WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Отечественная историография экономической истории России начала ХХ века

Автореферат докторской диссертации по истории

 

                          На правах рукописи

 

 

 

Ланской Григорий Николаевич

 

 

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ РОССИИ НАЧАЛА XX ВЕКА

 

Специальность 07.00.09 – Историография, источниковедение и методы исторического исследования

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

Москва

2009

 

     Работа выполнена на кафедре мировой политики и международных отношений Российского государственного гуманитарного университета

Научный консультант:                 доктор экономических наук, профессор

Минаев Валерий Владимирович

Официальные оппоненты:          доктор исторических наук, профессор

Дурновцев Валерий Иванович

                                                           доктор исторических наук, профессор

                                                          Рогалина Нина Львовна

  

доктор исторических наук, профессор

                                                           Зверев Василий Васильевич

 

Ведущая организация:                 кафедра истории России Московского                                                                                               

педагогического государственного университета 

     Защита состоится «___» _____________ 2011 года в ___ часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д.212.198.03 Российского государственного гуманитарного университета по адресу: Россия, 125993, ГСП-3, Москва, Миусская пл., 6.

     С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета

Автореферат разослан «___» _______________ 2011 года

Ученый секретарь совета по защите

докторских и кандидатских диссертаций

кандидат исторических наук, доцент                                                            Е.В. Барышева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современный период развития профессиональной деятельности в области накопления исторических знаний характеризуется многовариантностью оценок фактов как экономической, так и интеллектуальной истории. Государство и другие общественные институты в меньшей степени, чем в предшествующие десятилетия, оказывают влияние на исследование и последующее концептуальное осмысление явлений прошлого. В этих условиях является необходимым обновление существующих в рамках профессионального сообщества представлений о сформировавшемся на протяжении XX и первого десятилетия XXI века историографическом наследии. Определение формировавшейся специфики историографического дискурса применительно к анализу и интерпретации экономической истории России начала XX века, как значимой научной и в отдельных случаях идеологической проблемы, является центральной исследовательской проблемой в диссертации.

Актуальность проведенного исследования отечественной историографии экономической истории России начала XX века определяется приоритетной значимостью данного направления научного творчества для многих авторов, работавших в советский и постсоветский периоды. При этом методологические и концептуальные принципы, которыми руководствовались специалисты в изучении отечественной практики хозяйственного развития, различались в периоды 1920–1980-х и 1990–2000-х годов.

В ситуации плюрализма возможных способов интерпретации историографических источников, создававшихся советскими и российскими исследователями, станет возможной объективная, беспристрастная оценка труда многих ученых, которые оказались объектом вначале апологетического освещения, а затем нигилистической критики. Осуществленное в диссертации введение в научный оборот значительного корпуса опубликованных и неопубликованных источников, относящихся к исследованию в 1920–2000-х годах экономической истории России, позволяет преодолеть субъективизм в оценке творческого наследия многих авторов. Тем самым обеспечивается отказ от многих оценочных стереотипов, утвердившихся, в частности, в рамках восприятия творчества целого ряда советских ученых.

Определяя актуальность диссертации и проанализированной в ней проблематики развития историографических представлений о хозяйственном развитии и экономической политике России начала XX века, важно также учитывать, что последний опыт комплексного исследования данных представлений был осуществлен еще до середины 1980-х годов К.Н. Тарновским. Учитывая выдающуюся значимость проведенной им исследовательской работы в данной предметной области, необходимо признать объективную ограниченность имевшихся у данного автора творческих возможностей. Лимитирующее влияние внешних социальных и профессиональных факторов на его творчество заключалось в определении состава привлекавшейся для его исследования источниковой базы, невозможности всесторонней оценки влияния организационных структур коммунистической партии и советского государства на развитие исторической науки. Важным ограничивавшим обстоятельством была и определенная самоцензура в восприятии тех работ, которые создавались в 1920–1930-е годы и опирались на меньший информационный потенциал по сравнению с более поздними по времени опубликования монографиями и статьями. В связи с этим актуальность проведенного диссертационного исследования состоит в том, что оно создавалось за рамками воздействия тех объективно сдерживавших научную мысль ограничений в восприятии отечественной историографии экономической истории России начала XX века, с которыми сталкивались исследователи в период 1960-х – первой половины 1980-х годов.

Необходимо также подчеркнуть, что в отличие от монографий, статей и материалов научных дискуссий, опубликованных и созданных в период до середины 1980-х годов, новейшее историографическое наследие по избранной в диссертации историко-экономической проблематике до настоящего времени еще не стало объектом специального комплексного изучения. Между тем его очевидная теоретическая и практическая ценность состоит как минимум в том, что оно формировалось в условиях демократизации системы исторических исследований. В частности, в период 1990–2000-х годов на второй план отошла такая центральная для советской историографии экономической истории России начала XX века проблема, как выявление и анализ хозяйственных и в целом социальных предпосылок Октябрьской революции 1917 года и планировавшегося после ее завершения создания социалистической системы производственных отношений. Эти изменения, проявившиеся в творчестве многих авторов, существенно обогатили профессиональную деятельность тех специалистов, которые были готовы отказаться от ранее внедрявшихся в их сознание догматических установок. Возникшие таким образом сдвиги в современном изучении экономической истории России начала XX века, как фундаментальной историографической проблемы, создали предпосылки для творческого диалога между отечественными и зарубежными исследователями.

Проведенный в диссертационном исследовании анализ этих сдвигов, выразившихся в обогащении концептуальной базы исследований российских историков и источникового кругозора зарубежных авторов применительно к освещению различных аспектов хозяйственной эволюции России начала XX века, будет способствовать дальнейшему расширению интеллектуального сотрудничества в рамках мирового научного сообщества по рассматриваемой исторической проблематике. Он же позволит проследить те перспективы в сфере макроисторических, микроисторических, гендерных исследований тех сторон отечественного экономического развития, которые на данный момент остаются недостаточно разработанными или интерпретированными с нуждающихся в пересмотре стереотипных позиций.

Актуальность привлечения в качестве источников диссертации научно-публицистических работ отдельных руководителей советского государства заключается в расширении собственно научно-историографического проблемного поля осуществленного исследования. Использование и критический анализ этих работ позволил поместить восприятие профессиональной историографии экономической истории России начала XX века в контекст тех идеологических и политических изменений, к которым советская историческая наука была особенно восприимчива в силу как объективных, так и субъективных причин. Расширению исследованного проблемно-историографического дискурса способствовало также обращение к монографиям, статьям и учебникам представителей тех социальных наук, которые тесно взаимосвязаны с развитием исторического знания и обусловливают его междисциплинарный характер.

В условиях современного поиска новой оптимальной парадигмы для изучения экономической истории России начала XX века, как комплексного и при этом многоаспектного явления, важно обобщить данные о сложившихся применительно к данной предметной области методологических, концептуальных и методических решениях. Тем самым может быть сформировано объективное представление о действовавших в рамках отечественной историографической традиции научных школах и их ведущих представителях. Данное направление исследований обладает безусловной актуальностью и широко представлено в рамках диссертации.

Степень научной разработки проблемы. Анализ историографической литературы, в которой рассматривался и оценивался опыт исследования отечественными авторами проблем экономического развития России начала XX века, был осуществлен с учетом  специфики организации историографического творчества в советский и постсоветский периоды. Входящий в состав этой литературы комплекс трудов не ограничивался  исследованиями только конкретного, предметно-научного жанра. К историографическим исследованиям, в которых формировались оценки опыта историко-экономических исследований, относятся также работы ученых и документальные материалы, отразившие атмосферу профессиональной деятельности специалистов в конкретный исторический период; демонстрировавшие те условия, в которых формировались научные представления и исследовательские подходы к осмыслению прошлого. Подобная специфика нашла отражение и в нашем исследовании, например, при анализе творчества М.Н. Покровского и рассмотрении методологических аспектов приращения историко-экономических знаний.

С одной стороны, материалы очных и заочных дискуссий по проблемам периодизации истории исторической науки в СССР 1960-1962 годов, также как и работы 1990-х годов,

содержавшие критическую оценку опыта и содержания советской историографии, представляли аналитический, несколько отдаленный во времени взгляд на те черты научного творчества, характерные для периода 1920-1930-х годов. С другой стороны, в этих трудах отражены идеологические условия и профессиональные подходы к изучению экономической истории России начала XX века, а также результаты деятельности конкретных специалистов в области данной проблематики, характерные уже для начала 1960-х и затем для 1990-х годов. Следовательно, данные труды также могут и должны быть отнесены к комплексу историографических источников с позиций настоящего времени, которое требует формирования нового – в определенной мере отстраненного – отношения к тем тенденциям развития исторической науки, которые складывались десять, тридцать или пятьдесят лет назад.

При определении степени изученности отечественной историографии применительно к избранному нами предметно-хронологическому контексту учитывалось, что сама проблематика экономической истории России начала XX века оказывалась до недавнего времени в сфере зачастую ожесточенных идеологических дискуссий. Прежде всего, сами явления хозяйственной жизни и экономической политики данного периода воспринимались исключительно с точки зрения однозначно положительной или сугубо негативной оценки событий Октябрьской революции 1917 года. В частности, любая недооценка уровня экономического развития России в канун этих событий воспринималась административными и идеологическими структурами государства как факт, свидетельствовавший о сомнениях авторов в закономерности и возможности построения социалистического и затем коммунистического общества в стране.

Кроме этого, сам процесс самоорганизации сообщества исследователей экономической истории России начала XX века оказался областью творческой и нередко политической конкуренции между ними. Различные группы ученых, отличавшиеся неоднородной профессиональной подготовкой, стремились в условиях формирования советского авторитарного и затем тоталитарного режима политической власти создать такую трактовку исторических фактов, которая соответствовала бы параллельно создававшейся идеологической позиции правящей элиты. Поэтому до конца 1950 – начала 1960-х годов глубокий научный анализ сформировавшегося историографического наследия в сфере изучения экономической истории России начала XX века был практически невозможен. Формулировавшиеся интерпретации этого наследия либо ограничивались оценками политического мировоззрения тех или иных авторов, либо (что оказывалось более редким явлением) содержали только библиографическую – описательную, а не аналитическую – оценку опубликованных монографических исследований и статей.

Только на рубеже 1950-1960-х годов в рамках деятельности Научного совета по изучению комплексной проблемы «Исторические предпосылки Великой Октябрьской социалистической революции» под руководством А.Л. Сидорова и параллельно в рамках начавшей формироваться под руководством М.В. Нечкиной научно-историографической школы начало складываться концептуальное, комплексное понимание уже созданных в период 1920-1950-х годов исследований по экономической истории России начала XX века. В итоге библиографический и идеологический подходы к освещению накопившегося творческого наследия начали постепенно сменяться историографическим подходом в его современном интеллектуально-культурном понимании. Процесс этой трансформации был в существенной мере свернут по общеполитическим причинам на рубеже 1960-1970-х годов, что получило отражение в драматической судьбе многих учеников А.Л. Сидорова, но в конце 1980-х годов он возобновился с еще более очевидной силой и, думается, приобрел необратимый характер.          

Исключение составляли исследования отечественных авторов, посвященные развитию зарубежной историографии экономической истории России различных периодов и, в том числе, начала XX века. Независимо от своего концептуального и методического уровня они создавались с заведомо конфронтационных позиций. Исследователи, писавшие работы данного жанра, должны были отстаивать тезис о существовании абсолютно достоверных, базирующихся на объективных положениях ленинской концепции исследований советских ученых и недостоверных, отражающих буржуазно-капиталистические ценности трудов зарубежных специалистов. В рассмотренном случае разграничение критикуемых историографических источников и  критической литературы не представляет тех методических трудностей, которые присутствуют при изучении отечественной историографии экономической истории России начала XX века.

Таким образом, для преодоления обозначенных трудностей применительно к  выявлению трудов, в которых с необходимой степенью объективности оценивался бы массив исследований отечественных авторов по проблематике экономической истории России начала XX века, мог быть применен только еще более субъективный подход, чем тот, который используется при определении и анализе аналогичных работ, которые посвящались критике зарубежной историографии.

На наш взгляд, научная литература, посвященная анализу отечественной историографии экономической истории России начала XX века, может быть в соответствии со своей жанрово-типологической принадлежностью условно разделена на три группы.

К первой группе относятся исследования, представляющие системный обзор развития отечественной исторической науки периода, последовавшего за событиями Октябрьской революции 1917 года. В них данная область социально-гуманитарного знания анализируется в качестве автономного интеллектуального явления, включающего в себя, в том числе, изучение различных аспектов хозяйственной жизни России накануне Октябрьской революции 1917 года. Одним из наиболее фундаментальных трудов из данной группы являются «Очерки истории исторической науки в СССР». В их рамках наибольшую ценность применительно к проблематике нашего исследования  имеют статьи Л.В.Черепнина и группы ученых, специализировавшихся в области изучения проблем развития российского капитализма . В период 1990-х и начала 2000-х годов изучению сформировавшегося отечественного историографического наследия применительно к области  экономической истории России начала XX века были посвящены сборники, подготовленные специалистами Института российской истории РАН и Российского государственного гуманитарного университета .

Включенные в эти сборники статьи отличались от работ советского времени по аналогичной проблематике тем, что их авторы в ощутимой степени отделяли себя от анализируемой ими историографической традиции, стремились оценить ее с точки зрения идеологических особенностей периода 1990-х годов и современной нам эпохи 2000-х годов. Оценка этих статей в настоящее время может зависеть от политического мировоззрения эксперта; от его приверженности радикально-демократическим или умеренно-демократическим убеждениям.

К литературе обзорного характера, оценивающей комплексное своеобразие советской исторической науки и ее отдельных предметных направлений, относятся также учебные пособия. Большинство из них было опубликовано в период 1970 – начала 1980-х годов, когда в том числе под влиянием административного давления были последние дискуссии советских ученых по проблемам российской истории, установилась временная стабильность идеологических оценок и, следовательно, сложилась почва для высказывания обобщающих наблюдений. Среди опубликованных в эти годы учебных изданий можно отметить пособия под редакцией П.П. Смирнова и И.И. Минца . Во второй половине 2000-х годов специалисты Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова представили собственный учебник по историографии отечественной истории . В нем определение профессиональной значимости содержания монографий и статей многих советских исследователей сочеталось с признанием негативных последствий идеологического давления партийных и государственных структур на повседневную практику научного творчества. Далее в пределах обозначенной нами первой группы исследований необходимо выделить работы, относящиеся к изучению различных аспектов развития исследовательской жизни в СССР. В-основном, они были сконцентрированы на изучении периода 1920-1930-х годов, который вплоть до конца 1980-х годов оценивался специалистами более или однозначно как время становления советской историографии даже в условиях негативного давления «культа личности» И.В. Сталина . В период так называемого «идеологического» этапа перестройки конца 1980-х годов и особенно в 1990-е годы этот период формирования советского типа исторической науки стал в духе внедрения новых политических ценностей восприниматься уже в негативном качестве  для развития историографического творчества в нашей стране . Наконец, особое место среди рассматриваемых нами работ очерково-аналитического характера занимают исследования, написанные К.Н. Тарновским и опубликованные как при его жизни , так и после его смерти . Его труды могут и в настоящее время рассматриваться в качестве образцов изучения историографического наследия советских авторов в области изучения экономической истории России конца XIX–начала XX веков. Их отличали глубокое знание автором проблем отечественного хозяйственного развития и взвешенность оценок, относящихся к проанализированным трудам. Однако при современной оценке этих трудов необходимо учитывать, что профессиональные возможности творчества К.Н. Тарновского были существенно ограничены историческими и идеологическими условиями советской эпохи. Влияние внешних обстоятельств заключалось, в особенности, в определении допустимого предметного поля научных исследований.

Вторая группа историографических исследований по проблематике развития историко-экономических исследований о развитии России начала XX века включает в себя научно-биографические исследования о научном наследии отечественных специалистов в данной предметной области. Большая часть относящихся к данному жанру работ была опубликована в конце 1980-х – 1990-х годах. Преимущественно она посвящена исследовательской и педагогической деятельности тех специалистов, которым удалось сформировать в советский период большие научные школы. К их числу следует, прежде всего, отнести А.Л. Сидорова , И.Д. Ковальченко , В.И. Бовыкина , Л.М. Иванова . Большое внимание у специалистов вызывала также профессиональная деятельность К.Н. Тарновского . Следует подчеркнуть, что личность этого ученого интересовала исследователей не только ввиду его выдающихся научных достижений в изучении различных аспектов индустриального развития России. Интерес к ней был обусловлен и тем обстоятельством, что судьба К.Н. Тарновского в советской исторической науке 1960-1970-х годов явилась ярким отражением царившей в ней идеологической атмосферы. Любое отклонение от официально принятой интерпретации событий экономической истории России в ее наиболее важный с идеологической точки зрения период подготовки социалистической революции могло иметь с учетом специфики условий интеллектуальной жизни в СССР драматические последствия.

Ценные в историографическом отношении очерки были подготовлены и о других представителях «нового направления» в советской исторической науке. Среди них следует отметить научно-мемуарные по жанру статьи А.П. Корелина об А.М.Анфимове и П. В. Волобуева о И.Ф. Гиндине . Большой вклад в изучение советской историографии по широкому кругу проблем внес в 1990-е - начале 2000-х годов А.А. Чернобаев. Под его руководством и при его творческом участии были подготовлены значимые обобщающие труды биографического и энциклопедического характера, содержащие характеристику жизни и деятельности практически всех широко и мало известных отечественных историков. Деятельность ряда ученых (в частности, В.И. Бовыкина и И.Д. Ковальченко) нашла отражение в отдельных статьях изданной в 2008 году фундаментальной энциклопедии по экономической истории России в период до 1917 года .

Третью группу работ историографического характера составляют аналитические очерки обобщающего характера, посвященные анализу и определению степени изученности конкретных проблем экономического развития России начала XX века. В отличие от исследований, отнесенных нами к первой группе, эти очерки являются составной частью исторических исследований. По этой причине они не носят самостоятельного характера и служат для обоснования авторского понимания тех или иных особенностей отечественной хозяйственной системы в обозначенный период. Вследствие этого для таких очерков характерен более высокий уровень полемичности и подчас субъективности по сравнению с традиционными исследованиями историографического жанра, что и требует их выделения в самостоятельную группу анализируемых нами работ. Первые историографические очерки подобного типа появились на страницах монографических исследований в период конца 1920-х – начала 1930-х годов, когда в научной литературе обсуждался вопрос о характере развития российской экономики конца XIX – начала XX веков по отношению к капитализму зарубежных стран. Некоторые работы, появившиеся  в рамках происходившей дискуссии, среди которых можно выделить, например, монографию Е.Л. Грановского , начинались анализом работ трудов ученых,  придерживавшихся противоположной (в данном случае – «денационализаторской») точки зрения. Следует отметить, что до начала 1930-х годов подобные историографические обзоры базировались преимущественно на аргументах научно-профессионального характера. Однако письмо И.В. Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция», а затем подготовленные им совместно с А.А. Ждановым и С.М. Кировым замечания к конспекту учебника по истории СССР сформировали новый подход к анализу и интерпретации исторических исследований. Он имел в качестве

своего главного направления политическую оценку исторических исследований, при которой выявлявшиеся научные недостатки перерастали в обвинительные улики, что проявилось в последующей разоблачительной кампании против творческого наследия М.Н. Покровского. Во второй половине 1950-х годов, когда начался новый этап в изучении экономической истории России начала XX века, историографические обзоры стали либо основой , либо важной составной частью создававшихся исследований о микро- и макроэкономических аспектах хозяйственного развития России, что снизило уровень их политизированности и, соответственно, повысило уровень их научности. Авторы историографических очерков данного периода ставили перед собой задачу подчеркнуть те прогрессивные сдвиги, которых им удалось достичь по сравнению с 1920–ми - началом 1930-х годов, в частности, при конкретном обосновании на последовательно выявлявшемся фактическом материале положений ленинской концепции. Хотя дававшиеся при этом характеристики отличались чрезмерной дидактичностью, они, несомненно, демонстрировали заметный шаг вперед по сравнению с критическими подходами эпохи «культа личности» И.В. Сталина. В 1970-е годы большое место в обзорах  историографического наследия по проблемам экономической истории России начала XX века занимает критика сложившейся к этому времени концепции многоукладности российского капитализма. В развернутом и профессионально аргументированном виде, контрастировавшем с идеологическими разбирательствами в партийной организации Института истории СССР, она представлена в монографии И.Д. Ковальченко, которая полностью была опубликована после его кончины .

Общим свойством всех рассмотренных групп исследований периода 1920-1980-х годов, посвященных анализу советской историографии экономической истории России начала XX века, являлась их критическая направленность. Авторы этих исследований должны были исходить в своих размышлениях из того, что в понимании исторического процесса может существовать только одна правильная точка зрения, тогда как остальные концептуальные представления должны восприниматься в качестве ошибок и заблуждений. Эта точка зрения, не подвергавшаяся сомнению и обсуждению, содержалась применительно к проблематике хозяйственного развития России начала XX века в концепции В.И. Ленина, отражавшей идеологическую позицию победившей в Октябрьской революции 1917 года большевистской партии.

Возникавшая в таких условиях односторонность восприятия историографических фактов и источников приводила к систематическому свертыванию научных дискуссий или придавала им управляемый и, следовательно, малопродуктивный характер. Об этом много писали те исследователи, которые занимались оценкой информационной значимости произведений советской исторической науки уже в 1990-х и первой половине 2000-х годов .

В этот период интерес специалистов к накапливавшемуся на протяжении десятилетий историографическому наследию в области изучения экономической истории России начала XX века значительно ослаб. Работы зарубежных авторов, которые, по мнению их читателей, создавались в недрах демократической политической системы, стали даже более востребованы в концептуальном плане, нежели гораздо более многочисленные и фундаментальные исследования советских авторов. В среде радикально-демократической интеллигенции сложилось убеждение в том, что влияние политико-идеологических институтов на содержание этих работ в существенной мере девальвирует их ценность для современного читателя. На наш взгляд, подобный подход, имея под собой некоторые объективные основания, представляет реальную угрозу преемственности исследований в области экономической истории России начала XX века, так как может привести к искаженному восприятию достижений многих авторов предыдущих десятилетий и вызвать в перспективе снижение качества научной деятельности.

Научная новизна исследования определена существенной значимостью комплексного изучения отечественного историографического наследия в области экономической истории России начала XX века с актуальных профессионально-объективных позиций, лишенных идеологического и иного конъюнктурного влияния. В конкретном отношении новизна определяется сочетанием следующих аспектов:

- исследования широкого комплекса историографических источников, включающего в себя работы профессиональных ученых в области истории и других социальных наук, а также политических деятелей, оказавших существенное влияние на развитие историко-экономической мысли в России XX  века;

- изучения научного творчества исследователей отечественного хозяйственного развития дореволюционной России в качестве сферы добровольного или вынужденного взаимодействия государства и экспертного сообщества в осмыслении идеологически значимых проблем;

- введения в научный оборот наряду с неравномерно исследованным корпусом опубликованных историографических источников ранее неизученного массива неопубликованных документов, позволяющего выявить политический и индивидуально-творческий контекст исследования отечественной экономической истории в СССР и постсоветской России;

- совершенствования методики проблемно-историографических исследований в особенности применительно к монографиям и статьям постсоветского периода и политико-экономическим работам по проблематике экономической истории России начала XX века;

- анализа в качестве самостоятельной проблемы ресурсов и перспектив интеграции отечественных и зарубежных научных школ в сфере предметного исследования и теоретического обобщения знаний о развитии хозяйственной жизни и особенностях экономической политики в России начала XX века. 

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. В рамках развития отечественной историографии экономической истории России начала XX века были выделены три этапа. Первый из них охватил период с момента создания В.И. Лениным во второй половине 1890-х – 1910-х годах серии работ о развитии  капиталистических отношений и формировании предпосылок социалистических производственных отношений до середины 1950-х годов, когда временно сформировались организационные, профессиональные и практические возможности объективного освещения экономической истории России начала XX века. Второй этап, начавшись в середине 1950-х годов, длился до второй половины 1980-х годов, когда ослабление идеологического авторитета господствовавшего в стране политического режима и поиск этим режимом новой социальной опоры обусловили формирование новых представлений об особенностях хозяйственного развития России и, следовательно, об объективности, закономерности и прогрессивности Октябрьской революции 1917 года. Третий этап, характеризующийся концептуальной и методологической диверсификацией освещения событий экономической истории России начала XX века, начался в указанный период политико-идеологического кризиса советской системы общественных отношений и продолжается вплоть до настоящего времени.

2. В рамках обозначенных этапов выявлены, обозначены и проанализированы наиболее значимые историографические факты – все явления научной и инфраструктурно-научной жизни, которые оказали влияние на восприятие и изучение экономической истории России начала XX века. Эти факты определены и систематизированы при формировании структуры диссертации. К их числу относятся, в частности, дискуссии советских историков в период второй половины 1920-начала 1930-х годов по вопросу о «дочернем характере» развития российского капитализма; обсуждение в научной и политической среде отстаивавшейся М.Н. Покровским теории «торгового капитализма» в России; определение политико-экономических взглядов В.И. Ленина, И.В. Сталина, Н.И. Бухарина и Л.Д. Троцкого на своеобразие экономического развития России; публикация в середине 1950-х годов обобщающего исследования П.И. Лященко, символизировавшего итоги значимого этапа в изучении российской экономической истории; издание сборников «Иного не дано» и «Советская историография», определивших сущность демократического восприятия избранной проблематики диссертационного исследования и некоторые другие столь же значимые историографические факты.

3. В диссертационном исследовании исходя из оценки складывавшихся в России организационных условий и теоретико-методологической специфики организации исследовательской деятельности, а также определения массива имеющихся историографических источников осуществлено разделение отечественной историографии экономической истории России начала XX века на научное и политическое направления по признаку профессиональной ориентированности созданных различными авторами трудов. В свою очередь научная историография разделена на труды обобщающего и конкретно-исторического жанра, а политическая историография – на произведения политико-идеологического и экономико-политического жанра.

4. При определении роли политических факторов в формировании отечественной историографии экономической истории России начала XX века выявлено, что процесс сближения идеологических интересов структур государственной власти и профессиональных ориентиров научных работников в большинстве случаев носил встречный характер. На основе опубликованных и неопубликованных источников показано, как для обеспечения практических возможностей продуктивной научной деятельности многие ученые совмещали свою творческую активность с участием в регулируемых с помощью административных решений организационно-исследовательских кампаниях (например, по критическому анализу работ М.Н. Покровского и ряда его учеников).

5. В диссертации определены и охарактеризованы наиболее важные и авторитетные научно-исследовательские (во многих случаях одновременно научно-педагогические) школы исследователей экономической истории России начала XX века, которые были сформированы М.Н. Покровским, А.Л. Сидоровым, И.Д. Ковальченко, Б.В. Ананьичем, В.И. Бовыкиным и другими выдающимися учеными. В соответствующих разделах работы на примерах конкретных историографических источников показан их вклад в концептуальное осмысление и эмпирическое изучение различных аспектов хозяйственной жизни и экономической политики России.

6. В работе представлены основные, имевшие наиболее существенное значение дискуссии отечественных авторов по наиболее значимым с их точки зрения проблемам развития российской экономики в начале XX века, часть которых формулировалась в процессе углубленного изучения произведений В.И. Ленина. К наиболее важным проблемам отнесены степень финансовой самостоятельности российской экономики в начале XX века, сущность государственно-монополистического капитализма в России, своеобразие черт «военно-феодального империализма» в России, многоукладность российской экономики в начале XX века, соотношение феодальных и товарно-капиталистических черт в аграрном строе России к моменту развертывания революционных событий 1917 года.              

7. В качестве отличительного свойства советского периода в изучении различных аспектов хозяйственной жизни России отмечено, что процесс последовательного расширения корпуса изучаемых источников и совершенствования методики их исследования, особенно активизировавшийся во второй половине 1950-х годов, находился под определяющим воздействием сформированной на политико-идеологическом уровне концепции закономерности и прогрессивности Октябрьской революции 1917 года. Значительную роль играла также убежденность многих авторов в неизбежности построения коммунистического общества в России и концептуально-методологической прогрессивности отечественной исторической науки по сравнению с зарубежной историографией российской истории.   

8. В диссертации отмечено, что постсоветская историография экономической истории России начала XX века, преодолев вызванный политическими изменениями 1991 – 1993 годов нигилизм по отношению к научному наследию советского времени, приобрела целый ряд продуктивных качеств, к которым относятся плюрализм теоретических наблюдений, междисциплинарность и многообразие методологической платформы научного творчества. Это проявилось в формировании проанализированной в специальных частях работы совокупности концепций экономической истории России начала XX века и использовании наряду с традиционными новых – прежде всего, цивилизационно-культурных – подходов к организации научных исследований 

9. С учетом изученного и оцененного в работе комплекса историографических источников в осуществленном исследовании сделан вывод о том, что выработка единого для отечественной и зарубежной историографии представления о своеобразии и результатах экономического развития России начала XX века возможна на основе использования окончательно сформировавшейся в 1960 – 1970-х  годах теории «модернизации». При этом обозначенные региональные течения интеллектуальной культуры совместимы только применительно к постсоветской исторической науке, ибо, с одной стороны, она является более многоплановой в концептуальном отношении и, с другой стороны, она ориентирована на преодоление стереотипов «холодной войны» в идеологической сфере.

Целью нашего исследования является выявление и анализ системы исследовательских представлений, формировавшейся и сложившейся в среде отечественных ученых в ходе изучения экономической истории России начала XX века.

Достижение поставленной цели обеспечивается решением следующих исследовательских задач:

- определить этапы изучения отечественными исследователями проблем экономической политики и хозяйственного развития России начала XX века, выявить характерные черты и особенности этих этапов и наблюдавшуюся на их протяжении динамику исследовательского процесса;

- отразить идеологические, политические, экономические и духовные факторы, оказавшие воздействие на реализацию отечественной историографической традиции в изучении проблем экономической истории России избранного периода;

- выявить теоретические основы, методологические подходы и методические приемы в изучении отечественными авторами экономической истории России начала XX века;

- проанализировать источниковую базу отечественных исследований, ее структуру и динамику на протяжении исследуемого периода;

- установить круг исследовательских проблем, становившихся отправной точкой для работы ученых в сфере предметного изучения и последующей интерпретации фактов и процессов экономического развития России начала XX века;

- определить перспективы изучения экономической истории России начала XX века для отечественной исторической науки и связанных с нею отраслей социального и гуманитарного знания.

Объект, предмет и хронологические границы предпринятого нами исследования определяются его целью и задачами.

Объектом исследования является отечественная историография экономической истории России начала XX века, под которой мы понимаем всю совокупность концептуальных представлений о данной научно-исследовательской проблематике.

    Предметом исследования в соответствии с этим стало развитие данных представлений в рамках советской и постсоветской научной и научно-публицистической литературы. Важно подчеркнуть, что наиболее значимым направлением проведенной работы стало исследование именно концептуального уровня формирования знаний об экономическом развитии России начала XX века. Благодаря данному выбору предметной сферы исследования стало возможным выяснение тенденций и закономерностей восприятия избранной историографической проблематики.

Конечно, в составе исторических свидетельств, фиксируемых в устной или письменной форме, любой создаваемый информационный ресурс имеет очевидную культурную и гносеологическую ценность. Его содержание отражает по-своему уникальный духовный опыт автора, основанный на существовании в историческом временно-пространственном континууме и на личностном психологическом ощущении состоявшихся в прошлом событий. Однако, для оценки уровня разработанности любой историографической проблемы важно, на наш взгляд, вначале проследить именно основные закономерности, тенденции развития исследовательской практики. В диссертационном исследовании эта исследовательская задача решена в соответствии с неоднократно апробированной и эффективно действующей практикой по трем параметрам – созданию новых теоретических концепций, совершенствованию методики научной работы и изменению социальных факторов, формирующих запрос на определенные знания и стимулирующих в этой связи процесс накопления знаний.

Хронологические рамки исследования. Определение хронологических границ нашего исследования опирается на принятую в отечественной литературе и соответствующую, по нашему мнению, историческим реалиям периодизацию развития экономической истории России и истории отечественной исторической науки в XX- начале XXI веков. Так, под периодом «начала XX века» в России мы подразумеваем годы, предшествовавшие событиям Октябрьской революции 1917 года и началу Гражданской войны. Такой подход в рамках историографического исследования выглядит оправданным, поскольку именно он являлся господствующим в исследуемой нами отечественной научной и публицистической литературе на протяжении всего советского периода. В то же время при анализе исследований, опубликованных в период 1990-х и начала 2000-х годов, важно учитывать, что в ряде из них в качестве отдельных исторических этапов разграничиваются 1900–1914 годы, когда экономическая система России (как и ее цивилизационный облик в – целом) развивалась в созидательном реформаторском ключе, и 1914–1922 годы, когда страна в условиях Первой мировой и Гражданской войн и двух революций 1917 года испытала состояние кризиса, повлекшего за собой переход к советской системе общественных отношений. Поэтому при оценке основных тенденций развития отечественной историографии хозяйственного развития России начала XX века в так называемый «постсоветский» период нами обращается внимание на наличие и такого, альтернативного по отношению к доминирующей историографической традиции подхода к периодизации российской истории.

Вместе с тем выбор конечной хронологической границы экономической жизни страны в обозначенный период не выглядит научной проблемой, имеющей принципиальное значение. В силу масштабности территории Российской Империи и, следовательно, неодинаковой обеспеченности ресурсами хозяйственного развития точное определение времени утверждения капиталистической системы производственных отношений и ее последующей трансформации в наиболее развитые (прежде всего, монополистические) организационные формы не представляется возможным. Типичной чертой экономики большинства регионов являлось сочетание в различной пропорции традиционных элементов, сложившихся еще в феодальную эпоху, и инновационных элементов, свидетельствовавших о приближении к повсеместному распространению индустриального типа хозяйства.

Несмотря на то, что течение многих десятилетий отечественная историография экономической истории России начала XX века базировалась на утверждении о том, что период, последовавший за Октябрьской революцией 1917 года и Гражданской войной, стал временем форсированного построения социалистической системы общественно-экономического развития, реальная оценка проходивших во второй половине 1920-х – 1930-х годов свидетельствует об обратном. Активное вмешательство большевистского государства на складывавшуюся практику производственных отношений, широкое применение внеэкономического способа распределения материальных благ в обществе свидетельствовали о том, что общество вопреки принципам «реального социализма» и тем более коммунизма не становилось более свободным. Сформированная И.В. Сталиным и его соратниками экономическая политика скорее представляла собой реставрацию существовавшего в России начала XX века государственно-монополистического капитализма, чьи мобилизационные возможности по аналогии с периодом Первой мировой войны оказались не беспредельными.

Не претерпел в период второй половины 1920 – 1930-х годов качественных изменений и механизм осуществления хозяйственных преобразований, являвшийся характерным для периода, предшествовавшего революционным событиям 1917 года. Этот механизм включает в себя совокупность средств административного воздействия органов государственной власти на различные сферы экономической жизни, оказывающиеся в зависимости от политической конъюнктуры объектом приоритетного внимания. Следует подчеркнуть, что в периоды, когда властные структуры Российской Империи возглавляли объективно оценивающие складывавшуюся хозяйственную ситуацию и прогрессивно мыслившие руководители (прежде всего, широко известные С.Ю. Витте и П.А. Столыпин), государству удавалось вносить полезный вклад в совершенствование экономики. Проходившие практически на всем протяжении 1830 – 1890-х годов индустриализация и связанные с нею инфраструктурные изменения в сферах транспорта, финансово-кредитного обращения и технологий; начавшаяся в 1906 году аграрная реформа, направленная на культивирование практики сельского предпринимательства были во многих отношениях инициированы этими представителями политической элиты и в необходимой мере координировались ими. В результате подтверждаемое объективными количественными показателями интенсивное экономическое развитие России в период с середины XIX века до наступления Первой мировой войны и дальнейших социальных потрясений было продуктом совместных усилий органов государственной власти и активных в хозяйственном отношении слоев общества.

Конечно, наблюдавшийся процесс эволюции производственных отношений и становления новых производительных сил не был лишен внутренних затруднений и колебаний. Однако Россия с точки зрения проявлений подобной нестабильности не являлась исключением по сравнению с западноевропейскими государствами и поэтому значение социального фактора в осуществившихся революционных событиях не следует преувеличивать, как это делалось отчасти по идеологическим причинам в рамках ленинской концепции экономического развития России и ее наиболее ортодоксальной интерпретации, которая была представлена во второй половине 1930-х годов. На наш взгляд, не сам развивавшийся процесс утверждения капиталистических отношений, а управлявшая им политическая надстройка оказалась неподготовленной и неадекватной тому способу модернизации, который был применен в отечественной исторической практике.

Этот способ был характерным для стран, которые можно условно отнести к так называемому «второму эшелону» модернизации. Процесс внедрения передовых форм капиталистического хозяйства, как известно, определялся в них не высоким уровнем общественной сознательности и готовности мобилизовать все свои практические и духовные способности для проведения необходимых преобразований, а поступавшими из высших эшелонов власти административными импульсами. Даже в тех случаях, когда у профильных государственных учреждений и их руководителей возникала особенно интенсивная заинтересованность в повышении темпов производства и, особенно, в существенном наполнении бюджета финансовыми средствами, начали сказываться различные тормозящие факторы как сугубо экономического, так и политико-идеологического плана.

В результате очередного воздействия этих факторов, к которым добавилось не вполне удачное для Российской Империи течение Первой мировой войны, возникла революционная ситуация, являвшаяся таковой не только с ленинской, но и, в – целом, с общепозитивистской точки зрения. Ее сущность заключалась в возникшем несоответствии между реальностью социально-экономических отношений и способностью структур государственной власти во главе с императором Николаем II принимать административные решения, адекватные этой реальностью.

Таким образом, с точки зрения социального развития и функционирования государства период начала XX века в России, несомненно, увенчался акцентировавшейся в советской историографии хронологической границей февраля – октября 1917 года. Практика собственно экономического развития была несколько более сложной и неоднородной, вследствие чего в ней возможно обозначение в качестве рубежного периода и конца 1917 – первой половины 1918 года, ознаменовавшегося массовой национализацией производственных объектов, и так называемой «эпохи войн и революций» 1914 – 1922 годов, когда сформировалась и длительное время существовала ситуация своеобразного хозяйственного коллапса, сменившаяся экспериментальными мероприятиями новой экономической политики и так называемой «сталинской модернизацией». При определении начальных и отдельных внутренних хронологических границ изучения экономической истории России начала XX века мы руководствовались представлениями, сформировавшимися в отечественной научной литературе. В ней формирование утвердившейся в период, последовавший за событиями Октябрьской революции 1917 года, концепции хозяйственного развития последних десятилетий существования Российской Империи ассоциируется с появлением работы В.И. Ленина «Развитие капитализма в России», который обоснованно оценивается в качестве основоположника советской исторической науки.

Выбор остальных хронологических рамок исследования, к которым относятся создание Научного совета по комплексной проблеме «Исторические предпосылки Великой Октябрьской социалистической революции» в октябре 1957 года, обусловленный провозглашенным курсом «перестройки» выход сборника «Иного не дано» , начавшийся в январе 1992 года процесс кардинальной модернизации страны и 2008-й год, к которому относятся хронологически последние работы историко-экономической тематики о развитии России начала XX века , вряд ли может вызвать сомнения. Указанные факты и события по форме и по существу отразили и одновременно предопределили определенные тенденции в развитии историографического творчества или же, как в случае с 2008 –м годом, представляют разумный рубеж адекватного восприятия значимости

Источниковая база исследования. Источниковая база предпринятого нами исследования была сформирована в соответствии с его предметными и хронологическими границами, а также с принятым в нем за основу пониманием сущности историографии и специфики создаваемых в процессе целенаправленной человеческой деятельности историографических фактов.

Историографияявляется одним из видов профессиональной творческой деятельности человека. Свои представления о прошлом он фиксирует в форме преимущественно письменных свидетельств, являющихся, таким образом, историографическими источниками. Совокупность этих источников, оказавшись востребованной в профессиональной и во многих случаях массовой среде, объединяется в рамках историографического наследия. В любом случае даже невостребованное (например, неопубликованное) свидетельство о прошлом остается историографическим фактом, пока читательская аудитория не обратится к нему как к историографическому источнику и его содержание не будет воспринято как элемент «историографической новизны»

Такое понимание терминов «историография», а также связанных с ним понятий «историографического источника», «историографического факта», «историографической новизны», заложенное М.В. Нечкиной , имеет с точки зрения актуального феноменологического подхода к пониманию сущности различных видов человеческой деятельности и исторического источника очевидные основания. Оно предусматривает определение историографии в качестве продукта культурной рефлексии каждого обладающего личностными чертами (прежде всего собственным мировоззрением члена общества) члена общества и послужило одним из главных обоснований необходимости оформления историографии в качестве самостоятельного направления исторических исследований. Это определение является теоретической основой  осуществленного диссертационного исследования и обозначенной в нем сферы изучения.

При этом необходимо отметить наличие и несомненную значимость более узкого, ограниченного научно-информационными рамками определения историографии и включенных в ее содержание историографических фактов, которое было изложено и обосновано К.Н. Тарновским. Рассматривая историографию прежде всего как историю исторической науки, он писал: «Под историографическим фактом мы понимаем авторскую концепцию, с большей или меньшей четкостью и полнотой изложенную в исследовании; в нем, таким образом, доминирует системообразующее и объясняющее знание, полученное в результате анализа исторических фактов ». Это определение предметного поля историографии как области научно-исследовательской деятельности сложилось к середине 1980-х годов и было призвано очертить круг наиболее репрезентативных с точки зрения получения нового и объективного знания информационных ресурсов.

Во второй половине 1980-х годов в связи с возникновением в общественном сознании плюрализма в восприятии минувших событий социальной истории появилось более широкое определение для совокупности историографических фактов и, соответственно, для определения предметного поля историографии. В своей статье, опубликованной в 1990 году, С.О. Шмидт писал: «Работа в области историографии в последние годы убеждает в том, что утверждается более широкое понимание этого предмета. Становится все яснее, что историю исторической науки (и шире – развития исторической мысли, исторических знаний) нельзя сводить ни к концепциям (особенно глобально методологического характера или откровенно политической направленности), ни к деятельности только виднейших ученых-исследователей, создателей научных школ, крупных организаторов науки, знаменитых влиятельных публицистов (философов, литературных критиков или политических деятелей), ни к изучению немногих сочинений, охватывающих воздействие и на последующие поколения» . В целом, в контексте широкого понимания информационно-познавательной основы историографии С.О. Шмидт пришел к выводу о том, что «историографическим источником можно признать всякий источник познания историографических явлений» .

На наш взгляд, корпус историографических источников особенно применительно к советскому и постсоветскому периодам развития отечественной исторической науки отличается значительной широтой. По существу в его состав можно включить любые свидетельства о развитии исторических знаний, условиях их создания, распространения и восприятия в обществе. В то же время этот корпус не является однородным по своему профессиональному и методологическому содержанию.

В нем, во-первых, выделяются произведения, созданные по принципам научной историографии с опорой на проанализированный авторами массив разновидовых источников и обоснованный методический аппарат. В состав этих изученных произведений вошли опубликованные монографии, брошюры,  диссертационные исследования и статьи, посвященные как экономическому развитию России начала XX века в - целом, так и его отдельным отраслевым аспектам – индустриальному, аграрному, кредитно-финансовому, торговому. При отборе этих трудов для изучения и интерпретации мы руководствовались обоснованным указанием ряда специалистов (в частности, А.М. Сахарова ), которые полагали необходимым включение в состав историографических источников всех трудов, повлиявших на формирование и развитие концепции по той или иной проблеме. Такой подход является уместным, если при его применении учитывается цель создания и профессиональная квалификация каждого автора и написанного им труда. Обращение к этим опубликованным научным исследованиям позволило проследить формирование и содержание различных, в том числе дискутировавшихся представлений о различных аспектах экономического развития России начала XX века; выявить тенденции и приоритеты выбора источниковой базы научных трудов; определить прослеживавшиеся в творчестве историков традиционные и инновационные черты в формировании методики и – применительно к постсоветской историографии – методологии историко-экономических исследований. Данные исследования условно разделены на две группы: исследования, в которых на концептуально-теоретическом уровне рассматривались различные аспекты хозяйственного развития, социально-производственных отношений и экономической политики в России начала XX века, и труды, посвященные вопросам методологии и методики исторических исследований.

Во-вторых, в состав изученного корпуса историографических источников были включены работы, относящиеся к жанру политической историографии. Они не могут быть признаны в полной мере информационно и методически обоснованными, но в то же время в силу специфики развития отечественной историографии экономической истории России начала XX века их влияние на формирование историографических концепций было неоспоримым и общепризнанным. В числе данных работ в соответствии с особенностями профессиональной подготовки конкретных авторов выделяются группы политико-идеологических и политико-экономических исследований. Именно в этой связи в состав объектов научного исследования нами были включены работы В.И. Ленина , И.В. Сталина , Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина , которые анализировали процессы и явления экономической истории России в контексте своих политических интересов и не ставили перед собой фундаментальных исследовательских задач. Изучение произведений этих авторов (особенно В.И. Ленина и И.В. Сталина) представлялось необходимым в силу того, что, последовательно находясь во главе государства, они создавали для представителей научного сообщества определенную, тотально усваивавшуюся модель профессионального и идеологического мышления. Также в комплекс опубликованных историографических источников нами были включены работы профессиональных социологов , экономистов и специалистов в области политической науки . Обращение к этим исследованиям позволило выявить, как  в определенные периоды российской истории (в особенности, в период, связанный с выработкой новой модели экономического и социального развития страны период «перестройки»), именно они оказывали определяющее влияние на эволюцию исторических знаний. Это влияние было сильным и отчетливым при формировании восприятия такого идеологически актуального тематического сюжета, как экономическое развитие России начала XX века. Многие выводы, сделанные представителями смежных по отношению к истории социальных и гуманитарных отраслей науки, позволили расширить границы историографических произведений, укрепить связь их содержания с наметившейся демократизацией политической жизни в стране и обеспечить развитие исследований в обозначенной предметной области.  

Помимо значительного, включившего в себя более двухсот работ, массива опубликованных трудов в проведенном исследовании были широко использованы неопубликованные источники. Обращение к ним позволило, во-первых, выявить условия творческой профессиональной жизни исследователей экономической истории России начала XX века. В этой связи были изучены и привлечены для исследования фонды научных и научно-образовательных учреждений: Отделения истории Академии наук СССР , Института истории Академии наук СССР и Института истории Коммунистической академии . Основная часть выявленных и использованных материалов включает в себя стенограммы научных сессий, совещаний, дискуссий и докладов, которые, вследствие своей информационной конкретности и одновременно эмоциональной насыщенности, представляются нам одним из наиболее ценных историографических источников. Во-вторых, изученные документы отразили и зафиксировали те мероприятия (например, празднование десятилетия выхода в свет «Краткого курса истории ВКП(б)» или сессию, посвященную пятидесятилетию советской исторической науки), которые оказали существенное директивное влияние на дальнейшее развитие исследовательской деятельности, параллельно обобщая ее уже достигнутые результаты. Также были исследованы хранящиеся в Архиве РАН личные фонды М.В. Нечкиной , М.Н. Покровского и Л.М. Иванова . В них были отобраны для изучения те рукописные и машинописные тексты, которые тематически связаны с вопросами социально-экономического развития России начала XX века и определением оптимальной методики их изучения. Заслуживает внимания наличие в составе этих фондов рукописей трудов других авторов, на полях которых можно обнаружить оценочные наблюдения фондообразователей. С помощью данных неопубликованных источников удалось выявить как типические, так и специфические черты профессиональной деятельности ведущих отечественных авторов, в сфере внимания которых оказывались проблемы экономической истории России . Перспективными направлениями дальнейшего источниковедческого поиска может стать обращение к личным фондам других исследователей (например, С.М. Дубровского, К.Н. Тарновского) и документам Российского государственного архива новейшей истории, в которых содержатся сведения об особенностях управления историко-научной и научно-образовательной деятельностью в последние десятилетия существования СССР.

Методологические принципы исследования. В основу методологической базы предпринятого нами исследования положено использование принципа историзма, предполагающего объективную оценку и обоснованную актуализацию исторических знаний. Следует отметить, что ключевая для анализа и интерпретации историографических источников проблема совмещения истории и современности нередко решалась и решается применительно к развитию советской и постсоветской историографии экономической истории России начала XX века в одностороннем ключе. Если в период существования СССР развитие этой сферы научного творчества при условии своей генетической связи с усвоением марксистско-ленинского учения и поддержкой партийно-государственной политики признавалось поступательным , то после распада СССР сложился подход, ставящий под сомнение идеологическую нейтральность и, следовательно, научную объективность советской историографии.

     На наш взгляд, историзм в восприятии историографических источников предполагает осуществление их интерпретации исходя из особенностей эпохи, в которую они создавались. Речь в данном случае идет о целом комплексе значимых обстоятельств, к которым относятся доступность информационных ресурсов, получающая распространение в конкретный период времени методологическая и методическая база, доступный специалистам диапазон теоретических посылок и суждений и состояние общественного сознания, под которым подразумевается способность адекватно воспринимать новую информацию о прошлом.     Актуализация исторических знаний – это оценка их практической и научной значимости исходя из условий современности. Так, с позиций второй половины 2000-х годов мы можем на достаточно объективных основаниях оценивать процесс развития историографии экономической истории России начала XX века как линейный в смысле последовательного накопления фактических знаний и во многие периоды циклический с точки зрения теоретического осмысления ход творческой жизни. Во второй половине 1980-х годов цикличность сменилась многовариантностью, хотя, по нашему мнению, плодотворность никогда не прекращавшихся теоретических изысканий наложила на развитие профессиональной деятельности своеобразный отпечаток. Как в области общеметодологического мышления, так и на уровне теоретических, предметно-тематических концепций мы можем наблюдать в данном случае ситуацию наличия одной, наиболее плодотворной и реализовавшейся модели понимания рассматриваемых нами событий и других исследовательских подходов, которые, вероятно, еще смогут полностью проявить свой познавательный потенциал и занять доминирующее положение.

     На обозначенном сочетании принципов историзма и научной объективности в оценке актуальности исторических знаний нами была применена вся совокупность имеющихся научных методов историографической работы. Во-первых, каждый источник, отобранный для изучения, был проанализирован с феноменологических (дедуктивных) позиций. Во-вторых, он, как и вся совокупность исторических исследований о российской экономике начала XX века, подвергся ретроспективно-методическому осмыслению с позиций нашего понимания научных и социальных условий его создания. В-третьих, работы, посвященные смежным проблемам или написанные в рамках дискуссий по этим проблемам, подверглись сравнительно-историческому анализу. В-четвертых, для определения уровня развития историко-экономических знаний в конкретные периоды монографии, статьи, учебные пособия, доклады, опубликованные или написанные в эти периоды, подверглись системному (индуктивному) анализу. Наконец, в заключительной части работы и отдельных выводах к главам применялся гипотетико-дедуктивный метод, заключающийся в предположении дальнейших перспектив развития исследований по конкретным темам и проблемам. В меньшей степени нами использовался статистический (квантитативный) метод, который, как представляется, более плодотворен при изучении экономических, а не проблемно-историографических данных.

     Практическая значимость исследования заключается в том, что оно вводит изучение научных и научно-публицистических работ по проблематике экономической истории России начала XX века в общий контекст развития политической идеологии и общественной мысли в СССР и постсоветской России. Кроме того, проведенное исследование указывает возможности синтеза информации опубликованных и большого, до настоящего времени почти не освоенного массива неопубликованных источников, одновременно отражающих особенности интеллектуального творчества отечественных авторов и организационно-институциональных условий их деятельности.

     Данные и выводы диссертационного исследования могут быть использованы при разработке и чтении общих лекционных курсов по истории России XX – начала XXI веков, истории исторической науки, источниковедению отечественной истории, истории экономических учений. Также они могут стать основой для разработки специальных курсов историографической, науковедческой и социально-культурологической тематики.

     Апробация работы и выносимых на защиту положений проводилась автором на протяжении последних пятнадцати лет в форме докладов и сообщений на международных и всероссийских конференциях в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова, Санкт-Петербургском государственном университете, Российском государственном гуманитарном университете, Российском университете дружбы народов, Университете имени Ярослава Мудрого (г. Великий Новгород), Костромском государственном университете и других научно-образовательных учреждениях.

     По теме диссертации опубликованы монография, 17 статей (в том числе 9 – в изданиях, рекомендованных ВАК), тезисы докладов на научных конференциях. Общий объем публикаций составляет 46,4 п.л. 

     Текст диссертации обсуждался и рекомендован к защите на заседании кафедры мировой политики и международных отношений РГГУ.

     Структура работы обусловлена целью и задачами проведенного исследования. Диссертация состоит из введения, шести разделов, заключения, а также списка источников и литературы.

      Во Введении обосновывается выбор темы, определяются ее актуальность и новизна, формулируются цель исследования и его задачи, анализируется степень изученности избранной темы в трех выявленных группах историографических исследованиях, обосновываются объектно-предметная сфера и хронологические рамки проведенной работы, в систематизированном виде обозначается состав и типовое содержание источниковой базы исследования, характеризуются его методологические принципы.

     В первом разделе – «Отечественная историография экономической истории России начала XX века: методологические аспекты изучения» - сформулированы основные теоретико-методологические положения, на которых базируется осуществленное диссертационное исследование. Они относятся, с одной стороны, к определению объекта и предмета историографического исследования и, с другой стороны, к оценке своеобразия сформировавшихся в советской и постсоветской историографических традициях концептуальных представлений об организационных и практических аспектах  хозяйственного развития в России в период начала XX века. При формулировке соответствующих авторских представлений широко использован метод обобщения основных положений предшествующих исследований по аналогичной проблематике и их совмещения с аналогичными авторскими наблюдениями. При определении и обосновании избранных объекта и предмета изучения показано, что они традиционно рассматриваются в широком (общекультурном) и узком (историко-научном) смысле. В тексте раздела показано, что характерным свойством советской и в несколько меньшей степени постсоветской историографии являлась существенная обусловленность их развития идеологическими и политическими факторами. В частности, в нем прослеживается, как сложившееся в период 1920-1930-х годов после событий Октябрьской революции апологетическое отношение к большевистской концепции экономической истории России начала XX века сменилось ее нигилистическим восприятием, проявлявшемся в отрицании прогрессивности провозглашенного и реализовавшегося административными средствами социалистического переворота. Согласно сформулированной в тексте раздела авторской позиции оба подобных способа оценки не способны сформировать объективную картину историографического мышления. Отдельные позиции, подвергшиеся отрицанию во многих  исследованиях постсоветского периода, к которым относятся признание предпосылок и значения Октябрьской революции 1917 года в качестве главного объекта историко-экономического изучения и основополагающей роли ленинской концепции в определении теоретического мышления советских специалистов в области социально-гуманитарного знания, не могут вызывать сомнения. При этом в тексте раздела подчеркивается очевидность того факта, что ограниченность тематики осуществлявшихся исследований узкими проблемно-тематическими рамками, основанность формулировавшихся выводов на положениях только одной теоретической концепции, детерминированность мышления большинства авторов их политическими убеждениями, подчеркивавшиеся в историографических исследованиях постсоветского времени, являются бесспорными чертами, неблагоприятными для формирования в период 1920-1980-х годов объективной в научном отношении концепции экономической истории России начала XX века. Исходя из этого, формулируется авторский подход к оценке советской и постсоветской историографических интерпретаций обозначенной в диссертационном исследовании исторической тематики как хотя и взаимосвязанных, но при этом абсолютно самодостаточных и самобытных явлений интеллектуальной культуры, нуждающихся в индивидуальном – феноменологическом – осмыслении.

     Во втором разделе – «Основоположники большевизма об особенностях экономического развития России начала XX века» - изложены представления идеологов Октябрьской революции 1917 года и основных теоретиков предусматривавшегося итогами этой революции социалистического строительства об особенностях и итогах экономического развития России начала XX века.

     Его первая глава – «Ленинская концепция экономического развития России начала XX века» - представляет систематическое изложение представлений В.И. Ленина о различных аспектах хозяйственной эволюции России в указанный хронологический период, а также на всем протяжении происходившей в стране капиталистической модернизации. В начале главы обосновываются причины, обусловливающие необходимость обращения к ленинскому теоретическому наследию уже в период конца 2000-х годов и его нового восприятия по сравнению с тем пониманием этого наследия, которое вырабатывалось в 1920-1980-х годов и пересматривалось после свержения советской политической системы. Согласно формулируемой авторской точке зрения, они заключаются, прежде всего, в том, что без четкого понимания источников и сущности ленинской концепции экономического развития России начала XX века и, в целом, всего пореформенного периода развития отечественного капитализма невозможно сформировать объективное восприятие теоретического наследия советской исторической науки в этой предметной области. Кроме того, в тексте главы подчеркивается, что положения трех избранных в диссертационном исследовании для изучения работ «Развитие капитализма в России (процесс образования внутреннего рынка для крупной промышленности)», «Империализм, как высшая стадия капитализма» и «Очередные задачи Советской власти» способны сформировать обобщенное восприятие различных, взаимосвязанных между собой аспектов хозяйственной жизни страны. Для обоснования подобного вывода эти положения подвергаются систематическому рассмотрению на протяжении большой части главы диссертационного исследования. В тексте подчеркивается, что главными из них являлись признание многоукладности российской экономики, сформировавшейся к началу XX века, выражавшееся в сочетании архаических и высокоразвитых инновационных элементов; констатация произошедшего в России форсированного перехода к индустриальному типу развития в его государственно-монополистической форме и акцентирование существенных социальных издержек, которыми сопровождался этот переход и преодоление которых могло быть обеспечено только в ходе социалистической революции. В то же время в тексте главы отмечается, что теоретическое наследие В.И.Ленина в области изучения экономической истории России нуждается в критическом осмыслении. Его необходимость обусловлена, во-первых, стремлением данного автора выявлять и анализировать исторические факты, прежде всего, с целью обоснования и отстаивания своих политических взглядов и интересов перед оппонентами и потенциальными соратниками. Подобная тенденция историографического творчества основоположника советского государства хотя и не девальвировала, но в то же время корректировала его ценность.

      Вторая глава второго раздела диссертации – «Вопросы экономического развития России начала XX века в трудах Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина» - содержит характеристику  взглядов данных авторов на особенности хозяйственной жизни России в периоды, предшествовавший событиям Октябрьской революции 1917 года и последовавший за этими событиями. Значимость и перспективность обращения к содержанию этих взглядов обосновывается тем, что они представляли две различные интерпретации тех перспектив, которые могли обеспечить произошедшие революционные изменения в экономической сфере и в области социального развития. Кроме того, дальнейшее создание и содержательное углубление экономической идеологии советского государства основывалось на своеобразном балансе между концепцией перманентной мировой социалистической революции Л.Д. Троцкого и концепцией Н.И. Бухарина о важности внедрения элементов регулируемого малого предпринимательства в хозяйственную среду в течение всего периода «первоначального социалистического накопления». Этот баланс, проявлявшийся в том числе в рамках сталинской политической концепции, существовал несмотря на то, что авторы обеих концепций, символизировавших соответственно «левую» и «правую»  модели социалистического переустройства России, были подвергнуты политической обструкции и последующему физическому уничтожению. На основании изучения широкого круга опубликованных в период 1920 – первой половины 1930-х годов и второй половины 1980-х годов работ Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина в главе делается вывод о том, что оба эти автора подчеркивали общую хозяйственную отсталость России по сравнению с наиболее развитыми в индустриальном отношении западноевропейскими государствами. При этом отмечается, что они видели различные пути преодоления этой отсталости, одни  из которых (связанные с установлением универсальных социально-хозяйственных гарантий для трудящихся слоев) были учтены, а другие (заключающиеся в уменьшении бюрократизации административного аппарата государства в политической сфере) были проигнорированы. Историографическая значимость и важность рассмотрения исследований Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина, имевших преимущественно научно-публицистический характер, в контексте развития отечественной историографии экономического развития России начала XX века, обосновывается важностью междисциплинарного подхода к изучению данной проблематики (с позиций экономической, политической и социологической наук) и существенным влиянием их содержания на методологические поиски отечественных исследователей в период «перестройки» второй половины 1980-х годов.

       Третий раздел диссертационного исследования – «Экономическое развитие России начала XX века в трудах М.Н. Покровского и историографических дискуссиях 1920 – начала 1930-х годов» - посвящен сформировавшемуся в период 1920 – начала 1930-х годов опыту научного исследования экономической истории России начала XX века, которое, по сравнению с работами Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина, было в большей мере ориентировано на изучение конкретных историко-экономических фактов на постепенно расширявшемся источниковом фундаменте.

         В первой главе третьего раздела – «М.Н. Покровский об экономическом развитии России начала XX века» - параллельно рассматриваются два тесно взаимосвязанных объекта изучения – восприятие историко-экономической концепции М.Н. Покровского после его ухода из жизни различными поколениями отечественных историков и сама концепция данного ученого, изложенная в его работах. В тексте главы подчеркивается, что изменения в восприятии творчества М.Н. Покровского по различным (в том числе, объективным) причинам совпадали с этапами эволюции самой отечественной исторической науки и были в этом смысле своего рода зеркальным отражением трансформаций складывавшегося в профессиональном сообществе научного мировоззрения. Так, наиболее критические оценки пришлись на периоды сталинизации второй половины 1930 – 1940-х годов, своеобразной реставрации идеологии сталинизма в конце 1960 – 1970-х годах и утверждения нигилистической оценки советского историографического наследия в 1990-е годы. Наиболее конструктивное отношение к взглядам М.Н. Покровского, включавшее в себя одновременную констатацию их положительных свойств и недостатков, было характерным для короткого периода начала – середины 1960-х годов, на который пришлась наиболее последовательная критика явлений «культа личности» И.В. Сталина. В главе делается вывод о том, что сложившаяся обусловленность оценок историко-экономической концепции М.Н. Покровского общеполитическими обстоятельствами развития советской и постсоветской России являлась препятствием для выработки адекватного понимания ее сущности и значения. Между тем, на основании анализа, прежде всего, неопубликованных работ данного ученого (выбор которых был продиктован стремлением к новизне соответствующих положений диссертации) их значение для разработки научной концепции отечественного экономического развития начала XX века было определено в двух аспектах. Во-первых, последовательно и неизменно отстаивавшаяся М.Н. Покровским теория о торгово-капиталистической сущности происходивших хозяйственных изменений, несмотря на определенную концептуальную ограниченность, отражала основную направленность экономической политики государства, постоянно опекавшего индустриальный и аграрный сектора для удовлетворения своих финансовых нужд, и крупных предпринимателей, закономерно стремившихся к достижению максимально возможного объема прибыли. Во-вторых, данный ученый, проявлявший интерес ко всему процессу исторического развития России, руководил профессиональной подготовкой многих специалистов, которые в дальнейшем обратились, в том числе, к источникам и фактам периода начала XX века.

     Вторая глава третьего раздела – «Особенности капиталистического развития России начала XX века в историографических дискуссиях второй половины 1920-х – первой половины 1930-х годов» - содержит развернутый анализ исследований советских ученых данного десятилетия о различных аспектах хозяйственной жизни России в последние десятилетия, предшествовавшие Октябрьской революции 1917 года. В тексте отмечается, что, несмотря на приверженность всех без исключения авторов идеям прогрессивности большевистской идеологии и социально-освободительном для трудящихся слоев характере произошедших революционных событий, между этими учеными возникали существенные споры. Они базировались на акцентировании одними исследователями отсталости отечественной экономики начала XX века и ее тотальной зависимости в данный период от поддержки иностранных инвесторов и признании другой группой исследователей того факта, что, несмотря на воздействие инерционных факторов, наиболее значимые хозяйственные отрасли достигли высокого самодостаточного уровня развития. В диссертации подчеркивается, что, несмотря на высокий для начального периода развития советской исторической науки научный уровень обсуждения, в котором участвовали ведущие исследователи того времени Н.Н. Ванаг, С.А. Пионтковский, Е.Л. Грановский, Г.Л. Цыперович, происходившая полемика приобрела в результате политический характер и привела к обвинению так называемых «денационализаторов» в определении неподготовленности России к ускоренному социалистическому строительству. Также отмечается, что свертывание перспективной и значимой научной дискуссии специалистов в области экономической истории совпало с выдвижением на первый план новых исследовательских тем, к которым относились история рабочего движения в России начала XX века и деятельность большевистской партии по руководству этим движением и его помещением в рамки социальной революции.                         

     Четвертый раздел диссертационного исследования – «Советская историография экономического развития России начала XX века в условиях господства сталинизма» - посвящен анализу сформулированной в период так называемого «великого перелома» 1925 – 1933 годов и модернизированной на рубеже 1940 – 1950-х годов сталинской концепции экономической истории России и развитию представлений советских историков о российской хозяйственной системе начала XX века в рамках положений этой концепции, предназначавшейся для всеобщего усвоения.

     В первой главе этого раздела – «И.В. Сталин об особенностях экономического развития России» - исследуется содержание сталинских трудов, содержащих оценки различных этапов экономической истории России. Специфика этих трудов заключается в том, что в них в целях обоснования советской государственной политики в хозяйственной сфере и ведения имевшей, как правило, односторонний характер полемики с политическими оппонентами широко применяется метод актуализации исторической информации. Эта черта историографического и одновременно публицистического творчества характерна для работ И.В. Сталина даже в большей степени, чем для произведений В.И. Ленина, написанных в дореволюционный период. Ее происхождение объясняется в тексте главы тем, что сталинские труды и в период 1925 – 1933 годов, и на рубеже 1940 – 1950-х годов имели, прежде всего, популяризаторский характер и были направлены на формирование не столько научных, сколько идеологических представлений у читателей. Данный вывод основывается не только на выявлении специфики сталинского политического режима, но и на базе исследования тех риторических приемов, которые использовал И.В. Сталин в своих текстах. В качестве характерной черты представлений данного автора об экономическом развитии России начала XX века в тексте главы на многочисленных примерах выявляется их трансформация в зависимости от изменений текущей экономической ситуации в СССР. На стадии планирования социалистических преобразований и обоснования вероятности их успеха во всех отраслях хозяйственной жизни И.В. Сталин стремился показать, что к моменту Первой мировой войны и революционных событий 1917 года в стране сложился достаточно значительный потенциал для формирования нового более прогрессивного, по его мнению, типа производственных отношений, базирующегося на уравнительном распределении произведенных благ. В то же время в произведениях начала 1950-х годов, вошедших в состав ставшей на несколько лет канонической книги «Экономические проблемы в СССР: Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года», им подчеркивалась отсталость отечественной экономики дореволюционного периода, что, как можно предположить, должно было акцентировать внимание на масштабности хозяйственных достижений советского времени. В результате проведенного анализа отмечается, что при относительно небольшой научной ценности произведения И.В. Сталина имели в период своего опубликования и распространения огромное идеологическое значение, что определяло их несомненное влияние на развитие советской историографии.

     Во второй главе четвертого раздела – «Советская историография экономической истории России начала XX века под властью сталинского учения (1931 – 1956 гг.)» - прослеживается процесс развития деятельности советских научных работников по дальнейшему изучению экономической истории России начала XX века в русле адресованных им теоретических и методологических указаний. В качестве начальной точки этого процесса рассматривается свертывание историографических дискуссий второй половины 1920 – первой половины 1930-х годов о специфике развития российского капитализма и начало официальной критической кампании против теоретических взглядов М.Н. Покровского, выходивших за рамки формировавшейся версии марксистско-ленинского учения. В тексте главы отмечается, что эти два направления действий велись на организационно-административном уровне управления историческими исследованиями в СССР и одновременно в рамках создававшихся новым поколением историков научных трудов. Итогом их реализации, сопровождавшейся репрессиями в отношении ряда учеников М.Н. Покровского, стало объединение концептуальных представлений правящей политической элиты и представителей научного сообщества вокруг соответствовавшей сталинским представлениям концепции социально-экономической и политической истории России, изложенной в сжатом и при этом дидактически определенном виде на страницах «Краткого курса истории ВКП(б)», а также в несколько менее известных сборниках, обличавших концепцию М.Н. Покровского во всех возможных пороках. При анализе дальнейшего периода развития отечественной историографии экономической истории России начала XX века, пришедшегося на период 1940 – первой половины 1950-х годов, отмечается, что в ней постепенно обогащавшийся фактический материал, связанный, в частности, с данными о развитии различных регионов СССР, сочетался с почти механическим заимствованием теоретических наблюдений И.В. Сталина. В частности, на примерах работ И.И. Минца и А.Л. Сидорова отмечается новое появление в трудах советских историков тезиса о полуколониальной зависимости российской хозяйственной системы начала XX века от финансовой и политической поддержки крупнейших западноевропейских стран, за выдвижение которого пострадали в 1930-е годы некоторые последователи М.Н. Покровского. В заключительной части главы отмечается и обосновывается на конкретных примерах большое влияние, которое оказало на развитие историко-экономических взглядов советских учений издание трехтомного исследования П.И. Лященко «История народного хозяйства СССР». Эта работа, базировавшаяся на значительном фактическом материале, обобщала накопившийся к началу 1950-х годов опыт изучения отечественной экономики на протяжении всех этапов ее развития и тем самым определяла перспективы как расширения, так и углубления научных представлений в данной предметной области.

     Пятый раздел диссертационного исследования – «Советская историография 1957 – 1991 годов об экономическом развитии России начала XX века: теоретические, методологические и методические аспекты развития» - содержит анализ тенденций развития представлений отечественных авторов о различных аспектах хозяйственной жизни и экономической политики в России в период начала XX века, а также систему методологических оснований и методических средств формирования этих представлений.

     В первой главе данного раздела – «Советская историография 1957 – 1991 годов об экономическом развитии России начала XX века: методологические и методические аспекты развития» - в первую очередь рассматриваются теоретико-методологические принципы, которыми руководствовались советские исследователи в своем восприятии экономической истории России начала XX века. В тексте отмечается, что в соответствии с решениями XX съезда КПСС, обобщенными в постановлении «О культе личности И.В. Сталина и его последствиях», основные усилия научных работников были сосредоточены на отказе от использования в теоретической части своих работ тезисов, заимствовавшихся из сталинских работ и выступлений, и на еще более углубленном, чем прежде, изучении ленинских трудов. Как показывают использованные в данной главе неопубликованные материалы собраний работников академических учреждений, этот процесс осуществлялся под не ослабевавшим по сравнению с предшествовавшими десятилетиями директивном и идеологическом контролем со стороны партийных и государственных структур. По существу полное избавление от подобного, далеко не всегда способствовавшего историографическому творчеству контроля стало возможным только в результате событий августа-декабря 1991 года, когда формально исчезло самое явление советской историографии. В конкретной плоскости основные концептуальные усилия отечественных авторов периода второй половины 1950-х – 1980-х годов (В.В. Иванова, Н.Н. Маслова и других) были сосредоточены на обосновании социально-экономической закономерности осуществления и успешного для большевистской партии завершения Октябрьской революции 1917 года. В главе отмечается, что сохранявшееся следование многим теоретико-методологическим стереотипам не уменьшает большого вклада советских исследователей, работавших в обозначенный период (например, И.Д. Ковальченко, Л.И. Бородкина, Н.Б. Селунской), в развитие методики историко-экономических исследований. В тексте особенно подчеркивается выработка актуальной и в настоящее время методики количественного анализа статистических источников по истории сельского хозяйства, рабочего и крестьянского движения, промышленности и финансово-кредитных учреждений; отмечается долгосрочная продуктивность учета в отечественной литературе 1960 – 1980-х годов пространственного и демографического факторов в развитии российских историко-экономических процессов.

     Во второй главе пятого раздела – «Особенности экономического развития России начала XX века в отечественной историографии 1957 – 1991 годов» - обобщены и проанализированы основные историографические факты второй половины 1950 – 1980-х  годов в области предметного изучения различных направлений хозяйственной жизни и экономической политики в России начала XX века. В тексте отмечается, что на этом конкретно-исследовательском уровне, не предусматривавшем опровержение канонизированных партийно-государственными структурами положений ленинской концепции, наблюдался несомненный прогресс. В этой связи изучение экономической истории России начала XX века проходило в вполне естественных формах накопления сведений о деятельности различных предприятий, организаций и учреждений; подготовки обобщающих и более узких по предметно-тематической сфере монографий и статей и ведения дискуссий, имевших, впрочем, ограниченные идеологические рамки. В главе отмечается, что значительную роль в организации подобной исследовательской деятельности сыграла деятельность образованного в октябре 1957 года Научного совета по комплексной проблеме «Исторические предпосылки Великой Октябрьской Социалистической революции», основателем которого был А.Л. Сидоров и ученики которого (П.В. Волобуев, В.И. Бовыкин, К.Н. Тарновский, К.Ф. Шацилло и многие другие) сыграли наиболее значительную роль в обеспечении его продуктивной деятельности. Факт концентрации теоретических обобщающих суждений советских авторов второй половины 1950 – 1980-х годов на осмыслении и практическом приложении к конкретному выявлявшемуся фактическому материалу высказываний В.И. Ленина наложил основной отпечаток на тематику проходивших в научной литературе дискуссий. Применительно к изучению истории промышленного капитализма они были связаны с обсуждением специфических черт государственно-монополистического капитализма в России и сформировавшегося в его недрах так называемого «военно-феодального империализма», а затем на почве этого обсуждения с получением ответа на вопрос, наблюдалось в России начала XX века «сращивание» интересов крупных предпринимателей с потребностями государственного аппарата или этот аппарат вынужден был подчиняться воздействию этих интересов (см. работы В.И. Бовыкина, И.Ф. Гиндина, А.П. Погребинского, К.Н. Тарновского и других авторов). При изучении эволюции аграрного сектора объектом дискуссий являлся вопрос о степени влияния на состояние и имевшиеся возможности эволюции этого сектора остатки феодальной системы землевладения и землепользования (И.Д. Ковальченко, А.М. Анфимов и другие). Самым непродолжительным стало обсуждение проблемы роли иностранного капитала в развитии российской экономики начала XX века, в ходе которого были отмечены колебания правительственных структур в сфере ориентации на отечественные и зарубежные финансовые ресурсы (В.И. Бовыкин, И.Ф. Гиндин). В тексте главы отмечено, что политические последствия дискуссии о многоукладности российской экономической системы (В.В. Адамов, П.В. Волобуев, И.Ф. Гиндин, К.Н. Тарновский, В.И. Бовыкин) указанного периода для определенного круга ее участников объяснялись, скорее всего, межличностными конфликтами в профессиональной среде, ибо сам вопрос о наличии одного ведущего – крупнокапиталистического – уклада и других менее значимых хозяйственных укладов вряд ли мог вызывать какие-либо кардинальные концептуальные противоречия.

     Шестой раздел диссертационного исследования – «Постсоветская историография экономической истории России начала XX века» - посвящен тем историографическим тенденциям и концепциям, которые сформировались к периоду 1990 – 2000-х годов или непосредственно возникли в этот период.

     В первой главе этого раздела – «Формирование методологических и методических принципов постсоветской историографии экономической истории России начала XX века» - продемонстрированы те научные явления в этой области, которые оказали ощутимое влияние на деятельность многих исследователей экономической истории России начала XX века. В тексте главы подчеркивается, что особенно значительную роль в расширении концептуальной и методологической платформы работ по данной тематике сыграла ставшая откликом на высказанные М.С. Горбачевым и другими новыми руководителями советского государства идеи осуществления «перестройки» и утверждении нового политического мышления деятельность либерально настроенных социологов, экономистов, философов и историков. Отражением этой деятельности стало, в частности, опубликование получившего широкую популярность сборника статей «Иного не дано» и творчество Ю.Н. Афанасьева, ставшего впоследствии одним из создателей Российского государственного гуманитарного университета. В главе отмечается, что для методологических исканий периода второй половины 1980-х годов применительно к историографии российской экономической истории было характерно преодоление рамок теории общественно-экономических формаций и монополизма ленинской концепции. В дальнейшем, уже в условиях постсоветского периода, эта окончательно реализовавшаяся на страницах изданного в РГГУ сборника «Советская историография» (его авторами в общеметодологической части стали Ю.Н. Афанасьев, О.М. Медушевская, А.Н. Сахаров,  А.П. Логунов, Н.В. Иллерицкая, М.П. Мохначева) интеллектуальная тенденция реализовалась в двух формах. Одна из них, связанная с применением апробированной в зарубежной историографии 1960 – 1980-х годов теории «модернизации», позволила внедрить более широкий социально-исторический взгляд на экономические процессы, проанализировав впоследствии эти процессы на макро- и микро-уровне и опираясь при этом на весь комплекс конкретно-методических достижений советской историографии (см. работы Л.В. Милова, А.К. Соколова, Н.Б. Селунской). Другая форма, предполагающая преодоление позитивистского взгляда на изучение социально-хозяйственных явлений и преимущественное обращение к различным психолого-антропологическим явлениям (см. работы О.М. Медушевской, М.Ф. Румянцевой), пока нуждается в дальнейшем раскрытии для точной верификации ее научно-исследовательского потенциала.

     Во второй главе шестого раздела диссертации – «Постсоветская историография экономической истории России начала XX века: особенности концептуального развития» - проанализированы современные концепции хозяйственного развития России начала XX века, сложившиеся и получившие развитие в современной отечественной историографии. В соответствии с обосновываемой авторской точкой зрения они могут быть разделены на магистральную концепцию, которой придерживается и в рамках которой работает большинство специалистов, и концепции, которые можно отнести к так называемому «второму ряду». В тексте отмечается, что магистральное для современной отечественной историографии восприятие экономической истории России начала XX века основано на использовании теории «модернизации», в соответствии с которой Россия относится к государствам «второго эшелона» социальной модернизации. Из этого наблюдения вытекают характерные также для большинства работ английской и американской историографии представления о том, что процесс последовательной и во многих случаях успешной эволюции различных отраслей экономики, включая традиционно отстававший аграрный сектор, во многом зависел от политической поддержки со стороны государственного аппарата, которая не всегда оказывалась достаточной (смотрите работы С.В. Воронковой, А.П. Корелина, К.Ф. Шацилло, Н.Л. Рогалиной, А.М. Соловьевой и других авторов). Более того, отдельные исследователи (Б.В. Ананьич, С.Г. Беляев, П.В. Лизунов, Ю.А. Петров, Л.Е. Шепелев) на примере деятельности финансовых учреждений пришли к выводу о том, что, руководствуясь своими бюджетно-коммерческими интересами, государственные структуры активно и далеко не всегда полезно для развития реального сектора экономики вмешивались в ход банковских и биржевых операций. Наряду с обозначенной и охарактеризованной на примере большого числа исследований «модернизационной» теорией экономического развития России начала XX века в тексте главы рассмотрены и другие, посвященные этой же предметно-тематической области концепции. К ним относятся концепция устойчивой и не преодоленной «периферийности» российского государства и отечественной хозяйственной системы по отношению к более развитым западноевропейским странам (А.Н. Сахаров, Ю.Н. Афанасьев); концепция об обусловленности социально-экономических преобразований в России второй половины XIX – начала XX века соотношением интересов народа и властных структур (И.Я. Фроянов) и концепция о том, что успешное и гармоничное во всех отношениях историческое развитие России было подорвано событиями Октябрьской революции 1917 года, не имевшими под собой объективных предпосылок в виде системного кризиса практики производственных отношений (А.Н. Боханов, Б.Н. Миронов).                                                   

     В Заключении к диссертации подведены основные итоги исследования, сформулированы его основные теоретические выводы.

     Во-первых, отмечается, что экономическая история России начала XX века стала одной из центральных проблем в рамках советской и постсоветской историографии. Ее исследование имело многосторонний характер и было направлено на разработку широкого круга тем. Среди них наиболее важное место занимали развитие производительных сил, под которыми, в первую очередь, понимались представители рабочего класса и крестьянства; организация и особенности государственной политики по отношению к различным секторам хозяйственного развития и ставшее особенно популярным в последние полтора десятилетия с исследовательской точки зрения функционирование частных предприятий. 

     Во-вторых, подчеркивается, что на пути к современному периоду отечественная историография экономической истории России начала XX века прошла три этапа. Первый этап - первая треть XX века - характеризовался поиском оптимальных, наиболее адекватных форм восприятия минувших хозяйственных и других общественных явлений.  Процесс такого поиска, как всегда, получал воплощение в виде дискуссий, в ходе которых в качестве ключевого ставился вопрос о специфических чертах положения и развития российской экономики в системе мирового хозяйства. Речь, в частности, шла о жизнеспособности в России уже сформировавшейся в европейских странах рыночно-либеральной модели аграрного и индустриального механизма, а также о своеобразии внедрения империалистических черт в российскую экономику, а затем. После завершения октябрьской революции 1917 года спор сконцентрировался вокруг перспектив реализации «правой» (кооперативной, бухаринской) и «левой» (этатистской, троцкистской) моделей социалистического строительства.

     Второй этап развития отечественной историографии экономической истории России начала XX века начался в середине 1930-х годов и завершился во второй половине 1980-х годов. Обстановка нарастания «культа личности» И.В. Сталина, а затем, в более сдержанной форме, последующих руководителей, являвшихся, независимо от своих административных способностей, символами партии, в совокупности с формировавшимися тоталитарным и позже авторитарным политическими режимами исключала возможность и целесообразность ведения каких-либо не поддающихся административному регулированию дискуссий. Поэтому в указанный более чем пятидесятилетний период знание об экономической истории России начала XX века  выстраивается в целостную систему убеждений об исторической закономерности Октябрьской революции 1917 года. В такой ситуации любой факт приращения сведений о хозяйственной жизни страны в рассматриваемый нами предреволюционный период воспринимался как признак научного прогресса за исключением тех ситуаций, когда получаемые данные могли поставить под сомнение канонические положения официально признанной и интерпретированной ленинской концепции.

     Третий этап носил в интеллектуальном и идеологическом отношении революционный характер. Предпосылки к его началу возникли в недрах радикально-демократической концепции российской истории еще во второй половине 1980-х годов, а окончательно он  сформировался на 1990-е годы. Данный период характеризовался последовательной, часто нарочитой и не всегда корректной критикой всех значимых атрибутов духовной жизни советской эпохи. К развивавшейся в СССР исторической науке стал применяться радикально-критический оценочный подход, призванный обнаружить в ней черт недостоверного, идеологически заданного отражения прошлого. События экономической истории России начала XX века стали восприниматься многими авторами с ностальгических позиций в контексте размышлений о том созидательных перспективах, которые могли иметь при отсутствии состоявшихся в 1914–1918 годах войн и революций политические действия С.Ю. Витте и П.А. Столыпина. Гипотетичность многих суждений на эту тему приносила определенную пользу, выражавшуюся в стимулировании творческого мышления, но, как это часто происходит, не приблизило научный поиск к постижению истины.

     В - третьих, подчеркивается значительное влияние, которое на развитие отечественной историографии экономической истории России начала XX века оказывали политическая среда и идеологическое своеобразие конкретных периодов развития СССР и затем Российской Федерации. Политическое воздействие проявлялось, прежде всего, в стремлении органов государственной власти и их ведущих руководителей принимать административные решения, относившиеся к внедрению направлений исследовательской работы, соответствовавших их интересам. В условиях советского периода в сфере подобной координации научной работы часто использовались репрессивные рычаги, связанные с блокированием деятельности отдельных течений и «школ», а в ряде случаев – с применением персональных санкций в отношении отдельных авторов. В постсоветский период на смену организационно-репрессивному воздействию пришло применение финансово-экономических инструментов, заключавшихся в обеспечении поддержки тематически предпочтительных для обеспечения государственных интересов научно-исследовательских проектов.

     В связи с этим отмечается, что продолжительное влияние на изучение проблем хозяйственного развития России начала XX века оказывали и ценностные приоритеты, которые утверждались в конкретные исторические периоды при организации производственных и связанных с ними социальных отношений. Так, на протяжении периода с начала 1920-х до середины 1980-х годов наиболее важными в экономическом плане признавались интересы государства, призванного гарантировать и обеспечивать благосостояние рабочих и крестьян. Поэтому в исторических исследованиях, посвященных хозяйственной жизни страны различных эпох, основное внимание уделялось тому, на какие общественные слои ориентировалась политическая деятельность органов государственной власти и, соответственно, какие из этих слоев были готовы оказать властным структурам практическую поддержку.

     Период второй половины 1980-х годов имел с точки зрения идеологического воздействия на содержание историко-экономических исследований переходный характер. Ученые получили возможность высказывать различные мнения об особенностях развития России в досоветский и даже в советский период, но опорные позиции их теоретического мышления – убежденность в исторической перспективности социалистических производственных отношений и их гуманистического преимущества над социалистической хозяйственной практикой – оставались незыблемыми. Также среди специалистов в области социальных наук сохранялась вера в способность структур государственной власти обеспечивать административными средствами материальное благосостояние трудящихся слоев населения.

     В постсоветский период в качестве наиболее совершенной формы экономического развития стала восприниматься система рыночного хозяйства. Она рассматривалась в качестве основного индикатора эффективности осуществляемой работниками и руководителями предприятий производственной деятельности. Важным достоинством этой системы признавалась способность стимулировать экономическую деятельность людей, формировать у них заинтересованность в созидательной самореализации и увеличении собственных доходов в соответствии с приложенными трудовыми усилиями. Либерализация хозяйственной жизни в постсоветской России, вызвавшая наряду со снизившимся уровнем жизни части населения устранение товарного дефицита, привела к смещению оценок опыта развития отечественной экономики. В частности, на исследовательском и, что особенно важно, на образовательном уровне стала разносторонне изучаться деятельность российских предпринимателей, которая нередко рассматривалась в качестве дидактического примера.

     Условия современного кризиса в мировой экономике могут, очевидно, внести новые коррективы в идеологическую и методологическую оценку хозяйственных явлений прошлого. Вероятно, что вернувшийся в профессиональной и политической среде интерес к кейнсианской теории приведет к обсуждению проблемы эффективности государственных учреждений при осуществлении реформаторских и антикризисных мероприятий. К тому же возникшие в условиях кризиса трудности деятельности ранее успешных частных предприятий могут создать почву для постановки вопроса о продуктивности и даже о самой возможности саморегулирующегося развития рыночной системы хозяйства. Следовательно, проблематика историко-экономических исследований, в том числе применительно к российской истории начала XX века, может подвергнуться в самое ближайшее время новой трансформации. Существуют перспективы и для смены акцентов в понимании сущности и значения отдельных хозяйственных явлений. Несомненно, подобные сдвиги принесут при отсутствии искусственного административного вмешательства ощутимую творческую пользу для работы специалистов в различных социально-научных отраслях.

    В-четвертых, отмечается, что крайне важным с точки зрения неизбежного влияния политической практики и меняющихся идеологических ценностей на развитие историографического творчества является осмысление тех условий, в которых советские ученые осуществляли свою работу по изучению экономической истории России начала XX века. В этой связи особенно важным в проведенном нами исследовании стало обращение к неопубликованным источникам о научно-организационной деятельности академических структур в СССР. Полученные сведения дали основания для подтверждения выводов, полученных в ходе последовательного изучения многочисленных монографий и статей по рассматриваемой нами историко-экономической проблематике.

     Прежде всего, данные доступных историографических источников указывают на то, что содержание исследований советских авторов по проблематике хозяйственного развития России начала XX века было жестко детерминировано системой вполне однозначных логических координат. Несмотря на различное информационное качество публиковавшихся в период с начала 1920– х до конца 1980-х годов научных трудов, данная специфическая черта имела для них универсальный характер.

     Первым логическим ориентиром являлся тезис о прогрессивности октябрьской революции 1917 года для развития России. Даже те специалисты, которые критически относились к отдельным проявлениям советской государственной политики, были убеждены в том, что целью данного исторического события было обеспечение социальной справедливости и благосостояния трудящихся. В связи с этим сущность капиталистической системы производственных отношений, при которой существует неравномерное распределение создаваемой прибыли, воспринималась как недостаточно совершенная по сравнению с намеченной организаторами революции моделью общественно-экономического развития.

     Вторым ориентиром, который подвергался многократному эмпирическому обоснованию, являлось положение о сформированности к октябрю 1917 года объективных предпосылок революционной ситуации. Эти предпосылки обнаруживались во всех сферах общественной жизни и в комплексном виде сводились к тому, что достигнутое к началу XX века состояние социальной системы и имевшийся у нее преобразовательный потенциал не были адекватными решению задач стабилизации наблюдавшейся в стране исторической обстановки. Тезис о закономерности совершившейся в России социалистической революции; о ее обусловленности целой совокупностью экономических и политических факторов стал аксиомой для советской историографической традиции. Следует также отметить, что за исключением отдельных, апологетических по отношению к российской монархической системе исследований он не нашел убедительного опровержения и в постсоветской научной литературе.

     Еще большее распространение в современной историографии, несмотря на произошедшую в 1990-е годы смену экономико-идеологических парадигм, имеет общепринятое в исследованиях советских авторов положение об общем и не преодоленном кризисе различных областей общественного развития России в начале XX века. Единственная существенная модификация данного положения в современной научной литературе заключается в том, что обострение деструктивных, кризисных черт ассоциируется в ряде случаев с несколько иными историческими явлениями. В частности, среди факторов, обостривших состояние отечественной экономической и политической системы, стали выдвигаться на первый план события первой мировой войны, выход из которой стал для России, как хорошо известно, одной из важных предпосылок развертывания иностранной интервенции. Однако, очевидно, что, как и в предшествовавшем случае Крымской войны 1853 -1856 годов, подобное смещение начальной границы обострения кризиса не меняет общей оценки существовавшей в стране экономической ситуации.

     Вполне очевидным с исторической точки зрения было то обстоятельство, что в России начала XX века вопрос передела поместных земель в пользу крестьян не решался и не мог быть решен до полного переворота всей системы социально-экономических отношений. При всей полезности инициатив П.А.Столыпина по созданию индивидуальных сельскохозяйственных наделов они не выглядели для своих адресатов оптимальным решением земельного вопроса. Аналогичным образом обстояла ситуация с предоставлением собственности на производственные ресурсы промышленным предприятиям. Наконец, не может вызывать сомнений то обстоятельство, что ограниченность мобилизационного потенциала всей экономической системы России существовала в латентной форме еще до вступления России в первую мировую войну и была лишь подчеркнута в условиях начавшихся боевых действий. Следовательно, сформировавшийся в советской исторической науке тезис об общем кризисном состоянии отечественной экономической и в более общем плане социальной системы имел под собой фактические основания даже притом, что некоторые масштабные недостатки дореволюционной практики хозяйственного развития – например, низкий уровень производительности труда – не были преодолены и в период существования СССР.

     В-пятых, указывается на очевидностьтого факта, что теоретическим источником советской историографии экономической истории России начала XX века и всего пореформенного периода стали концептуальные наблюдения и выводы В.И.Ленина. Это теоретическое влияние имело неизменный и исключительно устойчивый характер даже с учетом того обстоятельства, что на протяжении жизни и деятельности данного политического деятеля его убеждения испытывали на себе определенную трансформацию. Изменения в содержании ленинских взглядов на историко-экономические и социально-исторические аспекты развития России не вызывали споров и сомнений у советских ученых именно потому, что применительно к оценке практики хозяйственной эволюции начала XX века эти взгляды отличались наибольшей устойчивостью, лишь дополняясь новыми сведениями и аргументами. Сохранение отработочной системы и некоторых других архаических элементов в развитии сельскохозяйственного сектора России и сконцентрированность государства на удовлетворении своих империалистических интересов без учета реальной кризисной ситуации в экономике рассматривались В.И.Лениным как звенья одной цепи, ведшей к неизбежной революционной смене всей системы общественных отношений.

     Значительным стал вклад данного автора и в формирование методики историко-экономических исследований. Наряду с другими авторами, которые придерживались альтернативных позиций «легального марксизма» В.И.Ленин помимо материалов официальной статистики (которые он оценивал скептически) ввел в научный оборот значительный объем статистических материалов, созданных структурами земского самоуправления. Конечно, предпринятый им анализ этих количественных данных не мог иметь исчерпывающий характер и рассматривался в спектре определенной политической программы, но он открыл широкие перспективы для дальнейшего эмпирического творчества профессиональных ученых. Большое методическое значение имела и представленная в ленинских работах классификация экономических районов Российской Империи по признаку развития в них товарно-капиталистических отношений и специфики инфраструктуры их хозяйственного развития. Работа В.И.Ленина в данном направлении создала основу для применения в советской и на существенном уровне в постсоветской историографии сразу двух подходов – пространственного и типологического.

     Естественно, что ленинские исследования по проблематике экономической истории России начала XX века следует анализировать в качестве историографического источника с учетом их специфики. Содержавшийся в них взгляд на проблематику хозяйственного и, в – целом, исторического развития страны был детерминирован подчас не столько решением научных задач, сколько революционно-демократической политической позицией и ортодоксально-марксистскими убеждениями их автора. Через предпринимавшийся анализ экономических явлений и их оценку В.И.Ленин доносил до читателей положения своей практической программы вначале в качестве деятеля оппозиции, а затем – в роли руководителя исполнительной власти в государстве.

     Он стал основоположником метода советской историографии хозяйственного развития, в соответствии с которым интерпретированные на основании определенных теоретических установок исторические факты становились почвой для формирования текущих, осуществлявшихся уже в РСФСР и затем в СССР политических преобразований.     

     В-шестых, указывается на то,чтов период 1920-х годов изучение и осмысление ленинского концептуального наследия органически переросло в обсуждение путей оптимального развития советской экономики. Главными участниками дискуссии, активно развивавшейся до монополизации всей идеологической власти в стране И.В.Сталиным, были Л.Д.Троцкий и Н.И.Бухарин. Представления этих авторов, сходясь по вопросу о закономерности наступления социалистической революции в России, различались по многим другим существенным позициям. Л.Д.Троцкий в отличие от Н.И.Бухарина не допускал возможности построения нового – социалистического – общества только в пределах России и настаивал на необходимости подготовки и реализации сценария мировой революции. Важно отметить, что данная точка зрения имела популярность в ряде европейских стран (например, во Франции) не только в 1920 – 1930-х годах, но даже в последние десятилетия XX века. Л.Д.Троцкий, считая в отличие от Н.И.Бухарина Россию дореволюционного периода отсталой страной, рассматривал в качестве главного, реакционного, антипрогрессивного источника отсталости значительный в количественном отношении слой крестьянства и полагал необходимой передачу всей революционной власти рабочему классу. Его оппонент, напротив, рассматривал в качестве движущего звена социалистических преобразований создание кооперативных крестьянских хозяйств, в которых органически сочетались бы элементы обобществления и частной инициативности труда.

     В-седьмых, отмечается, что в состоявшемся в 1920-х годах обсуждении вопросов модернизации СССР решающей и победившей оказалась идеологическая позиция И.В.Сталина. Вопреки отстаивавшейся в последних ленинских работах (его так называемом «политическом завещании») и последовательно обосновывавшейся Н.И.Бухариным концепции интеграции полукапиталистических элементов (хозрасчета, малого предпринимательства в отдельных производственных отраслях) он утвердил в стране диктат государственного аппарата над практикой экономического развития страны. Этот сценарий развития вызвал ожесточенную критику и со стороны Л.Д.Троцкого, который видел в развитии подобной тенденции признаки бюрократического перерождения партии и искажение идей большевизма.

     Думается, что достигнутое И.В.Сталиным идеологическое и практическое первенство в руководстве экономической жизнью СССР имело под собой два основания. Во-первых, в отличие от постсоветских реалий развития России В.И.Ленин не смог найти среди своих соратников политического преемника. По существу он обозначил в своем «Письме к съезду» нереалистичный для развития страны в период 1920 – 1930-х годов нереалистичный для развития государства в период 1920-1930-х годов вариант коллективного руководства страной со стороны дополнявших друг друга по своим деловым качествам деятелей. Во-вторых, в течение определенного периода административно-хозяйственные мероприятия, осуществлявшиеся И.В.Сталиным, приносили созидательный эффект, ведя к дальнейшей модернизации экономической системы страны. Проблема, признаки которой четко выявились уже к концу 1980-х годов, заключалась в том, что сталинская модернизация имела два органических недостатка, заключавшиеся в ее экстенсивной, мобилизационной сущности и ее основанности на тоталитарном диктате. Однако, с точки зрения восприятия экономической специфики России и возможностей ее отражения в практике хозяйственных преобразований, концептуальные представления И.В.Сталина представляют бесспорный интерес.

     Их изучение важно и потому, что данный политический деятель в течение более двадцати лет оказывал целенаправленное воздействие на развитие исторической и экономической науки в СССР. Как хорошо известно, подобное воздействие, как правило, имеет два этапных уровня – деструктивный и конструктивный

     В-восьмых, делается вывод о том, что на деструктивном уровне процесс утверждения ведущей роли И.В.Сталина, становления созданных при его руководящем участии научно-образовательных учреждений и подготовки в соответствии с его идеями профессиональных кадров реализовался в ниспровержении результатов научной и, в - целом, творческой деятельности М.Н.Покровского.

     Надо подчеркнуть, что эта деятельность вплоть до настоящего времени не оставляет равнодушными многих специалистов. Опыт изучения их представлений о результатах научного творчества данного ученого и обращения к самим – в особенности, неопубликованным – работам этого автора позволяет сделать вывод о том, что М.Н.Покровский далеко не являлся представителем советской исторической науки, выходил за рамки ее концептуального диапазона. Противоположные – как положительные, так и отрицательные – суждения по данному вопросу могут создать почву для существенных заблуждений. Главным из них представляется тезис о том, что, признавая значимость классовой борьбы и пролетариата в экономическом развитии России начала XX века, данный ученый пересмотрел к концу жизни свою фундаментальную теорию о «торговом капитализме».

     Заслуга М.Н.Покровского в сфере изучения проблем экономической истории России заключается, на наш взгляд, в том, что его стремление отказываться от точного следования приобретавшим канонический характер положениям ленинской концепции формировало в среде научного сообщества атмосферу постановки и обсуждения серьезных исследовательских проблем. Хотя с позиций современного исторического знания дискуссии о «национальном» характере российского капитализма или о степени распространенности в отечественной практике ведения хозяйства «азиатского» способа производства не выглядят слишком созидательными и плодотворными, в период рубежа 1920-1930-х годов они, несомненно, имели серьезное творческое значение. Помимо обладания достойной подражания профессиональной самостоятельностью в интерпретации и обобщении исторического материала М.Н.Покровский был и незаурядным педагогом, воспитавшим целую плеяду талантливых учеников.

     Однако именно атмосфера свободного обсуждения проблем экономического, социального и политического развития, сложившаяся в 1920-х годах, представлялась И.В.Сталину нетерпимой в условиях сплочения усилий советского общества применительно к организации социалистического строительства. Высказывание точек зрения, отклонявшихся от официальной трактовки ленинских взглядов, могло внести колебания в сознание читателей научной продукции и тем самым внести брожение в развитие исторической мысли. Поэтому деятельность М.Н.Покровского и не отрекшихся от творческой связи с ним специалистов подверглась в период 1930-1940-х годов массированному идеологическому наступлению, интенсивность которого возрастала параллельно с нарастанием «культа личности» И.В.Сталина. Немалую роль в обеспечении данной тенденции сыграли и представители научного сообщества, которых органы государственной власти поставили в состояние конформистской зависимости от своей материальной поддержки.

     В-девятых, подчеркивается, что в период 1930-1940-х годов были заложены и положительные, конструктивные основания развития советской историографии экономической истории России начала XX века. С организационной точки зрения они выразились в создании системы научных и научно-образовательных центров, где, пусть и в рамках идеологических штампов, началась подготовка квалифицированных специалистов. В исследовательской сфере, которая оказалась, несомненно, скованной и зажатой в рамках официально принятой трактовки исторических событий, началось интенсивное накопление фактического материала и ощутимое расширение источниковой базы научных трудов. Эта тенденция, сопровождавшаяся формированием научных «школ» (например, «школы» А.Л.Сидорова), еще более активизировалась во второй половине 1950-х годов, когда в соответствии с директивными решениями был низвергнут идеологический авторитет И.В.Сталина и начали действовать значительные творческие группы специалистов в исследовательских и университетских центрах. В связи с этим делается вывод о том, что без историографического наследия, сформированного в период 1957 – 1991 годов советскими исследователями экономической истории России начала XX века, стали бы невозможны современные, накопленные уже в постсоветский период исследовательские достижения. Во-первых, они заключаются в выдвижении на первый план для разностороннего осмысления новой, охватывающей всю совокупность общественных отношений «социальной» истории, в рамки которой органично внедрились развитие человеческой ментальности и организация повседневной жизни людей. Во-вторых, эти достижения связаны с успешным совмещением в рамках единой методологии позитивистского и феноменологического подходов, формационно-типологического и цивилизационного принципов мышления. Важной новацией стал, на наш взгляд, и отход от практики конфронтационных отношений в среде исследователей экономической истории России, насаждавшихся отдельными авторами в период второй половины 1980-х – 1990-х годов.

     В-десятых, при формулировке перспектив проведенного диссертационного исследования указывается на то, что многообещающей может стать возрастающая тенденция сотрудничества профессиональных историков с экономистами и социологами, которая уже приносила, хотя и под влиянием государственного контроля, небезуспешные результаты в изучении проанализированной нами проблематики.

                                         Основные положения диссертации

                                       изложены в следующих публикациях:

Монография:

  1. Ланской Г.Н. Отечественная историография экономической истории России начала XX века / Г.Н. Ланской. М.: РГГУ, 2010 .504 с. (31,7 п.л.).

Публикации в изданиях, включенных в перечень ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендуемых ВАК:

  1.  Ланской Г.Н.  Современные историографические концепции аграрной истории России второй половины XIX – начала XX века / Г.Н. Ланской // Новый исторический вестник. 2007. № 1 (15). С. 28–45 (0,9 п.л.).
  2.  Ланской Г.Н.  Фонды Архива РАН как источники по истории советской исторической науки / Г.Н. Ланской // Отечественные архивы. 2009. № 3. С.  47–52 (0,6 п.л.).
  3.  Ланской Г.Н. Своеобразие экономического развития России в

неопубликованном наследии М.Н. Покровского / Г.Н. Ланской // Новый исторический вестник. 2009. № 1 (19). С. 60–71 (1 п.л.)

  1. Ланской Г.Н. Экономическая история России начала XX в. как проблема отечественной историографии / Г.Н. Ланской // Новый исторический вестник. 2009. № 2 (20). С. 5–18 (0,8 п.л.)
  2. Ланской Г.Н. Российская экономика начала XX века в системе международных отношений / Г.Н. Ланской // Вестник РГГУ № 14/09. Научный журнал. Серия «Международные отношения. Регионоведение». М., 2009. С. 82–91 (0,6 п.л.).
  3. Ланской Г.Н. Проблемы социальной истории XIX – XX вв. в отечественных исследованиях 2008 г. / Г.Н. Ланской // Вестник РГГУ. № 17/09. Научный журнал. Серия «Исторические науки. История России». М., 2009. С. 200–211 (0, 7 п.л.).
  4. Ланской Г.Н. Новые исследования экономической политики российских властей начала XX века / Г.Н. Ланской // Новый исторический вестник. 2009. № 4 (22). С. 168 – 175. (0,5 п.л.).
  5. Ланской Г.Н. Методология будущего исторического знания (Материалы «Круглого стола» по книге О.М. Медушевской «Теория и методология когнитивной истории) / Г.Н. Ланской // Российская история. 2010. № 1. С. 156– 158 (0,3 п.л.).
  6. Ланской Г.Н. Рецензия на сборник документов «Экология и власть, 1917 – 1990 гг.» / Г.Н. Ланской // Отечественные архивы. 2000. № 2. С. 105–108 (0, 3 п.л.).

Статьи:

  1. Ланской Г.Н. Министерский кризис 1911 года в откликах современников / Г.Н. Ланской // Постигая историю России. К 50-летию кружка отечественной истории. М.: РГГУ, 1997. С. 77–86 (0, 5 п.л.)
  2. Ланской Г.Н. Изучение особенностей и результатов столыпинской аграрной реформы в историографии 1970 – 1990-х годов / Г.Н. Ланской // Российская научно-практическая конференция «П.А. Столыпин: аграрное реформирование России». Материалы докладов и выступлений. Великий Новгород, 2000. С. 142– 147 (0,4 п.л.).
  3. Ланской Г.Н. Проблемы модернизации аграрного сектора России второй половины XIX – начала XX в. в зарубежной историографии и трудах академика И.Д. Ковальченко 1970 – 1980-х годов / Г.Н. Ланской // Проблемы источниковедения и историографии. Материалы II Научных чтений памяти академика И.Д. Ковальченко. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2000. С. 182–191 (0,5 п.л.).
  4. Ланской Г.Н. XIV научная конференция “Источниковедение и историография в системе гуманитарного знания» / Г.Н. Ланской // Вестник архивиста. 2002. № 4-5. С. 236–239 (0,3 п.л.).
  5. Ланской Г.Н. Особенности макро- и микроисторического исследования истории российского предпринимательства второй половины XIX – XX в. / Г.Н. Ланской // Глобализация и предпринимательство: национально-государственные стратегии и практики: материалы III международной научной конференции. Домодедово, 2008. С. 82–97 (0,9 п.л.)
  6. Ланской Г.Н. И.В. Сталин как организатор теоретической подготовки историков и экономистов в СССР / Г.Н. Ланской // Государство и развитие образования в России XVIII – XX вв.: политика, институты, личности. Материалы XIII Всероссийской научно-практической конференции. М.: РУДН, 2008. С. 275 – 283 (0, 5 п.л.).
  7. Ланской Г.Н. Исследования академика И.Д. Ковальченко по аграрной истории России начала XX века как историографический источник / Г.Н. Ланской //Идеи академика И.Д. Ковальченко в XXI веке. Материалы IV Научных чтений памяти академика И.Д. Ковальченко. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2009. С. 244–250 (0,6 п.л.).  
  8. Ланской Г.Н. Исследования профессора В.И. Бовыкина об истории финансового капитала в России и современная историческая наука / Г.Н. Ланской // http://www.hist.msu.ru/Science/Conf/01_2007/Lanskoi.pdf (0, 5 п.л).

Тезисы докладов и сообщений на конференциях и симпозиумах:

    • Ланской Г.Н. Столыпинская аграрная реформа: историографический миф или реальность / Г.Н. Ланской / Россия в новое время: выбор пути исторического развития. Материалы межвузовской научной конференции. М.: РГГУ, 1994. С. 39–41 (0,2 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Крестьянство и власть в пореформенный период / Г.Н. Ланской / Россия в новое время: Образованное меньшинство и крестьянский мир: поиск диалога. Материалы межвузовской научной конференции. М.: РГГУ, 1995. С.35 – 37 (0,2 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Компаративный метод в изучении историографических источников новейшего времени (историографические и методологические аспекты) / Г.Н. Ланской / Источниковедение и компаративный метод в гуманитарном знании. Тезисы докладов и сообщений научной конференции. М.: РГГУ, 1996. С. 417–421 (0, 3 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Политические группы и проблемы модернизации России в конце XIX – начале XX века / Г.Н. Ланской // Россия в новое время: Историческая традиция и проблемы самоидентификации: Материалы межвузовской научной конференции. М.: РГГУ, 1996. С. 127–129 (0,2 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Особенности мировосприятия российского общества после революции 1905 – 1907 годов / Г.Н. Ланской // Менталитет и политическое развитие России: Тезисы докладов научной конференции. М.: Наука, 1996. С. 93– 96 (0,3 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Дискуссионные проблемы истории русско-японской войны / Г.Н. Ланской // Национальная культура и защита Отечества. Сборник докладов и сообщений научной конференции: В 2 ч. Кострома, 1998. Ч. 1. С. 94–97 (0,3 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Социокультурный образ московской торгово-предпринимательской элиты во второй половине XIX века / Г.Н. Ланской // Россия в новое время: центральное и периферийное в системе культурного диалога. Материалы Российской научной конференции. М.: РГГУ, 1999. С. 117–120 (0,3 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Миф об истинно народной власти в политическом сознании / Г.Н. Ланской // “Новая Россия»: социальные и политические мифы: Материалы Российской межвузовской научной конференции. М.: РГГУ, 1999. С. 85–88 (0, 3 п.л.).
    • Ланской Г. Н. Количественные методы в изучении источников по истории России второй половины XIX – начала XX века / Г.Н. Ланской // Точное гуманитарное знание: традиции, проблемы, методы, результаты: Тезисы докладов и сообщений научной конференции. М.: РГГУ, 1999. С. 89–90 (0,15 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Историки и власть: дискуссии советских историков как историографический источник / Г.Н. Ланской // Народ и власть: Исторические источники и методы их изучения. Материалы XVI Научной конференции. М., 2004. С. 244–247 (0, 25 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Образ историографии как явление гуманитарной культуры / Г.Н. Ланской // Образ науки в университетском образовании: Материалы XVII Научной конференции. М.: РГГУ, 2005. С. 158–161 (0, 25 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Роль перестройки в развитии представлений отечественных и зарубежных исследователей об истории России / Г.Н. Ланской // Двадцать лет перестройке: эволюция гуманитарного знания в России. Материалы международного научно-образовательного форума 27 – 28 апреля 2005 г. М.: РГГУ, 2005. С. 45–49 (0, 35 п.л.).
    • Ланской Г. Н. Социологические аспекты формирования корпуса историографических источников в СССР / Г.Н. Ланской // Единство гуманитарного знания: новый синтез: Материалы XIX международной научной конференции. М., 2007. С. 197–201 (0,3 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Исторические условия развития предпринимательства в России второй половины XIX – начала XX века / Г.Н. Ланской // Российское предпринимательство в XIX – первой трети XX века: личности, фирмы, институциональная среда: Материалы международной научной конференции. СПб.: СПБГУ, 2007. С. 200–204 (0,3 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Методологические особенности изучения историографических источников / Г.Н. Ланской // Вспомогательные исторические дисциплины – источниковедение – методология истории в системе гуманитарного знания: Материалы XX международной научной конференции. М.: РГГУ, 2008. С. 414– 417 (0,25 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Экономические особенности государственного механизма России в начале XX века / Г.Н. Ланской / Государственные учреждения России XX – XXI вв.: традиции и новации. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной памяти профессора Н.П. Ерошкина. М.: РГГУ, 2008. С. 59–63 (0,3 п.л.). 
    • Ланской Г.Н. Историко-географический подход в исследованиях Л.В. Милова об экономическом развитии России периода Нового времени / Г.Н. Ланской // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Чтения памяти академика Л.В. Милова. Материалы конференции. М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 2009. С. 5 – 8 (0, 25 п.л.).
    • Ланской Г.Н. Историческое знание и демократические реформы эпохи Горбачева / Г.Н. Ланской // http:www.gorbi.ru, раздел «Горбачевские чтения». М., 2004 (0,3 п.л.).           

    См.: Черепнин Л.В.. Советская историческая наука в 1920-е годы//Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966. Т. 4. С. 138 - 199; Он же.. Советская историческая наука в 1930-е годы //Там же. М., 1985. Т.5. С. 5 – 42.

    См.: Тарновский К.Н., Лаверычев В.Я. .Деренковский Г.М., Угаров И.Ф.,.Емец В.А.. Изучение истории России эпохи империализма //Там же. М., 1985. Т.5. С. 315 – 364.

    Мир историка: XX век/ Под ред. А.Н. Сахарова. М., 2002.

    Советская историография/ Под ред. Ю.Н. Афанасьева. М., 1996.

    См.: Историография истории СССР (1917 – 1937)/Под ред. П.П. Смирнова. М., 1976.

    См.: Историография истории СССР. Эпоха социализма/Под ред. И.И. Минца. М., 1982.

    См.: Наумова Г.Р., Шикло А.Е.. Историография отечественной истории. М., 2008.

    См.: Историческая наука и перестройка//История СССР. 1989. № 3. С. 206 – 214; История и сталинизм. М., 1991.

    См., напр.: Артизов А.Н. Школа М.Н. Покровского и ее влияние на развитие советской исторической науки: Дис. … д-ра ист. наук. М., 1998.

    Тарновский К.Н. Советская историография российского империализма. М., 1964.

    Тарновский К.Н. Социально-экономическая история России. Начало XX в. Советская историография середины 50-х – начала 60-х годов. М., 1990.

    См.: Тарновский К.Н.. Путь ученого//Исторические записки. М., 1967. Т. 80. С. 207 – 251; Воронкова С.В.. Аркадий Лаврович Сидоров//Экономическая история. Ежегодник. М., 1999. С. 441 – 470.

    См.: Милов Л.В. Творческий путь академика И.Д. Ковальченко//Исторические записки: Памяти И.Д. Ковальченко. М., 1999. Т. 2 (120). С. 26 – 59; www.hist.msu.ru/IDK/index.html.

    См.: Поткина И.В. Бовыкин В.И.//Историки России. Биографии. М., 2001. С. 847 – 953.

    Леонид Михайлович Иванов: личность и научное наследие историка. М., 2009.

    См., напр.: Шмидт С.О. К семидесятилетию со дня рождения К.Н. Тарновского//Археографический ежегодник. М., 1994. С. 160 – 167; Волобуев П.В. Предисловие// Тарновский К.Н.  Социально-экономическая история России. Начало XX в. Советская историография середины 50-х – начала 60-х годов. М., 1990. С. 3-8.  

    См.: Корелин А.П. Предисловие// Анфимов А.М. П.А. Столыпин и российское крестьянство. М., 2002. С. 3-6.

    См.: Волобуев П.В. Предисловие// Гиндин И.Ф. Банки и экономическая политика в России (XIX - начало XX в.). М., 1997. С. 3-10.

    Историки России. Биографии. М., 2001.

    Чернобаев А.А. Историки России. Кто есть кто в изучении отечественной истории: Биобиблиогр. словарь. Саратов, 1998. 

    Экономическая история России до 1917 года: В 2 т. Т. 1. М., 2008.

    См.: Грановский Е.Л. Монополистический капитализм в России. Л., 1929.

    См.: К изучению истории. М., 1937.

    См., напр.: Сидоров А.Л.  В.И. Ленин о русском военно-феодальном империализме (О содержании термина «военно-феодальный империализм»)//История СССР. 1961. № 3. С. 47 – 70.

    Напр.: Погребинский А.П. Спорные вопросы изучения государственно-монополистического капитализма в дореволюционной России//Об особенностях империализма в России: Сб. статей. М., 1963. С. 124- 162;   Бовыкин В.И. Зарождение финансового капитала в России. М., 1967.

    См.: Ковальченко И.Д. Аграрный строй России второй половины XIX – начала XX в. М., 2004.

    См., напр.: Поликарпов В.В.  «Новое направление 50 – 70-х гг.: последняя дискуссия советских историков//Советская историография. М., 1996. С. 349 – 400.

    См.: Мау В.Н. Реформы и догмы. 1914 – 1929. Очерки становления хозяйственной системы советского тоталитаризма. М., 1993; История России в новейшее время: Курс лекций. М., 2001 и др.

    См.: Иного не дано. М., 1986.

    См.: Экономическая история России до 1917 года: В 2 т. Т. 1. М., 2008.

    О значении историографии как научной дисциплины. Выступление М.В. Нечкиной на Научном совете по проблеме «История исторической науки» при Отделении истории АН СССР в 1984 г. // Архив РАН. Ф. 1820. Ф. 1820. Оп. 1. Д. 164.

    Тарновский К.Н. Социально-экономическая история России. Начало XX в. Советская историография середины 50-х–начала 60-х годов. М.,1990. С. 10

    Шмидт С.О.  К изучению истории советской исторической науки 1920-1930-х годов //История и историки. М.,1990. С. 84.

    Шмидт С.О. Историографические источники и литературные памятники//Он же. Путь историка: Избранные труды по источниковедению и историографии. М.,1997. С. 92.

    См.: Сахаров А.М. О предмете историографических исследований//История СССР. 1974. № 3. С. 90 – 112.

    См., напр.: Ленин В.И. Очередные задачи Советской власти// Он же. Полн. собр. соч.: В 55 т. Т. 36. С. 165 – 208.

    См., напр.: Сталин И.В. Экономические проблемы социализма в СССР: Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года. М., 1952.

    См., напр.: Троцкий Л.Д. К истории русской революции. М., 1990.

    См., напр.: Бухарин Н.И. Избранные произведения. М., 1988.

    См., напр.: Заславская Т.И. О стратегии социального управления перестройкой//Иного не дано. М., 1986. С. 9 – 50.

    См., напр.: Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. Т. 2. Капитализм. Изд. 4-е. М., 1956.

    См., напр.: Бовин А.Е. Перестройка: правда о социализме и судьба социализма// Иного не дано. М., 1986. С. 519 – 550.

    Архив РАН. Ф. 457.

    Там же. Ф. 1577.

    Там же. Ф. 359.

    Там же. Ф. 1820

    Там же. Ф. 1759

    Там же. Ф. 1673.

    См. : Ланской Г.Н. Фонды Архива РАН как источники по истории советской исторической науки // Отечественные архивы. 2009. № 3. С. 47–52.

    См., напр.: Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки. Калинин, 1980.

     





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.