WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Философия границы: феноменологический и эпистемологический подходы

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 Куликова Тамара Валентиновна

 

 

 

 

 

ФИЛОСОФИЯ ГРАНИЦЫ:

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ И ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЙ

ПОДХОДЫ

      

 

 

Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания

 

 

 

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание учёной степени доктора философских наук

 

 

 

 

 

 

Нижний Новгород  2011

Диссертация выполнена на кафедре философии и теологии философско-теологического факультета ГОУ ВПО «Нижегородский государственный педагогический университет».

Научный консультант:         доктор философских наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ               

Микешина Людмила Александровна

Официальные оппоненты:   доктор философских наук, профессор

Лисеев Игорь Константинович

                                                   доктор философских наук, доцент

Фатенков Алексей Николаевич

                                                   доктор философских наук, доцент

Баранец Наталья Григорьевна

Ведущая организация –Нижегородский государственный лингвистический                                                                                                                                                                                                                                                             университет им. Н.А. Добролюбова

Защита состоится 11 ноября 2011 года в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 212.166.04 при ГОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» по адресу:

603000, г. Нижний Новгород, пер. Университетский, д.7, ННГУ, корп. 12, факультет социальных наук, ауд.___.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского по адресу: 603950, г. Нижний Новгород, пр. Гагарина, д. 23, корп.1.

Автореферат разослан «  » _____ 2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                              Н.Н. Воронина

 

                         ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ           

Актуальность темы исследования. Основной проблемой данного научного исследования является феномен границы, возникающий на пересечении разных жизненных центров и поэтому имеющий непосредственное отношение к проблеме целостности человеческого бытия и познания.Ответ на вопрос, когда и почему граница становится проблемой, следует искать в самой действительности, в нашем отношении к миру и к самим себе. И здесь обращает на себя внимание наличие двух крайностей: либо размывание границ вплоть до их исчезновения там и тогда, где и когда их присутствие необходимо и оправдано, либо несвоевременное и неуместное установление жёстких границ вопреки всякому здравому смыслу. В обоих случаях имеет место дефицит «культуры границ», который приводит либо к возрастающей неопределённости в отношении, например, моральных, культурных норм, меры дозволенного и недопустимого, либо к непродуктивному ограничению, последствия которого могут быть не только драматическими, но и трагическими. Любая крайность – это дорога к догматизму, а эта точка зрения не способна, по своей сути, к позитивному диалогу.

В контексте динамично развивающегося мира феномен границы требует философского осмысления. Осознанное отношение к проблемам, возникающим в связи с явлением перехода, – важный шаг на пути  преодоления негативных процессов в духовной жизни общества – таких, например, как инертность мышления, неоправданные амбиции, «анонимная ответственность» и «неспособность к разговору» (Г.-Г. Гадамер), кризис культуры границ, о чём говорил М.М. Бахтин, подчёркивая, что культура «вся расположена на границах», и «каждый культурный акт существенно живёт на границах: в этом его серьёзность и значительность; отвлечённый от границ, он теряет почву, становится пустым, заносчивым, вырождается и умирает» . Философское осмысление опыта «бытия на границе», самой границы как определённого феномена способно повлиять на решение многих проблем, возникающих в сфере человеческой духовности, социального и гуманитарного бытия и познания.

Общим мотивационным фоном для постановки проблемы границы и обоснования её актуальности, несомненно, является глубокий системный кризис, который переживает современное мировое сообщество. Понятие кризиса довольно объёмно, но самым существенным для любой из его форм является сознание границы, у которой многое из того, что некогда казалось предельно ясным и понятным, становится проблематичным, подвергается сомнению или же, наоборот, обретает ясную форму выражения и смысл то, что ранее не имело никакого смысла.

Кризис – это время неопределённости, и сама эта ситуация выдвигает требование перехода или выхода из состояния неопределённости, размытости

границ. Таким образом, граница, её осмысление  и понимание связанной с ней ситуации, превращается в проблему. Более того, граница становится «местом» зарождения и актуализации целого круга проблем: проблемы перехода, смены состояний, установок сознания; проблемы отношения между различными культурными нормами, традициями, системами ценностей; проблемы смысла, понимания, интерпретации, диалога, релятивизма и многих других вопросов, которые таятся в области «пограничья», ситуации«между» и, собственно, приобретают форму вопроса при условии проблематизации самой границы как особой реальности, где возникает иной, внутренний механизм смыслообразования. Актуальность исследования обусловлена неопределённостью именно этого статуса феномена границы.

Время выявляет новые аспекты проблемы границы, ведь у каждой эпохи  свои горизонты и своё понимание предела возможного и невозможного. Смена социокультурного контекста вносит изменения в характер философского мышления. На «стыке» сложившихся, действующих традиций и формирующихся новых тенденций возникает феномен границы, который указывает на то, что эти новые тенденции не сразу становятся в полной мере альтернативой доминирующему типу мышления и знания.

Эта пограничная или экстремальная ситуация, когда границы состояний не ясны, неизбежно вызывает споры, например, вокруг метафизики. С одной стороны, «неопределённость границ порождает споры» (Г. Лейбниц), с другой – именно поэтому «границы обладают притягательной силой» (К. Ясперс). Г.В.Ф. Гегель справедливо заметил, что требование «радикального искоренения» метафизики сталкивается с призывом радикального изменения  содержания и формы прежней метафизики, что всякое творчество нового начинается с некоего «брожения» и «враждебного» отношения к существующим нормам, принципам, которое объясняется стремлением отстоять новый принцип «во всей его неразвитой напряжённости». Это состояние «брожения», «напряжённости», неопределённости границ характеризует переходное время как в развитии культуры в целом (философии, науки, искусства и др.), так и в творческой эволюции взглядов конкретного человека. Самые устойчивые жизненные формы, как верно заметил Л.М. Баткин, со временем утрачивают своё культурное значение, хотя само это время «драматических смысловых преображений», «сдвигов» сохраняет онтологическое культурное значение.

Без преувеличения можно сказать, что и современная философия переживает эту самую «экстремальную ситуацию», которая получает оценку онтологического и эпистемологического «сдвига», например, в концепциях радикального конструктивизма. «Четырёхкратный сдвиг кантовского вопроса» (М. Фуко), переход «от мира науки к миру жизни» (Г.-Г.Гадамер), «от интеллектуализма к миру “жизненного опыта”» ( Х. Ортега-и-Гассет) не завершены и по-прежнему являются предметом философского осмысления.Исследование феномена границы находится в русле актуального на сегодняшний день поиска онтологических оснований познания, формирования новой

эпистемологии в изменившемся жизненном контексте, особенно при определении специфики гуманитарного и социального знания, «гуманитарной рациональности», методологии гуманитарных наук, о чем идет речь в диссертации. Необходимость такого рода исследований определяется глубокими преобразованиями всей системы отношений человека с миром, когда особое значение приобретают социальные и гуманитарные смыслы бытия и познания. Несомненно, проблема границы существует и в естественно-научном познании, где она предстаёт в широком круге проблемных вопросов, но данное диссертационное исследование ограничено изучением её гуманитарного, экзистенциального аспекта.

Степень научной разработанности проблемы.

Критерием выбора представленных в диссертации авторов стал гуманитарный, экзистенциальный аспект проблемы границы, с которым связана основная цель и предмет исследования. Метафизические размышления на тему границы имеют давнюю историю. Уже в самом начале формирования философского мировоззрения граница в значении предела, меры стала предметом рефлексии. Со временем граница обретала статус не просто предельного понятия, объясняющего мироустройство, а некой концептуальной идеи, вокруг которой формировались основные положения целого ряда философских школ и направлений, таких, например, как философия жизни, феноменология, экзистенциальная философия, философская герменевтика, философская антропология, опыт которых используется в данном исследовании. Осознание кризисных явлений рубежа XIX-XX веков существенно повлияло на изменение направления философского познания в сторону поиска именно антропологических и экзистенциальных смыслов, актуализации индивидуально-личностного начала в философии, в эпистемологии в частности.

В исследовании экзистенциально-антропологических смыслов границы существенную роль сыграли труды таких мыслителей, как Ф. Ницше, В. Дильтей, С. Кьеркегор, Ф.Шлейермахер, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Г.-Г. Гадамер, К. Ясперс, Ж.-П. Сартр, Г. Марсель, М. Бубер, Ж. Лакруа, Э. Мунье, Э. Левинас, М. Мерло-Понти, Х. Ортега-и-Гассет и др.

Для осмысления целого ряда аспектов проблемы границы в её гуманитарном измерении следует отметить неоценимый вклад русской философии начала XX столетия в лице П.А. Флоренского, Н.А. Бердяева, Л. Шестова, С.Л. Франка, И.А. Ильина, Г.Г. Шпета, Ф. А. Степуна, В.В. Розанова, С. Н. Булгакова, И.И. Лапшина, В.Ф. Эрна и А.Ф. Лосева. Значительную ценность для диссертационного исследования имели произведения Ф.М. Достоевского, а также публикации русских и зарубежных мыслителей, посвященные анализу его творчества. Особо здесь следует выделить труды М.М. Бахтина, с чьим именем связаны оригинальные идеи по проблемам гуманитарных наук, в том числе и по проблеме границы.

В истории развития философской мысли проблема границы как знание о незнании или «знание незнания» (Г.-Г. Гадамер) рассматривалась в разных вариантах: как знание предела (Аристотель: «невозможно знать, пока не дойдёшь до неделимого»); «учёное незнание» (Н. Кузанский), непознаваемая «вещь в себе» (И. Кант), «абсолютное знание» (Г.В.Ф. Гегель), «преодоление самоочевидностей» (Л. Шестов), «непостижимое» (С. Франк)», «невидимое» (М. Мерло-Понти), «подлинное незнание» (М. Монтень, К. Ясперс) и др.

Отдельные аспекты пограничного мира культуры, пограничной природы сознания, познания и творчества были предметом внимания И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, Ф.М. Достоевского, М.М.Бахтина, Н.А. Бердяева, Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, М. Ферворна, Э. Кассирера, Г. Риккерта, К. Ясперса, З. Фрейда, К. Юнга, М. Хайдеггера, Г.-Г. Гадамера, П. Рикёра, М. Полани, Л. Витгенштейна, Б. Рассела, Ж. Делёза, Р. Барта, М. Фуко, Ж. Батая, Ж.Ф. Лиотара, М. Бланшо, Т.С. Элиота и других мыслителей; а также И.В. Гёте, Е.А. Баратынского, Х.Л. Борхеса, Ш. Бодлера, Б. Пастернака, О. Э. Мандельштама, М. Цветаевой, А. Ахматовой, М. Врубеля, К. Малевича, В. Кандинского, А. Блока, А. Белого, М. А. Волошина, Ф. Сологуба, Г.Манна и Т. Манна, М. Лермонтова, Ф. Искандера, С. Цвейга, Г. Флобера, П. Валери, А. Арто, Г. Гессе и других философов, и деятелей искусства, работы которых привлечены в исследовании.

Из современных авторов, в чьих работах были освещены важные аспекты проблемы границы, следует назвать такие имена, как М.К. Мамардашвили, А.М. Пятигорский, Ю.М. Лотман, Л.М. Баткин, Г.С. Батищев, Д.С. Лихачёв, С.С. Аверинцев, Ф. Лесур, Л.А. Микешина, М.С. Каган, В.М. Межуев, П.С. Гуревич, В.Л. Махлин, Б.В. Раушенбах, Э. Агацци, А.С. Ахиезер, В.С. Библер, Е. Анчел, И.А. Бескова, М.С. Козлова, Л.А. Маркова, В.А. Лекторский, П.П. Гайденко, Н.С. Автономова, А.С. Арсеньев, В.В. Налимов, В. А. Подорога, В.Г. Кузнецов, И.Т. Касавин, Н.С. Мудрагей, Г.Л. Тульчинский, В.Н. Порус, И.П. Меркулов, Д.В. Пивоваров, Н.И. Полторацкая, Б.И. Пружинин, Дж. Сёрль, Ф.И. Гиренок, Перцев А.В., Ю.Г. Кудрявцев, Л.В. Карасев, В.П. Зинченко, Е.Г. Яковлев, К. Штёкль, Л. Свендсен, Д.А. Леонтьев, М. Блюменкранц, И.Д. Неважжай, В.А. Кутырёв, А.В. Ахутин, З.А. Сокулер, С. Зимовец, Д.И. Дубровский, Б. Беттельхейм, С.С. Абрамов, А. Мигдал, И.К. Лисеев, В.П. Филатов, А.Н. Фатенков, Б. Дубин, М. Воловикова, А. Трофимов, С.А. Смирнов, Ю.М. Смирнов, Б.В. Марков, А.А. Пылкова, А.В. Горин, Н.В. Бунтман, В.М. Литвинский, В. Штегмайер, И.И. Семаева, Н. Решер, В.П. Бранский, В.В. Пучков.

В исследовании исторического смысла границы с учётом фактора времени и места традиции в гуманитарном познании были использованы работы Г.В.Ф. Гегеля, Ф. Ницше, О. Шпенглера, Г. Зиммеля, М. Мерло-Понти, М. Бубера, Х. Ортеги-и-Гассета, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, Г.-Г. Гадамера, К. Ясперса, П. Флоренского, Н. Бердяева, Л. Шестова, В.В. Розанова, Н.С. Трубецкого, Л.Н. Гумилёва, П.А. Чаадаева, М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана, Д.С. Лихачева, М.К. Мамардашвили, В.М. Межуева, Л.А. Микешиной, В.С. Семенцова, З.А. Сокулер, Н.С. Автономовой, В.Г. Федотовой, А.В. Ахутина, А.Я. Гуревича, Л.М. Баткина, Н.В. Мотрошиловой, П.П. Гайденко, В.Л. Махлина, Э.Ю. Соловьёва, С. Жижека, В.И. Молчанова, А.В. Гулыги, Ю.В. Петрова, И.Т. Касавина, Н.А. Хренова, Ф. Фукуямы, М. Фуко, Р. Рорти, Э. Трёльча и др.

К отдельным аспектам границы в контексте проблемы диалога, коммуникаци, перевода обращались Сократ, Платон, Л. Фейербах, О. Розеншток-Хюсси, М. Бубер, К. Ясперс, Г.-Г. Гадамер, Ю. Хабермас, С.Л. Франк, Н. Бердяев, М.М. Бахтин, Г.С. Батищев, В.Л. Махлин, Н.С. Автономова, З.А. Сокулер, А. М. Руткевич, А.В. Михайлов, В.В. Бибихин и др., идеи которых привлекались в работе. Понять онтологически-событийный смысл границы помогли живые диалоги и переписка Вяч. Иванова – М.О. Гершензона, Э. Гуссерля – Г.Г. Шпета, Б.Пастернака – М. Цветаевой, П.А. Флоренского – Е.Н. Трубецкого, М. Хайдеггера – Э. Кассирера, Э. Фромма – Д. Судзуки – Р. де Мартино.

Данная работа по своему характеру сама является «пограничной» в том смысле, что в ней предпринята попытка найти такой угол зрения, который актуализирует сразу несколько аспектов проблемы границы: её онтологическое толкование как особой реальности – «между», «со-бытия»; гносеологическое – как бытийной функции сознания, или духовной функции осмысления целостности сознания не как данности, а как заданности гуманитарного смысла, когда сознание (познание) рассматривается не само по себе и не в отношении к действительности, а внутри бытия, при этом познание становится пониманием, или способом бытия человека (онтологической гносеологией или онтологией сознания). Исследуется также культурно-исторические аспекты – как проблема времени, проблема соотношения традиции, культурной нормы и творчества, как проблема горизонта новых возможностей и перспектив, открывающихся в связи с явлением перехода, с обретением пограничной точки зрения, имеющей гуманитарный смысл.

Выделенные аспекты проблемы не исчерпывают всей полноты и сложности феномена границы, который может проявляться в совершенно разных контекстах и смыслах,что выходит за пределы предлагаемого диссертационного исследования.

Объектом исследования является развитие экзистенциальной эпистемологии – становление границы как феномена и категории гуманитарного бытия и познания.

Предмет исследования: феноменология границы в контексте культурно-исторического горизонта как особой гуманитарной реальности.

Основная цель: исследование философских, экзистенциально-антропологических смыслов феномена границы  как онтологического и гносеологического основания культурно-историческихи гуманитарных форм бытия и познания через выявление свойственной данному феномену внутренней динамики.

Цель определяет решение следующих задач:

  • обосновать необходимость философского осмысления феномена границы в единстве  онтогносеологического и культурно-исторического подходов;
  • исследовать гуманитарный опыт неклассической философии как философии понимания жизненного мира в его целостности, выявить специфику экзистенциально-антропологических смыслов границы;
  • исследовать философский смысл понятия обратной перспективы, её связь с феноменом границы на основе анализа статьи П. Флоренского «Обратная перспектива»;
  • дать сравнительный анализ типов «отрицательной онтологии», определить её специфику и значение для понимания феномена границы;
  • обосновать позитивный смысл отрицания на примере творческого отрицания («неразумения»); определить его как необходимое условие возможности перехода «от одной границы к другой»;
  • выявить концептуальное значение понятия «культурно-исторический горизонт» для определения философского смысла границы;
  • исследовать феномен «пограничной точки», её логику «обратного мышления», возможность перехода к гуманитарным смыслам бытия, а также как (со)бытийное образование сознания.

Теоретико-методологическая база исследования.

Диссертационное исследование строится на неразрывном единстве онтогносеологического и культурно-исторического подходов, что является необходимым условием включения феномена границы в содержание гуманитарной «онтогносеологии» в качестве  её смыслообразующего «центра», «середины», определения гуманитарной точки зрения как пограничной. Исследование феномена границы находится в русле актуального на сегодняшний день поиска онтологических оснований познания. За теоретическую основу исследования философского смысла границы взят опыт неклассической философии феноменолого-герменевтического и экзистенциально-антропологического направлений по той причине, что в ней обоснована необходимость, наряду с рационалистической, «научной» философией, разрабатывать философию жизни, проблематику «жизненного мира» в целом. Это существенно повлияло на представления о границах познания, активизировало поиск онтологических оснований самой возможности познания и понимания, гуманитарного смысла бытия и познания в целом.

Область «пограничья» в силу своей специфики выдвигает требование комплексного, междисциплинарного подхода, применения компаративного анализа, диалектической и герменевтической методологии, принципа историзма, а также «синтеза и диалога когнитивных практик» (Л.А. Микешина).

Научная новизна исследования состоит в следующем:

  •  осуществлена актуализация философского смысла понятия «граница», предложен комплексный подход на основе единства онтогносеологического и культурно-исторического аспектов проблемы границы;
  •  введено и обосновано онтологическое определение границы как особой гуманитарной реальности; выявлена специфика гуманитарного бытия и познания на основе анализа экзистенциально-антропологических смыслов границы;

 - применены идеи феноменологии, а также принципы диалектической методологии и герменевтики в исследовании и объяснении феномена границы, познавательного потенциала этого понятия в современной эпистемологии;

- разработан понятийный аппарат для раскрытия философского смысла границы, в том числе такие понятия, как «обратная перспектива», «обратное мышление», «отрицательная онтология», «творческое отрицание», «культурно-исторический горизонт», «пограничная точка»;

  •  выявлен эвристический потенциал классической и неклассической философии экзистенциально-антропологического и феноменолого-герменевтического направлений на основе принципа «диалога когнитивных практик»;
  •  исследованы внутренние «механизмы» образования гуманитарных смыслов бытия и познания на основе бытийной функции сознания (онтологии сознания), а также социокультурных и онтологических оснований познания.

Положения, выносимые на защиту.

1.Проблема границы состоит прежде всего в том, что она устанавливает предел возможностям человека, например, познавательным, но еще более существенно наличие онтологически значимых пограничных состояний, благодаря которым  становится возможным выход человека к более глубоким смыслам, с которыми связано гуманитарное измерение бытия. В этих пограничных, предельных состояниях, приобретающих характер «судьбоносных событий», и обнаруживается феномен границы, выявляется актуальность и необходимость его философского осмысления в единстве онтогносеологического и культурно-исторического подходов.

2. Онтологический смысл границы раскрывается в определении её как особой реальности - «между», «со-бытия»; гносеологический – как бытийной функции сознания, или духовной функции осмысления целостности сознания не как данности, а как заданности гуманитарного смысла, когда сознание (познание) рассматривается не само по себе и не в отношении к действительности, а внутри бытия, когда познание становится пониманием, или способом бытия человека; культурно-исторический – как проблема времени, проблема соотношения традиции и новации, культурной нормы и творчества, как проблема горизонта новых возможностей и перспектив, открывающихся в связи с явлением перехода, с обретением пограничной точки зрения, имеющей гуманитарный смысл.

3.Идея границы  входит в определение бытия человека и  культуры в целом. Человек, как носитель сознания культуры, задан себе как проблема, как единство разных планов бытия – конечного и бесконечного, возможного и невозможного. На границе совершается событие мысли, усилие понимания бытия. Граница и есть это со-бытие, со-мышление, со-понимание, со-творчество. Существенным в определении границы является то, что противоположности, образующие её, значимы друг для друга, благодаря чему и становится возможной смена состояний, переход (одного в другое или в «своё иное»). Иными словами,

граница оказывается тем открытым пространством (“между”), где соединяются разные горизонты смысла. Именно поэтому граница есть символ, в этом раскрывается её философский смысл.

4. Философский подход к проблеме обнаруживает символический характер границы. Она сама является символом перехода, символом пока ещё не раскрытых смыслов и не реализованных возможностей. Граница не столько разделяет, сколько соединяет разное, формируя особый «мир на границе». Область пограничьяэто такое противоречивое образование, в котором соединяется, казалось бы, несоединимое, где «разум и неразумие бесконечно меняются местами, вступают в опасную, обратимую связь» (М. Фуко), где осуществляется сложный механизм смыслообразования, допускающий не только движение к ценностным смыслам, но и движение к «нулевой ценностной границе».

5. Феномен границы помогает связать рефлексивные и нерефлексивные формы познания в неразрывное целое, понять механизм актуализации необъективируемых, экзистенциальных структур. Граница является символом отношения, внутри которого осуществляется движение смысла. Механизм смыслообразования сложен, противоречив, допускает прерывность смысла. Уникальность феномена границы – в том поле напряжения, которое образуется в «между» (в со-бытии, со-понимании, со-творчестве, со-мышлении). Граница – это не данность, а заданность смыслов. Смысл – в глубине, в сущности. А сущность не проявляется целиком и сразу. И движение смысла не является равномерным – в какой-то момент может произойти «онтологический слом», «разрыв», «сдвиг». Иными словами, смысл не может быть бесконечно актуальным Движение смысла предполагает обратное актуальности – то, что получает определение бес­смысленности, безрассудности, «неразумения».

6.На границе, у крайнего предела, совсем другое ощущение времени. Опыт предела, границы обостряет восприятие мира и даёт возможность познания более глубокого смысла бытия. В парадоксальном мире границы истина выходит за пределы обычного, нормального, потому что само время ставит под сомнение нормы и критерии «должного», «прекрасного», «истинного», считавшиеся непогрешимыми. В стремлении невозможное сделать возможным раскрывается природа и смысл  творчества как «непрерывный переход от одной границы к другой» (Ж.-П. Сартр). В этом смысле творчество получает определение пограничного состояния.

7. Гуманитарное бытие как «бытие на границе» – это бытие внутри культурно-исторического горизонта, который несёт в себе не только смысл перехода границы, но и смысл продуктивного ограничения – смысл гуманитарный – признание ценности бытия Другого; в этом смысле бытие на границе – «место» рождения человеческой событийности. Гуманитарное бытие – «ускользающее бытие» в том смысле, что это явление не наблюдаемой онтологии, а человеческой со-бытийности (причастности) как подлинного бытия настоящего, онтологии творческого понимания и смысла, онтологии возможного.

8. В пограничной «точке» открывается антропологическая реальность Другого, и в этом смысле она имеет гуманитарное измерение, является тем, от чего мы отталкиваемся в поисках смысла бытия. Пограничная «точка», она же гуманитарная точка зрения, даёт понимание глубины и парадокса феномена границы и целостности смысла не как данности, а как проблемы сознания, которая решается в момент «встречи» сознания личности и сознания культуры (культурно-исторического горизонта). Пограничная «точка», как глубинная точка бытия, характеризует бытие сознания (смысла) в стадии постоянного «зановорождения». Образование этой живой формы бытия сопровождается состоянием творческого напряжения, усилия и перехода.

9.Гуманитарный смысл пограничной «точки» обусловлен человеческой потребностью в духовном общении. В живом непосредственном опыте такого рода общения, а не на уровне теоретического знания и концептуальных определений, раскрывается феноменальная природа пограничной «точки», её ценностно-мировоззренческие смыслы. Пограничная «точка» – это явление духовного бытия, бытия личности (А.Ф. Лосев: как «становящейся в ином сущности»), а не взгляд со своей точки зрения, то есть только в связи с собой и по отношению к себе. Очевидно, что такой опыт бытия, «бытия на границе», требует глубокого осмысления, то есть философии границы.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Теоретическая значимость исследования связана с гуманитарной направленностью философии границы, поэтому его результаты могут внести определённый вклад в разработку гуманитарной модели эпистемологии, в понимание специфики гуманитарных смыслов бытия и природы гуманитарного знания. Работа представляет  интерес с точки зрения разработки методологических проблем гуманитарных наук. Практическая значимость диссертации определяется возможностью использования полученных результатов и основных положений в чтении курсов  по онтологии и теории познания, философии гуманитарного знания, философской антропологии, истории зарубежной философии, истории русской философии, а также философии истории, философии культуры. Материалы исследования могут найти применение в решении проблем мировоззренческого значения; проблем, возникающих в области пограничья; в воспитательно-образовательной практике с целью формирования философской культуры мышления, философского сознания, что особенно важно в сложных кризисных ситуациях как на уровне индивидуального, так и социального бытия.

Апробация исследования.

Основные положения диссертации нашли отражение в научных публикациях автора, в том числе в монографии «Философия “границы”» (Нижний Новгород, 2009 г.); в учебно-методических пособиях «Онтология и теория познания», «Логика» и в чтении курсов «Онтология и теория познания», «Философия гуманитарного знания», «Философская антропология», «История зарубежной философии XX века» для студентов философско-теологического факультета НГПУ; в выступлениях с докладами и сообщениями на методологических семинарах и заседаниях кафедры философии и кафедры философии и теологии НГПУ; в ежегодной научной конференции преподавателей, сотрудников и аспирантов НГПУ (апрель 2001,2002,2007); в «Рождественских православно-философских чтениях» (Н. Новгород, 2002 - 2010), в том числе «Православие и гуманитарное знание: XV Рождественские православно-философские чтения» (2006); в материалах международных и всероссийских научных, научно-практических конференций: «Проблема сознания: интегративный подход» (Н.Новгород, 2000); «Новая политика для новой экономики: альтернативы рыночному фундаментализму» (Москва, 2003); «Антропологическое измерение глобализационных процессов» (Владимир, 2003); «Гуманитарные науки и образование: опыт, проблемы, перспективы» (Тольятти, 2004); «Уваровские чтения-VI: граница и пограничье в истории и культуре» (Муром, 2005); «Антропологический потенциал современного университетского образования» (Н. Новгород, 2006); «Тысячелетие развития общественно-политической и исторической мысли России» (Н. Новгород, 2008); «Коммуникативистика: прикладные аспекты социально-гуманитарного знания» (Н. Новгород, 2008); «Коммуникативистика XXI века: актуальные социально-гуманитарные проблемы» (Н.Новгород, 2009); «Коммуникативистика XXI века: перспективы развития социально-гуманитарного знания» (Н. Новгород, 2010) и др.

Структура диссертации

Работа состоит из Введения, трех глав (глава I – из пяти параграфов, глава II – из трех параграфов, глава III – из четырех параграфов), заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы, характеризуются степень научной разработанности проблемы; определяются цель и задачи, объект и предмет исследования; указывается теоретическая и методологическая база исследования, делается общий обзор источников; выделяется новизна, определяется теоретическая и практическая значимость исследования; формулируются положения, выносимые на защиту, дается описание апробации и структуры работы.

В первой главе «ФЕНОМЕН ГРАНИЦЫ В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ СМЫСЛА БЫТИЯ И ПОЗНАНИЯ» граница определяется как феномен, возникающий на пересечении разных жизненных центров и смыслов; выдвигается тезис о том, что в экзистенциальной глубине на границе возможного и невозможного, знания и незнания, рационально-логического и интуитивно-образного, иррационального сознание и мышление неизбежно приобретают черты парадоксальности, антиномичности, алогичности, релятивности – все эти «моменты», предельные и пограничные состояния онтологически значимы для понимания смысла бытия и познания, поскольку в них обнаруживается феномен границы, с которым и связана тайна экзистенциальной глубины. Для обоснования основного тезиса выбраны гуманитарные формы бытия и познания, необходимость обращения к которым обусловлена пониманием жизни как целого. Пример такого понимания дает неклассическая философия экзистенциально-антропологического направления и, прежде всего, те, кто стоит у истоков формирования этой традиции, – Ф.М. Достоевский и Ф. Ницше. За основу взят «принцип синтеза и диалога когнитивных практик» (Л.А. Микешина), позволяющий выявить преемственность идей (идеи границы) между классической и неклассической философиями, но самое существенное состоит в том, что без принципа диалога теряет смысл сама идея границы.

В первом параграфе «Сознание границы и границы сознания»  граница рассматривается как проблема единства сознания во взаимосвязи двух аспектов: сознания границы (гносеологический аспект) и границ сознания (онтологический аспект). В этом контексте граница предстает как онтогносеологический феномен, с которым связанно целое сознания – не как данности, а как проблемы, в решении которой задействован сложный механизм смыслообразования. У своих границ сознание оборачивается проблемой иррационального, бессознательного, интуитивного. Исследование их природы необходимо для расширения сферы сознания, рационального. Во взаимопереходах рационального и иррационального, сознательного и бессознательного обнаруживается множество противоречий, парадоксов, с которыми связывается уникальность феномена границы.

Сознание человека имеет способность адаптироваться к изменившимся условиям и принимать самые различные формы, изживать их и снова искать новые с целью обретения устойчивого мировоззрения. По словам Ж.-П. Сартра, даже получая определение патологического, оно не перестает оставаться сознанием. Истоки мысли о границах сознания следует искать в ситуации принципиального непонимания. Как верно замечено К. Ясперсом, «радикальные трудности выявляют границы знания, а именно то, что мир в своей целостности <…> не только не ускользает от познания, но и вообще не существует для нас как непротиворечивый и доступный опыту» . Чтобы понять сказанное, нужно учитывать различие между двумя смыслами, заложенными в исходной для любого исследователя предпосылке о познаваемости мира, – «познаваемостью вещей мира» и «познаваемостью мира в целом». Первое соответствует действительным возможностям науки, но когда встаёт проблема целостности (например, целое сознания, целое личности, целое истории), то наука сталкивается с проблемой собственных границ. Исследование границы в контексте проблемы единства и целостности сознания имеет в своём основании восприятие мира не в категории вещи, а в категории жизни, охватывающей целостность человеческого существования; восприятие за пределами чисто гносеологического субъект-объектного отношения, поскольку поднимает вопросы мировоззренческого значения.

В данном параграфе уникальность феномена границы связывается с той уникальной ситуацией («сознательно-бессознательной» или (о)сознания границ сознания), когда сознание, оказываясь у собственных границ, пытается их осмыслить, таким образом осуществляя выход к глубинным пластам собственного бытия, одновременно расширяя сферу рационального. Один из смыслов границы связан с тем состоянием сознания, когда его сознательный и бессознательный уровни «нерелятивны» (Д. Судзуки). Граница – между ними, связывая их в одно целое. Сознание границы (сознания) как знание о незнании  не является свидетельством бессилия человека познающего, но является важной характеристикой  его способа существования. Сознание в данном случае получает характеристику осознанного бытия. Интерес к граничным явлениям сознания (где разум граничит с безумием, рациональное с иррациональным, сознательное с бессознательным), к разного рода «сдвигам», «разрывам», «взрывам» сознания (духа, культуры, истории) возрастает в философии экзистенциально-антропологического направления. Во многом это было обусловлено осознанием кризисной ситуации европейской культуры на рубеже XIX-XX вв., радикально изменившем представление о сущности человека, границах и возможностях его сознания (познания).

В параграфе затрагивается тема трагической формы бытия и познания, поскольку в этом случае особенно явственно раскрывается философский смысл границы – смысл предела, меры и смысл преодоления, перехода, что нашло отражение в мысли Н.А. Бердяева о том, что «наше сознание по существу переходное и пограничное». В параграфе даётся объяснение тому, почему начало трагедии познания связывается с именем И. Канта. Именно в кантовской философии идея границы в отношении разума, его познавательных возможностей становится основополагающей, притягивая к себе разные оценки, создавая тем самым продуктивную для философии в целом ситуацию диалога.

Так, например, Гегель увидел в кантовской «вещи в себе» свидетельство бессилия разума, «страх перед объектом». По его же мнению, философия должна быть философией становления, «откровением глубины», «наукой о являющемся знании». Логику становления он объясняет в завершающих строках «Феноменологии духа» в разделе «Абсолютное знание»: «Знание знает не только себя, но и негативное себя самого, т.е. свой предел. Знать свой предел – значит уметь собою жертвовать» . В «осуществлении», «становлении» и понимании истины как целого он видел суть дела. С учетом этого контекста идея границы обретала совсем другой смысл. Гегель, хотя и подверг критике «странный вывод» Канта о непознаваемой «вещи в себе», по сути, столкнулся с той же проблемой границ разума – разница в том, что разум на пределе своих возможностей у Гегеля входит в состояние «помешательства». Одна из «форм помешательства» – «безумие» или «несчастное сознание», когда теряется устойчивость в мировоззрении, сознание «расщепляется», а его целостность становится проблемой. Гегель, пожалуй, являет собой то редкое исключение в философии классического рационализма, кто специально обращался к теме безумия. И хотя он рассматривал безумие как одну из «форм помешательства», важным является его замечание, что в этом случае человек осознаёт собственную расщеплённость и невозможность её преодоления. Гегель показывает, что только сильное эмоциональное потрясение способно вывести сознание из состояния равновесия и придать ему черты безумия: «сошёл с ума», «не ведает что творит», «сбит с толку». Но если, как говорит Гегель, «помешанный субъект», «душевнобольной» «сам знает о своём расщеплении», «сам живо чувствует противоречие», то вряд ли здесь идёт речь о помешательстве в буквальном смысле этого слова. Гегель наполняет безумие философским подтекстом. «Сам знает» – значит, «в своём уме», хотя и не вполне разумен? Другими словами, Гегель в своём исследовании сознания выходит на проблему пограничных его состояний или той грани, где разум граничит с неразумением. Если принять во внимание, что Гегель – убеждённый рационалист, то «расщепление» – это всего лишь временная форма помешательства разума, хотя и необходимая, поскольку Гегель считает, что дух проявляет силу лишь тогда, «когда смотрит в лицо негативному, пребывает в нём». Гегель сохраняет веру в разум, «форма помешательства» («безумие») которого преодолевается в поступательном развитии самопознания духа. Можно согласиться с мнением тех, кто считает, что гегелевский вариант «безумия» совпадает со смыслом «подлинного» бытия в экзистенциализме.

Экзистенциальная философия рассматривает проблему сознания в «пограничных» ситуациях, где размыта граница между рациональным и иррациональным, где возможны взаимопереходы «подлинного» и «неподлинного» бытия, прорыв из «мира объективации» в «мир трансценденции». Для русского религиозного философа Н.А. Бердяева дух классической философии в большей степени представлен «тенденцией всё превращать в объект, из которого исчезает экзистенциальность». Восстав против «классически-нормальных ограничений гносеологии», против рассечения целостного духа на субъект и объект, он, тем не менее, отметил продуктивность кантовской идеи границы, связав её с  трагедией познания. Жизненный и экзистенциальный смысл этого события он объяснил как прощание с «наивной самоуверенностью разума».

В параграфе даётся обзор и других оценок кантовской идеи границы, оказавшей значительное влияние на философское самосознание XX века. М.К. Мамардашвили, например, утверждает, что после Канта началась «отвратительная эпоха». По его мнению, в кантовской «вещи в себе» закреплено представление о том, что «мир больше того, чем он является». Эта мысль была близка самому Мамардашвили, который сознание определял как «возможность бoльшего сознания» и считал, что, изучая сознание, мы выходим на «граничные явления», попадаем в ту самую ситуацию «принципиального непонимания», с которой он связывал зарождение философской мысли.

Осознание кризиса классической философии как философии «чистого гносеологизма» имело свои результаты. В XX столетии общей тенденцией для философии экзистенциально-антропологического и феноменолого-герменевтического направлений становится разоблачение «иллюзии примата познания», сознания «в духе Спинозы, то есть знания о знании» (Ж.-П. Сартр); «прощание с Декартом» (О. Розеншток-Хюсси). Основная цель познания связывается с достижением «подлинного незнания» (К. Ясперс). Человек получает характеристику «позитивной неопределённости» (Ж. Лакруа), а субъект cogito – оценку гносеологического субъекта с характерным разъединением интеллектуального и витального, «одинаково произвольным возвышением первого и обесцениванием второго» (Г. Марсель). Внутри экзистенциально-антропологической традиции встают проблемы выражения «иррационального остатка» (Л. Шестов), не определившихся, а потому ускользающих смыслов, реабилитации предрассудков и демифологизации научного знания. С. Л. Франк озвучил характерный для русской религиозной философии начала XX столетия тезис о том, что «нет гносеологии вне онтологии». Для обоснования этого утверждения он углубляется в проблему отношения между «знанием» и «реальностью», вводит понятие «непостижимого», «незнающего знания» или «умудренного неведения». Общим умонастроением считается заблуждение устанавливать превосходство знания над жизнью, а подлинным становится то знание, которое выступает в единстве с жизнью. (Со)знание границы соответствует этому критерию.

Опыт предела, границы «опрокидывает» нормы и вносит существенные изменения в доминирующие установки сознания. Философия экзистенциально-антропологического направления расширила предметное поле исследований, выйдя за пределы логико-гносеологической координаты мысли к гуманитарным смыслам, к  целостностному человеку, к проблематизации «граничных явлений». Это новое направление мысли позволило выявить ещё нераскрытый потенциал философии – герменевтический, феноменологический, экзистенциальный, антропологический.

Во втором параграфе «Познание предела. Ф. Ницше о трагическом познании» осуществлён анализ проблемы границы в контексте «новаторского духа» философской мысли Ф. Ницше. Идея границы обретает у него статус концептуальной, является «ключом» к объяснению основных положений «философии жизни», ставшей альтернативой научно ориентированной классической философии с преобладавшим в ней рационально-логическим подходом. Понимая жизнь как целое, как постоянный переход, Ницше акцентировал внимание на различии жизненных и культурных форм, не устанавливая между ними жёсткой границы, подчёркивая взаимодействие аполлонических и дионисических элементов, их «постоянную двойственность»: если аполлоническое замыкает мир в определённые границы (упорядочивает, ограничивает), то дионисическое разрушает их.

Выбрав в качестве основной для своей философии и трудной для определения с точки зрения классической (научной) рациональности категорию жизни, изменив установку сознания вопросом «а что по ту сторону, за краем, за чертой?», смело заявив о своём отказе  от устоявшихся стереотипов и стандартов мышления, Ницше совершил переворот в философском мировоззрении. Он не только призывает, но и переходит ту границу понимания, которая была задана уходящим временем, устаревшими традициями, потому что в горизонте уже нового времени перед ним открывалась перспективная точка зрения, она же –  «опаснейшая точка зрения». Ницше одним из первых философски осмысливает ситуацию кризиса в европейской культуре, говорит о мужестве стать трагическими людьми и обращается за примером к мудрости страдания древних греков, высказывает мысль о неизбежности новой формы познания – трагического познания, в том числе и в сфере науки, которая у своих границ утрачивает универсальное значение, но, с другой стороны, становится восприимчивой к идеям из других сфер культуры – искусства и философии, например. Ницше очень точно охарактеризовал ситуацию, из которой следует трагическое познание, – невозможность быть сторонним наблюдателем, когда видишь границу, которая рассекает целостность мира на «мир со смыслом» и «мир без смысла». По мнению философа, кто является свидетелем чудовищных битв и переходов, «тот не может не участвовать в них». С трагическим познанием он связывает одно из основных свойств существования, имея при этом в виду, что «полное его познание влечёт за собою гибель» и что «в человеке можно любить только то, что он переход и гибель». Человек обречён на трагическое познание, если окружающий его мир полон абсурда, он обречён нести страдание за свою «индивидуацию». Ницше отказывается принимать полную абсурдность человеческой жизни, он ищет в ней смыслы и выбирает для этого свой путь – критический, где есть место и отрицанию, и утверждению. Ф.Ницше парадоксален. Он высказывает идею «ограниченного горизонта» и в то же время просит богов о безумии, которое не принимает никаких ограничений. Он называет условия счастливой жизни и возвеличивает страдание, считая, что мысль, достойная внимания, рождается из боли. Идея границы пронизывает всё его творчество, накладывает отпечаток на стиль не только его философии, но и философской мысли XX века. Он вложил в идею границы смысл перехода, показав, как нечто, даже самое великое, в своём проявлении оборачивается собственной противоположностью.

Третий параграф «Проблема границы в философии диалога Ф. М. Достоевского и М. М. Бахтина» посвящён исследованию границы как проблемы диалога на примере творчества великого русского писателя, оказавшего огромное влияние на философию экзистенциально-антропологического направления, а также М. М. Бахтина, как яркого представителя диалогической точки зрения, позволившей ему открыть полифонию романов Ф.М. Достоевского и осмыслить культурные явления как «бытие на границе». Как уже было сказано во вступлении к первой главе, без диалога идея границы теряет смысл, то есть смысл границы и смысл диалога взаимосвязаны. Исследование феномена границы с диалогической точки зрения даёт понимание того, что мы находимся внутри не завершённой, а лишь возможной целостности. Материалом для размышления послужили два разножанровых произведения Ф.М. Достоевского: роман «Идиот» и «Дневник писателя», а также оригинальные идеи М.М. Бахтина, связанные с осмыслением «бытия на границе» и философией диалога преимущественно в контексте творчества Ф.М. Достоевского.

Проведённый в рамках данного диссертационного исследования анализ творчества Ф.М. Достоевского выявляет такие аспекты проблемы границы, как взаимосвязь своего и чужого, идеала и действительности, веры и знания, сознательного и бессознательного. Достоевский считал, что в познании целостного человека недостаточно одной рефлексии. Её основной «недостаток» он  видел в способности человека делать из всего, даже из самого глубокого чувства, объект, но, по утверждению Достоевского,  многое можно знать бессознательно (у М.М. Бахтина: сознательное незнание), потому что есть «нечто такое, что видится само собой», производит впечатление и переходит в убеждение без всякой возможности это «нечто» обосновать. Во всяком деле Достоевский ищет предел и меру, показывая, что отсутствие границ обезличивает человека, ставит его на путь преступления. Он говорит о предельном, в котором, по выражению М.М. Бахтина, «растворяется всё вещное и объектное». К знанию границы (предела) Ф.М. Достоевский приходит через понимание невозможности (1) выразить высокую идею, не исказив её словами, (2) преодолеть различие в полной мере и принять чужое как своё, (3) увидеть всё целиком и сразу, (4) примирить идеал с действительностью. Безмерность, безграничность оборачиваются для человека настоящей трагедией гибели его индивидуальности, потерей собственного лица. Такой человек оказывается во власти неоформленного хаоса, «бесовщины», для борьбы с которыми знание предела, допустимой меры необходимо. Притягательную силу творчества Ф.М. Достоевского многие объясняют именно темой безмерности, которая существенно отличается от идеи меры, укоренённой в европейском сознании. По сути, безмерность получает у него онтологическое определение, хотя сам он представляет её как «психологическую часть факта». Почему же всё-таки онтологическое определение? – Потому что Достоевский ставит проблему истоков, корней духовного бытия человека. И связаны они с существованием «на той таинственной грани, за которой можно принять всё», как верно заметил Г. Гессе, размышляя об «Идиоте».

У М.М. Бахтина проблема границы находит своё развитие в философии диалога, которую отличает особый бахтинский стиль «вслушивания» в разные голоса, «участного» отношения к чужому сознанию, чужой культуре. Содержание и смысл диалогической точки зрения Бахтин раскрывает на основе глубокого анализа творчества Ф.М. Достоевского. Одну из основных особенностей гения Достоевского Бахтин связывает с предметом познания, каковым является «глубина души человеческой», в отношении которой ничего невозможно знать наверняка, всего и сразу. Специфика предмета переводит познание на уровень понимания (творческого понимания, подчёркивает Бахтин), где необходимым становится диалог. В диалоге другой человек – не «объект безучастного нейтрального анализа», а субъект обращения, ожидающий ответного слова, поэтому диалог – это всегда напряжение смыслового взаимодействия и сосуществования. М. Бахтин, развивая лучшие традиции русской философии, представил духовный мир как бытие на границе. Диалог для него является именно таким способом существования в мире культуры, поэтому в диалоге нельзя сказать последнего слова, он всегда остаётся незавершённым.

Идея границы у Достоевского и Бахтина имеет явно выраженный гуманитарный смысл – смысл диалога, основные содержательные характеристики которого представлены в данном параграфе. С диалогом связывается онтологический смысл границы как особой реальности «между», как «место» осуществления со-бытия, перехода. Во многом благодаря М.М. Бахтину диалог стал рассматриваться как основа бытия человека и приобрёл статус философской категории, востребованной в сфере гуманитарных наук

В четвёртом параграфе «Бытие на границе: трагический оптимизм  русской философии начала XX века» осмысливается трагический опыт бытия как бытие на границе в русской религиозной философии (П.А. Флоренский, Н.А. Бердяев, Л. Шестов, С.Л. Франк, И.А. Ильин, Г.Г. Шпет, А.Ф. Лосев) с тем, чтобы прояснить онтологический статус феномена границы.

Трагическое существование – это крайнее проявление бытия на границе. Нельзя не заметить, что представители русской религиозной философии думали одинаково в том, что касалось понимания смысла трагедии – трагедия дана для её преодоления, и в этом преодолении, «через страдание человек впервые научается видеть великий мир духовной реальности» (С.Л. Франк), вырабатывает своё собственное мировоззрение в противовес «безжизненному, отвлечённому, призрачному» пониманию мира (П.А. Флоренский). Достойные примеры преодоления трагического русскими религиозными философами помогают понять один из смыслов границы – смысл перехода.С опытом трагедии связан выход в бытийные слои сознания. Для П.А. Флоренского, например, трагический оптимизм есть выражение глубинной жизненной философии («всё проходит, но всё остаётся»), уходящей корнями в древнеэллинское понимание жизни. Убеждение в том, что «жизнь сильнее всех стихий мира», объясняет его выбор трагического оптимизма в качестве мировоззрения. Представители русской религиозной философии, пережившие опыт трагедии, не утратившие при этом своей веры и сохранившие достоинство, своим примером внесли неоценимый вклад в утверждение человеческой духовности вопреки разрушающим силам хаоса. Трагедия русских религиозных философов – трагедия мыслителей, поставленных временем в ситуацию «крушения гуманизма» (Н.А. Бердяев), «апокалипсиса времени» (В.В. Розанов), «проституции духа» и «издевательства над философией» (А.Ф. Лосев). Это время явило феномен личности, подлежащей наказанию за несовершённое преступление. Это то время, когда вокруг самого отношения человека к Богу завязалась настоящая духовная драма, «самый предельный трагизм» (Н.А. Бердяев). Объяснением этого предельного трагизма  является «столкновение» в одной личности человека верующего и человека познающего. На какие компромиссы способен пойти человек верующий ради спасения веры в минуты крайнего отчаяния и богооставленности? Как в реальной жизни, а не в теории решалась проблема целостности человека теми религиозными философами, которые пережили опыт сталинских лагерей? Эти вопросы нашли освещение в данном параграфе.

Выявление социокультурного контекста, осмысление ситуации, в которой религиозное сознание «обязательно трагично» (А.Ф. Лосев), необходимы, во-первых, для понимания новой онтологии, обращенной к духовному началу личности, – одна из основных особенностей русской религиозной философии; во-вторых, для понимания бытийного статуса границы как особой реальности, где человек начинает иначе думать, где возникает иной механизм смыслообразования, где может иметь место болезненный разрыв сущности и явления, разрыв течения времени, а также трагический оптимизм, явленность большого духа. Последнее даёт основание говорить о возвышающем трагизме бытия на границе.

В пятом параграфе раскрываются «Экзистенциально-антропологические смыслы границы» в онтологически значимой для человека ситуации перехода. В задачи диссертационного исследования не входит выявление типов перехода, важно другое – то предельное для человека состояние, событийное по своей значимости, которое он переживает, находясь в этой ситуации. Мысль Ф. Ницше о том, что «человек есть переход», можно «опрокинуть», следуя опять же логике самого Ницше, и таким образом обнаружить её «обратный» смысл: переход есть способ бытия человека. Но если всё-таки переход рассматривать как переход от чего-то к чему-то, то в данном случае уместно привести слова Ж.-П. Сартра о том, что «творение может пониматься и сохраняться только как непрерывный переход от одной границы к другой», и К. Ясперса, отмечавшего, что подлинное понимание «всегда находится в некоем переходе» и удаётся только в определённых границах, из которых всё исходит, однако сама граница «становится неопределённым, не могущим быть показанным предметом».

Развивая идеи Ф.М. Достоевского и Ф. Ницше, философия экзистенциально-антропологического направления не считает возможным выносить окончательный приговор человеку, закрепляя за ним определение свободного и открытого в своей незавершённости существа. Ж.-П. Сартр рассматривал «переход как выражение бытия»,К. Ясперс всё великое связал с явлением на стадии перехода. Анализ данных точек зрения представлен в данном параграфе. В целом, идея принципиальной открытости, незавершённости человека является общей для философии, ориентированной на понимание экзистенциальных, антропологических и герменевтических смыслов бытия человека в мире. Для обоснования этой общей тенденции рассмотрены три направления антропологической мысли, синтез которых помогает понять экзистенциально-антропологические смыслы границы: «антропологический бунт» (М. Бубер), пробуждение  от  «антропологического сна» (М. Фуко) и «антропологическая катастрофа» (М.К. Мамардашвили).

Граница и переход взаимосвязаны, но каким образом, зависит от конкретного контекста. Особый интерес представляет контекст исторический. В самой природе человека как исторического существа заложено стремление «во всём доходить до крайних пределов» (К. Ясперс), только как историческое существо человек наталкивается на «пограничную ситуацию», где обретает «подлинное незнание», с которым философ связывал основную цель познания и смысл экзистенциальной философии. Историчность предполагает открытость, «со-философствование» и коммуникацию. Позиция причастности, бытие в мире, становится основной темой философии экзистенциально-антропологического направления. Внутри антропологического поворота совершился переход от безликого «человека-субъекта» к понятию «личность», в котором реализовалось стремление представить человека в его целостности – не только как гносеологического субъекта, но и как человека верующего, как историческое существо. «Узнать целостную личность» – так М. Бубер объяснял основную цель антропологических исследований. Реализация личности в человеке – это акт его духовного освобождения, духовного роста. В готовности принять другое как необходимую границу –  критерий духовной зрелости человека. В этом смысле «сознавать или иметь границу и выходить за неё» означает одно и то же (С.Л. Франк ).

Внутри экзистенциально-антропологической традиции произошли существенные изменения в понимании природы, целей и задач познания. Проблема единства «жизни и учения, бытия и мысли», по Ясперсу, не решаема критическим рассудком, поэтому философия должна измениться: быть не только картиной мира, но и «экзистенциальным зовом», «волением», «выбором». Стремление уйти от философии «отвлечённых начал», обосновать единство гносеологии и онтологии стало той общей тенденцией, которая проявилась в персоналистической, экзистенциальной, герменевтической философиях. Ярким тому примером является русская религиозная философия «серебряного века». Акценты сместились с «теории» на «живое знание»; познание перешло на уровень «живого сочувствия» и «сердечного понимания» (С.Л.Франк), приобрело смысл духовного творчества. Осознавая опасность такого рода явлений, как «духовная бесформенность», «духовный деспотизм», она решала сложную  проблему единства различных сфер  духовной жизни, синтеза естественнонаучного и гуманитарного знания (П.А. Флоренский), «единства научного, поэтического созерцания с мистическим сознанием в их исходных точках» (В.В. Розанов). В теории познания, по словам Л. Шестова, реализовалось стремление превратить философию в науку, но смысл философии не ограничивается только научным познанием. Об этом говорит вся русская религиозная философия «серебряного века», которой подходит определение философии понимания – понимания того, что «мир создан не только “рационально”, но и “священно”», «столько же “для науки”, как и “для молитв”», поэтому и истина не может быть «объектом», её надо искать там, где «субъект и объект – одно», где есть «тонкое ощущение другого человека» (В.В. Розанов). Неудовлетворённость рационализмом» и «стремление освободить иррациональное в жизни» объясняют мотивацию философии творчества Н. Бердяева, по мнению которого только антропологическая философия может быть названа «творческой философией». В понятиях духа и личности нашло отражение понимание человека как целостного, реализовалось стремление русской религиозной философии уйти от абстрактного теоретизирования, так называемого «гносеологизма», безлично-универсального субъекта. Это стремление было реализовано в проектах «онтологической гносеологии», «онтологии творчества», «конкретной метафизики», «живого знания».

Категории Ты, Мы, Другой существенно расширили представление о человеке. В них выражен факт признания духовной реальности социального бытия. Я-Ты, Я-Мы, Я-Другой – варианты субъект-субъектного отношения. Это уже не отношение дистанцированности субъекта и объекта, а отношение коммуникативное, диалогическое, в котором обнаруживаются сложные, противоречивые взаимосвязи, где важную роль играет не только интеллект, но и чувства, эмоции. Субъект-субъектные отношения выходят из разряда чисто гносеологических проблем, поскольку предполагают бытие-с-другими, со-бытие, со-творчество, «обращение и призыв Одного к другому» (К. Ясперс), в противном случае они теряют свой смысл и разрушаются. Если воспользоваться терминологией Э. Гуссерля, то философия  XX века вошла в сложный мир интерсубъективности (Э. Левинас: «асимметрии интерсубъективности»), мир пограничный, в котором встала проблема обоснования подлинности бытия – «увидеть то, что есть на самом деле» (М.К. Мамардашвили). Решение этой проблемы осуществлялось внутри экзистенциально-антропологической традиции, богатый опыт которой позволяет связать экзистенциальные истоки мысли с существованием границ и связанных с ними пограничных, предельных состояний, которые выявляют философский смысл самой границы.

Основным итогом первой главы явилось установление связи истоков экзистенциальной мысли с феноменом границы, а также выявление сложной природы данного феномена в единстве двух основных его смыслов, один из которых связан с осознанием границ как последних (предел всякого опыта, допустимая мера), а другой – с переходом границы, где раскрывается её онтологически-событийное значение, ибо здесь приобретается новый опыт, изучение которого требует особой методологии и понятийного аппарата.

Вторая глава «ГРАНИЦА-ПЕРЕХОД. ПОЗИТИВНЫЙ СМЫСЛ ОТРИЦАНИЯ». Граница заявляет о себе в проблемном существовании – переходе, который может нести негативный смысл (как переход допустимого предела, меры) и смысл позитивный – духовное творчество. В диссертации бытие границы связывается не столько с началом или концом, завершением перехода, сколько с его «серединой» – бытием на границе, где одно с необходимостью полагает другое, где возможны взаимопроникновение и взаимопереходы одного в другое, где обнаруживается принципиальная «незавершённость и незавершимость человека» (К. Ясперс). В этой связи возникла необходимость обратиться к позитивному смыслу отрицания – как отрицания неопределённости, бесформенности, вседозволенности, как борьба с хаосом за существование смысла, как отрицание, а не оправдание морального и гносеологического релятивизма. Понимаемая таким образом граница («граница-переход») есть особая гуманитарная реальность – реальность гуманитарных смыслов, со-бытие личностей, со-творчество или смыслотворчество.

Позитивный смысл отрицания раскрывается в ситуации востребованности нового мышления, изменения установок сознания, «переоценки ценностей» (Ф. Ницше). Именно это происходило в философской мысли начала XX столетия, когда на фоне общекультурного кризиса для многих стали очевидными недостаточность позитивистской точки зрения и необходимость «духовной точки зрения» (П.А. Флоренский), перехода «от мира науки к миру жизни» (Г.-Г. Гадамер). Этот «обратный логический ход» (П.С. Гуревич) стал отличительной особенностью нового, нестандартного («обратного») мышления, примеры которого дают «круглое мышление» П.А. Флоренского», «участное мышление» М.М. Бахтина, «речевое мышление» О. Розенштока-Хюсси, «радикальное вопрошание» М. Хайдеггера и др.

Первый параграф «П.А. Флоренский о смысле обратной перспективы» решает задачу исследования логики и философского смысла понятия обратной перспективы на основе анализа конкретной статьи П.А. Флоренского «Обратная перспектива», устанавливает связь этого понятия с феноменом границы – «водоразделами мысли» у П. Флоренского. Выбор указанной статьи обусловлен не только заявленной в ней темой, но и временем её написания (октябрь 1919 г.). Второе позволяет увидеть в обратной перспективе основополагающий принцип «круглого» (нелинейного) мышления и «конкретной метафизики» П. Флоренского, понять заложенный в ней смысл позитивного отрицания, необходимость которого обусловлена контекстом переходного времени – «двусмысленным колебанием духа времени между двумя взаимно исключающими самоопределениями».

 П. Флоренский стоит у истоков формирования неклассической философии познания, обращённой к различным формам духовного творчества (в данной статье философа – к живописи). С духовной жизнью связано сложное движение познания, синтезирующее в себе естественнонаучное и гуманитарное знание. Именно такую позицию занимал П. Флоренский, размышлявший о границах, возможностях и способах познания духовной реальности. Проведённый анализ статьи показал, что линейная перспектива является выражением рационально-логического подхода, а обратная перспектива – антропологического. И если мышление в духе линейной перспективы считалось «естественным» и наиболее распространённым, то выбор П. Флоренским «круглого мышления» с обратной перспективой и конкретной метафизики «в духе философской антропологии Гёте» нуждался в обосновании. Собственно, это и пытается сделать П. Флоренский в статье «Обратная перспектива», планируя продолжить работу над ней и включить её в другое своё произведение «У водоразделов мысли», которое осталось незавершённым. Необходимо заметить, что усилия П. Флоренского были направлены не против линейной перспективы (рационально-логического подхода), а против распространённой тенденции считать её «естественной», некой абсолютной точкой зрения, а в обратной перспективе видеть исключительно искажение реальности и грубые нарушения линейной перспективы. Он доказывает, что любой односторонний подход приводит к догматизму на том основании, что ни одна из точек зрения в силу своей неполноты не может претендовать на универсальность в целостном познании мира. Предметом или «средоточием средоточий» своей мысли он прямо называет органическое единство, достижение которого считал для себя «научным подвигом». Тот смысл, который П. Флоренский вкладывал в обратную перспективу, явился выражением новой тенденции в философии рассматривать мир в жизненном контексте.

В обратной перспективе Флоренский увидел способ изображения духовного пространства: «чем дальше в нём нечто, тем больше, и чем ближе, – тем меньше. Это – обратная перспектива». В её задачу входит «духовное возбуждение», а не достижение «внешней правдивости», истинность бытия, а не «правдоподобие казания». Для Флоренского вопрос о смысле перспективы – это вопрос о границах её применимости.Граница является проблемой «водораздела» между линейной перспективой и обратной перспективой. На границе – «брожение мысли», «водоворот мысли», из которого со временем выкристаллизовываются «твёрдые» научные тезисы.

По существу, раскрывая смысл обратной перспективы, П.Флоренский говорит о позитивном смысле отрицания – отказе от ограничений линейной перспективы, освобождении от навязчивости её требований, преодолении исторической ограниченности, так как считал очевидным «кризис аналитического мировоззрения и новый расцвет платоно-аристотелевско-гёте-шеллинговского генеалогического дерева» (история понималась им как смена «двух ритмов культур»).

Вывод, к которому в результате приходит П. Флоренский, заключается в следующем: если линейная перспектива – это одна единственная, «возведённая в абсолют», «монархическая» точка зрения, точка зрения субъективизма, которая приводит, в конечном счёте, к формализму и схематизму в мышлении как предельному выражению логико-гносеологического подхода, то обратная перспектива даёт возможность охватить мир в его целостности, так как имеет «несколько точек зрения, несколько горизонтов». Перспективы связаны между собой в постижении целого. Главное – понять тот смысл, который несёт каждая из них. Но смысл одной связан с границами применимости другой.

Во втором параграфе «Специфика и значение ”отрицательной онтологии”» исследование феномена границы проводится на основе анализа типов «отрицательной онтологии», которая связана с познанием человеческого бытия в свете «одного великого ”Не”» (П.А. Флоренский), «бытийного Ни-что» (М. Хайдеггер), «Великого Ничто» (М.К. Мамардашвили). На границе бытия и ничто осуществляются познание тайны человеческого бытия, постижение целостности человеческой реальности. В этом смысле «отрицательной онтологией» является большинство онтологических проектов в философской мысли начала XX столетия (фундаментальная онтология М. Хайдеггера, онтология сознания Ж.-П. Сартра, онтология понимания Г.-Г. Гадамера, конкретная онтология Г. Марселя, конкретная метафизика П.А. Флоренского, онтология творчества Н.А. Бердяева, «непостижимое» С.Л. Франка и др.) В параграфе исследовано «место» отрицания в онтологических проектах М. Хайдеггера и Ж.-П. Сартра, установлена его связь с феноменом границы; выявлен смысл оппозиции, которую Ж.-П. Сартр занимает по отношению к фундаментальной онтологии М. Хайдеггера, предлагая свой вариант феноменологической онтологии; определена специфика «отрицательной онтологии» с привлечением оценок Э. Левинаса и М.К. Мамардашвили, произведён их сравнительный анализ.

Отрицание продуктивно лишь в той мере, в какой способствует духовному обогащению и становлению личности. Этот смысл отрицания – как возможность становления – развивал в своей онтологии духа Г.В.Ф. Гегель. Его идея диалектического отрицания как созидательного принципа получила развитие в философии XX века, в том числе и  в «отрицательной онтологии». Для понимания её специфики в параграфе рассмотрена концепция типов отрицания А. Ф. Лосева, взявшего за основу концепт границы и «феноменолого-диалектический» метод. В этом смысле он является последователем Гегеля. Смысл диалектики, по мнению Лосева, раскрывается в целостности. Поэтому и отрицание он рассматривал в динамике, выявляя его различные смыслы и значения. Типология отрицания в данном случае имеет в своём основании диалектику границы.

Исследование специфики «отрицательной онтологии» показало, что в конкретном постижении смысла бытия (бытия человека) отрицание выполняет важную методологическую роль, входит в определение человеческой реальности как целостности и приобретает действительную духовную значимость в сопротивлении «анонимному и фатальному бытию» (Э. Левинас), «неподлинному» бытию (М. Хайдеггер), миру «объективации» (Н.А. Бердяев), то есть сама целостность «может быть … только в той мере, в какой она есть переход» (Ж.-П. Сартр). Вне позитивного смысла отрицания (как перехода)проблемы целостности, равно как и проблемы границы, не существует. Новые онтологические проекты начала XX века позволяют зафиксировать это явление перехода – онтологического «сдвига» (с появлением новых стилей, типов и смыслов отрицания), в котором проявляется бытийная функция сознания. Онтология понимания М. Хайдеггера и онтология сознания Ж.-П. Сартра – яркий тому пример.

Третий параграф «Творческое “неразумение” как выражение пограничного состояния» проясняет онтологический смысл творчества, его связь с феноменом границы. На фоне многочисленных междисциплинарных научных исследований природа творчества (художественного, научного, философского), механизмы творческой интуиции, мыслительной деятельности продолжают оставаться загадкой. Глубокие познания в области нейрофизиологии, сознания и мозга, как отмечает Н.П. Бехтерева, до сих пор не дают исчерпывающего ответа на вопрос «как рождается мысль?», а это значит, что нет ответа и на вопрос, «как возможно творчество?».

По существу, творчество есть «непрерывный переход от одной границы к другой» (Ж.-П. Сартр). Такое понимание его сути (выраженной в понятии «граница-переход») выявляет онтологический статус области «пограничья», в отношении которой всё неопределённо и трудно выразимо, поэтому её описания чаще всего образные. М. Шагал, например, высказывал предположение о существовании «таинственного измерения» как бы на грани реальности и сна. Творчество и есть это таинственное измерение бытия как бытие на границе: «Ни сон оно, ни бденье; меж них оно, и в человеке им с безумием граничит разуменье» (Е.А. Баратынский). 

В своё время Г. Лейбниц мечтал о времени, когда спор двух философов можно будет заменить математическими вычислениями. Возможности математической логики возросли, но одной логики недостаточно для понимания сути творческого процесса, который не укладывается в её рациональные формы. В исследовании пограничного состояния, каковым является творческое «неразумение», логика и интуиция дополняют друг друга. Противопоставлять их – путь бесперспективный, и это доказано современной наукой, открывшей функциональную асимметрию мозга. Данное открытие позволило выйти на новый уровень исследования природы творчества. В творчестве соединяются мир фантазии и мир реальности. Соотношение между воображаемым и реальным может принимать самые разнообразные формы. Тех, кто думает, что творчество ничего не разрушает на своём пути, А. Блок считал необходимым «будить от векового сна».

В параграфе рассмотрены разные аспекты проблемы творчества, но особое внимание уделяется точкам зрения М.М. Бахтина, Н.А. Бердяева и Г.С. Батищева, которые разрабатывали онтологический подход в исследовании проблемы творчества. Речь идёт об онтологии творческой жизни субъекта – жизни, которая переживается как целостность и не вписывается в субъектно-объектную схему отношений. В творчестве «и невозможное возможно» (А. Блок), человек переходит границы возможного, тем самым создавая принципиально новые возможности. Творчество невероятно сложно объяснить из-за наличия в нём иррациональных величин, непредсказуемости, импровизации и новизны, хотя оно и «не допускает произвола» (М.М. Бахтин).

Смысл творчества не обязательно связан с достижением желаемого результата. Творческое «неразумение» выражает стремление к неизвестному, неизведанному, трансцендентному. Это способ существования духовно свободной личности – свободной от модных течений, ложных авторитетов и стереотипов общественного мнения, стремящейся до конца исчерпать заданную временем меру свободы, меру собственных возможностей. Мир не был бы так интересен, если бы гении человечества, творческие личности не переступали нормативные границы своего времени, не обладали «смелостью выражения» и «свободой от принудительности правил» (И. Кант), достигая тем самым состояния «неожиданного совпадения сознательной и бессознательной деятельности» (И.И. Лапшин). Для объяснения уникальности этого положения подходит одно из ключевых понятий Э. Левинаса – «нетрансцендентность позиции», которая имеет место до раскола бытия на внутреннее и внешнее, является выражением той самой уникальной «сознательно-бессознательной» ситуации. В этом пограничном со-стоянии – парадоксальная суть творчества, его онтологический смысл. Если говорить об отношении творческой личности к миру, то оно непременно является философским, ведь там, где другим видится предел, философия открывает беспредельность.

Третья глава «ФИЛОСОФСКИЙ СМЫСЛ ГРАНИЦЫ. ПРОБЛЕМА КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОГО ГОРИЗОНТА» посвящена исследованию границы в культурно-историческом контексте с учётом фактора времени, тех смыслов, которые несёт в себе традиция как «действенно-историческое сознание» (Г.-Г. Гадамер), и возможностей человека, выступающего в роли субъекта гуманитарного знания. В данной главе нашло отражение авторское видение проблемы культурно-исторического горизонта и феномена пограничной точки, раскрывающих философский смысл границы.

Первый параграф «Место традиции в процессе формирования исторического сознания» объясняет специфику гуманитарного, исторического познания. Кроме этого, обращение к традиции обусловлено необходимостью выйти к более содержательному пониманию онтологически-событийного определения границы, поскольку традиция несёт  в себе смысл «первичной реальности» человека, тот смысл, на котором «держится понятность чего-либо» (М. Хайдеггер). А граница – это то «место», где происходит «постоянное набрасывание смысла» (Г.-Г. Гадамер ), «слияние горизонтов».

Мысль о  продуктивности исторической дистанции – принципиально важный момент в философской герменевтике. Почва для такого вuдения проблемы была подготовлена всем ходом развития исторического сознания, повышенным вниманием к проблемам исторического бытия со стороны выдающихся мыслителей на рубеже XIX-XX веков. Так, например, В. Дильтей решал задачу «критики исторического разума», а размышления О. Шпенглера о «закате Европы» начались с вопроса: «Существует ли логика истории?». Исторический контекст выявил новые смыслы проблемы бытия и познания, смысл философии как «традиции отказа от традиции» (Х. Ортега-и-Гассет) и новые аспекты проблемы границы (пред-понимание, пред-рассудки, слияние горизонтов, конфликт интерпретаций, временнoе отстояние, герменевтическое понимание, исторический релятивизм, радикальное различие между действительной историей  и осознанной историей и др.). К. Ясперс «открытие истории» связал с осознанием «радикального различия». Историю он называл «великим вопросом», который ждёт своего решения. С одной стороны, история обладает границами, но в то же время «она есть переход как выражение бытия». Человек постоянно наталкивается на свои собственные границы и оказывается в пограничных ситуациях  только как историческое существо.

 В параграфе показано, что вдумчивое отношение к  традиции было свойственно даже самым радикально мыслящим философам, таким, например, как Ф. Ницше и М. Хайдеггер. Отказ от традиции и «бегство в традицию»  –  это две крайности. Наше отношение к традиции отражается на восприятии мира. Понимание  этого момента заставило Г.-Г. Гадамера, не без влияния М. Хайдеггера, рассмотреть укоренённость в традиции как условие возможности понимания, заняться реабилитацией предрассудков и объяснить сущность традиции «действенно-историческим сознанием».

Второй параграф «Понятие культурно-исторического горизонта» вызван необходимостью выйти к более глубокому, содержательному пониманию феномена границы как «границы-перехода». В понятии горизонта выражен подвижный, условный, а потому символический характер границы. Граница в значении символа всегда есть переход как переход к принципиально новым возможностям бытия человека в мире культуры. Бытие на границе  предполагает этот горизонт принципиально новых возможностей. Идея перехода и идея  (продуктивного) ограничения одинаково необходимы для понимания бытийного (со-бытийного) статуса границы и значения культурно-исторического горизонта.

Понятие «горизонт» подчёркивает зависимость человека от традиции,  её культурного «кода»; с другой стороны, учитывает фактор изменяющегося времени и его роль в познании, в расширении границ индивидуальной свободы. Тайна времени и человеческой индивидуальности – сложные философские проблемы, взаимосвязанные между собой, и в этой связи проясняющие смысл культурно-исторического горизонта. М. Мерло-Понти поставил время и субъективность в отношение «интимной связи», ибо «время предполагает взгляд на время». Время – единственный способ измерения нашего бытия и «свидетель» незавершённой целостности. Оно многое объясняет в проблемном существовании человека. Это позволяет сделать историческая дистанция, временн?е отстояние настоящего от событий прошлого. Понятие культурно-исторического горизонта учитывает связь времен, помогает понять  символический характер границы и соединить, казалось бы, противоположные суждения Ф. Бэкона и В. Розанова.

Понятие и сама идея горизонта – это «продукт» развития исторического сознания. В содержание культурно-исторического горизонта кроме сознательных построений мысли входят и неосознаваемые устремления эпохи, скрытые предпосылки сознания, о которых эпоха как бы  «проговаривается» и таким образом заставляет возвращаться к «белым пятнам» истории, к великим тайнам прошлого, к ещё не раскрытым и не осознанным смыслам. «Горизонт» указывает на открытый характер границы, а открытость границ ставит проблему перехода как «выражения бытия» (К. Ясперс), как «истины бытия» (М. Хайдеггер).

   Третий параграф «Способы бытия человека как субъекта гуманитарного знания» характеризует специфические для гуманитарного познания способы бытия человека, раскрывает внутреннюю динамику, двойственность гуманитарного бытия как бытия на границе, с которой связаны мотивация духовного поиска и возрождения, переход из глубины личностного духа в сферу опредмеченной культуры и наоборот.

Гуманитарное познание как познание времени, истории проблематизирует границу между бытием и знанием о нём, даёт понимание того,  что  способы существования человека, стиль его мышления во многом определяются горизонтом времени. «Высшее раздвоение» (Гегель), «открытие истории» – то, что Ясперс назвал радикальным различием между действительным бытием и знанием о нём, есть не что иное, как рождение субъекта знания, перед которым встаёт проблема возможностей, границ индивидуальной свободы и творчества. В этой связи в параграфе даётся сравнительный анализ понятий «авторская субъективность» и «анонимная субъективность» как двух взаимосвязанных сторон человеческой субъективности, которая  включает в себя и другие способы бытия человека, такие, например, как «творческая субъективность» (Н. Бердяев), «абсолютная субъективность» (А. Ф. Лосев, М. К. Мамардашвили, Д. Судзуки), «нулевая субъективность» (М. К. Мамардашвили), «неявная субъективность» (С. С. Абрамов) и др. Если авторская субъективность возможна лишь при условии постоянной рефлексии относительно собственных способов бытия, то анонимная субъективность – это нерефлексивный способ существования человека в предметном мире культуры, в её смысловом пространстве. В механизме смыслообразования рассмотрено их взаимодействие как разных способов бытия человека.

Четвёртый параграф «Феномен пограничной точки» раскрывает уникальность границы. В пограничной точке, как  в точке «Алеф» (Х.Л. Борхес), отражается  целое мира. Пограничной точка становится в результате проблемного взглядана мир. Её обретение  связано с опытом длительного усилия человека стать человеком. Приобретённый извне и переживаемый изнутри опыт является основой формирования мировоззрения. Социокультурный процесс образования личности включает в себя как обретение, так и утрату устойчивого мировоззрения. В поисках смысла и формируется философский взгляд на мир, способный замечать противоположные тенденции и точки зрения, удерживать их вместе в открытом пространстве подвижных границ между ними.

В механизме смыслообразования  гуманитарного познания раскрывается особый,  метафизический статус пограничной точки. Пограничная точка может быть понята как «точка зрения ценности» (Ф. Ницше),  «обратная перспектива» (П.А. Флоренский), «точка-предел» или «точка интенсивности» (М.К. Мамардашвили). С ней связаны смыслы гуманитарного бытия и познания, поскольку здесь совершается со-бытие мысли и понимания.  В определенном смысле пограничная точка вне времени или, точнее, в ней обнаруживается «парадокс времени». Пограничное состояние предельной точки позволяет говорить о её особой полноте. В параграфе исследуются историческое, герменевтическое, диалогическое, феноменологическое измерения пограничной точки, поскольку в них учитываются два важных фактора: первый – это объективный фактор времени, а второй – фактор субъективный. С неуловимостью «предельного перехода» одного в другое связана сложная природа феномена пограничной точки. Этот переход «завершается» входом в гуманитарное измерение бытия.

         В Заключении подведены основные итоги работы, отражено авторское видение перспектив и возможностей философии границы.

Публикации по теме диссертационного исследования

Монографии

  1. Куликова, Т.В. Философия «границы»: Монография [Текст] / Т.В. Куликова. – Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2009. – 192 с. – ISBN 978-5-85219-168-7. – 12 п.л.
  2. Куликова, Т.В. Природа экологического сознания (философский аспект) [Текст] / Т.В. Куликова  // Методология и теоретические основы эколого-педагогического образования: Монография / Отв. ред.: Н.Д. Андреева, Г.С. Камерилова. – Нижний Новгород – Санкт-Петербург: Нижегородский гуманитарный центр, 2002. –  С. 36-45. – ISBN 5-7565-0031-6. – 0,55 п.л.

 

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях

  1. Куликова, Т.В. О смысле образования (взгляд из провинции) [Текст] / Т.В. Куликова // Высшее образование в России. – 2004. – №6. – С. 152-156. –  0,4 п.л.
  2. Куликова, Т.В. «Бесполезность» и необходимость философского знания [Текст] / Т.В. Куликова // Интеграция образования. – 2004. – №1 (34). – С. 106-111. – 0,5 п.л.
  3. Куликова, Т.В. Ф.М. Достоевский: проблема границы в романе «Идиот» и «Дневник писателя» [Текст] / Т.В. Куликова //  Вестник Нижегородского  университета им. Н.И. Лобачевского: Сер. Социальные науки. – Вып. 1(4). – Н. Новгород: ННГУ, 2005. – С. 581-587. – 0,5 п.л.
  4. Куликова, Т.В. Философия образования как философия понимания [Текст] / Т.В. Куликова // Высшее образование в России. – 2009. – № 11 –  С. 144-150. – 0,5 п.л.
  5. Куликова, Т.В. У истоков неклассической философии познания (П. Флоренский) [Текст] / Т.В. Куликова // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского: Серия Социальные науки. № 4 (16). – Н. Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2009.– С. 195-202. – 0, 5 п.л.
  6. Куликова, Т.В. Экзистенциально-антропологические смыслы границы [Текст] / Т.В. Куликова // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. № 3. Часть 1. – Н.Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2010. – С. 369-375. – 0,5 п.л.
  7. Куликова, Т.В. Феномен границы [Текст] / Т.В. Куликова // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. № 6. – Н.Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2010. – С. 377-383. – 0,5 п.л.
  8. Куликова, Т.В. Проблема культурно-исторического горизонта [Текст] / Т.В. Куликова // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. № 1. – Н.Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2011. – С. 404-409. – 0,5 п.л.
  9. Куликова, Т.В. Онтология и теория познания: Учебно-методическое пособие / Т.В. Куликова, С.В. Куревина. – Н.Новгород: НГПУ, 2007. – 58 с. – 3,6/ 1,8 п.л.
  10. Куликова, Т.В. Логика: Учебно-методическое пособие / Т.В. Куликова, Л.М. Половинкина, И.А. Товкес. – Н. Новгород: НГПУ, 2006. – 64 с. – 4/ 1,3 п.л.  н
  11. Куликова, Т.В. Методические рекомендации по курсу философии: онтология, теория познания, диалектика / А.А. Касьян, С.Н. Кочеров, Г.В. Кузнецова,  Т.В. Куликова, С.В. Куревина, Л.М. Половинкина, И.А. Товкес / Отв. ред. Т.В. Куликова. – Нижний Новгород: НГПУ, 2003. – 44 с. – 2,7/ 0,4 п.л.
  12. Куликова, Т.В. Методические рекомендации по курсу «Философия: онтология, гносеология, диалектика» / С.Н. Кочеров, Г.В. Кузнецова, Т.В. Куликова [и др.] – Нижний Новгород: НГПУ, 1999. –  45 с. – 2,8/ 0,4 п.л.

Статьи в сборниках научных трудов

  1. Куликова, Т.В. К вопросу о проблеме интерпретации [Текст] / Т.В. Куликова // Человек, наука, образование: Межвузовский сборник научных трудов. М.: Прометей, 1995. – С. 63-68. – 0, 34 п.л.
  2. Куликова, Т.В. Понимание и проблема выражения необъективируемых экзистенциальных структур человеческого существования [Текст] / Т.В. Куликова; МПГУ. – М., 1996. – 10 с. – Деп. в ИНИОН Рос. акад. наук 31.01.96, № 51153. – 0,6 п.л.
  3. Куликова, Т.В. Возможность-невозможность понимания [Текст] / Т.В. Куликова; МПГУ. – 1996. – 16 с. – Деп. в ИНИОН Рос. акад. наук 31.01.96, № 51152. – 1,0 п.л.
  4. Куликова, Т.В. «Лишь в неизменном бесконечность, лишь в постоянном глубина» [Текст] / Т.В. Куликова; НГПУ. – Н.Новгород, 1996. – 7 с. – Деп. в ИНИОН Рос.акад.наук 08.10.96, № 51943. – 0,4 п.л.
  5. Куликова, Т.В. Об интеллектуальных возможностях современной философии [Текст] // Современные подходы к преподаванию философии: Тезисы научно-практической конференции. – Архангельск: Изд-во Поморского госуниверситета им. М.В. Ломоносова, 1998. –  С. 68-70. – 0,1 п.л. 
  6. Куликова, Т.В. О значении православной веры в эпоху духовного кризиса [Текст] / Т.В. Куликова // Русское православие: Вехи истории. Нижний Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 1998. – С. 207-212. –  0,3 п.л.
  7. Куликова, Т.В. Философия и духовное самоопределение личности [Текст] / Т.В. Куликова // Духовный мир личности: становление и развитие. Межвузовский сборник научных трудов. Нижний Новгород: Изд-во НГПУ, 1998. – С. 16-24. – 0,46 п.л.
  8. Куликова, Т.В. Идея гуманизма и диалога в современной философии [Текст] / Т.В. Куликова // Философия в современном мире: состояние и перспективы: Тезисы докладов всероссийской конференции (Ульяновск 21-23 апреля). Часть 1. – Ульяновск: УлГТУ, 1999. – С. 49-53. – 0,3 п.л.
  9. Куликова, Т.В. Проблема сознания: единство и ограничение [Текст] / Т.В. Куликова // Проблема сознания: интегративный подход (Сборник трудов научно-практической конференции) – Нижний Новгород: Изд-во Нижегородского общества детских неврологов и психологов им. В.М. Бехтерова, 2000. – С. 34-36. –  0,1 п.л.
  10. Куликова, Т.В. Трагизм бытия  и его преодоление в русской религиозной философии [Текст] / Т.В. Куликова // Православие и культура: XI Рождественские православно-философские чтения. – Н.Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 2002. –  С. 237-245. – 0,5 п.л.
  11. Куликова, Т.В. «Новая политика»: культуросозидающая ценность диалога [Текст] / Т.В. Куликова //  Новая политика для новой экономики: альтернативы рыночному и консервативному фундаментализму. Доклады и выступления на международной научной конференции 22-23 мая 2003 г. в Российской государственной библиотеке – М., Слово, 2003. – С.231-232. – 0,2 п.л.
  12. Куликова, Т.В. Ф. Ницше о феномене трагической личности [Текст] / Т.В. Куликова // Философские и психолого-педагогические проблемы нравственной жизни личности: Материалы международной научно-практической конференции, 26-27 сентября 2003 г. – Воронеж: Центрально-Черноземное книжное издательство, 2003. – С. 20-26. – 0,34 п.л.
  13. Куликова, Т.В. Диалогичность гуманитарного знания [Текст] / Т.В. Куликова // Антропологическое измерение глобализационных процессов: материалы Межвузовской научной конференции «Философско-антропологическая аналитика бытия человека в глобальном мире». Владимир, 7-9 октября 2003 г. – Владимир: ВГПУ, 2003. – С. 106-109. –  0,15 п.л.
  14. Куликова, Т.В. Творчество как жизнеутверждающий способ бытия культуры и человека (проблема преемственности духовных традиций) [Текст] / Т.В. Куликова  // Православная духовность в прошлом и настоящем: XII рождественские православно-философские чтения. – Н.Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 2003. – С. 233-238. –  0,23 п.л.
  15. Куликова, Т.В. Философия – Творчество – Свобода [Текст] / Т.В. Куликова // Проблемы взаимодействия духовного и светского образования. История и современность: XIII Рождественские православно-философские чтения. – Н. Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 2004. – С. 475-483. – 0,46 п.л.
  16. Куликова, Т.В. Философия как «школа мысли». Ее парадоксальный статус и герменевтические возможности [Текст] / Т.В. Куликова //  Кросс-культурные и гендерные исследования. Социологические проблемы образования, семьи и молодежи. Ч.2 – Екатеринбург, 2004. – С.347- 350. – 0,2 п.л. 
  17. Куликова, Т.В. Проблема смысла в структуре гуманитарного знания [Текст] / Т.В. Куликова // Гуманитарные науки и образование: опыт, проблемы, перспективы. Ч. III. – Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2004. – С. 347-351. – 0,27 п.л.
  18. Куликова, Т.В. Горизонты смысла [Текст] / Т.В. Куликова // Гуманизм и духовность в образовании: Научные труды Третьей Международной научной конференции. Нижний Новгород, 12-14 мая  2004 г. / под ред. В.В.    Рыжова. –  Н. Новгород, 2005. –  С. 58-60. – 0,4 п.л. 
  19. Куликова, Т.В. Восприятие мира как ценности и смысла в персоналистической философии [Текст] / Т.В. Куликова // Российская система ценностей: XIV Рождественские православно-философские чтения. – Н.Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 2005. –  С. 274-279. – 0,36 п.л.
  20. Куликова, Т.В. Метафизика границы [Текст] / Т.В. Куликова // Уваровские чтения  - VI: граница и пограничье в истории и культуре: материалы научной конференции. Муром. 16-18 мая 2005 г. – Муром, 2006. – С. 33-36. – 0,5 п.л.
  21. Куликова, Т.В. Природа и значение философского сомнения [Текст] / Т.В. Куликова // Православие и гуманитарное знание: XV Рождественские православно-философские чтения. – Н. Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 2006.  – С. 149-154. – 0,4 п.л.
  22. Куликова, Т.В. Антропологический смысл границы [Текст] / Т.В. Куликова // Антропологический потенциал современного университетского образования: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Нижний Новгород: Нижегородский госуниверситет, 2006. – С. 150-154. – 0,25 п.л.
  23. Куликова, Т.В. Логика обратной перспективы [Текст] / Т.В. Куликова //  Русское православие как основа сохранения национальной идентичности: XVI Рождественские православно-философские чтения / Ниж. епархия, Пред-во Президента РФ в Привол. фед. округе, Адм. Ниж. обл., Адм. Н.Новгорода, Ниж. гос.пед.ун-т, Арзамас.гос.пед.ин-т. – Н. Новгород: Нижегородский гуманитарный центр, 2007. – С. 211-222. –  0,58 п.л.
  24. Куликова, Т.В. Историческое измерение точки зрения [Текст] / Т.В. Куликова //  Тысячелетие развития общественно-политической и исторической мысли России: материалы Всероссийской научной конференции, 14-16 мая 2008 г. /  Отв. ред. Р.В. Кауркин, научн. ред. Л.Е. Шапошников, Е.П. Титков; ИРИ РАН, НГПУ, АГПИ им. А.П. Гайдара, МГПИ им. М.Е. Евсевьева. – Н. Новгород: НГПУ, 2008. – С. 255-260. – 0,38 п.л.
  25. Куликова, Т.В. Проблема культуры границ [Текст] / Т.В. Куликова //  Православный взгляд на семью и демографические проблемы: XVII Рождественские православно-философские  чтения / Ниж. епархия, Пред-во Президента РФ в Привол. фед. Округе, Адм. Ниж.обл., Адм. Н.Новгорода, Ниж.гос.пед.ун-т, Арзамас гос.пед.ин-т. – Н. Новгород: Нижегородский государственный педагогический университет, 2008. – С. 187-199.  – 0,66 п.л.
  26. Куликова, Т.В. Коммуникативный аспект социально-гуманитарного  познания: границы понимания и смысл диалога [Текст] / Т.В. Куликова // Коммуникативистика: прикладные аспекты социально-гуманитарного знания: материалы IV Всероссийской научно-практической конференции, 14 марта 2008 г. – Н. Новгород, 2008. – С. 58-62. – 0, 3 п.л.
  27. Куликова, Т.В. Разрыв сущности и явления (к вопросу о трагичности религиозного сознания) [Текст] / Т.В. Куликова // Будущее религии: из настоящего в грядущее. Сборник статей по итогам круглого стола. – Н. Новгород: НПГУ, 2008. – C.  123-130. – 0,5 п.л.
  28. Куликова, Т.В. Феномен границы в контексте проблемы смысла бытия [Текст] / Т.В. Куликова // О достоинстве, свободе и правах человека: XVIII Рождественские православно-философские чтения. – Н.Новгород: НГПУ, 2009 – С. 476-484. – 0, 4 п.л.
  29. Куликова, Т.В. Онтология смысла и философия понимания [Текст] / Т.В. Куликова //  VIII Дальневосточные образовательные чтения, посвященные памяти святых Кирилла и Мефодия. Часть I. Материалы Всероссийской научной конференции «Актуальные проблемы изучения истории и культуры Православия» (Владивосток, 15-16 мая 2008). – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. – С. 34-37. – 0,3 п.л.
  30. Куликова, Т.В. Способы бытия человека как субъекта знания  [Текст] / Т.В. Куликова // Учение о человеке в русской богословско-философской традиции: XIX Рождественские православно-философские чтения. – Н.Новгород: НГПУ, 2010. – С. 182-189. – 0, 5 п.л.

Бахтин М.М. К эстетике слова // Контекст – 1973. М., 1974. С. 265.

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 111-112.

Гегель Г.В.Ф.Система наук. Часть первая. Феноменология духа / Пер. с нем. Г. Шпета. СПб., 1994. С. 433.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.