WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Идея в структуре познания и деятельности

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

ОБОТУРОВА Наталья Сергеевна

 

ИДЕЯ В СТРУКТУРЕ ПОЗНАНИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва – 2011

Работа выполнена на кафедре философии и истории

Вологодского института права и экономики ФСИН России

 

 

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

ЛОЩИЛИН Александр Николаевич

доктор философских наук, профессор

МАРКОВА Людмила Артемьевна

доктор философских наук, профессор

МАПЕЛЬМАН Валентина Михайловна

Ведущая организация – Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

      Защита состоится  «____» _______2011 года  в «___» часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.06. при Московском  педагогическом   государственном  университете  по  адресу:   117571, г. Москва, Проспект Вернадского, д. 88, ауд. 818.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке при Московском  педагогическом   государственном  университете по адресу: 119992, г. Москва, ул. М.  Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан «____» ______________ 2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                          Кузнецова С. В.

 

 

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования идеи как одной из понятийных форм концептуального уровня познания и деятельности обусловлена тем, что на современном постнекласическом этапе развития философского и научного познания особый интерес представляет выявление эпистемологических функций идеи в различных философских учениях. Такая когнитивная форма как идея может оказать влияние на философскую мысль не только во время своего появления, но и на последующий ход развития познания в целом, актуализируя себя в новых исторических и социальных условиях. Этим обусловлена актуальность исследования одной из активно развивающихся областей современной философии – истории идей как одного из направлений в методологии социально-гуманитарных наук. С точки зрения А.Лавджоя, известного автора методологии как истории идей, большинство философских систем оригинальны и отличаются от других не столько своими элементами, сколько их сочетаниями, а кажущаяся новизна многих систем достигается за счет «новых сфер их приложения и новой аранжировки составляющих их элементов» . Поэтому не случайно идея в ее многообразном понимании находилась в центре внимания философского исследования на всем протяжении его развития – от античности до современности.

Сегодня необходимо продолжить изучение и осмысление накопившегося опыта в понимании природы идеи,  недостаточно изученных традиций и методов познания идеальных объектов, каким является идея, их особой «предметности» и способа существования, что представлено в трудах мыслителей от Платона, Р.Декарта, И.Канта, Г.В.Ф. Гегеля, Э.Гуссерля, М. Хайдеггера до современных философов аналитической и «континентальной» философии ХХI века. Несомненный интерес для современной эпистемологии представляет исследование феномена идеи в составе таких философских направлений, как герменевтика, феноменология, прагматизм, а также теории коммуникативного действия. Своевременность темы диссертации подтверждается исследованием в работе эпистемологических особенностей идеи как формы знания в традициях русских мыслителей, а также в развитии социальных идей в западноевропейских моделях социального государства и, как пример, китайской теории общества социальной гармонии, представляющих трансформацию одной из базовых идей философии марксизма – понятия государства, его роли и значения в развитии современного общества.

Актуальным становится также понимание идеи как «конструкта» знания и деятельности в контексте эпистемологии современного конструктивизма, что выявляет новые особенности этого феномена и понятия, вызывает необходимость исследовать идею на материале дискуссий радикального конструктивизма и конструктивного реализма. Все это дает серьезное приращение знания об идее в рамках неклассической эпистемологии, обогащение ее понятийного аппарата, современного осмысления значения классических идей.

Степень разработанности проблемы. Исследование идеи как философского понятия осуществляется сегодня в самых различных контекстах и концепциях. Критическое осмысление истории идей как методологии гуманитарного познания и историко-философских исследований представлено в произведениях А. Лавджоя, Э. Панофски, Л. Гольдмана, Р. Шартье, Р. Дарнтона, Дж. Холтона, И. Валлерстайна; в отечественной философии – в работах А.Н. Веселовского, Д.С. Лихачева, С.С. Аверинцева, А.В. Михайлова, Т.В. Артемьевой, М.И. Микешина, Н.Е. Копосова, Л.П. Репиной, И.П. Смирнова.

Современные исследователи во многом опираются на фундаментальные работы философов прошлого, обращавшихся к различным проблемам мышления и познания, где понятие идеи является базовым, как у Сократа, который объектом исследования делает мир общих понятий, идей, ищет сущностное, абсолютное в мысли. Родоначальник исследования идеи Платон поставил  проблему соотношения идей и вещей в ее многогранности и неоднозначности; Аристотель развивал один из аспектов, выявленных Платоном, – идея как смысл, цельность и общность, закономерность в оформлении вещей.

В средние века в теологической философии делается акцент на понимание идеи как невещественного, субстанционального, божественного начала. Идея исследуется в аспекте проблемы универсалий, реальности общих понятий, разграничения областей теологии и науки. В рационалистической философии Нового времени идеи рассматриваются как присутствующие в душе общие значения. Обсуждается врожденность идей как способности души к мышлению (Р. Декарт); мышление, рассматриваемое  как атрибут Бога, признается причиной идей и вещей, при этом порядок и связь идей те же, что и связь вещей (Б.Спиноза); идея понимается как «экспрессия», способ выражения души, знаки вещей, присутствующие в душе (Г.В. Лейбниц).

Новое понимание сущности идеи – с позиций эмпиризма, как результата чувственного опыта, – представлено в английской философии XVII в. (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк). Идеи рассматривались как индивидуальные значения ума, которые образуются либо благодаря ощущениям, либо рефлексии, самонаблюдению ума. Д. Юм не отождествлял идеи с восприятиями, но, отрицая существование духовной субстанции, рассматривал их как вторичные образы в мышлении.

И сегодня имеют значение размышления И. Канта, для которого идеи предстают как априорные понятия, функции чистого  разума, отличные от понятий и категорий рассудка. Идеи выступают в познании в качестве проблематичных понятий, которым нет аналога в чувственном опыте, они являются фундаментальной основой разума, синтезирующего научные знания. В практической философии, с точки зрения Канта,  идеи выступают как моральный, нравственный идеал. Эти положения дополняются и развиваются в философии Г.В.Ф. Гегеля, где, в частности, сущность вещи определяется логически развертывающейся божественной, творческой мыслью; истина представляет собой соответствие вещей идее, при этом абсолютная идея является синтезом конечных определений и обладает наибольшей полнотой и «конкретностью».

В русской философии XIX – начала XX в. гносеологический и социокультурный аспекты в понимании идеи рассматривались в философии П.Я. Чаадаева, А.С. Хомякова, В.С. Соловьева, Н.А. Бердяева. Наиболее глубоко и, в частности, в гносеологическом аспекте, понятие и сущность идеи рассмотрены П.Д. Юркевичем в работе «Идея» (1859), что получило достойную оценку в работах В.О. Ключевского, В.С. Соловьева, Г.Г. Шпета, но недостаточно принимается во внимание сегодня.

В философии марксизма идея как форма мысли и знания рассматривалась в контексте понимания соотношения материального и идеального, теории познания как теории отражения, а также в плане критики идеологии историцизма, создания идеальной модели общества и её реализации (К.Р. Поппер, Д. Лукач, Л.С. Выготский, Э.В. Ильенков, П.В. Копнин, В.А. Штофф, М.К. Мамардашвили).

Особый интерес в понимании природы и сущности идеи представляют многообразные подходы к проблеме понятия и феномена идеи в европейской философии ХХ в. Это её феноменологический и герменевтический анализ (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Х.-Г. Гадамер); аналитические исследования и новые подходы к познанию и идеальным объектам (Л. Витгенштейн, У. ван О. Куайн, Д. Дэвидсон). Понятие идеи рассматривается в теории коммуникативного действия (Ю. Хабермас,  К.- О. Апель), в философии прагматизма (Ч.С. Пирс,  Р. Рорти), а также в работах отечественных философов П.П. Гайденко, Н.В. Мотрошиловой, А.Ф. Грязнова, В.В. Бибихина.

Разработка эпистемологических проблем понятия и феномена идеи осуществлялась в работах П.В.Копнина, В.С. Степина, В.А. Лекторского, А.А. Гусейнова, Д.И. Дубровского, Л.А. Микешиной, В.Н. Поруса, В.С. Швырева, И.Т. Касавина, Б.И. Пружинина, Н.С. Автономовой, А.П. Огурцова, Е.А. Мамчур, М.А. Розова, Е.Н. Князевой.

Эпистемологические особенности и конкретные проблемы трансформации социальных идей в современной философии активно обсуждаются в работах Л. фон Штейна, Ф. Науманна, А. Вагнера, Л. Жоспена, Цзинюань Ли, Цинянь Ань, Чэнь Чжилян, Линь Яньмэй; в отечественной философии – Л.Г. Иониным, А.Г. Мысливченко, В.Г. Буровым, В.Г. Федотовой, М.Т. Степанянц, Л.Б. Кареловой, Н.Я. Железновой.

Проблемы эпистемологии идеи как идеальной сущности рассматривались в ходе анализа гипостазирования и реификации как особых приемов познания идеальных объектов и «превращенных форм» в работах И. Канта, К.Маркса, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, в отечественной философии М.К.Мамардашвили, Л.А. Микешиной.

Понимание идеи как «конструкта» единой системы знания и деятельности в контексте эпистемологии современного конструктивизма  выявляет новые особенности этого феномена и понятия. Элементы конструктивизма присутствуют в работах Аристотеля, Ф. Бэкона, И. Канта; сегодня получили философское осмысление у Ф. Варелы,  Э. Глазерсфельда, Р.Харре, Дж. Гибсона, а также в отечественной философии у В.А. Лекторского, В.Ф. Петренко, Б.И. Пружинина, Е.Н. Князевой, М.А. Розова, Н.М. Смирновой, В.С. Швырева, Е.Л. Чертковой.

На основе имеющихся достижений в разработке проблемы в истории философии и в работах современных философов в диссертации предпринимается эпистемологическое исследование целостного понимания идеи как категории концептуального уровня познания и деятельности в контексте онтологического, герменевтического, социокультурного аспектов  на основе истории философии, истории идей, современной философии и  философии науки.

 Объект диссертационного исследования – идея в структуре познания и деятельности, основные подходы к ее интерпретации, единство многообразного в ее определении.

Предмет диссертационного исследования – эпистемологический и историко-философский анализ идеи как понятия и формы познавательной деятельности в ее истории, методологии, в единстве субстанционального, гносеологического, социокультурного и праксеологического аспектов.

Целью диссертационного исследования является философский анализ идеи в структуре познания и деятельности на основе эпистемологии и истории идей как методологии философского познания.

Поставленная цель предполагает решение следующих основных задач:

– показать специфику исследования понятия идеи на основе методов и принципов современной эпистемологии, с учетом фундаментальных достижений философов прошлого;

– критически осмыслить и использовать основные положения истории идей А. Лавджоя как методологии гуманитарного познания для выявления основных элементов философского, в особенности эпистемологического анализа идеи;

– показать многообразие подходов в трактовке идеи у Платона как ее субстанциональности, врожденной способности познания (припоминания) и концептуальной (невещественной) общности; обосновать правомерность интерпретации этой особенности как своего рода «избыточности» подходов к идее в его философии;

– обосновать предположение об амбивалентности онтогносеологии идеи в философии Нового времени и показать ее проявление как противостояние, с одной стороны, сенсуализма и эмпиризма, с другой, –рационализма и априоризма, каждый из которых включает момент истины;

– осуществить сравнительный анализ гносеологического и социокультурного понимания идеи в русской философии XIX – начала XX в.;

– выявить особое гносеологическое и историко-философское значение  для современной эпистемологии работы русского философа XIX века П.Д. Юркевича «Идея»;

– исследовать неоднозначность понимания идеи как формы понятийного мышления и идеологии в марксизме;

– показать полноту и гносеологическую значимость исследования понятия идеи в работах П.В. Копнина, осуществленного им на основе историко-философского анализа и с позиций диалектико-материалистической теории познания;

– выявить амбивалентность и конвергентность понимания идеи в аналитической и «континентальной» философии ХХ века, в теории коммуникативного действия и в традиции прагматизма;

–  в качестве конкретного примера, осуществить компаративный анализ трансформации социальных идей марксизма о государстве в современной российской и китайской философии.

Теоретико-методологическая база исследования.

Исходной методологией исследования является метод единства исторического и логического, а также компаративный метод, на основе которых исследовались труды западноевропейских и русских философов. За основу исследования взят также критически осмысленный метод истории идей А. Лавджоя как методологии гуманитарного и социального познания, выявляющий взаимосвязь основных мыслительных единиц, элементов, вечных тем, одной из которых является идея как объект данного диссертационного исследования. Применен также метод рациональной реконструкции и конструктивного синтеза в исследовании природы и сущности идеи; метод экстраполяции основных принципов методологии истории идей при интерпретации амбивалентности,  конвергентности, прогностического характера философских идей. С позиций исторически и методологически разнообразных «метафизических архетипов» выявлены  субстанциональные, ментальные, когнитивные, социокультурные, праксеологические, методологические аспекты идеи, их разнообразное сочетание в философских системах.

Научная новизна диссертационного исследования:

– предложена авторская концепция идеи как понятия и формы познания, основанная на современной эпистемологии, методологии познания и историко-философских предпосылках;

– обосновано эпистемологическое значение историко-философских предпосылок для современного понимания природы и свойств идеи как формы познания и стимула деятельности; показано, что Платоном представлены базовые «метафизические архетипы»: субстанциональность, когнитивная ментальность, концептуальность как понятийное выявление общности при анализе идей;

– выявлена положительная амбивалентность онтогносеологической составляющей понимания идеи в философии Нового времени и немецкой классической философии – зависимость идей от чувственной, эмпирической деятельности и одновременно её априорный, внеопытный, интуитивный характер;

– реконструированы и соотнесены с современной эпистемологией позитивные подходы в русской философии, особенно в работах П.Д.Юркевича; продолжены традиции в понимании идеи как идеала знания и деятельности;

– исследована методологическая роль амбивалентности и конвергентности идей в  эволюции аналитической и «континентальной» философии ХХ в. – от этапа логического позитивизма до выявления контекстуально-игрового характера языка;

– показана эволюция феноменологического понимания идеи Э.Гуссерлем, сочетающая в себе субстанциональный подход с прогностическим – наделением значениями и смыслами предметов и отношений мира конструирующим его субъектом;

– выявлена прогностическая, предосвещающая роль идей в производстве научного знания в контексте  «бытийности языка», наличия допонятийных, дорефлексивных, предпосылочных форм познания в теории герменевтического опыта;

– для понимания идеи как идеального объекта применены позитивно осмысленные понятия классической теории познания – гипостазирование и реификация как приемы познания особых объектов мысли, идей, чувственно не воспринимаемых, но реально существующих и объективированных в языке,  познании и мышлении;

– дана рациональная реконструкция праксеологической, прогностической и регулятивной составляющих идеи в теории герменевтического опыта,  коммуникативного действия и прагматизма (Р.Рорти).

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Понятие идеи, её места и роли в познании и деятельности – одной из фундаментальных тем истории философии, актуально и для современной эпистемологии и философии науки. Исследование идеи как концептуального уровня знания, амбивалентности и избыточности подходов в понимании идеи сегодня явилось источником прогнозирования и развития философского и научного познания как открытых, самоорганизующихся и саморазвивающихся систем.

2. Результатом обращения к истории идей А. Лавджоя как методологии гуманитарного и социального познания может стать не доксографическое, линейное, последовательное изложение философских идей, а их рациональная, аналитическая реконструкция на основе выделения межкультурных, межнациональных, междисциплинарных философских категорий, которые проявляют себя не только явно, но и как имплицитные, бессознательные ментальные предпочтения и привычки.

3. В философии Платона, И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля представлены онтологические и гносеологические аспекты идеи как выражение трансцендентального и субстанционального, концептуального и общего, а также конструктивного уровня и формы познания. На последующих этапах развития философии XIX – XX в.в. имело место расширение спектра анализа идеи в контексте социокультурного, прогностического, праксеологического и аксиологического аспектов.

4. В русской философии  XIX – начала XX в. в понимании идеи имели место гносеологический и культурно-исторический подходы. Идея рассматривалась как достояние всеобщего разума в качестве традиции (П.Я. Чаадаев); универсальная основа познания, соединяющая многообразие познавательных процессов в единое целое (В.С. Соловьёв); единство имманентного и трансцендентального, рационального и иррационального (Н.А. Бердяев); как форма философского познания мира, в которой выражается единство и целостность человеческого духа в его стремлении от частного к общему (П.Д. Юркевич). Идея понималась как основа социально-исторического бытия (П.Я. Чаадаев), выражение национального исторического развития (А.С. Хомяков, В.С. Соловьев), трансцендентальное, ноуменальное начало в развитии народов (Н.А. Бердяев).

5. Взгляды теоретиков марксизма на понимание идеи, идеального не были однозначными: Ф. Энгельс признавал существование двух родов опыта – внешнего, материального и внутреннего, унаследованного; В.И. Ленин писал о нетождественности понятий, описывающих природу познания и форм отражения природы, ее законов в познании человека. Эта амбивалентность в понимании познания приводила, с одной стороны, к отрицанию конструктивного характера мышления и познания, с другой – к созданию идеологии историцизма, к выдвижению умозрительных идей и концепций, попыток их практической реализации.

6. В теории герменевтического опыта выявлена прогностическая, предосвещающая роль идей в производстве научного знания в контексте бытийности языка, наличия допонятийных, дорефлексивных,  предпосылочных форм познания.  Такой подход к пониманию познания, языка, истины нашёл своё воплощение в признании их контекстуально-игровой природы, многозначности проявления идеи как концептуального уровня познания и деятельности в аналитической и «континентальной» философии  ХХ в.

7. Идеи аналитической и «континентальной» философии ХХ в. не представляли собой альтернативных подходов в понимании соотношения философии и науки, их роли в процессе познания и деятельности. Амбивалентность  идей носила относительный, конвергентный  характер как в соотношении разнообразных подходов, так и в эволюции взглядов их представителей. Она проявилась в эволюции идей логического позитивизма: от признания «кристальной чистоты логики» до контекстуально-игрового подхода к пониманию языка, теории «новой референции», концепции «внутреннего реализма», «концептуальных схем», ментального образа и обобщающей роли идей.

8. В центре внимания теории коммуникативного действия  находится трансцендентальная и коммуникативная природа и сущность идеи. Эта теория объединила основные идеи классической теории познания,  логического позитивизма, теорию консенсуса прагматической философии ХХ в., где Ч.С. Пирс рассматривал истину как регулятивную идею, а Р. Рорти понимал идею как инструмент, координирующий наше поведение, взаимосвязь внешнего и внутреннего.

9. Опыт осуществленного в диссертации исследования природы, сущности и роли идеи в познании и деятельности может быть методологически плодотворным, что показало его применение к анализу трансформации марксистского учения о государстве в западноевропейских моделях социального государства и китайской теории общества социальной гармонии.

10. Идея может быть понята как «конструкт» целостной системы знания и деятельности,  концептуального уровня познания, выражающего субстанциональное, всеобщее и закономерное основание, что ставит проблему выявления конструктивно-прогностической роли философских идей в контексте сопоставления теорий радикального конструктивизма и конструктивного реализма. 

Научно-теоретическая и практическая значимость исследования  определяется необходимостью углублённого анализа роли идеи в структуре познания и деятельности в контексте современной эпистемологии, истории идей как методологии гуманитарного познания; исследования многообразия амбивалентности и конвергенции идей, их избыточного и прогностического характера в становлении и развитии философского знания. Полученные результаты могут быть широко использованы в постановке и анализе основных проблем курсов философии, истории и философии науки; в чтении спецкурсов по философии идеи, истории идей как методологии гуманитарного познания; онтогносеологической, социокультурной, праксеологической, методологической природы и сущности идеи; трансформации основных философских идей в современных концепциях и их практической реализации; а также в преподавании специальных гуманитарных дисциплин.

Апробация результатов исследования. Основные идеи и результаты исследования изложены автором в монографии  «Философия идеи»  (Вологда: ВИПЭ ФСИН России, 2009. – 10,2 п.л.); в журналах списка ВАК (Философия и культура, 2011. – №5. – 1 п.л.; Вестник Поморского университета, 2010. – № 11. – 0,7 п.л.; Вестник Московского государственного университета культуры и искусства, 2010. – №2. – 0,7 п.л.; 2009. – №1. – 0,6 п.л.; Среднерусский вестник общественных наук, 2010. – № . – 0,8 п.л.; Философия права, 2010. – №3. – 0,6 п.л.; 2011. – №1. – 0,6 п.л.; Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного политехнического университета, 2010. – №4 . – 0,6 п.л.; Аспирантский вестник Поволжья, 2008. – № 1 – 2. – 0,6 п.л.); в ряде статей и выступлений на международных конференциях: «Реальность этноса: Образование и национальная идея» (СПб, 2004); «Философия в техническом вузе» (Москва, 2010, 2011); «Науки о человеке в современном мире» (СПб, 2002); «Уголовное наказание в России и за рубежом: теория и практика» (Вологда, 2004); а также на IV Российском философском конгрессе «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 2005); Всероссийской научно-технической конференции «Вузовская наука – региону» (Вологда, 2004, 2005, 2006, 2009, 2011); «Экономические и социальные перемены в регионе: факты, тенденции, прогноз» (Вологда, 2004) и др.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографии (списка основной использованной литературы).

Объем диссертации 272 страницы машинописного текста, из них    18 страниц библиографии, содержащих  254  наименования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обоснована актуальность темы исследования, дана характеристика степени разработанности  проблемы, сформулированы цель и задачи работы, научная новизна, практическая значимость и структура исследования.

В первой главе «Философия идеи в контексте методологии истории идей» исследована специфика истории идей как методологии гуманитарного познания; дан анализ избыточности понимания идеи в философии Платона; эпистемологии идеи в философии Нового времени и русской философии XIX – начала XX в.; идеи как понятийного мышления и идеологии в философии марксизма.

В первом параграфе первой главы «История идей как методология философского познания» показано, что исходная концепция истории идей была сформулирована А. Лавджоем, с точки зрения которого история идей, в отличие от истории философии, рассматривает философские системы под особым углом зрения, делит их на исходные элементы, идеи-единицы. Философские системы при таком подходе отличаются друг от друга не своими элементами, а их сочетаниями,  новизна теории достигается за счет новых сфер приложения и новой аранжировки составляющих элементов. В результате этого за внешними различиями доктрин история идей позволяет увидеть общие логические, псевдо-логические или аффективные составляющие, не всегда совпадающие с понятиями, традиционно используемыми для характеристики философских концепций.

К основным типам элементов философских систем, исследуемых историей идей, Лавджой относит имплицитные, бессознательные ментальные предпочтения и привычки, которые скорее молчаливо подразумеваются, нежели формулируются и обосновываются (например, дух «упрощения» или «усложнения» устройства мира); чувствительность к различного  рода видам метафизического пафоса; разнообразные оттенки значения важнейших понятий того или иного периода мысли,  прояснение их двусмысленности.

Важнейшими особенностями методологии истории идей являются ее междисциплинарность; «департаментализация» по языковому и национальному принципу; требование общекультурного уровня анализа исследования разноуровневых, разнопорядковых явлений, составляющих интеллектуальный контекст эпохи.

В параграфе исследован вклад в развитие истории идей как методологии гуманитарного познания французских историков школы «Анналов», в частности  Л. Февра, предложившего новую трактовку природы идей путем введения  понятия «ментальное оснащение», «ментальный  инструментарий». Социокультурный подход в понимании истории идей был развит  Э. Панофски, для которого центральным стал анализ механизма интерпретации внутри группы социальных агентов фундаментальных категорий мышления, а также бессознательных схем, структурирующих  отдельные мысли и действия. Другой методологический подход к пониманию истории идей был разработан Л. Гольдманом, чья позиция отличалась, с одной стороны, от традиционной биографической и позитивистской направленности истории идей, но не совпадала и с подходом историков ментальностей. 

Таким образом, в рамках методологической концепции истории идей были сформулированы важнейшие принципы гуманитарного познания, ориентирующие исследование на выявление содержания идей с позиций анализа предпосылок и оснований их возникновения, а также основных тенденций их развития в широком интеллектуальном и социокультурном контекстах. Задачей данного исследования являлось применение методологии истории идей к анализу самой идеи, выявление в её понимании исходных ментальных единиц, элементов, метафизических архетипов, их различного сочетания в философских системах.

Во втором параграфе первой главы «Избыточность понимания идеи в философии Платона» введено в оборот философского исследования активно разрабатываемое современной эпистемологией понятие «избыточности» философских идей и систем как способности познания генерировать новые мировоззренческие смыслы, категориальные схемы, благодаря которым осуществляется постижение и выявление принципиально новых системных организаций по сравнению с теми, которые имели место и осваивались ранее. При этом, избыточность философских систем и идей может быть не понята и не осознана полностью в период их создания, но активно проявлять себя и становиться востребованной в новых исторических условиях. В параграфе исследована избыточность, многогранность, многоаспектность понимания идеи в философии Платона на основе  анализа его диалогов и трудов  классических комментаторов – Альбина, Г.В.Ф. Гегеля, А.Ф. Лосева. Особенно значимым представляется анализ идеи в философии Платона А.Ф. Лосевым, который показал, что под идеей Платон понимал смысл, цельность, общность, закономерность, невещественность, субстанциональность, благодаря чему им были заложены основы  развития научного познания.

Автором работы, на основе анализа диалогов Платона «Евтифрон», «Гиппий Больший», «Кратил», «Федр», «Тимей», «Парменид», «Филеб», выявлены основные метафизические архетипы в анализе идеи: субстанциональность как смысл, цельность вещей; когнитивная ментальность – как врождённая способность познания (припоминания); концептуальность как понятийное (невещественное) познание общности, закономерности вещей. Такая избыточность выявленных Платоном метафизических единиц при анализе идеи определила уже в античности и далее в истории философии популярность взглядов Платона в виде постоянно возникающего неоплатонизма, анализа в различных философских системах отдельных аспектов, выделенных Платоном, либо различных, порой прямо противоположных, сочетаний. При этом амбивалентность, кажущаяся антиномичность понимания Платоном идеи на самом деле представляла собой многогранность выделенных им сторон в понимании идеи, что делало его систему взглядов открытой для последующего исследования и развития. Автором обосновывается, что амбивалентность является положительной характеристикой философских систем, так как позволяет выходить за их пределы.

Далее в работе показано, что в философии Аристотеля место идеи занимает форма как активное начало в вещах, а в гносеологии – понятия и категории, посредством которых мышление постигает всеобщее и необходимое в вещах. Критикуя один из аспектов учения Платона об идеях (их невещественность, субстанциональность), Аристотель ставит проблему взаимосвязи идей и чувственно воспринимаемых вещей, состоящих из материи и идеи, они – идеи по качеству и форме, по субстрату – материя. С точки зрения автора диссертации, этот вывод Аристотеля не противоречил одному из аспектов понимания идеи Платоном, который не отрицал первичность материи, природы, но рассматривал их как лишенные формы, качества, вида. Анализ выделенных Платоном структурных единиц в понимании идеи был продолжен на новом историческом этапе и уровне в философии Нового времени.

В третьем параграфе первой главы «Гносеология идеи в философии Нового времени» на основе анализа и реконструкции взглядов Р. Декарта   сделан вывод о том, что его понимание сущности идеи в узком смысле слова – как мышления, и в широком – как его божественного прообраза, явилось новоевропейским неоплатонизмом, с критикой которого с позиций эмпиризма выступили Т. Гоббс и Дж. Локк, а с развитием его идей – Г.В. Лейбниц.  В работе показан вклад Р. Декарта и Т. Гоббса в анализ процесса познания, мышления, которые с разных сторон подходили к анализу одного и того же сложного, многогранного, неоднозначного явления. При этом Т. Гоббс, с позиций теории отражения,  анализировал зависимость содержания человеческого сознания и мышления от чувственной деятельности человека, тогда как Декарт исследовал природу достоверного знания, опирающегося на априорные, внеопытные, конвенциональные, интуитивно получаемые истины. Именно к такому пониманию приходит современная эпистемология, рассматривающая познание как сложный операциональный процесс, несводимый только к отражательным процедурам. К такому многогранному пониманию познания, мышления, идеи эпистемология пришла именно благодаря их всестороннему анализу на различных этапах истории философии, значительный вклад в который, наряду с Р. Декартом и Т. Гоббсом, внесли Дж. Локк и Г.В. Лейбниц.

В параграфе показано, что полемика Локка и Лейбница, по сути дела, высветила проблему понимания мышления, познания, идеи  с позиций эмпиризма, сенсуализма и априоризма, рационализма, в каждой из которых был момент истины.  Кроме того, в понимании сущности идеи в философии Нового времени имел место онтогносеологический подход, понимание её как субстанции и категории. По сути дела, эта традиция была продолжена у основных представителей немецкой философии XVIII – начала XIX в. – И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля.

На основе анализа первоисточников автором выявлено, что если у Канта проблема понимания природы и сущности идеи ставилась в гносеологическом плане как понятие разума, которому в чувствах не дан соответствующий предмет, а чистые понятия разума рассматриваются как трансцендентальные идеи, согласно которым действительность выступает как необходимая максима разума, то у Гегеля имело место единство субстанционального, гносеологического и исторического аспектов в анализе идеи. Гегель рассматривает идею, с одной стороны, как прообраз, понятие, концептуальное абсолютное знание, идею «чего-то», с другой – идея у него соотносилась с понятиями духа, бытия и небытия, жизни и природы как духа «вне себя». Гегель соотносил понятие идеи с проблемой истины, рассматривал ее как единство в истине понятия и объективности, действительности, не только как общий смысл истинного бытия, но и как процесс, жизнь, становление, развитие истории и культуры. Гносеологический и исторический аспекты понимания идеи, имеющие место в философии Нового времени, были взяты за основу на дальнейших этапах развития философии ХIХ – ХХ в.в.

В четвертом параграфе первой главы «Эпистемологический и социокультурный анализ идеи в русской философии   XIX  – начала ХХ  в.» на основе анализа взглядов П.Я. Чаадаева, В.С. Соловьева, Н.А. Бердяева исследовано гносеологическое и социокультурное понимание идеи в русской философии XIX – начала ХХ в. В параграфе показано, что истоки гносеологического понимания идеи, в духе неоплатонизма, восходят  в русской философии ХIХ в. к творчеству П.Я. Чаадаева, который в «Философических письмах», наряду с другими проблемами, обращается к анализу условий и возможностей познания человеком мира. С его точки зрения, в основе познания лежит мировой разум, а человек пользуется  той его долей, которую он воспринял в своем личном существовании. Поэтому любое свойство души представляет собой идею, которую мы находим в своем уме вполне готовой, не зная, как она в нем появилась. Главную роль в формировании сознания как совокупности идей П.Я. Чаадаев отводил слову, которого, однако, не достаточно, так как мысли людей связаны тысячами скрытых нитей, поэтому мировое всечеловеческое сознание реализуется в историческом бытии.

Гносеологический подход к пониманию идеи, в контексте теории цельного знания, положительного всеединства, в русской философии развивал  Вл. Соловьев.  Идея понималась им как универсальная основа познания, соединяющая все многообразие познавательных процессов в единое целое. Истинное, действительное познание какого-либо существующего предмета представляет собой, с его точки зрения, целостный процесс взаимосвязи чувственного и рационального, в котором мистическое знание о существе вещей реализуется во внешнем опыте через рациональное мышление как знание общих отношений между предметами. Н.А. Бердяев анализирует идею как выражение единства имманентного и трансцендентного, рационального и иррационального моментов познания и выделяет два типа познания – познание как объективация и рационализация, и познание как общение и приобщение.   Исходя из этого,  Бердяев критикует попытки позитивизма распространить идеалы научности на познание в целом. 

Концепция всеединства, взаимосвязи различных подходов, сфер и уровней в понимании познания в целом и идеи, как одной из основных его форм, нашла свое проявление в социокультурном аспекте ее рассмотрения в русской философии  XIX  – начала ХХ в. На основе анализа первоисточников в параграфе показано, что универсалистская трактовка русской идеи, начатая полемикой П.Я. Чаадаева с А.С. Хомяковым и И.В. Киреевским, развитая В.С. Соловьевым, была продолжена  Н.А. Бердяевым, который рассматривал идею как трансцендентное, ноуменальное начало в анализе христианского универсализма как внутреннего принципа развития русской истории.

В пятом параграфе  первой главы «Идея как форма понятийного мышления и идеологии в философии марксизма» показано, что понимание идеи, ее роли и значения в процессе познания и деятельности связано в марксизме с анализом сущности сознания и процесса познания. Сознание рассматривалось в марксизме через призму общественных отношений как общественный продукт, который представляет собой осознание людьми бытия, как реального процесса их жизни, поэтому различные формы общественного сознания и идеологии – мораль, религия, философия утрачивают видимость самостоятельности, ибо не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание.

На основе анализа работ К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина в параграфе обосновано, что идея рассматривалась в марксизме в контексте понимания мышления, познания и его основной формы – понятия. Анализ идеи осуществлялся в марксизме  в соотношении понятий  бытия и мышления, материи и ощущения, физического и психического, которые определялись как предельно широкие понятия, дальше которых не пошла гносеология.  При этом утверждалось, что материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение, психическое – вторичное.

В работе показано, что современная философия признает близость, но не тождественность таких понятий, как бытие, материя, природа, физическое, тем более – духа, сознания, психического, ощущения, поэтому признание первичности материального и вторичности идеального является весьма относительным, тем более, что сам Ленин признавал относительность  противопоставления материи и сознания, считая его справедливым только в пределах очень ограниченной области – основного гносеологического вопроса о первичности материи и вторичности сознания.

В параграфе обосновывается, что взгляды марксизма на понимание идеи, идеального были неоднозначными. Приоритет отдавался  утверждениям, что единственным содержанием мышления являются мир и законы мышления, а общие результаты познания мира получаются в конце этого исследования, поэтому они являются не принципами и исходными пунктами, а результатами, итогами. Такой подход неизбежно приводил к отрицанию конструктивного характера мышления и познания, анализ которого является одной из актуальнейших проблем современной эпистемологии. Конструирование результатов исследования мира в уме, а затем реконструирование на их основе самого мира определялось марксизмом  как идеология, которой, по утверждению основоположников марксизма, страдали все предшествующие разновидности материализма. Однако в параграфе показано, что именно марксизм создал умозрительную, историцистскую (по определению К. Поппера) идеологию, которая, при всем стремлении к её реальному воплощению, показала недостаточность соотношения умозрительной идеи с исторически сложившимися формами государственного и политического устройства.

Во второй главе «Многогранность интерпретации идеи в философии ХХ в.» исследована эволюция феноменологических идей в трактовке идеального; выявлена прогностическая  роль идеи в теории герменевтического опыта; показана амбивалентность и конвергентность идей аналитической и «континентальной» философии ХХ в.

В первом параграфе второй главы «Эволюция феноменологических идей в трактовке идеального» показано, что в западноевропейской философии ХХ в. особый интерес представляет анализ идеи как концептуальной формы мышления в контексте одного из основных ее направлений – феноменологии Э. Гуссерля,  который первоначально поставил задачу анализа внеопытных и внеисторических структур сознания, обеспечивающих его реальное существование и совпадающих с идеальными значениями, выраженными в языке и психологических переживаниях. В работе показано, что в «поздний» период своей деятельности Гуссерль отказывается от идеи приоритета логического анализа структур «чистого сознания»,  исследует его в контексте укорененности в «жизненном мире», в универсальном поле дорефлексивных структур как основании теоретической и практической деятельности. В контексте эволюции взглядов Гуссерля в понимании сущности и природы идеального, сознания особый интерес представляет анализ изменения его взглядов  на идею как форму мышления, концептуальный уровень познания и деятельности.

На основе анализа произведений Гуссерля в параграфе обосновано, что первые философские опыты, от которых он сам впоследствии отказался, были  связаны с идеей психологического обоснования фундаментальных математических структур. В дальнейшем объектом его исследования становятся проблемы «чистой логики», положившие начало его феноменологии, анализу науки как теории, соотношения специфики теоретических и эмпирических наук. В своих логических исследованиях Гуссерль пытался связать идеи чистой логики с теорией познания, дать анализ всеобщих структур сознания, соотношения реального и идеального, значений и предмета, основных актов познания. Поэтому феноменология, по его утверждению, не являясь теорией, ибо она беспредпосылочна, должна следовать логике проясняемых понятий. Феноменология не отрицает постановку метафизической проблемы (существование внешнего мира), но направленность ее исследований – «противоестественна». Развивая далее свои взгляды, Гуссерль определенным образом «гносеологизирует» исходные положения «Логических исследований» и делает главным объектом своего рассмотрения «чистое сознание» и «чистое Я», определяя, тем самым, одну из основных идей философии ХХ в. – проблему интерсубъективности, обоснованием которой является «жизненный мир» как горизонт наших идей, целей и устремлений, в который включаются как вещи обыденного опыта, так и культурно-исторические феномены, не тождественные объектам научного познания.  При этом рассмотрение жизненного мира как естественной установки представляет собой простое погружение в него, тогда как феноменологическое – предполагает осознание его соотнесенности с нашей субъективностью, наделением значениями и смыслами предметов и отношений мира. С точки зрения Гуссерля, жизненный мир, в противовес «миру» идеальностей науки, есть изначальный, единственно действительный мир человеческой жизни, забытый чувственный фундамент естествознания,  первичность которого должна быть восстановлена по отношению ко вторичному идеализированному «миру» и идеальным объектам.

В параграфе показано, что в ходе эволюции взглядов Гуссерля  уточнялся предмет феноменологии, менялось понимание сознания, идеального, науки и научной рациональности.  Данная Гуссерлем критика «инструментально-технического» понимания рациональности, исключающего понятия цели и смысла, лежала в основе критики классической теории познания и позволила дать глубокое осмысление онтогносеологических проблем. Цивилизационное значение и смысл нового подхода к миру в поздней феноменологии Гуссерля состоял в том, что в нем была осуществлена критика европейских наук, показан кризис классической, техногенной цивилизации. Им была выявлена субстанциональная и прогностическая составляющие идеи – отличие и одновременно взаимодействие логических связей идей и связей вещей, соотнесенности нашей субъективности с жизненным миром, наделения значениями и смыслами предметов и отношений конструирующим субъектом. 

Во втором параграфе второй главы «Прогностическая роль идеи в  теории  герменевтического опыта» дан анализ понимания идеи в теории герменевтического опыта  на основе исследования работ М. Хайдеггера и Х.-Г. Гадамера. В параграфе показано, что М. Хайдеггер явился одним из основоположников утверждения гуманитарно-философской парадигмы ХХ в., перехода от мира науки к миру жизни, критики классической философской традиции, поиска подлинной историчности бытия и мышления, преемственности научно-технических традиций.

Особый интерес в исследовании сущности и природы идеи представляет анализ М. Хайдеггером, в контексте критики рационалистической традиции, проблем философского понимания языка как формы выражения и представления идеи. Язык рассматривается  как бытие,  как то, что испытывается  «бытием», на основе этого обосновывается изначальное неразрывное единство, взаимосвязь и взаимообусловленность языка, бытия и человеческого существования.  Рассматривая язык как способ приобщения к бытию, М. Хайдеггер осуществляет деструкцию языка метафизики, его субъект-объектной структуры,  противопоставляя ему подлинный, бытийный язык, который не является простым средством передачи информации и не репрезентируется в текстах современной культуры, но, в то же время, «просвечивает» в них. В отличие от метафизического, подлинный язык не имеет логической структуры, не подвластен синтаксису, пунктуации и грамматике и не выступает инструментом власти и подавления. В связи с этим в центре внимания онтологической герменевтики М. Хайдеггера находилась проблема понимания и интерпретации. В противовес субъективизму и психологизму, он рассматривает понимание онтологически, как  способ бытия человека, не метод познания, а «умение быть в мире», в определенном жизненном контексте. Поэтому понимание и язык не могут быть нейтральными, независимыми от опыта, конкретного контекста, идеи, понимание  всегда «настроено», т.е. зависит от окружающей среды, в которую оно погружено. 

В параграфе показано, что дальнейшее исследование сущности и роли идей в контексте философской герменевтики было продолжено и развито Х.-Г. Гадамером, который рассматривал понимание не только в контексте онтологии и гносеологии, но и антропологически, аксиологически, как способ существования познающего, действующего и оценивающего человека. Понимание, как универсальный способ освоения мира, рассматривается Гадамером в контексте «опыта» жизни, мира, любой сферы освоения реальности. При этом решающая роль в формировании опыта принадлежит языку, который задает основные схемы ориентации человека в мире не только в виде явных, артикулированных форм, но и допонятийных, дорефлексивных, которые реализуются на уровне «предпонимания», «преднамерения», «предусматривания», «предвосхищения», «предмнения» и т.д. Пытаясь преодолеть односторонность классической теории познания, инструменталистского подхода к пониманию мышления и языка, Гадамер вводит понятие «практической разумности», в котором соединяет гносеологическую и антропологическую составляющие познавательного процесса, отношения человека к миру. Правота прагматизма, с точки зрения Гадамера,  состоит в преодолении формального отношения к смыслу высказывания.  Развивая этот подход, он,  анализируя герменевтическую функцию высказывания, отмечает, что если отвлечься от теоретического соотношения вопроса и ответа в науке и обратиться к конкретным ситуациям, то при этом расширяется сущность высказывания, идеи как теоретического уровня познания.В третьем параграфе  второй главы «Амбивалентность и конвергентность идей аналитической и «континентальной» философии ХХ в.» дана характеристика эволюции взглядов основных представителей аналитической философии – Л. Витгенштейна, У. ван О. Куайна, Д. Дэвидсона, Х. Патнэма. В параграфе показано, что в «Логико-философском трактате» Витгенштейн развивал идеи Г. Фреге и Б. Рассела об «атомарных фактах», которые представляют собой соединение объектов, а их совокупность и есть мир. Однако уже в «Логико-философском трактате» Витгенштейн ставит проблему контекстуальности языка и выраженных в нём идей. В дальнейшем, особенно в «Философских исследованиях», в так называемом «позднем» периоде своей деятельности, Витгенштейн переходит с позиций логического позитивизма на лингвистический анализ естественного языка, так как  требования «кристальной чистоты логики», к которой мы стремимся, по его утверждению, недостижимы. Контекстуально-игровой подход Витгенштейна к пониманию природы и сущности языка, его соотношения с мышлением позволяет рассматривать идею как форму выражения мысли в многозначности ее проявления. Идея в философских исследованиях Витгенштейна предстает в контексте выразительных возможностей языка, «логического пространства», «языковой игры», «семейного сходства», значения как употребления, теории речевых актов. Кроме того, роль и значение идеи, как концептуального уровня познания и деятельности, связаны у Витгенштейна с пониманием роли и значения философии как критики, «терапевтической» деятельности по прояснению мыслей.

 В работе показано, что У. ван О. Куайн, испытывая первоначальное влияние прагматизма и идей логического позитивизма, впоследствии выступил с критикой неопозитивистского разграничения аналитических и синтетических (эмпирических) предложений, а также редукционистского тезиса, рассматривающего осмысленное предложение как конструкцию из терминов, указывающих на непосредственный чувственный опыт. Причиной подобных заблуждений, с его точки зрения, является рассмотрение идей науки изолированно, вне контекста целостной языковой системы или теории. В противовес такому подходу к пониманию истинности идей науки, он выдвигает концепцию, суть которой состоит в том, что проверке на истинность подлежат не отдельные идеи, предложения и гипотезы, а система их взаимосвязи. Именно такой синтез обусловливает устойчивость теории при ее соотношении с опытом, конвенциональную способность к самокоррекции.

В параграфе обосновано, что определенный вклад в разработку современной теории познания внес и представитель неклассической аналитической философии Д. Дэвидсон. Проблема идеи как концептуального уровня познания ставится им в контексте анализа логических проблем естественного языка и философско-психологических вопросов описания и истолкования человеческих действий, истины и ее интерперетации. Исследуя проблемы познания как коммуникации, Дэвидсон утверждает, что интерпретация отдельного предложения обусловлена способностью понимания человеком языка как единой концептуальной системы.    Соединяя формально-логический подход к пониманию языка, его шаблонам умозаключений и струн, которые образуются логическими константами, с методом интерпретации, Дэвидсон по-новому ставит проблему приложения к естественным языкам формальных методов, которые с успехом применяются в синтаксисе, где одна и та же модель работает для целого ряда говорящих. Однако формализация рассуждений не может служить средством, при помощи которого индивид может приспосабливать свои теории интерпретации к потоку новой информации. Поэтому основные проблемы своей радикальной теории интерпретации Дэвидсон разрабатывает в контексте взаимосвязи семантического значения предложений с индивидуальными и социальными структурами убеждений, идей, верований, желаний, целеполаганий, намерений.

         В работе обосновывается, что критика классической эпистемологии, классического этапа  аналитической философии была дана также в философии Х. Патнэма, ставившего широкий спектр проблем – от философского осмысления достижений логики, естественных наук до методологии науки, эпистемологии, философии сознания, языка и этики. Разрабатывая идеи «новой теории референции», направленной против традиционного представления о соотношении значения и смысла, Патнэм утверждал, что смысл не определяет и не обеспечивает  систематически референцию важнейших категорий языковых выражений, тогда как значение, как совокупность нескольких компонентов, представляет собой «вектор», в котором отражаются различные аспекты употребления данного термина. Развивая концепцию «внутреннего реализма», Патнэм говорит о необходимости «реализма с человеческим лицом», а также «естественного реализма», отказа от картезианского понимания природы ментального как области взаимодействия между когнитивными способностями человека и внешнего мира. С его точки зрения, чувственный опыт не представляет собой пассивной реакции и регистрации объектов сознания, а является переживанием живым существом в опыте различных сторон мира. Роль идеи, как концептуального уровня познания,  анализируется  Патнэмом  в контексте соотношения позиций интернализма и реализма в процессе познания. Давая характеристику интернализма, с точки зрения которого научное знание и стандарты его обоснования должны быть полностью независимы от социокультурных условий, Патнэм не отождествляет его с легковесным релятивизмом, позицией – «годится все».

         Таким образом, амбивалентность логического и контекстуального подходов   Витгенштейна,  критика классической теории познания и теории культурного нигилизма Куайна, соединение формально-логического подхода с методом интерпретации Дэвидсона, теории «референции как подобия» и «новой теории референции» Патнэмом позволяют сделать вывод, что аналитическая и «континентальная» философия ХХ в. в конечном итоге не противоречили, а развивали, взаимодополняли  друг друга в постановке и решении проблем соотношения науки и философии, логических и контекстуальных подходов, идей классической и неклассической теории познания.

В третьей главе  «Социокультурная природа идеи» показано понимание идеи в теории коммуникативного действия; регулятивная природа и роль идей в традиции прагматизма; трансформация социальных идей марксизма в современной европейской и восточной философии.

В первом параграфе третьей главы  «Место идеи в теории коммуникативного действия» дан анализ философии Ю. Хабермаса, главной темой, концептуальной идеей творчества которого становится теория коммуникативного действия.        Философским основанием его теории явился анализ  проблемы соотношения познания и интереса,  утверждение о том, что в эмпирико-аналитических науках в ее решении делается упор на теоретическую установку. В противоположность этому,  историко-герменевтические науки, имеющие дело со сферой преходящих вещей и простого мнения, не  сводимы к этой традиции. Признавая роль и значение эмпирико-аналитических идей, методов и наук, Хабермас, вместе с тем, выступил против монологического понимания научности, догматического эмпиризма. Синтезирующий подход Хабермаса к интерпретации научного познания позволил соединить идеи  логического, сциентистского и несциентистского его понимания. Чисто когнитивное, некоммуникативное языковое употребление проясняет отношение между предложениями и миром, тогда как коммуникативное – не только выражает чего-либо, но и сообщает это «чего-либо» «кому-либо». Таким образом, теория коммуникативного действия  Хабермаса представляет собой не простое дополнение к критической теории общества, а саму критическую теорию, основные концептуальные идеи которой играют не только диагностическую, но и конструктивно-прогностическую роль в анализе главных социокультурных проблем современности.

         Далее в работе исследовано развитие теории коммуникации К.-О. Апелем, который пытался осуществить «трансформацию» основных идей трансцендентной философии на основе трансцендентально-герменевтического понимания языка. Развивая идеи кантовского трансцендентализма, а также герменевтическую традицию   Хайдеггера и  Гадамера,  Апель разрабатывает проблемы интерсубъективности сознания, обоснования трансцендентальной философии, прагматики.  Ответ на вопрос о сущности и роли трансцендентального субъекта науки должен быть, с его точки зрения, опосредован реальными достижениями философии нашего столетия, а именно – пониманием трансцендентального достоинства языка, а тем самым – языкового сообщества. Говоря о недостаточности для обоснования априорной интерсубъективной значимости некоторых идей и теорий  наглядной очевидности индивидуальных феноменов, Апель утверждает, что для такого обоснования требуется, чтобы она была сопряжена посредством прагматико-семантических правил с «некоей языковой игрой», т.е. возведена на уровень парадигмы языковой игры в духе позднего  Витгенштейна. Современная эпистемология, объединяющая основные идеи классической теории познания, кантовской критической философии, логического и критического позитивизма, с точки зрения Апеля, в вопросе обоснования возможности и значимости науки, должна соединить идеи релятивистской герменевтики, признающей плюрализм монад языковых игр, и догматико-объективистской критики, не допускающей никакого действительного диалога. Одним из направлений, реализующих этот консенсус, явилась прагматическая философия ХХ в., в которой идея рассматривалась как инструмент взаимодействия с внешним миром.

Во втором параграфе третьей главы «Регулятивная природа и роль идей в традиции прагматизма» показано, что  представители прагматизма противопоставили классической постановке философских проблем новый тип мышления, исходящий из специфического понимания человеческого действия, механизмов сознания, мыслительных структур, обеспечивающих продуктивное действие. Одним из основоположников данного направления явился Ч.С. Пирс, который, критикуя крайности инструментализма и релятивизма, рассматривал развитие науки как «кумулятивно-конвергирующий» процесс, в ходе которого формируются общие структуры отношений между исследуемыми явлениями и происходит накопление уточняющих параметров, описывающих данную структуру. Признавая и анализируя роль и значение в достижении истинного знания методов упорства, авторитета и априорности, Пирс отдает предпочтение научному методу, так как, хотя наши ощущения так же различны, как различны наши отношения к объектам,  все же возможно, используя законы восприятия, с помощью рассуждения установить, каковы вещи в действительности и поистине. Классические идеи прагматизма, заложенные . Пирсом и развитые У. Джеймсом и Дж. Дьюи, в 30 – 60 г.г. ХХ в. были критически преодолены неопрагматическими теориями в рамках англосаксонской аналитической традиции К.И. Льюсом, У. ван О.  Куайном, Н. Гудменом. Однако в 80 – 90-х г.г. ведущие американские философы возвращаются к изначальной трактовке прагматизма как широкой доктрины, имеющей не только методологическое, но и мировоззренческое значение. Особая роль в реализации этой задачи принадлежит Р.Рорти, который, называя свою концепцию метафилософской и выступая против основных идей классической эпистемологии и метафизики, пытался соединить идеи неопрагматизма, постницшеанства и историзма.

В параграфе показано, что Рорти выступил с критикой претензий классической философии и науки на достоверное знание. Критикуя идущую от античности к Просвещению установку на поиск объективной истины ради неё как таковой,  он выступает против бинарной оппозиции «подлинного знания» и «мнения». Пытаясь соединить классический прагматизм и «лингвистический поворот» позитивизма с позицией неопрагматизма, Рорти говорит о грядущем наступлении пост-философской культуры. Исходя из такой характеристики неклассической философии, он разрабатывает «прагматическую герменевтику», изучающую зависимость интерпретации «текста» от потребностей интерпретатора или сообщества, к которому он принадлежит.  Таким образом, понимание идеи в контексте прагматической традиции направлено против интерпретации ее как совершенного знания, абстрагированного от внутреннего, субъективного. Идея в таком понимании, как и язык в целом, рассматривается как инструмент, координирующий наше поведение, взаимосвязь внешнего и внутреннего.

В третьем параграфе третьей главы «Трансформация социальных идей марксизма в современной европейской и восточной философии» исследована эволюция одной из основных идей философии марксизма на примере понятия государства, его роли и значения в развитии общества. В теории марксизма была высказана идея о том, что государство есть организованная совокупная власть имущих классов, направленная против эксплуатируемых масс, и что общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей,  отправит государственную машину в музей древностей. Однако, Ленин, поддерживая, развивая и корректируя эти идеи марксизма в зависимости от  их реализации на практике, писал о том, что можно говорить лишь о неизбежном отмирании государства и подчеркивал длительность этого процесса. Действительно, история развития капитализма и социализма в XX в. показала, что государство остается не только основной формой управления и организации общественной жизни, но и способом разрешения социальных противоречий, поэтому идея государства все более предстает как идея социального государства, являясь одной из центральных в развитии западноевропейской либерально-демократической мысли в ХХI в.

В работе показано, что теоретическая разработка проблем социального государства в европейской социально-гуманитарной мысли имеет  достаточно длительную историю, начавшись во второй половине XIX в.  трудами немецких государствоведов и экономистов Л. фон Штейна, Ф. Науманна, А. Вагнера и др. Итогом теоретического и практического развития идеи социального государства стало закрепление её в качестве конституционного принципа в Италии, ФРГ, Франции, Швеции, Японии и других странах после второй мировой войны. Социальное государство сегодня определяется как особый, социально ориентированный тип государства с развитой многоукладной экономикой, высоким уровнем социальной защищённости граждан, утверждением принципа социальной справедливости. Однако идея социально ориентированной государственносчти и общественного развития конкурирует и взаимодействует в современном мире с либерально-рыночной идеей, с точки зрения которой социальные функции государства должны быть сведены до минимума, и оно не должно брать на себя обязательств по реализации прав граждан, так как рыночная экономика автоматически вырабатывает механизмы саморегуляции и саморазвития общества.

В этом контексте особый интерес представляет идущая сегодня теоретическая и практическая китайская трансформация идей марксизма. На основе анализа работ таких китайских философов, таких как Цзинюань Ли, Цинянь Ань, Чэнь Чжилян, Линь Яньмэй, а также отечественных философов В.Г. Бурова и В.Г. Федотовой в параграфе показано, что в основе развития современного Китая лежит верность традициям, что обусловливает и специфическое отношение к марксизму – попытку соединить его с идеями конфуцианства, обращение к этическим принципам, идеям социальной гармонии личности, семьи, общества, государства, всего мира. Отсюда вытекает и основная концептуальная идея:  путь дальнейшего развития Китая – построение социалистического гармонического общества. Основными чертами такого социализма являются требования демократического управления на основе законов справедливости, стабильности, порядка, гармоничных отношений между человеком и обществом. Курс на социалистическое гармоничное общество рассматривается как соответствующий основным тенденциям современного мирового развития, поиску путей выхода из противоречий современного буржуазного общества в виде противопоставления идей либерализма и демократии. Основными идеями теории социалистического гармонического общества являются ориентация на экономическое строительство, освобождение и развитие производительных сил, повышение зажиточности значительной части людей. Результатом инновационного поиска, политики реформ и открытости в современном Китае является экономический рост, повышение жизненного уровня, возрастающая роль Китая в международной экономике и политике. Является ли идея социалистического гармонического общества, социализма с китайской спецификой, пытающегося соединить рыночную экономику со стремлением к социальному миру, прогностической или утопической, –  покажет само историческое развитие.

В четвертой главе «Эпистемология идеи в контексте неклассической теории познания» дан анализ идеи как формы, идеала и  философского уровня познания; показана роль гипостазирования и реификации как приемов познания идеальных объектов, идеи как конструкта целостной системы знания и деятельности.

В первом параграфе четвертой главы «Идея как философский уровень познания» на основе исследования, прежде всего, работ П.Д. Юркевича и с учетом идей В.О. Ключевского, В.С. Соловьева, Г.Г. Шпета, а также А.И. Абрамова, А.В. Иванова, Т.Г. Щедриной показано, что русская философия  XIX – начала ХХ в. была не только религиозной, в ней ставились и разрабатывались эпистемологические проблемы. В философии П.Д. Юркевича понимание сущности идеи было рационалистическим и разрабатывалось в контексте неоплатонизма. Вклад Юркевича в исследование понятия идеи настолько значителен, что реконструкция и дальнейшее развитие его взглядов представляется весьма существенным и необходимым для современной эпистемологии.

         Исследование природы и сущности идеи проводилось Юркевичем в контексте сравнительного анализа философии Платона и Аристотеля,  Канта и Гегеля как основных линий решения теоретико-познавательных проблем. Выступая, с одной стороны, с критикой кантовского трансцендентализма и агностицизма, с другой – признавая выдающиеся заслуги немецкого философа, Юркевич примыкал к платоновской традиции, признающей существование сверхчувственного мира идей, однако при этом доказывал принципиальную невозможность выведения индивидуального бытия живых и разумно-деятельных существ из всеобщих и абсолютных оснований. Он видел не столько противоречие во взглядах Платона и Аристотеля на идею, сколько их взаимное дополнение, взаимосвязь различных аспектов.  Таков же подход Юркевича был к анализу понятия идеи в философии Канта и Гегеля: если у Канта идея имеет регулятивное, направленное значение для знания, то у Гегеля идея является формальным началом объяснения.

         В рассуждениях о природе идеи в историко-философском контексте   Юркевич выявил её многостороннюю, многоаспектную сущность и полагал, что амбивалентность  понимания  идеи как у отдельного философа, так и в различных системах носила мнимый характер. Такой подход не представлялся ему как выбор золотой середины между крайностями, а указывал на множественность особенностей и оттенков, с которыми в философских системах разных исторических эпох употреблялось слово «идея» в соотношении с представлениями и понятиями.

Представление образуется по субъективной ассоциации, имеет характер случайного образа, носит психический, субъективно-условный характер, в нем имеет место несовпадение мысли и предмета, отражается отношение вещи к нам или говорится о вещи как нашем собственном психическом состоянии. В отличие от представления, в понятии является «объективное сознание подлежащего», в нем исключается субъективный произвол и сознается необходимая связь и соотношение элементов, которые образуют явление. Переход от понятия к идее означает возвышение от явления, познанного в его необходимости, к познанию его сущности. В идее исследуется  общая необходимость явления, в ней мышление и бытие совпадают друг с другом, поэтому она познается как основа, закон и норма явления. В отличие от представления и понятия, в идее познающий выходит за пределы опыта, в ней отражается вещь в ее отношении к безусловной основе явления, поэтому идея означает собой философский взгляд на предметы. Благодаря  идее разум созерцает внутренний склад и строй явлений, наличная  сторона которых создается посредством понятия. В идее преодолевается ограниченность понятий рассудка, создается целостный образ как выражение одного начала. На уровне идеи философия поднимается на высоту, к которой непривычно наше сознание, она представляет собой начало, изъясняющее ход явлений, обосновывающее и развивающее их в действительности, благодаря чему идея превращается в факт общечеловеческого сознания, необходимость которого так же понятна, как понятно стремление человеческого духа возвышаться от случайных представлений до необходимого в познании, от эмпирически-определенного сознания до духовного, наполненного не случайным содержанием самосознания. 

В параграфе показана роль и значение Юркевича в понимании актуальной для современной философии проблемы соотношения философии и науки. Данная проблема активно обсуждается и сегодня, в частности в работах В.С. Стёпина, В.А. Лекторского, А.А. Гусейнова, И.Т. Касавина, Б.И. Пружинина, Л.А. Микешиной. С точки зрения Юркевича, философия должна быть наукой, иначе она в своих высших стремлениях обнаруживает колебание, неопределенность и ученую несостоятельность, а строгость и основательность ученых выводов должна быть совмещена с полнотой общечеловеческого философского сознания. Поэтому несостоятельным является предположение, что наука, в строгом значении этого слова, не имеет никакого отношения к идее как философскому уровню познания, что её сила и достоинство зависят от исключения идеального момента в понимании явлений. Критикуя  позитивистский подход к пониманию науки, Юркевич утверждал, что невозможно исключить из научного познания идеальный момент, так как не может быть предметом науки явление, чуждое нашей мысли, больше того, если бы явления не содержали в себе никакого смысла, сообразного с идеей, они не были бы доступны нашему сознанию и знанию, поэтому идея в процессе познания выступает основой гармонии между мышлением и бытием, служит необходимым предположением всякой науки,  единством познаваемого и познающего, внешнего и внутреннего.

Таким образом, в параграфе показано, что идея рассматривается Юркевичем рационалистически, как форма философского познания мира в контексте ее соотношения с представлением и понятием. В идее выражается единство и целостность человеческого духа в его стремлении от частного к общему. В этом плане она выступает как источник, основа и закон явлений в доступной нашему познанию области деятельности, как «действительная сила мира». В этом состоит непреходящая роль и значение философии Юркевича, понимания им сущности и природы идеи как концептуального философского уровня познания. Реконструкция его взглядов и дальнейшее их развитие может стать вкладом в современную неклассическую теорию познания.

Во втором параграфе четвертой главы «Идея как форма и идеал знания» дан анализ одного из основных аспектов эпистемологии идеи – понимания её как формы познания и идеала знания, который был наиболее разработан в отечественной философии советского периода. Одним из ярких философов, поставивших в центр внимания проблемы теории познания, был П.В. Копнин,  научная деятельность которого совпала, с одной стороны, с периодом критики культа личности и хрущёвской оттепелью, с другой – с сохранившимся идеологическим диктатом, признающим истинным только материалистический, марксистский подход к постановке и решению философских проблем. В параграфе, на основе анализа работ П.В. Копнина, А.В. Лекторского, П.В. Алексеева, В.И. Шинкарука, М.В. Поповича показана заслуга  П.В. Копнина и его последователей в реализации новаторской для того времени программы исследования форм и принципов научного познания на основе диалектического переосмысления достижений мировой философии и логики науки,  таких узловых категорий научного познания, как проблема, идея, гипотеза, теория, границы развития теории, научный поиск, уровни систематизации знаний.  Анализ Копниным идеи как структурного принципа науки имел определенное преимущество перед понятием парадигмы Т. Куна, так как идея рассматривалась им не как стандарт объяснения и понимания, схема или  образец, а как  основа конструкции, которая не укладывается в традиционные рамки и не связана с предшествующими процессами развития.

В параграфе обосновывается, что, являясь последователем диалектического материализма, Копнин, приступая к анализу гносеологического содержания идеи, стремился выделить в истории философии наиболее важные, с его точки зрения, моменты в её понимании. К ним он относил не только тезис материалистической философии  об опытном происхождении идей и их отражательной функции, но и позитивные взгляды Канта о том, что основной функцией идеи как специфической формы мышления является достижение высшего синтеза знания, а также положение Гегеля об идее как высшей форме выражения объективной истины, итоге всего предшествующего знания.  Вместе с тем, в параграфе показано, что, выделяя эти  историко-философские достижения в анализе идеи, Копнин пытался согласовать их с материализмом, обвиняя идеализм и метафизику в том, что они толкали мыслителей на одностороннее раздувание этих отдельных правильных моментов. Поэтому исходным моментом в марксистской концепции идеи Копнин считал материалистический тезис об идее как верном или искаженном отражении действительности, её «извлечении из опыта». При этом необходимо отметить, что говоря об опытном обосновании происхождения идей, Копнин не отождествлял такой подход с эмпирическим пониманием идеи как простой фиксации опыта, однако считал, что сенсуалистическая точка зрения об опытном происхождении, в конечном итоге, всех идей является одной из важнейших предпосылок в обосновании материалистического взгляда на идею как форму отражения действительности. В диссертации показано, что с позиций современной теории познания  признание опытного происхождения идеи в материализме является справедливым, но недостаточным моментом, так как процесс познания это не только процесс отражения. Очевидно, что в процессе познания, кроме отражательной стороны, реализуются и такие когнитивные основания и способности человека, как творчески-созидательные, гипотетико-проблемные подходы, продуктивное воображение, социокультурные предпосылки, индивидуальный и коллективный жизненный опыт. Поэтому процесс познания включает в себя такие «неотражательные» операции как репрезентацию, редукцию, реконструкцию и деконструкцию, интерпретацию, символизацию, конвенцию и другие познавательные приёмы.

         В параграфе показано, что, несмотря на определенные идеологические рамки, в которых происходил процесс постановки и развития философских проблем в советский период, многое, что было достигнуто, не потеряло своего значения, должно быть реконструировано и включено в арсенал современной теории познания. Таким достижением, с точки зрения автора данной работы, является развитие  Копниным учения об идее как гносеологическом идеале, к которому стремится в своем движении познание, так как в идее, как форме мышления и определенном уровне развития познания, совпадение мысли и действительности достигает наивысшей полноты. Думается, что анализ Копниным идеи как гносеологического идеала представляет значительный интерес и вклад в разработку проблем философии идеи, так как философия издавна искала гносеологический идеал, в котором знание достигало бы своего завершения и законченности. Кант видел этот идеал в стремлении знания к безусловной целостности, Гуссерль – в «идеации» как созерцании сущности бытия, Копнин – в наивысшей степени объективного содержания знания. Очевидно, что эти различные подходы к пониманию гносеологического идеала не противоречат, а дополняют друг друга, рассматривают идею как фундаментальную основу разума, синтезирующего научные знания, как концептуальный уровень познания и деятельности.

Идея, являясь синтезом знания о различных сторонах предмета, сама играет в процессе познания синтезирующую роль, именно на ее основе осуществляется восхождение от абстрактно-одностороннего, понятийного знания к мысленно-конкретному, теоретическому, отражающему в мысли взаимосвязь, многообразие сторон изучаемого явления. Поэтому идея, являясь основой научной теории, существует и раскрывается в теории, которая, в свою очередь, является её конкретно-научным обоснованием, реализацией, понятийным, системным синтезом, а также границей научной теории, так как смена идей означает смену теорий.

В третьем параграфе четвертой главы «Гипостазирование и реификация как приемы познания идеальных сущностей» на основе анализа работ Канта, Гуссерля, Хайдеггера выявлена сущность методов гипостазирования и реификации, которые в ходе абстрактно-теоретического познания «провозглашают» существующими и «овеществляют» нематериальные, чувственно не воспринимаемые предметы, процессы и отношения. Как напомнила и показала в недавних своих исследованиях Л.А.Микешина , гипостазирование – это не столько «семантическая ошибка», сколько широко используемый прием познания идеальных сущностей,  реально существующих идеальных объектов в понятиях и представлениях; тогда как реификация представляет собой прием опредмечивания (овеществления) идеального.

В параграфе обосновывается, что Кант в «Критике чистого разума» ставит проблему способности теоретического разума гипостазировать абстракции и понятия, что разум, нуждаясь в абстрактных всеобщих понятиях и идеях, вынужден их гипостазировать. Поэтому  гипостазирование рассматривается Кантом как приём разума, полагающий понятие реальности в основу определения вещей, не требуя объективной данности самой реальности и её основания в вещи.  Такое понимание соотношения понятий и реальности не является, с точки зрения Канта, ошибкой разума, так как связано с сознательным образованием абстрактного  понятия, которое не имеет чувственного референта. Использование метода гипостазирования у Канта обусловлено также необходимостью регулятивных и конструктивных принципов познания, применяемых к анализу абстрактных понятий типа «единство мира», «единство знания», формальных, несодержательных, несубстанциональных условий мышления. В связи с этим, предоставляется возможность представить идею в виде предмета и заменить регулятивный принцип познания приёмами конструирования и опредмечивания «всереальнейшей сущностью». При этом главным средством и путём преодоления неоправданной интерпретации гипостазирования, онтологизирования всеобщих, абстрактных понятий, насильственного навязывания их природе является, по утверждению Канта, критический разум, который освобождается от догматических иллюзий при выходе за пределы возможного опыта, что является своеобразным препятствием претензиям теоретического разума на абсолютное знание.

         В параграфе показана роль и значение работ  Гуссерля, в частности «Логических исследований», в разработке проблем понимания разных форм предметности, гипостазирования и реификации, «суждения о суждении», не выходящих в сферу материального, но являющихся необходимыми операциями теоретического мышления. Процесс «объективации» абстрактных понятий, общих, идеальных предметов (типа числа), которые существуют наряду с единичными, реальными, осознаются, с точки зрения Гуссерля, в сущностно других актах, в которых вещь существует не здесь и теперь, а в виде «общих» предметов, идеи, что позволяет познавать многообразие единичного.

         В параграфе выявлены значение и вклад в разработку анализируемой проблемы работ  Хайдеггера, который рассматривал гипостазирование как высказывание на основе признания существования всеобщего, обосновывал его наличием особой формы «нечувственного восприятия» – категориального созерцания, формой проявления которого является «идеация» как созерцание всеобщего, а результатом – существование таких «предметов», как идея, эйдос, вид. Исходя из этого, Хайдеггер говорил о двух формах предметности и объективации – чувственном и категориальном, существование которого позволяет рассматривать «категориальное созерцание», созерцание всеобщего, акты «идеации» как основание гипостазирования, определенного способа понимания предметности и объективности идеального и всеобщего.

         Анализ философии Канта, Гуссерля, Хайдеггера, а также эвристически и методологически ориентированных работ Л.А. Микешиной по обсуждаемой проблеме позволяет сделать вывод о том, что процесс гипостазирования и реификации представляет собой не простое приписывание материального существования идеальным предметам, а приём выявления и осмысления особых объектов мысли, «недоступных», чувственно не воспринимаемых идей, но реально существующих в познании и мышлении.  Такой подход к пониманию гипостазирования и реификации как приёмов познания идей, идеальных сущностей особенно важен и необходим для понимания специфики гуманитарного знания, имеющего дело с «превращёнными формами» (К.Маркс), социальными «целостностями», универсальными понятиями, универсалиями культуры.  Поэтому в параграфе показана роль и значение работ В.С. Степина, разрабатывающего проблему соотношения философских категорий, идей и мировоззренческих универсалий культуры как базисных ценностей, смыслов, общечеловеческих инвариантов многообразия культур. Общечеловеческие, особенные, социально-групповые и индивидуальные пласты мировосприятий и миропереживаний в жизнедеятельности культур, наций, отдельных групп и людей переплетены, взаимодействуют, трансформируются, изменяются, однако устойчивое сохранение смыслов мировоззренческих универсалий является основой воспроизводства социальной жизни, её основных процессов и подсистем.  Именно в этом процессе рефлексии над предельными основаниями культуры проявляется избыточная, конструктивно-прогностическая роль философских идей как формы и идеала познания.

В четвертом параграфе четвертой главы «Идея как конструкт целостной системы знания и деятельности» показано, что проблема конструктивизма является одной из актуальных проблем современной теории познания в контексте сопоставления её анализа с классической эпистемологией, акцентирующей внимание на репрезентации и рассматривающей познание как «зеркало природы».  На основе анализа работ Аристотеля, Ф. Бэкона, И. Канта, Ф. Варелы, Дж. Гибсона, В.А. Лекторского показано, что для философии античности была характерна позиция невмешательства человека в изучаемый предмет, рассмотрение его таким, какой он есть, отсюда – отрицательное отношение к эксперименту, позиция признания несовместимости естественного и искусственного. Однако, Аристотель придавал понятию «искусство» более широкое значение, включая в него ремесло и любую человеческую деятельность, требующую профессионального мастерства.  В философии Нового времени природа рассматривалась как материал для переработки, преобразования и переделки её в интересах человека. На этой основе формируется  иное понимание процесса познания – не как простого описания, а как вмешательства, конструирования того, что сама природа создать не может. Так, Ф. Бэкон провозглашал целью познания способность науки увеличивать власть человека над природой, считал адекватным то знание, которое соответствует тому, что является результатом самой человеческой деятельности, а власть человека над вещами – заключается в одних искусствах и науках. В философии Канта – познание имеет дело с теми предметами, которые произведены самим субъектом познания, опыт  понимается как конструкция, которая осуществляется не эмпирическим индивидом, а Трансцендентальным Субъектом, а наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша собственная познавательная способность, побуждаемая чувственными впечатлениями,  дает от самой себя. Поэтому, по утверждению Канта, оба типа опыта – внешний, который относится индивидуальным субъектом к внешнему миру, и внутренний, характеризующий индивидуальные переживания, являются субъективной конструкцией, чистые понятия разума есть трансцендентальныеидеи, которые выходят за пределы всякого опыта, в котором не бывает предмета, адекватного  им.

         В параграфе обосновывается вклад в отечественную теорию познания  работ В.А. Лекторского, который на основе анализа проблем конструктивизма в философии Канта выявил парадоксы идей  радикального эпистемологического конструктивизма в современной философии и науке, в частности, у таких её представителей как Э. фон Глазарсфельд, Х. фон Ферстер, У. Матурана, Ф. Варела, Г. Рот и др.  С позиций радикального эпистемологического конструктивизма познание рассматривается как действие, изменяющее окружающую среду, а идеальные действия рассматриваются как произведенные от действий материальных и являющиеся лишь редуцированной формой последних. В работе дан анализ конструктивистского подхода к пониманию познания и идеального в теории  аутопоэзиса У. Р.  Матураны и Ф.Х. Варелы, которые, анализируя проблему биологических корней человеческого понимания, утверждают, что  феномен познания состоит не в простом постижении и «хранении» в голове фактов или объектов внешнего мира, а в том, что каждый акт познания рождает некий мир, поэтому всякое действие есть познание, а всякое познание есть действие.  Такой подход радикального эпистемологического конструктивизма представляет собой своеобразный логический круг, так как   рождение мира связано, с одной стороны,  с самыми глубокими корнями нашего когнитивного бытия, которые  исходят из самой сути биологической природы человека, с другой – рождение мира проявляется во всех наших действиях и во всем нашем бытии.

В параграфе уделяется особое внимание работам В.А. Лекторского, показавшего отличие современных концепций радикального эпистемологического конструктивизма от более последовательных взглядов Канта, поставившего вопрос о том, можно ли исследовать познавательную деятельность в её глубинных основаниях теми методами, которые приняты в науке. Отвечая на этот вопрос положительно,  В.А. Лекторский разрабатывает концепцию конструктивного реализма, основными предпосылками которого он считает то, что конструируемая нами картина реальности в чем-то соответствует самой реальности; что используемые в познании понятия, категории, идеи, схемы мышления соотносятся с исследуемым миром; что познающий субъект  представляет собой не систему, замкнутую на себя, как считают представители радикального эпистемологического конструктивизма, а систему, открытую миру, в чем и состоит специфическая особенность познающих систем. Для обоснования  «установки» конструктивного реализма В.А. Лекторским используются идеи «экологической теории восприятия» Дж. Гибсона, «теории динамических систем» Ф.Х. Варелы и др., в которых познание рассматривается не просто как внутренний процесс познающего субъекта, а как динамический, в котором  психика, тело познающего существа и окружающий мир  представляют собой аспекты некоей единой действительности.

         Далее в параграфе показано методологическое значение применения идей конструктивного реализма к углублённому анализу проблем конструктивно-прогностических функций философии, активно разрабатываемых в отечественной философии В.С. Стёпиным. В центре внимания таких исследований находятся мировоззренческие универсалии культуры – категории, идеи, концепты, которые являются регулятивами, базисными ценностями, основаниями системной целостности человеческой жизнедеятельности, культуры. Конструктивно-прогностическая роль философских идей состоит в том, что в процессе проблематизации, анализа, рефлексии над универсалиями культуры происходит  порождение новых идей, мировоззренческих смыслов, возникают нестандартные, категориальные модели, не совпадающие со старыми,  архетипическими. Эта конструктивно-прогностическая функция философских идей становится особенно значимой в условиях обострения экологических, экономических, финансовых, политических кризисов, поэтому потребности самой жизни приводят к необходимости современного философского осмысления фундаментальных базисных идей, ценностей и жизненных смыслов современной цивилизации.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, суммируются его основные положения, высказываются рекомендации для  практического применения и использования полученных результатов, определяются основные проблемы и направления их дальнейшей разработки.

Основные идеи диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора (26 публикаций общим объем 22 п.л.):

Монографии

1. Оботурова Н.С. Философия идеи: Монография. – Вологда: ВИПЭ ФСИН России, 2009. –  175 с.; 10,2 п.л.

2. Актуальные проблемы философии науки: Коллективная монография / Под ред. проф. Г.Н. Оботуровой. – Вологда: ВГПУ, Издательство, 2009. – 162 с. – 10 п.л. (авторский вклад – параграф «Философия идеи как концептуального уровня познания». – С. 40–46; 0,4 п.л.).

Статьи, опубликованные по перечню ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендуемых ВАК РФ

3. Оботурова Н.С. Идея как концептуальный уровень познания  в философии П.Д. Юркевича // Философия и культура. – 2011. – № 5; С.50 – 58; 1 п.л. Статья.

4. Предосвещающая роль идеи в бытийности языка М. Хайдеггера // Философия права. – 2011. – №1 (40). – С. 44 – 49; 0,6 п.л. Статья.

5. Оботурова Н.С. Амбивалентность и конвергентность идей аналитической и континентальной философии ХХ века // Вестник Поморского университета. Серия «Гуманитарные и социальные науки». – 2010. – № 11. – С. 109 – 114; 0,7 п.л. Статья.

6. Оботурова Н.С. Онтологическое и культурно-историческое понимание идеи в русской философии XIX – начала XX века // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2010. – № 3 (35). –  С.47 – 53; 0,6 п.л.  Статья.

7.  Оботурова Н.С. Онтогносеология идеи в немецкой классической философии // Среднерусский вестник общественных наук. – 2010. –  № 2 . –  С. 22 – 28; 0,8 п.л. Статья.

8. Оботурова Н.С. Специфика постановки и понимания основных философских идей в прагматической традиции Р. Рорти // Философия права. – 2010. – №3 (35). – С. 29 – 32; 0,6 п.л. Статья.

9. Оботурова Н.С. Эволюция взглядов Эдмунда Гуссерля в  понимании природы идеального // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного политехнического университета. Серия «Гуманитарные и общественные науки». – 2010. – №2 (111). –  С. 225 – 230; 0,7 п.л. Статья.

10. Оботурова Н.С. Идея как единство рационального и чувственного в философии Нового времени // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2009. – № 1 (27). – С. 8 – 12; 0,6 п.л.  Статья.

11. Оботурова Н.С. Платоновское понимание идеи как начало научного познания // Аспирантский вестник Поволжья. – 2008. – № 1 – 2.  – С.51 – 54; 0,6 п.л. Статья.

Статьи, учебные пособия и тезисы

12. Введение в философию: Учебное пособие. – Вологда: ВоГТУ, 2003. – 243 с.; 15 п.л. (авторский вклад – разделы «Философские проблемы познания». – С. 113 – 120; «Философские идеи герменевтики и постмодернизма». – С.83 – 87; 0,7 п.л.).

13. Философия: Учебное пособие. ­– Вологда: ВоГТУ, 2002. – 148 с.; 9,25 п.л. (авторский вклад – раздел «Философские проблемы познания». – С.61 – 71; 0,6 п.л.).

14. Оботурова Н.С. Концептуальные идеи философских проблем педагогических наук // Философия в техническом вузе: Сборник научных трудов 4-й Международной научно-практической конференции. – СПб.: Изд-во Политехн. ун-та, 2010. – С. 110; 0,1 п.л. Тезисы.

15. Оботурова Н.С. Идея как форма мысли о сущем в философии Аристотеля // Вузовская наука – региону: Материалы седьмой всероссийской научно-технической конференции. В 2-х т. – Вологда: ВоГТУ, 2009. – Т.2. – С. 181–182; 0,3 п.л. Статья.

16. Оботурова Н.С. Правовые идеи как концептуальная основа правового познания и деятельности // Праксеология исполнения уголовного наказания и проблемы формирования уголовной и уголовно-исполнительной политики государства: Сборник статей / Отв. ред.  Л.В. Фивейская.  – Вологда: ВИПЭ ФСИН России, 2011. –  С. 30 – 40; 0,6 п.л.  Статья. 

17. Оботурова Н.С. Идея гуманизации как основа реализации уголовной и уголовно-исполнительной политики современного государства // Вузовская наука – региону: Материалы четвертой Всероссийской конференции. – Вологда: ВоГТУ, 2006. – С. 356–357; 0,3 п.л. Статья.

18. Оботурова Н.С. Идея справедливости как концептуально-смысловое основание правового сознания // «Философия и будущее цивилизации»: Тезисы докладов и выступлений  IV Российского философского конгресса (Москва, 24 – 28 мая  2005 г.): В 5 т. Т.5. – М.: Современные тетради, 2005. – С. 128–129; 0,1 п.л.  Тезисы.

19. Оботурова Н.С., Бушуева Н.А. Русская идея как альтернатива концепциям «столкновения цивилизаций» // Вузовская наука – региону: Материалы третьей Всероссийской научно-технической конференции. – Вологда: ВоГТУ, 2005. – С.74  – 76; 0,3 п.л.  Статья  (авторство не разделено).

20. Оботурова Н.С. Синтез социал-демократических и неолиберальных идей построения в России государства социальной защиты и инвестиций //    Вузовская наука – региону: Материалы третьей Всероссийской научно-технической конференции. – Вологда: ВоГТУ, 2005. – С. 72–74; 0,3 п.л. Статья.

21. Оботурова Н.С.  Идея как концептуально-смысловая форма познания и деятельности // Актуальные проблемы гуманитарного познания: Сборник научных трудов преподавателей кафедр философии и истории, русского и иностранных языков. Выпуск 1. – Вологда: ВИПЭ Минюста России, 2004. – С. 3–15; 0,8 п.л. Статья. 

22. Оботурова Н.С.  Русская национальная идея в контексте социально-культурной глобализации // Экономические и социальные перемены в регионе: Факты, тенденции, прогноз. – Выпуск 27. – Вологда, Вологодский научно-координационный центр ЦЭМИ РАН, 2004. – С. 72–75; 0,4 п.л. Статья. 

23. Оботурова Н.С.  Идея справедливости как основание применения и исполнения уголовного наказания // Уголовное наказание в России и за рубежом: теория и практика. – Тезисы докладов международной научно-практической конференции. – Вологда: ВИПЭ Минюста России, 2005. – С. 43 – 47; 0,2 п.л. Тезисы.

24. Оботурова Н.С., Бушуева Н.А. Проблема социального творчества в русской историософии // Вузовская наука – региону: Материалы второй всероссийской научно-технической конференции. В 2-х т. Т. 2. – Вологда: ВоГТУ, 2004. – С. 337 – 340; 0,3 п.л. Статья (авторство не разделено).

25. Оботурова Н.С., Бушуева Н.А.  Идея творчества в социальной антропологии и историософии Н.А. Бердяева // Вузовская наука – региону: Материалы второй всероссийской научно-технической конференции. В 2-х т. Т.2. – Вологда: ВоГТУ, 2004. – С. 379 – 381; 0,3 п.л. Статья (авторство не разделено).

26. Оботурова Н.С.  Историческое самосознание в контексте новой образовательной парадигмы // Философский век. Альманах. Вып. 23. Науки о человеке в современном мире. Материалы международной конференции. – СПб.: Санкт-Петербургский  Центр истории идей, 2002. – С. 18 – 28; 0,6 п.л./ 0,3 п.л. Статья (в соавт. с Беляевой Т.А.).

Микешина Л.А.  Диалог когнитивных практик. Из истории эпистемологии и философии науки.–  М.: РОССПЭН. 2010. – 575 с.

Лавджой А. Великая цепь бытия. История идей. – М.: Дом интеллектуальной книги, 2001. – С.9

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.