WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Трансформация общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

 

 

 

 

ХРАПОВ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

 

ТРАНСФОРМАЦИЯ

ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ

В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ

 

Специальность 09.00.11. – Cоциальная философия

 

 

Автореферат диссертации на соискание

ученой степени доктора философских наук

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва – 2011

 

Работа выполнена на кафедре социальной философии

Российского государственного социального университета

 

Научный консультант                                                               доктор философских наук,                                            доцент Меликов И.М.

 

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Федотова В.Г.

 

доктор философских наук, профессор

Казарова Т.В.

 

доктор философских наук, профессор

Иконникова Н.И.

Ведущая организация:                                    Российский университет дружбы народов

 

 

Защита состоится «21» сентября 2011 года в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 212.341.01 при Российском государственном социальном университете по адресу: 129226, г. Москва, ул. Вильгельма Пика, д. 4, корпус 1, зал заседаний Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного социального университета по адресу: 129226, г. Москва, ул. Вильгельма Пика, д. 4, корпус 3 и на сайте Российского государственного социального университета (http://www.rgsu.net).

Автореферат разослан «      » _______ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                 

к.с.н., доцент                                                                                   Долгорукова И.В.

 

 

Актуальность темы исследования.

На современном этапе развитие российского общества сопровождается глубокими структурными трансформациями на политическом, экономическом, культурном и антропологическом уровнях его бытия. Эти изменения качественно отличны от всех преобразований, которые произошли на предыдущих этапах социального развития, поскольку проходят в специфически новом цивилизационном контексте, обусловленном разрушением традиционных основ бытия общества и человека. Сегодня в мире в целом и в России в частности очевиден глубокий мировоззренческий кризис, вызванный тем, что утрачены устойчиво функционировавшие до недавнего времени культурные, ценностные и идентификационные регулятивы социально-антропологического развития, а то, что формируется взамен в ситуации постмодерна – весьма проблематично, зачастую очевидно неприемлемо.

В этих условиях общественное сознание как духовный феномен, интегрально выражающий и регулирующий социальное развитие, переживает девальвацию присущих ему гносеогенной и регулятивной функций. Ситуация усугубляется тем, что общественные преобразования в России, обусловленные спецификой ее социокультурного пространства, происходят в условиях вовлеченности нашей страны в стремительно формирующуюся систему глобальных политических, экономических и культурных коммуникаций.

Социальные и культурные параметры, обеспечивающие цивилизационную идентичность России и вектор исторического развития, сопрягаются сегодня в ее социокультурном пространстве с конкурирующими параметрами принципиально новых картин реальности, иными ценностными ориентирами, идентификационными стилями и адаптационными стратегиями, обретающими в общественном сознании статус новых регулятивов жизнедеятельности.

Парадоксальное сочетание в современном российском социокультурном пространстве «мифологического» и «современного», «советского» и «постсоветского» кардинальным образом влияет на трансформацию общественного сознания, изменение его онтологических характеристик и функциональности и осложняет конструктивный ход модернизации нашей страны. Духовная растерянность большинства россиян затрудняет их участие в построении в России общества с устойчивым типом развития. Причем, приходится признать, что такого рода дезориентация характерна и для носителей элитарных типов сознания, выступающих в качестве акторов общественных преобразований. Неясность и трудная прогнозируемость многих общественных преобразований в России объясняется односторонним структуральным подходом к социальному анализу и их реализации. Данный подход, основанный на идеологемах модернизма и прагматизма, не учитывает роль многих социокультурных феноменов в процессе социального развития, наиболее значимым из которых и является общественное сознание.

Ключевые характеристики мирового цивилизационного развития сегодня выступают в качестве базовых условий становления постсоветского российского социума. Аксиологический и идентификационный кризисы глобального мира усугубляют и духовный кризис российского общества. Эти преобразования находят интегральное выражение и в человеке, экзистенция которого оказалась чрезвычайно уязвимой в ситуации кардинальной смены атрибутов его бытия. Современные версии антропологии – от эволюционной до экзистенциальной – заявляют об исчезновении «классического человека» и возникновении нового вида. Человек из субъекта истории превращается в объект, жертву цивилизационной динамики, что выражается в глубоком экзистенциальном кризисе, изменении центрирующих связей его с самим собой, с Другим, с миром в целом, приводит к дисфункции во взаимодействии индивидуального и общественного сознания. Таким образом, можно говорить о кризисе  всей системы социокультурного развития. 

В складывающихся исторических условиях возрастает актуальность социально-философского осмысления основных аспектов трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России.

Масштабные и далеко не всегда конструктивные изменения социальной реальности в постсоветской России находят неизбежное выражение и в общественном сознании. В то же время в нем происходит интеграция «нового знания» с уже сложившимися картинами реальности, образами, ценностными ориентациями, адаптационными стратегиями, в том числе зафиксированными на уровне ментального и иррационального (бессознательного). Результат подобных аккумуляций и интеграций зачастую имеет кризисную, искаженную форму, затрудняющую формирование объективного знания о социокультурной динамике. В связи с этим анализ социальных преобразований с учетом их социокультурных оснований, тенденций и последствий сегодня является насущной необходимостью.

Учитывая цель исследования, нами осмыслены наиболее значимые процессы и тенденции трансформации общественного сознания в постсоветской России за последние девятнадцать лет (1991–2010 гг.). В связи с социокультурной направленностью, анализ политических и социально-экономические аспектов трансформации общественного сознания не входит в задачи настоящего исследования. Тем не менее, они будут учтены в контексте осмысления смежных проблем. Социально-философское исследование трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве необходимо для формирования целостного представления о характере преобразований духовной и социальной сфер нашей страны, а также для объективной интерпретации, прогнозирования и регулирования процессов цивилизационного развития постсоветской России.

Степень научной разработанности проблемы.

Исследование феномена общественного сознания в зарубежной и отечественной философии и науке имеет весьма содержательную историю. Первым крупным философом, глубоко выразившим смысл «общественного сознания», был Г. Гегель, рассматривающий стадию объективации Духа как феноменальное выражение социальности. Саму категорию «общественное сознание» в философский дискурс ввели К. Маркс и Ф. Энгельс, заложив тем самым фундаментальные представления о данном феномене.

В зарубежном философском и научном знании долгое время преобладала социологическая интерпретация сознания, в основе которой лежал принцип «коллективной регуляции». К подобному методологическому подходу можно отнести теории Э. Дюркгейма, Ч. Кули, К. Поппера. Особое значение в зарубежных исследованиях общественного сознания имеют культурологические и социологические версии психоанализа (К. Юнг, Э. Фромм, Г. Маркузе). Отдельно необходимо отметить аналитическое направление (С. Пирст, Х. Патнэм, Дж. Серл), в котором в центре внимания находятся проблемы анализа феноменальности  сознания, его индивидуальных и общественных атрибутов. Среди современных западных философских трактовок общественного сознания наиболее значительным на наш взгляд является коммуникационный подход. Выводы его представителей (Ю. Хабермаса, Н. Лумана, Э. Ноэль-Ноймана) являются особенно значимыми в эпоху информатизации социокультурного пространства и общественного сознания.

В нашей стране философский и научный интерес к проблеме «общественного сознания» долгое время был идеологически обусловлен. Тем не менее, отечественным философам удалось прийти к фундаментальным выводам о природе и функциональности общественного сознания.

В 60-е годы XX века большой вклад в разработку концепции общественного сознания внесли такие философы, как Б.И. Шенкман, Г.М. Гак, В.Ж. Келле, М.Я. Ковальзон, Б.Ф. Поршнев, В.А. Ядов, А.К. Уледов, К.М. Мамардашвили, Б.А. Грушин, Б.А. Чагин, Н.В. Мотрошилова и др. Им удалось сформировать представление об общественном сознании как идеальным феномене, в структуре которого отражались основные тенденции социального бытия. Ряд социальных философов (Э.X. Степанян, Г.Г. Караваев, В.С. Барулин) отстаивали позицию, согласно которой феноменальность и онтологический статус общественного сознания обусловлены его единой, целостной познавательной природой.

В 80-е годы XX века проблемой общественного сознания активно занимались Д.И. Дубровский, Э.В. Ильенков, Г.И. Иконникова, Л.Е. Моторина, М.В. Желнов, М. Лившиц, В.А. Лекторский, А.Г. Спиркин, В.И. Толстых, К.Х. Момджян, В.С. Барулин, С.Э. Кургинян. Главной особенностью этого периода являются фундаментальные разработки по исследованию феномена общественного сознания, в частности, рассмотрение комплекса проблем соотношения субъективного и объективного, материального и идеального в контексте общественного сознания.

Широкий анализ зарубежных и отечественных концепций показал, что осмысление социокультурного контекста трансформации общественного сознания проходило в процессе работы над смежными проблемами. Целостное концептуальное исследования  этого вопроса фактически отсутствует.

Среди западных теорий, заложивших основы социокультурного подхода к анализу социальных трансформаций,  необходимо отметить следующие шесть направлений: 1) цивилизационные концепции О. Шпенглера и А. Тойнби; 2)  историко-культурный подход  школы Анналов: Ж. Ле Гофф, М. Блок, Л. Февр, Ф. Бродель; 3) культурологические и социологические версии психоанализа: З. Фрейд, К. Юнг, Э. Фромм, Г. Маркузе, Р. Мэй, 4) структурализм П. Бурдье, Э. Гидденса; 5) информационно-коммуникативный подход Ю. Хабермаса и Н. Лумана; 6) концепции постмодернизма Ж. Деррида, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра.

Как таковые феномены социокультурного пространства стали предметом отечественных философских и научных изысканий в XX веке. Вопросы о душе, характере русского народа, национальной идее и их роли в историческом пути России решались в трудах Н.А. Бердяева, Н.Я. Данилевского, П.А. Сорокина, В.Н. Ильина, Л.Н. Гумилева. Во второй половине XX века исследования социокультурного пространства нашей страны переместились в историко-культурологическую плоскость (Ю.М. Лотман, Д.С. Лихачев, М. Мамардашвили).

Современные исследования социокультурного пространства можно условно разделить на два основных направления. В концепциях первого преобладает историко-культурологический аспект. Следует отметить таких мыслителей, как С.С. Аверинцев, А. Ахиезер, И.Н. Ионов, А.И. Шендрик, И.В. Кондаков, И.М. Меликов, Д.В. Полежаев. Представители второго направления акцентируют внимание на современном состоянии социокультурного пространства: В.И. Жуков, В.Г. Федотова, В.М. Межуев, Г.И. Осадчая, Г.П. Отюцкий, Л.Г. Ионин, А.С. Панарин, В.И. Пантин, А.Е. Чучин-Русов, Е.О. Труфанова, В.К. Кантор, В.П. Ляшенко, О.Б. Скородумова, Н.Л. Иванова, Ф.Х. Кессиди, Д.Г. Когатько, В.Х. Тхакахов, С.В. Кортунов, Х.Э. Мариносян, В.Д. Попов, А. Рубцов, О.В. Рябов, В.А. Тишков.

Проблема общественного сознания также осмысливается с разных точек зрения. Сегодня многие исследователи не используют категорию «общественное сознание» в философском и научном дискурсах. Ее все чаще заменяют категорией «массовое сознание», что, на наш взгляд, методологически неточно, поскольку эти понятия не тождественны ни по содержанию, ни по смыслу. Тем не менее, вопросы о сопряженности общественного и массового сознания с ключевыми тенденциями социокультурного развития освещаются весьма широко, поскольку без преувеличения стоят на повестке дня. Они представлены в работах В.Г. Немировского, А.Э. Воскобойникова и др. При этом, необходимо отметить констатирующий характер данных исследований и отсутствие четкого методологического инструментария.

Значительное число философских и социологических исследований посвящено анализу кризисных тенденций в общественном сознании, вызванных преобразованиями ключевых социальных и культурных параметров российского общества (З.Т. Голенкова, Ж.Т. Тощенко, Л.А. Кудрявцева, В.Э. Бойков, А.В. Кинсбурский, Е.Д. Игитханян, Л.А. Беляева, Л.А. Гордон, А.Г. Здравомысловов, Ж.М. Грищенко, Е.В. Охотский, Н.М. Римшевская, Л.А. Галкин, Е.Д. Павлова). Эти исследования объединяет методологическая интенция сохранить в интерпретации общественного сознания фундаментальные идеи отечественной философии. Вместе с тем, в них в полной мере учитывается современный исторический контекст.

Феномены социокультурного пространства постсоветской России исследуются также в целом ряде диссертационных работ по историческим и социологическим наукам, что свидетельствует как об актуальности проблематики, так и о методологическом потенциале социокультурного подхода. В частности, можно отметить диссертации С.А. Яворской и М.В. Бакурского.

Многие философские диссертационные исследования посвящены различным аспектам современной социокультурной динамики России, ее ценностным, ментальным, бессознательным и идентификационным основаниям. Так, следует выделить работы Л.В. Баевой, В.Л. Соболева, И.В. Щербаковой, А.А. Краузе, И.В. Тулигановой, И.А. Кардоновой, Н.Н. Исаченко, М.В. Катаевой, Р.З. Зулькарнаевой, И.Ю. Соломиной, О.В. Хомякова, А.Г. Хлыстовой, Е.В. Куракиной, А.А. Маслова. Процессы трансформации общественного сознания в постсоветской России в диссертационных работах проанализировны в целом на массовом уровне и не основаны на комплексном учете основных тенденций ее социокультурного развития (П.Т. Караева, М.Р. Бестаева, Е.О. Гаврилов, В.Д. Шаколюкова, В.И. Наседкин, Д.В. Кузнецов).

Таким образом, в отечественной философии и других отраслях гуманитарного знания проблемы трансформации общественного сознания и современного социокультурного пространства России фактически исследуются изолированно друг от друга. Эти процессы до сих пор не являлись предметом целостного концептуального исследования и требуют специального социально-философского осмысления.

Актуальность темы исследования и степень её научной разработанности позволили сформулировать объект, предмет, цели и задачи исследования.

Объектом диссертационного исследования является общественное сознание постсоветской России.

Предметом исследования выступают процессы трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России

Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследования является выработка социально-философской концепции трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России.

Цель исследования конкретизируется в следующих задачах:

  • обобщить опыт теоретического осмысления феномена общественного сознания в социально-гуманитарном знании;
  • уточнить методологические основы исследования социокультурного пространства постсоветской России;
  • систематизировать трансформацию общественного сознания в условиях

            становления постсоветского социума;

  • выявить кризисные тенденции массовизации общественного сознания постсоветской России;
  • раскрыть сущность аксиологического кризиса и его роли в функционировании

            общественного сознания постсоветской России;

  • выяснить специфику кризиса социокультурной идентичности и его проявлений в общественном сознании постсоветской России;
  • установить типологические черты современного человека;
  • сформировать представления о процессах проявления типологических черт человека в

трансформации общественного сознания постсоветской России;

  • выявить «механизмы» взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания постсоветской России;
  • определить ключевые иррациональные процессы формирования новой реальности общественного сознания постсоветской России.

Гипотеза исследования: процессы трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России протекают в условиях исторического сопряжения структуральных социальных преобразований, «глобальных вызовов», глубоких культурных и антропологических кризисов, которые переживает весь мир. Исходя из данного исторического контекста и учитывая феноменальность общественного сознания, процессы его трансформации предлагается осмысливать с точки зрения ключевых аспектов их проявления в социокультурном пространстве нашей страны: социального, культурного, антропологического, иррационального.

Методологическими основаниями диссертации являются категориальный аппарат социальной философии и социальной онтологии, эвристический потенциал философии культуры и социальной антропологии, социокультурный подход к анализу цивилизационного развития, герменевтико-феноменологическая процедура выявления смысла, а также общелогические методы.

Источниковую базу исследования составили труды отечественных и зарубежных авторов по социальной философии, философии культуры, социальной психологии, теоретической социологии, культурологи, социальной антропологии, освещающие различные аспекты проблемы трансформации общественного сознания постсоветской России. В процессе написания диссертации автор опирался на работы, посвященные анализу философско-методологической проблематики социального и культурного познания и, в частности, Б.А. Грушина, В.С. Барулина, Д.И. Дубровского, К. Юнга, Э. Фромма, Ю. Хабермаса, Н. Лумана, П. Бурдье, Э. Гидденса, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра, Т.И. Заславской, В.И. Жукова, В.Г. Федотовой, Г.И. Осадчей, М.К. Горшкова, Ж.Т. Тощенко, Л.Г. Ионина, Н.И Лапина, В.П. Ляшенко, Г.П. Отюцкого, О.Б. Скородумовой, И.М. Меликова.

Научная новизна результатов диссертационного исследования:

  • выработана социально-философская концепция трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России;
  • уточнены методологические основы подхода к исследованию социокультурного пространства постсоветской России;
  • установлены социальный, культурный, антропологический и иррациональный аспекты трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России;
  • выявлены кризисные тенденции массовизации общественного сознания постсоветской России;
  • раскрыта сущность аксиологического кризиса и его роль в функционировании общественного сознания постсоветской России;
  • определена специфика кризиса социокультурной идентичности и его проявлений в общественном сознании постсоветской России;
  • выяснены типологические черты современного человека (экономоцентризм, отчужденность, агрессивность, техногенность);
  • сформированы представления о процессах проявления типологических черт человека в общественном сознании постсоветской России (экономоцентризм, агрессивность, парадоксальность, параллельность, техногенность);
  • выявлены антропологический и социокультурный уровни и «механизмы» взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания постсоветской России (индивидуальные, социально-мненимические, социально-структурные, культурно-символические);
  • определены ключевые иррациональные процессы формирования новой реальности общественного сознания постсоветской России.

Положения, выносимые на защиту.

1. Общественное сознание представляет собой целостный, идеальный феномен, онтогенно и гносеогенно сопряженный с индивидуальным сознанием, социальной памятью, социальным бессознательным, менталитетом, динамично выражающий и регулирующий наиболее значимые тенденции материальной и духовной жизни, содержащий индивидуальный, групповой, массовый и элитарный уровни, а также формы (культурную, религиозную, правовую, этическую, эстетическую, научную, политическую, экономическую). Трансформация общественного сознания постсоветской России представляет собой социокультурный процесс его содержательных и структурно-функциональных преобразований, выражающий и опосредующий основные тенденции социального, культурного и антропологического развития.

2. Методологические основы социокультурного подхода дополнены следующими принципами: 1) социокультурное пространство постсоветской России является интегральным феноменом, онтологически центрированным на географической и общественной реальности, сочетающим ключевые параметры ее культурного и социального развития;2) интерпретация социальности как совокупности качеств и процессов современного общественного развития; 3) понимание культуры как системы, интегрирующей исторический опыт прошлого, регулирующей настоящее и формирующей потенции будущего социального развития; 4) рассмотрение культуры как системы разрешения противоречий социального развития и мировоззренческих образов; 5) сопряженность социокультурной динамики и процессов формирования социально-антропологических типов;6) признание значимости иррационального типа знания о социокультурной динамике; 7) опосредование гносеогенной функции общественного сознания механизмами социальной памяти; 8) интерпретация общественного сознания как социокультурного феномена, фиксирующего и регулирующего наиболее значимые процессы духовной и материальной жизни страны.

3. Трансформация общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России раскрывается в социальном, культурном, антропологическом и иррациональном аспектах.

4. Массовизацию можно определить как процесс фиксирования во всех сферах социокультурного пространства и общественного сознания принципов социального взаимодействия, основанных на девальвации критериев иерархизации, аксиологизации  усредненного и гедонистического. Кризисные тенденции массовизации общественного сознания постсоветской России состоят в сверхценности массового, деиерархизации, соматизации, (де) и гипериндивидуализации, параллелизации элитарного и массового типов сознания, эрзац-элитизации.

5. Аксиологический кризис в первую очередь проявился в изменении содержания классических мировоззренческих моделей «Бытия», «Бога», «Человека», «Культуры» и степени ценностного к ним отношения, что привело к феноменологическим, социо-гносеогенным и структурно-функциональным преобразованиям общественного сознания постсоветской России. В содержательном плане ему имманентны все базовые аксиологические кризисы современной западной культуры, преломленные через специфику социокультурного пространства и хода общественных преобразований в постсоветской России. В структурно-функциональном плане происходят четыре процесса: девальвация конструктивных традиционных ценностей; фиксация деструктивных ценностных ориентаций в силу их укорененности в ментально-бессознательных пластах; тяжелое усвоение конструктивных новых ценностей и быстрое включение деструктивных новых ценностей.

6. Социокультурная идентичность есть процесс типологического самоопределения и ориентирования социальных субъектов и общества в целом на выработанные культурно-исторической динамикой и фиксированные на уровнях общественного бессознательного и сознания образы, стратегии социального взаимодействия и модель цивилизационного развития. Кризис социокультурной идентичности постсоветской России выражается в отчуждении процессов самоопределения российского общества от ценностных культурно-ментальных образов и цивилизационной модели и в отсутствии нового четкого идентификационного образа, адекватного современному состоянию нашей страны и определяющего стратегию национального развития. Кризис социокультурной идентичности сформировал ряд кризисных тенденций общественного сознания. Содержательные кризисные тенденции общественного сознания представляют собой процессы девальвации конструктивных и фиксации деструктивных идентификационных образов. Структурно-функциональные кризисные тенденции общественного сознания проявляются в качестве процессов формирующих парадоксальный и расколотый типы его социо-гносеогенного и социально-регулятивного функционирования.

7. Универсализация социальности, аксиологический и идентификационный кризисы фактически, лишили человека центрирующих связей с самим собой и миром вообще. Бытие человека становится чрезвычайно неустойчивым и относительным. Отсутствие четко выраженной личностной, социальной, социокультурной идентичности создало социально-онтологическую реальность современного человека и сформировало его типологические черты (экономоцентризм, отчужденность, агрессивность, техногенность), определяющие трансформацию общественного сознания постсоветской России.

8. Процессы проявления типологических черт человека в общественном сознании постсоветской России можно определить как его содержательные новообразования (образы, ценностные ориентации, адаптационные стратегии, идентификационные стили) и структурно-функциональные преобразования, обусловленные социально-антропологическим развитием, имеющие устойчивость функционирования и выражающие его тяжелое переходное состояние.

9. В иррациональном аспекте трансформации взаимодействие общественного сознания с социальным бессознательным и менталитетом осуществляется на антропологическом и социокультурном уровнях посредством индивидуальных, социально-структурных, социально-мнемических и культурно-символических механизмов, в соответствии с принципами «антропогенности», «генетической сопряженности», «информационного единства», «социально-мнемической интеграции», «историчности», «культурно-исторической фильтрации», «культурно-лингвистической обусловленности», «символической кодификации», «сохранности-изменчивости» и «единства и взаимодействия противоположностей».

10. Ключевыми иррациональными процессами формирования новой реальности общественного сознания являются: деактуализация и актуализация иррационального, симуляция и виртуализация, позволяющие ставить вопрос о его новом онтологическом статусе.

Степень обоснованности и достоверности результатов исследования автор стремится обеспечить применением современных методов социально-философского познания, релевантным использованием общефилософских методов познания, источников по социальной философии, философии культуры, антропологии, социологии, социальной психологии. Достоверность полученных выводов определена обоснованностью интерпретаций процессов трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России. Для этого использован анализ результатов социологических исследований, проводимых учеными ИС РАН, РГСУ, ВЦИОМ.

Научно-практическая значимость работы.

Научное значение диссертации состоит в расширении методологической базы социально-философских, социально-онтологических, культурно-философских, социологических исследований процессов формирования общественного сознания и социальной реальности постсоветской России. Предлагаемые концептуальные основы позволяют более глубоко и комплексно осмыслить сущность, факторы и ключевые тенденции социальных изменений российского общества в эпоху глобальных социальных, культурных и антропологических трансформаций.

В практическом смысле исследование социокультурных процессов трансформации общественного сознания позволяет сформулировать футурологические прогнозы социального, культурного и антропологического развития, что дает возможность поиска решений целого ряда острых проблем, стоящих перед нашей страной, таких как: преодоление ценностного и идентификационного кризисов, становление толерантного мировоззрения, консолидация различных слоев населения на пути модернизации экономической, социальной и культурной сфер общества, формирование национальной стратегии развития.

В учебном процессе результаты исследования могут быть использованы при разработке и преподавании таких дисциплин и спецкурсов, как: социальная философия, социальная онтология, философия культуры, аксиология, философская антропология, социальная антропология, социология, социология культуры, социология современных трансформаций.

Апробация диссертации.

Основные идеи изложены в двух монографиях, выступлениях и статьях (общее количество – 45, из них 14 опубликовано в журналах рекомендованных ВАК РФ, общий объем – 42,2 п.л.), и апробированы на ряде конгрессов и конференций, в том числе: Международной научной конференции «Россия и Восток. Феномен сознания: интегральное видение» (Астрахань, 2004), IV Российском философском конгрессе (Москва, 2005), VI Международном социальном конгрессе «Глобализация: настоящие и будущее России» (Москва, 2006), Международной научной конференции «Человек в современных философских концепциях» (Волгоград, 2007 г.), IV Международной конференции «Россия и Восток: проблема толерантности в диалоге цивилизаций. Материалы» (Астрахань, 2007), I Всероссийской научно-практической конференции «Экстремизм как социально-философское явление» (Орел, 2007), Всероссийской научной конференции «Современная российская элита (I Элитологические чтения)» (Астрахань, 2008), II Всероссийской научно-практической конференции «Экстремизм как социально-философское явление» (Орел, 2008), Всероссийской научной конференции «Социологический диагноз культуры российского общества второй половины XIX – начала XXI вв.» (Санкт-Петербург, 2008), Международной научно-практической конференции «Электронная культура. Преодоление информационного неравенства» (Астрахань, 2008), Международной научной конференции «Социогуманитарная ситуация в России в свете глобализационных процессов» (Москва, 2008), I Международной научной Интернет-конференции «Общество, общности, человек: в поисках “вечного мира”» (Тамбов, 2008), Всероссийской научно-теоретической конференции «Этнонациональные ценности в условиях глобализации» (Махачкала, 2008), Всероссийской научной конференции «Современная российская элита (II Элитологические чтения)» (Астрахань, 2008), V Российском философском конгрессе (Новосибирск, 2009), V Международной научной конференции Россия – Восток «Проблема коррупции: пути междисциплинарного исследования» (Астрахань, 2009), Международной научно-практической конференции «Приоритеты и интересы современного общества» (Астрахань, 2010), VI Международной научной конференции «Потребление как коммуникация-2010» (Санкт-Петербург, 2010), Всероссийской научной конференции «Четвертые чтения по истории российской социологии Российское общество в современных цивилизационных процессах» (Санкт-Петербург, 2010), III Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современной когнитивной науки» (Иваново, 2010), II Международной научно-практической конференции «Приоритеты и интересы современного общества» (Астрахань, 2011).

Структура диссертации представлена введением, пятью главами, десятью параграфами, заключением, библиографическим списком литературы на русском и иностранном языках количеством наименований 341.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении дается обоснование актуальности темы диссертации, определяется необходимость целостного концептуального осмысления процессов трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России с позиции социально-философского подхода. Отмечено, что в постсоветском российском социуме общественное сознание находится в ситуации девальвации его основных атрибутов, социо-гносеогенной и социально-регулятивной функций. Параметры, обеспечивающие идентичность России и вектор исторического развития, сопрягаются сегодня в социокультурном пространстве с принципиально новыми, зачастую деструктивными картинами реальности, ценностными ориентирами, идентификационными стилями и адаптационными стратегиями, обретающими в общественном сознании статус регулятивов жизнедеятельности. 

Анализируется степень разработанности заявленной проблемы в отечественной и зарубежной философии и других отраслях гуманитарного знания, определяются объект, предмет, цели и задачи, теоретико-методологические основы исследования. Показывается научная новизна диссертационного исследования. Выдвигаются основная гипотеза исследования и положения, выносимые на защиту. Раскрывается теоретическая и практическая значимость диссертации и представляется её апробация.

В первой главе «Теоретико-методологические проблемы исследования трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России» – осуществлен анализ основных подходов к проблеме общественного сознания в отечественной и зарубежной философской и научной мысли. Дана авторская интерпретация понятия «общественное сознание», а также его онтологического, гносеологического и антропологического атрибутов. Диссертантом выявлены методологические проблемы исследования трансформации общественного сознания постсоветской России как социокультурного процесса. Проведена концептуализация понятия «социокультурное пространство», охарактеризована структура и определены механизмы его динамики. Обоснован приоритет социокультурного подхода в осмыслении заявленной проблемы, предложены принципы, расширяющие его методологическую базу и выступающие для диссертанта в качестве инструментария для решения поставленных задач.

В параграфе 1 первой главы «Опыт теоретического осмысления феномена общественного сознания в социально-гуманитарном знании» – проведено исследование основных подходов к проблеме общественного сознания в отечественном и зарубежном социально-гуманитарном знании.

Диссертант отмечает, что категория «общественное сознание», в привычном для отечественных ученых смысле, в западной философии, политологии, социологии, истории, социальной психологии и культурологии использовалась только в рамках парадигмы марксизма. Тем не менее, комплекс смыслов, полагаемых в концептосферу «общественное сознание», имеет в зарубежной философии и науке весьма содержательную историю исследований и рассматривался в контексте анализа «социального сознания», «коллективного сознания», «массового сознания», «общества коммуникаций». Первым западным философом, глубоко выразившим смысл «общественного сознания», был Г. Гегель, рассматривающий стадию объективации Духа как феноменальное выражение социальности. Саму же категорию «общественное сознание» в философский дискурс ввел К. Маркс, заложив тем самым основание для его понимания в советской социальной философии, что позднее стало предметом жестких дискуссий и методологических противоречий. Особое внимание диссертанта уделено четырем основным направлениям исследования общественного сознания: 1) социологическому (Э. Дюркгейм, Ч. Кули, К. Поппер); 2) психоаналитическому (К. Юнг, Э. Фромм, Г. Маркузе); 3) аналитическому (С. Пирст, Х. Патнэм, Дж. Серл); 4) коммуникативно-информационному (Э. Ноэль-Нойман, Ю. Хабермас, Н. Луман). Достоинством данных концепций является комплексный анализ общественного сознания в его сопряженности с трендовыми тенденциями социокультурного развития. Данные подходы оказали существенное влияние на интерпретацию общественного сознания в отечественной философии и науке, особенно на современные исследования тенденций и факторов его трансформации в социокультурном пространстве.

В советский период отечественной философии, были сформулированы фундаментальные представления об общественном сознании. Осмысление общественного сознания в советской философской мысли проходило в два этапа. К первому периоду относятся такие крупные философы как Б.И. Шенкман, Г.М. Гак, В.Ж. Келле, М.Я. Ковальзон, Б.Ф. Поршнев, В.А. Ядов, А.К. Уледов, М.К. Мамардашвили, Б.А. Грушин, Б.А. Чагин и др. Общественное сознание осмысливалось ими как единство идеологии с наукой, единство идеологии и общественной психологии. В дальнейшем идеология, общественная психология, а также теоретическое (научное) знание и обыденное знание станут рассматриваться как важнейшие компоненты структуры общественного сознания. Представители двухаспектного подхода к сознанию (Э.X. Степанян, Г.Г. Караваев, В.С. Барулин) отстаивали идею о том, что для понимания сущности и структуры общественного сознания необходимо изучать все его проявления в их диалектической взаимосвязи между собой, то есть с точки зрения гносеологии и социологии (социальной философии).

Ко второму периоду относятся такие философы, как Д.И. Дубровский, Э.В. Ильенков, Г.И. Иконникова, Л.Е. Моторина, М.В. Желнов, М. Лившиц, В.А. Лекторский, А.Г. Спиркин, В.И. Толстых, К.Х. Момджян, В.С. Барулин, Н.В. Мотрошилова. Главной особенностью этого периода являются фундаментальные разработки по исследованию феномена общественного сознания, в частности, рассмотрение комплекса проблем соотношения субъективного и объективного, материального и идеального в контексте общественного сознания. В отечественной социальной философии стал преобладающим аспектный подход, основной принцип которого состоит в исследовании общественного сознания с учетом различных форм взаимодействия человека с социальной реальностью, на его основании выделяются гносеологический и социологический аспекты общественного сознания. Гносеологический аспект общественного сознания раскрывается посредством реализации его познавательных функций, направленных на отражение социального бытия. Это, в свою очередь, позволяет выделить уровни познавательной реальности: обыденное сознание, науку, философию, религию. Социологический аспект общественного сознания раскрывался в общественной интеграции его носителей, объединенных идеологическими и психологическими моделями восприятия социальной действительности и деятельности в ней.

В советской философии значимыми структурными составляющими общественного сознания признавались обыденное и теоретическое сознание, идеология, общественная психология, а также его формы (политическое и правовое сознание, наука, философия, мораль, искусство). Идеологии присваивался высокий статус теоретического осмысления. В рамках проблемы соотношения обыденного – общественного сознания в отечественной социальной философии затрагивались вопросы общественной практики, нравственности, социальной деятельности. Особый интерес вызывала тематика общественного мнения.

В современной российской философии и гуманитарном знании, на взгляд диссертанта, присутствует целый ряд значимых концепций общественного сознания. В частности, следует отметить исследования А.А. Краузе, М.О. Мнацаканяна, З.В. Сикевича, Д.Д. Невирко, В.И. Наседкина, Р.И. Хахиашвили, Л.А. Кудрявцевой, В.Э. Бойкова, З.Т. Голенковой, А.Г. Здравомыслова, Ж.М. Грищенко, Ж.Т. Тощенко, Е. Д. Павловой, Г.В. Телятникова, М.К. Горшкова, Д.В. Кузнецова, М.Р. Бестаевой, С.В. Харченко, В.С. Коробейникова, Г.А. Саторова, Л.А. Кощей, П.Т. Караевой.

Согласно диссертанту, общей идеей современных российских исследователей общественного сознания является признание его социально-регулятивной функции. Основное большинство российских философов и ученых, в целом, исходят из классической трактовки общественного сознания.

Диссертантом предлагается авторская интерпретация общественного сознания и его основных атрибутов:

1. Общественное сознание представляет собой целостный, идеальный феномен, онтологически и гносеогенно сопряженный с индивидуальным сознанием, социальной памятью, социальным бессознательным, менталитетом, динамично выражающий и регулирующий наиболее значимые тенденции материальной и духовной жизни, содержащий индивидуальный, групповой, массовый и элитарный уровни, а также формы (культурную, религиозную, правовую, этическую, эстетическую, научную, политическую, экономическую).

2. Онтологический атрибут общественного сознания состоит в том, что оно в своей социокультурной динамике выражает значимые тенденции социального бытия, фиксирует знание о нем, а также является «информационной площадкой» для выработки целенаправленных, стихийных и даже бессознательных стратегий и механизмов социального, культурного, антропологического развития.

3. Гносеологический атрибут общественного сознания опосредован его интенциональной направленностью на познание общественного развития и онтологической включенностью в систему социального познания (социальное бессознательное, менталитет, социальная память, habitus, общественное мнение, механизмы культурно-исторической фиксации информации, аутопойесис).

4. Антропологический атрибут функционирования общественного сознания обусловлен тем, что с одной стороны, оно проявляется в человеке посредством его знаний о социальной реальности и сознательной включенности в нее, а с другой – индивидуальное раскрывается в общественном, формируя его содержание на основе активной социальной и познавательной деятельности. Эти процессы происходят не параллельно, а одновременно – только тогда они и могут состояться как таковые, поскольку общественное сознание может проявиться в индивидуальном лишь при его познавательной включенности в социальное бытие, а проявление индивидуального сознания невозможно без включенности в сознание общественное.

5. Общественное сознание является «интегральным выразителем» духовной и материальной жизни, поэтому его трансформация на новом «постсоветском этапе» во многом обусловлена такими значимыми составляющими социокультурного пространства, как язык, система ценностей, социокультурная идентичность, habitus, социальная память, социальное бессознательное и менталитет.

Общей идеей современных российских исследователей является признание значимости общественного сознания как идеального феномена, выражающего и определяющего основные тенденции духовной и материальной жизни. Комплекс вопросов о сопряженности изменений общества, культуры, сознания становится особенно актуальным в постиндустриальную эпоху трансформаций. Современное состояние исследований проблемы общественного сознания весьма точно определила известный российский философ Г.И. Иконникова: философию интересуют процессы технологизации знания; общественного – индивидуального, группового сознания как особых онтологических и гносеологических структур.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, в зарубежном социально-гуманитарном знании категория «общественное сознание» представлена только в различных версиях марксистской философии, тем не менее, феномен, полагаемый в ее концептосферу, получил глубокое, многоаспектное осмысление в социально-философских, социологических, психоаналитических, аналитических и коммуникативно-информационных концепциях, выводы которых имеют большой методологический потенциал для исследования трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России.

Во-вторых, в советской философии сложилось следующее обобщеннее понимание категории «общественное сознание»: это целостное явление, отражающее духовную и материальную жизнь общества, имеющее в своей структуре теоретическое и обыденное сознание, идеологию и общественную психологию, в качестве форм сознания – политическое и правовое сознание, науку, философию, мораль, искусство.

В-третьих, в современной отечественной философии и науке доминируют четыре основных подхода к осмыслению общественного сознания: 1) концепции, в основе методологии которых лежит отождествление общественного сознания с массовым сознанием и общественным мнением; 2) исследования, рассматривающие общественное сознание исходя из парадигмы марксистской философии; 3) концепции, исследующие ментальные и бессознательные основания общественного сознания; 4) философские и социологические концепции, посвященные анализу кризисных тенденций общественного сознания современной России. Основной исследовательской тенденцией является осмысление общественного сознания в сугубо праксиологическом контексте, в отрыве от его социокультурных оснований.

В-четвертых, диссертантом предлагается авторская интерпретация общественного сознания как целостного, идеального феномена, онтологически и гносеогенно сопряженного с индивидуальным сознанием, социальной памятью, социальным бессознательным, менталитетом, динамично выражающего и регулирующего наиболее значимые тенденции материальной и духовной жизни, содержащего индивидуальный, групповой, массовый и элитарный уровни, а также формы (культурную, религиозную, правовую, этическую, эстетическую, научную, политическую, экономическую).

В параграфе 2 первой главы«Методология исследования социокультурного пространства постсоветской России» – диссертантом проводится анализ исследований феномена социокультурное пространство, дается его авторская интерпретация, определяются структура и механизмы его динамики, выделяются основные методологические проблемы исследования трансформации общественного сознания постсоветской России как социокультурного процесса и предлагаются концептуальные возможности их решения. Поставленная задача осуществляется посредством решения двух основных проблем.

Во-первых, решается вопрос о сущности и структуре социокультурного пространства. Диссертант отмечает полизначность данной категории, соединяющей смысловые концепты: «социокультурное» и «пространство», а также её сопряженность с понятием «социальное пространство», имеющим уже большую историю осмысления (Э. Дюркгейм, П. Бурдье, В. Вингорский, Г. Зборовский, А. Лой, В. Потемкин, В. Черников, Р. Эпштейн, А.А. Давыдов, А.Ф. Филиппов, А. Дугин,А.В. Беликова, Т.Ю. Петрова). Исследование социального пространства, предполагает учет физических (географических) и социальных (социокультурных) параметров. Физические параметры – время и пространство – диалектически сопрягаются, определяя целостность и хронотопность социального пространства, задавая форму реализации процессов социального развития. Поскольку социальное пространство, не только статично, но и динамично, оно само определяет время (деятельность социальных субъектов, длительность социальных процессов). С другой стороны, ясно, что социальное пространство включено в мегавременные процессы и, в этом смысле, подчинено им.

Концепт «социокультурный» в социально-гуманитарном дискурсе возник вследствие ограниченности методологических и эпистемологических возможностей категорий «культурный» и «социальный» при осмыслении всей целостности процессов общественно-культурного развития в историческом и современном временном контекстах. Преобразование общества – это всегда многоплановый процесс, включающий изменения не только самой социальной структуры, но и типов социального взаимодействия, системы ценностной регуляции, образов прошлого, настоящего и будущего. Данные процессы затрагивают сферу культуры, интегрирующую предыдущий опыт социального развития, мировоззренческие и идентификационные модели, когнитивные и ментальные установки человека. Культура в этом смысле выступает не только как «хранительница прошлого», но и как фундамент для настоящего и будущего. Культура, как и любая система, имеет определенную структуру, которая более устойчива, чем социальная структура. Базовые структуры культуры (язык, социальная память, культурное и социальное бессознательное, менталитет, религиозные представления, ценностные ориентации, мировоззренческие образы, традиции социально-политического взаимодействия) подвержены вызовам времени, перестраиваются в новую систему, но, как правило, никогда не исчезают полностью. Динамика культуры и социальности – процессы сопряженные, но протекающие в неких различных пространственно-временных плоскостях, поскольку исторически и качественно различны, функционируют посредством разных механизмов и имеют разные цели. Цель культуры – интегрировать наиболее ценное, значимое в процессе исторического развития, зафиксировать его в системе социальной регуляции (ценностных ориентациях, поколенческой и социальной памяти, ментальных установках), то есть сохранить и использовать для социального развития. Социальность же, в первую очередь, представляет собой современное состояние общественного бытия.

В процессе изучения многочисленных подходов к исследованию и интерпретаций социокультурного пространства, диссертант остановился на двух его основных смыслах. В первом смысле, под ним понимается географическое пространство России, освоенное человеком, обществом и культурой. Во втором смысле, понятие «социокультурное пространство» используется диссертантом как методологическая категория, концептуально связывающая такие значимые координаты трансформации общественного сознания, как социум, культура, человек и сфера иррационального.

По мнению диссертанта, социокультурное пространство постсоветской России является интегральным феноменом, онтологически центрированным на географической и общественной реальности, сочетающим ключевые параметры ее культурного и социального развития.

Детерминантами динамики социокультурного пространства следует считать основные тенденции культурного и социального развития. Подобный подход предполагает существование в социальном бытии неких базовых культурных универсалий (В.С. Степин, А.Е. Чучин-Русов, А.С. Панарин). По мнению диссертанта, социокультурное пространство следует рассматривать с двух позиций: содержания и структуры. В содержательном плане российское социокультурное пространство представлено особо значимыми параметрами, определяющими цивилизационное развитие в широком историческом контексте. С целью конкретизации данные параметры можно разделить на два вида: образы и типы социокультурного взаимодействия. Диссертант полагает, что наиболее значимыми образами социокультурного пространства нашей страны являются: образ огромного географического пространства России; образ сложных климатических условий; образ больших природных ресурсов; образ Родины-матери; образ сильной центральной власти; образ многострадального народа; образ внешнего врага; образ страны с великой культурой; образ страны-победительницы в ВОВ 1941–1945 гг.; образ страны, первой освоившей космос.

Выявление типов (установок) социокультурного взаимодействия нашей страны также является весьма важным. О.Б. Скородумовой удалось определить целый ряд данных параметров социокультурного пространства: неопределенность самосознания, странничество, постоянный поиск идентичности; бинарный характер существования и развития; коллективизм сознания; отрицание принципа иерархии; отношение к власти и законам как внешнему чуждому элементу; установка на восприятие руководителя государства как защитника народа, противопоставление его бюрократическим структурам; универсалистский характер русского мессианизма. Диссертант посчитал возможным пополнить этот перечень еще несколькими типами социокультурного взаимодействия: патерналистский тип взаимодействия государства и народа; сопряженность государства и церкви; мирное сосуществование представителей различных национальностей и конфессий в рамках единого российского народа; традиционализм бытового уклада и повседневных отношений; оппозиционная установка интеллигенции по отношению к власти; глубокая социальная дифференциация населения по уровню дохода; жесткое дистанцирование элитарных и массовых слоев населения; изолированность столиц и провинции; ориентированность на религиозно-ментальные символы и мотивы.

В структурном плане вышеперечисленные образы и типы взаимодействия представлены в различных уровнях феноменов, составляющих социокультурное пространство. Так особо значимыми являются: язык, коллективное и социальное бессознательное, менталитет, система хабитуляции (сложившегося структурно-функционального социального взаимодействия), ценностная система, социокультурная идентичность и общественное сознание. Данные феномены зафиксированы в идеальных и материальных носителях социальной памяти, составляют «цивилизационное ядро» и определяют устойчивость исторического развития России.

Во-вторых, диссертантом решается вопрос о методологической обоснованности концептуализации трансформации общественного сознания как социокультурного процесса.

На сегодняшний день, разработаны многочисленные подходы к процессам социальных изменений: формационный, цивилизационный, структурно-функциональный, социокультурный и др. Особенно ярко представлен период научного рационализма (О. Конт, Г. Спенсер, М. Вебер, А. Турен, Р. Будон, И. Валлерастайн, П. Штомпка и мн. др.). Каждый из перечисленных подходов объективно содержит парадигмальные ограничения для абсолютизации: формационный недостаточно учитывает роль культурно-исторических особенностей и типологической идентичности в социальной динамике; цивилизационный – роль исторических и социально-структурных закономерностей; структурно-функциональный – весьма далек от «живой социальности». Социокультурный подход в этом плане весьма удачно совмещает учет исторических и социально-структурных закономерностей динамики социальной системы с признанием роли культуры в социальных изменениях. 

Диссертант полагает, что происходящие в современной России социальные изменения, наиболее методологически корректно определять как трансформацию. Эта категория включает в себя смыслы направленности на социальные изменения, длительность преобразований, включенность всех сфер общества. Особо значимыми характеристиками трансформации являются сочетание планируемых реформ и стихийных процессов, витков развития и возвратов к предыдущим стадиям, а также отсутствие ярко выраженного актора и четкого вектора развития (В.П. Ляшенко). Интерпретация социальных изменений и новообразований общественного сознания постсоветской России именно как «трансформации» наиболее близка к истине и дает значительно больший методологический ресурс для их исследования.

Среди западных теорий, заложивших основы социокультурного подхода к анализу социальных изменений, необходимо отметить следующие шесть направлений: 1) цивилизационные концепции О. Шпенглера и А. Тойнби; 2) историко-культурный подход школы Анналов: Ж. Ле Гофф, М. Блок, Л. Февр, Ф. Бродель; 3) культурологические и социологические версии психоанализа: З. Фрейд, К. Юнг, Э. Фромм, Г. Маркузе, Р. Мэй; 4) структурализм П. Бурдье, Э. Гидденса; 5) информационно-коммуникативный подход Ю. Хабермаса и Н. Лумана; 6) концепции постмодернизма Ж. Деррида, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра.

Как таковые феномены социокультурного пространства стали предметом отечественных философских и научных изысканий в XX веке. Вопросы о душе, характере русского народа, национальной идее и их роли в историческом пути России решались в трудах Н.А. Бердяева. Н.Я. Данилевского, П.А. Сорокина, Л.Н. Гумилева. Во второй половине XX века исследования социокультурного пространства нашей страны переместились в историко-культурологическую плоскость (Ю.М. Лотман, Д.С. Лихачев, М. Мамардашвили).

Современные исследования социокультурного пространства диссертант разделяет на два основных направления. В концепциях первого преобладает историко-культурологический аспект (С.С. Аверинцев, А. Ахиезера, И.Н. Ионов, А.И. Шендрик, И.В. Кондаков, И.М. Меликов, Д.В. Полежаев). Представители второго направления акцентируют внимание на современном состоянии социокультурного пространства: В.И. Жуков, В.Г. Федотова, В.М. Межуев, Г.И. Осадчая, Г.П. Отюцкий, Л.Г. Ионин, А.С. Панарин, В.И. Пантин, А.Е Чучин-Русов, Е.О. Труфанова, В.К Кантор, В.П. Ляшенко, О.Б. Скородумова, Н.Л. Иванова, Ф.Х. Кессиди, Д Г. Когатько, В.Х. Тхакахов, С.В. Кортунов, Х.Э. Мариносян, В.Д. Попов, А. Рубцов, О.В. Рябов, В.А. Тишков.

Наиболее релевантным для осмысления трансформации общественного сознания постсоветской России диссертант считает социокультурный подход, методологический потенциал которого состоит в признании неразрывного единства линий социального, культурного, антропологического развития и направленности на все ипостаси функционирования общественного сознания в контексте социокультурного пространства (социально-онтологический тип отношений: человек – культура – социум – общественное сознание; пространственно-временной тип отношений: прошлое – настоящее – будущее – «хронотопные узлы»), каждая из которых не сводится к другим и не выводится из них, но при этом все они диалектически взаимосвязаны. Значимыми методологическими проблемами применения социокультурного подхода являются, во-первых, постоянная необходимость отстаивания (что в эпоху глобализации особенно трудно) самого факта – наличия социокультурных оснований развития любого общества (в частности, роли менталитета, социального бессознательного). Во-вторых, трудности возникают с их интерпретацией: доминируют две крайние позиции: а) социокультурные параметры рассматриваются как результат определенного исторического этапа, соответственно, каждый раз «история начинается заново»; б) социокультурные параметры мыслятся как единственные центрирующие образования, что укореняет традиционализм и является значимым ограничением развития.

Диссертант особое внимание уделяет вопросу о социокультурном характере трансформации общественного сознания постсоветской России. В феноменальном плане рассмотрение трансформации общественного сознания вне социокультурного пространства невозможно, ибо оно входит в его структуру и является верхним, наиболее актуальным слоем, выражающим и определяющим наиболее значимые социокультурные процессы. Социокультурное пространство формировалось на протяжении всей истории страны и, соответственно, включает в себя весь цивилизационный опыт. Общественное сознание постоянно находится в непосредственном взаимодействии с остальными составляющими социокультурного пространства: языком, коллективным и социальным бессознательным, менталитетом, системой хабитуляции (сложившегося структурно-функционального социального взаимодействия), социокультурной идентичностью, системой ценностей. Функциональность и структура общественного сознания онтологически обусловлены, с одной стороны, ключевыми параметрами социокультурного пространства, а с другой – вызовами настоящего времени. Именно поэтому трансформацию общественного сознания постсоветской России следует интерпретировать, в первую очередь, как социокультурный процесс.

Исходя из цели исследования, диссертант считает концептуально оправданным выделение основных аспектов трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России. В качестве таковых им определены социальный, культурный, антропологический и иррациональный аспекты. Это выделение не означает противопоставление данных категорий, а выступает лишь в качестве методологического средства. Ибо ясно, что в реальности общественного бытия социум, культура, человек и сфера иррационального составляют единое целое. Диссертант разделяет позицию И.М. Меликова, согласно которой: общество и культура соотносятся друг с другом  как форма и содержание. Именно культура насыщает формальную социальность конкретным реальным содержанием. Базовые структуры культуры (язык, социальная память, культурное и социальное бессознательное, менталитет, религиозные представления, ценностные ориентации, мировоззренческие образы, традиции социально-политического взаимодействия) подвержены вызовам времени, перестраиваются в новую систему, но, как правило, никогда не исчезают полностью. В этом контексте, категория «социокультурное пространство» как раз и позволяет раскрыть онтологическое единство социума, культуры и человека. Выделение социального, культурного и антропологического аспектов трансформации общественного сознания обусловлено, во-первых, самой структурой социокультурного пространства (о которой писал еще П.А. Сорокин: структура социокультурного взаимодействия имеет три аспекта, неотделимых друг от друга: личность; общество; культура). А во-вторых, – онтологическим, гносеологическим и антропологическим атрибутами общественного сознания. То есть, неразрывной связью общественного бытия и общественного сознания (онтологический атрибут), интенциональностью, ориентированностью общественного сознания на познание общественного бытия, центрированного на цивилизационных структурах, культуре, человеке (гносеологический атрибут), обусловленностью гносеогенной и регулятивной функций сознания познавательной и деятельностной активностью человека (антропологический атрибут).

Выделение иррационального аспекта трансформации общественного сознания обусловлено наличием в социокультурном пространстве пластов информации, находящихся за пределами актуального сознания, но, в силу их значимости, не вытесненных за пределы социальной памяти. Необходимость выделения иррационального аспекта также определена онтогенной и гносеогенной сопряженностью рационального и иррационального знания. Данная взаимосвязь раскрывается и в антропологическом атрибуте общественного сознания, ибо именно наличие у человека индивидуального сознания и бессознательного и определяет сам факт существования общественного сознания и бессознательного (Д.И. Дубровский).

Для понимания процессов генезиса российского социокультурного пространства и его взаимодействия с общественным сознанием диссертантом разработаны пять основных базовых механизмов: 1) фиксация: заключается в историко-культурном и социо-гносеогенном определении наиболее значимых тенденций развития социума, культуры и человека и формировании их в качестве образов и структур социокультурного пространства; 2) конфликтность: данный механизм объясняется не только синергетическим принципом функционирования систем (самоорганизация – флуктуация – би(поли)фуркация – самоорганизация ), но и его географическими, религиозными, этническими, политическими параметрами, в силу которых российское социокультурное пространство постоянно находится в состоянии конфликтогенной напряженности. Помимо исторических оснований диалектического механизма большую роль играет и тот факт, что процессы культурного и социального развития развертываются в несколько иных хронологических измерениях; 3) интеграция: выражается в синтезе различных культурных программ, ментальных поведенческих матриц, ценностных ориентаций, картин мира и других элементов и детерминант в едином целостном социокультурном пространстве России. Большую роль в реализации этого механизма играют социальная память и общественное сознание, поскольку именно в их социо-гносеогенном поле процессы интеграции проявляются наиболее ярко; 4) деактуализация: проявляется в выведении или самостоятельном уходе неких элементов, образов, ценностей, поведенческих установок из широкого общественного дискурса, актуального поля социокультурного пространства, социальной памяти и общественного сознания, в силу потери их исторической актуальности, культурных кризисов, разрывов социальной памяти, политических вмешательств; 5) актуализация: обратный предыдущему механизм, выражающийся в существовании в социокультурном пространстве значимых социальных, культурных, антропологических тенденций настоящего. Важной является и другая сторона механизма актуализации, когда из глубин социальной памяти, социального бессознательного и менталитета в актуальное поле социокультурного пространства и общественного сознания перемещаются определенные образы, ценности, установки.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, диссертантом предлагается авторская интерпретация социокультурного пространства постсоветской России как интегрального феномена, онтологически центрированного на географической и общественной реальности, сочетающего ключевые параметры ее культурного и социального развития. Динамика социокультурного пространства определяется механизмами фиксации, конфликтности, интеграции, деактуализации и актуализации.

Во-вторых, наиболее релевантным для решения поставленных задач считается социокультурный подход, методологическая база которого должна быть дополнена следующим рядом предложенных принципов: 1) социокультурное пространство постсоветской России является интегральным феноменом, онтологически центрированным на географической и общественной реальности, сочетающим ключевые параметры ее культурного и социального развития; 2) интерпретация социальности как совокупности качеств и процессов современного общественного развития; 3) понимание культуры как системы, интегрирующей исторический опыт прошлого, регулирующей настоящее и формирующей потенции будущего социального развития; 4) рассмотрение культуры как системы разрешения противоречий социального развития и мировоззренческих образов; 5) сопряженность социокультурной динамики и процессов формирования социально-антропологических типов;6) признание значимости иррационального типа знания о социокультурной динамике; 7) опосредование гносеогенной функции общественного сознания механизмами социальной памяти; 8) интерпретация общественного сознания как социокультурного феномена, фиксирующего и регулирующего наиболее значимые процессы духовной и материальной жизни страны.

В-третьих, трансформация общественного сознания постсоветской России интерпретируется им как социокультурный процесс его содержательных и структурно-функциональных преобразований, выражающий и опосредующий основные тенденции социального, культурного и антропологического развития.

В-четвертых, полагается концептуально оправданным выделение социального, культурного, антропологического, иррационального аспектов трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России.

Глава 1 завершается выводами, полученными в результате решения поставленных задач.

Во второй главе «Социальный аспект трансформации общественного сознания постсоветской России» – осмыслены процессы трансформации общественного сознания в контексте ключевых процессов социального развития. В качестве таковых выделяются «становление постсоветского российского социума» и «массовизация», определяющие, по мнению диссертанта, контуры бытия современного общества, культуры и сознания.

В параграфе 1 второй главы «Трансформация общественного сознания в условиях становления постсоветского российского социума» – диссертант рассматривает вопрос о сопряженности процессов становления постсоветского российского социума и трансформации общественного сознания. Современные исторические процессы формируют совершенно иной тип социальности, кардинально отличающийся от всех предыдущих этапов общественного развития. В основе его формирования лежат два основных исторических процесса.

Первый из них представлен глобализацией – процессом становления единого мирового экономического, культурного и политического пространства. Несмотря на то, что о едином глобальном мире говорить еще рано, процессы его становления кардинальным образом изменили мировые экономические, политические и культурные типы взаимодействия, влияя тем самым и на развитие каждой страны в отдельности (В.Г. Федотова и др.).

Второй значимый фактор состоит в том, что в эпоху постиндустриализма в западном мире и Японии были заложены основы социальных систем, основным вектором развития которых является производство информации (знаний) и информационное регулирование общественной организации. Данный тип социальности получил целый ряд дефиниций: «информационное общество», «общество знания», «общество риска». Процессы формирования нового типа социальности глубоко и всестороннее осмыслены в трудах У. Бека, Г. Бехманна, М. Кастельса, Н. Лумана, Т. Лукмана, Э. Гидденса, Ж. Бодрийяра.

Совершенно ясно, что распад СССР и последующие общественные преобразования объективно выступают для России более значимыми историческими условиями, чем процессы мирового социального развития. Несмотря на то, что в последние годы усилиями Правительства РФ темпы экономического развития России увеличились, справедливость требует отметить, что до сих пор социальная динамика нашей страны имеет «догоняющий характер» по отношению к США, Евросоюзу и Японии.

При всем этом, ориентированность внешней политики и общественных преобразований на западные ценности и идеологемы, развитие демократических институтов, либерализация экономики, географические и природные ресурсы, научный и культурный потенциал, обеспечивают достаточно сильную интеграцию постсоветской России в процессы формирования глобального мира, что подтверждается ведущими российскими учеными, в частности, академиком В.И. Жуковым.

Общественное сознание постсоветской России, находится в ситуации парадоксального сочетания кризисных тенденций, выражающих реформирование и модернизацию российского социума (деформация системы общественных ценностей, кризис социокультурной идентичности, деструктивные идентификационные стили и адаптационные стратегии, патерналистские установки, апатия, амбивалентность, отчуждение широких масс населения от процессов общественной регуляции) и ориентиров на устойчивый тип развития (демократическую идеологию, либерализацию экономики, ценностей гражданского общества и социальной ответственности).

Согласно диссертанту, при анализе трансформации общественного сознания необходимо учитывать все линии социокультурного и антропологического развития, что позволит решить вопросы о социокультурных ограничениях модернизации, акторах и векторе цивилизационного развития постсоветской России.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, трансформация общественного сознания в условиях становления постсоветского российского социума имеет объективно кризисный характер. Кризисные тенденции общественного сознания постсоветской России представляют собой специфические типы выражения социокультурной динамики, а также, сопряженные с ними и фиксированные на уровнях общественного сознания образы, ценностные ориентации, адаптационные стратегии и идентификационные стили, демонстрирующие устойчивость функционирования и выражающие его тяжелое переходное состояние.

Во-вторых, трансформация общественного сознания в условиях становления постсоветского российского социума проявляется в кризисном, искаженном сочетании содержательных и структурно-функциональных новообразований с огромным пластом традиционалистских параметров социокультурного пространства.

В-третьих, трансформация общественного сознания в условиях становления постсоветского российского социума проявляется в парадоксальном сочетании универсальных (структурно-функциональных, системных, глобальных) и национальных (современных, историко-культурных) механизмов и характеристик общественных преобразований.

В параграфе 2 второй главы «Роль процессов массовизации в трансформации общественного сознания постсоветской России» – раскрыты содержательные характеристики процессов массовизации, а также определены кризисные тенденции ее проявления в общественном сознании нашей страны. Диссертантом отмечается, что феномены массового и явления массовизации по сути имманентны социокультурному и социально-антропологическому развитию.  

Диссертант выделяет ряд кризисных тенденций, выражающих ее проявления в социокультурном пространстве и общественном сознании.

1) Массовизация как деформация системы общественных ценностей связана с переходом к новой политической и социально-экономической модели. Важным аспектом постсоветской массовизации является доминирование ценностей потребления. Человек-потребитель – это всегда человек массовый, он стремится потреблять то, что все, следуя «количественным» критериям массового сознания – иметь всего как можно больше. Диссертант полагает, что одним из парадоксов трансформации постсоветского российского общества, является, с одной стороны, очень жесткое социально-экономическое разделение населения на богатых, средний класс, бедных (большинство населения) и маргиналов, а с другой – включенность всех слоев населения в единое информационное поле. СМИ и институты массовой культуры, выполняя экономический заказ, формируют в общественном сознании образ жизни успешного человека, навязывая иллюзию его доступности всем гражданам демократического общества. Часто человек жертвует личной жизнью, здоровьем для достижения данных иллюзий. Весьма распространены криминальные и самодеструктивные поведенческие стратегии ухода от не удовлетворяющей реальности. В соответствии с этим образом оформляются идентификационные стили и адаптационные стратегии общественного сознания.

2) Массовизация как деиерархизация также является значимой чертой современного российского социокультурного пространства и общественного сознания. После того, как «марш революций и демократий» прошел по всему миру, и политические и культурные технологии «убедили» массового человека в том, что на самом деле именно он является носителем власти и прав, произошло повсеместное отторжение всего того, что не вписывается в картину мировоззрения массового человека, и, в первую очередь элитарного искусства, науки, образования. Диссертантом установлены две основные тенденции деиерархизации. Первая – всеобщая одномерность, проявляющаяся в отсутствии дифференциации, когда ко всем людям, проектам, явлениям культуры предъявляется единая система требований и оценок. Вторая – десакрализация, приводящая к сведению сакрального как сверхценного к рациональному как утилитарному. Религиозный ренессанс в постсоветской России отчасти препятствует этим процессам (О.Ф. Лобазова), но исторический опыт атеизма и массовизация осложняют общественно значимую деятельность его представителей. Деиерархизация как десакрализация находит проявление не только в религиозной и эстетической формах общественного сознания. Она затрагивает и широкие пласты ценностей и адаптационных стратегий общественного сознания.

3) Массовизация как соматизация является одним из ведущих процессов современной социокультурной динамики. Аксиологизация телесности способствует утверждению в обществе и сознании приоритета утилитарного над духовным, рационального над сакральным. Бодицентризм стал значимым дискурсом повседневности. В культуре и сознании постсоветской России постоянно актуализируется идея о том, что природное и естественное – плохо, если не отвечает новым критериям красоты, а вот вопрос о том, насколько естественны эти критерии, не поднимается. Трансиональность телесности (Ж. Бодрийяр)  – есть выведение ее за любые рамки: эстетические, религиозные, этические, гендерные и даже физиологические, что еще раз свидетельствует о разрушительном характере соматизации и ее включенности в кризисную динамику массовизации. Институты массового общества настойчиво внедряют в постсоветское социокультурное пространство и российское сознание иллюзию о том, что человек – это только тело, а проявления его бытия ограничены контурами телесности.

4) Массовизация как (де) и гипериндивидуализация. Деиндивидуализация в постиндустриальный период стала протекать в новом социокультурном, социально-экономическом и политическом контексте. Современный человек оказался в ситуации омассовления всего своего бытия: массовая повседневность, массовое государство, система массового потребления, массовая культура. В таком историческом контексте проблемы индивидуальности, свободы и творчества очень актуальны. Конформизм становится условием «полноценного» существования, а постоянное усложнение социальной структуры и функционализация труда лишают человека свободного времени, чтобы осознать эти кризисные процессы. Диссертант полагает, что параллельно этим процессам развивается явление гипериндивидуализации – как формальный социальный протест тотальной массовизации. К ней можно отнести явление праздного потребления, когда человек стремится подчеркнуть свою исключительность наличием особо дорогих и редких вещей. Гипериндивидуализация проявляется и в оппозиции субкультур социокультурному мейнстриму. Во многих из них прослеживается гипертрофированная индивидуализация лидера на фоне рядовых членов, преобладание внешней атрибутики над содержательной идеологической, ценностной стороной того или иного «контр» культурного направления. И еще один аспект гипериндивидуализации, который отмечает диссертант – это все возрастающий «социальный атомизм». Данные процессы массовизации формируют особые типы идентичностей и адаптационных стратегий, еще более усугубляя кризисность общественного сознания.

5) Массовизация как параллелизация элитарного и массового типов сознания. Диссертант полагает необходимым учитывать тот факт, что данные типы сознания зачастую демонстрируют глубоко деструктивные установки и модели реагирования. Особенно опасным для российского общества является ситуация «параллельности». Феномен «параллельности» проявляется в том, что элитарные и массовые типы сознания имеют обособленную динамику; их содержание зачастую противоречиво, другими словами: «они существуют, не замечая друг друга», что является выражением аналогичной ситуации в общественной жизни – параллельном существовании «элит» и «масс». Данный факт подтверждают и социологические исследования (П.М. Козырева и др.) В общественном сознании и общественной жизни между «элитарным» и «массовым» наблюдается, с одной стороны, жесткое напряжение, а с другой – взаимное игнорирование, без преодоления которых невозможны гражданская консолидация и конструктивная трансформация постсоветской России.

6) Массовизация как эрзац-элитизация проявляется как в формировании данных групп и их образов в социокультурном пространстве, так и в искаженном их восприятии общественным сознанием. Диссертант проводит мысль о том, что в постиндустриальную эпоху произошло омассовление элит. Элита – это в первую очередь та социальная группа, которая создает элитный продукт, формирует элитное качество социальных интеракций, а не те, кто обладают исключительными политическими, финансовыми, интеллектуальными, физическими возможностями и позициями. Если же элита сформирована и действует, лишь опираясь на эти формальные признаки, то теряется элитарность и, фактически, она представляет собой эрзац-элиту. Следует признать, что многие элиты постсоветской России по содержанию и результатам их деятельности следует отнести именно к эрзац-элитам. Процессы формирования эрзац-элит напрямую связаны с динамикой массовизации и трансформацией общественного сознания. Их представители являются носителями не элитарного, а массового сознания. Можно утверждать, что их роль в трансформации общественного сознания постсоветской России, бесспорно, деструктивна и является угрозой для российской цивилизации.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, диссертантом дается авторская интерпретация массовизации как процесса фиксирования во всех сферах социокультурного пространства и общественного сознания принципов социального взаимодействия, основанных на девальвации критериев иерархизации, ценности усредненного и гедонистического.

Во-вторых, основными модусами массовизации являются аксиологизация массового, деиерархизация, соматизация, (де) и гипериндивидуализация, параллелизация элитарного и массового типов сознания, эрзац-элитизация.

В-третьих, процессы массовизации – объективны, институционализированы социально-экономической динамикой, глубоко укоренились в социокультурном пространстве и даже вошли в систему хабитуализации; проблема в том, что в общественном сознании до сих пор отсутствует их адекватная оценка, а потому и невозможна выработка некой системы «сдержек и противовесов» тотальной массовизации, которая должна быть сформирована именно в сфере духовной культуры.

Глава 2 завершается выводами, полученными в результате решения поставленных задач.

Третья глава «Культурный аспект трансформации общественного сознания постсоветской России» – посвящена исследованию культурного контекста трансформации общественного сознания нашей страны. Ставятся вопросы о сущности аксиологического и идентификационного кризисов и их роли в трансформации общественного сознания.

В параграфе 1 третьей главы «Аксиологический кризис и его роль в функционировании общественного сознания постсоветской России» – показаны содержательные характеристики аксиологического кризиса и определено его значение в трансформации общественного сознания.

Для решения поставленной задачи диссертант последовательно ставит следующие вопросы. Вопрос первый: формирование представления о тенденциях современной аксиодинамики в широком культурно-историческом контексте. Диссертант отмечает, что важной характеристикой любой ценностной трансформации является социокультурная интенция ухода от традиционализма; при этом наиболее глубокий пласт культуры – ментальное ядро, в котором укоренена культурная идентичность – остается, приобретая новые формы и интерпретации. В результате трансформаций происходит социокультурная идентификация с новой ценностной системой, а на основе их духовного единства возникает новая социальная реальность, содержащая потенциал для дальнейшего развития. В современном мире ситуация кардинально иная. В процессе следования ценностям глобализации происходит нивелирование социокультурной идентичности. Данные процессы сопровождаются ломкой всех традиционных систем, поэтому общественное сознание находится в глубоком кризисе, сопряженном с процессами деформирования традиционной системы ценностей и становления новой системы аксиологической регуляции.

Специфика современного аксиологического кризиса, на взгляд диссертанта, состоит в следующем: 1) «пространственно-временном разрыве» между культурой и социальностью, когда механизмы культурной саморегуляции и социальной памяти «не успевают» за все ускоряющимся социальным развитием – в результате сферы духовного и цивилизационного существуют в разных пространственно-временных формах социального бытия, что неизбежно деформирует процессы социо-гносеогенного функционирования общественного сознания; 2) в результате деформации традиционной ценностной матрицы и длительного отсутствия новой возник духовный, идеологический вакуум, заполняемый псевдоценностями и образами-целями различных манипуляций; 3) формирование новой системы ценностей проходит стихийно, без культурной фильтрации, посредством метаморфозного сочетания «старых» и «новых» ценностей; 4) происходит не просто замена ценностей, а глубокое структурное и феноменологическое преобразование аксиологических оснований культурно-цивилизационного ядра; 5) в качестве новых аксиологических оснований фиксируются образы и представления, качественно противоположные сущности и темпоральности бытия культуры и человека.

Вопрос второй: выявление структурных и феноменологических преобразований ценностной матрицы, оказавших наибольшее влияние на процессы трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России. Ценности – один из главных компонентов духовных оснований общества, определяющий «духовный настрой», интеллектуальную, нравственную, эмоциональную атмосферу эпохи (Л.В. Баева). Всегда ценными были целостные образы Бытия, Бога, Человека, Культуры, выступающие в качестве мировоззренческих моделей.

Девальвация классических образов «Бытия» и «Бога», метафизический раскол религии и дальнейшая секуляризация сознания выразились в «тектоническом» смещении базовых структур аксиологической системы европейской и российской культуры, которое задало темпоритм дальнейшего каскада аксиологических кризисов, которые выразились: 1) в утрате метафизического мировоззренческого стержня, долгое время воспринимаемого как a priori трансцендентный, нуминозный, сакральный – и отсюда деструкция в общественном сознании целостного образа бытия, целостной картины мира, 2) в абсолютизации плюрализма в культуре, политике, науке, общественном сознании, отчуждении человека от любых ценностных ориентиров, 3) в гиперантропоцентрации бытия, культуры и сознания и кризисе самого человека, «тонувшего в море собственной свободы»; 4) в деиерархизации культуры и сознания, поглощении общественного сознания массовым.

На современном этапе социокультурного и социально-антропологического развития произошла девальвация ценности образа классического человека, выразившаяся в кризисном состоянии общественного сознания, нарушении его структуры, девальвации социо-гносеогенной и социально-регулятивной функций. В общественном сознании постсоветской России наблюдается утверждение ценностей гипериндивидуального, сиюминутного, кратковременного, стирание ценности фундаментальной культуры, восприятие социальности лишь как среды потребления, девальвация общественного дискурса, поглощение общественного сознания массовым, формирование новой феноменологии агрессии и рост интолерантного потенциала общественного сознания, актуализация «брутальных» ментальных и бессознательных образов, массовизация, все больше переводящие общественное сознание из сферы рационального в сферу иррационального.

Девальвация классического образа культуры выразилась в утрате ценностного отношения к ней как целостному духовному феномену. Если раньше новообразования адаптировались к архитектонике культуры и социальной модели, то сегодня, наоборот, культура постоянно адаптируется, меняет свои феноменологические и структурно-функциональные характеристики и содержание в соответствии с новыми социальными тенденциями, укореняющими в социокультурном пространстве и общественном сознании ценности «глобального универсализма», «скорости», «новизны», «массового».

Вопрос третий: выяснение специфики аксиологического кризиса общественного сознания постсоветской России. Диссертант отмечает, что под деформацией общественных ценностных ориентаций постсоветской России имеет в виду деструктуризацию социальной ценностной иерархии, а также появление «новых ценностей», которые традиционно не имели и не могли иметь аксиологического статуса в ценностных системах долиберальной России. Показаны существенные отличия современной аксиодинамики от предыдущих ценностных кризисов: данные трансформационные сдвиги сопряжены с глубокими преобразованиями всей общественной жизни, по своей масштабности и кризисности сравнимые с событиями начала XX века; эти преобразования происходят в кардинально новой глобальной ситуации формирования нового информационного и социального пространства, новой культуры, а главное – нового постклассического человека.

Анализируя динамику ценностей современной России, диссертант считает необходимо помнить, что ценностная структура системно связана с общественным сознанием, поэтому ее кризис влияет не только на формирование конкретных кризисных тенденций, но и на сам способ, тип выражения им социальной реальности. Можно констатировать, что в конце XX века возник феномен двойного конфликта ценностей: внутри каждой культуры и между ними. Состояние ценностной системы и мировоззренческих ориентаций во многом парадоксально. В современную эпоху, когда ценности западной цивилизации рассматриваются в качестве универсальных для всего глобального мира, не учитывают, что ценности по своей природе имманентны социальности и ментальности той культуры, которая их сформировала. Именно наложение вестернизированных ценностей, чуждых ментальным основаниям и типу цивилизационного развития, обуславливают многие кризисные тенденции общественного сознания и жизни нашей страны.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, аксиологический кризис проявился в изменении содержания классических мировоззренческих моделей «Бытия», «Бога», «Человека», «Культуры» и степени ценностного к ним отношения, что привело к феноменологическим, социо-гносегенным и структурно-функциональным преобразованиям общественного сознания постсоветской России.

Во-вторых, специфика современного аксиологического кризиса, на наш взгляд, состоит в следующем: 1) «пространственно-временном разрыве» между культурой и социальностью, когда механизмы культурной саморегуляции и социальной памяти «не успевают» за все ускоряющимся социальным развитием, что неизбежно деформирует процессы социо-гносеогенного функционирования общественного сознания; 2) в результате деформации системы традиционных ценностей и длительного отсутствия новой возник духовный, идеологический вакуум, заполняемый псевдоценностями и образами-целями различных манипуляций; 3) формирование новой системы ценностей проходит стихийно, без культурной фильтрации, посредством метаморфозного сочетания «старых» и «новых» ценностей; 4) происходит не просто замена ценностей, а глубокое структурное и феноменологическое преобразование аксиологических оснований социокультурного пространства; 5) в качестве новых аксиологических оснований фиксируются образы и представления, качественно противоположные сущности и темпоральности бытия культуры и человека.

В-третьих, содержательному плану общественного сознания имманентны все базовые аксиологические кризисы современной западной культуры, преломленные через специфику социокультурного пространства и хода общественных преобразований постсоветской России. В структурно-функциональном плане происходят четыре процесса: девальвация конструктивных традиционных ценностей; фиксация деструктивных ценностных ориентаций в силу их укорененности в ментально-бессознательных пластах; тяжелое усвоение конструктивных новых ценностей и быстрое включение деструктивных новых ценностей.

В параграфе 2 третьей главы – «Кризис социокультурной идентичности и его проявление в общественном сознании постсоветской России» – определяется сущность кризиса социокультурной идентичности и его роль в трансформации общественного сознания постсоветской России. С целью достижения поставленной задачи диссертант последовательно решает следующие три проблемы.

Первая проблема состоит в этимологическом и методологическом определении категории «социокультурная идентичность». «Идентичность» как научная категория имеет длительную историю, начиная с философии Аристотеля. Однако активно в научном дискурсе это понятие стало использоваться в XX веке, в связи с развитием психологии, социологии и культурологи. Сам термин «идентичность» в научном дискурсе впервые использовал Э. Эриксон. Вслед за ним данной проблемой занимались В. Джеймс и целый ряд социально-психологически ориентированных ученых. Так, неофрейдисты и, в первую очередь, Э. Фромм выделили социальное качество идентичности. Существует множество исследований идентичности и, в целом, «идентичность» сегодня – модная тема для научного дискурса: анализируются национальная, культурная, социальная, этническая, гендерная, профессиональная типы идентичности. Среди современных российских исследователей следует отметить: В.М. Межуева, В.Г. Федотову, Л.Г. Ионина, А. Ахиезера, А.С. Панарина, В.И. Пантина, А.Е. Чучин-Русова, Е.О. Труфанову, И.В. Кондакова, В.К. Кантора, А.И. Шендрика, О.Б. Скородумову, Н.Л. Иванову, Ф.Х. Кессиди, Д.Г. Когатько, В.Х. Тхакахова, С.В. Кортунова, Х.Э. Мариносяна, В.Д. Попова, А. Рубцова, О.В. Рябова, В.А. Тишкова.

Диссертант отмечает, что одной из существенных проблем в исследовании идентичности является «путаница» в ее интерпретации, многочисленные концепции полагают в концептосферу этого понятия смежные, а иногда и разные по логическому уровню смыслы: индивидуальную, социальную, национальную и культурную идентичность.

Вторая проблема заключается в осмыслении кризиса социокультурной идентичности постсоветской России. Диссертант полагает, что динамика социокультурной идентичности может быть осмыслена в рамках некоего интегративного подхода, исходящего из признания неизменности базовых социокультурных параметров, обеспечивающих целостность архитектоники культуры и определяющих модель (тип) цивилизационного развития с учетом процессов новообразований. Отвержение традиционных идентификационных образов и стилей (ядра идентичности), никогда не может быть абсолютным по целому ряду причин: а) процесс смены социокультурной идентичности, а, следовательно, и вектора социального развития весьма длителен, а общество не может долго существовать без данной системы координат; б) идентификационные образы и их аксиологические основания укоренены в социокультурном пространстве (социальном бессознательном, менталитете, системе социального взаимодействия, культуре повседневности) – соответственно механизмы социальной памяти латентно и актуально проявляют их в общественном сознании и жизни социума, тем самым фиксируя их еще раз; в) социокультурная идентичность выступает как некая матрица для остальных типов идентичности – групповых, профессиональных, индивидуальных и многих других.

Кроме девальвации составляющих прежнего типа идентичности, в духовной и общественной жизни активно внедряются новые идентификационные образы и стили. Их усвоение социальностью, человеком и культурой может протекать по-разному. Процесс этот, на взгляд диссертанта, зависит от степени «созвучности» прежних и новых идентификационных образов и стилей: чем она больше, тем кризис проявляется слабее. Смена типа идентичности – это не линейный процесс в том смысле, что необязательно является конструктивным, да и структурно-функционально проявляется намного сложнее.

В качестве ведущих факторов кризиса социокультурной идентичности постсоветской России диссертант рассматривает: 1) распад СССР как типа устойчивой организации общественной жизни и формы государственного устройства, значимого субъекта мировой политики, образы которого глубоко интегрированы в структуре общественного бессознательного и сознания, и институционализацию новых форм организации социальной жизни, «выработку» общественным сознанием новых образов, ценностей и поведенческих стратегий, идентификация с которыми является важным механизмом становления новой общественной системы; 2) роль процессов интеграции российского общества в глобальное мировое пространство. В своем понимании глобализации диссертант основывается на идеях известного теоретика культуры А.И. Шендрика, согласно которому глобализация – объективный системный процесс всемирной экономической, политической и культурной интеграции и унификации; 3) аксиологический кризис, который переживает весь мир. Соответственно, кризис социокультурной идентичности выражается в отчуждении процессов самоопределения российского общества от ценностных культурно-ментальных образов и цивилизационной модели и в отсутствии нового четкого идентификационного образа адекватного современному состоянию нашей страны и определяющего стратегию национального развития.

Третья проблема состоит в осмыслении процессов проявления кризиса социокультурной идентичности в общественном сознании постсоветской России. Кризис социокультурной идентичности привел к ряду кризисных тенденций общественного сознания постсоветской России, которые диссертант осмысливает в следующих аспектах. 1) Сложность и длительность процесса смены идентичности обусловили сочетание в общественном сознании двух базовых идентификационных образов, которые упрощенно им названы как «советское» и «новое». Их «удельный вес» в общественном сознании и отношение к ним менялись на протяжении всей постсоветской трансформации. Собирательные образы «советское» и «новое» воплощают в себе все знания и представления о прошлом, настоящем, а также надежды на будущее все это сопряжено с эмоционально-психологическим отношением к тому, что было, что есть и будет. 2) Разрушены прежние идентификационные стили из-за девальвации в общественном сознании ценности их образов-ориентиров. 3) В процессе смены идентификационной направленности общественной жизни и общественного сознания были усвоены и многие деструктивные образы и ценности. 4) Парадоксальное сочетание «старых» и «новых» идентификационных образов привело к формированию таких кризисных тенденций, как специфические типы выражения общественным сознанием социальной динамики.

Диссертантом выделены структурно-функциональные и содержательные кризисные тенденции общественного сознания, обусловленные кризисом социокультурной идентичности и препятствующие конструктивной трансформации российского общества.

Структурно-функциональные кризисные тенденции представляют собой процессы противоречивого, искаженного соотношения идентификационных образов. В ситуации деформации системы общественных ценностей прежние идентификационные стили нивелируются или искажаются, что находит свое выражение в его парадоксальности, параллельности и амбивалентности общественного сознания, что способствует и антропологическому кризису.

Парадоксальность выражается в противоречивости установок общественного сознания на новые явления социальной жизни. Напряжение в обществе между сторонниками «советского» и «нового» обусловливается теми социально-экономическими трудностями, которые неизбежно сопровождают любую трансформацию. Рост «парадоксальных явлений» в общественной жизни усугубляет процессы смены социокультурной идентичности, способствует «расколу» в общественном мнении и общественном сознании. В этих условиях общественному сознанию «все труднее» выполнять свою познавательную функцию, в результате вместо единого образа социальной действительности, рождаются несколько противоположных, параллельных друг другу, что и свидетельствует о его «расколе».

Наряду с парадоксальностью и расколотостью, специфическим типом выражения общественным сознанием социальной трансформации современной России является амбивалентность. Значительная масса россиян колеблется между ностальгией по «стабильности» советского прошлого с социальными гарантиями и перспективами новой «демократической жизни». Перенесение западных ценностей, образов и поведенческих стратегий сопровождается их искажением в общественном сознании, опосредовано исторической памятью, ментальными установками и реалиями общественной трансформации. Все это делает идентификационную направленность общественного сознания современной России неустойчивой и амбивалентной. Это подтверждается и социологическими исследованиями (Г.Г. Дилигенский и др.).

Содержательные кризисные тенденции представляют собой процессы фиксации на уровнях и в формах общественного сознания деструктивных образов, ценностных ориентаций, адаптационных стратегий, возникших в социокультурном пространстве в результате идентификационного кризиса. Процессы преобразований современного российского общества обусловили ряд деструктивных последствий, нашедших выражение в индивидуальном и социокультурном типах идентичности, а также в общественной жизни и общественном сознании. Многообразие идентификационных признаков, плюрализация жизненных форм и стилей, маргинализация значительных масс общества, деформация позиций прежних (советских) социальных статусов оказывают значительное влияние на содержание и направленность идентификационных процессов в российском обществе. По мнению диссертанта, внедрение «чуждых» российской действительности ментальности и культуре цивилизационных образцов оборачивается кризисными последствиями именно потому, что в новой для них социокультурной системе они «не могут работать» по объективным функциональным признакам. При этом социокультурная идентификации России по западному образцу также приведет к кризисным результатам, поскольку увеличится потенциал отчуждения между культурно-идеологическими образами и социальной действительностью, что, в свою очередь, приведет к увеличению «раскола» в общественном сознании и обществе. Кризис социокультурной идентичности современной России детерминирован не только проблемой усвоения западной цивилизационной модели и ее соотношением с ценностями и установками российского общественного сознания, но и тем, что бесконтрольная вестернизация общества способствовала приобщению россиян к кризисным тенденциям потребительского общества.

Диссертант разделяет позицию ведущих социально ориентированных отечественных ученых (В.И. Жукова, В.Г. Федотовой, Т.И. Заславской, Г.И. Осадчей, М.К. Горшкова, Ж.Т. Тощенко, Л.Г. Ионина) о том, что глубина социокультурного кризиса постсоветской России, а также его преодоление зависят от двух основных условий: 1) важны усилия акторов трансформационного процесса, а также их знания социокультурной динамики; 2) следует учитывать сопряженность «провозглашенного» типа социокультурной идентичности и реальных социально-экономических, политических и культурных механизмов их фиксирования в общественном сознании и контексте повседневности.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, диссертантом дается авторская интерпретация социокультурной идентичности как процесса типологического самоопределения и ориентирования социальных субъектов и общества в целом на выработанные культурно-исторической динамикой и фиксированные на уровнях общественного бессознательного и сознания образы, стратегии социального взаимодействия и модель цивилизационного развития.

Во-вторых, кризис социокультурной идентичности выражается в отчуждении процессов самоопределения российского общества от ценностных культурно-ментальных образов и цивилизационной модели и в отсутствии нового четкого идентификационного образа, адекватного современному состоянию нашей страны и определяющего стратегию национального развития.

В-третьих, кризис идентичности обусловил многие кризисные тенденции общественного сознания постсоветской России, которые условно можно разделить на содержательные и структурно-функциональные кризисные тенденции. Содержательные кризисные тенденции представляют собой процессы девальвации конструктивных идентификационных образов и стилей, а также фиксации вестернизированных деструктивных образов, ценностных ориентаций, адаптационных стратегий, инкорпорированных в российское социокультурное пространство. Структурно-функциональные кризисные тенденции проявляются в качестве процессов, нарушающих целостное состояние и конструктивную трансформацию общественного сознания и формирующих парадоксальный, расколотый и амбивалентный типы его социо-гносеогенного и социально-регулятивного функционирования.

Глава 3 завершается выводами, полученными в результате решения поставленных задач.

В четвертой главе – «Антропологический аспект трансформации общественного сознания постсоветской России» – осмыслены проблемы становления нового социально-антропологического типа, обуславливающего значимые тенденции трансформации общественного сознания постсоветской России.

В параграфе 1 четвертой главы – «Типологические черты современного человека» – раскрыта сущность культурных и социальных контуров формирования современного человека и определены его типологические черты. О самом факте утраты классического человека пишут многие современные философы (Ж.Т. Тощенко, П.С. Гуревич, В.А. Кутырев, В.Е. Кемеров и др.). Диссертант отмечает многообразие интерпретаций современного социально-антропологического типа: «человек потребитель», «человек информационный», «человек мобильный», полагая, что сегодня уже крайне сложно говорить о нем как о целостном, аутентичном существе, а следует осмысливать его наиболее значимые типологические проявления.

1) Человек экономический. Интенции потребительства существовали всегда, но не были универсализированы в силу того, что отсутствовали соответствующие социально-исторические и политические условия. Кроме того, в общественном сознании сохранялось противопоставление материального и духовного, причем в культуре была зафиксирована ценность духовного и его приоритет над материальным. По мнению диссертанта, российский постсоветский человек институционально и интеракционно настолько включен в экономическую модель, что методологически оправданным будет назвать его «человек экономический». Формирование человека экономического проходит на трех уровнях: индивидуальном, групповом и социокультурном. Основополагающими атрибутами человека экономического являются эгоцентризм, универсализация рациональности, распространение принципов утилитаризма на все социокультурное пространство и общественное сознание. Интериоризируя экономоцентричные установки, образ жизни потребителя, идентификационные стили и ценности культуры потребления, а, также реализуя их в адаптационных стратегиях, человек тем самым укореняет данные мировоззренческие установки на уровне массового и общественного сознания.

2) Человек отчужденный. Проблема отчужденности экзистенциально проявляется в противопоставлении «Я» и «Другого», как «чуждого», «объективного», иногда как «враждебного». Важнейшим признаком здесь выступает факт разрыва с определенным аспектом социального или экзистенциального бытия. Согласно диссертанту, постсоветский человек демонстрирует социальный атомизм, отчуждение от социокультурной идентичности, смыслообразующих составляющих профессиональной деятельности, традиционных ценностей, то есть всего, что ранее центрировало бытие классического человека. Тенденция отчужденности от социальных солидарностей постсоветского человека подтверждается и социологическими исследованиями, проведенными известным социологом Г.И. Осадчей. Человек отчужденный – свободен, более того, он пресыщен свободой, что выражается в глубоком духовном кризисе.

3) Человек агрессивный. Диссертант полагает, что универсализация агрессивности – это не столько следствие политической, экономической и культурной конфликтности, сколько реакция широких слоев общества на масштабную тотальность постиндустриализма и нивелирования любой субъективности: индивидуальной, этнической, культурной. Это протест против чуждой картины мира, против чуждых футурологических образов. Помимо культурных, социально-политических и экономических факторов, огромную роль в формировании агрессивности современного человека играют и индивидуальные причины, массовый характер которых, позволяет говорить уже о социально-антропологическом измерении данной проблемы. Массовая фиксация данных агрессивных тенденций в индивидуальном сознании способствует их закреплению на уровне субкультур, группового и даже общественного сознания. Стремление современного человека доказать, что он – субъект, а не объект, парализуется отсутствием в обществе мощных культурных механизмов сакрализации, что косвенно выражается в сакрализации агрессии и авторитаризма, наполнением актов их проявления значительной символической нагрузкой, что способствует их укорененности в социокультурном пространстве и интолерантной направленности общественного сознания.

4) Человек техногенный. Процессы технологизации постсоветского российского общества проходят довольно парадоксально, что проявляется в неравномерности ее ритмов в различных отраслях промышленности, сферах экономики и регионов страны. Например, контекст постсоветской российской повседневности еще не вполне технологизирован, но сознание и поведение, ярко демонстрируют данные установки и ценности. Диссертант проводит мысль о том, что опосредованность жизнедеятельности современного (особенно молодого) человека взаимодействием с техническими средствами и, в первую очередь, с компьютером и телефоном, кардинально меняют его отношение к реальности социокультурного пространства и самому себе. Разрушенная целостная структура индивидуального бытия побуждает массы людей обретать чувство уверенности и даже превосходства посредством владения и взаимодействия с огромным количеством многофункциональных технических средств. Универсализация ценностей бодицентризма и гедонизма в социокультурном пространстве и общественном сознании привела к массовости пластических операций, вживлению в организм человека технических устройств для нормализации функционирования органов, искусственному прерыванию и продлению жизни. Человек становится «техногенным» не потому, что он пользуется техникой, а потому, что не представляет своего существования без нее. Потенциал данных кризисных тенденций укоренен в социальной типологизации человека техногенного, в постоянном фиксировании ценностей и образов «техногенного» в социокультурном пространстве и общественном сознании постсоветской России.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, антропологический кризис проявляется в отчужденности от традиционных ценностных и ментальных матриц социального взаимодействия, оснований религиозной и социокультурной идентичности. Эта ситуация идеологического вакуума, экзистенциальной потерянности человека, сопряженная с общественными преобразованиями, обостряет его биологические инстинкты, ибо роль социокультурных регулятивов, в том числе и общественного сознания, существенно девальвирована.

Во-вторых, бытие постсоветского человека становится чрезвычайно относительным, подверженным внешним воздействиям, абсолютно детерминированным ими. Отсутствие четко выраженной личностной, социальной, социокультурной идентичности создало социально-онтологическую реальность современного человека.

В-третьих, основными типологическими чертами современного человека, определяющими его бытие в социокультурном пространстве и процессы взаимодействия с общественным сознанием, являются экономоцентризм, отчужденность, агрессивность и техногенность.

В параграфе 2 четвертой главы – «Проявление типологических черт человека в трансформации общественного сознания постсоветской России» – определены процессы сопряженности трансформации общественного сознания постсоветской России с динамикой социально-антропологического развития. Факт искаженной трансформации общественного сознания нашей страны подтверждают многие социально ориентированные ученые (Ж.Т. Тощенко и др.). Диссертант исходит из того, что кризисные проявления общественного сознания являются результатом социокультурного и антропологического кризисов. Типологические черты человека проявляются в двух уровнях функционирования общественного сознания постсоветской России.

Содержательный уровень проявления типологических черт человека.

1) «Экономоцентричность». Мировые тенденции универсализации потребления в постсоветской России преломились через специфику ее социокультурного пространства и характер социальных преобразований, опосредующих трансформацию общественного сознания. По мнению диссертанта, необходимо помнить, что перенесение российским человеком западных ценностей в социокультурное пространство проходит искаженно, материальные ценности, которые в западной культуре сопряжены с идеологией либерализма и высоким уровнем правосознания в общественном сознании постсоветской России вырваны из данного культурно-цивилизационного контекста. Экономические и рыночные отношения кардинально меняют структуру социальной реальности, образ жизни человека, ценностные ориентации и поведенческие стратегии, выступающие в качестве социальных регулятивов – образов общественного сознания. Этот факт подтверждается и социологическими исследованиями, в частности, академика В.И. Жукова, Г.И. Осадчей.

Новые тенденции социально-антропологического развития привели к гиперактивности экономической формы общественного сознания.

2) «Агрессивность». Диссертант полагает возможным выделить следующие социально-антропологические основания агрессивной направленности общественного сознания постсоветской России. А) Типологизация человека агрессивного. Большое количество носителей агрессивных тенденций, выступающих в качестве значительной социальной силы и определяющих характеристики социокультурного пространства. Рост числа агрессивно настроенных людей позволяет говорить об отдельном социально-антропологическом типе «человек агрессивный». Данный факт подтверждается многочисленными социологическими исследованиями, например А.А. Тайбакова. Соответственно, необходимо учитывать роль человека агрессивного в социо-гносеогенных и социально-регулятивных механизмах общественного сознания. Б) Плюрализация агрессивности, то есть актуализация многообразия ее традиционных форм и возникновение новых. Сегодня широко распространены «классическое» преступное насилие, терроризм, экстремизм, неявное насилие (например, ограничение доступа человека к социальным благам). Особенно опасным, по мнению диссертанта, является бессмысленное насилие, то есть агрессия, проявления которой нельзя объяснить привычными человеческими мотивами. Типологизация «человек агрессивный» в социокультурном пространстве приводит к аккумулированию агрессивных образов, ценностей и идентификационных стилей в общественном сознании нашей страны.

Структурно-функциональный уровень проявления типологических черт человека.

1) «Парадоксальность» выступает в качестве одной из основных структурно-функциональных кризисных тенденций общественного сознания постсоветской России. Согласно диссертанту, она обусловлена целым комплексом факторов: процессами трансформации социальной системы, культурным кризисом, проблемами сочетания «глобального» и «локального», трудностями формирования стратегии цивилизационного развития. В этих условиях парадоксальности социокультурного пространства формируется и парадоксальный человек, фиксирующий данные кризисные тенденции как в собственном, так и в общественном сознании. Постсоветский человек бессознательно и сознательно «впитывает» парадоксальность социокультурного пространства и пытается построить собственную картину реальности. Парадоксальность человека, противоречивость образа его жизни, укореняются и на уровне социальности, соответственно, и в общественном сознании. Эта ситуация отмечается и в исследованиях Г.И. Осадчей. Общественное сознание интегрирует в себе парадоксальные образы и представления, адаптационные стратегии и идентификационные стили, свойственные постсоветскому человеку. Удельный вес парадоксальности в общественном сознании настолько высок, что в его структуре происходит размывание четких пространственно-временных и исторических рамок. Парадоксальность общественного сознания представляет собой специфический тип выражения социальной реальности, поскольку «парадоксы» общественной жизни и современного российского человека «рождают» соответствующие «парадоксы» в общественном сознании.

2) «Параллельность». Вводя в научный дискурс данный концепт, диссертант имеет в ввиду существование в нашем обществе несвязанных общими интересами и ценностями социальных групп, обуславливающих параллелизацию их типов сознания в сознании общественном. Потенциал формирования данной «антропогенной» тенденции укоренен в отчужденности современного человека, ориентированного на социальный атомизм и демонстрирующего низкий уровень социальной солидарности. Параллельность также обусловлена жесткой локализацией уровней и типов сознания, в зависимости от деления российского общества на определенные «социально закрытые» друг от друга группы населения. Так, в качестве параллельных можно выделить сознание возрастных групп: молодежи, людей среднего и пожилого поколения Отдельно следует отметить и такие параллельные типы сознания, как «элитарный» и «массовый». Проблема «параллельности» общественного сознания очень опасна с социально-политической точки зрения и существенно препятствует построению в постсоветской России общества с устойчивым типом развития.

3) «Техногенность». На взгляд диссертанта, структурно-функциональные тенденции технологизации общественного сознания постсоветской России проявились в следующих аспектах: а) между человеком и общественным сознанием возник дополнительный промежуточный механизм, технические возможности которого значительно превышают их возможности; б) наличие возможности получения готового познавательного продукта (результата активности другого субъекта или технического средства) способствует снижению познавательной и социальной активности человека, разрыву индивидуального и общественного сознания; в) посредством ценностного отношения человека к техническим средствам формирования, передачи и хранения информации происходит увеличение информационного поля социокультурного пространства и общественного сознания и, в то же время, его фрагментация в зависимости от возможностей доступа и предпочтений индивидуума; г) информационные сверхценности «новизны» и «скорости» изменили не только тип существования человека, но и механизмы функционирования общественного сознания; д) для современного человека все более значимым становится эскапизм в зоны виртуального и иррационального, что изменяет и онтологический статус общественного сознания.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, процессы проявления типологических черт человека в общественном сознании постсоветской России можно определить как его содержательные новообразования (образы, ценностные ориентации, адаптационные стратегии, идентификационные стили) и структурно-функциональные преобразования, обусловленные социально-антропологическим развитием, имеющие устойчивость функционирования и выражающие его тяжелое переходное состояние.

Во-вторых, содержательные проявления типологических черт человека представляют собой процессы преобразования образов, ценностных ориентаций, идентификационных стилей и адаптационных стратегий, обусловленные социально-антропологической динамикой и охватывающие все информационное поле общественного сознания. К наиболее значимым содержательным проявлениям относятся «экономоцентризм» и «агрессивность».

В-третьих, структурно-функциональными проявлениями типологических черт человека являются преобразования и новообразования общественного сознания, которые привели к изменению его структурных характеристик и функциональных атрибутов. Их возникновение связано с системными социальными и культурными изменениями, интегрально выразившимися в типологических характеристиках современного человека, опосредующих парадоксальность, параллельность и техногенность общественного сознания постсоветской России.

Глава 4 завершается выводами, полученными в результате решения поставленных задач.

В пятой главе – «Иррациональный аспект трансформации общественного сознания постсоветской Росси» – раскрыта сущность трансформации общественного сознания в контексте сопряженности с иррациональными феноменами социокультурного пространства. Определена роль иррациональных процессов в формировании новой реальности общественного сознания.

В параграфе 1 пятой главы «Механизмы взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания постсоветской России» выявлены закономерности – механизмы сопряженного функционирования социокультурных иррациональных феноменов и общественного сознания. Решая поставленную задачу, диссертант исходит из следующих интерпретаций ключевых категорий исследования. Социальное бессознательное можно определить как духовный феномен, сопряженный в своей динамике с общественным сознанием, содержащий проявления бессознательного восприятия и фиксирования значимых черт социальной реальности, опосредующий деятельность социальных субъектов. Менталитет это духовный феномен, сопряженный в своей динамике с коллективным, социальным бессознательным и общественным сознанием, содержащий иерархизированные бессознательные и сознательные элементы и кодекс поведения, определяющий национальную уникальность социокультурного пространства и идентификацию как субъекта исторического процесса.

По мнению диссертанта, взаимодействие социального бессознательного и менталитета с общественным сознанием реализуется на антропологическом и социокультурном уровнях их соотношения.

Антропологический аспект взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания постсоветской России.

Диссертант полагает, что переход ментальной, бессознательной и сознательной информации с индивидуального на общественный уровень обусловлен гносеогенной позицией человека как основного социального субъекта. Индивидуальная информация приобретает социальный характер, когда выходит за границы субъективности конкретного человека, а также когда ее содержание имеет непосредственное отношение к группе, общности, этносу, нации. Данный процесс изменения качества опосредован тем, что на каждом уровне исходная информация сопрягается с уже существующими информационными пластами, зафиксированными в различных формах социальной памяти и уровнях бессознательного и сознания, а также заново подвергается процессам анализа, синтеза, аналогии и абстрагирования. Участие человека в формировании содержания общественного сознания и общественной жизни в целом не является целенаправленным и осознанным (за исключением деятельности публичных людей). Оно проходит в целом бессознательно, поскольку сознание человека направлено на решение его конкретных жизненных задач, кроме того, он с момента рождения включен в многообразные ментальные и бессознательные сети взаимодействия.

По мнению диссертанта, переход ментальной, бессознательной и сознательной информации с социального на индивидуальный уровень не объясняется схемой прямой каузальности. Социальная информация, поступающая в когнитивную сферу человека, зафиксирована в различных уровнях социальной памяти (коллективное бессознательное, социальное бессознательное, менталитет, общественное сознание) и общественной жизни; соответственно, она различна как по содержанию, так и по качеству. Ее усвоение происходит институционально и спонтанно, сознательно и бессознательно; соответственно, у индивида будут задействованы различные познавательные процессы, поведенческие и экзистенциальные установки. Данное социальное влияние преломляется и через субъективность, индивидуальность человека. Кроме этого, механизмы взаимоперехода информации в индивидуальном бессознательном, ментальности и сознании зависят и от своеобразия духовного мира человека, его характера, экзистенциального и социального опыта. Диссертант разделяет позицию Д.И. Дубровского о том, что процессы, протекающие в психике человека, обладают собственными закономерностями и активностью и вне сферы сознания; бессознательными являются и механизмы перехода информации из сознания в бессознательное и наоборот.

Для понимания механизмов взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания на индивидуальном уровне их функционирования необходима конкретизация понятия «ментальность». Ментальность включает в себя психологические процессы, эмоциональные, мировоззренческие и поведенческие установки, возникшие в результате сочетания интеллектуального, экзистенциального и социального опыта человека, группы, общности с менталитетом этноса, народа, нации. В связи с тем, что ментальность обладает довольно лабильной структурой, а также включает в себя значимые элементы индивидуального бессознательного и сознания и, по сути, представляет собой когнитивно-поведенческую систему, регулирующую деятельность человека и социальных групп, то ее взаимодействие с общественным сознанием представляется весьма очевидным. Так, значимыми составляющими ментальности населения постсоветской России стали ценности потребления. Если данные образы еще находятся в «напряжении» с российским менталитетом, во многом основанном на традициях православной культуры, то в общественном сознании данные ментальные образы и установки быстро и прочно закрепились в форме ценностных ориентаций, идентификационных стилей и адаптационных стратегий.

Социокультурный аспект взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания постсоветской России

1) Социально-мнемические механизмы. На взгляд диссертанта, для более конкретного понимания данных механизмов необходимо сочетание анализа «исторического» и «современного» планов функционирования процессов формирования содержаний социального бессознательного, менталитета и общественного сознания. В историческом плане данные процессы непосредственно сопряжены с культурно-цивилизационным развитием. Экспликация идеи Э. Тоффлера о «трех волнах развития цивилизации» позволила диссертанту прийти к мысли о том, что длительность исторического развития и все возрастающее многообразие социального взаимодействия явились основными факторами формирования системы социальной памяти. В содержании социального бессознательного и менталитета были зафиксированы наиболее значимые представления, образы и установки, которые в силу их природы или «неактуальности» выходили за пределы общественного сознания, которое, как известно, является имманентным выражением современности. Социальное бессознательное, менталитет и общественное сознание представляют собой типы выражения духовной жизни общества; соответственно, информация, которая зафиксирована в них, существует в реальности настоящего, но представлена в разных формах бессознательного, ментального и сознательного. Социально-мнемическое взаимодействие социального бессознательного, менталитета и общественного сознания в современном плане, на взгляд диссертанта, происходит посредством механизмов «актуализации-деактуализации». Актуальной является общественно значимая информация, выражающая современные социальные, культурные и антропологические тенденции. К ней также относится значимое знание о прошлом. Механизмы «деактуализации», то есть перевода информации из общественного сознания в социальное бессознательное и менталитет, могут проходить как институционально (политический заказ, научные исследования, деятельность учреждений культуры), так и стихийно, обыденно. Данные процессы подвержены определенной культурно-исторической фильтрации; в результате социальная память в бессознательных и ментальных формах хранит только то, что особенно значимо и «проверено временем».

2) Социально-структурные механизмы соотношения социального бессознательного, менталитета и общественного сознания. Экспликация идей Ю. Хабермаса, Н. Лумана, П. Бурдье, А. Щюца, П. Бергера, Т. Лукмана, Э. Гидденса позволила диссертанту рассматривать общество, как то, что может описывать себя и в своих описаниях отличать себя от всех остальных социальных систем и уровней социального бытия. Соответственно, системы аутопойесиса (самоописания) и хабитуализации (опривычивания) формируют социальную повседневную реальность и опосредуют структуру социализации. Этим системам индивиды подчиняются в целом неосознанно, поскольку они – результат исторической практики социального взаимодействия и основа для взаимодействия в будущем. Данные типы информации весьма значимы и соотносятся с общественным сознанием опосредованно через механизмы индивидуального и социального бессознательного, тенденции функционирования социокультурного пространства.

3) Культурно-символические механизмы представляют собой процессы символической фиксации иррациональной информации в системах, образах и элементах культуры. На взгляд диссертанта, к данной категории в определенной степени можно отнести и лингвистическую систему, поскольку язык интегрирует иррациональные и рациональные типы знания о социокультурном пространстве, в том смысле, что является «мыслительным выразителем» культурно-ментальной специфичности. Так фраза «святой труд пахаря» легче «ложится» на наш слух, чем «святой труд топ-менеджера». Помимо языка, культурно-символическую функцию интеграции иррационального и рационального выполняет обращение в общественном сознании к артефактам и явлениям культуры, имеющим широкое общественное значение.

Диссертантом установлены принципы взаимодействия социального бессознательного, менталитета и общественного сознания: «антропогенности», «генетической сопряженности», «информационного единства», «социально-мнемической интеграции», «историчности», «культурно-исторической фильтрации», «культурно-лингвистической обусловленности», «символической кодификации», «сохранности-изменчивости» и «единства и взаимодействия противоположностей».

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, антропологический уровень взаимодействия иррациональных структур и общественного сознания, проявляется в том, что социальное бессознательное и менталитет «формируют» у человека определенные социально ориентированные бессознательные образы и ментальные установки, представляющие собой определенную «социально-когнитивную базу» для становления мировоззренческих ориентиров, адаптационных стратегий, идентификационных стилей, которые в массовом, объективированном варианте оказывают существенное влияние на содержание и механизмы функционирования общественного сознания.

Во-вторых, социокультурный уровень взаимодействия иррациональных структур и общественного сознания раскрывается в процессе исторического развития и тенденциях настоящего посредством социально-мнемических, социально-структурных, культурно-символических механизмов.

В-третьих, содержание социального бессознательного, менталитета и общественного сознания опосредовано культурно-исторической динамикой, особенностями социально-антропологического развития и функциональными механизмами социальной памяти. Содержащиеся в них информация, образы и установки с помощью социально-мнемических механизмов актуализации-деактуализации перемещаются из сферы бессознательного и ментального в сферу «осознавания», и наоборот. Общественное сознание также оказывает влияние на процессы актуализации и деактуализации информации и образов из сфер социального бессознательного и менталитета путем их социально-ценностной и идеологической фильтрации.

В параграфе 2 пятой главы – «Процессы иррационализации в формировании новой реальности российского общественного сознания» – показана роль процессов иррационализации в формировании новой реальности общественного сознания постсоветской России. Диссертант полагает, что становление новой реальности российского общественного сознания во многом обусловлено следующими процессами иррационализации.

1) Проблема деактуализации (подавления) иррационального состоит в мировоззренческом девальвировании иррационального, а также во внедрении в общественное сознание и социокультурное пространство рационально и прагматически ориентированных элементов западной культуры, потребительских, гипериндивидуалистских, десакральных ценностей и поведенческих стратегий. Масштаб этого «внедрения» и идеологизация рационального как утилитарного приводят к обратному процессу актуализирования иррационального.

2) Проблема актуализации иррационального в общественном сознании постсоветской России. Осмысливая иррациональную детерминацию многих явлений и образов общественного сознания, диссертант исходит из идеи об актуализировании не самих событий прошлого, а схем мышления и восприятия. Для новой реальности общественного сознания становится характерным доминирование эмоциональных реакций над рациональными, низкий уровень рационального выражения социальной действительности, и, как следствие, трудности формирования объективного образа социальной действительности и четкой стратегии цивилизационного развития. По мнению диссертанта, доминирование бессознательного, алогического проявляется в распространенной в социокультурном пространстве и закрепляемой в новой реальности общественного сознания практике «двойных стандартов», когда многие идеи, правила и нормы получают публичное и законодательное (соответственно, сознательное) одобрение, а в практике повседневности доминируют противоположные образы и установки. Все это находит выражение в образах и адаптационных установках общественного сознания и существенно «тормозит» развитие постсоветской России. Снижение гносеогенного статуса рационального побуждает духовную сферу «предоставить» иные средства для интерпретации и ориентирования в действительности. Возникает еще одна парадоксальная ситуация, когда в век высших технических достижений – результатов рациональной деятельности, в общественном сознании на место идеологем все чаще приходят мифологемы. Мифологизация социокультурного пространства и сознания постсоветской России проявляется как в возрождении мифологических образов, так и использовании иррациональных форм для интерпретации социальной реальности. Данная парадоксальная ситуация обусловлена тем фактом, что аутопойетическая, идеологическая и научная системы советской эпохи деструктурированы, а потребность в социальном познании, формировании в общественном сознании образа современности, наоборот, многократно возросла. Новые системы описания еще не сложились, а в научных кругах, еще не выработаны концептуальные и методологические основы для анализа социальной реальности, хотя проблема эта широко дискутируется. Поэтому срабатывает культурно-онтологический механизм, активизирующий архаические средства описания и регулирования социального развития.

3) Также диссертант полагает необходимым учитывать роль информационных процессов симуляции, виртуализации, интернет зависимости и интернет идентификации в иррациональной трансформации общественного сознания. Процессы информатизации российского общества исследованы многими известными учеными. Следует отметить М. Кастельса, Г.М. МакЛюэна, А.В. Соколова, А.И. Ракитова, Р.Ф. Абдеева, А.П. Назаретяна, А.Д. Урсула, Ю.А. Васильчука, А.А. Чернова, И.А. Негодаева, Н.А. Носова, И.Ю. Алексееву, Д.В. Иванова, М.А. Пронина, Г.П. Отюцкого, И.В. Соколову, О.Б. Сокродумову, К.К. Колина. Необходимость информатизации как вектора модернизации российского общества рассматривается и на государственном уровне, о чем свидетельствует принятие долгосрочной  целевой программы Правительства РФ «Информационное общество 20112020 гг.».

Экспликация идей У. Эко, Р. Барта, Ж. Бодрийяра позволила диссертанту прийти к мысли о том, что проблема трансформации общественного сознания в иррациональном аспекте во многом опосредована феноменами симуляции и виртуализации, представляющими собой процессы возникновения между объективной реальностью и общественным сознанием нового информационного пласта, основным содержанием которого являются симулякры – иллюзорные, искаженные представления о действительности и возможностях ее развития. Воплощением этого мира иллюзий является виртуальное пространство. Диссертант разделяет позицию О.Б. Скородумовой о том, что в исследованиях Интернета можно выделить «онтологизаторский» и «инструменталистский» подходы. В рамках данного исследования, наиболее значимым выступает онтологический подход, направленный на исследования сферы виртуального как нового уровня реальности существования человека, социума, культуры. Саму виртуализацию диссертант определяет как процесс информационного взаимодействия, проходящий в пространстве с искусственными атрибутами реальности, технологически смоделированном неким абстрактным (не причастным к коммуникации) сознанием или аналогичным пространством.Образы и установки новой виртуальной реальности выступают в качестве идентификационных образцов и адаптационных стратегий общественного сознания, повышая его кризисный потенциал. Симуляция виртуального пространства искажает представление о социокультурной реальности в общественном сознании, формирует ее развитие по этим искаженным представлениям, что для постсоветской России очень опасно.

В данном параграфе диссертант делает следующие выводы:

Во-первых, процессы преобразования российского общества, открытость глобальным вызовам, массовизация, культурный и антропологический кризисы создали новый исторический контекст функционирования общественного сознания постсоветской России.

Во-вторых, ключевыми иррациональными процессами формирования новой реальности общественного сознания являются: деактуализация и актуализация иррациональных феноменов, симуляция и виртуализация.

В-третьих, влияние процессов деактуализации и актуализации иррациональных феноменов, симуляции и виртуализации привело к девальвации гносеологической и регулятивной функций общественного сознания, что позволяет ставить вопросы об обретении им нового онтологического статуса.

Глава 5 завершается выводами, полученными в результате решения поставленных задач.

В Заключении отмечается, что на основе методологии социально-философского исследования диссертантом сформулирована целостная концепция трансформации общественного сознания в социокультурном пространстве постсоветской России. Диссертантом предложены авторские интерпретации категорий социально-философского анализа, в частности, «общественное сознание», «социокультурное пространство», «трансформация общественного сознания постсоветской России», «кризисные тенденции общественного сознания постсоветской России». Методологическая база социокультурного подхода расширена рядом принципов и механизмов динамики социокультурного пространства. Диссертантом определены содержательные и структурно-функциональные тенденции трансформации общественного сознания в социальном, культурном, антропологическом и иррациональном аспектах. Осмыслено влияние аксиологического, идентификационного и антропологического кризисов на ход трансформации общественного сознания. Определены механизмы взаимодействия общественного сознания с иррациональными феноменами социокультурного пространства. Установлена роль процессов иррационализации в формировании новой реальности  общественного сознания постсоветской России и предложены дальнейшие перспективы исследования заявленной проблемы.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Монографии:

  • Храпов С. А. Кризисные тенденции общественного сознания современной России: Монография. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2009. – 144 с. 10,2 п.л.
  • Храпов С. А. Социокультурная динамика общественного сознания постсоветской России: Монография. – М.: Социально-политическая мысль, 2010. – 160 с.  10,5 п.л.

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

  • Храпов С. А. Трансформация общественного сознания современной России: социокультурные основания и кризисные тенденции  // Социальная политика и социология. –  2008. – №3 – С. 231–245.  1 п.л.
  • Храпов С. А. Кризисные тенденции общественного сознания и системы образования современной России// Философия образования. – 2008. – №4 – С. 49–54.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Динамика индивидуального и общественного сознания в контексте современной феноменологии агрессии // Вестник оренбургского государственного университета. – 2009. – №7  – С. 56–60. 0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Общественное сознание постсоветской России: проблема интолерантной направленности  // Социально-гуманитарные знания. – 2009. – №9 – С. 24–29.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Инновационные процессы системы образования в контексте трансформации сознания российского общества // Философия образования. – 2009. – №3 – С. 10–15.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Антропологический фактор становления потребительской направленности общественного сознания современной России // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия: Философия. Социология и социальные технологии. – 2009. – №1 – С. 52–57. 0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Трансформация сознания российского общества в контексте его социокультурной динамики // Власть.  – 2009. – №9. – С. 50–53.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Индивидуальное и общественное сознание: гносеологические и онтологические аспекты взаимодействия  // Научные ведомости Белгородского государственного университета Серия: Философия. Социология. Право. – 2009. – №8. – С. 200–206.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Становление представлений о кризисных тенденциях общественного сознания постсоветской России // Ученые записки РГСУ. – 2009. – № 3. – С. 164–172.  1 п.л.
  • Храпов С. А. Трансформация сознания российского общества в контексте социально-экономической динамики потребления // Власть. – 2010. – №2. – С. 56–58.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Концептуализация понятий «социальное бессознательное» и «менталитет» (культурно-исторический и философский анализ)  // Власть. – 2010. – №10. – С. 39–41.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Информатизация социокультурной реальности и общественного сознания постсоветской России // Ученые записки РГСУ. –  2010. – №3 – С. 47–55.  1 п.л.
  • Храпов С. А. Взаимодействие социальной памяти и общественного сознания постсоветской России: социально-философский подход // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия: Философия. Социология и социальные технологии. –  2010. – №2. – С. 38–43.  0,5 п.л.
  • Храпов С. А. Массовизация социокультурного пространства и общественного сознания постсоветской России  // Социальная политика и социология. – 2010. – №4 – С. 43–57.

     1 п.л.

Другие публикации:

    • Храпов С. А. Соотношение сознательного и бессознательного в философии К. Г. Юнга // Россия и Восток. Феномен сознания: интегральное видение. Труды междунар. науч. конф. 9–12 сентября 2004 г. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2004. – С. 116–120. 0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Источник деструктивности человека в философской антропологии Э. Фромма  // Гуманитарные исследования. –  2005. – №2. – С. 5–8.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Социально-философский подход к проблеме деструктивности человека в психоаналитической традиции современной западной философии  // Гуманитарные исследования. –  2006. – №1. – С. 27–32.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Роль деструктивной тенденции обладания в кризисе национальной идентичности современной России  // Глобализация: настоящие и будущее России: материалы VI междунар. социального конгресса 24–25 ноября 2006 г. – М.: Издательство РГСУ, 2006 г. Т. 1. – С. 281–283.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Антропологические последствия потребительской направленности общественного сознания  // Человек в современных философских концепциях. Труды междунар. науч. конф. (Волгоград, май 2007 г.). Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2007. – С. 420–423.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Толерантность и деструктивность: проблема соотношения // Россия и Восток: проблема толерантности в диалоге цивилизаций. Материалы IV междунар. конф. 3–5 мая 2007 г. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2007. – 2 ч. – С. 299–302.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Деструктивность человека как фактор экстремизма // Экстремизм как социально-философское явление. Сборник статей научно-практической конф. 4–5 мая 2007 г. – Орел: ОрЮИ МВД России, 2007. – С. 15–20.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Роль деструктивных элит в динамике общественного сознания постсоветской России  // Современная российская элита (Первые элитологические чтения). Сб. статей научн. конф. (Астраханский государственный университет, декабрь 2007 г.). – Москва: МПСИ, 2008. – С. 277–280. 0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Интолерантная направленность общественного сознания  // Экстремизм как социально-философское явление. Сборник статей научно-практич. конф. 4–5 мая 2008 г. – Орел: ОрЮИ МВД России, 2008. – С. 185–188.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Социокультурные основания деструктивной динамики ценностных ориентаций общественного сознания постсоветской России  // Социологический диагноз культуры российского общества второй половины XIX – начала XXI вв. Материалы всеросс. научн. конф. (Санкт-Петербургский государственный университет 2–5 июня 2008 г.). – СПб.: «Интерсоцис», 2008. – С. 390–394.  0, 3 п.л.
    • Храпов С. А. Кризис индивидуального и общественного сознания в глобальном контексте информационной культуры  // Электронная культура. Преодоление информационного неравенства. Материалы междунар. научно-практич. конф. (Астраханский государственный университет, 2–5 июня 2008 г.). – Астрахань: «ООО «Типография «Нова», 2008. – С. 302–306.  0, 3 п.л.
    • Храпов С. А. Кризис социокультурной идентичности России в контексте глобализации  // Социогуманитарная ситуация в России в свете глобализационных процессов. Материалы междунар. конф. Москва, 2–4 октября 2008 г. – М.: МАКС Пресс, 2008. – С. 481–488. 0, 3 п.л.
    • Храпов С. А. Религиозный путь преодоления социальной деструктивности  // Гуманитарные исследования. – 2008. – №2. – С. 25–29.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Формирование кризисных тенденций общественного сознания в условиях социальной трансформации современной России  // Общество, общности, человек: в поисках «вечного мира». Материалы I междунар. науч. интернет-конф. – Тамбов: Изд-во ТГТУ, 2008. – С. 36–39.  0, 3 п.л.
    • Храпов С. А. Роль кризиса идентичности в динамике общественного сознания постсоветской России  // XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего. Межвуз. сборник науч. трудов. – 2008. –Выпуск 11. – С. 47–50.  0, 3 п.л.
    • Храпов С. А. Ценностный кризис общественного сознания постсоветской России  // Этнонациональные ценности в условиях глобализации. Материалы всеросс. научно-теорет. конф. (г. Махачкала, 25–26 сентября). – Махачкала: ИПЦ ДГУ, 2008. – С. 211–213.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Категория «общественное сознание» в современных философских и научных концепциях // XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего. Межвуз. сборник науч. трудов. – 2009. – Выпуск 12. – С. 46–48.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Роль «элитарного» и «массового» типов сознания в социальной трансформации постсоветской России  // Современная российская элита. Материалы II Элитологических чтений (г. Астрахань, 9–11 апреля 2009 г.). – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2009. – С. 35–39.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Потребительская направленность сознания как фактор коррупции // Россия и Восток: проблема коррупции: пути междисциплинарного исследования. Материалы V междунар. конф. 4–6 сентября 2009 г.– Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2009. – С. 256–260. 0, 4 п.л.
    • Храпов С. А. Методология социально-гуманитарного исследования в современной науке  [Текст] / С. А. Храпов // Национальные интересы. – 2009 – № 5. – С. 60–62.  0,5 п.л.
    • Храпов С. А. Динамика общественного сознания постсоветской России: актуальные проблемы  // Приоритеты и интересы современного общества. Материалы междунар. научно-практич. конф. (г. Астрахань, 12–13 апреля 2010 г.). – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2010. – С. 449–452.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Кризис типов идентичности постсоветской России в информационную эпоху // Российское общество в современных цивилизационных процессах. Материалы всеросс. науч. конф. «Четвертые чтения по истории российской социологии (18–19 июня 2010). (Санкт-петербургский государственный университет). – СПб.: «Интерсоцис», 2010. – С. 476–479.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Кризис общественного сознания постсоветской России: динамика потребления  // Потребление как коммуникация 2010. Материалы междунар. конф. (25–26 июня 2010 г.). (Санкт-петербургский государственный университет). – СПб: «Интерсоцис», 2010. – С. 363–365.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Информационные метаморфозы сознания // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник науч. трудов кафедры философии МПГУ. – Выпуск XLIII. – 2010. – С. 212–215.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Процессы массовизации общества и сознания постсоветской России // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научн. трудов кафедры философии МПГУ. – Выпуск XLIII. –  2010. – С. 216–219.  0,3 п.л.
    • Храпов С. А. Социокультурные условия формирования новой реальности общественного сознания постсоветской России // Известия высших учебных заведений и научных организаций. Общественные науки. Сборник научных статей. – 2010. – Выпуск 2. – С. 50–57.  0,5 п.л.
    • Храпов С. А. Концептуализация понятия «социальная память» в системе социально-гуманитарного знания // Гуманитарные исследования. - 2010. – №3. – С. 10–14.  0,4 п.л.
    • Храпов С. А. Концептуализация понятия «социальная память» в системе философского знания  // Гуманитарные исследования. – 2010. – №4. – С. 23–26.  0,4 п.л.
    • Храпов С. А. Когнитивные основания общественного сознания  // Актуальные проблемы современной когнитивной науки. Материалы III научно-практической конференции (21–22 октября 2010). Иваново: ОАО «Изд-во «Иваново», 2011. С. 168–176.  0,5 п.л.

Общий объём опубликованных научных работ по тематике диссертации составляет 42,2 п.л.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.