WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Приморские охотники-собиратели и земледельцы бассейна Японского моря: адаптация и взаимодействие в среднем и позднем голоцене (6500-1800 лет назад)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

 

 

Вострецов Юрий Евгеньевич

Приморские охотники-собиратели и земледельцы бассейна Японского моря: адаптация и взаимодействие в среднем и позднем голоцене (6500?1800 лет назад)

 

 

07.00.06 ? археология

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук

 

 

 

 

Санкт-Петербург

2010


Работа выполнена в Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук        Березкин Юрий Евгеньевич

доктор исторических наук        Добровольская Мария Всеволодовна

доктор исторических наук, профессор       Щапова Юлия Леонидовна

Ведущая организация: Дальневосточный государственный университет

Защита состоится «_____» «_____________» 201_ г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 002.052.01 при Институте истории материальной культуры РАН по адресу: Санкт-Петербург, Дворцовая набережная, 18.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института истории материальной культуры РАН.

Автореферат разослан «___» «_____________»201_ г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

канд.ист.наук

П.Е. Нехорошев


Введение

Общая характеристика работы

Актуальность. Культурная эволюция человека ? процесс многолинейный и неравномерный, в котором отмечаются периоды относительной стабильности и быстротечных изменений разного характера. В то же время не всегда объяснимы причины возникновения таких явлений как в планетарном, так и в региональном масштабе. В этой связи весьма актуален поиск факторов, влияющих на изменения человеческого поведения, а также выяснение универсальности их действия.

Накопленные данные по археологии среднего и начала позднего голоцена Приморья и бассейна Японского моря в целом позволяют выделить несколько периодов, когда происходила быстрая смена материальной культуры, систем жизнеобеспечения, культурных традиций, населения, которые мы можем охарактеризовать как «поворотные моменты». Эти изменения особенно ярко проявились в прибрежных зонах, где взаимодействовали группы населения, имевшие различные культурные адаптации ? приморские рыболовы–охотники–собиратели и земледельцы. Одним из таких районов является зал. Петра Великого и континентальные территории его обрамления как составляющая бассейна Японского моря.

В диссертации предпринята попытка объяснить с позиций поведенческой экологии человека, почему же возникают такие ситуации, когда культурная эволюция человека меняет свою траекторию и темпы, и показать, как эти процессы проявляются в материальной культуре, характеристиках образа жизни, адаптивном поведении групп населения имеющих различные культурные адаптации.

Цели исследования. Основные цели исследования:

? выяснить наличие и характервзаимосвязей между природными изменениями в  прибрежной и континентальной зонах бассейна Японского моря и появлением, распространением археологических культур как культурных адаптаций и  их трансформацией в изучаемый период;

? выяснить механизмы этих взаимосвязей;

? выработать объяснительную модель взаимодействия археологических культур, отражающих различные адаптации населения в контексте природных изменений.

Для достижения поставленных целей требовалось решить следующие исследовательские задачи:

? оценить природные изменения в регионе в изучаемый период с точки зрения изменений потенциальной ресурсной базы древнего населения и выделить как фазовые состояния, так и периоды стрессов;

? выяснить, какие именно различные переменные меняющейся  окружающей среды воздействовали в конкретных природных условиях на изменения адаптивного поведения отдельных культурных групп населения;

? отработать методику исследований высокоинформативных, стратифицированных отложений прибрежных археологических памятников, таких как «раковинные кучи», для созданиякачественно новой базы археологических данных как основы для надежной реконструкции взаимодействия древнего населения со своим природным окружением в интервале 6500–1800 л.н.;

? на основе климато-стратиграфической шкалы голоцена рассмотреть общую культурную хронологию и пространственное распределение памятников всех культурных групп и традиций в контексте природных изменений;

? на основе анализа комплексов артефактов и экофактов реконструировать системы жизнеобеспечения континентальных а также приморских групп населения и траектории их изменения в течение изучаемого периода;

? на основе анализа изменений в материальной культуре выделить конкретные адаптивные реакции древних групп населения на действия факторов окружающей среды;

? выделить ключевые моменты взаимодействия носителей приморских (морских) и земледельческих культурных адаптаций в северо-западной части бассейна Японского моря и коррелировать их с таковыми в бассейне Японского моря в целом;

? выяснить, совпадали ли эти ключевые моменты с кардинальными и резкими изменениями окружающей среды, которые особенно ярко проявились в приморских зонах;

? построить объяснительную модель того, как именно происходили взаимодействия морских и земледельческих адаптаций в приморских зонах и оценить результаты адаптивных процессов, отраженных в остатках материальной культуры.

Географические рамки исследования охватывают бассейн Японского моря, который расположен в интервале 30–40° северной широты и обладает специфичными экологическими условиями. Он характеризуется относительной замкнутостью, циркуляционным характером холодных и теплых течений, муссонной циркуляцией климата, сложным континентальным рельефом, различной изрезанностью береговых линий. Комбинация этих черт выражается в пестроте и быстрой сменяемости экологических условий, высокой продуктивности морских и наземных экосистем. В пределах региона выделяются приморская и континентальная крупные природные зоны, различающиеся по своим экологическим и ресурсным характеристикам и реакциям на климатические изменения. Эти экологические черты региона обусловили сходство траекторий культурных изменений в различных его частях.

Хронологические рамки исследования определяются отрезком времени, когда после завершения активной фазы потепления устанавливались климат и ландшафт, близкие современным. Это вторая половина среднего ? начало позднего голоцена, т.е. интервал от 6500 л.н., время, которое соответствует максимальному потеплению климата и трансгрессии атлантического периода, до установления около 1800 л.н. климата и уровня моря, близких к современному состоянию. Этот отрезок времени соответствует неолиту – началу железного века в региональных периодизациях. На протяжении данного интервала как климат, так и уровень моря колебались чаще, чем в предшествующий и последующий периоды, что представляет собой наиболее перспективный полигон для экологического исследования различных культурных адаптаций по археологическим данным.

Источниковая база. В основу источниковой базы исследования положены:

? материалы собственных полевых исследований автора 22 памятников, на которых в результате применения специальных методов раскопок, таких как флотация и водная сепарация отложений через сито 2 мм, получены стратифицированные и  максимально сбалансированные коллекции  по содержанию артефактов и экофактов. Часть памятников представляет собой «чистые» археологические комплексы, позволяющие четко определить их культурную последовательность, включить в используемую (авторскую) хронологическую схему, а также реконструировать годичный (сезонный) цикл, систему жизнеобеспечения древнего населения и тенденции в изменении адаптивного поведения населения;

? данные комплексных палеогеографических исследований раскопанных памятников в контексте локальных и  региональных природных изменений в целом;

? определения коллекций ресурсозначимых экофактов;

? определения функционального назначения орудий;

? данные этноархеологических исследований автора среди малочисленных народов Приморья и Приамурья на предмет использования коренным населением растений и технологий охоты, морского и речного рыболовства, организации годичного цикла жизнеобеспечения;

? опубликованные материалы исследований археологических памятников изучаемого региона.

Различные фазы исследования поддерживались российскими (РГНФ, ФЦП «Интеграция», ПФИ Президиума РАН, Президиум  ДВО РАН) и зарубежными (Fulbright, IREX, WWF) фондами.

Научная новизна диссертации заключается:

?  в подходе, позволяющем рассматривать на основе археологических   материалов взаимодействие общества и природы изучаемого региона в качестве компонентов целостной системы;

? создана и введена в научный оборот качественно новая база  археологических данных, полученных благодаря применению новых методов археологического исследования приморских и континентальных памятников, значительно повышающих их информативность и  открывающих новые возможности для реконструкций адаптивного поведения древнего населения;

? впервые в отечественной практике применяется специальная методика контекстуального исследования раковинных отложений ? «раковинных куч», позволяющая проводить как долгосрочные, так и краткосрочные и внутрисезонные изменения в использовании ресурсов;

? впервые в отечественной практике на основе анализа археологических материалов, составляющих ежедневные и сезонные стратиграфические отложения, предлагаются реконструкции годичных циклов жизнеобеспечения населения приморских неолитических поселений;

? на основании синтеза черт материальной культуры и эколого-экономических характеристик предлагается  культурная хронология памятников Приморья в изучаемый период;

? приморская адаптация человека рассматривается как отдельная линия культурной эволюции в контексте концепции многолинейности эволюционного процесса.

? предпринята попытка моделирования исторических процессов, выразившаяся в предложении объяснительной модели взаимодействия групп населения, имевших различные культурные адаптации в условиях прибрежной зоны, в контексте изменения природной среды.

Практическая значимость работы. Материалы, методы и выводы, представленные в диссертации, могут найти эффективное применение при ведении комплексных полевых исследований археологических памятников, повышая их информативность, при создании как специальных, так и обобщающих трудов, при подготовке современных учебников и учебно-методических пособий для средней и высшей школы. Реконструкции, сделанные автором, использовались при оформлении музейных экспозиций в Приморском краеведческом музее им. В.К. Арсеньева (Владивосток) и в музее Института биологии моря ДВО РАН (Владивосток). Методики и исследовательская процедура могут применяться при организации междисциплинарных и межрегиональных исследований.

Методические подходы исследования

В основу исследования положено изучение по археологическим источникам культурных процессов в экологической парадигме. Исследование проводилось в рамках двух взаимосвязанных направлений, составляющих «поведенческую экологию человека», ? культурной экологии и эволюционной экологии, методы которых отражают различные аспекты археологического исследования и предполагают системное исследование материальных культур, а также моделирование процессов культурной адаптации в рамках экосоциальной модели функционирования первобытного общества. Интерпретация данных проводилась в терминах теории оптимального собирательства.

Объектом исследования служат процессы культурной адаптации древнего населения неолита ? железного века бассейна Японского моря к меняющемуся природному окружению.

Предметом исследования являются изучение связей древних групп населения со своим природным окружением, как ресурсной базой, а также выявление адаптивных поведенческих реакций, отраженных в археологических источниках, на природные изменения в приморской и континентальной зонах.

Апробация исследования. Основные положения и выводы диссертации представлены автором в 80 научных публикациях в том чиле 8 коллективных монографиях и на русском, английском, корейском, японском языках. Они отражены также в тезисах докладов, которые обсуждались на различных региональных и международных научных конференциях, симпозиумах, семинарах во Владивостоке (2004, 2005, 2006 и др.), Новосибирске (2006), Японии (2000, 2001, 2003, 2004, 2005), Республике Корея (2006), США (1998, 2002, 2003, 2008), Англии (1995, 2002), ЮАР (1999), Норвегии (1999), Вьетнаме (2009). Кроме того, отдельные положения диссертации были изложены в виде докладов на годичных сессиях ученого совета ИИАЭ ДВО РАН во Владивостоке (1999, 2005, 2006).

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, шести глав основного текста, заключения, списока литературы, ? отдельный том приложения, где представлены иллюстрации, описания материалов, хронологические схемы, таблицы, результаты естественнонаучных анализов и определений, иллюстрирующих основной текст работы.

Глава 1.Методологические подходы, процедуры и методики исследования

1.1., 1.2. В разделах Методологические установки и процедура исследования рассматриваются методические подходы, применявшиеся в контексте задач изучения культурных процессов в экологической парадигме и предлагается методика системного изучения конкретных археологических культур как  культурных адаптаций в терминах экосоциальной модели.  В этих рамках описываются:

? методические подходы к реконструкции природной среды как ресурсной базы населения, на трех уровнях: отдельного поселения (зона хозяйственного использования поселения – ЗХИ); эколого-хозяйственной группы, занимающей отдельный экономический район (локально-хронологический вариант археологической культуры); ареала археологической культуры в целом;

? методика археологического изучения воздействия экологической подсистемы на социальную;

? методики реконструкции каждой из подсистем и составляющих их блоков – «экономика», «народонаселение», «культурная традиция»;

? связи между блоками экосоциальной системы, которые могут на археологическом материале служить признаками-индикаторами  адаптивного поведения культурной системы и закономерности функционирования;

? методика идентификации адаптивной стратегии населения по археологическим данным на примере характеристики экологических и культурных признаков приморской (морской) адаптации населения;

? постулаты теории оптимального собирательства, применяемые для интерпретации данных в рамках в экосоциальной модели.

1.3. Культурная адаптация древнего населения: методика идентификацииадаптивной стратегии в археологическом контексте.

В отдельных подразделах представлены краткая история изучения и методика раскопок приморских памятников с раковинными отложениями (раковинными кучами ? РК), которая является ключевым инструментом исследования культурной адаптации в приморской зоне региона. Предлагается сравнительный анализ информативности различных методов исследования РК. Показывается высокая эффективность применяемой автором методики исследования РК, позволяющей надежно реконструировать на основании комплексного анализа ежедневных и сезонных отложений состояние окружающей среды поселения, а также краткосрочные и долгосрочные тенденции ее изменения, проследить сезонные изменения в адаптивном поведении населения, реконструировать годичный цикл жизнеобеспечения [Вострецов, 2008]. Кроме того, дает возможность соотнести краткосрочные тенденции изменения в адаптивном поведении населения с долгосрочными [Вострецов, 2006].

В нескольких разделах обсуждаются вопросы, связанные с реконструктивным потенциалом отдельных категорий экофактов, на основании которых проводится реконструкция конкретных видов жизнеобеспечивающей деятельности: методики сбора, анализа и информативных возможностей костных остатков млекопитающих, птиц, рыб, раковин моллюсков; методика подсчета вклада различных экофактов в диету; методика реконструкции годичного (сезонного) цикла жизнеобеспечения отдельного поселения; обосновываются причины использования некалиброванных радиоуглеродных дат (л.н. исчисляется от 1950 г.) в контексте задач исследования.

Глава 2. Эволюция природной среды как ресурсной базы

древнего населения

В главе характеризуются основные параметры природной среды, которые являются системообразующими для ресурсной базы древнего населения Приморья, а также их динамика в течение второй половины среднего ? начала позднего голоцена. Так как процессы культурной адаптации предполагается исследовать в археологическом контексте, основная цель анализа окружающей среды сводится к пониманию характера давлений окружающей среды на население как на уровне отдельного поселения и экономического района, так и ареала расселения археологической культуры в целом. В соответствии с методическими подходами к реконструкции природной среды, изложенными в предыдущей главе, рассматриваются следующие вопросы.

2.1. Описание современной природной обстановки.Ландшафтообразующие компоненты современной природной среды в Приморье: рельеф, климат, гидрологический режим, растительность и животный мир, агроклиматические ресурсы. Их совокупность формирует представление о пространственных различиях в природной обстановке приморской и континентальной зон. В них выделяются районы с определенной экологической спецификой, которые рассматриваются как экономические районы, где население получает необходимые пищевые ресурсы.

2.2. Реконструкция палеогеографических условий в Приморье. В этом разделе формулируются основные установки для палеогеографических реконструкций и дается характеристика основных климатических фаз и природных рубежей второй половины атлантического и суббореального времени голоцена. Формулируются основные установки для реконструкции и объяснения мелкомасштабных процессов адаптации древнего населения. К ним относится выделение в экологических изменениях однородных, фазовых, состояний, которые бы представляли собой относительно стабильные, с точки зрения древнего человека, условия. «Относительная стабильность» понимается применительно к задачам исследования достаточно условно, не как нечто застывшее, а как меняющееся в определенном направлении, т.е. в какой-то мере предсказуемое для древнего человека, как, например, потепление или похолодание климата. Так, фаза потепления характеризуется повышением устойчивости погоды, а фаза похолодания – повышением неустойчивости погоды, что проявляется в учащении экстремальных погодных явлений. Такой подход особенно важен для изучения и сравнения адаптивных реакций групп населения, обитавших на морском побережье и около крупных водоемов типа оз. Ханка, где можно выделять отдельные фазы и периоды трансгрессий, регрессий и относительной стабилизации на положительных и отрицательных пиках. Выделение фазовых состояний и корреляция их с динамикой мелкомасштабных культурных изменений, в том числе и внутри культурных традиций, открывает возможности для реконструкции и объяснения адаптивного поведения человеческих сообществ.

В этой же части приводятся характеристики основных климатических фаз второй половины атлантического – суббореальном периодах голоцена в Приморье. По А.М. Короткому выделяется девять фаз, для каждой из которых описываются природные состояния и тенденции их изменений в континентальной и приморской зонах, а также по отдельным, эталонным, экономическим районам, таким как обрамление оз. Ханка, бассейн р. Кроуновки, зал. Петра Великого, восточное побережье Приморья.

2.3. Методика оценки ресурсной базы древнего населения. Для оценки ресурсной базы древнего населения использована балльная система, которая дает относительную качественную оценку различных типов ландшафтов с тем, чтобы произвести ранжирование потенциальных ресурсов в пределах зон хозяйственного использования поселений. Это предполагает оценку хозяйственного потенциала ландшафтных типов, соответствующих определенной хозяйственной деятельности (охоте, собирательству, животноводству, рыболовству и земледелию) по трехбалльной шкале, а также ранжирование продуктивности того или иного вида ресурса от нуля до максимума в пределах ареала культуры. Балльная система обладает тем преимуществом, что не дает точной количественной оценки, но в то же время не является чисто качественной, поскольку предполагает какие-то относительные пределы для каждого показателя.

2.4. Основные тенденции в изменении окружающей среды. В этом разделе предлагается реконструкция основных тенденций в изменении окружающей среды в Приморье во второй половине атлантического – суббореальном периодах голоцена (рис. 1).

1. В течение изучаемого периода происходило ритмично-на­прав­лен­ное изменение климата в сторону похолодания, которое сопровождалось изменениями уровня моря и заозеренности территории. Этот процесс носил колебательный характер, в котором выделяется несколько фаз, противоположных по тенденциям. Так, фазы потепления были связаны с повышением уровня моря, усложнением береговой линии, увеличением количества и площади лагун, регрессией континентальных водоемов. Фазы похолодания были связаны с падением уровня моря, выпрямлением береговой линии, трансгрессией континентальных водоемов и увеличением заболоченности речных долин. Фазы похолодания и потепления, трансгрессий и регрессий моря, увеличения заболоченности речных долин в связи с повышением уровня аккумуляции и озерной трансгрессией в Ханкайской котловине и смена типов почвообразующих процессов, влияющих на продуктивность агроклиматических ресурсов, и другие факторы заставляли древнее население принимать те или иные новые адаптивные решения.

2. Основная тенденция природно-геоморфологических изменений в прибрежных районах сводилась к постепенному, но нелинейному выравниванию береговой линии. Основная тенденция экологических изменений ? упрощение ландшафтной структуры акваторий, но возрастание количества ландшафтно-фациальных единиц на суше [Вострецов, Короткий и др., 2002].

3. В составе моллюсков зал. Посьета и западной части зал. Петра Великого происходили следующие изменения [Раков, Вострецов, 2009]:

а) шло обогащение видового состава моллюсков и увеличение числа видов главным образом за счет вселения субтропических, субтропическо-бореальных и даже арктическо-бореальных видов;

б) наряду с этим происходило отмирание некоторых видов исключительно тропического происхождения;

в) отмечалось также уменьшение площади, занятой устричниками в б. Экспедиции.

4. Тенденции в изменении агроклиматических ресурсов также носили нелинейный характер и зависели от климатической фазы. Так, на фазах похолодания и иссушения климата агроклиматические ресурсы континентальных районов в основном понижались, а прибрежных в основном повышались. На фазах потепления климата наблюдается обратная картина.

5. Если рассматривать природные изменения с точки зрения ресурсной базы древнего населения, то, на наш взгляд, изменения в береговой зоне значительно превосходили таковые в континентальной и опережали их. Это заставляет нас предполагать, что и социальные изменения в прибрежной зоне начинались раньше, были более значительными и более заметными археологически.

6. Кроме того, описанные тенденции проявлялись более или менее определенно в районах, окружающих конкретные поселения.

2.5. В заключенииэтой главы рассматриваются ландшафтно-климатические изменения в Приморье на протяжении второй половины среднего и начала позднего голоценаи выделяются четыре крупных временных интервала, когда происходили события, связанные с радикальными изменениями ресурсных баз сообществ, заставляли их искать различные адаптивные решения.

Первый интервал приходится на период 5400–5200 л.н., второй датируется 4700?4300 л.н., третий ? 3600–3300 л.н., четвертый ? 2500?2200 л.н. Все эти интервалы связаны с похолоданиями климата и падениями уровня моря (рис. 1). Палеогеографические события всех четырех интервалов развивались по сходному сценарию. Основываясь на палеогеографических реконструкциях А.М. Короткого, мы можем описать следующие экологические изменения в прибрежной и континентальной зонах Приморья, происходившие во втором и четвертом интервалах, как наиболее изученных и показательных (рис. 1).

Прибрежная зона. После теплой атлантической фазы при переходе к суббореальной, произошло похолодание и падение уровня моря на 6?7 м, т.е. на 3?4 м ниже современного (рис. 1). Пик негативных для человека природных изменений  приходился на интервал 4600?4300 л.н.. Регрессия послужила причиной сильных ландшафтных изменений в прибрежной зоне. Исчезли многочисленные лагуны, небольшие заливы и береговая линия существенно выровнялась [Короткий, Вострецов, 1998; Короткий, Вострецов, 2002].

В интервале 2500?2200 л.н. также было короткое, но резкое и значительное похолодание климата, и уровень моря упал до 1,5 м ниже современного. Это привело к исчезновению лагун, образованию морских террас, иссушению болот и образованию аллювиальных равнин в долинах рек. Береговая линия ещё более выровнялась.

Континентальная зона. В этой зоне в течение указанных временных интервалов происходило усиление континентальных климатических черт: зимы стали более холодными, весна поздней, летние периоды ? более сухими и холодными. Количество осадков уменьшилось. Засухи в первую половину лета становились сильнее. Учащались экстремальные засухи и наводнения. Увеличивались внутренние водоемы (оз. Ханка, палеоозеро в районе слияния р. Сунгари и р. Нонни) и общая заозеренность территории, заболачивались долины рек. Уменьшалась площадь земель пригодных для земледелия. В эти периоды происходил спад агроклиматических ресурсов в континентальной зоне. В разных экономических районах континентальной зоны действовали разные группы негативных для земледельцев факторов. В долинах рек это были катастрофические разливы, в холмисто-увалистых ландшафтах по обрамлению оз. Ханка и подобных им ? засухи.

Итак, во-первых, экологические изменения в течение второго интервала походили на те, что происходили в четвертом. Во втором интервале они были более сильными или катастрофичными, но протекали медленно. В четвертом интервале изменения были не такими значительными, но происходили очень быстро, что заставляло население искать адаптивные решения, оставляя меньше времени для поиска и выбора.

Во-вторых, в течение обоих интервалов ландшафтные изменения разрушали привычную ресурсную базу приморских охотников и рыболовов. В то же время прибрежная зона становилась более привлекательной для земледельцев, поскольку повышенная влажность на побережье сглаживает негативное влияние засухи на культивацию растений. При этом отрицательные для человека природные изменения в береговой зоне происходили раньше и были ощутимее, чем в континентальной.

Таким образом, в обоих случаях складывались условия, которые способствовали вытеснению избыточной части земледельцев из континентальной зоны в прибрежную. События первого и третьего временных интервалов имели те же тенденции экологических изменений, что и для описанных ранее, отличия заключались в разности исходных ландшафтных ситуаций и интенсивности изменений.

Глава 3. События первого интервала: Культурные адаптации населения Приморья в конце атлантического периода голоцена

Две культурные адаптации населения Приморья этого интервала  демонстрируют отдельные линии культурной эволюции. Это ? приморская адаптация населения бойсманской культурной традиции (БКТ) и раннеземледельческая адаптация самой ранней группы населения зайсановской культурной традиции (ЗКТ).

3.1. Культурная адаптация населения бойсманской культурной традиции в конце атлантического периода голоцена на морском побережье. Примерно 6500?5000 л.н., в период пика атлантической трансгрессии, предшествовавшей первому интервалу, на морском побережье от зал. Ольги на востоке Приморья до севера Корейского полуострова появляются памятники БТК как локально-хронологический вариант традиции гребенчатой керамики (6710?4850 л.н.). На третьем этапе БТК в интервале 5700?5400 л.н., приходящемся на максимум благоприятных условий потепления и предшествующем похолоданию первого интервала, происходила интенсификация культурных контактов бойсманцев, достигавших, согласно исследованиям О.Л. Моревой, Среднего и Нижнего Амура [Вострецов, 2006]. Они оставили в б. Бойсмана наиболее ранний из известных примеров (поселения Бойсмана-1, Зайсановка-3) приморской адаптации, ориентированной на использование лагунных и морских ресурсов. Бойсманцы добывали 18 видов рыб и морских млекопитающих, включая китообразных, используя развитый и специализированный технологический комплекс  – в виде сетевой (грузила, поплавки) и разнообразной крючковой снасти (цельнорезных и составных), костяных гарпунов (бородчатых и поворотных), острог и плавсредств [Вострецов, 2001] (рис. 2).

На основе критериев, предложенных Д. Еснером, идентифицируется система жизнеобеспечения населения БТК как приморская адаптация. Кроме того, предложены реконструкции отдельных компонентов системы жизнеобеспечения, в качестве модели адаптации приморского населения БТК, и подсчеты годового энергетического баланса населения, оставившего три разновременных  РК на эталонном памятнике Бойсмана-1 как по отдельным компонентам, так и в целом. По материальным остаткам выясняется степень и динамика зависимости от морских ресурсов.

В конце атлантического периода голоцена в интервале 5400–5200 л.н. происходило небольшое похолодание климата и падение уровня моря (рис.1). Эти события сопровождались заполнением лагун наносами, выравниванием береговой линии по всему бассейну Японского моря и сужением ресурсной базы бойсманского населения и подобных адаптаций в регионе. Результатом этих процессов становилась повсеместная нехватка доступных ресурсов. На поздней стадии третьего этапа, приходящегося на начало похолодания, наблюдаются следы кризиса жизнеобеспечения населения, такие как интенсификация использования маргинальных ресурсов – мальков основного вида добывавшихся рыб и моллюсков. Кроме того, деградация лагуны отразилась на изменении видового состава добывавшихся моллюсков от лагунных видов к морским. По данным об охоте и рыболовстве также прослеживается частичная переориентация населения на морские виды вместо лагунных.

Свидетельством нехватки пищи является и гипоплазия зубов у людей, обнаруженных в захоронениях на поселении Бойсмана-2. Тенденция ухудшения экологической ситуации характерна для всего ареала населения БКТ. Обнаружены коллективные захоронения со следами насильственной смерти как мужчин, так и женщин. Большинство мужчин и женщин скончались явно преждевременно. Этот факт может свидетельствовать о периодических конфликтах в результате конкуренции за  уменьшающиеся ресурсы [Вострецов, 1998].

3.2. Культурная адаптация ранних земледельцев с традицией изготовления керамики с веревочным орнаментом в континентальных районах Западного Приморья в конце атлантического периода голоцена. Те же природные события, вероятно, инициировали продвижение ранних земледельцев в западные континентальные районы Приморья. Эти события приходятся на конец третьего этапа существования БКТ, минимизации культурного распространения бойсманцев на четвертом этапе. Следует только отметить, что процесс перемещения представителей новой культурной традиции был длительным и начался до климатического оптимума голоцена в Северном Китае.

Это был волнообразный процесс расселения ранних земледельцев, наиболее активная фаза которого в Южной Маньчжурии приходится на начало атлантического периода (около 8000 л.н.). В это время земледельцы, заселяя многочисленные экономические районы в менявшихся экологических условиях, формировали различные культурные группы, объединенные общими чертами материальной культуры. Они прослеживаются наиболее ярко в формах и декоре керамических сосудов (различные варианты зигзага, веревочный орнамент, сетчатый орнамент) и в орудийном комплексе в виде «ручных плугов», мотыг, жатвенных ножей.

Побережье Приморья являлось конечным пунктом этого процесса: появление и распространение первой волны населения с новой культурной традицией, которую мы назвали традицией веревочной орнаментации керамики, в рамках ЗКТ, на территории Приморья  она традиционно объединяет различные волны расселения земледельцев, часто не связанных между собой, но имевших общие корни. Это население принесло с собой новую технологию обработки камня, использовало иные источники камня, новую керамическую традицию, новую систему расселения, сформировало также новую систему жизнеобеспечения, в которую вошло земледелие, т.е. новую культурную адаптацию.

На поселении Кроуновка-1 ранние земледельцы с традицией изготовления керамики с веревочным орнаментом существовали долго, более 500 лет (в интервале 5300?4600 л.н.), оставив в стратиграфии памятника четыре горизонта заселения. Первый горизонт обитания приходится на конец атлантического периода и представлен отложениями, датируемыми интервалом 5290-5180 л.н.  Его материалы иллюстрируют культурную адаптацию ранних земледельцев. Кроме земледелия они занимались охотой, рыбной ловлей и собирательством мелких речных улиток, маньчжурских орехов и желудей. Последние были буферным ресурсом углеводов в случае неурожая проса. Но место для поселения было выбрано исходя именно из потребностей земледелия. Эти земли самые плодородные в Приморье и соседних районах Маньчжурии.

Cитуация, при которой две группы населения с земледельческой и рыболовческо-охотничье-собирательской адаптациями сосуществовали, каждая в своей зоне, продолжалась до конца теплого атлантического периода голоцена около 4800 л.н.

Глава 4. События второго интервала:  Культурная адаптация населения зайсановской культурной традиции в переходный период от атлантического к суббореальному периодам голоцена

После 5000 л.н. началось значительное и продолжительное похолодание климата (рис. 1). Пик неблагоприятных ландшафтно-климатических изменений приходится на интервал 4600–4300 л.н.

Рубеж атлантического и суббореального периодов голоцена был временем значительных культурных изменений не только в изучаемом  регионе, но и во всем мире, когда исчезали одни культурные традиции и адаптации и появлялись новые. Насколько значительны были природные изменения второго интервала, можно судить по другим прибрежнымрайонам мира, не связанным с бассейном Японского моря, где адаптивные реакции населения свидетельствуют о значимости природных событий этого интервала. В конце атлантического периода голоцена на Корейском полуострове и в Приморье традиция изготовления керамики с орнаментом, называемым гребенчатым штампом, уступает место традиции использования прочерченного орнамента (наряду с появлением новых форм сосудов), основным мотивом которого был зигзаг. Изменение керамической традиции отражает постепенное, волнообразное продвижение земледельческих групп населения из континентальных районов в прибрежные. Природные изменения требовали адаптации системы жизнеобеспечения и всего социального поведения к новым условиям. Эта задача оказалась бойсманцам не под силу из-за быстротечности и значительности  природных изменений. Так или иначе мы наблюдаем на археологическом материале полное затухание БКТ в начале похолодания климата около 4900?4800 л.н. Кроме того, с этого рубежа нарастают различия в материальных культурах между западной и восточной частями бассейна Японского моря.

4.1. Культурная адаптация ранних земледельцев в континентальной зоне. Археологические остатки раннеземледельческого населения памятника Кроуновка-1. В отдельных разделах дается реконструкция культурной адаптации ранних земледельцев в континентальным Приморье в условиях начала похолодания климата. Эта культурная адаптация представлена материалами второго и третьего горизонтов обитания раннего неолитического слоя поселения Кроуновка-1. Обитатели поселения выращивали просо обыкновенное (Panicum miliaceum), вероятно, чумизу, а также периллу (Perilla frutescence). Технология земледелия была как огороднической, так и полевой, возможно, в подсечно-огневой форме. Сохраняют свою значимость и ресурсы присваивающих форм хозяйства.

4.2. Культурная адаптация ранних земледельцев в береговой зоне. С продолжением похолодания климата в начале переходного периода от атлантика к суббореалу голоцена из континентальных районов Приморья, включая долину р. Кроуновки (Кроуновка-1), на побережье зал. Петра Великого и Восточного Приморья начинают расселяться ранние земледельцы с традицией изготовления керамики с веревочным орнаментом, оставившие памятники Рыбак-1, Бойсмана-2, Клерк-5 (4820±40 л.н. ТКа-14078; 4745±40 л.н. ТКа-14079; 4635±40 л.н. ТКа-14080), Кировское. С ними связаны и  обитатели поселений Зайсановка-7, Посьет-1, образующие посьетскую группу памятников в рамках ЗКТ.

Около 4500 л. н., когда экологические изменения достигли своего пика, на песчаной косе бух. Экспедиции существовало поселение Зайсановка-7, датируемое девятью датами по углю в интервале от 4500 до 4410 л.н. Его обитатели ? результат ассимиляции носителей затухающей к тому времени традиции веревочной орнаментации керамики волной земледельцев, пришедших из районов среднего течения р. Туманной. Они сформировали новую систему жизнеобеспечения, основанную как на земледелии, так и на эксплуатации морских ресурсов. В течение всего года они вылавливали 26 видов рыб, собирали моллюсков, охотились на наземных и морских млекопитающих и перелетных птиц. Углеводная компонента диеты обеспечивалась собирательством желудей, маньчжурских орехов и лещины, диких яблок, запасы которых до следующего урожая  содержались в хранилищных ямах (рис. 3).

Обитатели поселка оставили прямые (просо обыкновенное) и многочисленные косвенные свидетельства земледелия ? ручные плуги, мотыги, жатвенные ножи, терочники, аналогичные известным на  более ранних и одновременных поселениях земледельцев в Маньчжурии и Корее. Причем технологический комплекс земледелия выглядит более разнообразным, чем у их предшественников на поселении Кроуновка-1. Впервые мы фиксируем появление признаков грядковой техники земледелия, что является адаптацией земледельцев к местным легким почвам, в результате влияний западных соседей из среднего течения р. Туманной (Туманган).

Выбор места для поселения и реконструированный годичный цикл жизнеобеспечения свидетельствуют о том, что раннеземледельческое население неолитического поселка Зайсановка-7 создало около 4500 л.н. на побережье систему, основными стабилизирующими компонентами которой было прибрежное морское рыболовство, собирательство желудей и частично охота. Роль земледелия уменьшается, однако трудно оценить, в какой мере. В результате мы наблюдаем пример слияния земледельческой и приморской адаптаций у раннеземледельческого населения, расселившегося из-за похолодания климата на морском побережье. Впоследствии земледельцы, представленные различными вариантами зайсановской культурной традиции, расселились по территории всего Приморья, осваивая, судя по ландшафтной приуроченности поселений, различные экологические ниши и формируя разнообразные адаптации. Около 4500 л.н. земледельцы появляются на южном побережье Корейского полуострова (памятник Тонсамдон).

В отдельных разделах рассматриваются сведения о жизнеобеспечении следующей волны ранних земледельцев, расселившихся из континентальных районов среднего течения р. Туманной на западном побережье зал. Петра Великого (поселение Клерк-5 ? средний слой  датируется в интервале 4500–4100 л.н., Зайсановка-1, Гроздево-4, Кировское). Они выделяются в отдельную культурную группу памятников в рамках ЗКТ, названую нами клерковской. Кроме того, описываются немногочисленные свидетельства жизнеобеспечения населения побережья Восточного Приморья (поселение Валентин-перешеек).

Глава 5. События третьего интервала. Культурная адаптация первой половины суббореального периода голоцена

5.1. Во введении дается объяснение причин рассмотрения событий третьего «поворотного момента» в культурной эволюции населения Приморья. Выделяются археологические признаки-индикаторы адаптивных реакций земледельческого населения на похолодание климата, такие как миграция в новый экономический район с более стабильной ресурсной базой земледелия, изменение ландшафтной приуроченности поселений, изменение системы расселения, изменения в характеристиках материальной культуры, не связанные с жизнеобеспечением.

5.2. В данном разделе предлагается характеристика событий, предшествующих третьему «поворотному моменту». В суббореальном периоде, начало которого характеризуется потеплением климата около 4200 л.н., в прибрежных и континентальных районах Приморья земледельческая адаптация продолжает существовать у более позднего зайсановского населения, которое состояло из двух основных культурных групп: первая представлена гладковской и, вероятно, хасанской группами памятников на побережье зал. Петра Великого. Вторая оставила нам приханкайскую группу памятников (поселения Новоселище-4 ? нижний слой, Кроуновка-1 ? раскопки А.П. Окладникова, Реттиховка-Геологическая, Мустанг-1, Боголюбовка-1, Анучино-14) в континентальных районах по обрамлению озера Ханка.

Население гладковской группы сформировалось в результате расселения  около 4000 л.н. ранних земледельцев, близких клерковцам, из континентальных районов долины р. Туманной на морское побережье. С приходом новых обитателей на поселении Зайсановка-1 (4010±44 л.н.  (NUTA2?5282) и 3972±31 л.н. (NUTA2-5483)) произошли изменения в составе каменного сырья, обмене обсидианом, культивируемых злаков, технологии земледелия, обработке злаков, технологии рыболовства по сравнению с их предшественниками на поселении Зайсановка-7. Тем не менее роль присваивающих отраслей хозяйства остается доминирующей. Они сформировали еще одну модель адаптации, основанную на интеграции земледельческой и приморской систем жизнеобеспечения, но в иных формах и соотношениях, чем их предшественники.

В континентальных районах в это время с запада расселяется земледельческое население, оставившее памятники приханкайской группы ЗКТ. Датировка их укладывается в интервале ок. 4000?3300 л.н. Многочисленные остатки культурных растений обнаружены на поселениях Новоселище-4, Богополье-1, Мустанг-1. Для памятников этой группы характерно увеличение размеров жилищ (до 54 м2), а также количества и разнообразия земледельческих орудий, что вызывалось возрастанием роли земледелия на благоприятной климатической фазе. Во время, предшествующее похолоданию, приханкайская группа населения демонстрирует адаптивный успех, обусловленный земледельческой практикой и выражающийся в увеличении количества и размеров поселений, площади жилищ и свидетельств земледелия.

5.3. События третьего интервала. Некоторые характеристики процессов культурной адаптации. Ухудшение агроклиматических условий в результате похолодания климата в интервале ок. 3400?3200 л.н. выдавило часть населения на побережье Южного и Юго-Восточного Приморья, где сформировалась восточная группа приханкайских памятников (Евстафий-4, Сопка Большая, Заря-3). Кроме того, события этого интервала совпадают с появлением маргаритовской археологической культуры на побережье Восточного Приморья. Датировки маргаритовских памятников (Глазковка-2, Евстафий-Олег?1, Преображение-1, Заря-3, Монастырка-3) попадают в интервал 3615?3340 л.н. С этой культурой мы связываем переход населения к эпохе бронзы, т.е. вхождение в эпоху палеометалла. На юго-восточном побережье, в бухту Кит на поселении Заря-3, произошли быстрая смена населения восточной приханкайской группы на маргаритовское и изменения в системах жизнеобеспечения, обусловленные в основном похолоданием и регрессией третьего интервала.

В эпоху палеометалла сохранились в труднодоступных местах земледельческие группы населения, оставившие поздние памятники приханкайской группы (Реттиховка-Геологическая – 3280±45 (СОАН-4238), 3390±55 (СОАН-4239), 3310±45 (СОАН-4240)), а также их восточной группы, датировка которых приходится на конец похолодания и последующее за ним время.

5.4. Выводы. События трех рассмотренных интервалов сопровождаются появлением различных культурных групп раннеземледельческого населения и совпадают с первым этапом распространения земледелия в Приморье, который продолжался до  появления развитых земледельцев-грядочников в железном веке около 2500 л.н.

Глава 6. События четвертого интервала. Культурные адаптации населения Приморья в конце суббореального ? начале субатлантического периодов позднего голоцена

6.1. События, предшествующие четвертому интервалу. В разделе рассматриваются событияи культурное разнообразие периода, предшествующего четвертому «поворотному моменту» в Приморье. Потепление климата в интервале 3200?2600 л.н. вызвало новый подъем уровня моря, который начался с рубежа 3200?3100 л.н. и продолжался до 2800 л.н., достигнув +1,5 м выше современного (рис. 1). Климат в этот период был теплее современного. После рубежа 2800 л.н. отмечается направленное похолодание климата. В этот период три культурные группы населения эпохи палеометалла с различными адаптациями сосуществовали на территории Южного Приморья. В районах по обрамлению оз. Ханка локализовались «континентальные» памятники, близкие урильской археологической культуре Среднего Амура. В конце V в. до н. э. в западных районах континентального Приморья появляются памятники кроуновской культуры. В прибрежных районах Южного Приморья обитало население, представленное тремя локальными вариантами янковской культуры (VIII – III вв. до н. э.). В прибрежных зонах бассейна Японского моря в этот период (финальный неолит в Японии) достигают кульминационного момента технологии, ориентированные на эксплуатацию морских ресурсов в разнообразных экосистемах.

В данном разделе рассматриваются истоки, ареал, периодизация и различия в системах жизнеобеспечения населения янковской археологической культуры. Корни этой культуры прослеживаются в памятниках ЗКТ. Ее ареал включает северную часть провинции Северная Хамгён (Северная Корея) и побережье залива Петра Великого, где известно более 150 памятников, около половины  которых содержит раковинные кучи. В меньшей степени изучены поздние янковские памятники на юго-восточном побережье Приморья.

Хронология этой культуры разработана слабо. Имеющиеся некалиброванные радиоуглеродные даты по углю помещаются в интервал от VIII века до н. э. до рубежа эр. Палинологические данные свидетельствуют о том, что население янковской культуры продолжало существовать в Хасанском районе после III – II вв. до н. э., когда большая часть ее ареала уже  была занята населением кроуновской культуры. Это наблюдение не противоречит летописным сведениям и анализу систем расселения обеих культур ? население кроуновской культуры так и не заселило большую часть современного Хасанского района. Данные, проливающие свет на периодизацию янковской культуры, получены автором при исследовании поселения Песчаный-1. На основании стратиграфических наблюдений на поселении выделяется несколько этапов заселения памятника. Сначала функционировали жилища №15, 16, обитатели которых не собирали устриц, затем жилища №3, 5, 4, обитатели которых их активно собирали, согласно четырем радиоуглеродным датам, в интервале 2450–2400 л.н., оставив только в котловане жилища №16 пять последовательных слоев и 16 единиц отложения раковин моллюсков, а позже – жилища, когда собирание устриц было прекращено. Такая картина истории заселения памятника Песчаный-1 населением янковской культуры согласуется с наблюдениями по другим памятникам.

На наш взгляд, большая часть поселений янковской культуры с раковинными отложениями относится к среднему этапу ее существования, примерно к V ? III вв. до н. э., и связывается с похолоданием и началом малоамплитудной регрессии (рис. 1). На поселении Песчаный-1 в раковинных отложениях в целом отмечается уменьшение теплолюбивых, субтропических по происхождению видов двустворчатых моллюсков от нижних слоев к верхним [Вострецов, Раков, 2009].

Жизнеобеспечение населения янковской культуры было реконструировано на основании различных источников и другими исследователями. Эти реконструкции во многом были подтвержены и детализированы автором данной работы, и в целом сохраняют свое значение до настоящего времени. Остановимся только на новых моментах, которые важны для нашего исследования.

Собирательство моллюсков было ориентировано в основном на устриц (90%). Второстепенные виды и прилов варьируют в широком диапазоне от слоя к слою на каждом памятнике в зависимости от биогеографических условий.

В рыболовстве на поселениях янковской культуры наблюдается расширение видового состава рыб до 49 видов (от 18 в бойсманское время). Завершается начатая в зайсановское время замена лагунного рыболовства на морское, что было обусловлено выравниванием линии побережья в интервале от 6500 до 2800 л.н. и развитием техники и технологии морского промысла у древнего населения [Беседнов, Вострецов, 1997]. Другим толчком к расширению спектра рыболовства и усложнению орудийного комплекса было заметное увеличение плотности и численности населения на побережье по сравнению с предыдущим временем. Эта тенденция по-разному проявляется на памятниках Амурского залива. Например, на поселении Зайсановка-2 (слой 19 датирован 2480 л.н. (Beta-124173)), приуроченом к устью р. Гладкой и на синхронном поселении Песчаный-1, расположенном на полуострове в условиях открытого побережья, состав объектов рыболовства значительно различался. Однако эти различия укладываются в общую тенденцию изменений в рыболовстве. Вянковское время на всех поселениях отмечено увеличение уловов рыбы-собаки, которая  имела скорее статусно-знаковое значение, чем пищевое.

Материалы, полученные на синхронных памятниках финального неолита (ок. 3000?2300 л.н.) в Японии, подтверждают, что так же, как и в Приморье, там происходила постепенная переориентация промысла рыб на виды, обитавшие у открытых морских побережий. На этот период приходится и пик разнообразия морского орудийного комплекса. В то же время в янковской культуре наблюдается значительное падение интереса населения к морскому зверобойному промыслу по сравнению с бойсманской. Форма поворотных гарпунов не претерпела существенных изменений, оставаясь такой же архаичной, как и в бойсманское время. Уменьшение роли морского зверобойного промысла в этот период по всему бассейну Японского моря и в некоторых районах Тихого океана было обусловлено исчезновением фаций, удобных для отдыха и размножения ластоногих.

Охота на наземных млекопитающих не теряет своего значения в янковское время. Об этом свидетельствуют неизменность объектов добычи, начиная с неолита, и орудийный комплекс. Количественные различия в орудиях, связанных с охотой, на разных памятниках янковской культуры объясняются экологической спецификой районов, окружавших поселения. Так, на позднем суб-континентальном поселении Малая Подушечка доля орудий охоты уменьшается за счет увеличения земледельческих орудий и орудий, использующихся в домашних промыслах. Значениеохоты на конкретных поселениях коррелируется и с ролью животноводства ? разведением свиней и собак.

Исследователи, отмечая высокую роль присваивающих отраслей хозяйства, указывали на то, что «четко выявляется взаимосвязь экологического окружения и форм хозяйства». Новые данные детализируют эту картину с точки зрения взаимодействия и конкуренции присваивающих и производящих форм хозяйства. Предварительное определение части ботанических остатков с поселения Песчаный-1 показывает наличие зерновок культурных просяных в раковинной куче. Там же выявлено большое количество костей собаки и домашней свиньи. Причем количество костей домашних животных было существенно больше, чем диких [Роули-Конви, Вострецов, 2009]. Иная ситуация реконструируется на поселении Зайсановка-2, расположенном в эстуарии р. Гладкой, богатом разнообразными морскими и наземными ресурсами, где кости диких животных преобладают. Более того, не обнаружено семян культивируемых растений. Если мы обратимся к более поздним суб-континентальным янковским памятникам, таким как Малая Подушечка, то здесь прослеживается еще большая роль земледелия и животноводства, чем охоты и, вероятно, собирательства.

На материалах янковской культуры мы видим, что и в раннем железном веке на побережье Приморья производящие формы хозяйства (земледелие и животноводство) не стали доминирующими, хотя их роль, несомненно, возросла, стала более ощутимой по сравнению с поздними  памятниками ЗКТ. Это связано с тем, что прибрежная зона зал. Петра Великого с ее богатыми, разнообразными морскими и наземными ресурсами препятствовала проникновению производящих форм хозяйства, которые не выдерживали конкуренции с более эффективными в этой зоне присваивающими формами. При этом в местах, где ресурсы присваивающих форм хозяйствования уменьшались, значение земледелия и животноводства возрастало, как мы это видим на позднем суб-континентальном поселении Малая Подушечка.

Таким образом, система жизнеобеспечения населения янковской культуры базировалась на широкой эксплуатации морских ресурсов. В то же время культивация проса и ячменя играла определенную роль у населения, обитавшего на небольшом удалении от побережья, или на тех участках побережий, где влияние моря было не таким выраженным. По материалам поселений и жилищ очевидно, что численность и плотность населения янковской культуры достигла максимума в прибрежной зоне. По сравнению с кроуновским янковское население имело бoльшую социальную сложность. Таким образом, первый этап проникновения земледелия характеризуется появлением и постепенным возрастанием роли культурных растений в благоприятных зонах наряду с параллельным развитием охоты-собирательства-рыболовства, продолжавших доминировать на большей части бассейна Японского моря.

6.2. События четвертого интервала: культурная адаптация населения кроуновской культуры. В этом разделе дается реконструкция событий четвертого «поворотного момента», содержанием которого является начало второго этапа продвижения земледелия в приморской зоне бассейна Японского моря 2500?2300 л.н. На юге этого региона он связан с культивацией риса носителями культуры яёй, на северо-западе — с возделыванием проса, ячменя и пшеницы носителями кроуновской культуры. Распространение обеих культур началось примерно в одно время и по сходным причинам. Начало процессов могло быть вызвано изменениями экологических и социальных условий [Вострецов, 2006. с. 30; Вострецов, 2009-а].

В III в. до н. э. происходит резкое похолодание климата, которое сопровождалось усилением континентальности, с более холодными сухими зимами и более тёплыми летними периодами. В континентальных районах возрастал риск засух в первой половине вегетационного периода. Похолодание сопровождалось резким колебанием уровня моря от +1,5 м выше современного до –0,8–1,5 м ниже современного (рис. 1). Это привело к осушению и исчезновению большинства лагун, к углублению рек. Во время существования самого низкого уровня моря между 2100?1900 л.н. образовывались первые речные террасы в нижних и средних течениях. Болота пересыхали с образованием на их месте аллювиальных долин и заливных лугов в устьях рек.

Если процесс распространения культуры яёй на Японских островах и социальные последствия широко обсуждались, то одновременные события в Маньчжурии и Приморье пока остаются новой темой. Время существования кроуновской археологической культуры укладывается в интервал с конца V в. до н.э. по II?III вв. н.э. Китайские ученые называют эту культуру туаньцзе  и связывают ее с  летописным народом Воцзюй, который впоследствии вошел сначала в состав государства Когурё, а позднее  — в государство Бохай. Это были сельские сообщества без заметной социальной стратификации. Для культивации проса, ячменя и пшеницы практиковалась грядковая система земледелия.  Ее следы обнаружены автором на поселении Кроуновка-1 в 2003 г. [Вострецов, 2005; 2009-а] .

Нуклеарный район формирования кроуновской культуры — континентальная область Маньчжурии на границе с Россией, от среднего течения р. Туманган до оз. Ханка. Поселения располагались в основном по средним течениям рек. Известно около 200 памятников, основная масса которых локализовалась в долине р. Раздольной и ее притоков. Шесть памятников кроуновской культуры раскопаны автором или при его участии с использованием описанных выше методов исследования (Семипятная-1,2, Кроуновка-1, Корсаковское-2, Ратная-разьезд, Киевка). Результатом этого стало выделение двух этапов кроуновской культуры, внутри которых определяется по хозяйственным или экологическим признакам три группы памятников. Расположение поселений в экологических зонах с разными ресурсными базами отразилось на системе потребления, материальной культуре, структуре поселений и социо-демографических характеристиках.

На первом этапе существования культуры кроуновские памятники локализовались в нуклеарном районе континентальной зоны. На втором этапе (со II?I вв. до н. э.) происходила миграция части кроуновского населения на юг, восток и юго-восток в суб-континентальные и прибрежные районы Приморья. Археологические данные позволяют выявить фазы заселения памятников. Можно предположить, что миграция носила волнообразный характер [Вострецов 2005, 2009-а].

Толчком к началу миграции могли послужить похолодание климата, понижение уровня моря до 0,8?1,5 м ниже современного и радикальные изменения прибрежного ландшафта. Результаты проявились в спаде численности и плотности населения янковской культуры и минимизации ее ареала до высокопродуктивного западного побережья Амурского залива и вдоль восточного побережья Приморья, севернее р. Черной. С другой стороны, некоторые участки побережья стали привлекательными для земледельцев, поскольку произошло осушение болот, в устьях рек появились аллювиальные долины. В прибрежных районах риск засух по сравнению с континентальными районами, где климат стал холоднее и засушливее, был меньше. Названные факторы явились причиной перемещения части  кроуновского населения из континентальных районов в прибрежную зону.

Кроме природных, вероятно, существовали и иные мотивы для начала миграции кроуновского населения, такие как давление на ресурсы. Кроуновские поселения в нуклеарном районе располагались близко друг от друга. Численность населения поселков могла составлять от 120 чел.  (Семипятная-1) до 500 (Кроуновка-1). Судя по этнографическим данным, такая численность при грядковой системе земледелия близка к предельной. Ухудшение природных условий для земледелия на континенте при относительно высокой плотности населения стало причиной миграции части избыточного населения в  суб-континентальные и прибрежные районы в II?I вв. до н. э.

Расселение из нуклеарных районов проходило в пяти направлениях, из которых исследованы три. Первое простиралось на юг, в устьевую зону р. Туманган, остальные ? на восток и юго-восток. Социально-эконо­мичес­кие последствия этих событий проявились и в изменении соотношения ресурсов в пределах районов, окружающих поселки в ходе миграции. В нуклеарном районе доминировали ресурсы земледелия. В процессе миграции на восток и юго-восток изменялся баланс ресурсов в пользу собирательства, охоты и рыболовства. Эта стрессовая ситуация заставляла мигрантов принимать новые адаптивные решения.

Часть населения оседала в суб-континентальных районах средних течений рек, в закрытых долинах. Возникали небольшие (до 2000 м2) поселения, обитатели которых продолжали заниматься земледелием, но изменялась его направленность. Если в нуклеарных районах доминировало выращивание ячменя и пшеницы, то во вновь освоенных преобладали просяные злаки, более стабильные в суб-континентальной зоне. Увеличилась роль сбора разнообразных дикорастущих растений, таких как маньчжурский орех (Junglans manshurica), лещина (Corylus sp.), а также значение рыболовства. Другая часть населения занимала в основном эстуарные районы в прибрежной зоне. Здесь возникали отдельные небольшие поселения (до 3000 м2). Население, вероятно, продолжало заниматься земледелием, роль которого в системе жизнеобеспечения оценить пока сложно. Можно констатировать возрастание роли речного и появление морского рыболовства.

Третье направление миграции кроуновцев было восточным, в районы, близкие по структуре ландшафтов и ресурсам к нуклеарной области расселения. В этом варианте система жизнеобеспечения и структура поселений по сравнению с нуклеарной зоной менялась незначительно.

Таким образом, изменения в системе жизнеобеспечения соответствовали особенностям окружающей среды. Земледелие сохранилось как основной компонент жизнеобеспечения. Социально-демографические последствия миграции на восток выглядят следующим образом: в нуклеарных районах население обитало в крупных поселках, растянутых вдоль долин рек, численность жителей варьирует от 120 до 500 чел. Для этих поселений характерны крупные жилища (до 115 м2), рассчитанные на большую семью с жилищной плотностью 7?9 м2 на человека. Перечисленные показатели коррелируются с уровнем ресурсов земледелия. В ходе миграции на юго-восток структура поселений изменялась. Они становились небольшими  по площади и не образовывали скоплений, предполагаемая численность населения в каждом поселке ? до 50?70 чел. Жилища невелики и рассчитаны на одну нуклеарную семью с высокой жилищной плотностью ? 24 м2 на человека. Происходило снижение разнообразия в материальной культуре: уменьшалось количество украшений и железных вещей; упрощались орудия, керамика. Другой фактор изменения материальной культуры связан с ассимиляцией  янкоидного населения. Наиболее выразительно янкоидные признаки пролеживаются в континентальных районах (анучинская группа памятников), потому что на континентальное население, близкое янковской культуре, похолодание не оказало столь катастрофического воздействия и не привело к  значительной депопуляции как на побережье, где признаки ассимиляции не выразительны. В целом миграция кроуновцев связана с ассимиляцией остатков населения янковской культуры, изменением систем жизнеобеспечения и системы расселения, спадом в материальной культуре и уменьшением плотности населения на освоенных землях. Это была цена, которую заплатили кроуновцы за адаптацию к новым условиям в процессе миграции.

Наибольшего адаптивного успеха население кроуновской культуры достигло в нуклеарных районах, где и продолжало обитать, вероятно, вплоть до образования государства Бохай (698 г. н.э.). С этого времени земледелие начинает доминировать в экономике региона, что становится основой экономических и социальных изменений, подготовивших условия для образования ранних государств. Как отмечалось выше, прослеживается определенная синхронность в экспансии земледельцев на юге и на севере бассейна Японского моря. Это проявляется не только в хронологических рамках явлений, но и в причинах, исходных ситуациях, этапах и темпах событий. Имеет значение факт быстрой земледельческой экспансии, связанной с появлением новых культурных групп населения. Однако на севере региона ее второй этап проходил более болезненно по причине природных ограничений и не привел к быстрому росту социальной сложности, как это было в среднем и позднем яёй на Японских островах.  Результатом стало медленное распространение земледелия, которое уже было способно конкурировать с высокоразвитыми морскими экономиками.

Заключение

Динамика изменения систем жизнеобеспечения населения Приморья в конце среднего и начале позднего голоцена. На основании проведенных исследований мы можем предложить следующую реконструкцию основных тенденции в изменении систем жизнеобеспечения населения Приморья в региональном контексте в среднем и начале позднего голоцена.

1. Морской промысел мало изменялся на протяжении среднего голоцена:

а) устрицы оставались главным объектом собирательства, в то время  как второстепенные виды и прилов варьировали. Это связано скорее не с предпочтениями населения, а с изменениями ресурсной базы морского собирательства, обусловленными перестройками климата и структуры морских ландшафтов. Количество второстепенных объектов вылова увеличивается от бойсманской культурной традиции (6710?4850 л.н.) к янковской культуре (2800?2000 л.н.), особенно за счет холодолюбивых видов. Население кроуновской культуры (2500?1700 л.н.) не оставило нам свидетельств собирательства моллюсков. Население яёй оставило единичные раковинные кучи. Активизация морского собирательства, как и по всему бассейну Японского моря, связана с периодами пиков трансгрессий и начала регрессий (рис. 1);

б) характер рыболовства изменялся от лагунного рыболовства у бойсманского населения (18 видов) до открытого морского у зайсановского (26 видов) и янковского (49 видов). Наиболее драматические изменения, которые носили качественный характер,  происходили в Приморье, как и по всему бассейну Японского моря, после бойсманского периода. Они были связаны с похолоданием климата и падением уровня моря в конце атлантического периода. Дальнейшие изменения в рыболовстве носили более плавный, количественный, характер;

в) в охоте на морских млекопитающих наблюдается спад от бойсманского времени к янковскому по всему бассейну Японского моря и был обусловлен изменением прибрежных ландшафтов.

2. Охота на наземных млекопитающих была относительно стабильной на протяжении всего изучаемого периода среднего голоцена.

3. В проникновении земледелия в регион можно выделить два этапа. Начало обоих этапов обусловлено изменением экологической ситуации около 5400 и 2300 л.н. Похолодание климата и падение уровня моря приводили к деградации морских систем жизнеобеспечения и депопуляции прибрежных районов. Это создавало условия для проникновения новых групп населения, иных культурных традиций и систем жизнеобеспечения. Так, в интервале 5400?4500 л.н. в прибрежной зоне западной части бассейна Японского моря завершился процесс смены культур рыболовно-охотничье-собирательского типа на раннеземледельческий. В начале первого этапа на ранней фазе появления населения ЗКТ роль земледелия, вероятно, не была значительной с точки зрения энергетического вклада. Выращивание просяных культур не является очень эффективным. Вместе с тем оно не требовало больших затрат и давало более или менее предсказуемые энергетические поступления, поэтому на данном этапе земледелие выполняло, скорее всего, стабилизирующую функцию в энергетическом (углеводном) балансе сообществ. Важность земледелия подтверждаетсятем, что выбор места для поселений и сама система расселения уже определялись именно земледельческой практикой.

На позднем этапе существования населения ЗКТ, когда после 4000 л.н. произошло потепление климата, роль земледелия заметно возросла. Фиксируются определенный демографический успех и развитие земледельческой техники. Этот успех мы склонны связывать именно с земледельческой практикой, которая придавала стабильность энергетическим поступлениям в сообщества. При расселении земледельцев-зайсановцев на побережье Южного Приморья роль земледелия в системах жизнеобеспечения, по-видимому, падает, уступая место рыболовству, которое стало выполнять стабилизирующую функцию. Выбор места поселения делается с большей ориентацией на морские ресурсы.

Исходя из увеличения частоты встречаемости семян культурных растений и земледельческих орудий труда на памятниках от позднего неолита к раннему железному веку, можно сделать предположение, что роль земледелия в системах жизнеобеспечения в течение первого этапа возрастала в пригодных для этого районах восточной части бассейна Японского моря и среднего дзёмона западной Японии.Только со второго этапа (около 2300 л.н.) земледелие начинает доминировать в системах жизнеобеспечения у населения большей части  береговой зоны бассейна Японского моря. Начало земледельческой практики в конце атлантического и суббореальном периодах голоцена знаменует появление новой линии культурной эволюции, выразившейся в формировании земледельческих адаптаций неолитического населения Приморья.

События в бассейне Японского моря в контексте «поворотных моментов». В разделе обсуждаются различные способы выявления и проверки адаптивных реакций древнего населения бассейна Японского моря на климатические изменения изучаемого периода, в частности похолодания. Рассматривается соотношение климато-стратиграфической периодизации в регионе, используемой в данном исследовании, с археологическими. Выявляется определенная корреляция рубежей природных и культурных изменений во всех частях региона.

Далее на этом основании рассматриваются адаптивные реакции населения бассейна Японского моря на ландшафтно-климатические изменения, вызванные интервалами похолоданий. Адаптивные реакции выражались в полной или частичной депопуляции ареалов культурных групп, изменениях в системах жизнеобеспечения, интенсификации и специализации отдельных видов жизнеобеспечивающей деятельности (появление новых технологий в земледелии и рыболовстве), экономик в целом, сменах населения, миграциях, изменении системы расселения и социо-демографических параметрах жилищ и поселений, увеличении социальной сложности сообществ. Наблюдается определенная синхронность тех или иных адаптивных реакций населения на похолодания климата и природные изменения не только в бассейне Японского моря, но и на сопредельных территориях. Причем, если в западной части бассейна адаптивные реакции проявлялись в основном в продвижении раннеземледельческих групп населения к морскому побережью (памятник Тонсамдон на юге Корейского полуострова, памятники ЗКТ в Приморье), где к тому времени произошли частичная или полная депопуляция и смена населения, то на Японских островах ? в формировании высокоэффективных охотничье-собирательских экономик. Повсеместно в рассматриваемом регионе эти процессы сопровождались увеличением социальной сложности сообществ.

В этом же разделе на основе социо-демографических критериев дается сравнительная оценка степени катастрофичности воздействия природных изменений на изученные культурные группы населения в каждом из интервалов похолоданий на побережье и в континентальных районах. Выявляется прямая связь между величиной похолодания и падения уровня моря и катастрофичностью культурных событий. Небольшие похолодания первого и четвертого интервалов привели к минимизации ареалов бойсманского и янковского населения до наиболее продуктивных участков  западного побережья зал. Петра Великого. В результате значительного и продолжительного похолодания второго интервала полностью исчезло население БКТ, а вслед за ним ? и последовательно сменившее его население носителей традиции изготовления керамики с веревочным орнаментом, а затем и клерковское население в рамках ЗКТ.

К формулированию модели взаимодействия групп населения с морскими и земледельческими адаптациями в приморской зоне бассейна Японского моря. Рассмотрев четыре временных интервала, которые мы называем «поворотными моментами» в культурной эволюции населения Приморья и соседних районов бассейна Японского моря, мы отмечаем определенное сходство в экологических ситуациях, связанных с похолоданием климата и падением уровня моря, с одной стороны, и социокультурными событиями, ими вызванными, с другой. Наиболее явно эти последствия наблюдаются для второго и четвертого интервалов, что обусловлено более значительными экологическими изменениями планетарного характера, которые прослеживаются археологически во многих регионах мира. Обращает на себя внимание, что первый, второй и четвертый поворотные моменты совпадают с экспансией земледельцев. И все они совпадают с появлением новых культурных традиций и адаптаций.

В проникновении земледелия в регион выделяются два этапа. Начало обоих этапов было обусловлено изменением экологической ситуации около 5400 и 2300 л.н. Похолодания климата и падения уровня моря приводили к деградации морских систем жизнеобеспечения и депопуляции прибрежных районов. Это создавало условия для проникновения на побережье новых групп населения с иными культурными традициями и системами жизнеобеспечения. Группы, адаптированные к земледелию, неизбежно взаимодействовали с теми, кто занимался морским промыслом в приморских районах в обоих интервалах. Возникает вопрос, когда и какие адаптации оказались предпочтительнее для населения и почему земледельческие адаптации появляются и в конце концов начинают доминировать в регионе со второго этапа. В связи с этим попытаемся предложить объяснительную модель того, как именно происходило взаимодействие групп населения с морскими и земледельческими культурными адаптациями на рубежах атлантик-суббореал и суббореал-субатлантик голоцена, когда совершалась смена культурных традиций.

Мы уже рассмотрели, что именно процессы миграции в большей мере, чем культурной трансформации, были причиной культурных изменений в конце атлантического и суббореальном периодах голоцена в западной части региона, а с переходом к субатлантику ? во всем регионе. Необходимо понять, почему происходили миграции, а не культурные трансформации? На наш взгляд, наиболее перспективно искать объяснения в области сравнения плотности и социальной сложности континентального населения с земледельческой адаптацией и прибрежного населения с морской. Мы знаем, что какое-то время, до интервалов похолоданий, группы населения с земледельческой и морской адаптациями сосуществовали в пределах своих ареалов.

Как известно из этнографических данных, плотность и численность жителей прибрежных районов превосходят таковые у родственных им континентальных жителей. По археологическим данным, на побережье Приморья плотность памятников выше в несколько раз по сравнению с внутренними районами. Кроме того, население прибрежных районов с морской адаптацией часто отличается более сложной социальной структурой и воинственностью. Эти характеристики являются производными от вида хозяйственной деятельности, высокой плотности населения и конкуренции за ресурсы.

Исходя из этого, в стабильной ситуации континентальные группы населения с земледельческой и/или охотничье-собирательской адаптациями вряд ли могли заменить путем простой территориальной оккупации прибрежные группы с морской адаптацией, которые явно превосходили их по численности и социальной сложности. Для выживания гораздо выгоднее было не вступать в прямые конкурентные отношения и сосуществовать на отдельных территориях. Такие ситуации мы и наблюдаем в конце атлантического и в конце суббореального периодов голоцена.

Иное положение складывалось, когда сужалась ресурсная база в результате тех или иных экологических изменений. Тогда разные векторы давления среды воздействовали как на континентальных, так и на прибрежных жителей, что заставляло их искать какие-то адаптивные решения, связанные с поиском недостающих или альтернативных ресурсов. Но и тогда континентальное население вряд ли было способно оккупировать прибрежные территории с их населением. Оккупация прибрежных районов могла состояться только в том случае, если бы эти районы предварительно в какой-то степени обезлюдели.

Наиболее универсальная причина депопуляции ? это разрушение привычной ресурсной базы. Основным фактором ее разрушения в прибрежной зоне было падение уровня моря в результате похолодания. Известно, что эти явления в переходный период от атлантика к суббореалу (4800–4200 л.н.) и в начале субатлантика (2400–2100 л.н.) предшествовали культурным изменениям в Приморье. Археологические данные (заселение тех же мест, разница в датах, стратиграфия) в общем подтверждают, что континентальные группы переселились в прибрежные районы, когда те уже в основном или полностью обезлюдели.

Таким образом, по имеющимся данным можно определить некоторые универсальные характеристики модели принятия земледелия в приморских зонах [Вострецов, 2006]:

? земледелие распространяется на новые территории после и в результате каких-либо экологических стрессов, которые разрушают ресурсные базы и системы жизнеобеспечения и приводят к депопуляции территорий;

? продвижение земледелия на освободившиеся территории происходит быстро и имеет волнообразно-пульсирующий характер (Вострецов, Загорулько, 1998;);

? появление земледелия связано с экспансией нового населения с иной, более устойчивой культурной традицией жизнеобеспечения.

Все эти характеристики мы наблюдаем как в Приморье, так и в Японии во втором и четвертом временных интервалах.

 

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

Монографии

1. Вострецов Ю.Е., Короткий А.М., Кононенко Н.А., Жущиховская И.С., Раков А.В., Беседнов Л. Н., Тоизуми Т., Загорулько А.В. Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в   бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов / Ю.Е. Вострецов. – Часть 1. Введение, часть Главы 1, Глава 2; Часть 2. Введение, часть Главы 5, часть Главы 6, часть Главы 7, часть Главы 8, Глава 9. – С. 5–8, 9–29, 30–122, 239–240, 241–275, 276–320, 321–353, 354–370, 371–389. – Владивосток: ДВО РАН, 1998. – 390 с.

2. Андреева Ж.В., Вострецов Ю.Е., Клюев Н.А., Короткий А.М. // Синие Скалы – археологический комплекс: опыт описания многослойного памятника / отв. ред. Ж.В. Андреева. / А.М. Короткий, Ю.Е. Вострецов. –  Часть 1, Глава 3. – С. 45–72. – Владивосток: Дальнаука, 2002. – 328 с.

3. Андреева Ж.В., Короткий А.М., Кононенко Н.А., Василевский А.А., Вострецов Ю.Е. и др. Российский Дальний Восток в древности и средневековье: открытия, проблемы, гипотезы. / Ю.Е. Вострецов. – Часть 2, Глава 1. – С. 159–186. / отв. ред. Ж.В. Андреева. – Владивосток: Дальнаука, 2005. – 696 с.

4. Komoto M., Vostretsov Y.E., Obata H., Miyamoto K., Gelman E.I., Sergusheva E.A. Krounovka 1 Site in Primorye, Russia. Report of excavation in 2002 and 2003 // Study of Environmental Change of Early Holocene and the Prehistoric Subsistence System in Far East Asia / Y.E. Vostretsov. – Chapter 1, part of Chapters  2, 3, 4, 5, 8. P. 7–1, 11–14, 21–26, 39–47, 53–54. / еds by Komoto M. and Obata H. – Kumamoto: Shimoda Print Co. Ltd., 2004. – 58 p.

5. Komoto M., Vostretsov Y.E., Korotky A.M., Tomioka N., Miyamoto K., Obata H., Sergusheva E.A., Rakov V.A., T. Nishimoto, N. Kami, K. Yoshida, Nishimoto T., Kobayashi K., Suzuki S.  Zaisanovka 7 Site, in Pri­mor­sky, Russia. Preliminary result of Excavation in 2004. Study on the environmental change of Early Holocene and prehistoric subsistence system in Far East Asia / Y.E. Vostretsov. – Part of Chapter 1, 2, 3, 5. – P. 7–11, 12–19, 44–47, 64–65, 65–68. / еds. by Komoto M., Obata H. – Kumamoto University: Shimoda Print Co., 2005. – 76 p.

6. Komoto M., Vostretsov Yu., Miyamoto K., Obata H., Rakov V.A., Furusawa Y. Archaeological Collections in the Posjet Bay, in Primorsky, Russia – Result of Investigations in 2006. Study on the environmental change of Early Holocene and prehistoric subsistence system in Far East Asia / Yu. Vostretsov. –  Chapter 1, part of Chapter 3. – P. 6–9, 24–34, 41–42, 53–57. / еd. by Obata H. – Kumamoto University: Shimoda Print Co., 2007. – 62 p.

7. Komoto M., Vostretsov Y.E., Rakov A.V., Obata H., Miyamoto K., Shiba H., Tomioka N., Yoshida K., Nishimoto T., Kobatashi K., Sakamoto M., Matsuzaki H. Klerk-5 Site in Primorye, Russia. Prelimenary results of Excavation in 2005. Study of Environmental Change of Early Holocene and the Prehistoric Subsistence System in Far East Asia / Y.E. Vostretsov. – Part of Chapter 1, 2, Conclusions. – P. 6–16, 49–50 and Illustr. / еd. by Obata H. – Kumamoto: Shimoda Print Co. Ltd., 2007. – 54 p.

8. Вострецов Ю.Е. Кроуновская археологическая культура: вариант освоения земледелия в приморской зоне Восточной Азии в железном веке // Кан Инук, Ким Чже Ён, А.Л. Субботина, Ю.Е. Вострецов, Но Хэк Джин, Хон Хэн У, Ю Вын Сик, Сим Джэ Эн. Железный век Приморья и Кореи: Сравнительные исследования по кроуновской культуре и культуре керамики типа Чундо (???? ??? ???). / Ю.Е. Вострецов. – Глава 8. – С. 269–356. – Сеул: Чжу Рю Шон, – 2009-а. – 367 с. – (Кор. яз.).

Статьи в рецензируемых научных изданиях, определяемых ВАК

9. Вострецов Ю.Е. К вопросу о канах на памятниках кроуновской культуры Приморья // Ю.Е. Вострецов, И.С. Жущиховская. – Краткие сообщения Института археологии АН СССР. – 1990. – Вып. 199. – С. 74–79.

10. Вострецов Ю.Е. Природа и человек на юге Приморья в среднем голоцене // Ю.Е. Вострецов. – Вестник ДВО РАН. – 2001. – № 4. – C. 92–111.

11. Вострецов Ю.Е. «Поворотные моменты» в культурной эволюции древнего населения Приморья // Ю.Е. Вострецов. – Археология, этнография и антропология Евразии. – 2006-а. – №3 (27). – С. 25–32.

12. Вострецов Ю.Е. Три метода исследований раковинных отложений //  Ю.Е. Вострецов. – Записки ИИМК РАН. – СПб.: Дмитрий Буланин, 2008-а. – №3. – С. 137–142.

13. Вострецов Ю.Е. Хозяйственная деятельность носителей янковской археологической культуры Приморья в свете остеологических данных // П. Роули-Конви, Ю.Е. Вострецов. – Археология, этнография и антропология Евразии. – 2009-а. – №2 (38). – С. 79–84.

14. Вострецов Ю.Е. Первые земледельцы на побережье залива Петра Великого // Ю.Е. Вострецов. – Вестник Новосиб. гос. ун-та. – Серия: История, филология. – 2009-б. – Т. 8. – Вып. 3: Археология и этнография. С. 113–120.

15. Вострецов Ю.Е. Исследование раковинных куч памятников раннего железного века Южного Приморья // Ю.Е. Вострецов, В.А. Раков. – Известия Алтайского гос. ун-та. – Серия: История, политология. – 2009-в. – Т. 4/1(64/1). – С. 46–54.

Статьи и материалы докладов на конференциях

16. Вострецов Ю.Е. Многослойный памятник Киевка в Приморье // Ю.Е. Вострецов, И. С. Жущиховская. – Археологические открытия 1979 г. – М.: Наука, 1980. – С. 197–198.

17. Вострецов Ю.Е. Работы в пади Семипятнова в Приморье // Ю.Е. Вострецов. – Археологические открытия 1982 г. – М., 1984-а. – С. 193–194.

18. Вострецов Ю.Е. Хозяйственная адаптация населения кроуновской культуры на юге Приморья // Ж.В. Андреева, Ю.Е. Вострецов, Г.И. Иванов. – История развития почв СССР в голоцене. – Пущино, 1984-б. – С. 237–238.

19. Вострецов Ю.Е. Хозяйство и география поселений Приморья I тыс. до н.э. – I тыс. н. э. // В.И. Болдин, Ю.Е. Вострецов, И.С. Жущиховская. –  Комплексные методы в изучении истории с древнейших времен до наших дней: тез. докл. совещания 20–22 февр. 1985 г. – М., 1984-в. ? С. 84–87.

20. Вострецов Ю.Е. Опыт палеоэкологического исследования древних культур Приморья // Ю.Е. Вострецов, И.С. Жущиховская.  – Человек и его окружающая среда в древности и средневековье. – М.: Наука, 1985-а. – С. 71–77.

21. Вострецов Ю.Е. Кроуновская культура: ландшафт, хозяйство, население // Ю.Е. Вострецов. – Арсеньевские чтения: тез. докл. регион. конф. по пробл. истории, археологии, этнографии и краеведения, 17–19 окт. 1985 г. – Уссурийск, 1985-б. – С. 83–85.

22. Вострецов Ю. Е. Раскопки жилищ кроуновской культуры на поселении Киевка в Приморье // Ю.Е. Вострецов. – Краткие сообщения Института археологии АН СССР. – 1985-в. – Вып. 184. – С. 60–63.

23. Вострецов Ю.Е. Метод ландшафтного анализа (на примере поселений кроуновской культуры железного века в Приморье) // Ю.Е. Вострецов. – Проблемы археологических исследований на Дальнем Востоке СССР: материалы XIII Дальневост. науч. конф. по проблемам отечественной и зарубежной историографии. – Владивосток, 1986-а. – С. 135–147.

24. Вострецов Ю.Е. Раскопки поселения Кроуновка-1 // Ю.Е. Вострецов. –  Археологические открытия 1984 г. – М., 1986-б. – С. 170–171.

25. Вострецов Ю.Е. Система расселения и демографическая емкость ландшафта // Ю.Е. Вострецов. –  Проблемы социальной экологии: тез. докл. первой всесоюз. конф. (г. Львов, 1–3 окт. 1986 г.). – Львов, 1986-в. – Ч. 2. – С. 66–67.

26. Вострецов Ю.Е. Некоторые демографические аспекты развития кроуновской культуры // Ю.Е. Вострецов. – XV Дальневост. науч. конф. «XXVII съезд КПСС и проблемы развития Дальнего Востока СССР и зарубежных государств Азии»: тез. докл. и сообщ. – Владивосток, 1986-г. – Вып. 4. – С. 28–29.

27. Вострецов Ю.Е. Поселение кроуновской культуры Корсаковское?2 в Приморье // Ю.Е. Вострецов, И.С. Жущиховская. – Новые материалы по первобытной археологии юга Дальнего Востока / ДВО АН СССР, ИИАЭ. – Препр. – Владивосток, 1987-а. – С. 23–30.

28. Вострецов Ю.Е. Экологический фактор и заселение Приморья в железном веке // Ю.Е. Вострецов, И.С. Жущиховская. – Методы естественных наук в археологии. – М., 1987-б. – С. 23–29.

29. Вострецов Ю.Е. Некоторые демографические аспекты развития кроуновской культуры // Ю.Е. Вострецов. – Вопросы археологии Дальнего Востока СССР. – Владивосток, 1987-в. – С. 34–42.

30. Вострецов Ю.Е. Кроуновская культура в Приморье // Ю.Е. Вострецов. – Проблемы краеведения в Приморье: тез. докл. науч.-практ. конф., 23–27 марта 1987 г. – Уссурийск, 1987-г. – С. 66–67.

31. Вострецов Ю.Е. Демографическая емкость ландшафта и системы расселения на юге Дальнего Востока (I тыс. до н.э.) // Ю.Е. Вострецов. –  Комплексные методы исследования археологических источников: материалы к V совещанию 21–23 нояб. 1989 г. – М., 1989-а. – Ч. 2. – С. 8–9.

32. Вострецов Ю.Е. Исследование ботанических остатков из древних поселений / З.В. Янушевич, Н.Н. Кузьминова, Ю.Е. Вострецов. – Препр. – Владивосток, 1989-б. – 36 с.

33. Вострецов Ю.Е. Палеоэтноботанические находки в Приморье // З.В. Янушевич, Ю.Е. Вострецов, Макарова С.А. – Препр. – Владивосток: ДВО АН СССР, 1990. – 24 с.

34. Вострецов Ю.Е. Система расселения и демографическая емкость ландшафта: (с привлечением археол. данных) // Ю.Е. Вострецов. – История взаимодействия общества и природы: факты и концепции : тез. докл. конф. (Москва, дек., 1990 г.). – М., 1990. – Ч. 2–3. – С. 72–73.

35. Вострецов Ю.Е. Взаимодействие морских и земледельческих адаптаций в бассейне Японского моря // Ю.Е. Вострецов. – Приморье в древности и средневековье: материалы регион. археол. конф. – Уссурийск, 1996-а. – С. 17–23.

36. Вострецов Ю.Е. Морской промысел рыб и млекопитающих в раннем и среднем голоцене в бассейне Японского моря // Л.Н. Беседнов, Ю.Е. Вострецов. – Известия ТИНРО. – 1997. – T. 122. – С. 117–130.

37. Вострецов Ю.Е. Археологические материалы поселений Заречье-1, Зайсановка-3,4, Ханси-1, Бойсмана-1 // Ю.Е. Вострецов. – Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток: ДВО РАН, 1998-а. – С. 30–122.

38. Вострецов Ю.Е. Географическая среда и культурная динамика в среднем голоцене в заливе Петра Великого // А.М.Короткий, Ю.Е. Вострецов. – Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток, 1998-б. – С. 9–29.

39. Вострецов Ю.Е. Рыболовство // Л.Н. Беседнов,  Ю.Е. Вострецов. – Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток: ДВО РАН, 1998-в. – С. 276–320.

40. Вострецов Ю.Е. Морское собирательство // В.А. Раков, Ю.Е. Вострецов. – Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток: ДВО РАН, 1998-г. – С. 241–275.

41. Вострецов Ю.Е. Охотничья деятельность // Ю.Е. Вострецов,  Т. Тоизуми. –  Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток: ДВО РАН, 1998-д. – С. 321–353.

42.Вострецов Ю.Е. Место бойсманской археологической культуры в контексте развития неолита в северо-западной части бассейна Японского моря // Ю.Е. Вострецов, А.В. Загорулько. – Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток: ДВО РАН, 1998-е. – С. 354–370.

43. Вострецов Ю.Е. Реконструкция образа жизни, жизнеобеспечения и динамики заселения бухты Бойсмана в неолите // Ю.Е. Вострецов. – Первые рыболовы в заливе Петра Великого. Природа и древний человек в бухте Бойсмана / отв. ред. Ю.Е. Вострецов. – Владивосток: ДВО РАН, 1998-ж. – С. 371–389.

44. Вострецов Ю.Е. Использование дуба древними и коренными народами Приморья и Приамурья // Ю.Е. Вострецов. – Интеграция археологических и этнографических исследований: сб. науч. тр. – Владивосток: Омск, 2000-а. – С. 176–177.

45. Вострецов Ю.Е. Стратиграфия и малакофауна поселения янковской культуры Зайсановка-2 // Ю.Е. Вострецов, В.А. Раков. – Вперед … в прошлое: к 70-летию Ж.В. Андреевой. – Владивосток: Дальнаука, 2000-б. – С. 43–102.

46. Вострецов Ю.Е. Малакофауна раковинной кучи поселения янковской культуры Песчаный-6 // Ю.Е. Вострецов, В.А. Раков, Дж. Кассиди. – Традиционная культура Азии. – Благовещенск: Изд-во АмГУ, 2001-а. – Вып. 3. – С. 75–81.

47. Вострецов Ю.Е. Стратиграфия и малакофауна раковинной кучи поселения Зайсановка-7 // Ю.Е. Вострецов , В.А. Раков , Дж. Кассиди  (Jim Cassidy), М. Глассоу  (M. Glassow). – Археология и культурная антропология Дальнего Востока и Центральной Азии / отв. ред. Н.Н. Крадин. – Владивосток: ДВО РАН, 2002-а. – С. 33–41.

48. Вострецов Ю.Е. Изменение систем жизнеобеспечения у населения устья р. Гладкой и залива Посьета в среднем голоцене // Ю.Е. Вострецов, А.М. Короткий, Л.Н. Беседнов, В.А. Раков, А.В. Епифанова. – Археология и культурная антропология Дальнего Востока / отв. ред. Н.Н. Крадин. – Владивосток: ДВО РАН, 2002-б. – С. 3–41.

49. Вострецов Ю.Е. Новые раскопки на поселении Кроуновка-1 в Приморье // Ю.Е. Вострецов, Е.А. Сергушева, Д.В. Бровко. – Археологические открытия 2003 г. – М.: Наука, 2003-а. – С. 348–349.

50. Вострецов Ю.Е. Реконструкция по ископаемым отолитам структуры популяции тихоокеанской наваги Eledinus dracilis (Gadidae), обитавшей в Амурском заливе 2450–2400 лет назад // П.К. Гудков, М.В. Назаркин, Ю.Е. Вострецов. – Вопросы ихтиологии. – 2005-а. – Т. 45, – № 3. – С. 357–362.

51. Вострецов Ю.Е. Изучение влияния природных изменений на культурную адаптацию населения Приморья в среднем – начале позднего голоцена (методический аспект) // Ю.Е. Вострецов. – Россия и АТР. – 2006?б. – № 3. – С. 32–38.

52. Вострецов Ю.Е. Раскопки многослойного поселения Клерк-5 в Приморье // Ю.Е. Вострецов. – Археологические открытия 2006 г. – М. Наука, – 2009-г. – С. 20–21.

53. Вострецов Ю.Е. Кроуновская археологическая культура: один из сюжетов земледельческой экспансии в железном веке в приморской зоне Восточной Азии // Ю.Е. Вострецов. – Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям / отв. ред.  А.П. Деревянко, А.Б. Куделин, А.В. Тишков. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2009-д. – С. 119–125.

54. Vostretsov Yu.E. Interaction of Maritime and Agricultural Adaptation in the Japan Sea Basin // Yu.E. Vostretsov. – Prehistory of Food, Appetites for Change. – London, 1999. – P. 322–332.

55. Vostretsov. Y.E. The advance of agriculture in the coastal zone of East Asia. // E.A. Sergusheva, Y.E.Vostretsov. – From Foragers to Farmers: Gordon C. Hillman Festschrift / еds. A.S. Fairbairn and E. Weiss. – Oxford: Oxbow Books, 2009-е. – P. 205–219.

Материалы докладов на международных конференциях:

56. Вострецов Ю.Е. Малакофауна неолитических памятников Бойсмана 1, 2// В.А. Раков, Ю.Е. Вострецов, А.Н. Попов. – Поздний палеолит – ранний неолит Восточной Азии и Северной Америки: материалы междунар. конф. (г. Владивосток, март 1994). – Владивосток: Дальпресс, 1996-б. – С. 196–200.

57. Вострецов Ю.Е. Рыболовство бойсманской культуры в контексте среднеголоценового рыболовства в бассейне Японского моря //  Л.Н. Беседнов, А.В. Кривошеева. – Дальний Восток России в контексте мировой истории: от прошлого к будущему: тез. докл. и сообщ. междунар. науч. конф. (Владивосток, 18–20 июня 1996 г.). – Владивосток, 1996-в. – С. 94–95.

58. Вострецов Ю.Е. Изменение природной среды и эксплуатация морских ресурсов в заливе Петра Великого в среднем голоцене // Ю.Е. Вострецов, Л.Н. Беседнов, А.М. Короткий, В.А. Раков. – Человек в прибрежной зоне: опыт веков: материалы междунар. науч. конф. – Петропавловск-Камчатский: Изд-во КГПУ, 2001-б. – С. 41–43.

59. Вострецов Ю.Е. Новый керамический комплекс неолитического поселения Кроуновка-1 в Приморье // Ю.Е. Вострецов, Гельман Е.И., М. Комото, К. Миямото, Х. Обата. – Проблемы археологии и палеоэкологии Северной, Восточной и Центральной Азии: материалы междунар. конф. «Из века в век», посвящ. 95-летию со дня рождения акад. А.П. Окладникова и 50-летию Дальневост. археол. экспедиции РАН. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2003-а. – С. 86–93.

60. Вострецов Ю.Е. Новые данные о раннем земледелии в Приморье: неолитический комплекс поселения Кроуновка?1 // Ю.Е. Вострецов, Е.А. Сергушева, М. Комото, К. Миямото, Х. Обата. –  Проблемы археологии и палеоэкологии Северной, Восточной и Центральной Азии: материалы междунар. конф. «Из века в век», посвящ. 95-летию со дня рождения акад. А.П. Окладникова и 50-летию Дальневост. археол. экспедиции РАН. – Новосибирск: Изд-во ИАЭ СО РАН, 2003-б. – С. 373–378.

61. Вострецов Ю.Е. Промысловая ихтиофауна бухты Экспедиции залива Посьет: по археологическим материалам раковинной кучи поселения янковской культуры Зайсановка-2 // А.В. Епифанова, Л.Н. Беседнов, Ю.Е. Вострецов. – Проблемы археологии и палеоэкологии Северной, Восточной и Центральной Азии: материалы междунар. конф. «Из века в век», посвящ. 95-летию со дня рожд. акад. А.П. Окладникова и 50-летию Дальневост. археол. Экспедиции РАН. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2003-в. – С. 379–382.

62. Вострецов Ю.Е. Промысел водных беспозвоночных населением полуострова Песчаный в раннем железном веке // Ю.Е. Вострецов, В.А. Раков. – Проблемы археологии и палеоэкологии Северной, Восточной и Центральной Азии: материалы междунар. конф. «Из века в век», посвящ. 95-летию со дня рождения акад. А.П. Окладникова и 50-летию Дальневост. археол. экспедиции РАН. – Владивосток; Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2003-г. – С. 409–413.

63. Вострецов Ю.Е. Керамический комплекс неолитического поселения Зайсановка-7 // Е.И. Гельман, Т.В. Исакова, Ю.Е. Вострецов. –  Археология и социокультурная антропология Дальнего Востока и сопредельных территорий: третья межунар. конф. «Россия и Китай на дальневосточных рубежах». – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2003-д. – С. 128–135.

64. Вострецов Ю.Е. Годичный цикл жизнеобеспечения на поселении Зайсановка-7 : адаптация ранних земледельцев к условиям жизни на побережье Приморья // Ю.Е. Вострецов. – Северная Пацифика – культурные адаптации в конце плейстоцена и голоцене: материалы Междунар. науч. конф. «По следам древних костров ...». – Магадан: Изд-во Северного междунар. ун-та, 2005-б. – С. 138–142.

65. Вострецов Ю.Е. Годичный цикл жизнеобеспечения на поселении Зайсановка?7: адаптация ранних земледельцев к условиям жизни на побережье Приморья // Ю.Е. Вострецов. – Cultivated Cereals in Prehistoric and Ancient Far East Asia. – University of Kumamoto, 2005-в. – C. 127–138.

66. Вострецов Ю.Е. Годичный цикл жизнеобеспечения на поселении Зайсановка-7: адаптация ранних земледельцев к условиям жизни на побережье Приморья // Ю.Е. Вострецов. – Северная Пацифика – культурные адаптации в конце плейстоцена и голоцене: материалы междунар. науч. конф. «По следам древних костров ...». – Магадан: Изд-во Северного междунар. ун-та, 2005-г. – С. 138–142.

67. Вострецов Ю.Е. Влияние природных изменений на культурные процессы в Приморье в среднем и позднем голоцене // Ю.Е. Вострецов. -Современные проблемы археологии России: материалы Всерос. археол. съезда (23–28 окт. 2006 г., Новосибирск). – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2006-в. – С. 182–184.

68. Вострецов Ю.Е. Результаты исследований процессов культурной адаптации в прибрежной зоне Российского Дальнего Востока в голоцене //  Ю.Е. Вострецов. – Этноистория и археология Северной Евразии: теория, методология и практика исследования: материалы междунар. конф. 19–24 мая 2007. – Иркутск, 2007-а. – С. 309–314.

69. Вострецов Ю.Е. Региональные особенности малакофауны Амурского залива в раннем железном веке (по материалам археологических раскопок поселений на полуострове Песчаном) // Ю.Е. Вострецов, В.А. Раков. – Этноистория и археология Северной Евразии: теория, методология и практика исследования: материалы междунар. конф. 19–24 мая 2007 г. – Иркутск, 2007-б. – С. 314–319.

70. Вострецов Ю.Е. Стратиграфия поселения Песчаный-1 и динамика рыболовства населения янковской культуры (ранний железный век) // А.В. Санникова, Л.Н. Беседнов, Ю.Е. Вострецов. – Этноистория и археология Северной Евразии: теория, методология и практика исследования: материалы междунар. конф. 19–24 мая 2007 г. – Иркутск, 2007-в. – С. 362–367.

71. Вострецов Ю.Е. Орнамент керамики поселения Зайсановка-1 // Е.И. Гельман, Ю.Е. Вострецов. – Неолит и неолитизация бассейна Японского моря: человек и исторический ландшафт: материалы междунар. археол. конф. посвящ. 100-летию со дня рождения А.П. Окладникова. – Владивосток: Изд-во Дальневосточ. гос. ун-та, 2008-б. –  С. 49–55.

72. Vostretsov Y. Events Preceding Appearing of the First State in the Far East of Russia // Y. Vostretsov. – The First International Symposium of Bohai Culture: to the 1300 Anniversary of the Foundation of Bohai State. – Vladivostok, 1996. – P. 60–61.

73. Vostretsov Yu.E. Environmental changes and migrations: case stu­dy // Yu.E. Vostretsov. – Interaction and transformations. – Fukuoka: Kyushu University, 2004-а. – Vol. 2.– P. 51–61.

74. Вострецов Ю.Е. Исследования на поселении Кроуновка-1 в 2003 году // Ю.Е. Вострецов, М. Комото, Х. Обата, К. Миямото, Е.А. Сергушева. – Материалы 5 ежегодной междунар. конф. RANA, февр. 2004 г., Саппоро. – Саппоро, 2004-б. – С. 27–35. (Яп. яз.)

75. Вострецов Ю.Е. Годичный цикл жизнеобеспечения на поселении Зайсановка?7: адаптация ранних земледельцев к условиям жизни на побережье Приморья // Ю.Е. Вострецов. – Cultivated Cereals in Prehistoric and Ancient Far East Asia. – University of Kumamoto, 2005-в. – C. 127–138.

76. Vostretsov Y. Application of California Methods of Midden Analysis to a Neolithic Shell Midden in the Russian Far East // J. Cassidy, Y. Vostretsov. – Proceedings of Society for California Archaeology Meetings in Ventura, 2006. – Ventura, 2006-г. – P. 114–124.

77. Vostretsov Y.E. Interaction of maritime and agricultural adaptation in Russian Maritime region during Middle Holocene // Y.E. Vostretsov. – A Study on the Environmental Change and Adaptation System in Prehistoric Northeast Asia. – Kumamoto University, 2007-г. – P. 61–73.

78. Vostretsov Y.E. Model of Interaction of Populations with Maritime and Agriculture Adaptations // Y.E. Vostretsov. – Preceedings of 4th worldwide conference of Society for East Asian Archaeology. – Beijing, 2008-в. – P. 162–163.

79. Vostretsov Y.E., Advance of study of ancient agriculture in Primorye // Y.E. Vostretsov, E.A. Sergusheva. – Prehistoric and Ancient Cultigens in the Far East / Vol.3. Substantional study on process of acceptant and diffusion of agriculture in the Far East analyzing millet, barley and wheat remains. / еd. H. Obata. – Univ. of Kumamoto, 2008-г. – P. 171–172.

80. Вострецов Ю.Е. Система жизнеобеспечения на поселении Зайсановка-7: модель адаптации ранних земледельцев к условиям жизни на побережье Приморья // Ю.Е. Вос­трецов, А.М. Короткий, А.В. Епифанова, Л.Н. Беседнов, В.А. Раков, Е.А. Сер­гушева. – Cultural exchange in East-sea and Primorye region of Russia: The 16th International conference of the Association of North-East Asian cultures. – Vladivostok, 2008-д. – P. 392–404.


Рис. 1. Изменение  климата,  растительности  и  уровня  Японского  моря  в голоцене  [Короткий, Вострецов,  1998]


Рис. 2. Сезонный цикл жизнеобеспечения поселения Бойсмана-1 около 5500 л.н.

 

Рис. 3. Годичный цикл жизнеобеспечения на поселении Зайсановка?7 4500 л. н.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.