WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Ментальность в контексте культуры (философско-культурологический анализ)

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

 

Бетильмерзаева Марет Мусламовна

 

Ментальность в контексте культуры

(философско-культурологический анализ)

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук

24.00.01 – теория и история культуры

Ростов-на-Дону – 2011

Работа выполнена на кафедре философии ГОУ ВПО «Чеченский государственный университет»

 

Научный консультант:      доктор философских наук, профессор

Акаев Вахит Хумидович

Официальные оппоненты:  доктор философских наук, профессор

Гречко Петр Кондратьевич

                                        доктор философских наук, профессор

                                                        Штомпель Людмила Александровна

                                        доктор философских наук, профессор

                                                  Ляушева Светлана Аслановна

Ведущая организация:     Московский государственный                              

педагогический университет

Защита состоится 10 ноября 2011 года в 14.00 часов на заседании диссертационного совета  Д 212. 208. 11 по философским наукам при Южном федеральном университете по адресу: 344038, г. Ростов-на-Дону, пр. М. Нагибина, 13, ауд. 434.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Южного федерального Университета (г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 148).

Автореферат разослан:  «___» октября 2011г.

                                                                      

                                                                      

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                      О.Ф. Иващук 

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность темы диссертационного исследования. В последние десятилетия учеными Юга России активно разрабатывается культурологическая и культурфилософская проблематика, которая неразрывно связана с именами Ю.А. Жданова, В.Е. Давидовича, Г.В. Драча, Е.Я. Режабека, О.М. Штомпеля и других. Книга «Сущность культуры», написанная Ю.А. Ждановым совместно с В.Е. Давидовичем, опубликованная 30 лет тому назад и переизданная в 2005 году, заложила теоретико-методологическую основу ростовской философско-культурологической школы, стала одним из базовых источников деятельностной концепции культуры.

Идея о том, что каждая форма культуры, будь то философия, наука, искусство, религия и др., обладает особым творческим инструментарием и оттого – уникальными возможностями продуцирования культурных смыслов, породила множество теорий, методологических концептов, изучающих то, как эти смысли, добываемые на достаточно обособленных территориях духовных практик, взаимодействуют, обогащая и стимулируя друг друга. Изучение любых смыслов начинается с поиска понимания этих смыслов. Понимание, в  трактовке М. Хайдеггера, наделенное онтологическим статусом, является подвижной основой самого человеческого бытия, это способ бытия. Понимание определяется как «умение быть» , то есть умение быть в определенном жизненном контексте. Человек всегда существует понимая. Понимание – это некое практическое умение. Поскольку понимание – это умение, и мы всегда оказываемся в ситуации понимания, то наше понимание оказывается зависимым от определенной ситуации, наше понимание всегда настроено, всегда зависит от контекста.

Как образец, демонстрирующий взаимозависимость понимания текста от контекста, рассмотрим несколько известных трактовок 112-го фрагмента Гераклита, содержание которого ярко вписывается в общее русло нашего исследования. Трактовка М. Хайдеггера – «Sophronein arete megiste cai sophie aletea legein cai poein cata physin epaiontas» – «Высокий дар, которым обладает человек, – обдумывание [целого] и мудрость [разумность], – состоит в том, чтобы сказывать неутаенное как неутаенное и, вслушиваясь в силу вещей, действовать в согласии с ней». В переводе Мартина Хайдеггера мысль Гераклита приобретает следующее содержание: умение видеть и судить о нечто как целом есть дар, ибо не всем оно дано. И сей дар наделяет возможностью адекватно отражать мир. Следующие трактовки: «Мышление – великое достоинство, и мудрость состоит в том, чтобы говорить истинное и чтобы, прислушиваясь к природе, поступать с ней сообразно» ; «Целомудрие [самоограничение] – величайшая добродетель, мудрость же в том, чтобы говорить истину и действовать согласно природе, осознавая» , также демонстрируют нам, что авторы, по сути, едины в своем понимании гераклитовского фрагмента текста. Здесь присутствуют зачатки эвристического принципа научного исследования, который вошел в золотой фонд методологии науки, принципа, который получил в изложении У. Оккама  следующее звучание: «Entia non sunt multiplicanda preater necesitatem» (Сущностей не следует умножать сверх необходимого). Практически это выражение означает: «При изучении вещей и явлений необходимо отбрасывать все те предположения, которые излишни для объяснения сущности вещей и явлений».  

А.В. Потемкин предлагает иной, контрастирующий с приведенными выше трактовками, подход к переводу, основанный на восприятии данного фрагмента не столько как факта собственно философии, сколько факта культуры. Исследователь возвращает фрагмент не в контекст дошедших до нас философских фрагментов Гераклита, а в контекст культуры, чьим фрагментом является и сам Гераклит. Итог: «Здравый рассудок есть верх совершенства: мудро говорить правду и поступать сообразно со своей родословной».

Учитывая, что в VI веке до н.э. в греческих полисах не существовало науки и даже философии в платоновском смысле, а Гераклит был просто мудрым представителем родовой знати, предложенный вариант перевода, полагает А.В. Потемкин, передает его подлинный социокультурный смысл. Ничего «утаенного» в Гераклитовом «cata physin» нет, ибо этот греческий фразеологизм указывал на статус кого-либо или чего-либо «по рождению их». Если ты сын старца Пелея, то можешь сразиться с сыном старца Приама, но если ты ничтожный Терсит, не смей скиптроносцев порочить. Помыслы «мудрых» политесов были сосредоточены на отыскании кратчайшего пути к достижению совершенства (arete) каждым гражданином и полисом в целом. И совершенство достигалось соответствием своей природе.

Не менее содержательный социокультурный акцент позволительно делать при экспликации дельфийского изречения «Gnoti se auton». Это изречение часто приписывают Сократу и трактуют по-декартовски: «Познай самого себя» – свой внутренний мир, свою личность, свое Я. К этому призывает Декарт, но не Сократ и, тем более, не семь мудрецов. «Я», открытое Картезием, им было неведомо. В гомеровские времена человек и в собственном сознании, и в восприятии окружающих совпадал с родом, кастой, сословием, к которым он принадлежал от рождения. В классическую эпоху он – либо гражданин, либо раб или варвар, что, как мы знаем из «Политики» Аристотеля, в сущности одно и то же. «Gnoti se auton» – учили семь мудрецов. «Знай самого себя», знай, свое место – вот, что это значило в древности. «Государь должен быть государем, подданный – подданным, отец – отцом, сын – сыном», – разъясняет Конфуций. Все должны выполнять свое предназначение и обязанности. Государь должен управлять государством, отец – семьей, остальные подчиняться. Этот порядок и есть Дао – основа бытия каждой вещи и всей Вселенной.

«Gnoti se auton». Это изречение призывает к познанию собственной сущности, и, в первую очередь, собственного места и роли в том культурном пространстве, в котором ты представлен. Тождественно данному содержанию звучит чеченское высказывание: «Хьо хьала г1аттор волчига ма хаа» // «Не садись на то место, с которого тебя попросят [пересесть]». Т.е. опять же знай себя, свое место, соблюдай порядок. Поведение человека в соответствии со своим местом является гарантом не только порядка, но и достойного месту отношения.

Долг человека состояться самим собой, реализовать свою природу, свою сущность, а для этого необходимо не только осознание собственного места в пространстве культуры, но и осознание меры как основы порядка: «Meden agan», «Ничего слишком», «Ничего сверх меры». Мера индексирует бытие в том или ином качественном становлении. «Мыслящий человек есть мера всему!» . «Культурный мир – это единый космос, в котором слиты человек и окружающая его природа, что имеет влияние на социальную психологию этноса, формирует национальный характер и детерминирует направленность его практической деятельности» .

Язык, будучи богатейшим символом нашей жизни, позволяет выразить все ценности социокультурного бытия. Ценностное отношение к содержанию языка способствует практическому прослежению оснований феномена «ментальность» в панораме человеческого бытия.   

Бытие есть. Данное высказывание предстает тавтологией, ибо бытие предполагает есьмое, т.е. то, что есть. Бытие уже фактом означенности являет нам реальное сущее, предмет нашего обсуждения.  Началом дискурса о бытии могут стать разные основания, будь то допущение о том, что бытие разумно или движимо слепой волей, есть объективная реальность или следствие субъективного восприятия. При всех допущениях бесспорным остается факт того, что бытие, как есьмое, стало доступным осмыслению в человеческом дискурсе, и поэтому главным основанием бытия является сам человек. Человек, будучи  основанием бытия, не менее его структурирован. Человеческое бытие представляет собой особый социокультурный феномен.

Изучение культуры предполагает различные подходы и возможности. И перед исследователем стоит задача идти глубже, к усвоению духа  культуры – менталитета, культурной парадигмы . Указывая на отдельные формы культуры, описывая и систематизируя их, взор исследователя устремлен к тому, чтобы проникнуть внутрь явлений, выявить их глубинную сущность, ту подоснову, которая позволяет объединить   многоразличные отдельности в единую целостность, мозаику единичностей заключить в одну общую рамку. Пониманию сущности культуры способствует экспликация феномена «ментальность».

В современной философской, культурологической и психологической литературе значительное внимание уделяется изучению ментальности вообще и этнической ментальности в частности. Изучение ментальности маркирует культурное состояние общества. Актуальность культурологического исследования проблемы ментальности обусловлена совокупностью причин, важнейшей среди которых является потребность понять истоки уникальности человеческого бытия, которыми детерминировано многообразие его становления.

Современные сложные социальные, этнополитические, культурологические процессы, происходящие в России, а также в ее регионах, в том числе и на Северном  Кавказе, приковали    общественное   внимание к сложным проблемам, связанным с этнокультурным многообразием, этнической психологией, самосознанием, проявляющимся в этнонациональных и межнациональных взаимоотношениях. В связи с этим проблема осмысления единства и многообразия человеческого в человеке, особенностей этнокультурной самоидентификации имеет важный теоретический и практический интерес.

Необходимость разработки вопроса ментального своеобразия человеческого бытия как социокультурного феномена определяется потребностями самой философии. Материалистический подход к обществу, очень многое прояснивший в его структуре и динамике, основное внимание обращает на раскрытие материальной обусловленности деятельности людей. В ходе деятельности людей, определяющейся социальными и культурными связями, формируется любое конкретно-историческое общество как социокультурное образование. Изучение ментальности позволяет выявить новые детерминанты человеческого поведения, с одной стороны, и обогатить содержание предмета философии, с другой стороны. Важно отметить очевидную этическую природу выражения ментального своеобразия индивида, этноса.

Ментальность базовая характеристика любого социума, поскольку человек как социокультурный субъект принадлежит не столько объективному миру, сколько интерсубъективной картине мира, им творимой.

Четкое знание структуры менталитета страны в целом, этносов в частности, будет успешно работать на модернизацию государства и рыночных преобразований. Ментальные особенности проявляются в индивидуальной психике и поведении людей как некие «константы», определяя основания идентичности того или иного человека, этноса, социума. Поэтому при всяких коренных преобразованиях необходимо учитывать ментальные особенности людей, в первую очередь их аксиологическую структуру, ибо кардинальные реформы детерминируют фундаментальные изменения основ жизни народа, связанные с его ценностными ориентациями, представлениями, нормами, сложившимися убеждениями и стереотипами конкретного человека.

Социокультурные преобразования всегда сопряжены со временем и пространством. В этой связи для анализа процессов, происходящих в обществе, актуальна концепция Ф. Броделя о трех типах исторического времени: время большой протяженности, время средней протяженности и краткий срок.

 Развитию политики соответствует «краткий срок», «экономики» – «время средней протяженности». Самый содержательный уровень анализа у Броделя представлен категорией «время большой длительности» («la longue duree» – фр.). С этим видом времени ученый связывал понятие «структуры», под которой понимал «организацию, порядок, систему достаточно устойчивых отношений между социальной реальностью и массами... Это ансамбль, архитектура социальных явлений, но прежде всего она – историческая реальность, устойчивая и медленно изменяющаяся во времени» . Используя категорию «la longue duree», Бродель исследует такие исторические структуры, как материальная культура, повседневная жизнь, история цивилизаций и ментальностей, «вековые тренды» геоэкономики.

Ментальность, существуя во «времени большой протяженности», является наиболее устойчивой и малоподвижной структурой сознания, и как интеллектуальный феномен, включается в историю «большей длительности» и «большего пространства».

Изменение фундаментальных для менталитета ценностей – процесс не только продолжительный, болезненный, противоречивый, что обусловлено психологическими сложностями приспособления к социокультурным динамическим преобразованиям. К этому стоит добавить, что «бессознательное», проявляющееся в форме мифологем и идеологем, весьма устойчиво. Для его трансформации недостаточно наличия политической воли, необходима и готовность самих людей к ценностным переориентациям.

Перед исследователем возникает необходимость изучения вопросов, связанных с ментальностью того или иного этноса. Каждый народ имеет исторически сложившуюся структуру социального сознания, свою систему ценностей, которые имеет значение для социокультурных процессов. Изучение ментального своеобразия человеческого бытия в социокультурном пространстве должно способствовать не только продвижению вперед теоретического знания, но и установлению практического взаимопонимания, онтологическая детерминированность которого демонстрируется экспликацией различных ментально-концептуальных понятий.

Степень научной разработанности проблемы. Общетеоретические аспекты проблемы ментальности в той или иной мере представлены в трудах философов и психологов: И. Канта, Э. Дюркгейма, Г. Лебона, М. Хайдеггера, К.Г. Юнга, З. Фрейда, Э. Фромма, Л. Февра, М. Фуко и др . Специальные исследования в изучении ментальности осуществлены: Л. Леви-Брюлем, К. Леви-Стросом, Ж. Дюби, Ф. Арьесом, У. Раульфом, Ж.Ле Гоффом, П. Бёрком, П. Динцельбахером, Дж. Лакоффом и др . Использовались также труды, посвященные попытке синтеза интеграции разнообразных научных фактов и научных подходов с единых общенаучных позиций (К. Бюлер, В. фон Гумбольдт, А. Вежбицкая, М. Коул, С. Скрибнер, Ж. Делез и др.) .

В отечественной научной мысли возможность продуктивного диалога по проблеме ментальности была представлена на состоявшейся в 1989 г. в Москве международной конференции «Школа «Анналов»: вчера и сегодня». Исследование проблемы менталитета как специфического и значимого феномена получило развитие в России лишь в 90-е годы минувшего века. Из этого, конечно, не следует, что российские обществоведы в более ранние периоды были индеферентны как к самой проблеме, так и связанным с ней тенденциям мировой науки. Отечественные мыслители довольно давно подошли к рассмотрению феномена ментальности. Хотя этот термин не применялся, но проблема национального характера, вбирающего в себя ментальность, поднималась в XIX-XX вв. в дискуссиях о путях развития России (Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский, К.Д. Кавелин, Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, Д.Н. Овсянико-Куликовский и др.) .

Русский философ Л.П. Карсавин писал, что исследование духовной культуры покоится на предположении о существовании чего-то общего более или менее значительной группе личностей. Л.П. Карсавиным вводится понятие «средний человек эпохи». «Средний человек как бы заключен в каждом реальном представителе своей группы» , - пишет мыслитель.

В 1990-х годах в журнале «Вопросы философии» была организована дискуссия, посвященная теме «российская ментальность». В дискуссии принимали участие видные российские философы (Г.Д. Гачев, И.К. Пантин, А.С. Панарин, В.П. Макаренко, В.К. Кантор, А.Н. Ерыгин, А.П. Огурцов и др.). Глубокое исследование истории ментальности и самого явления ментальности мы наблюдаем в трудах А.Я. Гуревича , В.П. Кожевникова , Б.В. Маркова , И.Г. Дубова , В.И. Курашова и др. Попытка создания социально-философской концепции менталитета, предпринятая журналом «Вопросы философии» в 1993 году, нашла свое продолжение в диссертационных исследованиях (М.Ю. Шевяков, М.А. Шенкао, В.М. Сторчак, Ф.Т. Аутлева, А.И. Пальцев, Г.А. Орлова, А.И. Грищук, Д.В. Полежаев, Э.А. Корнейчук, Ю.Б. Смирнов, М.В. Катаев, А.Н. Курячьева и др.) . Также активное обсуждение данной проблемы прослеживается в российской прессе . Все эти изыскания не дали пока концептуального подхода в решении проблемы ментальности. Одни рассматривают ментальность как систему способов оценивания (М.Ю. Шевяков), другие определяют понятие ментальность как комплекс устойчивых свойств индивида (Ю.Б. Смирнов, Ф.Т. Аутлева). Многие исследователи (М.Ю. Шевяков, Ю.Б. Смирнов, Ф.Т. Аутлева, А.Я. Гуревич, Б.С. Гершунский) указывает на его связь с ценностными ориентациями общностей.

При исследовании вопроса, связанного с этнической ментальностью, интерес представлял ряд диссертационных исследований, связанных с этническим самосознанием, социальной памятью нации (М.М. Шахбанова, А.Р. Шарипов, Л.Р. Хасанова, А.А. Балыкова, В.П. Уланов, О.В. Рябов, В.И. Пономаренко, В.Е. Кашаев и др.) .

В последние десятилетия отмечается значительный интерес к развитию общественного самосознания на Северном Кавказе. Серьезное решение философских проблем, связанных с самосознанием этноса, по теории национальной культуры рассматривается в ряде работ ученых Кавказа (В.Е. Давидович, Г.В.  Драч, М.В. Заковоротная, В.К. Королев, Е.Я. Режабек, Е.А. Ромек, О.М. Штомпель, А.Н. Ерыгин, С.А. Ляушева, А.Ю. Шадже, М.А. Шенкао, А.Г. Агаев, М.И. Билалов, М.Ю. Келигов, А.Х. Танкиев, Х.Г. Тхагапсоев, С.И. Эфендиев, Т.П. Лолаев), также чеченскими учеными (В.Х. Акаев, В.Ю. Гадаев, С.А. Дауев, Э.А. Исаев, М.М. Керимов, С.-А.А. Хусаинов, А.Д. Яндаров и др.) .

Итоги проведенного исследования позволяют предположить, что проблема ментальности в контексте культуры относится к одной из интересных научных проблем общественной мысли.

Объект исследования – культура как феномен интеллектуально-духовной деятельности человека.

Предмет исследования – феномен ментальность в контексте культуры, рассматриваемого с философских теоретико-методологических позиций.

Цель и задачи исследования. Основная цель  исследования заключается в выявлении места и роли ментальных оснований человеческого бытия в социокультурном пространстве.

Достижение поставленной цели осуществляется через решение следующих взаимосвязанных задач:

-   Осуществление историко-философского анализа феноменов «ментальность» и «менталитет».  

-    Раскрытие эвристического ресурса дискурсивного подхода в интерпретации ментальности, способствующему категориальному определению ментальности.

- Осуществление сопоставительного анализа наиболее авторитетных подходов в интерпретации феномена «ментальность» с релевантными понятиями.

-  Прослежение эволюции и выявление характера динамики становления и развития ментальных особенностей человеческого бытия.

- Экспликация онтологических оснований ментальной детерминированности человеческого бытия.

- Обоснование имманентности понятия «свобода воли» человеческому бытию.

-   Выявление взаимосвязи толерантности и ксенофобии в контексте ментальности.

- Воссоздание образа мира человека через ментально-концептуальную реконструкцию. 

- Описание феноменов «мужское» и «женское» через анализ феномена «забота» как основания человеческого бытия.

- Исследование диалектики дифференциации и интеграции человеческого бытия в социокультурном пространстве.

Теоретико-методологические основы исследования

Начало XXI века характеризуется небывалой масштабностью, разнообразием и глубиной происходящих изменений. Характерной чертой настоящего времени стало парадоксальное сочетание грандиозного научно-технического прогресса с нарастанием кризисных тенденций экологического, экономического и социального развития, угрожающих основам существования мировой цивилизации. Целостное осмысление сложившейся исторической ситуации, выработка эффективных решений по преодолению назревающих катастрофических тенденций требуют принципиально новых методологических средств, адекватных масштабам, сложности и новизне стоящих проблем.

Настоящее исследование построено на основе теоретических концепций ведущих отечественных и зарубежных философов и культурологов, отражающих современные взгляды на предмет. Методологической основой исследования является как диалектический подход к анализу явлений и процессов в их детерминированности в природе и обществе, так и исторический и структурный анализ.

Автором также активно применяется комплексный подход, который позволяет вести дискурс о проблемах не только науки, но и практики. При этом имеется в виду такая ориентация и такая организация исследовательской или практической деятельности, когда существенным условием для решения проблемы становится органическое сочетание действий представителей разных научных дисциплин и разных сфер практики. 

Ядром формирования качественно новой методологии мышления и действия в современных условиях наряду с комплексным подходом стали системный диалектический подход. Системный подход, будучи универсальным инструментом познавательной деятельности, позволяет рассмотреть в качестве системы любое явление, хотя, разумеется, не всякий объект научного анализа в этом нуждается. Еще в 70-ые годы XX в. философы отмечали: «Системно-структурный подход к изучаемым объектам в настоящее время приобретает (если еще не приобрел) статус общенаучного принципа: во всех специальных науках, в меру их развитости и внутренних потребностей, используется системный подход» . Системность подхода к объекту – это не просто одно из требований диалектического метода. «Система – это главный, стержневой принцип диалектики, определяющий прямо или косвенно все другие ее принципы»

И комплексный и системный подходы диалектически взаимосвязаны между собой.  Характерными чертами системного диалектического подхода являются многомерное, интегральное восприятие объектов действительности, объединение структурных и динамических представлений под углом критериев целостности, организованности, функциональности, синтез дисциплинарных подходов в комплексные, интегрированные концепции.

В последнее время представители гуманитарных областей знания, в том числе и философы, культурологи стали обращать внимание на деятельностный подход как метод решения научных проблем. Для современного познания, особенно для гуманитарных дисциплин, понятие деятельности играет ключевую, методологически центральную роль, поскольку через него дается универсальная и фундаментальная характеристика человеческого мира. 

Говоря о соотношении системного и деятельностного подходов, следует сразу отметить, что последний по сфере использования уже: его применение ограничено рамками науки о социуме, ибо деятельность есть специфически человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которой – целесообразное изменение и преобразование мира на основе освоения и развития наличных форм культуры. Вместе с тем идея деятельности и идея системности тесно связаны, тяготеют друг к другу. В совместном использовании системный и деятельностный подходы оказываются более эффективными и методологически усиливаются. 

В качестве вспомогательных методов также  используются герменевтический, феноменологический методы, позволяющие глубоко проникать в социокультурные архетипы, сохраняющие свою устойчивость, несмотря на общественные трансформации. 

Научная новизна диссертации состоит в следующем:

-        Обоснована феноменальность ментальности, которая, обнаруживая в себе деятельные, но сокрытые временем механизмы того или иного действия, постижимого только через исследование особенностей языка и мышления, становится феноуменом, потаенностью души и тела индивида. Эксплицирована ментальность, как феноуменальная характеристика единства психического и физического, задающая функциональность сознания, детерминируя информационное взаимодействие.

-        Установлено взаимодействие бессознательного и сознательного в ментальности, место архетипов в ментальности. Изучена структура бессознательного в корреляции с ментальностью с точки зрения единства иррационального и рационального.

-        В целях экспликации ментальной детерминированности человеческого бытия рассмотрены онтологические основания ментальной детерминированности свободы воли, толерантности и ксенофобии.

-        Проведено осмысление феноменов «мужское» и «женское» через «заботу» как основание единства человеческого бытия.

-        Выявлены особенности феномена ментальности на основе экспликации соотношения языковых понятий и мышления.

-        В качестве практической демонстрации возможности изучения ментальных особенностей через корреляцию мышления и языковых понятий использованы языковые единицы из чеченской лексики.

Положения, выносимые на защиту. По результатам проведенного исследования на защиту выносятся  следующие теоретические положения:

1.  Анализ всего разнообразия подходов описания феномена «ментальность» позволил автору предложить свое видение места и роли данного феномена в культуре. Феномен «ментальность» представляет собой один из аспектов психофизического взаимодействия, который относится к частично доступным фактам человеческого бытия.  Ментальное своеобразие сознания прослеживается на глубинном уровне соотносимости сознания  как целенаправленного акта и мозга как материи. На генноэнергетическом уровне уже преддан  рисунок мозга, и по мере развития индивида можно наблюдать как сознание – универсум, соотносясь с предданностью  человеческого мозга, формирует его сознание. В онтологическом отношении ментальность сводится к проблеме взаимосвязи непреходящего в нем (бытие) и преходящего (существование), где существование понимается как конкретная форма ментальности. Бытие, будучи категорией, фиксирующей основу существования для мира в целом или для любой разновидности существующего, относительно понятия ментальности являет собой смысл данного образования. Перед нами цель выяснить бытийную природу ментальности. Вопрос состоит в следующем: насколько данное понятие позволяет собой пользоваться в философском понимании явлений определяемых им. Ответить на данный вопрос представляется возможным через поиск онтологических аспектов содержания ментальности.

2. Следуя идеям И. Канта, автор вводит в научный оборот термин «феноумен». Ментальность следует рассматривать, как реализацию связи между чувственно-воспринимаемыми и умопостигаемыми сущностями,  феноменом и ноуменом. Ментальность, с нашей точки зрения, возникает в ходе демаркационного соприкосновения процессов умственного и чувственного восприятия. И эта ситуация нами определяется как феноумен.

Автор полагает, что психофизическая проблема не может быть сведена к простому соотношению материи и сознания. Сознание есть неотъемлемая характеристика бытия, и в ментальной каузальности сознания прослеживается бытийная сущность мироздания. Сознание и материя есть соотнесенные в бытии понятия. Бытие, есьмое, будучи тем, что бытийствует, есть, позволяет говорить, что и сознание – есть и материя – есть. В рамках своего генезиса бытие раздваивается в человеческом восприятии, человеческое сознание приобретает свойство наибольшей самостоятельности, имплицитно направляемой ментальными процессами. Результатом потери единства с мирозданием становится раздвоение на субъект и объект, дух и тело, сознание и материю. Потаенным источником, стимулирующим ментальные каузации сознания, является чувственная информация, потерянная в результате эволюции человека. «Cogito ergo sum» пришедшее, вероятнее всего, на смену «чувствуя жить», наделяет человека осознаваемой мыслью-сомнением, лишив его неосознаваемого чувства-уверенности. Итогом осознания себя как мыслящего и физического существа становится вторичное в генезисе раздвоение мироздания, пришедшее на смену первичному единству.

3. Осуществляя практически-преобразовательную деятельность, человек создает свое «неорганическое тело», «вторую природу», орудия и средства производства, специфически человеческую среду обитания, строит формы общения и социальной организации, короче говоря, созидает культуру, объективное знание, третий мир по Карлу Попперу. Наследственное закрепление специализации стимулирует ментальность, которая будучи феноуменальной характеристикой единства психического и физического, задает функциональность сознания, детерминируя информационное взаимодействие.

4. Аспект этического, характеризующий соотношение сознания и ментальности, способствует практическому прослежению ментальности  на уровне этнического своеобразия. Трансцендентально-герменевтическое осмысление понятия этнической ментальности осуществляется через дескриптивный анализ способов мышления и высказывания, а также с учетом изучения ценностей, мифологии, традиций, национального сознания, национальной идеи и идентичности. Ментальность как процесс в основе своей связан с мыслью. Мысли, переживающей собственную трансформацию из трансценденции в реальность, предсутствует культурная биогеохимическая энергия, степень интенсивности которой детерминирует особенность индивидов, этносов.

5. Выясняя соотношение понятий бытие, материя и сознание, можно говорить, что в этом соотношении выделяется два уровня: первый уровень – бытие эквивалентно материи и сознанию, то есть, мы можем говорить об одухотворенности бытия. Второй уровень – рассмотрение сознания как особого свойства материи, присущего высшим  формам организации во Вселенной. Первый уровень позволяет вести метафизический дискурс, и он первичен. Второй – распространенный подход – позволяет вести гносеологический дискурс, и есть следствие оналичения человеческим присутствием метафизического одухотворенного бытия. Активность человеческого сознания, детерминируемая ментальной, физиологической, социальной информативной заданностью характеризуется  относительностью свободы воли, предрешенной диалектикой бытия и более того диалектикой языка. В понятие свобода воли имманентно заложен механизм борьбы, и человек заброшен в эту борьбу свободы и воли. 

6. Концепты, рождаемые культурой, предстают, как сгусток культуры в сознании человека, то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. Ментально-концептуальный анализ помогает воссоздать этнокультурный образ мира своего носителя, отражает смысловую интерпретацию мира человеком, реконструкция которого позволяет увидеть общее и особенное в этом восприятии. Мы имеем возможность наблюдать наличие в этнической ментальности чеченцев, как и в ментальности других этносов, ряд концептов, которые приобретают особенность в практике своего использования. Например, концепты, по своим истокам все-таки полярные: земля, - вбирающая в себя, и свобода, - влекущая вне.  На этой основе никак нельзя говорить о противоречивости чеченской души. Ибо ментальной особенностью в данном явлении становится диалектическое соглашение между реальной (земля) и идеальной (свобода) действительностью. Свобода - маршо в чеченце - не подразумевает под собой свободу вне своей земли, это свобода - необходимое право жить на своей земле. Земля, будучи материальной, не становится оковами и бременем, она представляет собой хранилище обычаев, традиций, кормилицу, питающую не только живот, но и душу этноса.

7. Автор предлагает свое обоснование универсальности категории меры как основания философской рефлексии в истории философии через герменевтический анализ концепта оьздангалла/культура в этнофилософской рефлексии, прослеживающейся в процессе созидания языковых концептов. В качестве примера удостоверяющего общность бытийных оснований человеческой рефлексии автором предлагается экспликация концепта «культура». В чеченском языке концепт культура означается словом «оьздангалла» . Оьздангалла / культура / происходит от слова оьзда / вежливый, воспитанный, учтивый, обходительный . Нужно отметить, что содержательно концепт «оьзда» в чеченском языке имеет более глубокое значение и характеризует нравственность носителя. Экспликационная глубина анализируемого концепта прослеживается при дальнейшем этимологическом анализе. По мысли автора, в основе понятия «оьзда» лежат слова «оьзза» – «взвешенно» и «оь» – «тройка, три альчика ». Данный контур концепта вскрывает глубину потаенной детерминированности в культуре народа оснований культуры вообще: «оь» – это не один альчик, не два альчика, а именно три. Цепочка «оь» – оьзза/взвешенно – оьзда – оьздангалла демонстрирует, что основанием культуры являются связи, рождающие общество. Один человек сам по себе волен (свободен), двое – также имеют основания свободы в отношениях. Но уже трое – это новый уровень созидания, требующий новых отношений. Второе значение слово «оь» – куча, и организует кучу, возводя ее в новое значение ее взвешенность (оьзза). Взвешенность складывающихся отношений становится основанием трансформации кучи (массы) в культурное сообщество. Взвешенность предполагает обдуманность поступков, и, в свою очередь, вес, в одном из своих значений, есть количество вещества, определяемое мерой массы.

8. Автор полагает, что анализ ментальной природы феномена «забота», способствует раскрытию онтологической заданности акта понимания. Феноменальность заботы заключается в том, что она, разворачивая бытие в присутствие, размыкает свою внутреннюю противоречивость смыкания/размыкания, бытия/небытия в двойственной природе означающего бытие, то есть, в человеке. Экспликация заботы как бытийного основания предоставляет возможность осмысления феноменов «мужское» и «женское» как онтологически равноценных явлений. Онтолого-гносеологический характер слова «бала», эстетико (переживание как предмет) -прагматический (переживание как акт действия) характер слова «гIайгIа» являют нам «cura»,«заботу» как всеохватный феномен, который дефинируется М. Хайдеггером, «как исходная структурная целость», лежащая «экзистенциально-априорно «до» всякого присутствия, т.е. всегда уже во всяком фактичном «поведении» и «положении» такового» . И если М. Хайдеггер на основании своего исследования отмечает, что бытие, озабоченное собой, предстает заботой, то экспликация слова «cura», «забота» в чеченском языке предположительно позволяет говорить, что бытие означенное таковым (означенное есьмым: «бу (ба) ала»), предстает заботой, т.е. означаемость как акт понимания, предполагает присутствие человека, бытие которого разворачивает новый уровень бытия – человеческого.

9. Рассмотрение социокультурного пространства как сложной многоуровневой системы позволяет нам проследить ментальную детерминированность дифференциации и интеграции, как системообразующих факторов. Вследствие дифференциации и интеграции человеческого бытия в обществе формируется структурная иерархия. В теоретической форме неоднородность ценностно-мыслительного пространства культуры означает, что одна субпространственная конфигурация как бы надстраивается над другой, одна тематическая система определяет, трансформирует другую. Сложная паутина взаимодействий создает многоаспектное ментальное пространство культуры, которое формирует свою реальность.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что содержащиеся в ней выводы могут послужить отправной точкой в более глубоком освещении понятия ментальность. Предложенная автором онтологическая трактовка ментальности дает возможность увидеть место феномена «ментальность» в психике как сложном, диалектически противоречивом, многоуровневом явлении. Результаты исследования могут использоваться в качестве концептуальных положений и научно-практических рекомендаций  для стратегического планирования и управления культурными процессами, а также для решения многих противоречий в сфере этнической культуры. 

Основные положения и результаты исследования могут быть использованы в преподавании курсов «Философия», «Культурология», «Социология», а также при чтении лекций и спецкурсов по вопросам этнолингвистики, этнологии, этнопсихологии, межкультурной коммуникации.

Материалы и выводы исследования могут оказаться небезынтересными для специалистов в сфере национальной политики, межнационального общения и иных сферах социально-культурной деятельности, влияющих на конструирование  связей в обществе.

Апробация работы.

Результаты исследований по теме диссертации были представлены автором в его выступлениях в более 30 региональных и международных научных конференциях, проходивших в 2003-2010 годах в Москве, Санкт-Петербурге, Астрахани, Архангельске, Великом Новгороде, Волгограде, Грозном, Люблино (Польша), Махачкале, Нальчике, Нижнем Новгороде, Новосибирске, Омске, Пензе, Ростове-на-Дону, Ставрополе, Томске, Челябинске, в том числе:

  • Вузовская наука в условиях рыночных отношений. 10 – 11 декабря 2003 года. Региональная межвузовская научно-практическая конференции. – Грозный, ЧГУ.

2. Человек и этносы в трансформирующемся обществе: социальные девиации и пути их преодоления. Межрегиональная научная конференция (22 – 23 апреля, 2004, г. Ростов-на-Дону).

3. Научно-практическая конференция: Наука, образование и производство. Грозный,24 декабря 2005. – Грозный, ГГНИ.

4. Международный междисциплинарный симпозиум памяти Жака Деррида Ситуация «POST»: что после? 5 – 7 июня 2005 г. в Ростове-на-Дону под эгидой РГУ, ЮРГИ, СКИАПП.

5. Международная конференция по философии сознания. Философия сознания: классика и современность: Вторые Грязновские чтения. 17 – 18 ноября 2006 г. – Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова.

6. IV Международная научная конференция «Россия и Восток: проблемы толерантности в диалоге цивилизаций». – Астрахань, 2007. АГУ.

7. Международная научная конференция «Толерантность, ксенофобия и другие формы нетерпимости: природа, причины и пути устранения». – Санкт-Петербург, сентябрь, 2007г. СПбГУ.

8. V Международный симпозиум «Мир на Северном Кавказе через образование, языки, культуру». – Пятигорск, октябрь, 2007. ПЛГУ.

9. Региональная научно-теоретическая конференция. 29 февраля – 1марта 2008г. – Грозный, ГГНИ.

10. Региональная научная конференция «Гендерные отношения в культуре народов Северного Кавказа». – Махачкала.29 февраля 2008г, ДГУ.

11. Межрегиональная научно-практическая конференция. 24-25 апреля 2008 года, «Диалог культур в изменяющейся России: исторический опыт региона  и социокультурная  реальность». Ставрополь-2008,  СГУ.

12. Всероссийская научно-практическая конференция: «Актуальные проблемы философии социально-гуманитарных наук» 20-28 мая 2008 г. – Ростов-на-Дону,  ЮФУ.

13.  Всероссийская научно-теоретическая конференция: «Этнонациональные ценности в условиях глобализации» 25-28 сентября 2008 г. –  Махачкала, ДГУ.

14. Международная конференция «Социогуманитарная ситуация в России в свете глобализационных процессов» 2 – 4 октября 2008.  – Москва, МГУ им М. В. Ломоносова.

15. Всероссийская научно-практическая конференция «Чеченцы в сообществе народов России», посвященная 420-летию установлению добрососедских отношений между народами России и Чечни. 18-20 декабря 2008. АН ЧР.

16. Международная научная конференция «Мужское и мужественное в современной культуре». 4-6 марта 2009 года. – Санкт-Петербург: СПбГУ.

17. 54 ежегодная научно-методическая конференция преподавателей и студентов «Университетская наука – региону». 16 апреля 2009 г. – Ставрополь: Ставропольский государственный университет.

18. Международная научная конференция, посвященная 80-летию АЛТИ – АГТУ. – Архангельск: Арханг. гос. техн. ун-т, 2009.

19. Международный  научный конгресс «Глобалистика – 2009: пути выхода из глобального кризиса и модели нового мироустройства». – Москва, МГУ имени М.В. Ломоносова, 20-23 мая 2009 г.

20. V Всероссийской научно-практической конференции, 20 марта 2009 г.  Нижний Новгород: Коммуникативистика XXI века: актуальные социально-гуманитарные проблемы.

21. V  Международный конгресс философов. – Новосибирск, август 2009.

22. Международная научная конференция: Человек и его решения 2009.  – 16-17 ноября, 2009 г., Люблино (Польша).

23. Всероссийская научная конференция с международным участием «Бренное и вечное: идеология и мифология социальных кризисов». – Великий Новгород, 2009.

24. Государство и общество: проблемы взаимодействия:  Международная научно-практическая конференция. Вят. ГГУ, 23 декабря 2009 г. – Киров.

25. Языки культуры: историко-культурный, философско-антропологический и лингвистический аспекты: Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием. 9 февр. 2010. –Омск: Омский экономический институт.

26. Судьбы национальных культур в условиях глобализации: Международная научная конференция. 18-19 марта 2010 г. – Челябинск.

27. Культура как предмет междисциплинарных исследовании:   Международная научная конференция. – Томск, 11 – 13 мая 2010 г.

28. Современное искусство в контексте глобализации: наука, образование, художественный рынок: 111 Всероссийская научно-практическая конференция, 29 января 2010 г. – Санкт-Петербург.

28. Философия о знании и познании: актуальные проблемы: Вторая Всероссийская научная конференция. 18-19 июня 2010. – Ульяновск.

29. Проблемы и перспективы развития современного российского общества. Концепты: духовно-нравственное развитие – социально-инновационное развитие – правовая культура и правовая защита – инновационная креативность.  Всероссийская научно-практическая конференция, июнь 2010 г. – Волгоград.

30.  I Междисциплинарный научный симпозиум с международным участием «Социальная теория и общество в условиях глобализации», 7 – 8 декабря 2010 г. – Москва.

Также материалы исследования нашли отражение в более 50-ти публикациях автора (см. список публикаций в конце автореферата).

Основные положения диссертации обсуждались на методологических семинарах кафедры философии ЧГУ, чеченского отделения Российского философского общества, на факультете философии и культурологии РГУ.Диссертация прошла обсуждение и была рекомендована к защите по месту выполнения – на кафедре философии Чеченского государственного университета 14 февраля 2011 г. (Протокол № 6).

Структура и объем диссертации.

Диссертация состоит из введения, трех глав, одиннадцати параграфов, заключения и библиографии. Текст исследования изложен на 359 страницах, список литературы насчитывает 570 источников.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность проблемы исследования, оценивается степень ее научной разработанности, обозначаются цель и задачи, объект и предмет исследования, определяются его методологическая основа и комплекс научных методов, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту, освещаются апробация и внедрение результатов диссертационной работы.

В 1-ой главе «Ментальность и менталитет как феномены культуры» предлагается историко-философский анализ понятий «ментальность» и «менталитет»,  анализ содержания и структуры ментальности, эксплицируется ментальность в контексте взаимодействия сознания и  бессознательного, обосновано место феномена  «ментальность» в контексте психофизического и информационного взаимодействия 

В 1-ом параграфе «Историко-философский анализ понятий ‘ментальность’ и ‘менталитет’» предлагается историко-философский анализ феномена «ментальность», позволяющий выделить следующие типы представлений ментальности:

Ментальность, с одной стороны, можно определить как сформированную под влиянием географических и социокультурных факторов систему стереотипов поведения личности, ее чуственно-эмоциональных реакций и мышления, являющуюся выражением иерархически соподчиненных приоритетов и культурных ценностей. С другой стороны, понятие ментальности как всякое научное понятие – есть результат определенной абстракции и его нельзя полностью отождествлять с поведением и мышлением каждого отдельного индивида.

Ментальность как коллективно-личностное образование представляет собой устойчивые духовные ценности, глубинные установки, навыки, автоматизмы, латентные привычки, долговременные стереотипы, рассматриваемые в определенных пространственно-временных границах, являющиеся основой поведения, образа жизни и осознанного восприятия тех или иных явлений действительности.

Ментальность выражает особый способ видения мира, в котором сосредоточено все, что было создано и накоплено предыдущими поколениями, надперсонифицированное «нечто», способное объединять в рамках единого целого всех представителей человеческого рода, проживающих на данной территории по примерно единым нормам, правилам и законам.

Феномены «менталитет» и «ментальность» – это  не различные по смыслу и содержанию, но и не абсолютно тождественные понятия. Это две стороны единой ментальной целостности, связанные между собой диалектической связью «особенного» и «общего», «индивидуального» и «социального».

В содержательном плане и менталитет, и ментальность соприкасаются с глубинами бессознательного, как индивидуальным, так и коллективным. 

Менталитет и ментальность не только формируются и функционируют под воздействием культуры, религии, этнической принадлежности, экономического строя общества, географической среды,  но и сами, в свою очередь, активно на них влияют.

Свое исследование феномена ментальности автор строит на двух положениях. Первое положение: количественные изменения, нарастающие от индивидуума к социуму, подчиняясь  логическому закону обратной связи, дают новое качество первому. И, следовательно, граница между менталитетом и ментальностью весьма условна. Второе положение: развитие цивилизации, издревле вовлекая человечество во все больших масштабах в глобализационный процесс, имманентно настроено на интернационализацию ментального восприятия. 

Во 2-ом параграфе «Анализ содержания и структуры ментальности» рассматриваются ментальные особенности сознания той или иной социальной группы, позволяющие проникнуть в «скрытый» слой общественного сознания, более объективно и глубоко передающий и воспроизводящий умонастроения эпохи, вскрыть глубоко укоренившийся и скрытый за идеологией срез реальности – образов, представлений, восприятий, который в большинстве случаев остается неизменным даже при смене одной идеологии другой. Данный факт объясняется большей, по сравнению с идеологией, устойчивостью ментальных структур.

Понятие ментальности вбирает в себя различные аспекты жизни человека и общества. Такие аспекты, как, связь природы и общества, общества и индивида, человека и биосферы, биологического и социального, чувственно-воспринимаемого и умопостигаемого. Потенции мозга как органа мышления и в связи с этим биологические особенности, возникающие в процессе индивидуального развития по мере обогащения социальной программы, растут из поколения в поколение. Каждый раз в новом поколении заново на базе исходной общей генетической детерминации мозга происходит сложное становление все более и более условной структуры мозга.

Ментальные особенности человека, наряду с психическими, биологическими, социальными особенностями, характеризуют человека как представителя индивидуального и коллективного сознания. Все представления о мире, содержащиеся в сознании индивида, непосредственно зависят от интериоризации им содержания культуры. Сознание человека детерминировано всем строем общества, и человек есть член социальной группы, которая в значительной мере моделирует его сознание и определяет его поступки.

Структуру ментальности образует «картина мира», «стиль мышления» и «кодекс поведения». Содержание ментальности составляют установки, лежащие в основе концепции мироздания (определяющие отношение человека ко времени, пространству, природе, обществу и самому себе; соответствующий набор фундаментальных ценностей: априорные представления об истине; система универсальных модификаций и воплощения сознания).

Выявление онтологического аспекта в содержании ментальности предоставляет возможность категориального определения ментальности. Ментальность является содержательно очерченным понятием. Хайдеггер, определяя феномен как «само-по-себе-себя-кажущее» (так он переводит с греческого слово «феномен»), видит тематический предмет философии как бытие сущего. При этом он отмечает, что для позитивно-научного подхода это «себя-кажущее» есть сущее, бытие же совершенно упускается из виду. Данное обстоятельство связано с тем, что при таком подходе внимание обращено исключительно на то, что «себя ближайшим» образом и большей частью себя кажет», то есть на чувственно воспринимаемый предметный мир. Феноменологический метод, которым пользуется М.Хайдеггер, способен обнаруживать то, что сокрыто, что непосредственно не воспринимается, т.е., как выражается М.Хайдеггер, что ближайшим образом себя не кажет, что потаено.

В философском же исследовании это сокрытое должно быть извлечено из потаенности. И ментальность – предмет нашего исследования – потаена, потому что она непосредственно не обнаруживается без человека. И потаенность составляет смысл и основание того, что себя ближайшим образом кажет. Непосредственно мы воспринимаем не само сущее, а его бытие. А то сущее, которое способно быть ключом к открыванию сокрытого, это – особое сущее, каковым является сам человек. В особости проявления в человеке человеческого прослеживается ментальность.

Феноменальность ментальности заключается в том, что, обнаруживая в себе деятельные, но сокрытые временем механизмы того или иного действия, постижимого только через исследование особенностей языка и мышления, ментальность становится феноуменом, потаенностью души и тела индивида.

При изучении ментальности человек должен стать сам для себя предметом феноменологического описания.

В 3-ем параграфе «Ментальность в контексте взаимодействия сознания и  бессознательного» проведен анализ ментальной соотнесенности элементов сознательного и бессознательного в мышлении как информационном процессе. Человек, не менее чем окружающий его материальный и духовный мир, являясь частью бытия, есть основание, естественно, не собственно метафизического бытия, но его концептуализации. Смысл бытия должен быть нам доступен, хотя бы из того, что «мы движемся всегда уже в некой бытийной понятливости». Человеческое бытие есть следствие диалектической взаимообусловленности бытия и небытия.

Швейцарский психолог и философ К.Г. Юнг выдвинул предположение, что кроме «личного бессознательного», о котором говорит Фрейд, существует еще более глубокий пласт психики – «коллективное бессознательное». К нему относятся образцы – архетипы – поведения и мышления, сложившиеся в культурах далекого прошлого и передающиеся генетически от поколения к поколению. Одним из наиболее важных факторов развития человека, по Фромму, является противоречие, вытекающее из двойственной природы человека, который является частью природы и подчинен ее законам, но одновременно это и субъект, наделенный разумом, существо социальное. Это противоречие он называет экзистенциальной дихотомией.

Рассмотрение понятий  сознания и бессознательного в их онтологической данности позволяет эксплицировать их содержание на метафизическом уровне. Сознание, будучи детерминировано всем строем общества, определяет поступки человека. В свою очередь, сознание и бессознательное как взаимообусловленные компоненты психики имеют в основе как бы знание, которое разграничивает содержание носителей.

Знание существует только в сознании, тогда как информация име­ется и в природных системах, лишенных сознания.Инфор­мация в принципе может приобрести характер знания, но для этого она должна стать фактом сознания, т. е. должна быть воспринята, осознана человеком. Ментальная соотнесенность сознания и бессознательного является основанием мышления, которое может быть представлено как информационный процесс. В основе мышления лежит акт понимания. Ментальная характеристика позволяет говорить о качественном содержании изначальных образов.  Назначением ментальности является не только характеристика своеобразия человеческого индивида или социальной группы, но и практическая помощь в адаптации к реальности.

Эпистемологический акцент анализа понимания позволяет выйти к осмыслению места ментального в социальной реальности. В ходе биологической и когнитивной эволюции у живых существ наряду со способностями к перцептивному мышлению возникают также зачатки мышления знаково-символического, которые проявляются в ритуализации их поведения. В процессе эволюции первоначальная функция какой-либо  формы поведения животных модифицируется и, превращаясь в знак, становится средством коммуникации.

Будучи фильтром установок человека или человеческого общества, данного мига или эпохи, ментальность нами дефинируема как онтологическая заданность собственно психического и психофизического взаимодействия. И данное взаимодействие, полагаю, возводимо к взаимодействию тела и духа бытия. Ментальная сущность человеческого бытия может быть осмыслена как фактор, детерминирующий существование человеческого бытия.  Пред-понимание, пред-сутствуя пониманию, причинно обусловливает явление понимания как особого акта человеческого бытия.

В 4-ом параграфе «Феномен  «ментальность» в контексте психофизического и информационного взаимодействия»  эксплицируется феномен «ментальность» в контексте психофизического и информационного взаимодействия.  

Ментальность есть реализация связи между чувственно-воспринимаемыми и умопостигаемыми сущностями, феноменами и ноуменами, т. е. ментальность есть феноумен. Ментальность есть линия демаркации импульсов сознания в своей умонепостижимости и физического проводника сознания, трансформирующего ноуменальное  в феноменальное, чувственно воспринимаемое. Будучи фильтром установок человека или человеческого общества, данного мига или эпохи, ментальность дефинируема как онтологическая заданность психофизического взаимодействия.

Миропредставление К. Поппера предстает в его теории трех миров: мира физических явлений (physical states), мира субъективных (mental states – ментальных или психических) состояний сознания, мира объективного содержания мышления и предметов человеческого сознания вне познающего  субъекта. Третий мир, будучи продуктом человека, обладает свойством взаимообмена и своего рода эффекта обратной связи.  Если организму трудно отбросить свои предпочтения, то можно сказать, что у него развилась специализация (по Попперу). Эта специализация может оставаться традицией (но если это только традиция, то организм может от нее отказаться) или развиться в генетическую черту.   Передовой отряд пробного поведения – это, если так можно выразиться, настоящий передовой отряд всего нашего развития, который  формирует  нашу ментальность. 

Для объяснения эволюции в особенности важны наши предпочтения. Специализация, таким образом, может быть либо традицией, которую можно прервать, либо наследственным закреплением, которое прервать нельзя, поскольку наследственность не зависит от поведения индивидуума, но, напротив, поведение может в большей или меньшей степени зависеть от наследственности. Наследственное закрепление специализации стимулирует ментальность, которая будучи феноуменальной характеристикой единства психического и физического, задает функциональность сознания, детерминируя информационное взаимодействие. Информация не может существовать без этих носителей, хотя она и отличается от их материального субстрата. 

Ментальность, будучи механизмом пластичной регуляции, интерпретирует или декодирует стимулы, которые получает носитель. И эта система интерпретации и декодирования, – которая имеет анатомическую, а значит, генетическую основу,  задает те или иные предпочтения. Ментальность, будучи феноуменальной характеристикой единства психического и физического, задает функциональность сознания, детерминируя информационное взаимодействие. Соотношение феноменов «сознание» и «ментальность» – многогранное явление, позволяющее говорить не только об онтологической и гносеологической сторонах психофизического, но и об этическом, праксеологическом аспектах. Аспект этического в соотношении сознания и ментальности, как характеристика социокультурной природы, способствует практическому прослежению ментальности на уровне этнического своеобразия.

Во 2-ой главе «Ментальная детерминированность человеческого бытия» в целях экспликации ментальной детерминированности человеческого бытия рассмотрены онтологические основания ментальной детерминированности свободы воли, толерантности и ксенофобии, проведена ментально-концептуальная реконструкции образа мира, также осмыслены феномены «мужское» и «женское» через «заботу» как основание единства человеческого бытия. При этом определен объем данных понятий и их взаимосвязи с релевантными явлениями.

В 1-ом параграфе «Онтологические основания свободы воли»

активность человеческого сознания, детерминируемая ментальной, физиологической, социальной информативной заданностью характеризуется  относительностью свободы воли, предрешенной диалектикой бытия и, более того, диалектикой языка. Отказаться вообще от понятия свобода воли нельзя, при всей не верифицируемости данного концепта он является активным механизмом, позволяющим быть человеческой практике, деятельности. В понятие свобода воли имманентно заложен механизм борьбы, и человек заброшен в эту борьбу свободы и воли. И при всей детерминированности человеческого бытия человек как канатоходец вынужден эквилибрировать. И умение акцентироваться на пробеле внутри концепта, умение найти свою нишу  в нем позволяет человеку состояться как человеку решительному. Ибо личностная состоятельность человека обусловлена его умением принимать решение.

Таким образом, во-первых, выясняя соотношение понятий бытие, материя и сознание, можно говорить, что в этом соотношении выделяется два уровня: первый уровень – бытие эквивалентно материи и сознанию, то есть, мы можем говорить об одухотворенности бытия. Второй уровень – рассмотрение сознания как особого свойства материи, присущего высшим  формам организации во Вселенной. Первый уровень позволяет вести метафизический дискурс, и он первичен. Второй – распространенный подход – позволяет вести гносеологический дискурс, и есть следствие оналичения человеческим присутствием метафизического одухотворенного бытия.

Во-вторых, активность человеческого сознания, детерминируемая ментальной, физиологической, социальной информативной заданностью характеризуется  относительностью свободы воли, предрешенной диалектикой бытия и более того диалектикой языка. В понятие свобода воли имманентно заложен механизм борьбы, и человек заброшен в эту борьбу свободы и воли. 

Во 2-ом параграфе «Толерантность и ксенофобия сквозь призму ментальности предполагается понимание того, что толерантность обусловливает не только гносеологическое субъект-объектное взаимодействие, но человек актом понимания своего присутствия поддерживает Dasein. Время проявляет человеческое  присутствие схождением к нему. Синхронность процессов, протекающих между Sein и Dasein, детерминирована толерантностью, или онтологически поддерживаемым пониманием, которое в конечном итоге, обусловливает человеческое существование.

Ксенофобия, нетерпимость – это одна из форм реакции толерантности, понимания. Ксенофобия, нетерпимость, страх  перед чужим провоцируется боязнью ассимилировать с-Другим, потерять свое «я». Причина этого страха, по мысли автора, в понимании зыбкости ценности собственного присутствия. Ксенофобия, не находя онтологических оснований в  человеческом бытии, обнаруживает себя в социально-экономической сфере взаимодействия человечества. Толерантность же онтологически присущая  человеческому бытию деформируется социально-экономическим бытом.

Толерантность в первоначальном понимании как факта оналичивающего бытие, как явленности человеческого бытия, находит свои бытийные корни; ксенофобия же, как, впрочем, и любая нетерпимость, по мнению автора, вторичное по своей феноменальности понятие.

В 3-ем параграфе «Ментально-концептуальная реконструкция образа мира» проводится анализ потенциала ментально-концептуальной реконструкции образа мира на фоне соотношения мышления и языка.

Ментально-концептуальный анализ помогает воссоздать этнокультурный образ мира своего носителя, отражает смысловую интерпретацию мира человеком, реконструкция которого позволяет увидеть общее и особенное в этом восприятии.

Земля есть крепость человеческого бытия. Генетическая власть земли (плоть, кровь, пот), с одной стороны, и, с другой стороны, другой не менее важный концепт – свобода//маршо: «настойчивое стремление к свободе» - базисные компоненты бытия чеченцев. Также универсальность категории меры как основания философской рефлексии в истории философии обосновано через герменевтический анализ концепта оьздангалла/культура в этнофилософской рефлексии, прослеживающейся в процессе созидания языковых концептов.

 В 4-ом параграфе «Забота» как основание единства человеческого бытия» через анализ феномена «забота», рассматриваемого автором как основание единства человеческого бытия, проведена экспликация феноменов «мужское» и «женское». 

Феномен «забота», будучи онтической данностью бытия, фактом интенциональности бытийной потенции, являет собой демаркацию бытия и небытия, в означенности демонстрируя нам факт наличного, реального бытия как следствие противоречия между означаемым и означенным, озабоченным и озабочащим. Потенциальная «озабоченность» бытия, стимулируя размыкаемость бытия, становится источником энергетической связи с окружающей средой. Размыкаемость заботы причинно обусловливает созидание и рассеивание структуры, находя осмысляемость выражения в человеческом бытии.

Не менее экзистенциально осмысляется «забота», как «бала», «гIайгIа» в чеченском языке. «Бала» при этимологическом анализе представляет собой сложное слово, состоящее из двух частей, «бу (ба) ала»: бу (ба) – есть, ала – скажи. Смысл «бу (ба) ала» может быть эксплицирован как акт означивания есьмого, и в этом смысле данное понятие демонстрирует генуинность осмысляемости бытия в собственной природе. Есьмое не просто констатируется в слепой есьмости, но удваивается, будучи тем, что есть и тем, что означено. В удвоенности присутствия является нам «cura»,«забота», «бала».

«ГIайгIа», «гIай-гIа», как «забота» являет нам другой оттенок присутствия бытия как овременение. Слово «гIайгIа» образовано путем сложения двух корней «гIа (й)+гIа», где «гIа» – лист, листок (дерева). Позволю себе предположить, что понятие «забота» / «гIайгIа» может быть эксплицировано как озабоченность человека овре-меняющимся и с-меняющимся бытием. 

Онтолого-гносеологический характер слова «бала», эстетико (переживание как предмет)-прагматический (переживание как акт действия) характер слова «гIайгIа» являют нам «cura»,«заботу» как всеохватный феномен. 

Если М. Хайдеггер на основании своего исследования отмечает, что бытие, озабоченное собой, предстает заботой, то экспликация слова «cura», «забота» в чеченском языке предположительно позволяет говорить, что бытие означенное таковым (означенное есьмым: «бу (ба) ала»), предстает заботой, т.е. означаемость как акт понимания, предполагает присутствие человека, бытие которого разворачивает новый уровень бытия.

Имя homo, полученное этим сущим из отношения к тому, из чего оно состоит (humus), в чеченском языке означает humus – гI(h)ум / песок, и хI(h)ум(а) / вещь, хI(h)у / семя, хI(h)у / что. Экспликация содержание понятия homo / humus в чеченском языке методом пригнанности значений омонимичных слов позволяет увидеть дуальность природы человека, которая изначально представлена не только в своей вещности, но и духовности, будучи озабоченным семенем.

Ментальная природа заботы, разворачивая бытие в присутствие, размыкает свою внутреннюю противоречивость смыкания/размыкания, бытия/небытия в двойственной природе означающего бытие, то есть, в человеке. Экспликация заботы как бытийного основания предоставляет возможность осмысления феноменов «мужское» и «женское» как онтологически равноценных явлений. В социально-культурном пространстве «мужское» и «женское» – это архетипические образы, ментально укоренившиеся в сознании человека. 

В 3-ей главе «Ментальное пространство культуры: единство и многообразие» обозначена многоаспектность ментального пространства культуры на фоне дифференциации и интеграции, раскрыта ценностная природа социокультурного пространства, выявлены особенности феномена ментальности на основе экспликации соотношения языковых понятий и мышления, в качестве практической демонстрации возможности изучения ментальных особенностей через корреляцию мышления и языковых понятий использованы языковые единицы из чеченской лексики.

В 1-ом параграфе «Дифференциация и интеграция в контексте культуры» автор проводит анализ ментальной детерминированности дифференциации и интеграции человеческого бытия в пространстве культуры.  

Рассмотрение социокультурного пространства как сложной многоуровневой системы позволяет нам проследить ментальную детерминированность дифференциации и интеграции, как системообразующих факторов. Вследствие дифференциации и интеграции в обществе формируется структурная иерархия. Также в обществе между людьми происходит постоянный обмен ресурсами, в качестве которых выступают деньги, товары, услуги, знания, эмоции и многое другое. Все социальные структуры так или иначе объединяют людей вокруг некоторого нужного им ресурса.

Неоднородность распределения ресурсов в обществе и их большое разнообразие ведет к чрезвычайно сложной картине возникающих в нем социальных структур. Каждая из них вовлекает в себя группу людей, которые маркируют свою принадлежность к ней некоторыми признаками, объединяющими их. К таким признакам относятся, например, кровнородственные отношения, язык, профессия, место проживания, гражданство и др. У представителей одной и той же социальной группы или общности вырабатываются во многом одинаковые представления о жизни, а также нормы поведения, ценности и идеалы, детерминируемы ментальными особенностями. Эти группы нередко оказываются в конфликтных отношениях с другими группами. Также ресурсодоступность становится причиной глубоких различий между образами жизни горожан и сельских жителей, богатых и бедных.

Исходя из вышесказанного, горизонтальное описание ментального пространства культуры может быть представлено в широком смысле, который тяготеет к универсальности, как ментальность западного типа или восточного типа; религиозная и научная ментальности, (которые далеко не всегда противостоят и, соответственно, это различие не всегда будет принципиальным). В более узком смысле, можно выделять ментальности по кровнородственным связям: родовая (тейповая), племенная ментальности; по этнокультурным связям:  национальная, этническая ментальности; по социально-экономическому статусу – кастовая, сословная, классовая ментальности – ментальность крестьянина, врача, учителя и т.д.; по степени упорядоченности: ментальность толпы. Вертикальное описание представляет нам ментальности, совпадающие далеко не условным делением известной истории нашего цивилизационного пути: архаическая, цивилизационная, эллинская, средневековая, ментальность Нового времени, современная ментальность или даже  ментальность постмодернизма.   

Культура предстает формой трансляции социального опыта через освоение каждым поколением не только предметного мира культуры, навыков и приемов технологического отношения к природе,  но и культурных ценностей, образцов поведения, причем эта, регулирующая  социальный опыт, роль культуры такова, что она формирует устойчивые художественные и познавательные каноны, представление о прекрасном, видение природы во всех его этнических особенностях и колорите.

Глобализационные процессы активно охватывают все области человеческого общежития, и мы должны подойти к определению ситуации глобализации в целях ее изучения. Полагаю, что переживаемый этап будет интересно и полезно осмыслять, акцентируя внимания на ментальных процессах, сопровождающих его. И в этом смысле можно говорить о ментальности глобализации.

Этническое и национальное  в культуре народов предстает в диалектической связи своих составляющих. Если говорить о феномене «этнический», характеризуя его ментальное своеобразие, то, исходя из определения собственно ментальности, этническая ментальность может быть эксплицирована как механизм пластичной регуляции, который интерпретирует, или декодирует стимулы, которые получает носитель. 

Соответственно ментальное пространство культуры представляет собой колоритное явление, к чтению которого можно подойти через последовательный исследовательский анализ смысловых текстов (символов, традиций и т.д.) с их значимостью и содержанием на каждом из эволюционных этапов. 

Во 2-ом параграфе «Этноментальная детерминированность мира культуры» проведен анализ этноментальной детерминированности мира культуры.

Культура предстает формой трансляции социального опыта через освоение каждым поколением не только предметного мира культуры, навыков и приемов технологического отношения к природе,  но и культурных ценностей, образцов поведения, причем эта, регулирующая  социальный опыт, роль культуры такова, что она формирует устойчивые художественные и познавательные каноны, представление о прекрасном, видение природы во всех его этнических особенностях и колорите.

Этническая ментальность, понимаемая как коллективная, присущая всем представителям этноса система смыслов и смысловых отношений, которые в осознаваемом или неосознаваемом виде устойчиво фиксируют в структуре личности субъекта этноса характерные для этнической группы особенности формы взаимодействия с окружающей реальностью, не только детерминируется рядом причин, но и детерминирует их.  

Этническая ментальность имеет двойственную природу, сочетая в себе психическое, иногда даже подсознательное, природное, биологическое, наследственно закрепленное, и социальное, культурное, привитое совместной деятельностью, общением, воспитанием.

Внутри самой этноментальности, в свою очередь, также можно выделить три структурных уровня, отражающих специфику состояния информации, которую этот уровень передает. Речь идет о психоэнергетическом, образном (архетипном) и логическом (понятийном) уровнях.

В 3-ем параграфе «Ценностная природа социокультурного пространства» раскрыто содержание понятия «цен­ность», представленного как интерпретация, в которой субъект вы­ражает свои предпочтения, и харак­тер самой интерпретации определяется той философией, которую использует субъект. Внутренние и внешние условия человеческой жизни взаимосвязаны и взаимообусловлены, выражением их взаимосвязи являются человеческие потребности и интересы.

Основа мотивации социальных действий людей – их представления о   ценностях. Высшая социальная ценность – человеческая жизнь, все другие ценности создаются, сохраняются, развиваются людьми. Этнические ценности вырастают из социокультурной среды этноса. При исследовании ценностно-мыслительного пространства культуры следует учитывать, что она представляет собой сложную многоуровневую систему.

Автор полагает, что ценностно-семантический анализ культуры помогает заглянуть не только в арсенал архетипов этноса, но и через нахождение ментальных основ существующего культурного пространства помогает увидеть возможные ценностные предпочтения и сценарии развития этноса.  Чеченский этнос представляет собой традиционное общество, которое веками сосуществуя  в едином пространстве северокавказских культур,  приобрело свое этническое своеобразие на фоне совмещения как универсальных общечеловеческих, так и общекавказских ценностей. И в этом многовековом диалоге этносы сосуществовали, не колебля свои ценностные параметры.

При исследовании ценностно-мыслительного пространства культуры следует учитывать, что оно представляет собой сложную многоуровневую систему. Ментальность, будучи феноменом, подверженным эволюции, прослеживает в своем бытии несколько временных смысловых слоев, таких как: архетипический, традиционный, цивилизационный (современный) и глобализационный (постсовременный, но не в смысле западного постмодерна). Соответственно эволюции ментального своеобразия человечества меняются ценности. В пространстве каждой этнической культуры в зависимости от ее истории бытия, локальности, гендерных взаимоотношений формировались те или иные ценностные приоритеты. Но в основе, естественно, любого ценностно-мыслительного этнического пространства культуры находятся общечеловеческие ценности.

В Заключении подводятся основные итоги работы, формулируются выводы и определяются тенденции дальнейшего изучения данной проблемы. Исследовательский интерес к феномену «ментальность» объясняется тем, что, если исходить из того, что «люди живут, действуют, трудятся не в одиночку, а в непрерывном общении друг с другом», то соответственно, «необходимой формой их жизнедеятельности является производство форм общения, способов соединения, кооперации и координации их усилий, обмена опытом, установление отношений сотрудничества или конкуренции, взаимопомощи или соперничества» , а возможность достаточно глубоко изучить природу человеческой деятельности предоставляется содержательностью эксплицируемого понятия. 

III. Публикации автора по теме диссертации

Монография

Бетильмерзаева М.М. Ментальность в контексте культуры (философско-культурологический анализ). – Ростов-на-Дону: СКНЦ ВШ ЮФУ, 2011. – 250 с.

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК

  • Бетильмерзаева М.М. Становление и развитие феномена «ментальность» в отечественном научном дискурсе // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2009. – №4 (47). – С. 30-35.
  • Бетильмерзаева М.М. Становление и развитие феномена «ментальность» в западноевропейском научном дискурсе // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2009. – №6 (49). – С. 20-25.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальная соотнесенность сознания и бессознательного  в мышлении как информационном процессе // Вестник Ленинградского государственного ун-та им. А.С. Пушкина. – №4 (т.1.), серия философии. – СПб., 2009. – С. 101-109.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментально-концептуальная реконструкция образа мира // Вестник Ленинградского государственного ун-та им. А.С. Пушкина. – №3 (т.1.), серия философии. – СПб., 2009. – С. 54-63.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальность в контексте информационного взаимодействия // Научная мысль Кавказа. – 2010. – № 1. – С. 64-71.
  • Бетильмерзаева М.М. Феномен «ментальность» сквозь призму психофизической проблемы // Научная мысль Кавказа. – 2009. – № 4. – С. 18-24.
  • Бетильмерзаева М.М.  Дифференциация и интеграция в контексте культуры // Дискуссия. – 2011. – № 2-3. – С. 38-43.

Статьи

  • Акаев В.Х., Бетильмерзаева М.М. К вопросу об интерпретации ментальности (тезисы). – С. 410 // Вузовская наука в условиях рыночных отношений. 10-11 декабря 2003 года. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции. – Грозный, 2005. – 468 с.
  • Акаев В.Х., Бетильмерзаева М.М. К интерпретации понятия ментальность. – С. 263-268 // Труды Грозненского государственного нефтяного института им. акад. М.Д. Миллионщикова, 2003 год.  Вып. 3.– Грозный, 2003. – 348 с.
  • Бетильмерзаева М.М.  Актуальность критерия культуры в информационном обществе. – С. 176-181 // Проблемы развития информационного общества и социально- инновационного благополучия современной России: всерос. науч.-практ. конф. (2011; Волгоград). Всероссийская научно-практическая конференция, 2011 г.: [материалы]. – Волгоград – М.: ООО «Планета», 2011. – 260 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Бытийные основания толерантности и ксенофобии. – С. 114-120  // Ксенофобия и другие формы нетерпимости: природа, причины и пути устранения. Международная научно-теоретическая конференция (Санкт-Петербург.27-28 сент. 2007г.) - СПб.: Из-во С.-Петерб. ун-та, 2007. – 356 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Взаимосвязь понятий «этническая ментальность» и «толерантное сознание». – С. 120-124 // Диалог культур в изменяющейся России: исторический опыт региона и социокультурная реальность. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Ставрополь: СГУ, 2008. – 140 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Взаимосвязь этнической ментальности и национальной идеи // Вайнах. - 2004. – № 1. – С. 55-58.
  • Бетильмерзаева М.М. Воля власти и право общества в истории России. – С. 112-116 // Государство и общество: проблемы взаимодействия: материалы Международной научно-практической конференции. 23 декабря 2009 г., г. Киров / Под ред. В.Г. Юнгблюда, Е.А. Юшиной. – Киров: Изд- во Вят. ГГУ, 2010. – 302 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Гендер-этничные отношения: теоретический и практический аспекты. – С. 8-10 // Гендерные отношения в культуре народов Северного Кавказа: Материалы региональной научной конференции / Отв. ред. А. И. Османов. – Махачкала: Институт ИАЭ ДНЦ РАН, 2008.
  • Бетильмерзаева М.М. Глобализация и культура народов // Вести республики. – Грозный, 11 ноября 2008, № 215. – С. 3.
  • Бетильмерзаева М.М. Глобализация как состояние и достояние не только современной культуры. – С. 52-54 // Современное искусство в контексте глобализации: наука, образование, художественный рынок: материалы 111 Всероссийской научно-практической конференции, 29 января 2010 г. – СПб.: СПбГУП, 2010. – 248 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Глобалистика – 2009 // Вести республики. – Грозный, 30 июня 2009, № 125. – С. 3.
  • Бетильмерзаева М.М. Двуявленность бытия. –  С. 101-104   //  XXI век: Итоги прошлого и проблемы настоящего. Межвузовский сборник научных трудов  (международный выпуск). Выпуск  11. Под общей редакцией профессора С. Н. Волкова. – Пенза: Издательство Пензенской государственной технологической академии, 2008. – 425 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Деконструкция Деррида: со-бытие языка-речи и письма // Симпозиум Ежегодный междисциплинарный журнал. – Вып. 2. – Ч. 1. – Ростов-на-Дону, 2005.
  • Бетильмерзаева М.М. Детерминированность бытийных оснований человека в языковой культуре. – С. 61-67 // Языки культуры: историко-культурный, философско-антропологический и лингвистический аспекты: Материалы Всероссийской науч.-практ. конф. с междунар. участием  (9 февр. 2010):  В 2 т. Т. 1. – Омск: Изд-во Ом. экон. ин-та, 2010. – 324 с.
  • Бетильмерзаева М.М. История искусства сквозь призму науки. – С.2 // Столица +. – Грозный, № 23 (905), 1 апреля 2011.
  • Бетильмерзаева М.М. История ментальности как феномена культуры // Вестник Академии наук Чеченской Республики. – 2008. –  № 1. – С. 193-209.
  • Бетильмерзаева М.М. К вопросу об интерпретации ментальности // Вузовская наука в условиях рыночных отношений. 10-11 декабря 2003 года. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции. – Грозный, 2005. – 468 с. (В соавт. Акаев В.Х.)
  • Бетильмерзаева М.М. К вопросу о детерминации человеческого бытия. – С. 86-88 // Наука. Развитие. Прогресс / Сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции «Наука. Развитие. Прогресс». – Киев: НАИРИ, 2011. – 220 с.
  • Бетильмерзаева М.М. К вопросу о природе духовности и нравственности. – С. 27-30 // Проблемы и перспективы развития современного российского общества. Концепты: духовно-нравственное развитие – социально-инновационное развитие – правовая культура и правовая защита – инновационная креативность, всерос. научн.-практ. конф. (2010; Волгоград). Всероссийская научно-практическая конференция, июнь 2010 г.: [материалы]. – Волгоград – М.: ООО «Глобус», 2010. – 388 с.
  • Бетильмерзаева М.М. К вопросу о природе сознания. С. 391-396 // Философия сознания: классика и современность: Вторые Грязновские чтения. – М., Издатель Савин С. А., 2007. – 480 с.
  • Бетильмерзаева М.М. К вопросу о природе этнических ценностей.- С. 22-24 // Россия и россияне – особенности цивилизации. Материалы Международной научной конференции, посвященной 80-летию АЛТИ – АГТУ. – Архангельск: Арханг. гос. техн. ун-т, 2009. – 415 с.
  • Бетильмерзаева М.М. К интерпретации понятия ментальность // Труды Грозненского государственного нефтяного института им. академика М. Д. Миллионщикова. Выпуск 3.  – Грозный: ГГНИ, 2003. – 348 с. (В соавт. Акаев В.Х,).
  • Бетильмерзаева М.М. К некоторым аспектам становления и развития Чеченского отделения РФО // «ВЕСТНИК Российского философского общества». – М. - 3 (47), 2008.
  • Бетильмерзаева М.М. Кризис культуры в эпоху глобализации. – С. 397-400 // Материалы Международного научного конгресса «Глобалистика – 2009: пути выхода из глобального кризиса и модели нового мироустройства», Москва, МГУ имени М.В. Ломоносова, 20-23 мая 2009 г. / Под общей ред. И.И. Абылгазиева, И.В. Ильина. В 2-х тт. Том 1. – М.: МАКС Пресс, 2009. – 584 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальная детерминированность свободы воли. – С. 237-244 // Cztowiek i jego decyzje. 1-2. 1. Redakcja Kazimierz Albin Klosinski, Adam Biela. – Wydawnictwo KUL. Lublin, 2009. – 375 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальные особенности в социокультурном  контексте. С. 89-91 // Перспектива-2007: Материалы Международного конгресса студентов, аспирантов и молодых ученых. – Нальчик: Каб.-Балк. Ун-т, 2007. – 268 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальная особенность половогендерных  отношений в социокультурном пространстве этноса. – С. 26-30 // Актуальные проблемы современной гендерологии. Выпуск 4. Материалы 54 ежегодной научно-методической конференции преподавателей и студентов«Университетская наука - региону»,(16 апреля 2009) – Москва-Ставрополь: Изда-во СГУ, 2009. – с.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальность в системе этнической культуры // Нана. - Грозный, 2005.- №7.
  • Бетильмерзаева М.М. Ментальность как феномен культуры. – С. 105-109 // Культура как предмет междисциплинарных исследовании: Материалы 11 Международной научной конференции, Томск, 11 – 13 мая 2010 г. / под ред. В.Е. Буденковой, Т.А. Зайцевой, Ю.В. Петрова, Е.Н. Савельевой. – Томск: Изд-во НТЛ, 2010. – 536 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Место и роль информационной безопасности в современной культуре. – С. 26-30 // Вопросы безопасности России и постсоветского пространства: история и современность: Международная научно-практическая конференция: Сборник статей / МНИЦ ПГСХА. – Пенза: РИО ПГСХА, 2011. – 136 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Место и роль кризиса в глобализации культуры. – С. 131-133 // Бренное и вечное: идеология и мифология социальных кризисов: Материалы Всерос. науч. конф. 20-21 октября 2009 г. / редкол. А.П. Донченко, Г.Э. Бурбулис, Ю.В. Синеокая, А.А. Кузьмин, А.Г. Некита, С.А. Маленко; предисл. Г.Э. Бурбулис; НовГУ им. Ярослава Мудрого. – Великий Новгород, 2009. – 449 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Место и роль ученого в современном мире. – С. // 1-ая региональная научно-методическая конференция «Современное образование: проблемы и новации». Сборник материалов участников. - Грозный: ГГНИ, 2007.
  • Бетильмерзаева М.М. Мировоззренческие универсалии и современные тренды развития в изменяющемся мире. – С. 147-149 // I Международной заочной научно-практической конференции «Социально-гуманитарные и юридические науки: современные тренды в изменяющемся мире»: сборник материалов конференции (27 января 2011). – Краснодар, 2011. – 337.
  • Бетильмерзаева М.М. Мультикультурализм и этноцентризм в глобализационном процессе. – С. 11-14 // Коммуникативистика XXIвека: актуальные социально-гуманитарные проблемы: материалы VВсероссийской научно-практической конференции, 20 марта 2009 г. – Нижний Новгород. - 2009. – 340 с.
  • Бетильмерзаева М.М., Керимов М.М. Новое слово в исламоведении (рецензия на монографию В.Х. Акаева «Суфийская культура на Северном Кавказе: теоретические и практические аспекты») // Вести республики. – Грозный, 21 мая 2010 года, № 96 (1279). – С.3.
  • Бетильмерзаева М.М. Онтология толерантности. – С.  // Материалы международной научной конференции «Россия и Восток: проблема толерантности в диалоге цивилизаций»: в 2 ч. Отв. ред.: П. Л. Карабущенко, Л. В. Баева. – Астрахань: Изд-во  АГУ,  2007. Ч. 2.
  • Бетильмерзаева М.М. Особенности самоидентификации современного чеченца. – С.  // «Чеченцы в сообществе народов России». Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 420-летию установления добрососедских отношений между народами России и Чечни, 18-20 декабря 2008 года. - Грозный, 2008. – с.
  • Бетильмерзаева М.М. Отношение этнической ментальности к философии, современной цивилизации и будущему человечеству. – С. 311-317 // Материалы научно-практической конференции: Наука, образование и производство. Грозный, 24 декабря 2005. – Грозный, ГГНИ, 2006. – 396 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Пограничность небытия и бытия как основание познающего субъекта. – С. 87-90 // Философия о знании и познании: актуальные проблемы: Материалы Второй Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 18-19 июня 2010) / Под ред. Н.Г. Баранец, А.Б. Веревкина. Ульяновск: Издатель Качалин Александр Васильевич, 2010. – 360 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Самоидентификация в эпоху мультикультурализма. – С. 74-78 // «Актуальные вопросы философии, истории и политологии»: материалы международной заочной научно-практической конференции. Часть II. (10 марта 2011 г.) – Новосибирск: Изд. «ЭНСКЕ», 2011. – 152 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Сознательное и бессознательное в структуре ментальности. –  Грозный, ГГНИ, 2008.
  • Бетильмерзаева М.М. Соотношение мышления и языковых понятий в этнической ментальности // Вайнах. – 2005. – № 7. – С. 59-62.
  • Бетильмерзаева М.М. Соотношение политической культуры и сознания. – С. 13-15 // Культурология, этнология. Обычаи, культурные, религиозные традиции, этикет и искусство народов Сев. Кавказа. Симпозиум VI. Материалы V Международного конгресса «Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру» 8-12 окт. 2007. – Пятигорск: ПГЛУ, 2007.
  • Бетильмерзаева М.М. Толерантность и ксенофобия сквозь призму этнической ментальности. – С. 156-158 // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Выпуск 3. Часть II. – М: ИНИОН РАН, 2008. – 708 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Традиционные и посттрадиционные аспекты соотношения «мужского» и «женского» в этнической культуре. – С. 139-143 // Мужское и мужественное в современной культуре: Научные доклады и сообщения. Отв. редактор Н.Х. Орлова. – СПб., 2009. – 200 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Философия как самосознание культуры. – С.174-177 // Философия в контексте культуры: Сборник трудов Второй Межрегиональной заочной научно-практической конференции. Январь 2011 г. – Брянск: Курсив, 2011. -192 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Ценное научное исследование (рецензия на монографию М. Солтамурадова «Суфизм в культуре народов Северо-восточного Кавказа», Южнороссийское обозрение. №51, 2008. – 151с.) //  Вести республики. – Грозный, 3 сентября 2008, № 168. – С.4.
  •  Бетильмерзаева М.М. Ценностное пространство глобального мира. – С. 233-236 // Человек – объект и субъект глобальных процессов: Материалы международной научной конференции. Санкт-Петербург, 20-21 ноября 2009 г. / Под ред. И.Ф. Кефели; БГТУ - СПб., 2010. – 374.
  • Бетильмерзаева М.М. Этническая ментальность в условиях социальной трансформации. – С.55-59 // Человек и этносы в трансформирующемся обществе: социальные девиации и пути их преодоления. – Ростов-на-Дону, 2004. – 344 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Этническое  и национальное  в культуре народов. – С. 137-139 // Этнонациональные ценности в условиях глобализации. Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции (г. Махачкала, 25 – 26 сентября 2008 г.) / Отв. ред. М. И. Билалов. –  Махачкала: ИПЦ ДГУ, 2008. – 234 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Этноментальная детерминированность бытия человека. – С. 109-117 // Философия и космология 2010: Научно-теоретический сборник [Текст] / гл. Ред. О.А. Базалук / Международное философско-космологическое общество. – Полтава: Полтавський лiтератор, 2010. – 298 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Этноментальная детерминированность  ценностного пространства культуры. – С. 47-50 // Судьбы национальных культур в условиях глобализации: сборник материалов международной научной конференции (Челябинск, 18-19 марта 2010 г.) : в 2 т. Т. 1 / под ред. М.Г. Смирнова. – Челябинск: ООО «Энциклопедия», 2010. – 371 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Этнос и нация как культурные общности народов. – С. 51-53 // Этнонациональные ценности в условиях глобализации. Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции (г. Махачкала, 25 – 26 сентября 2008 г.) / Отв. ред. М. И. Билалов. –  Махачкала: ИПЦ ДГУ, 2008. – 234 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Этнонациональные ценности в условиях глобализации // Вести республики. – Грозный, 24 октября 2008, № 203. – С. 3.
  • Бетильмерзаева М.М. Язык и этническая ментальность. – С. 25-29 // Актуальные проблемы философии социально-гуманитарных наук. – Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ АПСН, 2008. – 256 с.
  • Бетильмерзаева М.М. Язык как один из детерминантов становления этнической ментальности. – С.104-113 // XXI век: Итоги прошлого и проблемы настоящего. Межвузовский сборник научных трудов  (международный выпуск). Выпуск  11.  Под общей редакцией профессора С. Н. Волкова. – Пенза: Издательство Пензенской государственной технологической академии, 2008. – 425 с.

Учебно-методические пособия

  •  Бетильмерзаева М.М. Социология / Учебно-методическое пособие. – Грозный, Издательство ЧГУ, 2008. – 38 с. (В соавторстве: Денильханова Р.Х.)
  •  Бетильмерзаева М.М. Философия / Учебно-методическое пособие. – Грозный, Издательство ЧГУ, 2008. – 50 с. (В соавторстве: Акаев В.Х.)
  •  Бетильмерзаева М.М. Философия / Тесты. – Грозный, Издательство ЧГУ, 2008. – 84 с. (В соавторстве: Денильханова Р.Х., Керимов М.М.)
  •  Бетильмерзаева М.М. Философия / Учебно-методическое пособие для студентов ЧГУ. – Грозный, Издательство ЧГУ, 2011. – 78 с. (В соавторстве: Акаев В.Х., Денильханова Р.Х., Керимов М.М.)

Хайдеггер М. Бытие и время. - Харьков, 2003. - С. 46.

Жданов Ю.А. Проблемы теории и истории культуры //  Жданов Ю.А. Проблемы теории и истории культуры. Жданов Ю.А., Давидович В.Е. Сущность культуры. – Ростов-на-Дону: Наука-пресс, 2005. – С. 29.

Жданов Ю.А. Проблемы теории и истории культуры. Жданов Ю.А., Давидович В.Е. Сущность культуры. – Ростов-на-Дону: Наука-пресс, 2005; Драч Г.В. Проблема человека в раннегреческой философии. – Ростов-на-Дону, изд. РГУ, 1987; Режабек Е.Я. Мифомышление (когнитивный анализ). – М.: Едиториал УРСС, 2003; Драч Г.В., Штомпель О.М. Идея культурологии: традиция, наука, образование // Научная мысль Кавказа. – 2009. – № 4. – С. 5-10.

Хайдеггер М. Бытие и время. Пер. с нем. В. В. Бибихина. Харьков, 2003. – С. 170.

Потемкин А.В. Чему действительно учили древнегреческие мудрецы // Симпозиум. Ежегодный междисциплинарный журнал. Вып. №1. Ч. 1. – Ростов-на-Дону, 2004.– С. 38-39.

Дынник М.А. Диалектика Гераклита Эфесского. – М., 1929. – С. 34.

Фрагменты ранних греческих философов (Часть I) / Сост. Лебедев А.В. – М.: Наука, 1989. – С. 198.

Ромек Е.А. Почему Фрейд не питал уважения к метафизике? // Симпозиум. Ежегодный междисциплинарный журнал. Вып. №1. Ч. 1. – Ростов-на-Дону, 2004. – С. 45.

Конфуций. Лунь Юй // Мудрецы Поднебесной. – Симферополь, 1998. – С. 112.

Жданов Ю.А. Мыслящий человек есть мера всему // Научное и социальное значение деятельности  В.И. Вернадского. – М.: Наука, 1989. – С. 219-226.

Драч Г.В., Штомпель О.М. Идея культурологи: традиция, наука, образование // Научная мысль Кавказа. – 2009. – № 4. – С. 7.

Культурология. Под научн. ред. проф. Г.В. Драча. – Ростов н/Д, 2005. – С. 63.

Бродель Ф. История и общественные науки. Историческая длительность // Философия и методология истории / Общ. ред. И.С. Кона. – М., 1977. – С. 124.

См.: Кант И. Критика чистого разума. - М., 1994; Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. - М., 1990; Лебон Г. Психология народов и масс. - СПб., 1995; Хайдеггер М. Бытие и время. - Харьков, 2003; Юнг К.Г. Психологические типы. - Мн., 2003; Фромм Э. Бегство от свободы. Человек для себя. - Мн., 2000; Февр Л. Бои за историю. - М., 1991; Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. - СПб., 1994 и др.

Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении.- М., 1999; Леви-Строс К. Структурная антропология. - М., 2001; Дюби Ж. История ментальностей // История ментальностей, историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. - М., 1996; Там же. Арьес Ф. История ментальностей; Там же. Ле Гофф Ж. Ментальности; Двусмысленная история; Там же. Раульф У. Рождение понятия. Разговоры о «ментальности» во времена дела Дрейфуса; Там же. Бёрк П. Сила и слабости ментальностей; Там же. Динцельбахер П. История ментальности в Европе. Очерки по основным темам; Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. - М., 1990 и др.

Бюлер К. Теория языка. Репрезентативная функция языка. - М., 1993; Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. - М., 1985; Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. - М., 1996; Коул М.. Культурно-историческая психология: наука будущего. - М., 1997; Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. - М., 1977; Делез Ж. Логика смысла. - М., 1998 и др.

Бердяев Н.А. Судьба России. - М., 1990; Лосский Н.О. Условия абсолютного добра: основы этики; Характер русского народа. - М., 1991; Трубецкой Н.С. О туранском элементе и русской культуре // Россия между Европой и Азией. Антропология. - М., 1993; Савицкий Н.П. Русские среди народов Евразии // Русский узел Евразийства. Восток в русской мысли. - М., 1997; Овсянико-Куликовский Д.Н. Психология национальности. - Петербург, 1922.

Карсавин Л.П. Собрание сочинений. Т.2. Основы средневековой религиозности в XII-XIII веках. - М., 2001.

Там же. - С. 30.

Гуревич А.Я. Исторический синтез и «Школа «Анналов». - М., 1993.

Кожевников В.П. Ментальность Российской цивилизации. - М., 1998.

6 Марков Б.В. Разум и сердце: История и теория менталитета. - СПб., 1993.

Ментальность россиян. Под общ. ред. Дубова И.Г. - М., 1997; Дубов И.Г. Феномен менталитета: психологический анализ // Вопросы психологии. - 1993. – № 4. – С. 20-29.

Курашов В.И. Философия и российская ментальность. Учеб. пособие. Казань, 1999.

Российская ментальность (Материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 1994. –  №1. - С. 25-53.

Шевяков М.Ю. Менталитет: сущность и особенности функционирования. Диссертация на соиск. уч. степ.  канд. филос. наук. - Волгоград, 1994; Сторчак В.М. Архетип и ментальность в контексте религиоведения. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - М., 1997; Аутлева Ф.Т. Ценностно-нормативные ориентиры русского менталитета социально-философский анализ. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - М., 1996; Пальцев А.И. Менталитет и ценностные ориентации этнических общностей. Диссертация на соиск. уч. степени канд. филос. наук. - Новосибирск, 1998; Орлова Г.А. Российская бюрократическая ментальность (1801-1917 гг.). Диссертация на соиск. уч. степ. канд. психологич. наук. - Ростов-на-Дону, 1999; Грищук А.И. Философский анализ ментальности: содержание и методы исследования. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - М., 2002; Полежаев Д.В. Тоталитаризм и ментальность личности. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Волгоград, 1996; Корнейчук Э.А. Менталитет: истоки и исторические формы. Диссертация на соиск. уч. степени канд. филос. наук. - Волгоград, 2001; Смирнов Ю.Б. Эволюция и особенности ценностно-нормативных ориентаций западноевропейской и российской ментальности. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - М., 1995; Катаев М.В. Бессознательное и менталитет: сущность, структура и взаимодействие. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Пермь, 2000; Курячьева А.Н. Российский менталитет в условиях современного технологического переворота. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Нижний Новгород, 2000 и др.

Пушкарев Л.Н. Что такое менталитет // Отечественная история. - 1995. – № 3. - С. 158-166; Мостовая И.В., Скорик А.П. Архетипы и ориентиры российского менталитета // Политические исследования. - 1995. – № 4. - С. 69-76; Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и общественно-политический смысл // Социологические исследования. - 1996. – № 5. - С. 92-102; Олейников Ю.В. Природный фактор российской ментальности // Философские исследования. - 1999. – № 3. - С. 124-139 и др.

Шахбанова М.М. Национальное самосознание: сущность структура, социальные функции. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Махачкала, 1999; Шарипов А.Г. Формирование национального самосознания. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Уфа, 2000; Хасанова Л.Г. Социальная память нации. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Уфа, 2000; Балыкова А.А. Этнокультурная ценность как социально-философская проблема. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Улан-Удэ, 2001; Уланов В.П. Этнонациональные идеологии Северного Кавказа. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. социологич. наук. - Ростов-на-Дону, 1999; Рябов О.В. Национальная идентичность: гендерный аспект. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - Иваново, 2000; Пономаренко В.И. Национальное самосознание: социально-философский анализ. Диссертация на соиск. уч. степ. канд. филос. наук. - М., 1999 и др.

Акаев В.Х. Чеченское общество в поисках геополитической и социокультурной идентичности // Современные проблемы геополитики Кавказа. - Ростов-на-Дону, 2001; Акаев В. О национальной идее чеченцев // Вайнах. - 2003, № 10. - С. 40-47; Акаев В.Х., С.А. Хусаинов. На перекрестке двух культур // Культура, человек, гуманизм / Тезисы республиканской теоретической конференции (Грозный, 22-24 мая 1989 г.). – Грозный, 1989. – С. 207-210; Гадаев В.Ю. К вопросу об эволюции патриархально-родовых отношений в чеченском обществе // Вайнах. – 2003. – № 11; Исаев Э.А. Вайнахская этика. – Назрань, 1999. – 336 с.; Керимов М. М. Ислам в контексте традиционной культуры чеченцев / Под ред. В.Х. Акаева. – Южнороссийское обозрение. – 2007. – № 44. – 98 с.; Матвеев Ю.И., С.А. Хусаинов. О содержании понятия «национальность» // Национальные отношения: состояние, тенденции (сборник научных статей). – Грозный: Чеченское издательско-полиграфическое объединение «Книга», 1993; Солтамурадов М.Д. Суфизм в культуре народов Северо-Восточного Кавказа / Отв. ред. И.П. Добаев. – Ростов-на-Дону: Издательство СКНЦ ВШ, ЮФУ, 2008. – 150 с.; Яндаров А.Д. Развитие общественно-политической и философской мысли Чечено-Ингушетии в XIX – нач. ХХ века. Диссертация на соиск. уч. степ. докт. филос. наук - Алма-Ата, 1986 и др.

Тюхтин B.C. О подходах к построению общей теории систем // Системный анализ и научное знание. – М.: Наука, 1978. – С. 42-60.

Винограй Э.Г. Основы общей теории систем. – Кемерово: Кемеровский технологический институт пищевой промышленности, 1993. – С. 7.

Карасаев А.Т., Мациев А.Г. Русско-чеченский словарь. – М.: Русский язык, 2000. – С. 240.

Чеченско-русский словарь. Сост. А.Г. Мациев. – М., 2000. –  С. 333.

Там же. – С. 332.

Альчик – «костяшка, суставчик из ноги молодого рогатого скота, отличающийся от бабки» (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В 4 т. Т. 1: А-Д. – М.: ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство АСТ», 2003. – С. 74).

Указ. соч. – С. 223.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.