WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Сознание и бессознательное в структуре познания

Автореферат докторской диссертации по философии

 

                                                                                                      На правах рукописи

 

 

 

Никитина Елена Александровна

 

 

 

 

СОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

В СТРУКТУРЕ ПОЗНАНИЯ

 

Специальность: 09.00.01 – онтология и теория познания

 

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

 

 

Москва – 2011


Диссертация выполнена на кафедре онтологии и теории познания  философского факультета Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова

Официальные оппоненты:                         доктор философских наук, профессор

Д.И.Дубровский

                                                                       доктор философских наук, профессор

А.П.Алексеев

                                                                       доктор философских  наук, профессор

А.П.Романова

Ведущая организация:                                 Московский государственный

технический университет

гражданской авиации,

кафедра  гуманитарных и

социально-политических наук                            

Защита диссертации состоится 19 октября  2011 года в  15.00 на заседании Диссертационного совета     Д 501.001.37 по философским наукам при Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова по адресу: 119991, Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, кор. 4, учебный корпус № 1, Зал заседаний Ученого совета (ауд. А-518).

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале отдела диссертаций Научной библиотеки МГУ имени М.В.Ломоносова в учебном корпусе № 1 по адресу: Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, кор. 4, сектор «Б», 3-й этаж, комн. 300, сектор читальных залов.

Автореферат разослан «____» _____________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат философских наук                                                          Брызгалина Е.В.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность темы исследования и постановка проблемы

Одним из проявлений трансформации классической эпистемологии в неклассическую стало разрушение «триединства»  индивида, сознания и субъекта, сопровождавшееся формированием представлений о коллективном и социальном субъектах, концептуализацией представлений о бессознательном, постановкой проблемы объективного существования знания, критикой классической концепции истинности и т.д. Одновременно развивались неклассические представления о познающем субъекте-индивиде как  конкретном телесном индивиде, существующем в пространстве и времени, включенном в определенную культуру, имеющем биографию, находящимся в коммуникативных, социальных и иных отношениях с другими людьми (В.А.Лекторский). Субъект познания принадлежит природе и социуму, он деятелен и рефлексивен, отражает и конструирует мир, понимает и интерпретирует его, принимает решения, действует и достигает поставленных целей. Границы субъектной парадигмы в современной эпистемологии, открытой для взаимодействия с другими научными дисциплинами, изучающими различные аспекты познания, существенно расширились.

Вместе с тем, в последние годы внимание исследователей познания привлечено к феномену неявного, личностного знания субъекта, которое, выступая как целостный, неартикулируемый контекст явного, рационального познания, во многом не осознается субъектом познания, не поддается полной рефлексии, что и составляет проблему при его изучении.

Неявное знание присутствует в структуре самых различных видов познания:  научного, художественного, повседневного  и т.п. Так, многочисленные исследования  научного познания свидетельствуют о том, что неявное знание, включающее личный профессиональный опыт ученого (в том числе опыт постановки и решения проблем, опыт классификации, исследования и экспериментирования), а также знание, полученное в процессе совместной, коллективной исследовательской и экспериментальной работы (знание, передающееся «из рук в руки», усвоенное при непосредственных личных контактах, общении с другими учеными) существенно влияет на эффективность и результаты научной деятельности. Высокий «удельный вес» неявных знаний в интеллектуальном ресурсе эксперта отмечают также  разработчики экспертных систем, т.е. интеллектуальных компьютерных систем, призванных помочь пользователю в прикладных и исследовательских задачах, связанных с принятием решений в условиях неполной информации.

Феномен неявного знания проявляет себя также в контексте более общих тенденций развития общества знаний.  Так, необходимость совершенствования и развития среды, в которой создаются, функционируют, хранятся и передаются знания, используемые в различных сферах деятельности человека, формирует комплекс задач, связанных с управлением знаниями, менеджментом качества, развитием информационного образовательного пространства  и т.д.

Все чаще задачи данного типа трактуются как разработка интеллектуальных технологий, сочетающих рациональное совместное использование интеллектуального капитала (включающего, в том числе, неявное знание), и информационных технологий для обеспечения качественного функционирования тех или иных видов деятельности человека – ведь постепенно среда существования человека насыщается информационными технологиями и сложными человеко-машинными системами, требующими эффективного управления.

Сочетание мышления человека и машинных вычислений, биологической памяти человека и внешней памяти на информационных носителях, коммуникации «лицом к лицу» и коммуникации, опосредованной информационными технологиями, телесного опыта в реальной жизненной среде и среде виртуальной, человеческого и машинного зрения и т.п. стало привычным в  повседневной и профессиональной информационно-технологической среде жизнедеятельности человека. Разнообразные компьютерные системы, имеющие функции памяти, навигации, принятия решений и т.п., систематически используемые человеком для поиска, обработки и хранения информации, фактически становятся частью когнитивной системы человека, превращаются во внешний компонент внутреннего мышления человека.  Наблюдается тенденция формирования нового, смешанного типа человеко-машинного познавательного инструментария и комплексного типа рациональности.  Каким образом в данном смешанном типе «субъекта», где многие функции рационального мышления автоматизированы, вынесены вовне и переданы информационным системам, трансформируется неявное знание, та часть человеческих знаний, которая функционирует неосознаваемым для человека способом?

Понимания скрытых, неосознаваемых механизмов познания, и, возможно, иных,  более широких трактовок познания, требует и наблюдаемая в настоящее время тенденция конвергенции когнитивных и информационных технологий с нанотехнологиями и биотехнологиями, свидетельствующая о возрастании роли субъекта, «средств и операций его деятельности, ценностно-целевых структур в научном познании» (В.С.Степин) и формировании качественно иного уровня проектно-конструктивной деятельности современного человека.

Соответственно, возникает ряд вопросов: как формируется и функционирует неявное знание? Какой должна быть эффективная методология исследования неявного знания?

Существует немало оснований полагать, что качества «осознаваемости» или «неосознаваемости» относятся к организации  процесса познания: именно в динамике сознания и бессознательного формируются  основные структуры субъекта познания и познавательная сфера, в том числе неявное знание. В частности, в результате интенсивного развития нейронаук накоплен массив экспериментальных данных, способных оказать влияние на направление философских исследований познания, требующих философской интерпретации и включения в эпистемологический дискурс.

Вместе с тем, соотносительные, «парные» понятия «сознание» и «бессознательное» не имеют в настоящее время общепринятого эпистемологического статуса и места в системе категорий и понятий эпистемологии. Существующие трактовки соотношения сознания и бессознательного как уровней познания не объясняют всей феноменологии сознания и бессознательного,  а понимание их как форм познания не соответствует процессуальному характеру познания.

Более того, в последние десятилетия в отечественной философии возник определенный «провал» в философских исследованиях бессознательного. В этой связи придание бессознательному статуса эпистемологического понятия хотя и не вызывает принципиальных возражений, но, тем не менее, требует дополнительного обоснования, в отличие от психологии, где бессознательное имеет статус научного понятия. Последний крупный коллективный труд обобщающего междисциплинарного характера «Бессознательное: природа, функции, методы исследования» был издан в СССР более четверти века назад. В аналитических статьях по итогам конференции отмечалось, что, несмотря на обширный феноменологический материал, свидетельствующий об участии бессознательного в познании, а также многообразные исследования в психологии и смежных дисциплинах (психофизиологии, психиатрии и т.д.), систематизация данных материалов затруднена по ряду причин методологического характера, в том числе из-за существенных различий в исходных концептуальных установках, большого числа подходов и точек зрения, недостаточной дифференциации философской (гносеологической) и психологической трактовок бессознательного (Д.И.Дубровский).

В современной эпистемологии, как представляется, существуют более благоприятные методологические условия для решения данной проблемы, связанные с растущей дифференциацией эпистемологического знания, и отчетливой тенденцией формирования нескольких крупных направлений эпистемологии.

Степень научной разработанности проблемы

Научную литературу по проблематике исследования  можно разделить на несколько групп. Первую группу составляют отечественные и зарубежные монографические исследования. В данной группе необходимо отметить, прежде всего, работы академика РАН В.А.Лекторского, посвященные историческим этапам развития эпистемологии, современным тенденциям и перспективам развития эпистемологии. Различные аспекты современной эпистемологии развиваются в трудах Л.А.Микешиной, И.Т.Касавина, А.Л.Никифорова, В.В.Миронова, А.Ф.Грязнова, И.П.Меркулова, Е.Н. Князевой, Н.С.Автономовой, Б.И.Пружинина, И.Ю.Алексеевой, Н.С.Юлиной, А.В.Кезина, Е.В.Мамчур и др.

Интенсивно развиваются социально-гуманитарные исследования познания. Изучение социальных аспектов познания, социокультурный анализ познания, философский анализ истории познания в социокультурном контексте осуществляется в работах В.А.Лекторского, Н.В.Мотрошиловой, Б.Г.Юдина, В.А.Степина, И.Т.Фролова, Э.В.Ильенкова, В.С.Библера, Н.К.Кузнецовой, Е.В.Мамчур, М.К.Мамардашвили, А.П.Огурцова, И.Т.Касавина, Б.И.Липского, З.А.Сокулер и др. Экзистенциально-антропологические и коммуникативные аспекты познания рассматриваюся в работах Л.А.Микешиной, Б.В.Маркова, В.В.Васильева, Ф.И.Гиренка, А.А Костиковой и др.

Коммуникативные и герменевтические аспекты познания рассматриваются в работах Р.Рорти, Г.Гадамера, Ю.Хабермаса, Г.Апеля, М.Фуко, В.Г.Кузнецова, Ф.Гваттари, Н.Лумана и др. Коммуникативная трактовка познания позволяет выявить внутреннюю диалогичность познания (В.С.Библер, Р.Харре, М.Бахтин и др.)

Проблема активности субъекта познания, творческого участия человека в конструировании своего жизненного мира исследуется в конструктивизме, в работах П.Вацлавика, Э. фон Глазерсфельда, Х. фон Ферстера и др.

Проблематику социальной эпистемологии в России успешно разрабатывают Л.С.Косарева, Л.А.Маркова, Л.А.Микешина, Н.М.Смирнова, З.А.Сокулер, Е.Г.Трубина, В.Г.Федотова, А.П.Огурцов, М.К.Петров, В.С.Степин, В.П.Филатов и др. В отечественной философии науки исследуются сложные взаимосвязи и зависимости между развитием эпистемологической проблематики (научная рациональность и т.п.) и сменой этапов развития науки: от классической науки к неклассической и постнеклассической науке (В.С.Степин, П.П.Гайденко, А.Л.Никифоров и др.). Методологические аспекты социального познания рассматриваются также в работах В.С.Швырева, Э.Г.Юдина, Б.Г.Юдина и др. Историческая обусловленность знания анализируется в трудах Л.А.Марковой, И.С.Тимофеева и др. За рубежом социальная эпистемология концептуально оформилась в 70-90-е гг. XX  века в трудах Д.Блура, Э.Голдмана, С.Фуллера и др.  Конструктивистская программа развивается в социологии знания П.Бергера и Т.Лукмана, в этнометодологии Г.Гарфинкеля, ставшей основой для этнографии науки (К.Кнорр-Цетина, Б.Латур, С.Вулгар).

В последние десятилетия тема научной рациональности стала одной из самых актуальных в философии науки. Она обсуждается и в зарубежной философии науки (П. Фейерабенд, Г. Ленк, К. Хюбнер и др.), и в отечественной (В.С. Степин, Б.С. Грязнов, Н.С. Автономова, Б.И. Пружинин, Л.А. Микешина, А.Л. Никифоров, С.А.Лебедев, В.Г.Борзенков, В.Г.Кузнецов, И.Т. Касавин, З.А. Сокулер, В.Н. Порус, В.С. Швырев и др.).

Проблематику натуралистического направления эпистемологии исследуют  Дж.Серл, К.Лоренц, Д.Кэмпбелл, Р.Ридль, Г.Фоллмер, К.Поппер, С.Тулмин и др. В отечественной философии необходимо отметить работы И.П.Меркулова, Е.Н.Князевой, А.В.Кезина, И.В.Герасимовой, И.А.Бесковой и др.

Развитие информационного подхода к познанию связано с формированием атрибутивной концепции информации (А.Д.Урсул, И.Б.Новиков, Л.Б.Баженов и др.) и функциональной концепции информации (П.В.Копнин, А.М.Коршунов, В.С.Тюхтин, Б.С.Украинцев, Д.И.Дубровский и др.), которые сформировались в отечественной философии в 70-80-х годах XX в.   Вопросы информационной эпистемологии рассматривалась в работах А.И.Ракитова, О.Е.Баксанского и др. Проблемы эволюционного моделирования мышления и поведения человека исследуется в работах В.Г.Редько, М.Г.Гаазе-Рапопорт, Д.А.Поспелова, М.Л.Цетлина и др.

Существенный вклад в развитие когнитивной науки внесли работы В.А.Лекторского, Д.И.Дубровского, В.К.Финна, В.П.Зинченко, И.Ю.Алексеевой, Л.А.Микешиной, Н.С.Юлиной, Е.Н.Князевой и др. посвященные исследованию соотношения эпистемологии и когнитивной науки, эпистемологическим, методологическим и логическим проблемам моделирования интеллекта, исследованию проблемы «сознание-мозг», субъективной реальности, компьютерному представлению знания и др.

Различным аспектам проблемы сознания  и бессознательного посвящены работы Н.С.Автономовой, Д.И.Дубровского, Ф.Т.Михайлова, А.Г.Спиркина, Н.С.Юлиной, А.М.Руткевича, А.Ф.Зотова, В.В.Васильева, А.В.Иванова, И.А.Герасимовой, И.А.Бесковой, Ф.В.Бассина и др., а также зарубежных исследователей, таких как  П.Тагард, Дж. Фодор, Дж.Поллок, Д.Деннет, Д.Чалмерс, Дж.Поллок, Н.Блок,  М.Боден, П.Черчланд, Дж.Серл, Х.Патнэм, С.Прист, Б.Маклафлин  и др. Панорама школ и направлений в философии сознания содержится в обобщающих работах С.Блэкмор, Г.Ханта, П.Мозера, И.Равенскрофта, Д.Роуза и др. Квантовая теория сознания рассматривается в работах Р.Пенроуза, А.Шимани, Н.Картрайта,  А.Е.Антипенко и др.

Проблематика бессознательного в отечественной философской литературе нередко сопутствует рассмотрению проблематики сознания. При этом бессознательное рассматривается, как правило, в каких-либо частных аспектах. Выше упоминалось, что фундаментальный 4-х томный коллективный труд, посвященный различным аспектам проблемы бессознательного, был издан в связи с проведением II Международного симпозиума по бессознательному (Тбилиси, 1979 г.).

Ко второй группе литературы относятся диссертационные исследования. С точки зрения проблематики диссертации наибольший интерес представляют докторские диссертации о сознании (А.В.Иванов),  об эпистемологических аспектах компьютерной революции (И.Ю.Алексеева), научной рациональности (В.Н.Порус), семиотической концепции познания (А.Ю.Нестеров) и др.

Среди кандидатских диссертаций следует отметить работу Н.С.Оботуровой о природе и когнитивных функциях бессознательного, а также диссертации С.В.Данько по субъектной парадигме, Т.В.Вархотова, Д.В.Иванова, О.И.Жуковой, С.Р.Аблеева.

            Третью группу литературы составляют отечественные и зарубежные публикации в периодической печати (журналах, периодических тематических сборниках и т.п.) и сборниках научных трудов, в которых содержится обширный информационный материал, имеющий несомненную ценность для всестороннего изучения проблематики диссертации. Прежде всего, это журналы «Вопросы философии»; «Эпистемология и философия науки»; «Философские науки»; «Вестник МГУ. Серия «Философия»; «Metaphilosophy»; «Social Epistemology»; «Journal of Philosophy»; «Journal of Consciousness Studies» и др.

К четвертой группе литературы относятся материалы научно-теоретических и научно-практических конференций, симпозиумов и семинаров, проводившихся как в России, так и за рубежом, на которых обсуждались вопросы, непосредственно или косвенно связанные с темой диссертационного исследования: научная конференция «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия: материалы Третьего Российского Философского конгресса (16-20 сентября 2002 г.). В 3-х т. Т1. – Ростов-на-Дону, Изд-во СНКЦ ВШ, 2002; XXI World Congress of Philosophy. Abstracts. – Istanbul 2003; международная научная конференция «Россия и Восток. Феномен сознания: интегральное видение. Труды Международной научной конференции. 9-12 сентября 2004 г. / Под ред. проф. А.П.Романовой. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2004; Антропологические конфигурации современной философии: Материалы научной конференции 3-4 декабря 2004 г. – М.: Современные тетради, 2004; «Историко-философский альманах: выпуск 1-й: Кант и современность. – М.: Современные тетради, 2005; «Философия искусственного интеллекта. Материалы всероссийской междисциплинарной конференции», г. Москва, МИЭМ, 17-19 января 2005 г. – М.: ИФ РАН, 2005; «Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса» (Москва, 24-28 мая 2005 г.): В 5 т. Т.1. – М.: Современные тетради, 2005; XXII World Congress of Philosophy “Rethinking Philosophy Today” .  July 30 – August 5, 2008, Seoul National University, Seoul, Korea.

В четвертой группе источников хотелось бы выделить материалы «Грязновских чтений», постоянно действующей на философском факультете МГУ им. М.В.Ломоносова конференции по сознанию: «Философия сознания: история и современность: материалы научн. конф., посвященной памяти профессора МГУ А.Ф.Грязнова (1948-2001). – М.: Современные тетради, 2003 – 376 с.; Философия сознания: классика и современность: Вторые  Грязновские чтения. – М.: Издатель Савин С.А., 2007. – 480 с.; Философия сознания: аналитическая традиция. Третьи Грязновские чтения. Материалы Международной научной конференции (6-7 ноября 2009 г.) – М.: Современные тетради, 2009. – 240 с. Данная конференция играет существенную роль в формировании и консолидации сообщества исследователей сознания в отечественной философии. Особый интерес в этой группе представляют материалы междисциплинарного научно-теоретического семинара «Философско-методологические проблемы искусственного интеллекта» НСМИИ РАН (http//scm.aintell.info/)

Пятая группа литературы – это разнообразные справочные издания, энциклопедии, прежде всего, «Новая философская энциклопедия» в 4-х т. (М.: Мысль, 2010), «Энциклопедия эпистемологии и философии науки» (М.: Канон+, 2009),  специализированные словари по проблематике исследования, а также учебники, учебные пособия по данной проблематике.

Анализ изученной литературы по теме диссертации показывает, что, несмотря на довольно обширный ее массив, проблемы, поставленные в диссертационном исследовании, до сих пор изучены недостаточно системно, нуждаются в новых подходах к их решению в изменившихся современных условиях и требуют комплексного эпистемологического исследования.

Объектисследования.  Объектом настоящего исследования являются сознание и бессознательное в структуре познания.

Предмет исследования – эпистемологический статус сознания и бессознательного.   

Цель настоящего исследования – выявление места и функций сознания и бессознательного в структуре познания и построение концептуальной модели сознания и бессознательного, учитывающей их соотносительный характер.

В соответствии с целью диссертационного исследования были поставлены следующие основные задачи:

  • систематизировать представления о субъекте, сознании и бессознательном  в эпистемологии и изучить их специфику;
  • выявить сложившиеся в эпистемологии основные модели взаимодействия сознания и бессознательного в процессе познания;
  • исследовать основные функции сознания и бессознательного в познании;
  • определить методологические основания интеграции различных представлений о сознании и бессознательном;
  • разработать концептуальные основания трактовки сознания и бессознательного  как соотносительных, «парных» эпистемологических понятий.

            В соответствии с рабочей гипотезой, сознание и бессознательное представляют собой социокультурно-обусловленные, взаимосвязанные и взаимодополнительные способы познания, обеспечивающие динамику устойчивого и изменчивого в познавательной деятельности субъекта.

Методологические основы исследования

Для решения диссертационных задач, а также в целях обеспечения всесторонности, конкретности и объективности исследования применяются следующие методологические подходы: системный подход, структурно-функциональный подход, метод исторического анализа, группа методов сравнительного анализа  с целью выявления возможностей и условий интеграции различных компонентов процесса познания.  

В процессе систематизации основных направлений эпистемологии автором критически анализируются методологические подходы, содержащиеся в современной эпистемологии, некоторые принципы и компоненты которых  используются автором в ходе исследования: коммуникативный, эволюционный, феноменологический, информационный, конструктивистский, функционалистский и  др.

Основу исследования составляет комплексная системно-информационная методология, которая позволяет интегрировать (через информационный уровень взаимодействия) познавательные процессы, характеризующие  различные аспекты активности субъекта познания. 

В диссертации вводятся разработанные автором следующие методологические принципы:

  • принцип  единства сознания, бессознательного и деятельности;
  • принцип коэволюции индивидуальных, коллективных и социальных когнитивных структур или, в другой формулировке, коэволюции индивидуального, коллективного (микросоциального) и социального (макросоциального)  субъекта.

 

Исследование, проведенное в соответствии с целью и задачами диссертации, позволило автору сформулировать основные положения, выносимые на защиту:

  • Современная эпистемология существенно диверсифицировалась, при этом рост разнообразия методологических подходов и концепций продолжается. В настоящее время наблюдается тенденция формирования нескольких крупных направлений эпистемологии, группирующихся вокруг основных классов современной науки: естествознания, логико-математических (формальных) наук, инженерно-технических наук, социально-гуманитарных наук. Автором выделены, на основе существующих подходов, натуралистическое, информационно-технологическое, гуманитарное и социальное направления. Новым является выделение и анализ  информационно-технологического направления эпистемологии.  
  • Стандартная структура каждого направления включает в себя: методологические подходы, сформировавшиеся на основе идеалов знания и типов рациональности, свойственных тем или иным классам наук и под влиянием частно-научной методологии (эволюционный подход, функциональный, информационный, структуралистский, коммуникативный, экзистенциально-антропологический и др.); специализированные эпистемологии как прикладное эпистемологическое знание,  концептуально оформляющееся на основе отдельных методологических подходов (эволюционная эпистемология, социальная эпистемология, информационная эпистемология, кибернетическая эпистемология и т.п.); междисциплинарные научные комплексы, исследующие познание.   
  • Наиболее зрелым междисциплинарным комплексом научных дисциплин, исследующих познание, является когнитивная наука, сформировавшаяся в рамках информационно-технологического направления эпистемологии. История когнитивной науки свидетельствует о важной закономерности, которую автор называет прогрессивным методологическим сдвигом (по аналогии с прогрессивным сдвигом проблем И.Лакатоса), в процессе которого методологическая основа когнитивной науки эволюционировала в направлении расширения эвристики и метатеоретического уровня с экспликацией философских оснований и предпосылок когнитивной науки.
  • В условиях дифференциации эпистемологического знания существенно расширились границы субъектной парадигмы. Субъект предстает как сложная открытая система, при этом в различных направлениях эпистемологии возникла структурно сходная проблема: невозможность объяснить организацию познания, всю полноту, непрерывность и активность  познания, т.е. деятельность познающего субъекта только лишь с помощью понятия «сознание». Практически в каждом из направлений эпистемологии сформировались представления о двойственности, бинарности процесса познания, который может осуществляться как осознанно, так и неосознаваемо для субъекта, что привело к постановке проблемы эпистемологического статуса сознания и бессознательного.
  • В качестве эпистемологических понятий сознание и бессознательное представляют собой взаимосвязанные и взаимодополнительные способы познания, обеспечивающие динамику устойчивого и изменчивого в познавательной деятельности субъекта. Под способами познания при этом понимаются способы формирования, функционирования и передачи знания. Сознание и бессознательное как способы познания формировались в диалектическом единстве в процессе становления специфически человеческого способа жизнедеятельности и объективно соотнесены с реальным миром.  Процесс познания, рассмотренный в эпистемологически релевантном временном интервале, представляет собой определенную конфигурацию осознаваемых и неосознаваемых когнитивных компонентов, объединенных функционально.
  • Трактовка сознания и бессознательного как способов познания позволяет интегрировать данные понятия  в эпистемологию и исследовать функционирование познания в культуре и социуме на основании введенных диссертантом  принципа единства сознания, бессознательного и деятельности, а также принципа коэволюции индивидуального, коллективного (микросоциального) и социального (макросоциального) субъектов. Двойственный осознанно/неосознанный характер познания, соответствующий социализированной «программе» жизнедеятельности человека,  является фактором оптимизации его деятельности в условиях вероятностной среды, а также фактором развития и социализации человека.
  • Сознание – это рефлексивная активация субъект-объектного отношения с целью получения знаний для решения текущих задач жизнедеятельности. Сознание как рефлексивность – это выведение познания за пределы непрерывного  когнитивного взаимодействия человека со средой.  Осознание, функция которого состоит в обеспечении условий для восстановления единства познающего субъекта со средой, требует времени и значительных энергетических затрат, поэтому сознание работает медленнее, чем бессознательное, как показывают исследования активности мозга, но осознанное обучение происходит быстрее.
  • Познание может осуществляться  без осознания. В случае отсутствия принципиальных рассогласований целеполагающей деятельности с ожидаемым результатом, выступающим как системообразующий фактор (по отношению к совокупности функциональных систем, «запускаемых» образом желаемого будущего), познание может осуществляться без осознания, на основе  неявного знания, в «автоматическом» режиме на основе готовых функциональных систем, онтогенетически сформированных и социокультурно обусловленных.
  • Для неосознаваемой познавательной деятельности характерны слитность, неразделенность, актуальное единство субъекта и объекта. На неосознаваемом уровне информация обрабатывается, объединяется (синтез познавательных процедур)  и используется с большой скоростью, что является полезным эволюционным достижением, оптимизирующим процесс познания и обеспечивающим устойчивость, стабильность и предсказуемость поведения индивида. Принципиально неверной является трактовка неосознаваемой познавательной активности как исключительно нейрофизиологической деятельности.
  • В рассматриваемых направлениях эпистемологии сложились несколько основных моделей взаимодействия сознания и бессознательного. Так, в натуралистическом направлении эпистемологии сформировалась модель сознания и бессознательного как функциональных систем, связывающих организм и среду.  В информационно-технологическом направлении эпистемологии сложилась модель соотношения сознания и бессознательного как осознаваемых и неосознаваемых иерархических уровней информационных процессов, различающихся своей кодовой организацией.
  • Сознание и бессознательное выполняют в познании ряд общих функций: отражательную, порождающую (творческую), регулятивно-оценочную. Выявлены также специфические функции сознания и бессознательного в познании. У сознания таковой является рефлексивная функция, у бессознательного – защитная функция, функция обеспечения непрерывности и устойчивости познания.
  • Когнитивный стиль человека как результат индивидуального когногенеза представляет собой уникальную конфигурацию осознаваемых и неосознаваемых компонентов познания, а также биографически обусловленное (для каждого индивида) сочетание явного и неявного знания. В онтогенезе каждый человек  вырабатывает свойственную только ему индивидуальную технологию работы с информацией, технологию превращения ее в знание, не всегда осознавая этот процесс или осознавая его с разной степенью ясности. Во многом данный процесс автоматизируется, становясь основой когнитивного стиля. Понятие когнитивного стиля сопряжено с понятием когнитивной ниши и трактовкой знания как возможности действовать. Для когнитивного стиля характерно конкретное индивидуальное сочетание типов рациональности: здравого смысла, профессионального стиля мышления и т.п. Особенности когнитивного стиля проявляются в индивидуальной динамике сознания и бессознательного, в способности дифференцировать «Я» от «не-Я», в самооценке, самосознании.
  • Представляется целесообразным введение понятия «когнитивная культура» личности. Под когнитивной культурой личности понимается эффективная технология преобразования информации в знание сознательным и бессознательным способами в соответствии с целями человеческой деятельности. Когнитивная культура предполагает владение  навыками аналитического, критического, рефлексивного мышления, знание методологии и умение применять методы, обладание навыками коммуникации, диалога, взаимодействия с другими людьми  на основе этических и социальных норм.

            Научная новизна диссертации обусловлена решением задач дальнейшей интеграции  представлений о сознании и бессознательном в  эпистемологию.

В диссертации:

  • получила развитие, с опорой на исследовательские традиции, систематизация  направлений эпистемологии; выделено новое, информационно-технологическое направление эпистемологии, предпринята попытка выделить стандартную структуру направления эпистемологии;
  • выявлен двойственный (бинарный), осознанно/неосознанный характер организации познания,  обоснована трактовка сознания и бессознательного как способов познания, что позволило рассматривать их как соотносительные эпистемологические понятия и дифференцировать от частнонаучных трактовок сознания и бессознательного; обосновано и введено в научный оборот понятие «способы познания», при этом под «способом познания» понимается способ формирования, функционирования и передачи знания.
  • сформулированы новые методологические принципы для исследования коэволюционных аспектов познания, сопряженности, соотнесенности  познания с деятельностью и социокультурной средой: принцип единства сознания, бессознательного и деятельности, а также принцип коэволюции индивидуального, коллективного (микросоциального) и социального (макросоциального) субъектов;
  • выявлены основные функции сознания и бессознательного  в познании, в частности, общие функции – отражательная, порождающая (творческая), регулятивно-оценочная. Выявлены также специфические функции сознания и бессознательного в познании. У сознания таковой является рефлексивная функция, у бессознательного – защитная функция, функция обеспечения непрерывности и устойчивости познания;
  • получило развитие понятие «когнитивный стиль», трактуемый как конфигурация осознаваемых и неосознаваемых компонентов познания, а также биографически обусловленное сочетание явного и неявного знания;
  • введен ряд новых понятий, имеющих эвристическую ценность: «когнитивная культура», «интеллектуальная оценка техники»,  «техно-социализация».

Теоретическая и практическая значимость исследования

В теоретическом отношении определение эпистемологического статуса сознания и бессознательного, разработка концепции сознания и бессознательного как способов познания  развивает представления о субъекте познания, структуре и организация познания и функциях познания в деятельности человека и способствует дифференциации философского и психологического знания.  

Теоретические и методологические результаты исследования  могут использоваться  в когнитивных исследованиях, ориентированных на многофакторный анализ познавательного отношения и использующих комплексную методологию.

Результаты исследования когнитивного стиля и когнитивной культуры применимы в  теории и практике принятия решений.

Полученные результаты представляют существенный интерес для философско-методологического обоснования принципов проектирования современного образовательного процесса, когнитивного моделирования учебно-научной информационной образовательной среды, а также для разработки электронных образовательных ресурсов.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы  для разработки общих курсов по философии, теории познания, курсов философии и методологии науки, философии техники и информатики для аспирантов философских и нефилософских специальностей.

Апробация основных результатов исследования

Основные положения диссертации отражены в опубликованных работах, а также обсуждены на научных конгрессах, конференциях и семинарах: международной научной конференции «Проблема идеальности в науке» (Москва, МИРЭА, 2000-2001); III Российском Философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге III тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 16-20 сентября 2002 г.); международной научной конференции «Становление информационного общества в России: философские, политические и социокультурные проблемы» (Москва, 14-15 ноября 2003 г.); XXI World Congress of Philosophy (Istanbul, 2003); международной конференции «Россия: тенденции и перспективы развития» (Москва, ИНИОН РАН, 9-10 декабря 2004 г.); научной конференции «Антропологические конфигурации современной философии» (Москва, МГУ им. М.В.Ломоносова, 3-4 декабря 2004 г.); круглом столе «Современная философия: модернизация традиций или отказ от них?» (Москва, МГИМО-Университет МИД России, 3-4 июня 2004 г.; международной научной конференция «Россия и Восток. Феномен сознания: интегральное видение» (Астрахань, АГУ, 9-12 сентября 2004 г.); IV Международной научно-практической конференции «Механизмы внедрения новых направлений науки и технологий в системы образования» (Москва, МГИУ, 18-20 октября 2004 г.); научной конференции «Кант и современная философия» (Москва, МГУ им. М.В.Ломоносова, 19-20 ноября 2004 г.);  Всероссийской междисциплинарной конференции «Философия искусственного интеллекта» (Москва, МИЭМ, 17-19 января 2005 г.); научной конференции «Интегративная психология: теория и практика» (Ярославль, 20-24 апреля 2005 г.); IV Российском философском конгрессе «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 24-28 мая 2005 г.); научной конференции «Философия сознания: история и современность» (Москва, МГУ им. М.В.Ломоносова, 17-18 ноября 2006 г.); Workshop «Philosophy & Engineering». (Delft University of Technology October 29-31, 2007 г.); Второй международной конференции «Социология инноватики: социальные механизмы формирования инновационной среды» (Москва, РГИИС, 29-30 ноября 2007 г.); VIII международной научно-технической конференции «Искусственный интеллект» (Дивноморское, Краснодарский край, 25-20 сентября 2007 г.); VI Международном симпозиуме «Рефлексивные процессы и управление» (Москва, 2007 г.); XXII World Congress of Philosophy «Rethinking of Philosophy Today» (Seoul,  July 30 – August 5, 2008 г.); научной конференции ««Инновационные и наукоемкие технологии  в высшем образовании России» (Москва, МИРЭА, 4 июня 2008); I Всероссийской конференции по науковедению  «Наука, образование, инновации» (Москва, МГОПУ, 10-12 ноября 2008 г.); научной конференции «Философия сознания: аналитическая традиция. Третьи Грязновские чтения» (Москва, МГУ им. М.В.Ломоносова, 6-7 ноября 2009 г.); V Российском философском конгрессе (г. Новосибирск, 25-29 августа 2009 г.); круглом столе «Философия образования и фундаментальные проблемы информатики» (г. Москва, ИНИОН РАН – ИПИ РАН, 18 июня 2010 г.), научно-практической конференции «Образовательные технологии XXI века: информационная культура и медиаобразование» (г. Москва, Институт содержания и методов обучения РАО, 31 марта 2011 г.) и др.

Ряд положений прошли экспертную оценку и были поддержаны индивидуальным исследовательским грантом РГНФ 05-03134а «Единство сознания: информационный и коммуникативный подходы» (2005-2006).

Основные положения диссертации неоднократно обсуждались в МГТУ МИРЭА на методологических семинарах кафедры философии, социологии и политологии, ежегодных научно-технических конференциях (52-60 НТК МИРЭА, 2003-2011), апробировались в рамках чтения курса «История и философия науки» для аспирантов МГТУ МИРЭА в 2005-2011.  Разработана программа спецкурса «Философские проблемы искусственного интеллекта» для студентов факультета кибернетики МГТУ МИРЭА.

 

Структура диссертации

Структура диссертации соответствует основной цели и задачам исследования.

Диссертация состоит из введения, пяти глав, двадцати параграфов, заключения, списка литературы, ссылок и примечаний по тексту диссертации.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении диссертации обосновывается актуальность исследования, осуществляется постановка проблемы, дается обзор существующих исследований и литературы по проблематике диссертации, формулируются цели и задачи исследования, выдвигается рабочая гипотеза, определяются методологические основы исследования.

Принципиальное значение главы 1 «Эпистемология в условиях дифференциации и интеграции научного знания» для решения основных задач исследования диссертант видит в систематизации основных направлений эпистемологии (с опорой на существующие исследования в этой области) и выделении стандартной структуры направления эпистемологии, что могло бы сформировать общую предметность, обеспечить сравнимость представлений о субъекте, сознании и бессознательном в различных направлениях эпистемологии и создать  предпосылки для их интеграции.

В параграфе 1.1.  «Современная эпистемология: направления, подходы, концепции» отмечается: современная эпистемология существенно диверсифицировалась и рост разнообразия методологических подходов и концепций продолжается, что следует оценивать как положительный процесс, в результате которого расширяются объяснительные и прогностические возможности эпистемологии. 

Дифференциация эпистемологического знания осуществляется, в немалой степени, под  растущим влиянием частнонаучной методологии познания, при этом методологический инструментарий эпистемологии адаптируется  к новой ситуации взаимодействия философии и науки, т.е. трансформируется,  дополняется методологией частнонаучного знания, понятиями из различных научных дисциплин, что нередко становится предметом острых философских дискуссий. В настоящее время вокруг основных групп наук (естествознания, логико-математических, формальных наук, инженерно-технических наук, социально-гуманитарных наук, различающихся предметами, методами, идеалами научного знания и нормами научного исследования, типами рациональности и т.д.)  сформировались нескольких крупных самостоятельных направлений эпистемологии.  Прежде всего, натуралистическое направление, методы, концепции и подходы которого сложились преимущественно под влиянием естественнонаучного идеала знания, классической рациональности, а также методологии естествознания. Гуманитарное и социальное направления выделились в качестве самостоятельных в XIX – XX вв., а  интенсивное развитие комплекса наук информатики и кибернетики во второй половине XX в. во многом обусловило формирование информационно-технологического направления эпистемологии.

В каждом из направлений субъект-объектное отношение, познание и знание трактуются на основе определенных методологических подходов, характерных для данного направления.  В целом спектр методологических подходов к исследованию познания в эпистемологии достаточно широк: эволюционный, конструктивистский, феноменологический, аналитический, структуралистский, экзистенциально-антропологический, коммуникативный, информационный, вычислительный и ряд других подходов. Отметим, что некоторые подходы (в частности, информационный) применяются в различных направлениях эпистемологии, способствуя интегративным процессам в философском исследовании познания.

В рамках направлений на основе отдельных методологических подходов формируются  специализированные эпистемологии, которые можно отнести к прикладному эпистемологическому знанию при данном рассмотрении структуры эпистемологии: эволюционная эпистемология, социальная эпистемология, информационная эпистемология, компьютерная эпистемология, конструктивистская эпистемология, кибернетическая эпистемология и т.д. В  них познание трактуется под влиянием определенной частно-научной парадигмы, включающей теорию, на основе которой осуществляется системное описание и объяснение функционирования объектов, относящихся к данной научной области. Степень зрелости различных специализированных эпистемологий и концепций, лежащих в их основании, неодинакова. Некоторые содержат весьма развитую рефлексивную составляющую в отношении собственной методологии, понятийного аппарата, эмпирического базиса, в то время как представители других продолжают дискуссии о собственных теоретико-познавательных и методологических основаниях (такова, как представляется, методологическая ситуация в информационной эпистемологии, социальной эпистемологии). Посредством специализированных эпистемологий в контекст эпистемологического знания включаются и интерпретируются результаты экспериментальных исследований познания и объектно-формируемый спектр проблем.  

В структуре направлений эпистемологии, по мнению диссертанта, отражается современная коммуникативная ситуация взаимодействия философии и науки. Данные направления эпистемологии, развивающиеся относительно автономно, не исчерпывают всего разнообразия современной эпистемологии, соответствующего высокой специализации современного научного знания и познания.

Вместе с тем, как отмечаетсяв параграфе 1.2. «Междисциплинарные исследования познания», практически во всех направлениях эпистемологии, хотя и в разной степени, происходят также интегративные процессы, проявляющиеся в формировании междисциплинарных научных комплексов, исследующих познание.

Наиболее зрелым междисциплинарным комплексом наук, объединенных исследованием познания, является когнитивная наука, которую в настоящее время можно отнести к информационно-технологическому направлению эпистемологии. Нацеленная на применение строгих, точных научных методов к исследованию познавательных процессов, когнитивная наука строилась по образу и подобию естественных наук, на основе гипотетико-дедуктивной модели, обеспечивающей возможность экспериментальной проверки гипотез о познании. Методологической платформой, объединившей на начальных этапах такие направления научных исследований, как искусственный интеллект, когнитивная психология, компьютерная лингвистика в когнитивную науку, сформировавшуюся  в 70-е гг. XX в. в США,  стал вычислительный подход. Постепенно круг дисциплин, включающихся в структуру когнитивной науки посредством адаптации к методологии когнитивной науки, расширялся, в нее включились философские исследования познания и сознания (Д.Деннет, Дж.Серл, Д.Чалмерс, Н.Блок и др.), так как в специальных научных исследованиях познания не удается избежать обсуждения «метафизических» вопросов об активности субъекта познания, сущности сознания и понимания и др.  Важно отметить, что в отечественной когнитивистике философские исследования  изначально занимали существенное место (В.А.Лекторский, Д.И.Дубровский, В.К.Финн, В.П.Зинченко, Н.С.Юлина, И.Ю.Алексеева, В.В.Васильев и др.)

Когнитивная наука, развиваясь как междисциплинарное знание, сталкивается с рядом проблем, характерных для междисциплинарных исследований. Во-первых, это методологические проблемы, обусловленные необходимостью формирования предмета исследования, общего для представителей всех дисциплин, и общего проблемного поля (способ постановки проблем в междисциплинарных научных комплексах, в которых функции теории нередко выполняет методология, также меняется). Во-вторых, проблема организации пространства коммуникации, диалога и понимания между исследователями (дисциплинарные границы, различные стили профессионального мышления и научные языки, конфликты интерпретаций и т.п.), т.е.  проблема формирования коллективного субъекта познания на междисциплинарной и синергетической основе и др.

Вместе с тем, значимость междисциплинарных исследований познания возрастает, о чем свидетельствует  наблюдающаяся тенденция конвергенции технологий -  нанотехнологий, биотехнологий, информационных технологий и когнитивных технологий. Открытие и исследование нано-мира, безусловно, формирует новые перспективы эпистемологических исследований и вновь обращает нас к изучению формирования структуры субъекта познания.  

В параграфе 1.3. «Субъект познания, стиль мышления и научная рациональность» на основе изучения исторической изменчивости научной рациональности, а также современных дискуссий о типах рациональности показывается существенная связь и корреляция  представлений о субъекте познания, стиле мышления, профессиональном стиле мышления и научной рациональности, под которой понимается комплекс разделяемых тем или иным профессиональным научным сообществом критериев соответствия знания определенным признакам (параметрам) или стандартам научности. Наиболее отчетливо данная связь  проявилась в условиях дисциплинарного оформления научного знания и формирования идеалов научного знания: естественнонаучного, гуманитарного, социального, логико-математического, технического и т.д.  Конструирование «особенностей» субъекта познания в различных направлениях эпистемологии осуществляется на основе экспликации данной связи.

В главе 2 «Субъект, сознание, бессознательное в натуралистическом направлении эпистемологии» рассматриваются основные подходы к трактовке сознания и бессознательного в натуралистическом направлении эпистемологии. В рамках данного направления изучаются природные основы познавательной деятельности человека, эволюционная обусловленность познания и сознания, проблема взаимосвязи сознания и мозга, телесной обусловленности познавательных процессов,  эпистемологические аспекты психофизиологической проблемы и др.  В исследованиях эпистемология опирается на результаты экспериментального естествознания, в частности, нейронаук (нейрофизиологии, нейробиологии, нейроинформатики, нейролингвистики и т.д.), психологии, психофизиологии, этологии, биологии и др.

Натуралистический поворот в современной эпистемологии нередко связывают с идеей  У.Куайна о необходимости переориентировать эпистемологию на изучение психологических процессов, т.е. превратить ее в научную дисциплину, ведь психология, длительное время развивавшаяся в контексте философского знания, начала выделяться в самостоятельную область научных исследований в XIX в. благодаря развитию экспериментальных исследований психики. Вплоть до настоящего времени ряд категорий и понятий, в том числе «сознание» и «бессознательное», являются общими для философии и психологии, и проведение дисциплинарных границ в их употреблении нередко затруднено. Вместе с тем, идейно натуралистическое направление, как показанов параграфе 2.1. «Классические проблемы натуралистического направления эпистемологии», зародилось в XVII-XVIII вв. в новоевропейской философии под влиянием методологии развивающегося экспериментально-математического естествознания. Так, Р.Декарт, стремившийся создать на основе механистической методологии физиологическую механику, стал предшественником рефлексологии, выявив рефлекторную природу человеческого поведения, но не объяснил психику. Собственно, дуализм Декарта обусловлен не только теологической традицией осмысления соотношения духа и тела, но и очевидной неэффективностью механистической методологии для исследования духа.  Отметим, что представлений о бессознательной психике у Декарта нет, он отождествил психику с сознанием.  

Следствием декартовского дуализма стала психофизическая проблема (с конца XIX в. – психофизиологическая проблема), классическая проблема натуралистического направления.

Традиционным подходом к ее решению стало сопоставление психических процессов с локализуемыми физиологическими явлениями, а методом  исследования, по мере развития экспериментальной техники - количественный метод (психофизика К.Фехнера). Психофизиологической проблеме сопутствовала также тема множественности субстратов сознания.  Традиционной трудностью психофизиологической проблемы, своеобразным «камнем преткновения»,  стал постулат непосредственности, т.е. проблема непосредственного соотнесения психического и физиологического. Постулат непосредственности – это место методологической развилки, «распутья», на котором философско-методологические пути исследователей расходятся, и нужно делать выбор между существующими, исторически сложившимися способами решения данной проблемы или искать новый способ.

Длительный опыт обсуждения психофизиологической проблемы философами, психологами и естествоиспытателями показал, что существует несколько основных трактовок соотношения психического и физиологического. В соответствии с первой психическое и физиологическое тождественны. Соответственно, психическое редуцируется к физическому, что квалифицируется как физикализм или теория тождества (Дж.Смарт, Г.Фейгл, Д.Льюис, Д.Армстронг) или элиминируется из числа научных категорий (П.Черчланд и др.). Существует также нередуктивный физикализм (Дж.Ким и др.), в соответствии с которым ментальное лишь определяется физическим. Физикализм критикуют также с позиций дуализма свойств (Т.Нагель, К.МакГинн, Дж.Левин и др.).  В соответствии со второй трактовкой психические и физиологические процессы протекают параллельно, при этом психику, сознание нередко трактуют как эпифеномен; подробная критика эпифеноменализма дается В.В.Васильевым.  Наиболее продуктивной признана третья трактовка, предполагающая взаимодействие психического и физиологического, при этом классической проблемой в ней является так называемая проблема гомункулюса, некоего центра, управляющего поведением человека, т.е. проблема влияния психического на физиологическое и др.

Постепенное накопление в коррелятивной психофизиологии и философии проблем, не решаемых на основе классической методологии, привело к признанию неэффективности прямого сопоставление психического и физиологического. Возникла потребность в разработке новых методологических подходов к решению психофизиологической проблемы.

Одним из проявлений неклассических тенденций в эпистемологии и, одновременно, одним из направлений преодоления постулата непосредственности стало развитие исследований бессознательного, что показывается диссертантом в параграфе 2.2. «Неклассические тенденции: об эпистемологическом статусе бессознательного».  Основное внимание в данном параграфе сосредоточено на истории исследований бессознательного в отечественной науке и философии прошлого века с целью дифференциации философских и психологических аспектов изучения бессознательного.  Так, начиная с 20-х годов XX века исследования бессознательных психических явлений с диалектико-материалистических позиций были в большей мере сосредоточены в психологической, нежели в собственно философской сфере, затем, в   30-50-е гг. XX в.  они были прекращены в связи с идеологической критикой фрейдизма. Продолжала в этот период изучение бессознательного лишь психологическая школа Д.Н. Узнадзе, возникшая в Тбилисском университете и Институте психологии АН Грузии.  В 50-х – 60-х годах  исследования бессознательного в психологии возобновились, а развитие в 60-70-х годах XX в. нейрофизиологии, психосоматической медицины, психопатологии, а также  кибернетики, исследований искусственного интеллекта  привело к накоплению значительного экспериментального материала о различных проявлениях бессознательных психических процессов. Важным событием, давшим импульс дальнейшим исследованиям бессознательного в философии и науке, стал II Международный симпозиум по бессознательному (Тбилиси, 1979). Вместе с тем,  в числе причин методологического характера, затруднивших философское осмысление и систематизацию разнообразных направлений исследований бессознательного и  экспериментальных исследований была недостаточная дифференциация «философской (гносеологической) и психологической трактовок бессознательного» (Д.И.Дубровский). Современная диверсифицированная эпистемология, безусловно, обладает большими объяснительными возможностями для решения данной задачи, хотя вызывает сожаление, что в результате существенных изменений в политической, экономической, социокультурной и духовной (в том числе, философской) сферах нашего общества в 90-х гг. XX в. некоторые коммуникативные процессы в научном сообществе исследователей бессознательного были прерваны, и дальнейшее философское осмысление богатейшего материала, представленного в трудах Тбилисского симпозиума по бессознательному, не получило должного развития.

Между тем, обращение к результатам психологических, психофизиологических, нейрофизиологических и др. экспериментальных исследований бессознательного, опубликованным в материалах симпозиума, показывает, что любые ощущения, восприятия, представления, мысли, эмоции и т.д. могут быть осознаваемыми и неосознаваемыми, что зависит от значимости отражаемого для субъекта. Другими словами, смотреть, слышать, осязать и т.д., чувствовать, переживать эмоции  еще не означает  «осознавать»: сознание и бессознательное не тождественны формам психического отражения. В принципе, преодоление иллюзии предстояния мира, т.е. отождествления сознания с чувственной (преимущественно, зрительной) представленностью мира человеку, - важный шаг на пути к преодолению наивно-реалистических установок. Таких методологических «пред-рассудков» немало: в частности, к ним относится, как это  было показано выше, постулат непосредственности (непосредственного соотнесения психического и физиологического), гипотеза гомункулюса (управляющего центра, расположенного в мозге человека) как следствие антропоморфичности мышления, уверенность в том, что сознание обращено к внешнему миру и др.  

Ряд исследований, в которых было показано, что «эффекты бессознательного» обнаруживаются на разных уровнях активности функциональных систем организма, дают основания для трактовки бессознательного как функционального органа, что важно в аспекте его сопоставления с сознанием. Понятие «функциональный орган», введенное  А.А.Ухтомским, развивалось в трудах А.В.Запорожца, А.Н.Леонтьева, В.П.Зинченко, Е.Б.Моргунова и других ученых. В соответствии с данной концепцией сознание может быть представлено как длящееся функциональное состояние, т.е. временное сочетание определенных сил, нацеленное на достижение определенного результата. Сознание, в качестве функционального органа, включает в себя бытийный слой, т.е. биодинамическую ткань живого движения и действия, чувственную ткань образа, в котором объективируются структуры сознания, рефлексивный слой, т.е. значение и смысл, и персонифицированный образ сознания (В.П.Зинченко).

В параграфе 2.3. «Проблема «сознание-мозг» и перспективы ее решения: успехи экспериментальных наук, методологические новации или смена парадигмы?» анализируются различные аспекты проблемы «сознание-мозг», возникшей в контексте философского осмысления результатов нейрофизиологических исследований и различные стратегии ее решения. Действительно, благодаря интенсивному развитию нейронаук (нейрофизиологии, нейролингвистики, нейробиологии, нейроинформатики и т.д.), совершенствованию технико-технологической базы эмпирических исследований (разработка методологии трехмерного картирования мозга и др.) знания о  нейрофизиологических основах психической деятельности человека существенно углубились. Но дают ли они ключ к пониманию сознания?

Методологическая особенность современных нейрофизиологических исследований состоит в сочетании количественных методов с качественными методами.  В группе нейрофизиологических исследований, нацеленных на соотнесение сознания и нейрофизиологических процессов,  были получены результаты, свидетельствующие о том, что «сознание возникает в результате сопоставления и синтеза в коре мозга сведений, поступающих из внешней среды, извлекаемых из памяти и приходящих из центров мотиваций» (А.М.Иваницкий). В частности, в ходе одного из экспериментов выяснилось, что ощущение как осознаваемый феномен возникает значительно позднее прихода сенсорных импульсов в кору мозга. Так, нервные импульсы достигли коры через 20-30 мс, а ощущение появилось лишь через 150 мс после стимула, при этом возникновение ощущения как субъективного образа по времени совпало с информационным синтезом сведений от органов чувств и данных о значимости сигнала с точки зрения потребностей организма.

О чем свидетельствуют данные факты и какое значение они могут иметь для философских дискуссий о соотношении сознания и мозга?  Прежде всего, данные факты свидетельствуют о том, гипотезы психофизического параллелизма и эпифеноменализма перестают быть рабочими. Важно также следующее: на определенном этапе  обработки информации в процессе формирования осознанного восприятия реакция организма может носить автоматический, неосознаваемый характер, что находится в отношении корреляции с представлениями о декларативной и недекларативной памяти, т.е. памяти, относящейся к неосознаваемому материалу (Л.Р.Сквайр).

В другой группе исследований механизмов мозга на основе информационного подхода была разработана модель-детектор системной организации психических функций (Е.А.Умрюхин). Особенность данной модели, разработанной в связи с задачами оптимизиции обучения, состоит в выделении двух функциональных субсистем: субсистемы А (неосознаваемое) и субсистемы В (сознание). Данные субсистемы находятся в иерархическом отношении друг к другу, при этом сознание (субсистема В) направлено не на внешний мир, а на неосознаваемое (субсистему А), и только через нее имеет опосредованный выход во внешний мира. 

Какие преимущества дает человеку подобное устройство психики? Или, точнее, на решение каких задач ориентированы данные функциональные системы? На неосознаваемом уровне происходит накопление информации в вероятностной среде для выделения в ней наиболее вероятных и достоверных событий, обеспечивающих получение необходимых организму результатов. Сознание опирается на выделенные в неосознаваемом коды ясно воспроизводимых событий. Благодаря такому сочетанию создается возможность быстрого осознанного обучения, использующего методы образования,  развившиеся вместе с цивилизацией. Для осмысления данных процессов представляет интерес компьютерное моделирование эволюционных процессов. Так, моделирование эволюционного возникновения «Я» в эволюционной роботике, исследующей «коллективное» поведение роботов, привело авторов модели к выводам, что «Я» возникает случайно, в процессе самоорганизации, и закрепляется как полезное эволюционное приобретение, обеспечивающее селективное преимущество (В.Г.Редько и др.).

Вместе с тем, единогласия относительно способов реализации сознательной деятельности человека у специалистов, исследующих деятельность мозга, нет. Одной и той же системой  мозга реализуются осознаваемые и неосознаваемые процессы (А.М.Иваницкий, В.Я.Сергин и др.) или разными (Е.А.Умрюхин, Х.Патнэм и др.)?

Существенный интерес для понимания природных основ коммуникации и рефлексии представляет открытие класса нервных клеток, получивших название зеркальных нейронов (Д.Риззолатти, М.Арбиб). Существование таких нейронов позволяет человеку имитировать и фиксировать действия другого средствами нервной системы, что, собственно, и обеспечило в филогенезе возможность человеческой коммуникации, подчеркивает нейролингвист Т.В.Черниговская.  Имитация важна для когнитивного развития в фило- и онтогенезе и для возникновения языка и рефлексии; с помощью зеркальных нейронов формируются нейрофизиологические механизмы самоидентификации, позволяющие человеку одновременно совершать действие и наблюдать за ним.

Методологической новацией является комплексная методология системной психофизиологии, объединяющая системный, функциональный и  информационный подходы. Системная психофизиология является одним из перспективных направлений исследования нейрофизиологических и психофизиологических механизмов познавательной деятельности (В.Б.Швырков, М.Г.Ярошевский, Ю.И.Александров и др.). Преимущество системной психофизиологии состоит в том, что теоретический и методический аппарат качественного и количественного анализа системных процессов, лежащих в основе формирования и реализации индивидуального опыта  позволяет объединить в системной психофизиологии исследования самого разного уровня.

Как показало исследование, проблема соотношения психического и физиологического в системной психофизиологии меняется: так, активность нейронов связывается с обеспечением функциональных систем, а не с психическими или телесными, физиологическими функциям. Субъективный мир человека предстает как структура, состоящая из накопленных в эволюции и индивидуальном развитии систем, при этом межсистемные отношения, которые могут быть качественно и количественно описаны - это отношения синергии и оппонентности.

В параграфе 2.4. «Эволюционная эпистемология: познание как адаптивный процесс, субъект как эволюционная «находка» показывается, что развитие комплекса биологических наук, распространение в неклассической науке эволюционистской методологии привело к формированию в эпистемологии XX в. эволюционного подхода к познанию. На основе данного подхода в натуралистическом направлении эпистемологических исследований сформировалась эволюционная эпистемология, которая исходит из положения о неразрывной связи познания, когнитивной эволюции и биологической эволюции человека (и других живых существ). По мнению ряда исследователей, есть основания полагать, что нейроэволюция человека сопряжена с изменениями в когнитивной системе человеческих популяций, имеющими адаптивную ценность (И.П.Меркулов).

Существенный интерес с точки зрения задач исследования представляет концепция «жизни как когногенеза» чилийских нейробиологов У.Матураны и Ф.Варелы, в которой подчеркивается, что познание, активность и бытие совпадают.

В параграфе 2.5 «Сознание и бессознательное как взаимосвязанные функциональные системы» показывается, что развитие методологического инструментария современного естествознания и общенаучной методологии (системный подход, информационный и синергетический подходы, эволюционный подход) изменило вид таких  традиционных для натуралистического направления эпистемологии проблем, как локализация сознания/бессознательного в головном мозге человека, проблема причинно-следственных отношений между деятельностью сознания и мозга, проблема множественности субстратов сознания.  

Проблема субъекта рассматривается в новых аспектах: прослеживается эволюционное формирование познавательных способностей, дается естественнонаучная интерпретация активности субъекта познания и др.  Свойство познающего человека осуществлять синтез разнообразной, разноприродной информации из внешнего мира и внутреннего мира, объединять ее для обеспечения продуктивной целесообразной деятельности, т.е. природная основа свойства «быть субъектом», формируется у человека в процессе эволюции и является существенной и необходимой характеристикой познания. 

Применение комплексной методологии позволило представить «субъектность» как совокупность функциональных систем, филогенетически и онтогенетически сформированных и активирующихся одновременно в процессе познания. Сознание и бессознательное трактуются как взаимосвязанные и взаимодополнительные функциональные системы, реализующие задачи обеспечения устойчивости и изменчивости познания.

В главе 3 «Проблема сознания и бессознательного в информационно-технологическом направлении эпистемологии» выделяются и анализируются различные подходы к сознанию и бессознательному в информационно-технологическом направлении.

В параграфе 3.1 «Информационно-технологическое направление эпистемологии: подходы и концепции» обосновывается целесообразность выделения данного направления в качестве самостоятельного, наряду с натуралистическим, гуманитарным и социальным направлениями развития эпистемологического знания, в связи с необходимостью объединения и систематизации подходов и концепций, сложившихся в эпистемологии под влиянием интенсивного развития комплекса дисциплин информатики и кибернетики, роста теоретических исследований феномена информации, а также возрастающей математизации знания. Действительно, в последние годы в философской литературе фигурируют информационная эпистемология, компьютерная эпистемология, кибернетическая эпистемология и др., информационный, информационно-системный, технологический подходы к познанию и знанию.

Определенным свидетельством зрелости данного направления является формирование в его рамках когнитивной науки как междисциплинарного научного комплекса. Методологическое противостояние эпистемологии и когнитивной науки, по мнению автора, является одним из основных факторов, определяющих контуры современных дискуссий по проблематике познания, сознания и бессознательного в информационно-технологическом направлении.  Данные процессы анализируются впараграфе 3.2 «Антропологический» поворот в методологии когнитивной науки. Эпистемология и когнитивная наука». В нем проводится сравнение изменений в методологии когнитивной науки, ядром которой является искусственный интеллект, и гуманитарного поворота в неклассической и современной эпистемологии.

Направление изменений в методологии когнитивной науки, а именно: переход от вычислительной методологии к синергетической, можно определить как своеобразный «антропологический», гуманитарный поворот. Он осуществляется под влиянием успехов и неудач в области моделирования интеллекта, а также под влиянием критики классического вычислительного алгоритмического подхода, обнаружившего свою ограниченность для решения определенного класса задач. Возражения сторонникам вычислительного подхода состоят в том, что все многообразие когнитивных функций человека сводится к интеллектуальным, а интеллект рассматривается абстрактно, вне связи с телесностью человека.

На начальных этапах своего развития когнитивная наука опиралась на функционалистскую методологию и исходила из тезиса о «множественности реализуемости психического», т.е. реализуемости психики, сознания на любом субстрате, не только биологическом. При этом существовали различные варианты функционализма: подход Х.Патнэма, Дж.Серла, Д.И.Дубровского и др. По мере развития когнитивной науки накопились проблемы, связанные с применением функционалистского подхода: выявилось, в частности, что  полностью исключить из рассмотрения субстрат информационных процессов невозможно. Критическая рефлексия относительно алгоритмической и коннекционистской методологии  постепенно привела к изменениям в методологических установках, и когнитивная система человека начала рассматриваться в ее взаимосвязях с внешней средой и деятельностью человека. В ближайшей перспективе в искусственном интеллекте и информатике будут интенсивно развиваться такие направления, как самоорганизующийся искусственный интеллект, синергетическая информатика.

Вместе с тем, история когнитивной науки свидетельствует о важной закономерности ее развития, которую, как представляется, можно назвать прогрессивным методологическим сдвигом, по аналогии с прогрессивным сдвигом проблем, в процессе которого расширяется эмпирическое содержание научных теорий (И.Лакатос). Методологическая основа когнитивной науки эволюционирует, расширяя эвристику и сохраняя, до определенных пределов, ядро исследовательской программы.

Специфика информационной трактовки познания рассматривается в параграфе 3.3. «Субъект как процесс. Информационные аспекты сознания и бессознательного» в контексте сравнительного анализа атрибутивной и функциональной теории информации. Информационный подход в рамках современной теории познания необходимо рассматривать, по крайней мере, в двух аспектах: как общенаучный метод познания, сформировавшийся в комплексе научных дисциплин информатики и кибернетики на основе теории информации, и как методологический подход к трактовке самого процесса познания.

В определенной степени можно соотнести развитие информационного подхода  как общенаучного метода познания с развитием атрибутивной теории информации, а развитие информационного подхода к трактовке познания с развитием функциональной теории информации. В рамках атрибутивной теории рассматриваются преимущественно онтологические аспекты информации как свойства, присущего материальному миру, при этом информация связывается с такими свойствами материи, как движение, изменение, различие. Функциональная теория информации исходит из гипотезы, что информация, которой присущи синтаксические, семантические и прагматические свойства, проявляется только в самоорганизующихся системах - биологических, социальных, социотехнических и т.п. Недостатком атрибутивной теории информации, с позиций функциональной теории информации, является исключение из рассмотрения таких семантических и прагматических свойств информации как смысл, интенциональность и др.

В информационно-технологическом направлении эпистемологии сложилась модель соотношения сознания и бессознательного как осознаваемых и неосознаваемых иерархических уровней информационных процессов, различающихся по своей кодовой организации. По мнению Д.И.Дубровского, «информация выполняет свои функции (как фактор ориентации, управления, как причина телесных изменений) лишь в определенном кодовом воплощении». Под кодовой зависимостью при этом понимается функциональная связь субъективного явления с мозговой нейродинамической системой. Важно отметить следующее: осознание как операция декодирования, по сути, инициируется ценностно-целевой сферой познания. 

Анализ основных подходов к трактовке сознания и бессознательного на основе информационного подхода показал, что отнесение тех или иных процессов к сознанию или бессознательному основано на таких критериях, как формализуемость или неформализуемость информации, скорость обработки информации, критерий внимания, критерий целенаправленного контроля поведения, а также способ участия в управлении деятельностью. С сознанием связываются интеллект, рациональность и логика, а с бессознательным – нерациональные процессы и интуиция. Интеллект выступает как обобщенное представление о формализуемых компонентах обработки информации субъектом в процессе познания, а интуиция, соответственно, трактуется как обобщенное представление о неформализуемых компонентах обработки информации субъектом.

Выделение на основе информационного подхода формализуемых, автоматизируемых компонентов человеческого мышления важно для понимания неосознаваемых процессов познания, глубинных устойчивых оснований человеческого познания и тех функций, которые выполняют в познании сознание и бессознательное.  Ведь каждый человек  вырабатывает (в онтогенезе) свойственную только ему индивидуальную технологию работы с информацией, не всегда осознавая этот процесс или осознавая его с разной степенью ясности. Во многом данный процесс автоматизируется, становясь основой когнитивного стиля.  Вместе с тем, формирование интеллекта в онтогенезе предполагает автоматизацию ряда интеллектуальных функций, сформировавшись, интеллектуальные функции осуществляются  без осознания человеком, т.е. автоматически.

Традиционная компьютерная метафора сознания, в которой сознание сопоставляется с программным обеспечением и т.п., в основном, исчерпала себя. Вместе с тем, интерес представляет трактовка сознания как «рефлексивного компьютера» (В.А.Лефевр), состоящего из врожденных рефлексивных структур с двумя формами рефлексии и автоматическим механизмом счета: человек в каждый данный момент не только осознает предстающий перед ним мир, но и осознает, что он осознает предстающий перед ним мир. Качество рефлексивности, исследованное Лефевром, введение им понятия «рефлексивная система», трактовка рефлексивных процессов как инвариантных, т.е. применимых к различным типам субъектов, открывают перспективное направление исследований сознания именно в эпистемологическом аспекте.  Рефлексия выводит субъект за пределы «действующего» субъект-объектного (субъектного) отношения путем осознания субъект-объектного отношения: происходит перерыв постепенности, нарушение непрерывного взаимодействия субъекта со средой, своеобразное «квантование» ситуации взаимодействия. Благодаря рефлексии приобретаются, как представляется, степени свободы, необходимые субъекту для реорганизации собственного опыта.

Существенно, что информационные технологии (программные комплексы и т.п.), по сути, начинают брать на себя функцию коллективного субъекта. Информационно-технологическая реальность стала существенной частью среды, в которой происходит освоение индивидом исторически определенных способов предметно-практической деятельности, социальных отношений, способов и норм познания, форм коммуникации.  Специфика социализации, происходящей в развитой техносреде, может быть обозначена термином «техно-социализация».

Еще одна важная тенденция, которая только намечается, но также требует специальной исследовательской программы: «интеллектуализация» техносферы в результате применения систем и технологий искусственного интеллекта. В настоящее время формируется техносреда с весьма развитыми адаптивными возможностями, а также высоким уровнем «коммуникативности» (интерактивности) по отношению к человеку, что, безусловно, влияет на познавательное отношение. В этой связи, как представляется, становится актуальной разработка направления «интеллектуальная оценка техники» в рамках антропологии техники (истоки данного направления - в работах А.Тьюринга).

В главе 4 «Субъект, сознание, бессознательное в гуманитарном и социальном направлениях эпистемологии» исследуются особенности представлений о сознании и бессознательном в гуманитарном и социальном направлениях  эпистемологии.

В параграфе 4.1 «Гуманитарные и социальные измерения познания» дается обзор методологических подходов, концепций и проблематики гуманитарного  и социального направлений эпистемологии. Формирование гуманитарного направления эпистемологии связано с интенсивным развитием и дифференциацией гуманитарных наук и осмыслением специфики гуманитарного познания в ряде философских направлений и школ: феноменологии, философии жизни, экзистенциализме, герменевтике, философской антропологии, прагматизме и неопрагматизме, аналитической философии, конструктивизме и др.

Познание в данном направлении изучается на основе экзистенциально-антропологического, коммуникативного, коммуникативно-информационного, герменевтического, конструктивистского, структурного, аналитического и др. подходов.  Субъект познания рассматривается в пространстве языка, коммуникации и диалога; изучаются различные аспекты активности субъекта: субъект как проект; субъект, конструирующий мир и др.

В социальном направлении эпистемологии изучается социокультурная и историческая обусловленность познания, в частности, историческая изменчивость познавательных норм, представлений об истине и рациональности, зависимость эпистемологической проблематики от смены этапов развития науки и т.д. В социальной эпистемологии исследуется соотношение знания и социальности, рассматриваются эпистемологические аспекты социальных взаимодействий, осуществляется социально-эпистемологическая интерпретация проблем, возникающих на стыке философии, лингвистики и литературоведения, психологии, социологии и социальной антропологии.

Субъект-объектное отношение в социальном направлении существенно трансформируется: развиваются представления о коллективном субъекте как «носителе» конкретно-исторических норм познания и социальном субъекте.  Интенсивно развивается идея неразрывной связи теоретического и повседневного знания; одновременно приобретает остроту проблема релятивизма знания.

В параграфе 4.2. «Онтология субъекта, смыслы сознания и проблема обоснования философии в феноменологии» феноменологическая концепция сознания рассматривается и анализируется в контексте феноменологического проекта преобразования философии в строгую науку, проекта, имеющего принципиальную значимость для развития гуманитарных эпистемологических исследований. Философия, опирающаяся на свою собственную, не заимствованную из других наук методологию, на собственные предпосылки, станет теоретическим основанием всей науки, считал Э.Гуссерль. В числе таких предпосылок – объективные основания и структуры субъективности: трансцендентальный субъект, трансцендентальное «Я» как самоочевидная основа всякой объективности, интенциональность как неразложимая далее чистая структура сознания, представляющая собой направленность сознания на  особые идеальные объекты мысли, созданные самим сознанием и представляющие смыслы предметов и  событий.

Существенный интерес представляет феноменологическая трактовка целостности познания, не утратившая актуальности и эвристического потенциала до настоящего времени, и, в частности, идея синтеза как определенной формы активности сознания, значение которой подчеркивает в своих исследованиях А.Ф.Зотов.

Познание целостно в нескольких аспектах: 1) как целостный интеллектуально-эмоциональный акт, т.е. целостный теоретический процесс, не ограниченный только рациональностью; 2) как целостность-длительность, т.е. длящаяся во времени, непрерывная целостность; 3) как целостность актуального и потенциального, действительного и возможного, реального и воображаемого. Ведь сознание включает  в себя не только актуально воспринимаемые, реально существующие в физическом мире предметы, но и любые  мыслимые предметы, созданные человеческим воображением. Все разнообразие предметов-объектов интенциональности конструируется  на основе категоризации как «механизма» упорядочения, организации опыта.

Специфика проблематизации сознания и бессознательного средствами экзистенциалистской методологии изучается в параграфе 4.3. «Экзистенциальные аспекты познания: субъект как проект». В экзистенциализме в контексте критики позитивизма и натурализма складываются представления об уникальности человеческого бытия, свободного от природных и социальных причинно-следственных связей: экзистенция - это пространство проектирования, выбора активным деятельным человеком самого себя и своей сущности (Ж.-П.Сартр). Познание и истина также представляют собой постоянный внутренний выбор и решения:  в процессе непрерывной саморефлексии, отрицания, «неации» человеком собственного внутреннего мира и мира внешнего формируются сознание, самость, субъектность человека; на дорефлексивном, подсознательном уровне познание безлично, несубстанциально и направлено на внешний мир. Сартр предположил, что идея бессознательного управляющего начала возникла на основе стремления человека уйти от ответственности за собственные поступки, т.е., по сути, стала концептуализацией добровольного ограничения человеком собственной свободы.

В экзистенциально-психоаналитической трактовке субъект мыслится как проект общества. Содержание сознания и бессознательного формируется в процессе освоения человеком социальных стереотипов, норм, образцов поведения, смыслов вещей, так как потребность в осознании себя и собственной идентичности, выступающая в виде стремлений «Я» - одна из фундаментальных экзистенциальных потребностей человека. В область бессознательного с помощью страха как эффективного механизма социализации вытесняются свойства личности, неприемлемые с точки зрения культурных и социальных норм, господствующих в обществе, но бессознательное должно быть подчинено контролю сознания. (Э.Фромм, К.Хорни и др.). По сути, психоаналитическая идея  человека, овладевающего собственными внутренними «бессознательными энергиями и силами», производна от просвещенческой идеи покорения внешних природных и социальных энергий и сил. Немаловажно, что в  рамках данного подхода бессознательные структуры формируются в контексте конфликтных отношений человека и общества.

Вместе с тем, в экзистенциалистской традиции сложился подход, основанный на принципе доверия субъекту как целостному, ответственному познающему человеку - экзистенциально-антропологический подход. В психологическом аспекте доверие к себе, людям и миру является основой здоровой личности (Э.Эриксон). В эпистемологическом аспекте доверие субъекту познания включает в себя требование исходить в философском осмыслении познания из живого, непосредственного, реального познания (Л.А.Микешина), свободного от нормативных предписаний и ограничений.  Истинность при этом ставится в зависимость от ценностно-смысловой сферы человека. В частности, обсуждается необходимость такого переосмысления понятия истины, которое «усилило бы аксиологические и онтологические измерения этого понятия и поставило бы их в более тесную взаимосвязь с его эпистемологическим измерением» (З.А.Сокулер).

Развитие коммуникативного подхода в немалой степени обусловлено, как отмечается в параграфе 4.4. «Коммуникация, диалог, понимание. «Я» и «Другой», интенсивным развитием информационно-коммуникационных технологий, информационной революцией, в результате которой формируется общество с новым уровнем сложности коммуникативных процессов, новыми коммуникативными рисками и новой коммуникативной реальностью (В.В.Миронов). Ряд исследователей (Н.Луман и др.)  полагает, что коммуникация лежит в основе  всякой социальной ситуации, это неразложимая далее «социальная операция». Субъект всегда находится в реальном или воображаемом коммуникативном сообществе тех, с кем необходимо достичь взаимопонимания на основе определенной коммуникативной рациональности.

Познание внутренне диалогично: «Я» и «Другой» как полюсы коммуникативной идентичности субъекта,  формирующиеся в процессе социально-коммуникативного взаимодействия, рассматриваются, как правило, в единстве и соотнесенности. В процессе коммуникации происходит смысловая, нередко неосознаваемая реорганизация индивидуального опыта, адаптация к конкретным условиям и контексту коммуникации, изменение коммуникативной идентичности субъекта. В ряде концепций субъект нередко редуцируется к лингвистическим и коммуникативным структурам.

Более того, существует умонастроение, в соответствии с которым в условиях современной коммуникативной реальности у человека, ежедневно находящегося в перекрестье многочисленных, разнородных и противоречивых потоков информации, просто не может сформироваться «Я»  как неделимая далее устойчивая основа деятельности субъекта. «Я» исчезает. Но в таком случае исчезает и автономный, независимый, индивидуальный  субъект познания и действия, несущий ответственность за свои поступки и получение истинного знания, обладающий свободой воли и интенцией к принятию решений, а личность превращается в набор свойств-инструментов, легко трансформируемых в соответствии с характером  социальных проблем. 

Исчезает ли «Я», исчезает ли субъект так же, как в свое время «исчезла» материя в ряде философских концепций конца XIX - начала XX  вв.?  Безусловно, нет. Проблема существует, но исчезает не «Я», а исчезают и меняются,  в результате развития гуманитарной и социальной методологии познания, наши прежние представления о «строении» субъекта и «механизмах» его формирования.

О многообразии способов «укорененности» субъекта в истории, культуре и повседневности свидетельствуют герменевтические исследования. Смыслы прошлых эпох неустранимо присутствуют в неявных, неосознаваемых составляющих познания – в пред-понимании как своеобразной культурной установке интерпретирующего субъекта, сформированной под влиянием развития личности в определенных культурных и исторических условиях, пред-знании, пред-рассудках.  На выявление этих глубинных, скрытых и неосознаваемых смыслов и нацелена деятельность по интерпретации.

Вместе с тем, интересный опыт конструирования смыслов познания  на основе идеи восхождения человека и человечества к вневременным абсолютным ценностям содержится в онтологической гносеологии русской религиозной философии конца XIX – нач. XX вв. (В.С.Соловьев, П.А.Флоренский, Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, С.Л. Франк, Н.О. Лосский и др.). В параграфе 4.5. «Проблема субъекта познания в русской религиозной философии конца XIX – начала XX в.» анализируются основные идеи данного направления. В качестве цели и внешнего организатора внутреннего опыта человека выступает надличностное божественное первоначало, Всеединство, движение к которому психологически ощущается  человеком как стремление к единой и полной, «всецелой и вековечной истине», а доступ осуществляется посредством экстатического переживания и интуиции. В онтологической гносеологии содержалась установка на исследование культурно-исторической и социальной обусловленности познания, но нормативное «давление» традиционного религиозного представления   о распавшемся целостном совершенном бытии и необходимости восстановления «цельности» человека и мира посредством восхождения к божественному Всеединству помешало, как представляется, философам данного направления реализовать данную установку.  Тем не менее, необходимо выделить ряд продуктивных подходов, в частности, подход П.А.Флоренского к трактовке объективного мышления, соответствующего глубинному единству с жизнью, идею С.Л.Франка о восстановлении целостности бытия в процессе познания и др.

Социальная обусловленность познания в аспекте формирования социальной идентичности личности раскрывается в параграфе 4.6. «Субъект, личность, идентичность». Подчеркивается, что специфически человеческий социально-культурный способ передачи программы жизнедеятельности индивиду предполагает, что субъект и  такие когнитивные «механизмы» социализации как сознание и бессознательное, с одной стороны, формируются в процессе социализации, а с другой, -  являются фактором, условием социализации. В частности, исследования становления субъектности в онтогенезе  человека с позиций системно-эволюционного подхода показывают, что взаимообусловленность когнитивного и личностного развития ребенка, целостность социальности и личностного «ядра» проявляются на каждом уровне базовой субъектности (Е.А.Сергиенко).  

Соответственно, формирование идентичности, являющееся важнейшим содержанием социализации и сопровождающее человека на протяжении всей его жизни (Г.М.Андреева)  включает, как представляется, формирование когнитивного стиля как индивидуальной стратегии осуществления познавательной деятельности. Важной особенностью когнитивного стиля, складывающегося в онтогенезе под влиянием внешних условий и индивидуальных особенностей человека, является биографически обусловленное сочетание явного и неявного знания, сформированного осознаваемым и неосознаваемым способом в процессе социализации.

Известен  сформулированный выдающимся советским психологом А.Н.Леонтьевым принцип единства сознания и деятельности,  разработанный в рамках теории деятельности и традиции культурно-исторической психологии (Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев, А.Р.Лурия и др.). Данный принцип носит не только общепсихологический, но и философско-методологический характер, так как  выводит исследование сознания в социокультурную реальность. В настоящее время, на уровне современных психологических и эпистемологических исследований представляется возможным включить в область действия данного принципа бессознательное и ввести принцип единства сознания, бессознательного и деятельности. Данная формулировка в определенной степени отражает и закрепляет существующее состояние исследований, раскрывающих социокультурную обусловленность бессознательного и историческую изменчивость его содержания.

Итак, познавательная деятельность индивида с необходимостью сопряжена, соотнесена с развитием культуры и социума. Проблеме взаимодействия индивидуального, коллективного и социального субъектов посвящен параграф 4.7. «Структуры коллективного субъекта: коллективное сознание и коллективное бессознательное». Исследование выявило, что социальная реальность  трактуется как конструктивная среда, содержащая структуры, институты, типизации, коллективные представления и т.д., рассматриваемые в качестве коллективного и социального субъекта, в которых закреплены знание и информация, передающиеся индивиду. В современных условиях функции коллективного субъекта начинают выполнять информационные системы, интеллектуальные системы. Ряд исследователей связывает с этим надежды на повышение уровня интеллектуальности человека (В.К.Финн и др.).

Существенный интерес в аспекте формирования структур коллективного субъекта представляют методологические исследования институционализации коллективного мышления в социуме (в частности, юридического, политического и т.п.), изучение институтов мышления (П.Г.Щедровицкий, А.И.Липкин, В.Г.Марача и др.).

Изучение различных трактовок соотношения сознания и бессознательного в структуре коллективного субъекта показало, что двойственный, осознанно/неосознанный характер познания, соответствующий социализированной «программе» жизнедеятельности человека, обеспечивает формирование в онтогенезе требуемых обществу установок и стереотипов деятельности человека, находящихся в отношении корреляции к устойчивым социокультурным структурам, нормам, стандартам и т.д.

Проведенное исследование позволило сформулировать принцип коэволюции индивидуального, коллективного (микросоциального) и социального (макросоциального) субъектов.

            В главе 5 «Сознание и бессознательное как способы познания» анализируются и систематизируются полученные результаты, определяются методологические основания интеграции различных представлений о сознании и бессознательном и разрабатывается  концептуальные основания трактовки сознания и бессознательного  как соотносительных, «парных» эпистемологических понятий.

В параграфе 5.1. «Методологические аспекты концептуализации представлений о сознании и бессознательном» обсуждаются философско-методологические основания синтеза, интеграции и концептуализации  представлений о сознании и бессознательном.

В определенной степени задача интеграции подготовлена выделением стандартной структуры направления эпистемологии, что позволило сопоставлять различные модели соотношения сознания и бессознательного и обсуждать их функции в познании.

Решение задач синтеза возможно, как представляется, на основе комплексной методологии, преимущество которой состоит в том, что она позволит интегрировать исследования и знания из самых различных научных областей, представить познание в целостном виде и избежать проблем, возникающих при непосредственном соотнесении  нейрофизиологического, психического, коммуникативного, личностного, социального уровней активности субъекта познания. Свою эффективность в качестве основы комплексного методологического подхода показала  системно-информационная методология, на основе которой возможно связать (через информационный уровень взаимодействия) познавательные процессы, характеризующие  различные аспекты целостной познавательной активности субъекта.  

Условия для применения комплексной методологии были созданы, как представляется, введением двух значимых для исследования методологических принципов – принципа  единства сознания, бессознательного и деятельности и принципа коэволюции индивидуальных, коллективных и социальных когнитивных структур или, в другой формулировке, коэволюции индивидуального, коллективного (микросоциального) и социального (макросоциального)  субъекта. 

При определении эпистемологического статуса сознания и бессознательного важна также экспликация базовой метафоры, на основе которой такое определение происходит.  Метафоры оказывают существенное влияние на способ мышления о предмете, на организацию процесса познания. Смена парадигм в той или иной области знания нередко сопровождается сменой ведущей, базовой метафоры. За весь период исследования сознания и бессознательного накопилось немало метафор, на которые опирались философы и ученые при их осмыслении. Сознание как «луч света», как внутренний «театр», «компьютерная» метафора сознания и т.д.  Классическая метафора бессознательного как «подвала пороков» принадлежит З.Фрейду. Скрытое содержание этого темного уголка человеческой души, тайника, представленное в символической форме,  прорывается в сознание человека, используя сновидения, фантазии, ошибки речи, описки и т.д. К.Юнг, в отличие от Фрейда, считал бессознательное «хранилищем сокровищ», т.е. накопленных человеческой культурой архетипов как смыслового каркаса культуры и репрезентированных во внутреннем мире индивида коллективного опыта осмысления человека. Внутреннюю работу мысли П.Флоренский называл «водоворотами», «круговоротами»  мысли, «вскипанием» мысли. У Ж.Лакана метафора бессознательного – «язык Другого», метафора отношения сознания и бессознательного – лента Мебиуса. И.А.Бескова использует в размышлениях о бессознательном образ «лавы».  В настоящее время базовые метафоры бессознательного носят преимущественно социокультурный характер.

В аспекте интерпретации бессознательного как способа познания, ближе всего к трактовке соотношения сознания и бессознательного как способов познания находится представление о неявном знании – «мы знаем больше, чем осознаем».

В параграфе 5.2. «Сознание и бессознательное как способы познания: мы знаем больше, чем осознаем» представлена разработанная автором концептуальная модель сознания и бессознательного как соотносительных, парных эпистемологических понятий.

Изучение различных концепций субъекта в основных направлениях эпистемологии показало, что можно выделить группу представлений, в которой субъект трактуется как совокупность устойчивых, воспроизводимых реакций, функциональных систем, установок, стереотипов, социальных ролей, и группу представлений, в которых субъект предстает как активно конструирующий реальность, творческий, интерпретирующий, причем во всех вариантах деятельность субъекта носит целеполагающий характер.

Формирование и динамика устойчивого и изменчивого в познавательной деятельности субъекта осуществляется на основе сознания и бессознательного как социокультурно детерминированных, взаимосвязанных и взаимодополнительных способов познания. Под способами познания при этом понимаются способы формирования, функционирования, использования и передачи знания. Трактовка сознания и бессознательного как способов познания позволяет интегрировать данные понятия  в эпистемологию и исследовать функционирование познания в культуре и социуме на основании  таких принципов, как принцип единства сознания, бессознательного и деятельности, а также принцип коэволюции индивидуального, коллективного (микросоциального) и социального (макросоциального) субъектов. 

Осознание – это рефлексивная активация субъект-объектного (субъектного) отношения с целью получения знаний для решения текущих задач жизнедеятельности. Осознание, функция которого состоит в обеспечении условий для восстановления единства познающего субъекта со средой, требует времени и определенных энергетических затрат, поэтому сознание работает медленнее, чем бессознательное (как это было показано в исследованиях активности мозга), но осознанное обучение происходит быстрее. С помощью сознания обеспечивается изменчивость поведения индивида в среде.

В процессе осознания происходит определенная «подстройка» субъекта познания к текущим задачам деятельности и реорганизация субъекта познания, причем частью такой реорганизации  является изменение идентичности. В частности, в процессе коммуникации как механизма социального взаимодействия происходит непрерывная смысловая (нередко неосознаваемая) реорганизация опыта индивида, адаптация к конкретным условиям и контексту коммуникации. В принципе, процесс самоидентификации, изменения собственной идентичности продолжается в течение всей человеческой жизни и может трактоваться как когнитивный «инструмент». Эволюционный смысл сознания, частью которого является самосознание, в том и состоит, что создается возможность  оценки субъектом своей собственной деятельности и изменения ее для достижения тех или иных целей и удовлетворения потребностей. Благодаря сознанию, субъект познания получает возможность моделировать потенциально осуществимые сценарии деятельности, а также возможность, передать информацию вовне, опираясь на декларативную память, вербальные и невербальные средства.

Посредством осознания активируются определенные механизмы «согласования» познавательной деятельности со средой – коммуникация, диалог, проблематизация, логический отбор, поиски решения, экспериментальная, практическая проверка и т.п. Затем происходит закрепление результатов отбора в индивидуальной памяти субъекта, в коллективных структурах культуры и передача  следующим поколениям. 

Вместе с тем, исследование показало, что познание может осуществляться  без осознания. Обращение к представлениям о субъекте в различных направлениях эпистемологии показало, что в структуре познания существуют нерефлексируемые, неосознаваемые функциональные системы. В случае, если нет принципиальных рассогласований с ожидаемым результатом, выступающим как системообразующий фактор по отношению к совокупности функциональных систем, «запускаемых» образом желаемого будущего, процесс познания может осуществляться бессознательно. При этом субъект может не отдавать себе отчета о том, какие явления действительности определяют неосознаваемое течение познания.

Познавательная активность субъекта осуществляется в этом случае на основе неявного знания, причем в неосознаваемом «автоматическом» режиме на основе готовых функциональных систем, сформированных онтогенетически и социокультурно обусловленных. Неявные знания носят преимущественно процедурный характер, существуют в неосознаваемой форме, слабо артикулированы и недоступны рефлексии. В этом случае познание осуществляется относительно автономно, на основе сформировавшихся автоматизмов и контролируется сознанием опосредованно – через систему  целей, осознаваемых мотивов, эмоций. Другими словами, устойчивость познавательной деятельности субъекта обеспечивается системой констант разного рода, установок, которые формируются на основе коллективных представлений и функционируют бессознательно.

Для неосознаваемой познавательной деятельности характерны слитность, неразделенность, актуальное единство субъекта и объекта. На неосознаваемом уровне информация обрабатывается, объединяется (синтез познавательных процедур)  и используется очень быстро, что является полезным эволюционным приобретением, оптимизирующим процесс познания и обеспечивающим устойчивость, стабильность и предсказуемость поведения индивида.

В процессе индивидуального когногенез у человека формируется определенный когнитивный стиль, который включает в себя не только инструментальную составляющую (приемы познания и т.п.), но и содержательные моменты, для исследования которых в аспекте сочетания и соотношения различных типов рациональности представляет интерес концепция социального распределения знаний, разрабатываемая в феноменологической социологии. В принципе, каждый человек объединяет в себе (относительно разных областей  знания и видов деятельности) и обывателя, и хорошо информированного гражданина и эксперта. Другими словами, структура когнитивного стиля  включает в себя конкретное индивидуальное сочетание различных типов рациональности: здравого смысла, стиля профессионального мышления и т.п. Становление когнитивной сферы человека определяется, как это было показано выше, своеобразием внешних условий, а также индивидуальными особенностями человека

Вместе с тем, системно-информационная трактовка познания позволяет сделать вывод о том, что в эпистемологически релевантный отрезок времени познание представляет собой определенную конфигурацию осознаваемых и неосознаваемых когнитивных компонентов, объединенных функционально.  Соответственно, когнитивный стиль можно трактовать как  сочетание осознаваемых и неосознаваемых компонентов познания, а также, по мнению автора, биографически обусловленное (для каждого субъекта) сочетание явного и неявного знания, сформированного осознаваемым и неосознаваемым способом.

В онтогенезе каждый человек  вырабатывает свойственную только ему индивидуальную технологию работы с информацией, технологию превращения ее в знание, не всегда осознавая этот процесс или осознавая его с разной степенью ясности. Во многом данный процесс автоматизируется, становясь основой когнитивного стиля. Особенности когнитивного стиля проявляются также в индивидуальной динамике сознания и бессознательного, в способности дифференцировать «Я» от «не-Я», в самооценке, самосознании, самоощущении.

Представляется целесообразным введение понятия «когнитивная культура» личности, которая трактуется как эффективная личностная технология преобразования информации в знание в соответствии с целями человеческой деятельности.  Когнитивная культура предполагает владение  навыками аналитического, критического, рефлексивного мышления, знание методологии и умение применять методы, обладание навыками коммуникации, диалога, взаимодействия с другими людьми  на основе социальных норм.

В заключении подведены итоги исследования, сделаны общие выводы, сформулированы положения, выносимые на защиту, определена научная новизна и практическая значимость работы, приведены данные об апробации работы и список публикаций.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Монографии

  • Никитина Е.А. Проблема единства сознания в эпистемологии. М.: МИРЭА, 2007. – 130 с. - 7,5 п.л..
  • Никитина Е.А.  Познание. Сознание. Бессознательное. – М.: Либроком, 2011. – 224 с. - 14 п.л.

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства науки

и образования Российской федерации

  • Никитина Е.А. Неявное знание: методология исследования // Научный вестник МГТУ ГА, №101 (4), серия История, философия, социология. – М.: МГТУ ГА, 2006. С.52-58. - 0,7 п.л.
  • Никитина Е.А. Единство сознания: коммуникативный и информационный подходы // Научный вестник МГТУ ГА, №113 (3), серия История, философия, социология. – М., 2007. С.50-55. - 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Искусственный интеллект: философия, методология, инновации // «Вопросы философии». 11, 2006. С. 167-170. - 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Актуальные философские проблемы искусственного интеллекта // «Искусственный интеллект». – 2007. - №3. - 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. В поисках утраченного единства сознания: исчезло ли «Я»? // Вестник МГУ, серия 7. Философия. – 2009. – №5 – с.    1 п.л.
  • Никитина Е.А. Современная эпистемология: тенденции и направления развития // Социально-гуманитарные знания. – 2010. – № 1.  – с. 91-103. – 1 п.л.
  • Никитина Е.А. Проблема субъекта познания в русской религиозной философии конца XIX – нач. XX в.  // Социально-гуманитарные знания –  2010. – №3. – 1  п.л.

Основные статьи  и тезисы в других научных изданиях

  • Никитина Е.А. Особенности синтетических концепций сознания // Проблема идеальности в науке. Материалы международной научной конференции. - М., АСМИ, 2000.  – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Синтетические концепции сознания: диалог философских традиций // Русская цивилизация между Востоком и Западом». Тезисы докладов региональной межвузовской научной конференции. – М.: МИРЭА, 2000. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. О единстве сознания // Проблема идеальности в науке. Материалы второй международной научной конференции. (Москва, 26-27 сентября 2001 года. Часть первая. – М.: АСМИ, 2001.  – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Проблема единства сознания // Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия: Материалы Третьего Российского Философского конгресса (16-20 сентября 2002 г.) В 3 т. Том 1. – Ростов-на-Дону, Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. – 0, 2 п.л.
  • Никитина Е.А. Методологические аспекты исследования единства сознания // Философия и социально-гуманитарное познание: Юбилейные чтения / Сост., отв. ред. Г.Г.Кириленко; гл.редизд.проектов В.М.Быченков; МГУ им. М.В.Ломоносова, ф-т гос.упр., каф. филос.гум.ф-тов. – М.: Полиграф-Информ, 2003. – 1 п.л.
  • Никитина Е.А. «Поток сознания» и его глубинное единство // Становление информационного общества в России: философские, политические и социокультурные проблемы. Выпуск III. Тезисы международной научной конференции. Москва, 14-15 ноября 2003 г. / Московский гос. ин-т радиотехники, электроники и автоматики. – М., МИРЭА, 2003. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Personality and Identity // XXI-st World Congress of Philosophy. Abstracts. – Istanbul, 2003. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Сознание и бессознательное: возможна ли интегральная модель? // Россия и Восток. Феномен сознания: интегральное видение: Труды Международной научной конференции. 9-12 сентября 2004 г. / Под. ред. проф. А.П. Романовой. Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2004. – 0, 5 п.л.
  • Никитина Е.А. Экзистенциально-антропологический подход к субъекту познания //  Антропологические конфигурации современной философии: Материалы научной конференции 3-4 декабря 2004 г. – М.: Современные тетради, 2004. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Проблема бессознательного в философии Канта // Историко-философский альманах: Выпуск 1-ый: Кант и современность. – М.: Современные тетради, 2005. – 0, 4 п.л.
  • Никитина Е.А. К проблеме коммуникативной интерпретации единства сознания // Астраханские политические исследования – 2005, 1 (13), с.45-49. – 0, 5 п.л.
  • Никитина Е.А. Единство сознания: коммуникативный подход // Философия искусственного интеллекта. Материалы Всероссийской междисциплинарной конференции, г.Москва, МИЭМ, 17-19 января 2005 г. – М.: ИФ РАН, 2005. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Коммуникативный подход к интерпретации «Я» // Материалы конференции «Интегративная психология: теория и практика» / Ярославль, 20-24 апреля 2005. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. О принципиальной неполноте «Я» // Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): В 5 т. Т.1. – М.: Современные тетради, 2005. – 0, 25 п.л.
  • Никитина Е.А. Коммуникативная интерпретация «Я» // Новое в искусственном интеллекте. Методологические и теоретические вопросы. Под ред. Д.И. Дубровского и В.А. Лекторского. – М.: ИИнтеЛЛ, 2005. – 0, 5 п.л.
  • Никитина Е.А. Идеи эволюционной эпистемологии в современных концепциях развития науки // 54 Научно-техническая конференция МИРЭА. Сборник трудов. Ч.4. Гуманитарные науки. Учебно-методические проблемы / МИРЭА. – М., 2005. С.44-48. – 0, 4 п.л.
  • Никитина Е.А. Бессознательные измерения субъекта познания (методологические аспекты) // Философия и социальная теория: Сб. научных трудов: Вып. 4 / Сост., отв. ред. Г.Г.Кириленко; гл.ред.изд.проектов В.М.Быченков; Моск. гос.ун-т им. М.В.Ломоносова, филос. ф-т., каф. филос.гум.ф-тов. – М.: Полиграф-Информ, 2005. – 1 п.л.
  • Никитина Е.А. Антропологический поворот в искусственном интеллекте // Искусственный интеллект: междисциплинарный подход / Под ред. Д.И. Дубровского и В.А. Лекторского. – М.: ИИнтеЛЛ, 2006. С.399-410. – 0, 7 п.л.
  • Никитина Е.А. Статьи в словаре. «Массовое сознание» «Технологический детерминизм» // «Глобалистика»: международный междисциплинарный энциклопедический словарь/ Гл. ред.: И.И.Мазур, А.Н.Чумаков. – М. – СПб. – Н.-Й.: ИЦ «Елима», ИД «Питер», 2006. С.504, 873-874. – 0, 5 п.л.
  • Никитина Е.А. Особенности трактовки единства сознания в русской религиозной философии  конца XIX – нач.XX вв. Философия и социальная теория: Сб. научных трудов: Вып. 5 / Сост., отв. ред. Г.Г.Кириленко; гл.ред.изд.проектов В.М.Быченков; Моск. гос.ун-т им. М.В.Ломоносова, филос. ф-т., каф. филос.гум.ф-тов. – М.: Полиграф-Информ, 2006. – 1 п.л.
  • Никитина Е.А. Единство сознания: коммуникативный и информационный подходы // Научный вестник МГТУ ГА, серия История, философия, социология. –  М., 2007. – № 113 (3). – С. 50-55. – 0, 5 п.л.
  • Nikitina Е. Techno-Socialization of a Human Being. // Workshop “Philosophy & Engineering”. October 29-31, 2007. Abstracts. Delft University of Technology. – 0, 3 п.л.
  • Никитина Е.А. Проблема единства сознания: основные подходы // Философия сознания: классика и современность: Вторые Грязновские чтения. – М.: Издатель Савин С.А., 2007. С.255-262. - 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Информационная эпистемология или информационный подход в эпистемологии? // Научно-техническая конференция, посвященная 60-летию МИРЭА. Сборник трудов. Ч.4 Гуманитарные науки. Учебно-методические проблемы. – М.: МИРЭА, 2007. - 0, 5 п.л.
  • Никитина Е.А. Познание в условиях технологической среды // Научно-техническая конференция МИРЭА. Сборник трудов. Ч.4. Гуманитарные науки. – М.: МИРЭА, 2008. – 0,4 п.л.
  • Никитина Е.А. Инновационные технологии в образовании и социализация человека // Сборник докладов Второй международной конференции «Социология инноватики: социальные механизмы формирования инновационной среды», 29-30 ноября 2007 г. В 2-х томах. Том 2. – М., РГИИС, 2008. С. 515-520. – 0, 5 п.л.
  • Nikitina E. Cognition in Conditions of Technological Environment // XXII-nd World Congress of Philosophy  “Rethinking Philosophy Today”. July 30 – August 5, 2008. Seoul National University, Seoul, Korea. Abstracts. – 0, 2 п.л.
  • Никитина Е.А. Информационные технологии в образовании и когнитивное развитие человека // Наука, образование, инновации: тезисы выступлений участников I Всероссийской конференции 10-12 ноября 2008 г. – М.: МГПУ, 2008. С.514-516.  – 0,25 п.л.
  •  Никитина Е.А. Современная эпистемология: основные направления развития // Научный Вестник МГТУ ГА, серия История, философия, социология. –  М., 2008. – № 129 (5) -  С.141-145. - 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Информационные технологии в преподавании курса философии. статья Философские опыты: Сб. научных трудов: Вып. 2 / Сост., отв. ред. Г.Г.Кириленко; гл. ред. изд. проектов В.М.Быченков; Моск. гос.ун-т им. М.В.Ломоносова, филос. ф-т., каф. филос.гум.ф-тов. – М.: Полиграф-Информ, 2009 – 0,5. п.л.
  • Никитина Е.А. Натуралистическое направление в эпистемологии // Философские опыты: Сб. научных трудов: Вып. 2 / Сост., отв. ред. Г.Г.Кириленко; гл.ред.изд.проектов В.М.Быченков; Моск. гос.ун-т им. М.В.Ломоносова, филос. ф-т., каф. филос.гум.ф-тов. – М.: Полиграф-Информ, 2009. -  0,6 п.л.
  • Никитина Е.А. Системная психофизиология и преодоление постулата непосредственности // Философия сознания: аналитическая традиция. Третьи Грязновские чтения. Материалы Международной научной конференции (6-7 ноября 2009 г.) – М.: Современные тетради, 2009. – 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Научная рациональность: дискуссии и трактовки. Материалы научной конференции «Рациональные реконструкции истории науки», Санкт-Петербург, Санкт-Петербургский государственный университет, философский факультет, 22-23 июня 2009 г. Тезисы. Конференция «Рациональные реконструкции истории науки. Петербург – 22-23 июня 2009 г. – 0,2 п.л.
  • Никитина Е.А. Философско-методологические аспекты междисциплинарных исследований искусственного интеллекта // Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. Том 1. –  Новосибирск: Параллель, 2009. С. 396-397. – 0,2 п.л.
  • Никитина Е.А. Философия когнитивной науки // 58 Научно-техническая конференция МИРЭА. Сборник трудов. Ч.4. Гуманитарные науки. Учебно-методические проблемы. – М.: МИРЭА, 2009. – 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Философско-методологические аспекты естественнонаучных знаний о сознании и бессознательном // Научный Вестник МГТУ ГА, серия История, философия, социология. –  М., 2009. – № 142 (5). С.56-61. - 0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Информационные технологии в гуманитарном образовании: моделирование коммуникативной среды // Материалы конференции «Наука. Творчество. Образование». Ульяновский государственный технический университет. – УТУ, 2009. -  0.5 п.л.
  • Никитина Е.А. Научная рациональность: дискуссии и трактовки //  Никитина Е.А. Мультимедийный комплекс «Философия» и вариативные стратегии обучения // Сборник трудов IX Региональной научно-практической конференции «Профессиональная ориентация и методики преподавания в системе «школа-вуз» в условиях перехода к единой форме государственной аттестации выпускников общеобразовательных учреждений». Т. 2. - М.: МИРЭА, 2009. С.105-112. -  0,8 п.л.
  • Никитина Е.А. Междисциплинарные исследования познания: когнитивная наука // Философские опыты. Сб. научных трудов: Вып. 3 / Сост., отв. ред. Г.Г.Кириленко; гл.ред.изд.проектов В.М.Быченков; Моск. гос.ун-т им. М.В.Ломоносова, филос. ф-т., каф. филос.гум.ф-тов. – М.: Полиграф-Информ, 2010. -  0,4 п.л.
  • Никитина Е.А. Гуманитарные и социальные проблемы развития технонауки // 59 Научно-техническая конференция МИРЭА. Сборник трудов. Ч.4. Гуманитарные науки. Учебно-методические проблемы. – М.: МИРЭА, 2010. – 0,4 п.л.
  • Никитина Е.А. Междисциплинарные исследования проблемы «сознание-мозг: методологические аспекты // Научный Вестник МГТУ ГА, серия История, философия, социология. –  М., МГТУ ГА, 2010.  –  №  155 (5).  -  0,5 п.л.
  • Никитина Е.А. Неявное знание: к проблеме формирования и извлечения знаний эксперта // Естественный и искусственный интеллект: методологические и социальные проблемы. Под ред. Д.И.Дубровского и В.А.Лекторского. – М.: Канон+, 2011. – 1 п.л.
 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.