WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Религиозные верования и обрядность закамских удмуртов (сохранение и преемственность традиций)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

САДИКОВ РАНУС РАФИКОВИЧ

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ И ОБРЯДНОСТЬ

ЗАКАМСКИХ УДМУРТОВ

(сохранение и преемственность традиции)

Специальность 07.00.07' - Этнография, этнология и антропология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Ижевск-2011


Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук

Институт этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева

Уфимского научного центра РАН


Научный консультант:

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:


доктор исторических наук, профессор Юнусова Айслу Билаловна доктор исторических наук Шутова Надежда Ивановна доктор исторических наук Черных Александр Васильевич доктор филологических наук Насибуллин Риф Шакрисламович Учреждение Российской академии наук Музей антропологии и   этно­графии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН


Защита состоится 28 марта 2012 г. в 10.00 часов на заседании диссертаци­онного совета ДМ 212.275.01 при ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по адресу: 426034, Ижевск, ул. Университетская, 1, корп. 2.

С диссертацией и авторефератом можно ознакомиться в библиотеке Уд­муртского государственного университета по адресу: 426034, Ижевск, ул. Уни­верситетская, 1, корп. 2 и на сайте http://vak.ed.gov.ru


Автореферат разослан « »


2012 г.



Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат исторических наук, доцент


Г.Н. Журавлева


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. В культуре любого этноса важное место за­нимает его религиозная составляющая. Комплекс религиозных верований, пред­ставлений, обрядов и обычаев напрямую связан с историческим прошлым народа и его настоящим, он влияет на его мировоззрение и психологические черты. В прошлом религиозным содержанием были проникнуты практически все стороны жизнедеятельности этноса. В настоящее время, несмотря на процессы глобализа­ции, секуляризации и распространения научного мировоззрения, во многих сфе­рах культуры религиозные верования и обряды удерживают прочные позиции. Развившись в течение тысячелетий, они представляют собой целостную систему мировоззрения этноса и способов его взаимодействия с окружающим миром .

Изучение религиозных верований, обрядов и обычаев различных этносов и этнических групп имеет значительный научно-теоретический и практический ин­терес. В современной этнологии сложилась идея системного подхода к изучению этноса и его структурных компонентов, что делает необходимым тщательный и глубокий анализ всех сторон его жизнедеятельности. Религиозные верования и обрядность являются одними из основополагающих структурных компонентов этнической культуры, которые оказывают воздействие на функционирование всей целостной системы. Анализ религиозных верований и представлений, обычаев и обрядов составляет неотъемлемую часть комплексного этнографического иссле­дования этносов и их культурных особенностей.

Советская этнографическая наука, к сожалению, подходила к изучению ре­лигиозной составляющей этнических культур однобоко. Влияние религии на функционирование этносов рассматривалось в основном как негативное. Все это,

1 Siikala A.-L. From Sacrificial Rituals into National Festivals: Post-Soviet Transformations of Udmurt Tradition // Folklore, Heritage Politics and Ethnic Diversity. Botkyrka, 2000. S. 57-85.


естественно, не могло раскрыть истинную сущность религии, ее значение в жизни этноса .

В постсоветской науке, напротив, религия порой преподносится как один из главных факторов функционирования этноса, но все же большинство современ­ных исследователей к разработке обозначенной проблемы подходит с сугубо объ­ективных, научных позиций. Так, в монографии В. Е. Владыкина «Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов» (1994) на основе огромного свода ис­точников и литературы религия удмуртов рассматривается как целостная система, проявляющаяся в своих локальных вариациях. Одна из таких принадлежит закам-ским удмуртам , которые, в отличие от других локальных подгрупп этноса, со­хранили свои традиционные верования и обрядность в целостной форме, так как избежали даже формального крещения. Ранние формы религиозных верований сохранились в сознании представителей этой группы до настоящего времени, а религиозные обряды функционируют как осознанная необходимость, без прове­дения которых нарушается естественный ход событий. Комплексное изучение ре­лигиозных верований и обычаев закамских удмуртов в отечественной этнографи­ческой науке еще не предпринималось, данное диссертационное исследование по­зволит заполнить этот пробел.

Традиционные религиозные верования и обрядность закамских удмуртов не существовали изолированно. Их носители активно контактировали с представи­телями других религиозных традиций - ислама, христианства, древних верований марийцев и др., - оказывавших несомненное влияние на верования и обрядовую жизнь закамских удмуртов. К примеру, в конце XIX - начале XX в. в их среде происходил активный процесс исламизации, миссионерскую работу вели также православные священники. Таким образом, изучение религиозных верований и

Громыко М.М. Этнографическое изучение религиозности народа: заметки о предмете, подходах и особенностях современного этапа исследований // Этнографическое обозрение. 1995, № 5. С. 79.

Закамские удмурты - локальная группа, сформировавшаяся в XVI-XVIII столетиях в результате переселенческого движения на башкирские вотчинные земли. Получила свое название по расположению района проживания относительно к территории Удмуртии - за рекой Камой, на ее левом берегу.

4


обрядности закамских удмуртов в контексте активного взаимодействия с другими религиозными системами повышает ее актуальность.

Необходимость разработки обозначенной проблемы определяется также ко­ренными социально-экономическими, общественно-политическими и культур­ными преобразованиями конца XX - начала XXI века. Динамичные процессы глобализации совершенно изменяют этническую культуру, деформируют ее тра­диционные основы. Происходит смена поколений, уходят в прошлое носители традиции, в связи с этим актуализируется задача научной фиксации самобытных, не подвергшихся трансформациям форм проявления культа. Благо такая возмож­ность еще существует: многие жрецы, обслуживавшие культ в советский период, еще живы. Некоторые из них помнят времена относительно легитимного функ­ционирования религии до коллективизации и Великой Отечественной войны.

В последние десятилетия в связи с либерализацией государственной полити­ки в сфере религии активизировалась деятельность различных религиозных кон­фессий и течений. Пристальное внимание на так называемых язычников начина­ют обращать православная церковь и мусульманские организации, не остаются в стороне и протестантские общины. Являясь конфессиональным меньшинством, не имеющим централизованной организационной структуры, удмурты-язычники с течением времени могут исчезнуть с этноконфессиональной карты России. Не­обходимость изучения их традиционных религиозных верований, представлений, обычаев и обрядов, таким образом, многократно усиливается.

Объектом диссертационного исследования является закамская этнотерри-ториальная группа удмуртского этноса.

Предмет исследования - религиозные верования и обрядность закамских удмуртов как основа их традиционной религии.

1 Под этнотерриториальной группой понимается «территориальная смешанная внутриэтническая этнографическая группа» (согласно формулировке Р.Г. Кузеева) этноса, сформировавшаяся на определенной территории в результате смешения различных генетических этнографических групп. См. подробнее: Ягафова Е. А. Чуваши Урало-Поволжья: история и традиционная культура этнотерриториальных групп (XVII - начало XX в.). Чебоксары, 2007. С.7.

5


Территориальные рамки исследования охватывают северо-западные районы Башкортостана, Куединский - Пермского края, Бавлинский - Татарста­на,   Красноуфимский   -   Свердловской   области.   В   конце   XIX   -   начале

XX столетия административно они относились к Бирскому и Уфимскому уездам

Уфимской, Осинскому и Красноуфимскому - Пермской, Бугульминскому - Са­

марской губерний.

Закамская этнотерриториальная группа удмуртов (по терминологии, предложенной Р.Г. Кузеевым, - приуральская территориальная смешанная внутриэтническая этнографическая группа удмуртов ) характеризуется единством исторического происхождения: она сложилась в результате переселенческого движения удмуртов на башкирские земли в XVI-XVIII вв. Общностью обладает их традиционная материальная и духовная культура. В конфессиональном отношении закамские удмурты, за исключением двух небольших крещеных подгрупп, являются приверженцами традиционной религии. Говорят на периферийно-южном диалекте южноудмуртского наречия удмуртского языка .

В составе закамских удмуртов выделяются следующие подгруппы: танып-ская с ташкичинской и канлинской подподгруппами; буйская с шагиртской под-подгруппой; татышлинская; бавлинская с подподгруппами крещеных и некре­щеных; красноуфимская и князь-елгинская.

Хронологические   рамки  исследования  ограничены   XVIII  -  началом

XXI века. В рамках данного временного интервала традиционная религия закам­

ских удмуртов переживала процесс активного и полноценного функционирова­

ния (особенно в XVIII - начале XX в.), а на рубеже ??-??? вв. - трансформа­

ционные изменения. Основное внимание автора будет сосредоточено на отрезке

времени конца XIX - начала XX в., периоде, наиболее полно обеспеченном ре­

презентативной источниковой базой.

Кузеев Р.Г. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала. Этногенетический взгляд на историю. М., 1992. С.260.

Насибуллин Р.Ш., Максимов С.А., Семенов В.Г., Отставнова Г.В. Диалектологический атлас удмуртского языка. Вып. I. Ижевск, 2009. С. 39.

6


Степень изученности темы. Традиционная религия удмуртов стала объек­том исследования уже с самого начала их этнографического изучения. В наибо­лее полном и систематизированном виде она нашла отражение в трудах Б. Гав-рилова (1880), Г.Е. Верещагина (1886, 1889), П.М. Богаевского (1890), Н.Г. Пер­вухина (1888), И.Н. Смирнова (1890), И. Васильева (1906), У. Хольмберга (1914), А.И. Емельянова (1921).

В истории изучения традиционной религии закамских удмуртов можно вы­делить несколько периодов, соответствующих основным этапам развития отече­ственной этнографической науки.

  1. Вторая половина - конец XVIII столетия - в сочинениях ученых и путе­шественников появляются первые эпизодические сведения о религиозных тра­дициях закамских удмуртов;
  2. Конец XIX - начало XX в. - в работах исследователей, учителей, свя­щенников, краеведов освещены многие аспекты рассматриваемой темы;
  3. Конец XX - начало XXI в. - современные ученые достаточно активно ис­следуют различные стороны религиозных верований и обрядности данной груп­пы удмуртов.

Самые ранние сведения о традиционной религии закамских удмуртов (бо­жества и духи, их почитание, святилища куала и керемет, похоронные и поми­нальные обряды) отражены в трудах исследователей и путешественников XVIII столетия - П.И. Рычкова (1762), Н.П. Рычкова (1770), П.С. Палласа (1788). Авторами затронуты проблемы религиозного культа закамских удмуртов (высо­кая роль женских божеств, развитый культ семейной куалы и др.), сделаны по­пытки выявления локальных особенностей в верованиях и культах. Затронутые сюжеты носят преимущественно фрагментарный характер, но это не умаляет их ценность в глазах современных исследователей, особенно если учесть, что неко­торые описанные в них факты и явления уже ушли из практики или же сохрани­лись только как смутные представления в памяти старшего поколения носителей традиции.

7


Первая половина XIX в. не отмечена научными сочинениями, в которых бы рассматривалась религия закамских удмуртов. Во конце XIX - первой четверти XX в. появился ряд интересных работ, авторы которых, помимо всего, касаются и разрабатываемой нами темы. Среди них - казанский профессор И.Н. Смирнов (1890), обративший внимание на существующие у удмуртов религиозные объе­динения мер и эль, привел интересные сведения об урт& - душе человека и «дт урте» - «хлебном духе».

В конце XIX в. появляются труды по локальным подгруппам закамских удмуртов, в которых значительное внимание уделяется их религиозным верова­ниям и обрядам. Так, земский врач Осинского уезда Пермской губернии Н.И.Тезяков обстоятельно изучил быт и культуру местных удмуртов. Результа­том его специальных антропологических и демографических изысканий стала монография «Вотяки Болыпе-Гондырской волости. Медико-статистический и антропологический очерк» (1892). Период работы автора в качестве земского врача совпал по времени с началом активной миссионерской деятельности среди удмуртов православных священников и мусульманских мулл. Исследователь отмечает, что большее понимание среди удмуртов находит мусульманская про­паганда, успех которой определяется хорошим владением проповедниками ис­лама удмуртским языком, а также тем, что «в магометанство переходят более состоятельные и влиятельные вотяки, увлекая за собой и бедняков, как людей менее самостоятельных». Обращенных в православие, по мнению автора, очень незначительное число, «да и это все жалкий народ, большей частию нищие». По словам автора, по-прежнему «громадным авторитетом у вотяков-язычников пользуются жрецы, которые фанатически оберегают свои языческие верования».

Другая работа Н.И. Тезякова (1896) специально посвящена религии закам­ских удмуртов. Автор рассматривает моления в родовых куала, священных ро­щах - луд, а также обряды и праздники аграрного цикла пермских удмуртов. На­до отметить и то, что Н.И. Тезяков первым ввел термин «закамские вотяки (уд­мурты)» в научный оборот.

8


Религиозные обряды и верования удмуртов Бирского уезда Уфимской гу­бернии проанализированы в статье А.Ф. Комова (1889). Автор рассмотрел обря­ды, проводимые при Вый-арня, Иру-нынал, Бадзж-нынал, кистон, курусъкон, высясъкон, Мир-вэсъ, Элъвасъ. Статья содержит краткое описание некоторых об­рядов, сопровождавших рождение ребенка, свадьбу и похороны/поминки, свое­образных обрядовых действий на Ошорех, носящих ярко выраженный эротиче­ский характер, сведения о которых больше не встречаются ни у одного автора, кроме современных.

Календарные и семейно-родовые обряды и обычаи пермских удмуртов от­ражены в статье И.В. Яковлева (1903). По мнению автора, «пермские вотяки [...] все язычники», но «они признают, как и все другие язычники, одного Бога, а не много, как думают лица, незнакомые с жизнью язычников». В его работе нахо­дим описание таких календарных праздников и сопровождающих их религиоз­ных обрядов как курысъкон, осенние поминки, восъ, окружной восъ, элен восъ, масленица, быдзымнал, весенние поминки, летний восъ.

Статья К. Яковлева (1915) посвящена религиозным верованиям и обрядам удмуртов Бирского и Осинского уездов. В ней перечислены имена удмуртских божеств и духов, установленные им жертвы, изложен порядок жертвоприноше­ний в священных рощах, при общественных молениях. Более подробного и скру­пулезного анализа обрядовых действий при молениях, пожалуй, нельзя найти ни у одного автора.

Примечательна статья М.И. Ильина (1914), посвященная похоронно-поминальной обрядности удмуртов д. Купченеево Белебеевского уезда (ныне Ермекеевский район Башкортостана). После внимательного рассмотрения похо­ронных и поминальных обрядов удмуртов, автор переходит к изложению их представления о душе и загробной жизни, причинах болезней и т.д. М.И. Ильи­ным описан обряд «йырпыд сётон», который в данном селении, в отличие от других групп удмуртов, совершался молодыми женщинами на первый или вто­рой год их замужества. В другой статье (1915) автор уделил внимание молодеж-

9


ным игрищам и весенним обрядовым действиям, проводимым в вербное воскре­сенье и пасху (бадзымнунал).

В небольшом очерке миссионера В. Макарова, опубликованном в Уфим­ских епархиальных ведомостях (1915), описаны обряды, проводимые удмуртами Бирского уезда при «Люно восъ» (видимо, искаженное название одного из ок­ружных молений), а также на похоронах и поминках. Касаясь происхождения удмуртов Бирского уезда, автор отмечает, что они являются «беженцами», кото­рые «боясь нарушений религии и быта отцов и дедов, решили скрыться от об­ращения в русскую веру в закамские дремучие леса, благодаря чему и осталась горсть некрещеных вотяков».

Вопросы религиозных верований и обрядов исследуемой группы удмуртов затронуты также в работах зарубежных финноугроведов. Среди них своей осно­вательностью выделяется монография финского этнолога и религиоведа У. Хольмберга «Верования пермских народов» (Permalaisten uskonto) (1914), ос­нованная на полевых материалах, собранных автором в 1911 г. среди удмуртов, в том числе в деревнях Уфимской и Пермской губерний (Mozga, Konegin, Kaimasebas, Staraja Kyrga). Работа изобилует интереснейшими сведениями по похоронно-поминальной обрядности, обрядам, проводимым в куале и луде. В ходе экспедиции финский ученый посылал в редакцию газеты «Turun Sanomat» («Туркусские вести») свои небольшие заметки, представляющие большую цен­ность в источниковедческом плане. За период экспедиции 1911 г. вышеозначен­ная газета опубликовала 9 «путевых писем» («matkakirjeitб») У. Хольмберга. Че­тыре из них посвящены закамским удмуртам и содержат описания экспедицион­ной работы и отдельных этнографических реалий («Старая Кирга», «На жерт­венной горе», «Свадебные обряды вотяков», «Почитание умерших у вотяков»).

Некоторые тексты религиозного содержания (молитвы, заговоры) зафикси­рованы венгерским лингвистом Б. Мункачи (1887, 1952). Он собирал фольклор­ный материал как в полевых условиях (в 1885 г. ученый побывал у удмуртов д. Можга Бирского уезда), так и среди военнопленных удмуртов, уроженцев Бир-

10


ского и Осинского уездов, содержавшихся в годы первой мировой войны в авст­рийских лагерях (1916 г.).

В 1894 г. удмуртов Бирского уезда посетил финский лингвист Ю. Вихманн: почти месяц он изучал диалект и собирал фольклор в д. Большой Качак (ныне Калтасинский район Башкортостана). В аспекте исследуемой темы нам были ин­тересны записанные в качестве образцов речи описания некоторых обрядов (1901).

Одной из первых работ советского периода стала книга А.И. Емельянова (1921), основанная на материалах У. Хольмберга. В последующие годы совет­ские исследователи мало интересовались этнографией закамских удмуртов, осо­бенно их религиозными верованиями. Только в последнее десятилетие XX в. за-камские удмурты стали объектом пристального внимания со стороны отечест­венных, в том числе региональных, и зарубежных ученых.

Вопросы религии и обрядовой жизни исследуемой группы удмуртов рас­сматриваются в работах В.E Владыкина (1994) и Л.С. Христолюбовой (1995).

Традиционные обряды закамских удмуртов являются предметом научного интереса Т.Г. Миннияхметовой. В монографии «Календарные обряды закамских удмуртов» (2000) автор на основе собственных полевых материалов подробно рассмотрела обряды и празднества годового цикла, в том числе разнообразные семейные, родовые и общественные моления и жертвоприношения. Исследова­телю удалось реконструировать архаичные, утратившие свой смысл, зачастую совершенно забытые обряды: ур вдев, ошорог зуон, кырвонэз быдтон, куар восящ гербер, сйзьылзуон, гондыр эктытон и т.д.

В работе «Традиционные обряды закамских удмуртов: Структура. Семанти­ка. Фольклор» (2003) Т.Г. Миннияхметова детально анализирует обряды закам­ских удмуртов, сопровождающие рождение ребенка, приход нового года, соору­жение колодца. Выбор данных обрядов, по словам автора, обусловлен тем, что «в них происходит зарождение (или формирование) нового существа или явления, появление которого оказывает большое влияние на окружающих людей, на жиз­ненный статус отдельной личности, а также целой социальной группы».

11


Календарные и семейно-родовые обряды удмуртов Куединского района Пермского края отражены в работах А.В. Черных. В монографии «Традицион­ный календарь народов Прикамья в конце XIX - начале XX в» (2002) автор об­ращается к календарным обрядам пермских удмуртов, рассматривая их как це­лостную систему. Исследователь отмечает, что система обрядов календарного цикла у пермских удмуртов, сохранив общеудмуртскую основу, все же подвер­глась значительному воздействию церковных (православных) и русских народ­ных традиций.

Анализ историографии разрабатываемой проблемы подводит к выводу, что в целом вопросам религиозных верований и обрядности закамских удмуртов в научной и научно-популярной литературе было уделено вполне достойное вни­мание. В то же время необходимо отметить, что традиционные религиозные воз­зрения этой локальной группы еще не становились предметом отдельного, спе­циального научного исследования. Упомянутые выше работы раскрывают от­дельные проявления (обряды, верования) и аспекты данной религиозной систе­мы и не дают целостной картины по ней.

Цель диссертационного исследования - выявить основные факторы и при­чины сохранения и преемственности религиозных верований и обрядов закам­ских удмуртов и создать ее целостную картину как системы.

Для достижения поставленной цели предполагается решить следующие за­дачи:

  1. систематизировать понятийно-категориальный аппарат, используемый при рассмотрении традиционных религий;
  2. реконструировать систему религиозных верований закамских удмуртов (основные божества и духи, характер их почитания);
  3. определить место и роль человека в системе мировоззрения закамских удмуртов; проследить основные этапы жизненного цикла человека;
  4. рассмотреть представления закамских удмуртов о посмертном существо­вании умерших; обобщить сведения о культе предков и похоронно-поминальной обрядности;

12


  1. охарактеризовать организацию культовой практики закамских удмуртов (типология святилищ, формы их функционирования);
  2. проанализировать процессы и механизмы взаимодействия традиционной религии закамских удмуртов с другими религиозными системами.

Источниковая база исследования.

При изучении традиционной религии закамских удмуртов особо важны ар­хивные материалы, хранящиеся в архивах гг. Хельсинки и Ижевск. В Архиве ру­кописей Финского литературного общества в г. Хельсинки хранятся полевые ма­териалы У. Хольмберга, собранные во время экспедиции 1911 гг. (в черновом и чистовом вариантах). Многостраничная чистовая рукопись, состоящая из не­скольких тетрадей, повествует о религиозных верованиях и обрядах удмуртов и марийцев. На 156 страницах рукописи изложены полевые наблюдения ученого над религиозной жизнью закамских удмуртов Пермской и Уфимской губерний. Записи сопровождены небольшими зарисовками культовых объектов. Архивные материалы финского религиоведа представляют собой «энциклопедию» традици­онной религии закамских удмуртов.

В Научном архиве Финно-угорского общества (Хельсинки) находится ру­копись Ю. Вихманна, посвященная религиозным верованиям и обычаям удмур­тов д. Большой Качак Бирского уезда. Она представляет собой полевые заметки ученого, написанные во время экспедиции 1894 года. Автором обстоятельно за­фиксированы сведения о культе луда и куалы, различных молениях (например, мер-вось и элен-вось) и мифологических персонажах (ey-мурт, нюлэс-мурт, сю-рэс-пери и т.д.). Рукописи У. Хольмберга и Ю. Вихманна представляют собой уникальные, до настоящего времени не известные российским ученым-этнографам источники по религии закамских удмуртов.

Большую научную значимость имеют также фотографии Ю. Вихманна и У. Хольмберга, хранящиеся в фотоархивах Музейного ведомства Финляндии и Финского литературного общества.

В рукописи «Этнографический очерк деревни Покровско-Урустамака Ива­новской волости Бугульминского уезда Самарской губернии», хранящейся в На-

13


учно-отраслевом архиве Удмуртского института истории, языка и литературы УрО РАН, помимо всего прочего, содержится информация о религиозной жизни жителей данной деревни. Автор отмечает, что население крещеное («ранее они были некрещеными, где введены в христианство неизвестно»), но продолжает придерживаться своих языческих воззрений и молений. Приводится описание молений дэмен восъ и ош восян. Автор и год написания рукописи, к сожалению, не известны.

В 1971 г. к удмуртам Куединского района Пермской области выезжала эт­нографическая экспедиция во главе с В.Е. Владыкиным. Тщательно выполнен­ные полевые записи участников экспедиции (тетради и дневники) хранятся в ар­хиве УИИЯЛ УрО РАН. В контексте исследуемой темы наиболее ценными для нас стали материалы М.Г. Атаманова и Е.К. Егорова. Авторы собрали информа­цию у респондентов, родившихся в конце XIX - начале XX в. и хорошо разби­равшихся в данных вопросах. Большая часть экспедиционных материалов не была введена в научный оборот, за исключением совместной статьи М.Г. Ата­манова и В.Е. Владыкина, посвященной похоронно-поминальной обрядности удмуртов Куединского района (1985).

В фонде И-295 (Оренбургское магометанское духовное собрание) Цен­трального государственного исторического архива Республики Башкортостан (Уфа) хранятся документы, освещающие процессы исламизации среди закам-ских удмуртов в конце XIX - начале XX века. До настоящего времени они также не были использованы учеными-этнологами.

Основную источниковую базу исследования составил авторский полевой материал, собранный в ходе экспедиционных выездов практически во все уд­муртские населенные пункты Балтачевского, Бураевского, Ермекеевского, Или-шевского, Калтасинского, Кушнаренковского, Татышлинского и Янаульского районов Башкортостана; Куединского - Пермского края; Бавлинского - Татар­стана; Красноуфимского - Свердловской области в период с 1995 по 2010 годы. Таким образом, был собран эмпирический материал по всем локальным под­группам закамских удмуртов. Для сравнения была собрана информация среди

14


удмуртов Граховского района Удмуртии, Менделеевского - Татарстана, Мал-мыжского и Вятскополянского - Кировской области. С этой же целью прово­дился сбор материала о традиционных верованиях марийцев, мордвы (эрзи и мокши), чувашей, кряшен, башкир, татар и русских (Башкортостан, Татарстан, Свердловская, Кировская, Самарская области).

В значительной степени в качестве источников были использованы ранние публикации о закамских удмуртах, в которых зафиксирована уникальная ин­формация, уже недоступная современным исследователям в полевых условиях. В основу исследования также легли фактические данные по теме исследования, опубликованные в трудах современных этнографов. В этом плане грань между источниками и историографией представляется весьма условной.

В целом, корпус источников, содержащий сведения о традиционной рели­гии закамских удмуртов, репрезентативен, дает достоверную информацию и по­зволяет всесторонне осветить традиционную религию закамских удмуртов в за­данных территориальных и хронологических рамках, провести необходимую реконструкцию и анализ для достижения цели и решения поставленных задач.

Методологические основы исследования подробно охарактеризованы в первой главе диссертации.

Традиционная религия любого народа с учетом региональных особенностей - сложное и многоаспектное явление. В исследовании предпринимается ком­плексный подход: традиционная религия закамских удмуртов рассматривается как целостная система в совокупности ее локальных проявлений. Но так как она одновременно представляет собой один из региональных вариантов традицион­ной религии удмуртского народа, в работе использован сравнительный подход, необходимый также при сопоставлении религии закамских удмуртов с другими религиозными системами.

Диссертационное исследование основано на принципах историзма, объек­тивности, системности и конкретности, построено на общенаучных методах ана­лиза, синтеза, аналогии, систематизации, классификации.

15


В качестве основных методов для систематизации и анализа материалов бы­ли выбраны общеисторические методы научного исследования: историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-системный.

Суть историко-генетического метода состоит в последовательном раскры­тии свойств, функций и изменений изучаемой реальности в процессе ее истори­ческого движения, что позволяет в наибольшей мере приблизиться к воспроиз­ведению реальной истории объекта или явления . Данный метод позволил рас­смотреть традиционную религию закамских удмуртов в процессе ее историче­ской эволюции.

Историко-сравнительный метод дал возможность глубже раскрыть сущность изучаемых явлений, проводить сравнения в пространственно-временных грани­цах. Он позволил выявить общее и особенное в религиозных верованиях и обря­довых действиях различных локальных подгрупп закамских удмуртов, раскрыть их особенности в сравнении с другими группами удмуртов, а также с другими ре­лигиозными системами.

Историко-типологический метод важен при изучении этнических культур, которым присуща локальная специфика. Данный метод позволяет упорядочить совокупность объектов или явлений в виде качественно определенных типов, на основе присущих им общих существенных признаков .

Историко-системный метод основан на том, что сами исторические события носят системный характер, и что все события, ситуации и процессы историческо­го развития не только казуально обусловлены, но также функционально связаны . Так как традиционная религия закамских удмуртов представляет собой сложную многоуровневую систему, выбор этого метода позволил выявить место и роль ка­ждого ее элемента в целостной структуре изучаемого явления.

Предмет исследования, цели и задачи работы предопределили использование также специальных методов этнографической науки. В нашем исследовании ос-

1 Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С. 170.

Там же. С. 176. 3 Там же. С. 183.

16


новным методом получения полевого этнографического материала послужил оп­рос в форме интервью. В большинстве случаев проводилось интервьюирование по заранее составленному вопроснику с наиболее компетентными информатора­ми. Их данные дополнялись в ходе интервью со вторичными, менее компетент­ными респондентами. Круг компетентных лиц определялся в ходе работы: как правило, информаторы сами дают направление работы с тем или иным носителем культуры. В редких случаях проводилось коллективное интервьюирование. При этом способе получения информации происходит ее взаимное дополнение, уточ­нение, исправление присутствующими лицами. В обязательном порядке проводи­лось интервьюирование служителей культа - жрецов. Для них был составлен спе­циальный вопросник. С согласия респондентов производилась запись беседы на диктофон. Диктофонная запись обязательно производилась и при воспроизведе­нии фольклорно-религиозных текстов (молитв, заговоров и т.д.), с целью сохра­нения их аутентичности и мельчайших текстуальных и диалектных особенностей. Беседы со многими информаторами записывались в полевую тетрадь.

Также был использован метод простого и включенного наблюдения. Посред­ством этого метода фиксировались бытующие в настоящее время религиозные обряды и обычаи (моления-жертвоприношения, похороны, поминки и т.д.). Про­изводился также визуальный осмотр и составление схематических планов культо­вых мест и святилищ, кладбищ. При этом присутствовали информаторы, от кото­рых можно было получить дополнительную информацию. Широко применялась фото-, аудио- и видеофиксация изучаемых явлений и объектов.

Исследование опирается также на данные и методы смежных дисциплин: религиоведения, гражданской истории, археологии, фольклористики, лингвис­тики, археографии и т.д., что позволяет усилить достоверность и обоснованность выдвигаемых положений.

При написании диссертации использованы теоретические положения и ме­тодологические приемы, изложенные и примененные в трудах целого ряда ис­следователей. Особо следует отметить работы С.А. Токарева , Б.А. Рыбакова ,

1 Токарев С. А. Ранние формы религии. М., 1990.

17


Н.Р. Гусевой2, НА. Алексеева3, Р.Г. Кузеева4, В.Е. Владыкина5, Н.И. Шутовой6, Т.Г.   Миннияхметовой ,   А.Б.   Юнусовой ,   Н.Ф.   Мокшина ,   А.К.   Салмина  ,

11                                                                         19                                                                                                                                      1 "3

А.В. Черных , В.М. Кулемзина , И.Н. Гемуева и A.M. Сагалаева , Е.А. Ягафо-вой и др.

Использование современных методологических подходов и методов создает надежную базу для достижения цели и задач диссертационного исследования.

Научная новизна исследования. Представленная диссертационная работа является первым обобщающим этнографическим исследованием традиционной религии закамских удмуртов. Впервые на основе этнографических данных с привлечением широкого круга других источников предпринята попытка ком­плексной реконструкции традиционных религиозных верований и обрядности закамских удмуртов.

В работе нашли отражение ранее не исследованные процессы исламизации и христианизации, происходившие среди закамских удмуртов в конце XIX - на­чале XX вв.

В научный оборот вводится обширный полевой материал, полученный в ходе многолетних исследований в регионах проживания закамских удмуртов

I  Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981; Рыбаков Б.А. Язычество Древней

Руси. М., 1987.

Гусева Н.Р. Индуизм: История формирования. Культовая практика. М., 1977. Алексеев Н.А. Традиционные религиозные верования тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск, 1992.

Кузеев Р.Г. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала. Этногенетический взгляд на историю. М., 1992.

Владыкин В.Е. Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов. Ижевск, 1994. Шутова  Н.И.   Дохристианские   культовые   памятники   в  удмуртской   религиозной традиции. Опыт комплексного исследования. Ижевск, 2001.

Миннияхметова   Т.Г.    Традиционные   обряды   закамских   удмуртов:    Структура. Семантика. Фольклор. Tartu, 2003.

8 Юнусова А.Б. Ислам в Башкортостане. Уфа, 1999. Мокшин Н.Ф. Религиозные верования мордвы. Саранск, 1998. Салмин А.К.  Система религии чувашей.  СПб., 2007; Салмин А.К. Традиционные обряды и верования чувашей. СПб., 2010.

II  Черных А.В. Русский народный календарь в Прикамье. Часть I. Пермь, 2006; Часть П.

Пермь, 2008; Часть III. Пермь, 2009.

11

Кулемзин В.М. Человек и природа в верованиях хантов. Томск, 1984.

1 о

Гемуев И.Н., Сагалаев A.M. Религия народа манси. Культовые места XIX - начало XX в. Новосибирск, 1986.

18


(Башкортостан, Татарстан, Пермский край, Свердловская область), который су­щественно обогатит удмуртскую этнографию.

Впервые широко использованы и введены в научный оборот ранее малоизве­стные или совершенно неизвестные архивные материалы (рукописи Ю. Вихманна, У. Хольмберга, А. Хейкеля, В.П. Налимова и др.), имеющие ог­ромную ценность при изучении традиционной религии закамских удмуртов.

Научно-практическая значимость. Основные положения, выводы и эм­пирический материал диссертации могут быть использованы при анализе широ­кого круга явлений традиционной культуры, решении ряда конкретных этногра­фических и общих культурологических проблем.

Комплекс новых архивных и полевых материалов может стать весомой эм­пирической основой при рассмотрении многих дискуссионных вопросов исто­рии и культуры удмуртов, их этнических и этнографических групп, даст полез­ный сопоставительный материал для обобщений по этнографии финно-угорских и других народов. Таким образом, исследование обогащает новыми источника­ми не только удмуртскую, но и финно-угорскую этнографию в целом, которые могут быть востребованы при изучении древних пластов религии и мифологии финно-угорских народов.

Результаты исследования в определенной мере могут решить многие, еще не разработанные проблемы этнологии и религиоведения, как-то: соотношение этнической и религиозной идентичностей в традиционном и индустриальном обществах, взаимодействие «народных верований» и «мировых религий», воз­рождение и модернизация древних религиозных систем в современных услови­ях, сущность «неоязычества» и т.д.

Теоретические выводы и эмпирический материал могут быть использованы при разработке основ национально-культурной политики в соответствующих субъектах РФ, затрагивающей вопросы этнокультурного образования, социокуль­турного развития сельских обществ, фольклорного движения и т.д.

1 Ягафова Е. А. Чувашское «язычество» в XVIII - начале XXI века. Самара, 2007.

19


Практическая значимость работы определяется также возможностью ис­пользования ее материалов и выводов в учебной и лекционно-просветительской работе, для популяризации знаний о закамских удмуртах, при составлении спе­циальных курсов по этнографии удмуртов, производстве научных и научно-популярных фильмов, составлении музейных каталогов и экспозиций, написа­нии учебников и учебных пособий, разработке конфессиональных карт и т.д.

Положения, выносимые на защиту.

1.  Религиозные верования и обрядность закамских удмуртов составляют ос­

нову их традиционной религии, под которой понимается политеистическая ре­

лигиозная система, сложившаяся в ходе исторического развития и передаваемая

новым поколениям представителей этнической общности посредством устной

традиции и устойчивой социальной практики.

Традиционная религия закамских удмуртов выступает как один из основ­ных компонентов их этнического самосознания. Ее сохранению и преемственно­сти способствовали многие факторы, среди них - отсутствие в регионе целена­правленной миссионерской работы со стороны православной церкви, территори­альная удаленность от преимущественно православного этнического ядра этно­са, стойкая приверженность традициям, в том числе религии.

2. В силу определенных исторических причин (насильственная христианиза­

ция) естественное развитие традиционной религии среди основной массы удмур­

тов, было нарушено. Они восприняли вероучение и обрядность православного

христианства, но вместе с тем сохранили некоторые элементы старой религии.

Традиционная религия в целостном виде была сохранена у закамской этнотерри-

ториальной группы удмуртов, избежавшей насильственного крещения. Правосла­

вие на закамских удмуртов не оказало значительного влияния.

Существенное воздействие на религиозные верования и обрядность закам­ских удмуртов оказал ислам. Определенная часть их представителей, восприняв ислам, подверглась тюркизации и влилась в состав татар и башкир. Тюркско-исламское влияние отразилось на обрядовой практике, в некоторой степени - на

20


религиозных представлениях и терминологии, правилах поведения в повседнев­ной и обрядовой жизни.

  1. Полноценное функционирование традиционной религии у закамских уд­муртов, как целостной системы, продолжалось до 30-х гг. XX столетия, когда в ходе коллективизации была разрушена ее социальная база - крестьянская общи­на. Дальнейшие события военных лет и послевоенной разрухи углубили кризис и способствовали ослаблению всего общинного быта и традиционного мировоз­зрения; коллективная ритуальная деятельность как основной фактор поддержа­ния общественных религиозных обрядов и обычаев сошла к минимуму, стала скудной и фрагментарной, в существенной степени перешла на бытовой уровень и сохранялась в пределах семьи и в постепенно ослабевающей форме - патро­нимии. Именно семья стала хранительницей основ религиозной традиции, спо­собствовала ее сохранению и преемственности. Прочность уз разных поколений семьи способствовал трансляции традиции и культуры в целом, одновременно обогащая и корректируя ее отдельные элементы.
  2. В последние годы в среде закамских удмуртов наблюдается процесс воз­рождения традиционной религии: растет интерес к традиционным обрядам, вос­станавливаются общественные моления-жертвоприношения, реконструируются традиционные обрядовые места, строятся молельные дома. В определенной сте­пени наблюдается процесс «архаизации сознания», т.е. замены научного миро­воззрения религиозно-мифологическим. Закамские удмурты, придерживающие­ся норм и обычаев традиционной религии, в ее возрождении и поддержании ви­дят одно из условий самосохранения в условиях проживания в полиэтничнои и поликонфессиональной среде.

Приверженность закамских удмуртов традиционной религии свидетельст­вует, что, несмотря на запреты и сложности в исполнении обрядов, в основе сво­ей она сохранилась благодаря силе устной традиции, когда в кризисные периоды она сужается до минимума и при появлении даже незначительных благоприят­ных условий начинает восстанавливаться, возрождая исчезающее, набирая и

21


адаптируя новое. Подобного рода гибкость традиции является одним из основ­ных условий ее сохранения и преемственности.

Апробация исследования. Основные положения и результаты исследова­ния были представлены на ряде международных, всероссийских, межрегиональ­ных и региональных научных конференций, конгрессов, семинаров в Уфе (1998, 2000, 2001, 2002, 2003, 2004, 2005, 2009, 2010), Ижевске (2004, 2006, 2008, 2009, 2010), Москве (1999), Сыктывкаре (2000), Нальчике (2001), Омске (2003), Санкт-Петербурге (2005), Йошкар-Оле (2005), Глазове (2005), Самаре (2006), Саранске (2007), Таллине (2000) и др. Диссертационное исследование обсуждалось на за­седании отдела религиоведения Института этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева Уфимского научного центра РАН.

Всего по данной теме опубликовано 68 работ, в том числе 4 монографии и 11 статей в ведущих рецензируемых журналах, включенных в перечень ВАК для публикации основных положений докторских и кандидатских диссертаций.

Структура диссертационного исследования определяется как основными проблемно-тематическими блоками, так и особенностями структурных компо­нентов традиционной религии закамских удмуртов. Работа состоит из введения, шести глав, заключения, списка использованных источников и литературы, при­ложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность, определены объект, предмет, хро­нологические и территориальные рамки, цель и задачи исследования, степень изученности проблемы, источниковая база, раскрыты научная новизна и научно-практическая значимость диссертации, указаны выносимые на защиту положе­ния, приведены сведения об апробации результатов диссертационного исследо­вания, обоснована структура работы.

В первой главе «Научно-методологические основы исследования» про­анализирована терминология, связанная с «традиционными религиями», дана

22


характеристика использованных в диссертационной работе общеисторических и специальных методов этнографической науки.

В первом параграфе «Терминологические определения и дефиниции» рас­смотрен понятийно-категориальный аппарат, которым пользуются современные этнографы и религиоведы при анализе религий традиционных обществ. В науч­ном определении данных религий наблюдается значительная терминологическая путаница. В литературе они называются «язычеством», «дохристианскими веро­ваниями», или же «традиционными верованиями». Но ни одно из этих определе­ний не раскрывает их сути и содержания. Понятие «язычество» не является науч­ным термином, несет в себе негативный оттенок, и поэтому не может служить в качестве такового. Как заметил С.А. Токарев, «об употребляемых иногда обозна­чениях - «языческие религии», «идолопоклонство» и т.п. - нечего и говорить: им место разве лишь в церковно-миссионерской литературе, а никак не в научной» . По мнению СМ. Червонной, понятие «язычество», «было выработано христиан­ской теологией для обозначения верований и их носителей, не признающих еди­ного Бога, и в данной теологической интерпретации этот термин имел однознач­ную окраску, указывал на неправильность языческой веры как на подлежащее ис-коренению и исправлению греховное заблуждение дикарей» . Но как справедливо отмечает чувашский исследователь Е.А. Ягафова, применение данного термина все же приемлемо, когда рассматривается религиозная ситуация дореволюцион­ного периода, когда он был в официальном употреблении наряду с такими уста­ревшими обозначениями, как «иноверцы» и «инородцы» .

Наименование «дохристианские верования» также неприемлемо, хотя бы потому, что некрещеные удмурты никогда не придерживались христианства. Определение «традиционные верования» с научной точки зрения также некор­ректно, т.к. удмуртская религиозная система - это не просто набор верований, а исторически сложившаяся целостная религия.

1 Токарев С.А. Ранние формы религии. М., 1990. С. 24. Червонная СМ. Финно-угорский мир России, его религиозный «перформанс» и вызовы современной культуры // Феномен Удмуртии. Т. 3. Кн. 2. М.-Ижевск, 2003. С. 38.

3 Ягафова Е.А. Чувашское «язычество» в XVIII - начале XXI века. Самара, 2007. С. 6.

23


В отечественной и зарубежной науке на сегодняшний день сложился целый комплекс терминов для обозначения религий, определяемых ранее как «языче­ство» и «paganism», т.е. религий политеистического круга, сложившихся у раз­ных этнических общностей в ходе их исторического развития и противопостав­ляемых монотеизму. В отечественной науке часто используются определения «традиционная», «народная», «анимистическая», «исконная», «доиндустриаль-ная», «архаическая», «древняя», «фольк-», «племенная», «этническая» религия и т.д. В англоязычной литературе широко применяются термины folk, ordinary, original, natural, old-timer, traditional, popular, ethnic, peasant, primordial, native, aboriginal, primitive religion1.

На наш взгляд, целесообразно пользоваться термином «традиционная рели­гия», адекватно отражающим суть верований и обрядов, передающихся посред­ством устной традиции от поколения к поколению, не имеющих кодифициро­ванных текстов и организационных структур. Традиционная религия существует не сама по себе в виде церковных организаций, а теснейшим образом вплетена в этническую культуру, этническую традицию. Поэтому под традиционной рели­гией нами понимается политеистическая религиозная система, сложившаяся у этноса в процессе его исторического развития и передаваемая новым поколени­ям посредством устной традиции. Данный термин в отечественной этнографиче­ской литературе употребляется по аналогии с термином «традиционная культу­ра». Сами верующие закамские удмурты называют свою религию Инмарлы оскон 'вера в Инмара' илиудморт вось 'удмуртская религия'.

Второй параграф «Теоретико-методологическая база исследования» по­священ анализу примененных в диссертационной работе методов научного ис­следования. Основными для систематизации и анализа материалов послужили общеисторические методы: историко-генетический, историко-сравнительный, ис-торико-типологический, историко-системный. В исследовании широко применен описательный метод, позволяющий адекватно передать конкретику этнографиче­ского материала. Как отмечает Л.Н. Мазур, описательность «делает историю "ис-

1 По: Салмин А.К. Система религии чувашей. СПб., 2007. С. 8-9.

24


торией"», позволяет подробно, тщательно и всесторонне представить изучаемое явление. Описательность характерна многим историческим исследованиям, в том числе этнографическим .

Предмет, цели и задачи работы определили использование специальных ме­тодов этнографической науки. Сбор эмпирических данных проводился в ходе по­левых исследований методами опроса (интервью) и наблюдения.

Вторая глава «Мир богов и духов в представлениях закамских удмур­тов», состоящая из пяти параграфов, посвящена комплексной реконструкции представлений закамских удмуртов о божествах и духах, способах и формах их почитания и умилостивления, организации культовых мест и сооружений.

В первом параграфе «Культ высших божеств» рассмотрены представления о высших божествах. По современным представлениям закамских удмуртов, верховным божеством является Иммэр (Инмар): создатель и хранитель всего мироздания, в том числе животных, растений и человека. Имеющиеся этногра­фические материалы позволяют говорить об антропоморфном образе Инмара. По мнению В.Е. Владыкина, его образ восходит к прафинно-угорскому божест­ву, чье имя связано с названием неба, воздуха, т.е. он является богом неба. Веро­ятно, первоначально он воспринимался как само небо, небосвод. Об этом гово­рят в частности такие выражения закамских удмуртов, как, например, «Иммэр зоре» - «дождь идет» (букв.: «Инмар дождит») и «Иммэрлэн баныз» - «небо­свод» (букв.: «лицо Инмара»). Верховное божество удостаивается самых при­влекательных эпитетов, как-то: Зугыт (Светлый), My со (Милый/Дорогой), Зеч (Благой), которые соответствуют его сущности как Бадзым (Великого) Инмара.

Вероятно, первоначально Инмар в удмуртской мифологии был просто одним из божеств, представляющих верхний ярус мира - небесную сферу. Позднее, под влиянием монотеистических религий, у удмуртов формируются представления о всевышнем боге, в роли которого выступил Бадзым Инмар. В настоящее время удмурты-христиане воспринимают Инмара в качестве библейского Бога. В пред­ставлениях закамских удмуртов он сохраняет исконные позиции.

1 Мазур Л.Н. Методы исторического исследования. Екатеринбург, 2010. С. 30-31.

25


К высшим божествам закамских удмуртов относится также Кылчин. Круг представлений об этом божестве (божествах) наиболее запутан в удмуртской мифологии. Образ Кылчина/Кылдысина - сложное образование, имеющее на­слоения различных социально-исторических эпох. Предполагают, что прообра­зом ныне мужского божества является богиня, символизировавшая женское творческое начало в природе. В XVIII столетии большую роль играла богиня Кылдыни Мумасъ. Н.П. Рычков отмечал, что: «По Илмер [Инмар - Р.С] заступа­ет первое место богиня называемая Кылдыни Мумась, о которой вотяки сказу-ют, что она есть мать Илмера. Вотятские женщины молят ее о рождении детей; а девицы о благополучном замужестве». В дальнейшем культ этой богини угасает. Вероятно, представления об этом божестве трансформировались в образ муж­ского божества Кылчин в виде седого старца, который, кстати, также сохраняет некоторые функции предшественницы, а именно покровительство деторожде­нию. Скорее всего, процесс трансформации происходил на протяжении дли­тельного периода и некоторое время эти образы существовали параллельно.

Исторические источники и современные полевые материалы позволяют го­ворить о существовании следующих Кылчинов: Кылчин/Иммэр-Кылчин, Зу(Дю)-Кылчин, Му-Кылчин. В текстах молитв-куриськонов вслед за именем Великого Инмара непременно упоминается Кылчин. Складывается впечатление, что речь идет об одном божестве Иммэр-Кылчин. Однако, в сознании носителей традиции сохраняется ясное разделение этих образов. Кылчин понимается как божество-помощник Инмара. Он - хранитель нравственных ценностей. Вероятно, подоб­ные представления о Кылчине - помощнике Инмара, сложились под влиянием мусульманских представлений об ангелах (тат. фэрештэ).

В верованиях закамских удмуртов Кылчин выступает в образе седобородого старика в белой одежде, прогуливающегося по межам полей. В такой ипостаси он выступает хранителем полей, посевов. В этом он сближается с другим боже­ством Зу(Дю)-Кылчин (Кылчин хлебных злаков), сведения о котором очень от­рывочны. Современные информаторы не могут сказать ничего определенного об этом божестве, упоминают только, что слышали о его существовании. По сведе-

26


ниям У. Хольмберга, Дю-Кылчин является «хлебным духом», ему молятся и приносят в жертву белых овец на хлебном поле во время летних жертвоприно­шений. В связи с этим можно полагать, что Зу-Кылчин является только вопло­щением Кылчина и поэтому особых представлений об этом божестве не сложи­лось.

Интересно отметить, что у башкир северных районов Башкирии и Пермско­го края, т.е. той зоны, где приобщение их к земледелию произошло раньше, чем в других регионах, имеются представления о духе-покровителе полей Хызыре: развевая подолом своего длинного халата, он проходит по меже и вдыхает жизнь в колосья. В мусульманской мифологии Хызыр - легендарный пророк, святой старик, благодетель обиженных и праведных людей, помогающий заблудив­шимся путникам . Как видно, представления северных башкир о Хызыре очень близки к таковым у закамских удмуртов о Кылчине.

Другим божеством этого круга с развитым культом жертвоприношений яв­ляется Му-Кылчин (Кылчин земли). По сообщениям информаторов, он живет под землей, и поэтому жертвы ему закапывают в землю. Причем предназначен­ные ему жертвенные животные должны быть черной масти.

По верованиям закамских удмуртов, существует еще одно божество, свя­занное с землей - Музъемкузё (Хозяин зомля)1Ацакузё (Хозяин надела) - боже­ство надельного участка земли. Вероятно, представления о Музъем-/ Ацакузё яв­ляются дальнейшим развитием образа Му-Кылчина, связанные с возникновени­ем собственнических отношений к земле. Сам же Му-Кылчин, скорее всего, яв­ляется развитием образа древнего удмуртского божества Музъем Мумы (Мать земли), которая обитала внутри холмов, и поэтому их нельзя было раскапывать. У. Хольмберг отмечал, что закамские удмурты «Музъем Мумы не молятся, не­которые говорят, что это то же, что и Му-Кылчин». У родственных удмуртам мордвы и марийцев верования о богине земли сохранились до сих пор: мордва называет ее Мода/Мастор ава, марийцы -Мланде ава.

1 Сулейманова М.Н. Доисламские верования башкир. Уфа, 2005. С. 58.

27


В определенный период теоним Кылчин становится термином для наимено­вания категории 'дух' / 'божество' определенной стихии или явления. Таким об­разом, в удмуртской мифологии появляются персонажи Ву-кылчин (Кылчин во­ды), Юрт-кылчин (Кылчин двора/дома), Гид-Кылчин (Кылчин скотного двора) и т.д. В верованиях закамских удмуртов они выступают в качестве добрых духов.

По сведениям Н.П. Рычкова, в XVIII столетии у удмуртов Уфимской про­винции был развит культ богини солнца Шунду-Мумы {Шунды-Мумы - Мать солнца): «Вторая богиня называется Шунду-Мумы, и есть матерь солнца. Ее мо­лят во время оспы и других болезней, на детях их случающихся». К началу XX в. образ богини сохранил лишь смутные очертания, хотя ей ежегодно прино­сили жертвы. В представлениях современных закамских удмуртов Шунды-Мумы ассоциируется с названием болезни глаз.

В круг небожителей закамскими удмуртами включались также богини Гу-дыри-Мумы (Мать грома) и Пужмер-Мумы (Мать заморозков). Конкретные представления об этих божествах не сохранились, информаторы просто сооб­щают об их существовании. В начале XX в. с целью предупреждения сильных гроз и заморозков в честь этих божеств устраивали жертвоприношения.

Для почитания высших божеств удмуртами были выработаны особые фор­мы поклонения и специальные правила жертвоприношений. Как отмечал У. Хольмберг, жертвоприношения богам назывались вылланъ вандон ('закалы­вание вверх'), т.е. на юг, в отличие от жертвоприношений умершим предкам -улланъ вандон ('закалывание вниз'), т.е. на север.

Представления о высших божествах и их культ составляют основу религи­озных верований закамских удмуртов. В достаточно целостном виде они сохра­няются и в настоящее время.

Во втором параграфе «Почитание Луда и святилище керемет» рассмотре­ны представления о божестве Луд и святилище керемет, где осуществлялось его почитание и умилостивление. Божество Луд, обитающее в священной роще кере­мет/луд и контролирующее окрестные территории, пользуется у закамских уд­муртов особым почитанием. Его также именуют Кереметкузё (Хозяин священной

28


рощи). В честь него, с целью его умилостивления, в святилище проводят жертво­приношения лудэ пырон ('вхождение в луд').

По верованиям закамских удмуртов, как роща луд/керемет, так и божество Луд/Кереметкузё, являются опасными для человека, непочтительное отношение к ним чревато болезнями и даже смертью. За нарушение определенных табу, Луд наказывает человека - насылает болезни. Если человек внезапно заболевал и во-рожец определял, что причиной болезни является непочтительное отношение к Луду, в святилище керемет устраивали частное жертвоприношение. С целью пре­дупреждения сельского социума от болезней и несчастных случаев проводили коллективные моления, один или два раза в году. В жертву Луду приносили толь­ко животных самцов и пресные лепешки - куарнянъ. В жертвоприношениях уча­ствовали мужчины (в некоторых случаях - также пожилые женщины, но никогда - женщины детородного возраста).

Обслуживали культ Луда специальные жрецы луд/керемет утисъ/кузё (хра­нитель/хозяин луда/керемета). Эта должность была наследственной. Луд утисъ следил за порядком в луде, проводил общественные и частные жертвоприноше­ния. В селении было столько луд утисей, сколько имелось священных рощ. Ка­ждый жрец молился только в своем луде. В зависимости от числа родовых групп в деревне могло быть несколько кереметов, или же представители всех родов молились в одной священной роще.

Священные рощи луд/керемет представляли собой огороженные участки пространства с древесной растительностью. В настоящее время - это небольшие островки леса посреди распаханной территории. Внутри ограждения находились жертвенный стол и кострище, жертвенное дерево, на которое вешали кости жерт­венных животных. Внутрь ограждения имел право входить только жрец. В неко­торых кереметах имелись небольшие срубные постройки - луд куала.

Таким образом, священные рощи керемет представляют собой сакрализо-ванные, табуированные участки пространства - место обитания божества Луд. Наибольшей сакральностью в роще обладал очаг. В случае переноса священной рощи на другое место, брали немного золы из очага и клали ее на место очага

29


нового святилища. Священным статусом наделялись также растущие в луде де­ревья. Их не рубили, не ломали ветки. Территория рощ не подвергалась хозяйст­венному воздействию. Благодаря такому отношению в них сохранилась искон­ная экосистема, они выступают в качестве эталонов коренных лесов, почти пол­ностью вырубленных в местах их былого произрастания; часто являются лока-литетом редких и исчезающих видов растений и животных. В таком контексте священные рощи представляют большую экологическую ценность. Вместе с тем они, являясь памятниками традиционной религии закамских удмуртов, пред­ставляют также культурную ценность.

Третий параграф «Родовые божества-покровители (воршуды) и святили­ще куала» посвящен анализу представлений и обрядов, связанных с родовыми покровителями {воршуд) и святилищем куала, где осуществлялось их почитание.

В системе религиозных верований удмуртов особое место занимают родо­вые божества-покровители - воршуды {вошшуд - в говорах закамских удмур­тов). Истоки родовой организации удмуртского общества ученые выводят из глубокой древности, эпохи материнского рода, когда потомки прародительни­цы-матери, объединенные в единый социально-экономический коллектив - род {выэюы), почитали ее в качестве покровительницы. В эпоху патриархального строя воршуд превращается в семейно-родовое божество, хранителя семьи и ро­да. В последнее время высказана, на наш взгляд, заслуживающая внимания кри­тика воршудно-родовой теории. Автор новой концепции B.C. Чураков ставит под сомнение основные ее положения . По его мнению, ни один из фактов, яко­бы доказывающих наличие в прошлом у удмуртов матрилинейного счета родст­ва, не имеет под собой оснований, напротив, собранный этнографами материал выявляет патриархальный характер удмуртского традиционного общества. По предположению B.C. Чуракова, воршудные названия образованы от имен муж­чин - основателей родов, путем прибавления суффикса -а, выражавшего притя­жательное значение (как германские -ing, -ung и славянские -ичи, -овичи), на-

Чураков В. К критике воршудной теории // Финно-угроведение. 2003, № 2. С. 12.

30


пример, Можга<Мошег+а; Юбера<Юбер+а; Бигра<Бигер+а и т.д. Дальней­шие исследования, надеемся, докажут правоту той или иной гипотезы.

М.Г. Атамановым среди закамских удмуртов выявлено более 30 воршудно-родовых групп, как-то: жикъя, затча, имъёс, чабъя, чудъя, можга, чудна, поска, сьолта, бодъя, дурга, какся, монъя, сянъя, бигра, эгра, докъя, юбера, пелъга, конъга, сюра, пурга, зумъя, уча, тукля, паляка, котъя, чанъя, юсъ, чола, поколъ-ддкъя, кибъя .

Местом почитания родовых божеств-покровителей и местом их обитания являются святилища куала - небольшие срубные постройки. Имеются два типа куалы: покчи (малая) - семейная и бадзым (большая) - родовая куала. Бадзым куала строили во дворе жреца - куала утисъ ('хранитель куалы') или же за око­лицей; покчи куала строили во дворах домохозяев. Со второй половины XIX в. культ семейной куалы у закамских удмуртов начинает угасать, и к концу XIX -началу XX в. уже изживает себя. Семейные моления стали проводить во дворе, в наиболее чистом месте.

Обычно в деревнях закамских удмуртов было от 1 до 5-6 родовых святи­лищ, в зависимости от числа родов, представленных в поселении. Каждая куала получала свое название от имени почитаемого воршуда; часто их называли по именам жрецов.

Родовые куала представляли собой срубные постройки с двускатной самцо-вой крышей без пола (земляной пол), потолка и окон. Напротив входной двери располагалась жертвенная полка, в центре - открытый каменный очаг. На жерт­венных полках летом хранились березовые, зимой - еловые ветки и другие предметы, связанные с культом воршуда. Например, У. Хольмберг отмечает, что в одной из куала в д. Каймашабаш Бирского уезда Уфимской губернии на полке хранились древесные ветви, а также берестяная коробка с солью и деревянная -с маслом. На эту полку во время жертвоприношения складывали жертвенные подношения.

Атаманов М.Г. По следам удмуртских воршудов. Ижевск, 2001. С. 153-155.

31


Очаг и полка в куале являлись наиболее священными объектами. При по­стройке новой куалы, например, в случае переселения части жителей деревни, немного золы из очага старой куалы переносили на новое место.

Куала в представлениях закамских удмуртов выступала как сакральная, та-буированная часть пространства, освященная божеством-покровителем рода. Целостность самой куалы и своевременность проводимых в ней обрядов обеспе­чивали роду процветание.

В течение года в родовой куале проводили несколько значительных моле­ний - куалае пырон ('вхождение в куалу'): в первый день Быдзынала ('Великий день', Пасха); летом перед бадзым восъ ('великое моление'), когда меняли ело­вые ветви на березовые; осенью, по первому снегу, когда меняли березовые вет­ви на еловые. Кроме того, в родовой куале могли проводить моления по случаю семейных торжеств или, наоборот, несчастий, болезней. Молениями в куале ру­ководил куала утисъ/кузё ('хранитель/хозяин куалы') - член рода, на которого возлагались жреческие обязанности. Эта должность была наследственной.

Культ воршуда и куалы у закамских удмуртов к настоящему времени почти изжил себя. Лишь в некоторых деревнях сохранились куала и обряд куалае пы­рон. По полевым материалам видно, что культ родового святилища в среде за­камских удмуртов начал угасать еще в конце XIX - начале XX в. В новых де­ревнях, основанных в это время, родовые куала уже не строили.

В четвертом параграфе «Духи-хозяева природных стихий и «одомашнен­ного» пространства» анализируются представления закамских удмуртов о ду­хах-хозяевах природных стихий и «одомашненного» пространства. Большую роль в мифологических представлениях закамских удмуртов играли и продол­жают играть Нюлэсмурт (Леший), Вумурт (Водяной), Толпери (Злой дух ветра), Коркамурт (Домовой), Гидмурт (Конюшенный), Минчомурт (Банный), Зырткузё (Дворовой) и т.д. Представления о них у закамских удмуртов находят прямые аналогии в мифологии бесермян, марийцев, мордвы, коми, чувашей, кряшен, татар, башкир, славянских народов.

32


В пятом параграфе «Низшие духи» проанализированы представления за-камских удмуртов о низших духах. Низшую ступень в пантеоне занимают раз­личные духи, которые насылают на людей болезни и всякие мелкие неприятно­сти. Среди них выделяются как исконно удмуртские, так и заимствованные от соседей-мусульман образы. Отдельную категорию среди них составляют духи, олицетворяющие болезни.

Таким образом, представления закамских удмуртов, связанные со сверхъес­тественными существами (богами, духами), выработавшиеся в ходе длительного исторического развития во взаимодействии с мифологическими представления­ми окружающих народов, являлись основой их традиционной религии. Они сформировались еще до переселения на новые территории проживания и пред­ставляют собой локальный вариант общеудмуртской традиции. На их формиро­вание большое влияние оказали мифология индо-иранских и тюркских племен, а также ислам. На новой территории обитания влияние ислама усилилось: закам-скими удмуртами были восприняты многие народно-мусульманские верования, что явилось результатом проживания в непосредственном мусульманском окру­жении. Так, ислам повлиял на эволюцию представлений о божестве Кылчин, в низшую мифологию и демонологию закамских удмуртов проникло множество персонажей башкирской и татарской мифологии и т.д. Однако, в целом, взгляды на мир богов и духов у закамских удмуртов сохранили свою древнюю основу и не приобрели явно выраженный синкретичный характер.

В третьей главе «Человек в системе мироздания» раскрывается комплекс представлений закамских удмуртов о месте человека в системе времени и про­странства, о его сущности и предназначении, жизненном цикле.

В первом параграфе «Человек в системе времени и пространства» рас­смотрены представления о пространственно-временной организации мира и месте в нем человека. По верованиям удмуртов, творцами земли выступили Ин­мар и его антипод Шайтан. По повелению Инмара Шайтан нырнул на дно пер­вичного океана за землей. Он принес оттуда в руке землю, из чего Инмар создал сушу, но часть утаил во рту, от чего произошли горы и возвышенности. Вероят-

33


но, данный сюжет о сотворении суши является поздним вариантом развития древнего мифа о добывании земли со дна первичного океана водоплавающей птицей, чаще всего уткой. Как отмечают специалисты, этот сюжет имеет широ­чайшее распространение, охватывая всю евразийскую часть России, а также час­тично Северную Америку.

У закамских удмуртов ясных представлений о сотворении мира не сохрани­лось. Информаторы отмечают, что мир был создан Инмаром, но при этом не де­тализируют, каким образом он создал его.

По современным взглядам закамских удмуртов, человека создал Инмар, слепив его из глины или земли, поэтому после смерти его снова возвращают в землю, закопав в могилу.

По традиционным верованиям удмуртов, окружающий мир имеет трехчаст-ную структуру. Верхний мир, располагаемый на небе, населен различными бо­жествами; средний мир является местом обитания самого человека, а также раз­личных духов; нижний мир - обиталище умерших предков. Связующим звеном всех трех миров выступает Мировое древо, рядом с которым совершают жерт­воприношения. Подобная структура мироустройства универсальна по своей сути и характерна для религиозных представлений многих народов. Вместе с тем данная модель мира не является изначальной. Представления о делении мира по вертикальной плоскости пришли на смену горизонтальному (плоскостному) членению мироздания. В данном случае все три мира соединялись Мировой ре­кой. В ее истоках помещался мир богов, в среднем течении располагался мир людей, в устье - мир умерших. Следы подобных воззрений до сих пор обнару­живаются у закамских удмуртов, особенно в сфере религиозно-мифологических представлений, связанных с культом предков.

В традиционном мировоззрении закамских удмуртов пространство развора­чивается в виде концентрических кругов-локусов, отсчет пространственного из­мерения начинается с центральной точки, которым служит очаг дома.

Как видно, пространство осваивалось удмуртами, как и другими народами, не только в реальном измерении, но и на мифологическом уровне. То же можно

34


сказать о времени. В традиционном обществе время воспринимается в двух па­раметрах: линейном и циклическом. Линейный отсчет времени у закамских уд­муртов не получил ритуальной регламентации. В связи с отсутствием летописа­ния исторические события постепенно забывались, те, которые зафиксировались в народной памяти, приобрели мифологический характер. В отличие от линей­ного, циклически повторяющиеся отрезки времени получили четкую ритуаль­ную регламентированность. Каждый отрезок времени воспринимался через призму приуроченных к нему обрядов.

Во втором параграфе «Сущность и предназначение человека» раскрыты представления закамских удмуртов о сущности и предназначении человека в мире. По воззрениям закамских удмуртов, человек помимо физического тела (мугор, тэн) обладает еще некоей оживляющей его сущностью - душой. Тело без души умирает, т.е. превращается в труп {шой).

Как и многие народы Евразии, удмурты, в т.ч. закамские, верят в существо­вание двух душ у человека: лул/лыл и урт. Лул/лыл - душа, которая оживляет человека, душа-дыхание. Когда уходит лул {лулыз потэ), человек умирает. Жи­вой человек - луло мурт, т.е. человек с душой, мертвый - лултэм, т.е. без души. Лул находится в сердце человека, после смерти он блуждает по земле сорок дней и отправляется на небо или же на кладбище, где его принимают к себе ранее умершие.

Урт - душа-двойник, «ее присутствие обеспечивает психическое здоровье и полноценность, присутствие духа» . В отличие от души-лул, душа-урт может покидать тело, например, при сильном испуге, во сне, при обмороке. Тогда го­ворят уртэз кошкем (урт ушел). При сильном испуге, когда считали, что урт ушел, проводили обряд урт кутон (ловля урта), при котором ловили белую ба­бочку -урт бубыли. Урт может покидать тело человека также во время сна. То­гда он может принять вид летучей мыши {урткыч). Таким образом, по воззрени­ям закамских удмуртов, душа-урт может на время покидать тело человека и

Напольских В.В. Из удмуртской мифологии: Этимологические этюды // Пермистика 4: Пермские языки и их диалекты в синхронии и диахронии. Сб. ст. Ижевск, 1997. С. 120.

35


блуждать в виде бабочки или летучей мыши. Его уход приводит ко сну, обморо­ку или психическому расстройству. После смерти человека, его урт один год продолжает жить в доме, затем поселяется на кладбище. Во время поминок урт сидит рядом с посудой с поминальной едой у печи. На время весенних и осенних родовых поминок урт возвращается в виде белой бабочки. Все остальное время урт умершего человека живет на кладбище. Для того, чтобы он мог свободно выходить и входить обратно в гроб, в нем делают отверстие -урт ветлой пасъ. На кладбище он может показаться в виде привидения.

Под мусульманским влиянием закамские удмурты иногда вместо традици­онных наименований душ человека, употребляют термины зан и кыт. Первый используется вместо лул, второй - вместо урт.

Человек, имеющий лул и урт, становится членом общества, получая опре­деленные права и обязанности, в том числе обязанность исполнять религиозные предписания, почитать богов и умерших предков. Достигнув совершеннолетия, человек обязан вступить в брак и продолжить род, что обеспечит ему благопо­лучие в старости и загробной жизни, т.к. дети будут его поминать.

Третий параграф «Жизненный цикл человека и сопровождающая его об­рядность» посвящен рассмотрению обрядов жизненного цикла у закамских уд­муртов. Рождение ребенка воспринималось как радостное событие в жизни се­мьи. Старались родить как можно больше детей. По представлениям удмуртов детей посылают боги Инмар или Кылчин, или же предки. Роды раньше прини­мались в бане, позднее - в избе. Женщине помогала повитуха. Новорожденного младенца подносили к устью печи или каменки и три раза поднимали перед ней. Это явный факт приобщения новорожденного к предкам, чтобы те защищали его. Повитуха нарекала младенца «банным именем». В течение трех дней ребен­ка парили в бане - куинъ минъчо. После «трех бань» проводили моление в честь новорожденного, когда его нарекали именем. Обряд имянаречения восприни­мался как очень ответственный акт, от которого зависели дальнейшая судьба и здоровье ребенка. Если имя «не подходило», то он становился плаксивым и больным. В таком случае проводили обряд перемены имени - ним воштон.

36


Период от рождения и до сорока дней считался наиболее опасным для жиз­ни ребенка. Считалось, что в это время душа младенца находится лишь на его макушке, поэтому ею очень легко могут овладеть злые духи. Чтобы оградить ре­бенка от них, на запястье ему привязывали серебряную монетку, к чепчику и одежде пришивали монетки, раковины каури, бусины. Через сорок дней после рождения справляют бэбэй туй 'свадьба младенца'. Приглашают родственников и соседей, которые одаривают ребенка подарками. Таким образом, по прошест­вии сорока дней со дня рождения, ребенок становился полноправным членом человеческого общества.

Следующий важный этап в жизни человека - вступление в брак. Бракосоче­тание сопровождается множеством обрядов, призванных обозначить изменение социального статуса человека. В традиционном обществе вступление в брак считалось обязательным условием обретения человеком полноценного социаль­ного статуса.

В течение жизни супружеской парой совершалось множество обрядов, на­пример, обряды при рождении ребенка, бракосочетании детей, строительстве дома и т.д. Самым последним обрядом, проводимым ими самими, являлся кыр-вонэз быдтон, когда, как считалось, жизненный цикл человека завершался. Че­ловек старился и, прожив положенный его судьбой срок, покидал зугыт дунне 'светлый мир', т.е. наступала смерть - кулон. Его душа отправлялась в сопал дунне 'потусторонний мир', а тело возвращалось в землю, из которой оно было создано.

Представления, связанные с самим человеком, его сущностью и предназна­чением, его местом в системе мироздания, также являются основопологающими в любой религиозной системе. В традиционной религии закамских удмуртов че­ловек выступает в качестве сотворенного демиургом существа, населяющего средний мир и поддерживающего многочисленные связи с верхним (божества) и нижним (души умерших) мирами. Человек наделен душами лул и урт. Он имеет свое предназначение, выражающееся в продолжении рода и почитании богов и духов, а также умерших предков. Именно благодаря человеку, совершающему

37


множество жертвоприношений, поддерживается стабильность сотворенного бо­гом мира. Жизненный цикл человека сопровождается многими обрядами, обес­печивающими его благополучие и реализацию предначертанного.

На представления закамских удмуртов о человеке и его месте в мире значи­тельное влияние оказали ислам и православное христианство (некоторые из них, особенно сюжеты о сотворении мира и человека, выработались под влиянием библейских и коранических мотивов). Мусульманские представления о предо­пределенности судьбы человека также нашли отражение в религиозных верова­ниях закамских удмуртов. Вместе с тем сохранились и древние, собственно уд­муртские воззрения. В отдельных случаях можно говорить о параллельном бы­товании в религиозном сознании закамских удмуртов собственно удмуртских и возникших под влиянием мировых религий представлений о человеке и его мес­те в мироздании.

Четвертая глава «Представления о посмертном существовании и почи­тание умерших» посвящена анализу представлений о смерти и загробном суще­ствовании, похоронной и поминальной обрядности, типов кладбищ и надмо­гильных сооружений.

В первом параграфе «Представления о смерти и загробном существова­нии» рассмотрены взгляды закамских удмуртов о смерти и загробном существо­вании. Смерть (кулон) - естественное явление, наступающее после завершения человеком, отпущенного Инмаром срока земной жизни. Причем смерть могла наступить как в преклонном возрасте, так и в расцвете жизненных сил, даже в младенчестве и детстве. В последних случаях закамские удмурты говорят: «адзонэз сыче вылэм» - «судьба такая его была». Скорее всего, такие воззрения имеют позднее происхождение и возникли под мусульманским влиянием. Суще­ствует и другое, более раннее представление о том, что естественна только смерть в старости, после прохождения человеком предначертанных богом жиз­ненных циклов. Это подтверждается и тем, что обряд зыр-пыд сётон 'жертвова­ние головы и ног', проводился только для людей, умерших в старости, прожив-

38


ших в браке и родивших детей. Смерть в более раннем возрасте воспринималась как неестественное явление, как следствие воздействия злых сил.

Смерть человека означала, что его тело покинула душа лул/лыл/зан: лу-лыз/заныз потэм 'душа вышла'. По представлениям закамских удмуртов, к уми­рающему человеку перед смертью, чтобы испустить его душу приходит ангел смерти Азрали. Здесь чувствуется явное мусульманское влияние: у них он име­нуется Азраил. Закамские удмурты называют его также Лыл/Зан басътисъ 'Заби­рающий душу'. К умирающему приходят также ранее умершие родственники, чтобы увезти с собой на кладбище его душу.

У современных закамских удмуртов зафиксировано несколько разных взглядов о сущности загробного мира (сопал дунне) и его расположении. По наиболее распространенному представлению, души умерших людей поселяются в раю (узъмак/узъдымак), или же в аду (тамык). Не вызывает сомнений, что по­добное воззрение сложилось под влиянием соседей-мусульман. Более древним представляется взгляд о жизни умерших на кладбище родовыми коллективами, где главой является основоположник рода. Кладбище в этом случае выступает как поселение умерших, отдельные могилы - как их жилища. Древними являют­ся и представления о расположении потустороннего мира на севере, или внизу по течению реки. Следы последних воззрений сохранились только в обрядности.

Второй параграф «Похоронная и поминальная обрядность» посвящен рас­смотрению похоронно-поминальных обрядов закамских удмуртов.

Похоронно-поминальная обрядность закамских удмуртов сохраняет в себе многие архаичные черты, связанные с культом умерших и раскрывающие древ­ние представления о потустороннем мире. Некоторые из них находят параллели в материалах памятников ананьинской, чегандинской, караабызской, мазунин-ской, бахмутинской и других финно-пермских археологических культур, что указывает на их глубокую древность . Аналогии имеются также в культуре род-Шутова Н.И. Удмурты XVI - первой половины XIX в. По данным могильников. Ижевск, 1992. С. 55-78.

39


ственных финно-угорских (коми, марийцы, мордва), а также тюркских и славян­ских народов.

В данной сфере религиозных верований и обрядов закамских удмуртов также чувствуется значительное мусульманское влияние. В некоторых деревнях восприняты отдельные элементы мусульманской похоронной обрядности: ши­ротная ориентация могил, использование носилок для переноски тел умерших, захоронение в подбое могилы, установка каменных надгробий и т.д.

Крещеные закамские удмурты, сохраняя свои древние похоронные обряды, вместе с тем восприняли православные традиции (установка крестов, широтная ориентация захоронений). В тех деревнях, где закамские удмурты проживали в соседстве с преобладающими по численности марийцами, были заимствованы похоронно-поминальные обряды этого народа. Яркий пример тому - обрядность красноуфимских удмуртов.

В третьем параграфе «Кладбища и надмогильные сооружения» рассмат­риваются типы кладбищ и надмогильных сооружений у закамских удмуртов.

Кладбища закамских удмуртов обычно расположены недалеко от поселе­ний. В моноэтничных деревнях, где живут только удмурты, исповедующие тра­диционную религию, существует одно кладбище - удморт шай 'удмуртское кладбище'. Если в поселении проживают еще представители других религий, они, как правило, имеют свое отдельное кладбище. Так, потомки удмуртов, при­нявших в конце XIX - начале XX в. ислам, хоронят своих умерших на мусуль­манских бигер/башкырт шай, т.е. «татарское/башкирское кладбище». В некото­рых деревнях имеются также пор шай 'марийское кладбище'. Для умерших не­естественной смертью, а также для младенцев, умерших не получив имени, су­ществовали отдельные кладбища нимтэмшай 'безымянное кладбище'.

Ориентация могил в основном меридиональная, головой на север, в редких случаях - на юг. На кладбищах православных бавлинских и князь-елгинских уд­муртов, а также удмуртов, испытавших сильное мусульманское влияние, наблю­дается широтная ориентация могил, головой на запад или восток. Захоронения

40


на кладбищах происходят по патронимическим группам. В некоторых старин­ных деревнях сохраняется деление кладбищ по родовым группам.

Могилы оформляются своеобразными надмогильными сооружениями. В изголовьях ставят дубовые столбы, иногда столб ставят также в ногах. В некото­рых деревнях рядом со столбом в изголовье устанавливают камень-плитняк, что свидетельствует о мусульманском заимствовании. Крещеные удмурты ставят в ногах православные кресты. Своеобразный тип надмогильных сооружений об­наружен нами в д. Давлеканово Бураевского района, где в изголовья могил вко­паны столбики из толстых досок, верхушки которых пропилены в виде ромба. По своему виду они напоминают чувашские антропоморфные надмогильные со­оружения. Происхождение и семантику этих надгробий выяснить пока не уда­лось.

Могилы огораживались срубными или жердевыми ограждениями. Некото­рые из них имели форму сруба с сужающимися кверху венцами и «коньковой» балкой сверху. Как отмечают информаторы, ограждения обычно ставились только на могилы зажиточных людей.

Помимо кладбищ, существовали и другие места, связанные с похоронно-поминальными обрядами. Это - кыр куян 'место выбрасывания луба' - особые места, куда выбрасывали одежду покойника, в которой он умер, посуду, исполь­зованную при обмывании, щепки и стружки от гроба. Судя по названию, можно предположить, что раньше туда выкидывали и луб, на котором обмывали по­койника.

Представления и обряды, связанные с культами умерших и предков, у за-камских удмуртов в целом сохраняют очень древние пласты и являются наибо­лее консервативной сферой их духовной культуры. Вместе с тем, в этом сегмен­те религиозно-обрядовой культуры проявляется также влияние других этнокуль­турных и религиозных систем как результат длительных межэтнических и меж­конфессиональных контактов в регионе.

41


В главе пятой «Культовая практика и ее эволюция» рассмотрено функ­ционирование традиционного культа в конце XIX - начале XX в., в советский период и в настоящее время.

Параграф первый «Функционирование традиционного культа в конце XIX-начале XX в. » посвящен реконструкции культовой практики в конце XIX - нача­ле XX в. в каждой локальной подгруппе закамских удмуртов. Социальную ие­рархию религиозной системы закамских удмуртов конца XIX - начала XX в. можно представить в виде следующей схемы: семья - патронимия - родовое объединение - поселение/сельская община - объединение нескольких деревень (мер) - религиозное объединение удмуртов Уфимской и Пермской губерний (эль

-    'страна/край'). Каждому уровню соответствовал свой круг молений-

жертвоприношений и других религиозных обрядов, носящих семейно-родовой,

календарный или окказиональный характер. Распорядителями обрядов были

жрецы, а также главы семей и патронимии.

В конце XIX - начале XX в. традиционная религия закамских удмуртов со­храняла свою основопологающую роль в духовной культуре народа. Религиозны­ми обрядами были пронизаны все сферы его жизнедеятельности. За их соблюде­нием строго следили «пересъёс» - «старики» - наиболее уважаемые пожилые лю­ди. Сельское общество созывало сельские сходы (зин, гурт кенеш), на которых, кроме прочего, рассматривались вопросы проведения жертвоприношений. В со­блюдении всех религиозных норм общество видело залог благополучия земле­дельческого труда . Те члены общества, которые не исполняли религиозные тре­бования или нарушали их, подвергались порицанию и даже наказывались. Жрецы

восясъ также следили за выполнением многочисленных обрядов. Они пользо­

вались среди рядовых односельчан глубоким уважением и почтением.

Во втором параграфе «Трансформации в советский период и современные тенденции развития» раскрыты изменения традиционной религии закамских удмуртов в советский период и на рубеже XX - XXI вв. В советские годы, по-

Никитина Г.А. Сельская община бускель в пореформенный период (1861 - 1900 гг.). Ижевск, 1993. С. 141.

42


еле разрушения традиционных общинных отношений и реализации антирели­гиозной политики государства, традиционная религия закамских удмуртов на­чинает приходить в упадок. Уходят из культовой практики крупные общест­венные моления элен в ось и мер в ось, сокращаются масштабы обще деревен­ских молений. Их посещают в основном пожилые люди, воспитанные в рамках традиционных начал. Благодаря им, многие общественные обряды и обычаи не были преданы забвению. На семейно-родовом уровне традиционные обряды соблюдались более строго; за этим следили старшие члены семей. Жрецы, имея авторитет среди жителей и являясь хранителями религиозных традиций, также немало способствовали сохранению многих обычаев и обрядов.

В постсоветское время среди закамских удмуртов начался активный процесс возрождения общественных молений и жертвоприношений. Во многом этому способствовали демократизация жизни российского общества и пробуждение ин­тереса к религии, культуре и истории своих народов. Современные закамские уд­мурты осознают свою причастность к религии отцов и дедов, в ее возрождении и развитии видят гарантию самосохранения в условиях поликонфессиональной и полиэтничной среды проживания.

В главе шестой «Традиционная религия закамских удмуртов: между ис­ламом и христианством» рассмотрены процессы христианизации и исламизации среди закамских удмуртов, которые происходили в конце XIX - начале XX в., а также влияние, которое оказали ислам и православие на религиозные верования и обрядность закамских удмуртов.

Первый параграф «Процессы христианизации среди закамских удмуртов» посвящен анализу процессов христианизации. Первичное знакомство предков закамских удмуртов с христианством произошло еще до переселения их на башкирские земли. Возможно, православное, точнее русское народно-православное влияние сказалось на формировании календарной системы у за­камских удмуртов. Второй этап соприкосновения с христианством начинается со второй половины XIX в. Он связан с началом деятельности православных миссионеров в крае и непосредственными контактами с русскими переселен-

43


цами. Относительно успешной была в этом плане деятельность пермских мис­сионеров, которым удалось построить церковь в одном из населенным пунктов некрещеных закамских удмуртов.

В пределах Уфимской и Самарской губерний существовали поселения пра­вославных закамских удмуртов, которые были основаны удмуртами-новокрещенами во второй половине XVIII столетия. Это деревни крещеных бав-линских и князь-елгинских удмуртов.

Во втором параграфе «Исламизация среди закамских удмуртов и влияние мусульманских представлений и обрядности» рассматриваются процессы исла-мизации. Удмурты-переселенцы на башкирских землях оказались в тесном му­сульманском окружении, и хорошее знание мусульманской культуры еще до пе­реселения, способствовало безболезненной интеграции в местную этнокультур­ную среду. Это же имело следствием и относительно легкий переход некоторой части закамских удмуртов в ислам. В целом ряде деревень закамских удмуртов были построены мечети. Удмурты, воспринимавшие ислам, меняли также этниче­ское самосознание и начинали считать себя татарами или башкирами. Таким об­разом, исламизация происходила одновременно с тюркизацией. Значительное влияние ислам оказал также на культовую практику и религиозные верования за­камских удмуртов.

В Заключении подведены общие итоги исследования. Основными фактора­ми и причинами сохранения и преемственности среди закамских удмуртов тради­ционной религии являлись:

- отсутствие целенаправленной миссионерской политики в регионе вплоть до конца XIX в. Некоторые несистемные попытки крещения местного населения, где преимущество составляли башкиры-мусульмане, принадлежавшие военно-служилому сословию, становились причинами башкирских восстаний и бунтов. Поэтому царское правительство было вынуждено ограничивать миссионерскую деятельность православной церкви в данном регионе и на законодательном уров­не подтверждать право башкир на исповедание ислама. Попытки крещения не­башкирского населения, в т.ч. удмуртов, также вызывали сопротивление (пример

44


тому восстание башкир и тептярей 1835 г., в котором удмурты приняли активное участие ). Удмурты (и другие народы края) являлись припущенниками башкир, т.е. арендовали их землю, поэтому попытки их крещения воспринимались башки­рами как наступление на их свободу вероисповедания.

В конце XIX в. миссионерская работа в Уфимской и Пермской епархиях усилилась, но она была в основном нацелена на привлечение в лоно православной церкви старообрядцев (внутренняя миссия) и утверждение в православии «кре­щеных инородцев», среди которых основную часть составляли мордва и чуваши. Внешняя миссия, направленная на привлечение в православие «язычников» и «магометан», как и ранее, успеха не имела. Либерализация религиозного законо­дательства в начале XX в. привела к практической остановке внешней миссии;

  1. территориальная удаленность удмуртов-«язычников» от православных уд­муртов исключала между ними какие-либо контакты, в связи с чем в культуру за-камских удмуртов не могли проникнуть православные элементы, воспринятые их крещеными сородичами;
  2. отсутствие в регионе проживания закамских удмуртов значительного пра­вославного русского населения. Русские начали активно осваивать эти террито­рии только в конце XIX - начале XX в. Как показывают источники, они не пред­принимали никаких попыток распространения среди удмуртов основ своей ре­лигии;
  3. стойкая приверженность закамских удмуртов своим традициям, в том чис­ле и религии, в которой они видели основу самосохранения как этнической и со­циальной общности в полиэтничном и поликонфессиональном окружении. Дан­ный идеологический мотив предопределил негативное отношение к православной религии и сопротивление попыткам крещения. Об удмуртах-христианах закам-ские удмурты отзывались с пренебрежением, считая, что, приняв другую веру, они перестали быть удмуртами. Себя же они считали «истинными удмуртами», т.к. сохранили приверженность вере предков;

Луппов П.Н. Материалы о восстании в Башкирии в 1835 г. и участие в нем удмуртов // Записки УдНИИ. Вып. 5. Ижевск, 1936. С. 102-119.

45


  1. определенные психологические черты закамских удмуртов, выработавшие­ся в результате тесного этнокультурного взаимодействия с окружавшим тюрко-мусульманским населением, также не способствовали легкому навязыванию им государственной религии. Как отмечал в конце XIX в. финский исследователь Ю. Вихманн, «здешние удмурты имеют другой характер, нежели северные: более грубые, более жесткие, но вместе с тем более живые» . Нельзя не учитывать и то, что на башкирские земли переселилась «наиболее пассионарная часть удмур­тов» , что также некоторым образом повлияло на формирование определенных этнопсихологических черт закамских удмуртов;
  2. православие воспринималось закамскими удмуртами в качестве религии правящих верхов. Являясь «инородцами», придерживавшимися «язычества», уд­мурты были ограничены во многих правах. Поэтому стремление сохранить свою веру у них выступало своего рода протестом против социального гнета и ущемле­ния прав;
  3. представления, нормы, обычаи и обряды традиционной религии закам­ских удмуртов гармонично сочетались с их традиционным хозяйством, основан­ном на пашенном земледелии и животноводстве, их сельским образом жизни;
  4. инерционное сохранение в советский период традиций общинности спо­собствовало живучести общественных молений-жертвоприношений. На семейно-родовом уровне религиозная жизнь поддерживалась авторитетом пожилых лю­дей, которые выступали хранителями традиций и по мере возможности передава­ли их молодежи;
  5. личная инициатива и настойчивость жрецов, которые являлись главными организаторами религиозных мероприятий в советский период;
  6. общее повышение религиозности населения в постсоветский период и воз­никновение интереса к религии и истории своих предков;

По: Чуч Ш. Письма Юрьё Вихманна с удмуртских земель // Пермистика 2: Вихманн и пермская филология. Сб. статей. Ижевск, 1990. С.40.

Шеда-Зорина И.М. Влияние иноэтничного и иноконфессионального окружения на формирование самосознания закамских удмуртов в XVI - XIX вв. // Смирнова С.К., Губогло М.Н. и др. Феномен Удмуртии. Т.8. Удмуртская диаспора. М.-Ижевск, 2008. С. 523.

46


  1. деятельность национально-культурных объединений, направленная на со­хранение и возрождение традиций закамских удмуртов;
  2. осознание закамскими удмуртами традиционной религии в качестве одного из главных компонентов своей идентичности;

- прессинг и идеологическое давление в прошлом со стороны государства (православие, атеизм) и глобализационные изменения современного мира приво­дят последователей традиционной религии к переосмыслению веры предков как залога благополучия и уверенности в завтрашнем дне, как механизм сопротивле­ния процессу глобализации, как способа самосохранения.

47

Основные положения и выводы диссертации отражены в следующих публикациях:

Монографии:

  1. Садиков, P.P. Поселения и жилища закамских удмуртов (материальный и духовный аспекты) / P.P. Садиков. Уфа: Гилем, 2001. - 181 с. (10,5 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Традиционные религиозные верования и обрядность закам­ских удмуртов (история и современные тенденции развития) / P.P. Садиков. -Уфа, 2008. -232 с. (13,6 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Религиозные верования и обряды удмуртов Пермской и Уфимской губерний в начале XX века (экспедиционные материалы Уно Хольм-берга)/ P.P. Садиков, К.Х. Хафиз. - Уфа, 2010.-100 с. (6,2 п.л.);

4.   Садиков, P.P. Этноконфессиональные меньшинства народов Урало-

Поволжья /Е.А. Ягафова, Е.С. Данилко, Г.А. Корнишина, Т.Л. Молотова, P.P. Са­

диков. - Самара, 2010. - 264 с. (16,5 п.л.).

Статьи, опубликованные в ведущих научных рецензируемых журналах, определенных ВАК РФ:

  1. Садиков, P.P. Святилище куала у закамских удмуртов / P.P. Садиков // Этнографическое обозрение. - 2003. - № 4. - С. 45-51. (0,6 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Традиционные верования закамских удмуртов: Историо­графия проблемы / P.P. Садиков // Этнографическое обозрение. - 2006. - № 2. -С. 116-126. (0,7 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Между исламом и христианством: Проблемы этноконфес-сиональной идентичности закамских удмуртов / P.P. Садиков // Религиоведение. - 2006. - № 3. - С. 56-70. ( 1,0 п.л.);
  4. Садиков, P.P. Культ луда/керемета у закамских удмуртов / P.P. Садиков // Этнографическое обозрение. - 2008. - № 4. - С. 102-114. (0,8 п.л.);
  5. Садиков, P.P. Традиционная религия закамских удмуртов: История и со­временные тенденции развития / P.P. Садиков // Известия Самарского научного

48


центра Российской академии наук. - Т.10. - 2008. - № 4 (26). - С. 1285-1289). (0,4 п.л.);

  1. Садиков, P.P. Экспедиционные материалы финских ученых конца XIX -начала XX в. по этнографии закамских удмуртов в финляндских архивах / P.P. Садиков // Отечественные архивы. - 2009. - № 3. - С. 56-63. (0,4 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Религиозные верования и обряды удмуртов Уфимской и Пермской губерний в начале XX века (экспедиционные материалы финского эт­нолога Уно Хольмберга) / P.P. Садиков // Вестник Челябинского государственно­го университета. - Вып. 34. История. - 2009. - № 28. - С. 44^46. (0,2 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Красноуфимские удмурты: история и этнокультурные ха­рактеристики / P.P. Садиков, Е.Е. Никонорова // Вестник Новосибирского госу­дарственного университета. - 2009. - Серия: История, филология. - Т.8. - Вып.5. Археология и этнография. - С. 275-283. (0,7 п.л.).
  4. Садиков, P.P. Душа, смерть и загробный мир по представлениям закам­ских удмуртов / P.P. Садиков // Вестник Челябинского государственного универ­ситета. - Вып. 39. История. - 2010. -№ 10. - С. 11-14. (0,3 п.л.);
  5. Садиков, P.P. Процессы межконфессионального взаимодействия в этни­чески смешанных селениях Урало-Поволжья: история и современные тенденции развития / P.P. Садиков // Этнографическое обозрение. - 2010. - № 6. - С. 9-22. (1,2п.л.).
  6. Садиков, P.P. Мусульмане и язычники: процессы межконфессиональных взаимоотношений в среде закамских удмуртов / P.P. Садиков // Вестник ВЭГУ. -2011. - № 5. - С. 89-94. (0,5 п.л.).

Статьи в других изданиях:

16. Садиков, P.P. Иноконфессиональный островок или духовный мир закам­

ских удмуртов / Т.Г. Миннияхметова, P.P. Садиков // Современное Поволжье.

Региональное развитие в ситуации социо-культурного пограничья. Междуна­

родная научная конференция. -Саратов, 1999. - С. 58-62. (0,3 п.л.);

49


  1. Садиков, P.P. Строительная жертва «гулбеч така» у закамских удмуртов / P.P. Садиков // Финно-угроведение. - 1999. - № 2-3. - С. 136-138. (0,2 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Религия удмуртов Башкортостана / P.P. Садиков // Религии в Башкортостане: История и современность. Материалы V республиканской на­учно-краеведческой конференции. -Уфа, 1999. - С. 111-113. (0,2 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Святилище куала у закамских удмуртов / P.P. Садиков // Евразийство: историко-культурное наследие и перспективы развития. Тезисы докладов Международной научной конференции. - Уфа, 2000. - С. 105. (0,1 п.л.);
  4. Садиков, P.P. Закамские удмурты и христианство / P.P. Садиков // Река времени. 2000. Сб. статей. - Уфа, 2000. - С. 64-66. (0,2 п.л.);
  5. Садиков, P.P. Строительная обрядность закамских удмуртов / P.P. Сади­ков // Этносы и культуры на стыке Азии и Европы. Сб. статей к 50-летию науч­ной деятельности чл.-корр. РАН Р.Г. Кузеева. - Уфа, 2000. - С. 216-221. (0,5 п.л.);
  6. Садиков, P.P. Культ священных рощ у закамских удмуртов / P.P. Сади­ков // Коренные этносы Севера европейской части России на пороге нового ты­сячелетия: история, современность, перспективы. Материалы Международной научной конференции. - Сыктывкар, 2000. - С. 257-259. (0,2 п.л.);
  7. Садиков, P.P. Представления, связанные с жилищем у закамских удур-тов / P.P. Садиков // XVII Congressus Intemationalis Studentiorum Fennougristarum. Summaria dissertationum. - Tallinn, 2000. - S. 89-91. (0,2 п.л.).
  8. Садиков, P.P. Кладбища и надмогильные сооружения закамских удмур­тов / P.P. Садиков // Проблемы культурогенеза народов Волго-Уральского ре­гиона. Материалы Межрегиональной научной конференции. - Уфа, 2001. -С. 256-265. (0,9 п.л.);
  9. Садиков, P.P. Закамские удмурты: между исламом и христианством / P.P. Садиков // Межкультурный диалог на евразийском пространстве. Башкорто­стан - евразийская модель межконфессионального согласия и толерантности.

50


Материалы Международной научной конференции. -Уфа, 2002. - С. 139-142. (0,2 а.л.);

26.  Садиков, P.P. Религиозные святилища как феномен традиционной куль­

туры закамских удмуртов / P.P. Садиков // Ядкярь. - 2002. - № 4. - С. 54-60.

(0,4 п.л.);

  1. Садиков, P.P. Духи-покровители жилища у закамских удмуртов / P.P. Садиков // Финно-угроведение. - 2002. - № 1. - С. 121-128. (0.6 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Религиозные традиции закамских удмуртов: процессы возрождения / P.P. Садиков // Личность. Общество. Государство. Религия. Мате­риалы Региональной научно-практической конференции. - Уфа, 2003. - С. 37. (0,1 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Религиозная система удмуртов Башкортостана (история и современность) / P.P. Садиков // Роль религии в формировании личности. Мате­риалы Межрегиональной научно-практической конференции. - Уфа, 2003. -С. 136-139. (0,2 п.л.)
  4. Садиков, P.P. Красноуфимские удмурты (этнодемографическая и этно­культурная характеристика) / P.P. Садиков // Народы Урало-Поволжья: история, культура, этничность. Материалы Межрегиональной научно-практической кон­ференции. - Уфа, 2003. - С. 261-264. (0,3 п.л.);
  1. Садиков, P.P. Святилища и священные рощи закамских удмуртов / P.P. Садиков // Материалы I конкурса научных работ молодых ученых и аспи­рантов УНЦ и АН РБ. - Уфа, 2003. - С. 68-69. (0,1 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Традиционные верования закамских удмуртов: историо­графический очерк / P.P. Садиков // Этносы и культуры на стыке Европы и Азии. Материалы юбилейных чтений, посвященных 75-летию чл.-корр. РАН, академи­ка АН РБ Р.Г. Кузеева. - Уфа, 2004. - С. 71-87. (0,7 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Из истории церкви в Князь-Елге / P.P. Садиков // Ядкяр. -2004. - № 3. - С. 59-63. (0,3 п.л.);

51


  1. Садиков, P.P. Святилища закамских удмуртов: общая характеристика и типология / P.P. Садиков // Культовые памятники Камско-Вятского региона. Ма­териалы и исследования. - Ижевск, 2004. - С. 119-124. (0,4 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Святилище Керемет у закамских удмуртов / P.P. Садиков // Урал - Алтай: через века в будущее. Материалы Всероссийской научной конфе­ренции. - Уфа, 2005. - С. 212-214. (0,2 п.л.);
  1. Садиков, P.P. Религия закамских удмуртов (история, современность, перспективы) / P.P. Садиков // Congressus Decimus Internationalis Fenno-Ugristarum. Summaria acroasium in sectionibus et symposiis factarum. - Pars III. -Joshkar-Ola, 2005. - S. 92-93. (0.1 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Финно-угорские народы Башкортостана: конфессиональ­ный аспект / P.P. Садиков // Межнациональные отношения в полиэтничном ре­гионе: проблемы и пути оптимизации. Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. -Уфа, 2005. - С. 125-130. (0,4 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Обряд «уллань вандон/кырвонэз быдтон» у закамских уд­муртов / P.P. Садиков // Материальная и духовная культура народов Урала и По­волжья: история и современность. Материалы Межрегиональной научно-практической конференции, посвященной памяти исследователя культуры уд­муртского народа Н.Г. Первухина. - Глазов, 2005. - С. 76-78. (0,2 п.л.);
  4. Садиков, P.P. Удмуртский жрец - хранитель традиции (взгляд визуаль­ного антрополога) / P.P. Садиков, Е.С. Данилко // Диаспоры Урало-Поволжья. Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. - Ижевск, 2005. -С. 230-233. (0,3 п.л.);
  5. Садиков, P.P. Религиозные традиции удмуртов Башкортостана: история и современность / P.P. Садиков // Этнос. Общество. Цивилизация: Кузеевские чтения. Сб. ст. Международной научно-практической конференции. - Уфа, 2006. -С.183-187. (0,4п.л.);
  6. Садиков, P.P. Закамские удмурты и ислам / P.P. Садиков // Материалы V Всероссийского съезда востоковедов. - Кн. 3. Восток в исторических судьбах народов России. - Уфа, 2006. - С. 148-151. (0,4 п.л.);

52


  1. Садиков, P.P. Бавлинские удмурты: этноконфессиональные особенности / P.P. Садиков // Проблемы этнокультурного взаимодействия в Урало-Поволжье: история и современность. Материалы и тезисы докладов Межрегиональной на­учно-практической конференции. - Самара, 2006. - С. 177-181. (0,2 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Крещеные закамские удмурты: проблемы этнической и конфессиональной идентичности / P.P. Садиков // Этностатистические траекто­рии Южного Урала. Динамика расселения народов Башкирии. Сб. ст. - М., 2006. -С. 178-197. (0,7 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Процессы исламизации финно-угорских народов России: на примере закамских удмуртов / P.P. Садиков // Россия и ислам: межцивилиза-ционный диалог. - М. -Уфа, 2006. - С. 106-109. (0,3 п.л.);
  4. Садиков, P.P. Бавлинские удмурты: краткая этнокультурная характери­стика / P.P. Садиков // Этносы и культуры Башкортостана: традиции и совре­менность. Материалы научно-практической конференции молодых ученых. -Уфа, 2006. - С. 16-20. (0,3 п.л.);
  5. Садиков, P.P. Удмурты Башкортостана: история и современные тенден­ции развития / P.P. Садиков // Взаимодействие этносов на Южном Урале. Ком­плексные этнолого-антропологические исследования. - Уфа, 2006. - С. 73-94. (0,8 п.л.);
  6. Садиков, P.P. Бавлинские удмурты: этнокультурная характеристика / P.P. Садиков // Сотрудничество и дружба народов Республики Башкортостан и Республики Татарстан. Материалы межрегиональной научной конференции. -Уфа, 2006. - С.83-87. (0,2 п.л.);
  7. Садиков, P.P. Язычество удмуртов / P.P. Садиков // История Башкорто­стана во второй половине XIX - начале XX века. - Том 2. - Уфа, 2007. - С. 46-47. (0,1 п.л.);
  8. Садиков, P.P. Удмурты / P.P. Садиков // Историко-культурный энцикло­педический атлас Республики Башкортостан. - М. - Уфа, 2007. - С. 462-465. (0,5 п.л.);

53


  1. Садиков, P.P. Бавлинская группа удмуртов: история формирования и эт­нокультурные особенности / P.P. Садиков // Этнография восточно-финских на­родов: история и современность. Материалы Всероссийской научной конферен­ции, посвященной 150-летию со дня рождения профессора И.Н. Смирнова. -Ижевск, 2007. - С. 119-127. (0,4 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Межконфессиональное взаимодействие в этнически сме­шанных поселениях: на примере Башкортостана и Татарстана / P.P. Садиков // Мы и как удмурты, и как чуваши... Взаимная социально-культурная адаптация в этнически смешанных селениях. Сб. ст. -М., 2007. - С.145-168. (0,9 п.л.);
  3. Садиков, Р. Рукопись Ю.Вихманна о религиозных верованиях и обрядах закамских удмуртов как ценный исторический источник / Р. Садиков, К. Мякеля // Финно-угроведение. - 2008. - №1. - С.42-56. (0,9 п.л.);

53.   Садиков, P.P. Жилище в представлениях закамских удмуртов /

P.P. Садиков // Материальная культура башкир и народов Урало-Поволжья. Ма­

териалы межрегиональной научно-практической конференции, посвященной 70-

летию со дня рождения М.Г. Муллагулова. - Уфа, 2008. - С. 322-337. (0,7 п.л.);

  1. Садиков, P.P. Этнографические исследования закамских удмуртов и вос­точных марийцев: по материалам архивов Финляндии / P.P. Садиков // Архео­графические исследования по истории и культуре народов Южного Урала. -Вып.2. - Уфа, 2008. - С.93-105. (0,8 п.л.);
  2. Садиков, P.P. Археография финноугроведения: материалы о закамских удмуртах и восточных марийцах в архивах Финляндии / P.P. Садиков // Архео­графия Южного Урала. Материалы VIII Межрегиональной научно-практической конференции. - Уфа, 2008. - С. 155-169. (0,8 п.л.)

56.    Садиков, P.P. Удмурты Башкортостана / Л.С. Христолюбова,

Т.Г. Миннияхметова, P.P. Садиков // Смирнова С.К., Губогло М.Н. Феномен

Удмуртии. - Т.8. Удмуртская диаспора. - М. -Ижевск: Удмуртия, 2008. - С. 91-

114. (0,5п.л.);

57. Садиков, P.P. Удмурты и ислам: процессы исламизации среди закамских

удмуртов / P.P. Садиков // Этнос. Общество. Цивилизация: II Кузеевские чтения.

54


Материалы Международной научно-практической конференции. - Уфа, 2009. -С .363-369. (0,6 п.л.);

  1. Садиков, P.P. «Старые» и «новые» религии народов Урало-Поволжья: проблемы взаимоотношений (на примере удмуртов и чувашей) / P.P. Садиков // Финно-угры - славяне - тюрки: опыт взаимодействия (традиции и новации). Сборник материалов Всероссийской научной конференции. - Ижевск, 2009. -С.617-621.(0,2п.л.);
  2. Садиков, P.P. Удмурты-«язычники»: история формирования, расселение и современное состояние этноконфессиональной группы (XVIII - начало XXI в.) / P.P. Садиков // Финно-угроведение. - 2009. - № 2. - С. 35-53. (1,1 п.л.);
  3. Садиков, P.P. Этноконфессиональные процессы в этнически смешанных поселениях Урало-Поволжья (история и современность) / P.P. Садиков // Опыт взаимодействия и взаимной адаптации в этнически смешанных селениях Урало-Поволжья. - М., 2009. - С.26-53. (1,1 п.л.).
  4. Садиков, P.P. Элен весь - «моление страной». Живая древность на про­сторах Башкирии / P.P. Садиков // Вордскем кыл. - 2010. - № 7. - С. 34-35. (0,2 п.л.).
  5. Садиков, Р. Традиционная религия закамских удмуртов: процессы воз­рождения / P.P. Садиков // Congressus XI Internationalis Fenno-Ugristarum. - Pars III. Summaria acroasium in symposiis factaram. - Piliscsaba, 2010. - S. 97-98. (0,1 п.л.).
  6. Садиков, P.P. «Удмуртская» церковь в Башкортостане (к истории право­славного храма в Князь-Елге) / P.P. Садиков // Ежегодник финно-угорских ис­следований. - Вып. 4. - Ижевск, 2010. - С. 70-76. (0,4 п.л.).
  7. Садиков, P.P. Удмурты - баптисты / P.P. Садиков // IX Конгресс этно­графов и антропологов России. Тезисы докладов. - Петрозаводск, 2011. - С. 145. (0,1 п.л.).
  8. Садиков, P.P. Обряды и обычаи, связанные с рождением ребенка у за­камских удмуртов (конец XIX - начало XX в.) / P.P. Садиков // Известия Уфим-

55


ского научного центра Российской академии наук. - 2011. - № 2. - С. 69-75. (0,5 п.л.).

  1. Садиков, P.P. Молитвы-куриськон закамских удмуртов (модернизация культуры - трансформация текста) / P.P. Садиков // Традиционная культура на­родов Урало-Поволжья в условиях модернизации общества. Сб. ст. - Уфа, 2011. -С. 108-133. (1,0 п.л.).
  2. Sadikov, R. Kaama-taguste udmurtide ettekujutused elamu kaitsevaimudest / R. Sadikov // Mбetagused. - 2000. - N 13. - Lk. 112-117. - (Представления о ду­хах-покровителях жилища у закамских удмуртов. - На эст. яз.). (0,6 п.л.);
  3. Sadikov, R. Yrjт Wichmannin muistiinpanot Kaman-takaisten udmurttien uskonnollisista kбsityksistб ja tavoista / R. Sadikov, K. Mбkelб // Suomalais-Ugrilaisen Seuran Aikakauskirja (Journal de la Societe Finno-Ougrienne). - № 92. -Helsinki, 2009. - S. 241-263. - (Рукопись Юрьё Вихманна как ценный историче­ский источник по верованиям и обрядам закамских удмуртов. - На фин. яз.). (1,0п.л.).

56

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.