WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Соотношение рационального и иррационального в общественном сознании (философско-методологический анализ)

Автореферат докторской диссертации по философии

 

 

На правах рукописи

 

КУЩЕНКО  Сергей Владимирович

 

 Соотношение рационального и иррационального

в общественном сознании

(философско-методологический анализ)

 

 

Специальность 09.00.11 – социальная философия

 

 

 

Автореферат

 диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

Новосибирск -  2008

       Диссертация выполнена в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Новосибирский государственный университет»

Научный консультант:        доктор философских наук, профессор

Фофанов Владимир Павлович

Официальные оппоненты:   доктор философских наук, профессор

Игнатьев Владимир Игоревич

доктор философских наук, профессор

Петров Юрий Владимирович

доктор философских наук, профессор            

Мархинин Василий Васильевич

Ведущая организация:        Сибирский государственный аэрокосмический

университет имени академика М.Ф.Решетнева

(г.Красноярск)

Защита состоится «26» декабря 2008 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.173.12 в Новосибирском государственном техническом университете по адресу: 630092, г.Новосибирск, просп.К.Маркса, 20, конференц-зал ФГО-ФБ.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Новосибирского государственного технического университета.

Автореферат разослан  «___» _____________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                                Вальдман И.А.

Общая характеристика работы



Актуальность темы исследования. Актуальность темы исследования связана с необходимостью научной формулировки философской проблемы соотношения  рационального и иррационального в общественном сознании, вызванной повышенным вниманием исследователей к фундаментальным проблемам функционирования общественного сознания в современных условиях.  Данная проблема существует уже длительное время, однако до сих пор не выяснено, какое реальное содержание имеет исследуемое соотношение.

Феномены рационального и иррационального, в онтологическом плане, широко распространены в общественном сознании, в течение последних двадцати столетий человеческой истории играют большую роль во всех крупных социальных событиях – социальных революциях, крупных социальных реформах, массовых общественных движениях и т.д. В ходе анализа причин, хода и последствий этих событий в общественном сознании осмысливаются как рациональное, так и иррациональное начала. В силу этого изучение соотношения рационального и иррационального в социально-философском аспекте предстает актуальной задачей. Особую актуальность тема исследования имеет для стран, переживающих переходный период своего развития, в том числе России, потому что, как показывает исторический опыт, соотношение рационального и иррационального может оказывать влияние на ход и результаты социальной деятельности больших масштабов. В этом можно увидеть проявление регулятивной функции исследуемого соотношения, анализ которой очевидно актуален при изучении крупных социальных событий (в том числе переходного характера). Кроме этого, в переходные периоды развития общества более явно видны изменения в общественном сознании и, соответственно, в исследуемом соотношении. Помимо изменений, в такие периоды общественного развития более явно видны и неизменяемые особенности исследуемого соотношения, в частности, определяемый постоянными взаимопереходами социальных процессов друг в друга его неизбежно переходный характер. Во многом в силу указанных причин рациональное, иррациональное и их соотношение в общественном сознании привлекают пристальное внимание исследователей.

Однако в гносеологическом плане соотношение рационального и иррационального до сих пор рассматривается, как правило, в рамках дихотомии «разумное – неразумное» (или ее модификаций, в частности, «логическое – нелогическое»), с использованием понятия «разум», трактуемого в широком диапазоне значений. Многозначная интерпретация понятия «разум» в значительной степени затрудняет социально-философский анализ исследуемого соотношения. В связи с этим задача конкретизации понятий «рациональное», «иррациональное» и их соотношения предстает актуальной, назревшей задачей.

Решение этой задачи с очевидностью предполагает конкретизацию формулировки исследуемой проблемы соотношения рационального и иррационального. В настоящее время проблема, стоящая перед исследователями, состоит в том, что с помощью имеющегося философского инструментария пока не удается выявить реальное содержание процесса соотношения рационального и иррационального в общественном сознании. Пока не ясно, как именно можно сформулировать проблему и какой методологический подход использовать для того, чтобы получить  ответ на вопрос: «Что можно считать решением проблемы?» Остается неясным главное – как и в чем именно могут (или не могут) соотноситься рациональное и иррациональное в общественном сознании. Неопределенность исходных понятий – «разумное», «неразумное», «иррациональное» - не позволяет научно сформулировать как саму проблему, так и вопрос о том, что можно считать ее решением.

Понимая проблему как атрибут социальной деятельности, который затрудняет ее продолжение, можно сказать, что формулировка проблемы нашего исследования должна отображать противоречие между назревшей необходимостью конкретизации исследуемого соотношения и недостаточными условиями для этой конкретизации.

Недостаточность указанных  условий особенно явно проявляется применительно к интерпретации термина «иррациональное». Это обусловлено, кроме прочего, тем, что слово «иррациональное» - ненормативное латинское слово, грамматически неправильная форма латинского языка. Ненормативность происхождения и соответствующая произвольная многозначность слова «иррациональное» приводят в современных условиях, с одной стороны, к регрессу в бесконечность в интерпретации термина «иррациональное» (к бесконечному количеству произвольных определений иррационального); с другой стороны, к попыткам придать  слову «иррациональное» более конкретное содержание. Эти попытки во многом способствовали появлению других слов, заменяющих слово «иррациональное» в исследуемом соотношении, в частности,  «эмоциональное», «чувственное». Однако эти попытки фактически означают замену предмета исследования в силу того, что термин «иррациональное» обычно обладает другой предметной отнесенностью по сравнению с перечисленными терминами. Наличие разных, иногда прямо противоположных, вариантов трактовки иррационального приводит, кроме прочего, к тому, что до сих пор не найдено общее основание для сопоставления рационального и иррационального. Поиск такого основания остается актуальной задачей. Эту задачу можно рассматривать как первоначальную в процессе поиска подходов к решению философской проблемы соотношения рационального и иррационального, как один из аспектов этой проблемы.

Философская проблема соотношения рационального и иррационального в общественном сознании вытекает из более общей философской проблемы рационального и иррационального, которая в настоящее время формулируется как «взаимодействие и противостояние» рационального и иррационального, но сохраняющаяся неясность в определении исходных понятий  приводит к тому, что остаются невыясненными, кроме прочего, конкретные способы их взаимодействия и противостояния. Остаются нерешенными такие важные вопросы, как вопрос о границе между рациональным и иррациональным в общественном сознании; вопрос о функциональной роли соотношения рационального и иррационального; вопрос о причинно-следственных связях в этом соотношении и другие. Поэтому поиск возможных вариантов конкретизации понятий «рациональное» и «иррациональное», поиск методологических оснований, которые позволят рассматривать соотношение рационального и иррационального конкретнее, предстают как актуальное направление исследований, позволяющее искать новые подходы к решению указанных вопросов, а также более общей философской проблемы рационального и иррационального.

Поиск новых подходов к анализу соотношения рационального и иррационального в общественном сознании актуален еще и потому, что в современных условиях происходят значительные изменения в общественном сознании, вызванные, в частности, процессом массовой информатизации. Бурный рост массовой информатизации, взрывной характер информационных процессов относят к одной из главных особенностей современного мира. Массовую информатизацию принято рассматривать как одно из стратегических направлений развития современного мирового сообщества, приводящее к изменениям в общественном сознании, в том числе к изменению соотношения рационального и иррационального. К таким изменениям в общественном сознании, особенно явно проявившимся в последнее время, в конце ХХ – начале ХХI веков, относят, кроме прочего, увеличение объема информации, функционирующей в общественном сознании и увеличение скорости распространения информации. Эти изменения приводят, в частности, к тому, что соотношение рационального и иррационального неизбежно становится более разнообразным по своему информационному наполнению и вероятным результатам. В такой ситуации становится актуальным анализ способов информационного взаимодействия в общественном сознании, в том числе в соотношении рационального и иррационального.  Анализ этих способов может способствовать поиску новых подходов к исследованию соотношения рационального и иррационального в общественном сознании.  Применительно к нашему исследованию такой анализ может позволить вести поиск  философского инструментария, который бы способствовал более конкретному обозначению рационального и иррационального или их отдельных сторон, в частности, связанных с одним из видов информации, непосредственно связанной с социально-философским аспектом проблемы, – с социальной информацией.

Актуальность темы исследования видна и в том, что тема отвечает современным  внутренним задачам социальной философии. В частности, для социальной философии важное значение имеет изучение переходных состояний общественного сознания. Применительно к нашему исследованию это означает актуализацию изучения соотношения рационального и иррационального в общественном сознании как возможного переходного социально-информационного процесса. Представляет интерес, по нашему мнению, и сама постановка проблемы перевод исследуемого соотношения в социально-информационный ракурс. В социальной философии остается пока малоизученным вопрос о том, возможно ли рассмотрение соотношения рационального и иррационального в общественном сознании в социально-информационном аспекте. Возросшая актуальность изучения соотношения рационального и иррационального определяется в некоторой степени и ростом взаимовлияния культур в современных условиях. В связи с нарастающим взаимовлиянием культур становится все более актуальным поиск функционально-смысловых аналогов рационального и иррационального в общественном сознании Запада, России и Востока.

Актуальность темы исследования для современной России состоит и в возможности практического применения результатов исследования, в частности, для повышения эффективности социального управления. Имеется в виду возможность использования результатов исследования для управленческого анализа таких проблем, как мотивация социальной мобильности; мотивация социальной деятельности, предполагающей определенную степень риска (т.е. не гарантирующей достижение намеченного результата); манипулирование общественным сознанием; спонтанность социального поведения и других. Анализ соотношения рационального и иррационального в общественном сознании может способствовать решению как перечисленных, так и многих других социальных проблем.

Степень разработанности проблемы.  Как было отмечено, выход за рамки дихотомии «разумное-неразумное» в некоторой степени затруднен из-за недостаточной разработанности соответствующего исследовательского инструментария, который бы создал возможность продолжить процесс конкретизации понятий «рациональное» и «иррациональное».  Это затруднение проявляется, в частности, в различных решениях вопроса о том, когда начинаются попытки анализа исследуемого соотношения. С одной стороны, одну из первых попыток рассмотреть соотношение рационального и иррационального находят в философии И.Г.Фихте, с другой стороны – в философии Платона и других античных философов. Кроме этого, неконкретность «рационального» и «иррационального», понимаемых как «разумное» и «неразумное», создает определенные трудности для рассмотрения степени разработанности проблемы за пределами западноевропейской философии, в частности, в России и на Востоке, в силу различного понимания «разумного» и «неразумного» в различных культурах.

Учитывая последнее обстоятельство – различное понимание «разумного» и «неразумного» в различных культурах, - необходимо отметить, что «каждому типу общества соответствует свой проект социального познания и проект науки, …основные …стандарты теоретизирования и т.д.» .  В связи с этим «в массе современного научного знания различимы преимущества двух проектов науки, каждый из которых имеет свои основания, свои стандарты и свои версии единства теоретического и исторического» - метафизический и диалектический. В нашем исследовании используется диалектический проект науки, согласно которому «отображение предстает как сторона всеобщей связи явлений». В соответствии с избранным подходом рассматривается и степень разработанности проблемы. Выделяются те направления в философии Западной Европы, России и Востока (на примере Китая), в которых в той или иной степени затрагивается взаимосвязь рационального и иррационального, а их соотношение рассматривается как сторона всеобщей связи явлений.

В западноевропейской философии можно  выделить три варианта соотношения рационального и иррационального. Первый из них предполагает анализ соотношения рационального и иррационального, в котором рациональное и иррациональное изначально равнозначны и каким-либо образом взаимосвязаны (например, в работах И.Г.Фихте). Второй вариант предполагает  анализ исследуемого соотношения, когда в этом соотношении подразумевается изначальное доминирование рационального (например, в работах М.Вебера, К.Поппера). Третий вариант предполагает анализ исследуемого соотношения, когда в этом соотношении подразумевается изначальное доминирование иррационального (например, в работах А.Шопенгауэра, Ф.Ницше).    Избранный в нашем исследовании подход предполагает учет первого варианта соотношения рационального и иррационального, в котором рациональное и иррациональное изначально равнозначны, взаимозависимы и взаимообусловлены. В соответствии с этим в западно-европейской философии мы выделяем работы И.Г.Фихте, Г.Гегеля и К.Маркса.  Как отмечает Ю.Н.Давыдов, понятие «иррациональное» оказалось востребованным в западноевропейской философии XVIII века для того, чтобы обозначить альтернативные рационализму XVII века философские построения, в которых  рассматривается «тот самый остаток, перед которым терпит поражение познание из разума».

По мнению Ю.Н.Давыдова, «кантовский дуализм еще не позволяет говорить о соотношении рационального и иррационального как о содержательном процессе, между рациональным и иррациональным у Канта – непреодолимый разрыв… Отказ Фихте от кантовской «вещи в себе» с необходимостью потребовал объяснения того, как могло «чистое Я», функционирующее по рациональным законам формальной логики, произвести нечто отличное от форм и категорий рассудка и в этом смысле совершенно «иррациональное». Для преодоления этого разрыва Фихте предлагал сосредоточиться не на познаваемом предмете, а на деятельности самого познающего «Я», на актах его самополагания. Фихте задал основные направления, по которым идет обсуждение этой проблемы в западноевропейской философии (с различными вариациями в ту или другую сторону). Заданные Фихте направления отображаются в таких фундаментальных понятиях, как деятельность, свобода, индивид, интерес и другие. В основном с помощью этих понятий, через различные варианты их раскрытия, западноевропейская философия пыталась и пытается решать проблему соотношения рационального и иррационального.

Философию Фихте (а также Шеллинга), применительно к теме нашего исследования, можно  охарактеризовать как переходную в понимании проблемы соотношения рационального и иррационального в западноевропейской философии – от классического рационализма XVII века к философии Г.Гегеля, А.Шопенгауэра, К. Маркса.

Философия Гегеля  широко освещена в литературе, в том числе и применительно к теме нашего исследования, что позволяет нам коротко охарактеризовать лишь наиболее важные  для нас аспекты философских взглядов Гегеля. В «Науке логики» Гегель отмечает, что рассудок (т.е. иррациональное; «конечное знание») в своем движении неизбежно (даже в геометрии) сталкивается с необходимостью перехода некой границы, за которой уже нельзя использовать рассудочные определения, а нужно определять понятие, относящееся к сфере разума. По Гегелю, рациональное (разумное) и иррациональное (рассудочное) вступают в соотношение друг с другом на границе рассудочного определения. Столкновение с этой границей для рассудка неизбежно. Возможный переход этой границы есть переход от иррационального к рациональному. Речь у Гегеля идет о разумном, т.е. спекулятивном, понятии; переход границы, по Гегелю, «состоит в том, что всеобщее в его истинности должно быть понято как субъективность, как движущееся, деятельное и полагающее определения понятие». Понятие, по Гегелю, «полагает» определения. Такая трактовка приводит к известным противоречиям гегелевского объективного идеализма.

У оппонента Гегеля – А.Шопенгауэра – проблема соотношения рационального и иррационального решается иначе. В частности, Н.С.Мудрагей отмечает, что для Шопенгауэра  иррациональное – это «ядро подлинного бытия…сердцевина подлинного мира». Однако, несмотря на такую категоричность Шопенгауэра, Н.С.Мудрагей находит у немецкого философа суждения о том, что рациональное и иррациональное соотносятся друг с другом, подобно маятнику, который в своих колебаниях пересекает границу между внутренним (иррациональное) и внешним (рациональное) миром индивидуума. Если согласиться с мнением Н.С.Мудрагей, то можно предположить, что Шопенгауэр, как и Гегель, подразумевал наличие некой границы, за которой находится нечто объединяющее, некий сокровенный мир молчания. Однако этот вопрос требует специального историко-философского анализа, выходящего за рамки нашей темы. Мы можем  лишь предположить, что Гегель и Шопенгауэр, возможно, имели в виду одно и то же, когда говорили о соотношении рационального и иррационального – некую границу, на которой осуществляется переход от рационального к иррациональному и наоборот. Если это так, то сам факт признания такой границы и возможности ее перехода может говорить о том, что Гегель и Шопенгауэр с противоположных сторон подошли к одной и той же проблеме соотношения рационального и иррационального в общественном сознании.

Косвенным подтверждением такого предположения может стать тот факт, что последующая эволюция западноевропейского иррационализма, несмотря на наличие сугубо иррационалистических течений, привела к иррационализму К.Ясперса, для которого, как пишет Н.С.Мудрагей, разум не только не противник взаимодействия и противостояния рационального и иррационального, но союзник. Принципиальный отказ Ясперса от терминов «рациональное» и «иррациональное» в пользу «разумного» и «неразумного» не меняет, по мнению Н.С.Мудрагей, сути дела, которая состоит в том, что одно немымлимо без другого, они скреплены друг с другом границей и вопрос только в том, в каком образе появляется неразумное, как оно остается и как оно может быть постигнуто. Как видим, Ясперс, также, как и Гегель и, возможно, Шопенгауэр, говорит о границе между рациональным и иррациональным, скрепляющей их «нерасторжимый союз». Однако простой констатации того, что граница объединяет рациональное и иррациональное, по нашему мнению, недостаточно. Требуется раскрыть способ этого объединения, а точнее – переходного процесса от рационального к иррациональному и наоборот. Для этого, как нам представляется, уже недостаточно использовать понятие «разум». В современных условиях для осмысления постоянно ускоряющихся социально-информационных процессов понятие «разум» требует  либо уточнения, либо замены другим понятием, более адекватно отображающим современную реальность. Неадекватность понятия «разум» современным условиям можно увидеть, в частности, в том, что это понятие конечно по своей природе (о чем и пишет Ясперс). Понятие «разум» фиксирует границу разумного, «останавливает», «замораживает» эту границу, делает ее статичной, что затрудняет анализ динамичного переходного процесса «рациональное-иррациональное». Не отрицая возможности использования понятия «разум» в изучении переходных состояний общественного сознания и, в частности, переходного процесса «рациональное-иррациональное», мы считаем возможным использовать и другие понятия для поиска вариантов решения обозначенной проблемы. Можно согласиться с мнением Р.Рорти о том, что необходимо заменить античную и средневековую проблему разума современной проблемой сознания.

Если говорить об эволюции гегелевского подхода к нашей проблеме, то следует отметить несколько хорошо известных моментов. Гегелевская диалектика открыла для западноевропейской философии перспективы поиска  синтеза рационального и иррационального. Этот поиск велся по разным направлениям, характеристика которых требует специального историко-философского исследования. Из множества этих направлений отметим два, непосредственно касающихся нашего исследования. Первое связано с именем Р.Кронера, второе – К.Маркса. Кронер подчеркивает включение Гегелем иррационального содержания «жизни» в структуру диалектического (спекулятивного) понятия. В этом Кронер видел «перспективу объединения извечной иррациональности «живой жизни» с неистребимым рационализмом … логического понятия». Кронер первоначально буквально следовал за Гегелем, акцентируя внимание на рационально-иррациональном содержании гегелевского спекулятивного понятия и считая это понятие «положенным» Абсолютной идеей, т.е. оставался  в рамках объективного идеализма.

К.Маркс подошел к философии Гегеля с другой позиции. Соотношение рационального и иррационального у Маркса можно увидеть на примере раскрытия им  товарного фетишизма. В товарном фетишизме Маркс показал характерную черту иррационального – чувственно-сверхчувственную природу иррационального. Фетишизм, по Марксу, приводит к тому, что иррациональное, в конечном итоге, полностью отрывается от породившей его реальности.

Таким образом, в западноевропейской философии мы выделили такие подходы к исследуемому соотношению, в которых в той или иной степени затрагивается взаимосвязь рационального и иррационального. Было отмечено, что для западноевропейской философии характерно использование в качестве базовых  таких понятий, как «деятельность», «свобода», «индивид», «интерес». Применительно к нашему исследованию были выделены подходы Гегеля и К.Маркса к определению понятия, в котором Гегель и Маркс показывают соотношение рационального и иррационального. Было подчеркнуто, что у Гегеля в этом соотношении  рациональное (разумное) доминирует над иррациональным (рассудочным), а понятие «полагает» определения. У Маркса иррациональное рассматривается как отраженная в общественном сознании в процессе фетишизации реальность, но в конечном итоге иррациональное оказывается полностью оторванным от породившей его реальности. Понятие, по Марксу, образуется в результате взаимодействия допонятийных форм, в которых могут соотноситься друг с другом рациональное и иррациональное.

В русской философии досоветского периода термин «иррациональное» не получил такого широкого распространения как в западноевропейской философии. Это можно объяснить тем, что в русской философии досоветского периода доминирующим был диалектический проект науки, а не метафизический, как в Западной Европе, где иррациональное первоначально было отделено от рационального и получило собственное обозначение. Подробный анализ этого отличия русской философии от западноевропейской сделан  Н.М.Чуриновым. Диалектический проект науки, долгое время доминировавший в русской философии досоветского периода, в качестве базовых  предполагает использование таких понятий, как «соборность», «деятельное совершенство», «стройность» и «нестроение», «образ» и «прообраз», «мера», «красота», «гармония», «добродетель», «совершенство слова» и др. В рамках русской диалектической философской традиции  целесообразнее использовать термин «внерациональное» для того, чтобы, во-первых, подчеркнуть отличие русской и западноевропейской философских традиций; во-вторых, использовать грамматически правильную форму (в русском варианте) для обозначения «иррационального», в большей степени позволяющую конкретизировать её содержание. Необходимо отметить, что однозначных определений рационального и иррационального в русской философии досоветского периода не обнаруживается.  «Святой Стефан Пермский рациональным считает не изучение возможности предъявлять претензии друг другу, а способность самокритично управлять собой, предъявляя претензии к самому себе, обеспечивая возможность людям любить друг друга». Такой подход к рациональному можно считать скорее не его определением, а общей направленностью мировоззрения. Для такой направленности характерно стремление к «деланию добра» и к самосовершенствованию. Этот пример типичен для древнерусской философии, в которой явно проявляется взаимосвязь рационального, иррационального и коллективистского, соборного мировоззрения. Такая особенность древнерусской философии, основанной на аристотелевской картине мира, предполагает анализ соотношения рационального и иррационального в мировоззренческом ракурсе со всеми вытекающими отсюда последствиями. Применительно к нашему исследованию к этим последствиям можно  отнести: 1) рациональное и иррациональное есть диалектически взаимосвязанные противоположные стороны мировоззрения; 2) взаимосвязь рационального и иррационального есть одна из сторон движения к совершенству, гармонии, красоте; 3) соотношение рационального и иррационального в процессе образования понятия (Слова) есть одна из сторон движения к оформлению совершенства, к совершенству Слова.

В русской философии XIX – начала ХХ вв. определенное отношение к нашей теме можно увидеть в работах А.С.Хомякова, И.В.Киреевского, а также в работах В.С.Соловьева, П.А.Флоренского, С.Л.Франка, Л.П.Карсавина, Л.И.Шестова, Н.О.Лосского, И.А.Ильина. Из всего многообразия философских взглядов перечисленных философов для нашего исследования наиболее важны такие их идеи, как: идея «общинности», «соборности» (А.С.Хомяков); «цельности духа» как единства веры и разума (И.В.Киреевский); идея «всеединого сущего» (В.С.Соловьев); идея «подвига веры» как снятия границ между верой и знанием (П.А.Флоренский); идея личности как «нерасчлененной целостности» (Л.П.Карсавин). Особо следует подчеркнуть значение для нашего исследования таких идей, как идея «проговаривания дословного», «немой речи» А.С.Хомякова и И.В.Киреевского; идея «содержательной логики» как отношения субъективных форм ума к независимой от них действительности В.С.Соловьева.

В русской философии советского и постсоветского периодов для нашего исследования представляют интерес работы Н.С.Автономовой, И.С.Алексеева, П.П.Гайденко, П.С.Гуревич,  Ю.Н.Давыдова, Э.В.Ильенкова, И.Т.Касавина, П.В.Копнина, А.А.Кравченко,  М.К.Мамардашвили, Н.С.Мудрагей, А.Л.Никифорова, В.М.Пивоева, В.Н.Поруса, Б.И.Пружинина, А.И.Ракитова, Трубникова Н.Н., В.С.Швырева. В работах этих авторов можно увидеть некоторую динамику в подходах к рассматриваемой проблеме. В частности, до начала 80-х г.г. ХХ в.  исследуемая проблема рассматривалась, в основном, как проблема соотношения рационального и нерационального (П.В.Копнин). Понятие «иррациональное» полностью относилось к иррационализму и фактически не рассматривалось. В таком подходе отражалось доминирование рационалистического понимания проблемы, отождествление нерационального «с чем-то новым, чем еще не овладел наш разум и основывающаяся на нем практика». В 80-е и последующие годы ХХ в. ситуация изменилась (особенно после публикации работ М.К.Мамардашвили). Изменение состояло, главным образом,  в том, что, во-первых, стал чаще использоваться термин «иррациональное»; во-вторых, иррациональное стали рассматривать не только в рамках иррационализма, но и вне его, в частности, в рамках превращенной формы. Иррациональное переносится из сферы непознаваемого (или мистического) в сферу познаваемого не только в отдаленной перспективе. Такой подход к иррациональному в определенной степени способствовал изменению акцентов в формулировке проблемы: если П.В.Копнин писал о «единстве и противостоянии рационального и нерационального», то Н.С.Мудрагей пишет о «взаимодействии и противостоянии рационального и иррационального».  Изменение акцентов можно увидеть в придании несколько большей «самостоятельности» иррациональному (через «взаимодействие»).  Одновременно с изменением в понимании иррационального несколько изменялось и понимание рационального. Если П.В.Копнин определял рациональное так: «Рациональное – это познание действительности в формах мышления, выдвигающего идеи, практическое воплощение которых создает мир вещей, соответствующих потребностям человека» , то Н.С.Мудрагей определяет рациональное несколько иначе: «Рациональное – это логически обоснованное, теоретически осознанное, систематизированное универсальное знание предмета, нечто «в масштабе разграничивания» (Хайдеггер). Это в гносеологическом плане. В онтологическом – предмет, явление, действие, в основании бытия которых лежит закон, формообразование, правило, порядок, целесообразность. Рациональное явление прозрачно, проницаемо, а потому его можно выразить рациональными средствами, т.е. понятийно, вербально, оно имеет коммуникабельный характер, способно быть передаваемо другому, способно быть воспринято всеми субъектами». Поиски новых подходов к пониманию рационального и иррационального продолжаются,  велись они и на Третьем Российском философском конгрессе, посвященном проблеме «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия» (2002 г., Ростов-на-Дону). Следует особо подчеркнуть то, что в настоящее время больше внимания стало уделяться такой стороне исследуемого соотношения, как парадоксальность. По нашему мнению, анализ парадоксальности соотношения рационального и иррационального можно рассматривать как одно из перспективных направлений изучения этого соотношения в силу того, в частности, что это направление в большей степени приближает исследователей к парадоксальной природе соотношения рационального и иррационального. Динамика подходов к нашей проблеме прослеживается, как уже отмечалось, и в том, что в ряде современных исследований (особенно в работах Н.С.Мудрагей) генезис проблемы соотношения рационального и иррационального рассматривается не с XVIII века, а с древнейших времен, с античности. Эта проблема оценивается как изначально присущая философии. Такая точка зрения на генезис проблемы представляется вполне правомерной, открывающей новые возможности для ее изучения, но требующей значительных коллективных усилий.

Отмеченная динамика в понимании как рационального и иррационального, так и их соотношения, позволяет еще раз подчеркнуть  актуальность исследуемой проблемы и необходимость поиска новых подходов к ее решению, в том числе и через анализ взаимопереходов рационального и иррационального в рамках социально-информационного подхода. Работ, специально посвященных такому анализу, пока нет.

Кроме перечисленных работ, для нашего исследования важны и те работы российских и зарубежных авторов, которые в той или иной степени затрагивают проблемы функционирования общественного сознания, социальной информации и некоторые другие, имеющие отношение к нашей теме. В частности, это работы А.Н.Арлычева, М.М.Бахтина,   Ф.И.Гиренка, Б.А.Грушина, А.В.Иванова, В.И.Игнатьева, А.Н.Исакова и В.Ю.Сухачева, В.З.Когана, В.А.Колеватова, А.Н.Кочергина, В.И.Кремянского, В.А.Лекторского, А.Н.Леонтьева, А.Ф.Лосева, Ф.Т.Михайлова, А.П.Огурцова, В.Н.Садовского, В.Н.Сагатовского, В.С.Степина, А.Д.Урсула, А.В.Уханова, А.З.Фахрутдиновой, В.Г.Федотова, В.П.Фофанова, Н.М.Чуринова, В.С.Шмакова, Б.Г.Юдина, М.Вебера,  Э.Доддса, Э.Ласло,  К.Поппера, С.Приста, Р.Рорти,  Ю.Хабермаса, Я.Хинтикки, К.Ясперса.

Проблему соотношения рационального и иррационального в Восточной философии мы попытались рассмотреть на материале китайской философии. Материалы для такого поиска можно найти в работах В.Г. Бурова, Л.С Васильева, Т.П.Григорьевой, А.И. Кобзева, Лю Ган, М.Л.Титаренко,  Е.А. Торчинова, Л.Е. Янгутова. Однако следует отметить, что такой поиск может быть весьма затруднен, если не определить методологические основания, на которых он будет осуществляться и которые могут способствовать решению задачи по снятию  отличий между китайской, западноевропейской и русской философией. По нашему мнению, одним из возможных вариантов этого поиска может стать социально-информационный подход к анализу общественного сознания. Такое предположение  можно считать возможным потому, что этот подход позволяет сконцентрировать внимание на социально-информационном  функционировании понятий независимо, в определенном отношении, от их конкретного обозначения в различных языках, но позволяющий, тем не менее, выявить некоторые причинно-следственные зависимости в соотношении рационального и иррационального как «разумного» и «неразумного», трактуемых по-разному в разных культурах. Широкие возможности для решения указанной задачи открывает, на наш взгляд, теория информационной реальности, предложенная Н.М.Чуриновым. В этой теории «системообразующим является понятие информационной реальности, характеризующее, во-первых, то содержание мира, которое находит свое завершение в оформлениях совершенства, а также показывающее содержательность оформлений совершенства. … Во-вторых, понятие информационной реальности вызывает к жизни теорию, раскрывающую  его (понятия) сущность. В-третьих, данное понятие является своеобразным откликом философии на целый ряд развертывающихся в научном познании тенденций, а именно: диалектизации науки, … компьютеризации науки, … информатизации науки, …концептуальной рефлексии науки, …изменения характера контроверзации в науке …». Для нашего исследования принципиально важным в этой теории выступает то, что «понятие «оформление совершенства» («космическое оформление») в информационном проекте науки играет роль, аналогичную роли понятия «свободный объект» в технологическом проекте науки». Понятие «оформление совершенства» и понятие «свободный объект» играют аналогичную роль, т.е. они выполняют одинаковую функцию, но совершенно различны по содержанию. Из этого следует, что информационный проект науки, использующий информационно-деятельностный подход, позволяет увидеть аналогию в разных типах общества, предполагающих разные проекты науки – технологический (метафизический) и информационный (диалектический). Эта аналогия имеет информационно-функциональный характер, позволяющий исследовать, кроме прочего, информационно-функциональную роль соотношения рационального и иррационального в  разных типах общества на одной  (информационно-деятельностной) методологической основе. Эта единая методологическая основа позволяет конкретизировать предметное поле нашего исследования: показать социально-информационный аспект соотношения рационального и иррационального как одну из сторон социального. Это возможно в силу того, что: 1)в рамках избранной методологии социальное рассматривается как деятельностное взаимодействие; 2) деятельностное взаимодействие рассматривается как источник социальной информации. Социальное и социальная информация оказываются взаимосвязанными в деятельности, взаимодополняющими друг друга (особенно в условиях массовой информатизации).

Таким образом, проделанный анализ степени разработанности проблемы показывает, что к настоящему времени получены существенные результаты в ее исследовании. Вместе с тем, было показано, что остаются нерешенными многие вопросы, имеющие принципиальное значение. Были также отмечены возможные подходы к решению тех из них, которым посвящено настоящее исследование. В частности, представляется важной задачей показать процесс соотношения рационального и иррационального как  переходный социально-информационный процесс.

Объект  исследования – общественное сознание как субъективное отражение объективной реальности и  как момент социальной деятельности.

Предмет  исследования – соотношение рационального и иррационального в общественном сознании.

Цель и задачи исследования

Цель данного исследования – философско-методологический анализ соотношения рационального и иррационального в общественном сознании.

Задачи исследования, определяемые его целью:

- раскрыть методологические основания, создающие возможность анализа исследуемого соотношения в избранном ракурсе, разработать категориальный аппарат, необходимый для данного анализа;

- проанализировать роль исследуемого соотношения в социально-информационных  процессах;

- обосновать возможность представления рационального и иррационального как свойств социальной информации;

- рассмотреть социальную детерминированность процесса соотношения рационального и иррационального с одной из его сторон, взаимосвязанной с накопленным социальным опытом субъекта социальной деятельности; 

- проанализировать социально-информационный способ соотношения рационального и иррационального как способ перехода от потенциальной к актуальной социальной информации, показать роль исследуемого соотношения в формировании мотива социальной деятельности.

Теоретико-методологические основы исследования

1. Используется диалектическая методология, предполагающая свои общенаучные познавательные средства: системный подход, структурно-функциональный подход; методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, логического и исторического. В рамках диалектической методологии предмет исследования рассматривается сквозь призму диалектически противоречивого единства субъективной и объективной диалектики, в котором явление субъективной диалектики есть образ действительности, предполагающий прообраз – объективную диалектику, имеющую место вне и независимо от сознания.

2. Для анализа сознания используется деятельностный подход. Деятельностный подход к сознанию используется в рамках методологии, представленной в работах В.А.Лекторского, А.Н.Леонтьева,  Э.В.Ильенкова, В.Н.Сагатовского, В.И.Толстых, В.П.Фофанова, Б.Г.Юдина. Деятельность рассматривается как «способ существования человека», как «человеческий способ отношения к миру»; деятельность характеризует всю систему проявления сущностных сил человека. Субъект через свою деятельность воплощает свои ценности, жизненные смыслы. Деятельность рассматривается как целостность, бо?льшая, чем сумма ее частей, предполагающая необходимость учета объективной диалектики части и целого человеческой деятельности, диалектики стихийного и сознательного.

3. В рамках деятельностного подхода используется теория информационной реальности, предложенная Н.М.Чуриновым.  В рамках теории информационной реальности используется социально-информационный подход, развиваемый в работах А.Н.Арлычева, В.З.Когана, А.Н.Кочергина, В.И.Кремянского, А.Д.Урсула. Избранный в данном исследовании социально-информационный аспект проблемы анализируется на основе негэнтропийного принципа информационной реальности. В соответствии с этим принципом информационная реальность обладает онтологической модальностью. Эта методология позволяет, на наш взгляд, рассматривать онтологию социально-информационных процессов в соответствии с их диалектически противоречивым характером, конкретизировать способы одновременного взаимодействия и противостояния рационального и иррационального в общественном сознании. Социальная информация рассматривается в диалектической взаимосвязи с социальной деятельностью, как одна из ее сторон.

4. В исследовании используются частнонаучные методы работы с теоретическим и эмпирическим материалом, в том числе с материалами социологических исследований (статистический, контент-анализ и др.)

Научная новизна исследования и личный вклад автора

1. Обоснован выбор методологических оснований, необходимых для анализа соотношения рационального и иррационального в общественном сознании с новой, малоизученной стороны – в социально-информационном аспекте.

2. На базе предложенных методологических оснований разработан новый категориальный аппарат, необходимый для решения задач исследования, в частности,  введены новые термины  и понятия – «ретрибут», «сиполь».

3. Доказана возможность представления рационального и иррационального в новом ракурсе – как свойств социальной информации.

4. Предпринятая в диссертации попытка теоретического конструирования позволила выявить общие и особенные характеристики рационального и иррационального, проявляющиеся в процессах предикации и фетишизации. Исследуемое соотношение показано как одна из сторон соотношения процессов предикации и фетишизации, выявлены соответствующая структура и особенные характеристики исследуемого соотношения.

5. Выявлена регулирующая роль исследуемого соотношения в социально-информационных процессах и формировании  понятия. Доказана возможность представления исследуемого соотношения как соотношения социально-информационных полей в невербальном информационном пространстве общественного сознания.

6. Исследуемое соотношение показано как движение социально-информационных потоков – рационального и иррационального – навстречу друг другу.

7. Соотношение рационального и иррационального показано как относительно самостоятельный социально-информационный процесс, как один из моментов перехода от потенциальной к актуальной социальной информации, раскрыт социально-информационный способ данного переходного процесса.

Положения, выносимые на защиту:    

1. Соотношение рационального и иррационального есть необходимый компонент общественного сознания, имеющий общие и особенные характеристики с другими компонентами общественного сознания.

2. Соотношение рационального и иррационального есть одна из сторон соотношения  процессов предикации и фетишизации.

3. Рациональное и иррациональное есть свойства социальной информации – атрибутивно-предикативное и ретрибутивное соответственно.

4. Соотношение рационального и иррационального в невербальном информационном пространстве общественного сознания есть соотношение социально-информационных полей – аддитивного и неаддитивного соответственно.

5. Соотношение рационального и иррационального есть переходный социально-информационный процесс от потенциальной к актуальной социальной информации.

6. Как необходимый компонент общественного сознания соотношение рационального и иррационального в рассматриваемом аспекте есть относительно самостоятельный социально-информационный процесс, имеющий полевую природу, собственную логику развития и структуру, определяемые характером социальной деятельности и социальным опытом людей (сиполь), выполняющий функцию оператора социально-информационных смещений и превращений.

Теоретическая и практическая значимость исследования – проведенный анализ открывает перспективы для разработки новой концептуальной модели соотношения рационального и иррационального в общественном сознании;

- результаты исследования позволяют по-новому подойти к фундаментальным проблемам социального управления (предотвращение и разрешение социальных конфликтов, мотивация социальной мобильности, спонтанность социального поведения и др.) с целью оптимизации работы систем управления, образования, информационного обслуживания населения и т.д.;

- результаты исследования могут быть использованы в учебных курсах по социальной философии, социологии управления, а также для разработки спецкурсов и учебных пособий.

Апробация исследования. Основные положения и выводы исследования докладывались автором на 5 международных, 3 Всесоюзных, более 10 Всероссийских и региональных конгрессах, конференциях, семинарах, в том числе на: Всесоюзном симпозиуме «Социально-философские проблемы перестройки» (Новосибирск, 1988); Всесоюзной научной конференции «Перестройка: теория, методология, практика» (Новосибирск, 1988); Всесоюзной научно-методической конференции «Проблемы высшего образования в связи с ускорением научно-технического прогресса в условиях демократизации управления» (Новосибирск, 1990); Всероссийском семинаре «Политическая наука: мировые традиции и опыт России» (Москва, 1993); международном конгрессе «Образование и наука на пороге третьего тысячелетия» (Новосибирск, 1995); международной конференции «К цивилизации ХХI века: культура демократии и право» (Новосибирск, 1996); международной научно-практической конференции «Формирование кадрового потенциала государственной и муниципальной службы: проблемы разработки и реализации образовательных программ и технологий» (Новосибирск, 1997); Всероссийской конференции «Российская государственность на пороге XXI века» (Киров, 1999); третьем, шестом, седьмом и девятом Российско-Корейском симпозиумах по науке и технологиям (Новосибирск, 1999, 2002, 2005; Ульсан, 2003); региональном научном семинаре «Исторические судьбы России: социокультурный подход» (Кемерово, 1991); совещаниях заведующих кафедрами вузов Сибири и Дальнего Востока (Новосибирск, Иркутск, Благовещенск); международной научно-практической конференции «Новосибирск на пороге XXI века: инвестиционные возможности и перспективы развития» (Новосибирск, 1999) и др.

Результаты исследования использованы в авторском проекте государственного образовательного стандарта по специальности «Государственное и муниципальное управление» (учебная дисциплина «Социология управления»), утвержденном в 1997 г. Министерством образования Российской Федерации и действующем в настоящее время. (См.: Государственный образовательный стандарт по специальности «Государственное и муниципальное управление». М., 2000. – С.17.)

В  настоящее  исследование включены некоторые результаты, полученные  в рамках  гранта РГНФ № 04-03-00548.

Всего опубликованных работ по теме диссертации 32, из них: 7 научных статей – в журналах, входящих в перечень изданий, рекомендованных ВАК РФ; 2 – монографии; 10 – работы, опубликованные в материалах международных, всесоюзных и всероссийских конференций и симпозиумов; 13 – статьи в иных журналах и научных сборниках.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения,  списка литературы, двух приложений. Работа состоит из 323 страниц основного текста.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень теоретической разработки проблемы, формулируются цель и задачи работы, определяются её теоретико-методологические основания,  новизна, теоретическая и практическая значимость, излагается структура диссертации.

В первой главе – «Методологические основания анализа общественного сознания» - обосновывается социально-информационный подход к анализу общественного сознания, показывается один из возможных вариантов понимания динамики социально-информационных процессов.

В первом параграфе главы – «Социально-информационный подход к анализу общественного сознания» - решается задача разработки категориального аппарата, необходимого для анализа соотношения рационального и иррационального, раскрываются методологические основания, создающие возможность рассмотрения исследуемого соотношения в избранном ракурсе.

В общем виде методологические основания исследования, на основе которых вводится категориальный аппарат, представлены следующим образом.

Анализируемая проблема рассматривается как фундаментальная, имеющая множество аспектов (социально-философский, гносеологический, онтологический, праксеологический и др.). В данной работе на основе диалектической методологии берется её социально-философский аспект, анализируется функционирование исследуемого соотношения в общественном сознании. Кроме социально-философского аспекта анализируется и логико-гносеологический аспект проблемы в рамках, необходимых для решения задач исследования, в частности, для введения понятийного аппарата. Социально-философский аспект проблемы раскрывается в процессе деятельности субъекта, в функционировании его сознания. В функционировании сознания выделяются две функции – познавательная и регулятивная в соответствии с их трактовкой, предложенной В.П.Фофановым. Соотношение рационального и иррационального показано и в познавательной функции сознания (как одна из сторон соотношения процессов предикации и фетишизации), и в регулятивной (роль соотношения рационального и иррационального в регулировании процессов формообразования и коммуникации).

Соотношение рассматривается в рамках процесса диалектического развития, с использованием категорий «взаимодействие», «становление», «снятие». Соотношение показано как один из начальных этапов диалектического снятия, как становящееся снятие. Становящееся снятие («соотношение») в деятельности субъекта может завершиться ставшим снятием (осуществленным снятием). Ставшее снятие рассматривается как результат процесса снятия и обозначается в нашем исследовании как «отношение». В социальном аспекте этот результат диалектического снятия («отношение») представлен в общественном отношении как результат социального взаимодействия.

В социально-информационном аспекте «соотношение» показано как «действие» познавательной и регулятивной функций общественного сознания, выраженное в соответствующем оперировании субъектом социальной информацией. «Отношение», соответственно, показано как результат этого оперирования.

Рациональное показано в процессе предикации, как социальный предикат, имеющий две взаимосвязанных  стороны – предикат как социальное свойство предмета и предикат как социальное определение данного предмета. Субъект при помощи сознания, в той или иной степени адекватно, определяет социальное свойство предмета и воплощает (реализует) его в своем сознании как социальное определение данного предмета. Это определение (социальный предикат) обозначается в нашем исследовании как «рациональное» в его социальном аспекте. Центральное место в нашем исследовании занимает указанное воплощение (реализация).

Иррациональное показано в процессе фетишизации, как видимость определяемого предмета (по К.Марксу), как субъективная сторона  фетишизации. К.Маркс, как было отмечено, раскрыл свое понимание иррационального на примере товарного фетишизма. Однако если Маркс и его последователи делают акцент на иллюзорности фетишизма, полностью отрывая его от реальности, то в нашем варианте иллюзорность фетишизма рассматривается несколько иначе.

Во-первых, иллюзорность  рассматривается как одна из многих, а не  единственная характеристика фетишизма. Наряду с иллюзорностью (фантастичностью, неадекватностью) в фетишизме неизбежно присутствует в той или иной степени и адекватное представление субъекта о реальности, послужившее основой для возникновения иллюзии, фетиша, на что обращает внимание К.Маркс. Но если исходить из диалектической методологии в указанном её понимании, рассматривать диалектику как всеобщую взаимосвязь, то отсюда неизбежно следует, что в фетишизме необходимо выделять как минимум две стороны – адекватную и неадекватную реальности. Полностью отрывать иллюзию от реальности в рамках диалектической методологии, на наш взгляд, некорректно, потому что в таком случае теряется опосредующее звено между иллюзией и реальностью, обеспечивающее всеобщую взаимосвязь. В свое время это было показано на материале экономических отношений и экономического сознания В.П.Фофановым. В рамках диалектической методологии речь может идти лишь о доминировании одной из указанных сторон  в процессе фетишизации и о поиске опосредующего звена в их взаимосвязи.

Во-вторых, из предложенного понимания фетишизма следует, что субъект, в силу своих особенных качеств, часть реальности может воспринимать адекватно, а часть – неадекватно.

Из такого подхода следуют выводы, имеющие важное значение для нашего исследования: 1. в иррациональном как видимости становится возможным выделить две стороны – адекватную и неадекватную реальности и соответственно исследовать их соотношение; 2. через одну из этих сторон иррационального – адекватную реальности – показать естественную взаимосвязь рационального (как адекватного реальности) и иррационального и, соответственно, исследовать их соотношение; 3. более явно показать роль иллюзии в соотношении рационального и иррационального; 4. учесть влияние особенных качеств  субъекта на исследуемое соотношение, приблизить это соотношение к реальному субъекту и его сознанию; 5.через сознание субъекта, соответственно, конкретизировать исследуемое соотношение в социально-информационном аспекте.

Исходя из этого, иррациональное  рассматривается с двух сторон: с одной стороны, как видимость определяемого предмета (т.е. «остаток бытия оригинала»), с другой стороны, как социально-смысловое единство, т.е. особая форма, в которой субъект выражает видимость данного предмета. Эти две стороны диалектически взаимосвязаны и не существуют друг без друга. Указанная особая форма (социально-смысловое единство) делает иррациональное особым способом отображения реальности, отличным от рационального способа. В нашем варианте эта особая форма показана как одна из сторон того опосредующего звена между иллюзией и реальностью, которое отсутствует у К.Маркса.

В диссертации раскрывается авторское понимание этой особой формы (социально-смыслового  единства). Показано, что иррациональное как особый, другой способ отображения реальности, отличный от рационального способа, с необходимостью требует особого, другого понятия для своего обозначения. Применительно к рациональному в нашем исследовании используется, в соответствии с общепринятым логико-гносеологическим употреблением, понятие «атрибуция», отображающее процесс выявления  неких существенных сторон  предмета. Иррациональное в нашем варианте тоже отображает нечто существенное в предмете, в некотором отношении иррациональное – это тоже атрибут предмета, но это особый атрибут, иллюзорный. Иррациональное в нашем варианте – это превращенная форма, требующая для своего обозначения другого понятия, отличного от атрибута, но одновременно и схожего с ним в определенном отношении. В диссертации обоснован вариант, согласно которому вводится это новое понятие – «ретрибуция», отображающее процесс сопоставления существенных сторон похожего предмета, хранящихся в памяти субъекта, с существенными сторонами определяемого предмета. Если рациональное определяют через понятие «атрибут», то иррациональное предлагается определять через понятие «ретрибут». Ретрибут – это не характеристика определяемого предмета, а напоминание субъекту о чем-то похожем на данный предмет; особый способ отображения в сознании субъекта. Во введении этого понятия – «ретрибут» - мы видим один из элементов новизны нашего исследования.

Предложенный подход позволяет сказать, что взаимодействие субъекта с предметом имеет двоякий характер – непосредственный (практический, познавательный) и опосредованный социальным опытом субъекта. Социальный опыт субъекта в данном случае выступает в качестве призмы, через которую субъект находит нечто похожее на определяемый предмет и в том числе находит подтверждение своих иллюзий. В диссертации предпринимается попытка: 1. описать формирование иллюзии в сравнении с адекватным отображением реальности; 2. показать, что в процессе взаимодействия с предметом у субъекта формируется некая единая картина, которая включает в себя рациональные и иррациональные компоненты.

Функционирование этой картины в общественном сознании показано через отмеченное воплощение (реализацию) выделенных свойств предмета в сознании субъекта. Данное воплощение раскрывается как процесс превращений (в социально-информационном аспекте – информационных смещений и превращений). Превращения анализируются с помощью оператора «превращенность» (по М.К.Мамардашвили). Анализирутся два варианта механизма превращений (М.К.Мамардашвили и Т.Н.Брысиной), предлагается авторский вариант понимания этого механизма, предусматривающий не «отсечение» «старого» от «нового» (по М.К.Мамардашвили), не подавление «старого» «новым» (по Т.Н.Брысиной), а постоянное сосуществование «старого» и «нового» с доминированием того или другого в зависимости от конкретно-исторической ситуации. Раскрыта регулирующая роль соотношения рационального и иррационального в механизме превращений. Рациональное и иррациональное показаны как свойства социальной информации (атрибутивное и ретрибутивное соответственно). На допонятийном уровне сознания рациональное и иррациональное показаны как социально-информационные поля (аддитивное и неаддитивное соответственно).  Исследуемое соотношение показано как относительно самостоятельный социально-информационный процесс, имеющий социально-информационную полевую природу, названный автором данного исследования «сиполь». Сиполь – новый термин, введенный для отображения соотношения рационального и иррационального в социально-информационном аспекте. Сиполь предлагается рассматривать  как оператор  социально-информационных  смещений и превращений, как одну из сторон оператора «превращенность». Сиполь выполняет функцию упомянутого опосредующего звена между реальностью и иллюзией.

Соотношение рационального и иррационального в предложенном варианте раскрывается через понятие «мера», показанное с двух сторон: 1. как мера открытости миру; 2. как мера осмысленности.   Понятие «мера» имеет для нашего исследования важное методологическое значение. Это значение состоит в том, что «меру открытости миру» можно представить в социально-информационном аспекте как многообразие социально-информационных процессов, ограниченное этой мерой, потому что социально-информационные процессы отображают именно «мир» во всем его многообразии. «Мера открытости миру» позволяет показать возможность поиска новых подходов к анализу соотношения рационального и иррационального. В частности, поиска вариантов объяснения парадоксальности этого соотношения – одновременного взаимодействия и противостояния рационального и иррационального. Такой поиск возможен в силу того, что «мера открытости миру» предполагает в рамках этой «меры» полную (абсолютную) открытость «всему миру». Такое понимание «меры открытости миру» означает, что эта «мера» не предполагает локальной предметной фиксации «элементов мира» в социально-информационных процессах, позволяет рассматривать эти процессы как имеющие нелокальную, парадоксальную, ускользающую в многообразии «мира» предметность в рамках данной «меры».Специальный анализ «меры открытости миру» представляется важной исследовательской задачей, выходящей за рамки нашей темы. Мы можем лишь отметить, вслед за П.П.Гайденко и Ю.Н.Давыдовым, что ускользающая предметность «меры открытости миру» позволяет сделать предположение о том, что в этой «мере» отсутствуют границы, в том числе границы между понятиями, эта «мера», как и «мир», может включать в себя «безграничность», не предполагающую, кроме прочего, разграничивания во взаимодействии и противостоянии рационального и иррационального. Анализ этой «безграничности» применительно к нашему исследованию возможен, как было отмечено, через социально-информационные поля, характеризуемые бесконечным количеством степеней свободы входящих в него элементов (в том числе рационального и иррационального). В рамках «меры открытости миру» социально-информационное взаимодействие может осуществляться поэтому не только локально (линейно), но и не локально  (нелинейно) – «беспричинно», т.е. в виде одновременного взаимодействия и противостояния всех социально-информационных процессов, проникающих в «меру открытости миру». Такое тотально одновременное, беспричинное взаимодействие и противостояние мы рассматриваем как одну из сторон (социально-информационную) «меры открытости миру» и, соответственно, исследуемого соотношения рационального и иррационального.

«Меру открытости миру» можно рассматривать как «меру неупорядоченности» в силу ее органического «безграничного» многообразия, близкого к хаосу. В этой «мере неупорядоченности» возникает социальная информация как «мера упорядоченности», способная привести к возникновению смысла как процесса, включающего в себя два составляющих  его процесса – «упорядоченности» (социальная информация) и «неупорядоченности» («мера открытости миру»). Взаимодействие и противостояние процессов «упорядоченности» и «неупорядоченности» составляет основное содержание упомянутой операции по переработке социальной информации. В качестве оператора социально-информационных смещений и превращений в этой операции выступает соотношение рационального и иррационального как относительно самостоятельный социально-информационный процесс. Результатом этого процесса может стать формирование субъектом понятия, во многом определяющего мотивацию социальной деятельности. В диссертации показано, что предложенный вариант понимания соотношения рационального и иррационального может быть использован в любой культуре независимо от того, как в ней обозначаются рациональное и иррациональное.

Предложенный подход к  проблеме соотношения рационального и иррационального в общественном сознании позволяет дать её новую формулировку. В нашем варианте проблема соотношения рационального и иррационального в общественном сознании  состоит в том, чтобы на единой методологической основе раскрыть роль соотношения  рационального и иррационального в мировоззренчески мотивированной социальной деятельности. Решением данной проблемы можно считать, во-первых, выбор соответствующей методологической основы; во-вторых, конкретизацию на этой основе понятий «рациональное» и «иррациональное»; в-третьих, раскрытие на этой основе социально-информационного (функционального) способа соотношения рационального и иррационального в общественном сознании; в-четвертых, выявление роли исследуемого соотношения в формировании мотива социальной деятельности.

Во втором параграфе главы – «Место и роль соотношения рационального и иррационального в динамике социально-информационных процессов»  - анализируется возникновение, ход и возможное окончание социально-информационных процессов,  показана роль исследуемого соотношения рационального и иррационального в этих процессах.

Предложенный методологический подход позволяет рассматривать социально-информационные процессы как бесконечно разнообразное соотношение отображенных в социальной информации социальных процессов и явлений. Динамика социально-информационных процессов в таком случае может выражаться, кроме прочего, в изменении способов указанного соотношения, во многом определяемых конкретно-историческими условиями, в которых осуществляется социальная деятельность. В зависимости от конкретно-исторических условий способ соотношения отображенных в социальной информации социальных процессов и явлений может быть более или менее сложным, быстрым или медленным, имеющим то или иное направление. Все это неизбежно влияет и на соотношение рационального и иррационального, включенное в социально-информационные процессы. В этом бесконечном разнообразии динамика социально-информационных процессов рассматривается в нашем исследовании в рамках переходного социально-информационного процесса, результатом которого может стать формирование итогового  понятия, появление смысла. В общем виде началом этого процесса выступает определение различными способами социальных свойств предмета, с которым вступает во взаимодействие субъект. Содержанием этого процесса выступает переработка субъектом  информации об этом предмете в своем сознании (работа сознания). Заканчивается этот процесс в том случае, если субъект создает итоговое  понятие.       В таком общем виде этот процесс можно охарактеризовать как переходный социально-информационный процесс снятия социальной неопределенности предмета (от неопределенности через операцию переработки информации в сознании – к снятой неопределенности, т.е. к формированию итогового понятия). В нашем исследовании основное внимание уделено указанной операции переработки информации в сознании субъекта. Именно в этой операции анализируется соотношение рационального и иррационального, результатом которого может стать появление понятия, появление смысла. В диссертации эта операция раскрыта с использованием понятия «мера» в указанном ее понимании.

Во второй главе – «Место и роль понятия «соотношение» в отображении одного  из моментов социального взаимодействия» - понятие «соотношение» рассматривается как отображающее социально-информационный процесс, раскрывается социальная детерминированность этого процесса.

В первом параграфе главы – «Социальная детерминированность процесса соотношения» - рассматривается социальная детерминированность процесса соотношения с одной из его сторон, взаимосвязанной с накопленным социальным опытом субъекта социальной деятельности. Рассматривается такая характеристика процесса соотношения как направленность.

В направленности процесса соотношения выделяются, с одной стороны, способность субъекта к направленности как неосознаваемая способность; с другой стороны – целенаправленность как осознанный интерес. Способность к направленности и целенаправленность показаны как диалектически взаимосвязанные друг с другом. Подчеркнуто, что целенаправленность сознания субъекта имеет две предпосылки: природную и социальную. Природной предпосылкой возникновения целенаправленности сознания принято считать неосознаваемую  способность головного мозга человека к направленности. Социальной предпосылкой возникновения целенаправленности сознания субъекта предстает сложный и относительно длительный процесс работы сознания. Анализ одной из сторон этого процесса работы сознания, потенциально способного привести к целенаправленности сознания и, как следствие, к возможному целеполаганию, и является предметом данного исследования, а именно: соотношение рационального и иррационального, рассматриваемое как переходный социально-информационный процесс, возможным результатом которого может стать формирование субъектом цели, в том числе создание понятия, во многом определяющего эту цель. Этот переходный социально-информационный процесс рассматривается через общественно-историческую практику людей, т.е. как социально детерминированный процесс. Для иллюстрации этого в диссертации приведены результаты социологических наблюдений автора (1988 – 1998 гг.).

Во втором параграфе главы – «Соотношение как социально-информационный процесс» - показывается сходство и различие процессов отношения и соотношения, выделяется социально-информационный аспект процесса соотношения.

Как было отмечено, процесс соотношения мы рассматриваем как становящееся снятие. Процесс становящегося снятия в рамках избранной методологии представляется целесообразным анализировать через раскрытие понятий «объединение»  и «различение» постольку, поскольку мы рассматриваем взаимодействие и противостояние рационального и иррационального. В этой связи для нас важно подчеркнуть то, что субъект осуществляет различение одновременно с объединением. Процесс «объединения-различения» с очевидностью целесообразно рассматривать с использованием  понятия «сопоставление».

Процесс сопоставления традиционно рассматривается как сложный процесс притяжения различных друг к другу, в ходе которого субъект воспринимает  отдельные свойства предмета и приводит их во взаимозависимость друг с другом, различая и объединяя их одновременно, т.е. производит «сортировку» свойств предмета. Процесс этой «сортировки» мы называем «сопоставлением по свойствам». В диссертации предлагается вариант структуры этого процесса, состоящего из направленного и не направленного сопоставления свойств.

Способ сопоставления информации о предмете по ее свойствам показан как приведение субъектом во взаимозависимость внешней и внутренней социальной информации по одному или нескольким параметрам, характерным для данного предмета с точки зрения данного субъекта.  Такой подход допускает большое количество степеней свободы для субъекта, осуществляющего процесс сопоставления по свойствам, в силу разнообразия свойств предмета и накопленного субъектом социального опыта. В процессе соотношения мы выделяем создание субъектом  новых связей между элементами своего сознания, которые значимо не взаимодействовали между собой «по крайней мере «прямо» или «непосредственно»». Такой подход можно рассматривать как попытку выделить относительно «чистое» соотношение, в меньшей степени зависящее от прямых влияний и направленное на создание относительно «нового» понятия. В таком «чистом» соотношении возможно обнаружение более явно выраженного соотношения рационального и иррационального как  естественного переходного процесса, в котором устанавливаемые субъектом связи органично, естественно соответствуют друг другу. Процесс соотношения в предложенном варианте  можно представить как процесс превращений отдельных свойств социальной информации в силу того, что эти свойства одновременно объединяются и разделяются, т.е. неизбежно взаимопроникают, смещаются друг в друга, превращаются в нечто новое. Способ  указанных превращений  можно представить как процесс создания субъектом новых связей в их различной форме,  приводящий к возникновению новой, превращенной формы, выполняющей функции восполнения и замещения предметов в системе. В диссертации анализируются два варианта понимания способа превращений, представленных в работах М.К.Мамардашвили и Т.Н.Брысиной. Предлагается авторский вариант понимания способа превращений, согласно которому новые связи в превращенной форме не «отсекают» (по М.К.Мамардашвили), не «подминают» (по Т.Н.Брысиной) старые связи, но со-существуют с ними.

Взятый в социально-информационном аспекте, процесс соотношения раздваивается: с одной стороны, субъект осуществляет сопоставление социальной информации по ее свойствам, в некоторой степени разделяет, «сортирует» ее; с другой стороны – воссоздает, моделирует предмет по этим же свойствам социальной информации, в некоторой степени объединяя   эту информацию в процессе превращений. Обе эти стороны процесса соотношения диалектически взаимосвязаны и обусловливают друг друга.

Предложенный подход позволяет сказать, что соотношение как социально-информационный процесс – это бесконечно разнообразное по формам, содержанию и способам получения сопоставление отображенных в социальной информации свойств предмета («сопоставление по свойствам») в соответствии с накопленным социальным опытом субъекта социальной деятельности.

В третьем параграфе главы – «Роль социальных инвариантов в социально-информационных процессах» -  анализируется роль социальных инвариантов в общественном сознании и в исследуемом соотношении, выделяется социально-информационный аспект этого анализа.

Под социальным инвариантом понимается общепринятая социальная норма, норма человеческого общежития, постоянный компонент общественного сознания, как институциональный, так и неинституциональный, необходимый для существования субъекта социальной деятельности как человеческого субъекта, диалектически взаимосвязанный с социальной деятельностью данного субъекта.

Подчеркивается, что социальные инварианты определяют способ функционирования целостной  системы общественного сознания. Показана регулирующая роль социальных инвариантов в общественном сознании, направленная на преодоление хаотичности и субъективизма в социальных процессах.

Предложен вариант структуры социального инварианта, соответствующий диалектике всеобщего, особенного и единичного (всеобщие, групповые и индивидуальные социальные инварианты).

В соответствии с этой структурой обозначена система социальных инвариантов, в которой выделено внутрисистемное взаимодействие ее структурных элементов.

В этом внутрисистемном взаимодействии выделен социально-информационный аспект, показано встречное движение социально-информационных потоков (встречный ряд метаморфоз по Э.В.Ильенкову), в том числе их одновременное взаимодействие и противостояние.

Выделены социально естественные («свои») и неестественные («чужие») социальные инварианты. Подчеркнуто, что наименее конфликтную роль социального регулятора могут играть только естественные социальные инварианты.

В социально-информационном аспекте социальные инварианты показаны как особый, системный вид социальной информации, обеспечивающий безопасность и самодостаточность субъекта.

Показано, что социальные инварианты задают способ соотношения рационального и иррационального, кроме прочего, особым образом. Эта особенность состоит в том, что рациональное и иррациональное максимально включены в социальные инварианты, а соотношение рационального и иррационального влияет на социальные инварианты так же, как социальные инварианты влияют на исследуемое соотношение. Это происходит потому, что социальные инварианты, рациональное, иррациональное – есть социальные тотальности, они пронизывают всю сферу социального и взаимопроникают друг в друга.

В силу этого взаимопроникновения исследуемое соотношение и социальные инварианты взаимовлияют друг на друга и выполняют одни и те же социальные функции, в частности, функцию регулирования всех социально-информационных потоков и функцию формирования понятия.

В третьей главе – «Соотношение рационального и иррационального в процессе социального взаимодействия» - на основе исходных методологических оснований, с использованием введенного категориального аппарата выделяется такая сторона социального взаимодействия, в которой становится возможным анализ исследуемого соотношения в избранном ракурсе – соотношение процессов предикации и фетишизации, в которых анализируется, соответственно, функциональная роль рационального и иррационального. Соотношение рационального и иррационального рассматривается как одна из сторон соотношения указанных процессов.

В первом параграфе главы – «Рациональное и процесс предикации» - обосновывается возможность выделения роли рационального в процессе предикации, взятом в избранном ракурсе – как определение социальных свойств предмета. Показана роль рационального, как одной из мировоззренческих универсалий культуры, в определении социальных свойств предмета и появлении  понятия.  

Проделанный анализ позволяет выделить основные особенности рационального, проявляемые в процессе предикации и необходимые для нашего исследования:

1) логическая оформленность, «исчисляемость», непосредственно зависящая от определяемого фрагмента внешнего мира субъекта и его социального опыта;

2) рациональное имеет иерархическую структуру, включающую в себя родовое неконкретизированное рациональное и видовое конкретизированное рациональное (по формам общественного сознания);

3) рациональное имеет направленность к неподвижности, фиксируя в логических формах определяемый фрагмент внешнего мира в сознании субъекта;

4) определяемое социальным опытом субъекта, рациональное как социальный предикат содержит в себе особое – социальное – знание, ограниченное этим социальным опытом;

5) рациональное как социальный предикат несет в себе черты парадоксальности (одновременную системность и не-системность);

6) рациональное как социальный предикат диалектически взаимосвязано с физическими (физиологическими) и психическими (психологическими) предикатами. В силу этой взаимосвязи социальная сторона рационального включает в себя психо-физиологические чувства, эмоции, ощущения в опосредованном сознанием виде;

7) процесс социальной предикации, результатом которого может стать социальный предикат (социальное рациональное), неравномерен, нелинеен, неоднозначен, фрагментарен. Этот процесс непосредственно зависит от социального опыта субъекта и свойств предмета;

9) фрагментарность рационального как социального предиката частично преодолевается в условиях массовой информатизации, приводящей к «взрыву компетентности». В то же время в условиях массовой информатизации, приводящей к увеличению разнообразия информации, функционирующей в общественном сознании, «прозрачность», определенность рационального «размывается», рациональное становится менее «ясным» и «понятным». В условиях массовой информатизации социальный предикат становится, с одной стороны, более полным как по своему социально-информационному содержанию, так и по степени распространенности в общественном сознании; с другой стороны – имеет направленность к превращению в виртуальный предикат, оторванный от социальной реальности.

Во втором параграфе главы – «Иррациональное и процесс фетишизации» - в соответствии с исходными методологическими основаниями иррациональное анализируется в процессе фетишизации, как видимость (социально-смысловое единство).

Рассматривая иррациональное как видимость на примере анализа К.Марксом товарного фетишизма, мы, тем самым, задаем иррациональному некоторые качественные характеристики, позволяющие, на наш взгляд, предпринять попытку дальнейшей конкретизации понятия «иррациональное».

Видимость рассматривается как «отсвечивание своего иного». Такое понимание видимости позволяет  выделить такие характеристики видимости, как: двойственность; функциональность; динамичность; объективность. В видимости подчеркивается диалектическое единство абсолютного и относительного; бесконечного и конечного; сущности и явления; объективного и субъективного; необходимого и случайного. Видимость выполняет функцию опосредования, оставаясь самостоятельной устойчивостью. Видимость есть переходный процесс «исчезания» - «удерживания» моментов сущности; в видимости как «снятости» есть «остаток бытия оригинала».       Видимость Маркс связывал со свойством.  Эту связь можно увидеть применительно к нашему исследованию, кроме прочего, в содержании процесса снятия как переходного процесса. В этот переходный процесс видимость органически входит как одна из его сторон – «исчезания-удерживания моментов сущности» предмета. Свойство органически входит в этот переходный процесс снятия как определяемое, но еще не определенное субъектом свойство данного предмета.

Исходя из этого отмечается, что свойства принято делить на два разряда – атрибутивные (существенные) и акцидентальные (несущественные). Для нашего понимания иррационального деление свойств на эти два разряда представляется не вполне достаточным.  Мы предлагаем наряду с атрибутивными и акцидентальными свойствами выделять еще и ретрибутивные свойства предмета. Ретрибутивные свойства предмета – это такие свойства, которые были существенными для субъекта в прошлом, но утратили свою существенность для него в настоящем, оставшись в его сознании как «напоминающие о прошлом». Выделение ретрибутивных (напоминающих о прошлом) свойств предмета позволяет, по нашему мнению, обозначить одну из сторон – темпоральную – взаимосвязи атрибутивных и акцидентальных свойств предмета: то, что было существенным для субъекта в прошлом, может стать несущественным для него в настоящем, и наоборот. Ретрибутивное свойство предмета в таком варианте предстает как особое свойство – напоминающее – то есть выполняющее функцию напоминания как движения от одного (существенного) к другому (несущественному), и наоборот. «Напоминание» как движение позволяет увидеть отличие ретрибутивного свойства предмета от его существенных и акцидентальных свойств. Это отличие состоит, по нашему мнению, в том, что в ретрибутивном свойстве (свойствах) предмета в большей степени отображен процесс движения, изменчивости предмета и самого субъекта. В существенных и акцидентальных свойствах в большей степени отображена фиксация, неподвижность свойств предмета; эти свойства уже определены, зафиксированы субъектом именно как существенные или акцидентальные. Ретрибутивные свойства предмета всего лишь «напоминают» субъекту о чем-то в прошлом, что может иметь для него значение в настоящем или будущем. Ретрибутивные свойства предмета предстают в таком случае как нечто ускользающее, движущееся, выполняющее функцию опосредования между существенными и акцидентальными свойствами предмета в темпоральном (временно`м) аспекте. В ретрибутивных свойствах предмета видимость может проявляться более явно в том случае, если в данный момент времени субъект определяет новый для него предмет. В этом случае субъект может использовать хранящееся в его памяти «нечто похожее» (прообраз) на новый предмет (т.е. видимость нового предмета) для создания потенцирующего образа и, в конечном итоге, для снятия неопределенности с данного предмета. Видимость в этом случае, оставаясь «самостоятельной устойчивостью», выполняет функцию опосредования между субъектом и новым для него предметом. Иррациональное как видимость получает в этой связи функциональную характеристику – иррациональное выполняет функцию опосредования во  взаимодействии субъекта с предметом. Это опосредование осуществляется, кроме прочего, через смысл, содержащийся в видимости как в одной из сторон ретрибутивных свойств предмета.  Иррациональное как видимость обретает в таком случае для субъекта смысл, социальное значение. Необходимо отметить, что этот смысл представлен в видимости (в иррациональном) в особом виде – как «самостоятельная устойчивость», выполняющая функцию опосредования во  взаимодействии субъекта и предмета, т.е. в некотором отношении как «движущаяся устойчивость», теряющая в некоторой степени свою устойчивость в процессе этого движения, в процессе выполнения своей функции опосредования. В таком случае смысл в видимости (в иррациональном) приобретает черты парадоксальности –  становится «устойчиво-неустойчивым» одновременно. Этот особый вид смысла (иррациональный вид) мы обозначаем как «архивированный», «сжатый» или как «социальный иероглиф» (по В.Гумбольдту). В указанном процессе опосредования субъект осуществляет «разархивирование» этого смысла, «расширяет» его, производит «расшифровку социального иероглифа» особым образом, а именно – одновременно и «расширяя» смысл, и сохраняя его по-прежнему «сжатым». Такой вывод следует из понимания видимости (иррационального) как «самостоятельной устойчивости», сохраняющей свою устойчивость всегда, в любых взаимодействиях. Именно в таком варианте мы и рассматриваем видимость (иррациональное).

Поскольку единство и многообразие мира порождает единство и многообразие смыслов, постольку всегда можно говорить о смысловом единстве и многообразии в общественном  сознании. В таком случае иррациональный вид смысла, входящий в видимость, т.е. одна из сторон иррационального, предстает как социально-смысловое единство. Это социально-смысловое единство позволяет говорить об иррациональном как о «самостоятельной устойчивости», «социальном иероглифе».

В диссертации рассматривается несколько различных подходов к пониманию иррационального, в той или иной степени связанных с темой нашего исследования (А.Маслоу, К.Леви-Строс, А.Н.Леонтьев и др.).

Рассматривая иррациональное  в процессе фетишизации, мы выделяем социальный аспект иррационального. Для этого мы подчеркиваем такое значение термина «фетиш», как «сверхьестественность», которым его наделяют люди; «волшебство». Это «волшебство» отображает процесс формообразования в общественном сознании. Однако образованные в ходе этого процесса формы оказываются особыми формами, «волшебными». Такая особенность этих форм порождается, кроме прочего, тем, что они оказываются смещенными субъектом из сферы окружающей его реальности внешнего мира в сферу его внутреннего мира, в виртуальную сферу его фантазий, вымыслов и желаний.  Процесс указанного «смещения» в формообразовании выходит в таком случае на первый план, если иметь в виду социальную сторону иррационального. «Смещение», «сдвиг» сознания из реальности в виртуальность может стать одной из главных характеристик иррационального в интересующем нас аспекте. При этом, как известно, необходимо различать сам процесс смещения, «смещение как таковое», и результат этого смещения. Для нас важен и этот процесс смещения, и результат этого процесса постольку, поскольку они наполнены социальным содержанием.

В диссертации подчеркивается отличие иррационального от фетиша, состоящее в относительной незаконченности иррационального. Фетиш и миф уже закончены, ограничены и находятся в памяти субъекта, могут использоваться или не использоваться субъектом. Незаконченность иррационального особая, парадоксальная – иррациональное и закончено и незакончено одновременно: закончено постольку, поскольку в нем присутствует уже найденный смысл; незакончено постольку, поскольку в иррациональном еще присутствует бессмысленное и идет процесс смещения к новому смыслу. Иными словами, иррациональное «не закончено» в социальной деятельности субъекта, оно всегда в действии, в движении, в развитии. Иррациональное в этом смысле можно рассматривать как постоянно действующий «мыслительный инструмент». В то же время иррациональное – это и результат деятельности субъекта. В социально-информационном аспекте этот иррациональный результат можно обозначить как  «социальный иероглиф».

Иррациональное как видимость предстает в таком варианте в форме социально-смысловой информации, постоянно соотносимой субъектом с еще не осмысленным социальным предикатом  с целью поиска смысла в настоящем и будущем. Одной из сторон этого смыслового поиска выступает процесс сопоставления социальной информации по ее свойствам. Найденный смысл во многом определяет программу деятельности субъекта в настоящем и будущем.

В третьем параграфе главы – «Соотношение рационального и иррационального как одна из сторон соотношения процессов предикации и фетишизации» – раскрывается диалектически противоречивый характер соотношения рационального и иррационального в процессе социального взаимодействия в избранном ракурсе, показаны основные характеристики этого процесса.

Проделанный анализ позволяет выделить три взаимосвязанные  характеристики исследуемого процесса: 1) особую парадоксальность; 2) особую темпоральность; 3) особую взаимосвязь с социальным опытом субъекта. Эти характеристики позволяют увидеть бесконечное множество комбинаций (вариантов) соотношения рационального и иррационального, потому что и то, и другое содержат в себе такой объем информации, который всегда больше единицы: в иррациональном – это множество смыслов; в рациональном как социальном предикате – неизбежная множественность социального. Чтобы приблизительно обозначить это бесконечное множество комбинаций, принимается  несколько условных обозначений: рациональное 1 – весь объем рациональной социальной информации, участвующей в исследуемом процессе; иррациональное 1 – весь объем иррациональной информации, участвующей в исследуемом процессе; рациональное 2,3,…n – отдельные фрагменты данной рациональной социальной информации; иррациональное 2,3,…n – отдельные фрагменты (смыслы) данной иррациональной информации. С помощью этих условных обозначений составлена следующая структура  соотношения рационального и иррационального:

  1. иррациональное 1 –              рациональное 1
  2. иррациональное 1 -               рациональное  2,3,…n
  3. иррациональное  2,3,…n –   рациональное 1
  4. иррациональное 2,3,…n -    рациональное  2,3,…n

Эта структура упрощенно показывает, что рациональное и иррациональное могут соотноситься  друг с другом в разных вариантах (комбинациях) – как сразу и полностью, так и постепенно и по частям. Представляется очевидным, что рассмотреть все варианты соотношения рационального и иррационального при таком подходе в одном исследовании невозможно. Для этого требуются специальные математические методы и значительные коллективные усилия, -  при том, что результат будет в любом случае приблизительным. Мы можем рассмотреть лишь простейший вариант:  иррациональное 1 – рациональное 1, т.е. когда весь объем рациональной социальной информации соотносится субъектом со всем объемом иррациональной информации. Этот вариант можно считать условным, не существующим в реальности, потому что вероятность абсолютного, полного совпадения этих двух видов социальной информации друг с другом ничтожно мала в силу многообразия мира и «всей совокупности общественных отношений», прямо или косвенно участвующих в этом процессе. Наиболее распространенным в реальности можно считать четвертый вариант: иррациональное 2,3,…n – рациональное 2,3,…n.

В этом варианте предполагается  сочетание разных частей обоих видов социальной информации друг с другом и соотнесение этих сочетаний  с социальным опытом субъекта. 

В диссертации показано, что процесс соотношения рационального и иррационального предстает в таком случае как разновидность того неклассического оператора «превращенность», о котором писал М.К.Мамардашвили на основе анализа работ К.Маркса.

В четвертой главе – «Социально-информационный аспект соотношения рационального и иррационального» - рациональное и иррациональное показаны как свойства социальной информации, а их соотношение – как встречнонаправленный социально-информационный процесс.

В первом параграфе главы – «Рациональное и иррациональное как свойства социальной информации» – показана возможность представить рациональное как атрибутивно-предикативное (определяющее), а иррациональное – как ретрибутивное (напоминающее) свойства социальной информации.

В данном параграфе предложено несколько способов, с помощью которых рациональное и иррациональное можно показать как свойства социальной информации: 1. через определение социальной информации; 2. через отличительные особенности  социальной информации; 3. через анализ понятия «информация»; 4. через оператор «превращенность»; 5. через взаимосвязь с другими свойствами социальной информации;  6. через всеобщую взаимосвязь.

В диссертации показано, что рациональное как свойство социальной информации – это обычное «массовидное» общественное отношение, т.е. обусловленное внешними предметами восприятие субъектом окружающего его мира. Иррациональное как свойство социальной информации – это накопленный субъектом жизненный опыт, сконцентрированный в социально-смысловое единство, с помощью которого субъект воспринимает внешний мир для себя, в соответствии со своим социальным опытом и социальными инвариантами. В соотношении рационального и иррационального субъект совмещает свои внешний и внутренний миры. (Некоторую аналогию с атрибутивными и ретрибутивными свойствами социальной информации можно увидеть в понятиях «интенция» и «ретенция» в феноменологии, однако принципиальным, на наш взгляд, отличием в данном случае выступает то, что в нашем варианте источником активности субъекта и соответственно причиной появления атрибутивных и ретрибутивных свойств социальной информации является социальный опыт субъекта со всеми вытекающими отсюда последствиями, основным из которых можно считать естественное, органическое соединение «жизненного мира» и сознания субъекта, которые остаются разделенными в феноменологии. Необходимо отметить, что мы не можем участвовать в дискуссии по этой фундаментальной проблеме в силу того, что она не входит в наши задачи, мы  лишь отмечаем роль социального опыта субъекта, рационального и иррационального в органическом соединении «жизненного мира» и сознания субъекта).

Во втором параграфе главы – «Соотношение рационального и иррационального как встречнонаправленный социально-информационный процесс» – раскрывается взаимная направленность рационального и иррационального, рассматриваемая с использованием принципа дополнительности как их встречная направленность друг к другу.

В диссертации отмечено, что рассмотрение процесса соотношения рационального и иррационального в общественном сознании целесообразнее раскрывать на основе принципа  дополнительности. Соглашаясь с мнением А.Р.Познера в том, что «возведение принципа дополнительности в ранг всеобщего метода» вряд ли возможно , отметим, что применительно к нашему исследованию принцип дополнительности позволяет показать исследуемое соотношение как соотношение внутренней и внешней для субъекта информации, одновременно и различной и единой в социальной деятельности субъекта. В процессе соотношения социально-информационные атрибут и ретрибут предмета встречаются в сознании субъекта и происходит их смещение друг в друга со сверхбыстрой скоростью и поэтому без фиксации, на основе принципа дополнительности, с помощью такого особого «инструмента», как оператор «превращенность». Такой вариант представлен как «не-тупиковый» (по В.Н.Порусу) вариант использования принципа дополнительности.

В пятой главе – «Соотношение рационального и иррационального как переходный социально-информационный процесс» - исследуемое соотношение показано как соотношение социально-информационных полей в невербальном информационном пространстве общественного сознания, как один из моментов перехода от потенциальной к актуальной социальной информации.

В первом параграфе главы – «Соотношение рационального и иррационального в невербальном информационном пространстве общественного сознания» - невербальное информационное пространство общественного сознания рассматривается через социальную деятельность субъекта, который осуществляет ассимиляцию первичной (еще не осмысленной)  информации для введения в теоретическую конструкцию, уже существующую в его сознании или для создания новой теоретической конструкции  (понятия). Процесс ассимиляции рассматривается через соотношение социально-информационных полей.

Исходя из предложенного методологического подхода, к невербальному информационному пространству мы относим  допонятийный уровень общественного сознания, т.е. такое информационное пространство, в котором информация еще не выражена в понятиях, не артикулирована, не предназначена для вербальной коммуникации. В этом  информационном пространстве мы выделяем два вида невербальной информации: внешнюю и внутреннюю для субъекта (рациональную и иррациональную соответственно). Исследуемое соотношение рационального и иррационального  рассматривается именно в этом невербальном информационном пространстве.

Социально-информационные поля мы рассматриваем в русле методологии, предложенной Н.М.Чуриновым. Адаптируя её к нашему исследованию, мы выделяем  аддитивное социально-информационное поле как рациональное (РИТ, сокращение от «рациональная информационная трансляция») и неаддитивное социально-информационное поле  как иррациональное (ВИТ, сокращение от витальная (жизненная) информационная трансляция, от vitalis – «жизненный»). Под аддитивностью мы традиционно понимаем такое состояние, когда свойства целого полностью определяются свойствами его частей, когда целое равно сумме частей; под неаддитивностью – такое состояние, когда целое больше суммы его частей. «РИТ – поле»  – это поле Рациональной Информационной Трансляции, где под рациональным понимается социальный предикат, под информацией – первичная информация, выраженная в этом предикате,  под трансляцией – перенесение рациональной информации с возможным ее усилением. «ВИТ – поле»  – это поле Витальной Информационной Трансляции. Под витальностью здесь понимается жизненный, социальный опыт субъекта, под информацией – иррациональное как социально-смысловое единство («социальный иероглиф»), под трансляцией – перенесение «жизненной» информации с возможным ее усилением. Усиление информации (ее дополнение) может возникнуть после возникновения интереса в обозначенном нами процессе сопоставления по свойствам.

ВИТ и РИТ поля в нашем варианте – это максимально широкие социально-информационные потоки, в которых составляющие их элементы имеют бесконечно большое количество степеней свободы. Субъект социальной деятельности создает из них минимальную социально-информационную единицу  (в нашем варианте – это формирующееся в процессе соотношения рационального и иррационального  понятие).

Во втором параграфе главы – «Соотношение рационального и иррационального как один из моментов перехода от потенциальной к актуальной социальной информации» - на базе сформулированных методологических оснований обозначается социально-информационный способ соотношения рационального и иррационального в общественном сознании как способ перехода от потенциальной к актуальной социальной информации, показывается роль исследуемого соотношения в формировании мотива социальной деятельности.

На допонятийном уровне общественного сознания выделяются два подуровня (две подсистемы), обозначенные как «тело слова» и «тела дословности». Эти две подсистемы соотносятся друг с другом субъектом социальной деятельности. В процессе этого соотношения происходит встречный ряд метаморфоз – 1. В этом встречном ряде метаморфоз выделяются два социально-информационных поля – рациональное, соответствующее «телу слова» (РИТ-поле-1) и иррациональное, соответствующее «телам дословности» (ВИТ-поле-1). Эти два поля соотносятся друг с другом субъектом социальной деятельности. Соотношение этих двух полей и рассматривается нами как соотношение рационального и иррационального на данном этапе исследования. На последующих этапах исследования возможен анализ соотношения рационального и иррационального на понятийном уровне с использованием предложенной методологии.

Содержанием исследуемого соотношения рационального и иррационального представлен процесс сопоставления социальной информации по ее свойствам. Содержание процесса сопоставления по свойствам мы рассматриваем как один из моментов перехода от потенциальной к актуальной социальной информации, как один из моментов действия «системы преобразования движения», т.е. соотношения рационального и иррационального. Рациональное и иррациональное как свойства социальной информации рассматриваются как сопоставимые элементы указанной системы, которые одновременно взаимодействуют и противостоят друг другу, диффузным образом взаимопроникая друг в друга в процессе своего соотношения, осуществляемого субъектом социальной деятельности.

В заключении – подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы, намечаются перспективы дальнейшего изучения проблемы, даются  практические рекомендации по совершенствованию социального управления.

Основные результаты исследования отражены в публикациях:

Статьи, опубликованные в журналах из списка ВАК:

1. Кущенко, С.В. О возможном подходе к анализу соотношения рационального и иррационального в общественном сознании / С.В.Кущенко // Известия МАН ВШ, 2006, №-1(35). – С.185-200.

2. Кущенко, С.В. О роли социальных инвариантов в общественном сознании и в соотношении рационального и иррационального (социально-информационный аспект) / С.В.Кущенко // Известия МАН ВШ, 2007, №1(39). – С.137-148.

3. Кущенко, С.В. Проблема соотношения рационального и иррационального в общественном сознании и некоторые вопросы философии образования / С.В.Кущенко // Философия образования, 2007, №3. – С.150-155.

4. Кущенко, С.В. Социальные ожидания и соотношение рационального и иррационального в общественном сознании / С.В.Кущенко // Философия образования, 2008, №1. –  С.190-194.

5. Кущенко, С.В., Панарин, В.И. Социальная напряженность, инновации и проблема соотношения рационального и иррационального в общественном сознании (философский анализ) / С.В.Кущенко, В.И.Панарин // Философия образования, 2008, №1. –  С.353-357.

6. Кущенко, С.В., Панарин, В.И. Соотношение рационального и иррационального в общественном сознании и проблема обеспечения безопасности системы образования в РФ / С.В.Кущенко, В.И.Панарин//Философия образования, 2008, №2. - С.51-54.

7. Кущенко, С.В. О взаимодополнении рационального и иррационального в общественном сознании (социально-информационный аспект) / С.В.Кущенко // Философия образования, 2008, №2. –  С.233-241.

Монографии

1. Кущенко, С.В. Проблема соотношения рационального и иррационального в общественном сознании (философско-методологический анализ). / С.В.Кущенко // Новосибирск, НГТУ-НГУ: Изд-во НГТУ, 2000. – 160 с.

2. Кущенко, С.В. Социально-информационный аспект проблемы соотношения рационального и внерационального в общественном сознании (философско-методологический анализ). / С.В.Кущенко // Новосибирск: Изд-во СО РАН, Изд-во НГТУ, 2007. – 248 с.

Работы, опубликованные в материалах международных, всесоюзных и всероссийских конференций и симпозиумов

1. Kuschenko, S. V.  The сcorrelation rational and irrational in process of social interaction: 9-th Korean - Russian International symposium on Science & Technology. June 26 – July 2. 2005.  Novosibirsk State Technical University (NSTU),  Novosibirsk, Russia. 2005. – P. 1000-1005. (Соотношение рационального и иррационального в процессе социального взаимодействия).

2. Kuschenko, S.V. Genesis Both Interpretation of Concepts «Rational» and « Irrational» / S.V. Kuschenko // Proceedings the 7-th Korea – Russia International Symposium on Science and Technology. June 28- July 6. 2003. University of Ulsan/ (Ulsan, Republik of Korea) Vol. 4. – P. 332-336. (Генезис и интерпретация понятий «рациональное» и «иррациональное»)

3. Kuschenko, S.V. Philosophy of a view (To statement of a problem): The 6-th Russian – Korean International Symposium on Science and Technology. June 24-30. 2002. Novosibirsk State Technical University (NSTU), Novosibirsk, Russia, 2002. Materials, vol. 3. -  P.41. (Философия взгляда (к постановке проблемы))

4. Kuschenko, S.V. To the problem concerning with need of reunion of a disconnected nation: variant of a classification: The Third Russian-Korean International Symposium on Science and Technology.  June 22-25. 1999.  Novosibirsk State Technical University (NSTU), Novosibirsk, Russia. 1999. Proceedings, vol.1. -  P.155-158. (О проблемах, связанных с потребностью воссоединения разделенной нации: вариант классификации)

5. Кущенко, С.В. К вопросу о теории и истории государственного управления. / С.В.Кущенко // Российская  государственность на пороге XXI века. Сборник материалов всероссийской научной конференции. Киров, 21-22 сентября 1999 г. Киров: Изд-во ВГПИ, 2000. –  С.191-194.

6. Кущенко, С.В. Некоторые аспекты специфики сознания студенческой молодежи в постсоветской России. / С.В.Кущенко // Проблемы гуманитаризации образования в техническом вузе. Материалы международной научно-практической конференции. Новосибирск, НГТУ, 24-25 октября 2000 г. Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2000. –   С.96-97.

7. Кущенко, С.В. Государственный интерес в региональной образовательной политике. / С.В.Кущенко //Образование и наука на пороге третьего тысячелетия. Материалы международной конференции. Новосибирск, СО РАН, ЮНЕСКО, 1997. Т.II, изд. 2-е. Новосибирск: Изд-во НГУ. –  С.52.

8. Кущенко, С.В. Государственные интересы России и некоторые проблемы формирования общественного сознания. / С.В.Кущенко // Интеграция науки, образования и культуры.  Материалы международной конференции. Новосибирск, СО РАН, ЮНЕСКО. 23 октября 1997 г. Новосибирск: Изд-во НГУ, 1997. – С.31-33.

9. Кущенко, С.В. Проблемы формирования государственного мышления государственных служащих. / С.В.Кущенко // Формирование кадрового потенциала государственной и муниципальной службы: проблемы разработки и реализации образовательных программ и технологий. Материалы  международной научно-методической конференции. / Российская академия государственной службы при президенте РФ, Сибирская академия государственной службы, программа ТАСИС. Новосибирск: Изд-во СибАГС, 1997.– С.134-136.

10. Кущенко, С.В. Культура демократии в России: критерии и ценности. /С.В.Кущенко //Культура демократии и право. Материалы международной конференции и Круглого стола. Новосибирск, СО РАН, ЮНЕСКО. Новосибирск: Изд-во НГУ, 1996. – С.60-61.

Статьи

1. Кущенко, С.В. О подходе к соотношению рационального и иррационального как оператору смещений и превращений. / С.В.Кущенко // Мир человека. Философский и общественно-гуманитарный журнал. Алматы, институт философии и политологии Министерства образования и науки Республики Казахстан, 2007, №1(31). –  С.85-92.

2. Кущенко, С.В., Шмаков, В.С. Соотношение рационального и иррационального в формировании стратегии государственной социальной политики на селе (на материалах России). / С.В.Кущенко, В.С.Шмаков // «Аль Фараби». Философско-политологический и духовно-познавательный журнал. Алматы, институт философии и политологии МОН Республики Казахстан, 2005, №4(12). - С.80-89.

3. Кущенко, С.В. О парадоксальности сознания и проблеме соотношения рационального и иррационального в общественном сознании / С.В. Кущенко // Социально-гуманитарные исследования: Статьи, исследовательские проекты, переводы: сборник научных трудов / под ред. В.И. Игнатьева.  – Новосибирск: НГТУ, 2006. Вып.3. – С.13-26.

4. Кущенко, С.В. Соотношение рационального и иррационального как встречнонаправленный социально-информационный процесс / С.В. Кущенко // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. Серия «Философия». Вып. 7. – Тольятти: ВУиТ, 2006. –  С. 55-66.

5.Кущенко, С.В. О социально-информационном подходе к проблеме соотношения рационального и иррационального в общественном сознании /С.В.Кущенко //Вестник Волжского университета им. В. Н. Татищева. Серия: Философия. Вып. 6. – Тольятти: ВУиТ, 2005. –  С. 51-76.

6. Шмаков, В.С., Кущенко, С.В. Российское село в процессе трансформаций: опыт мониторинговых исследований. /В.С.Шмаков, С.В.Кущенко //«Северный регион: наука, образование, культура». Научный и культурно-просветительский журнал. Сургут: Изд-во СурГУ, 2005, №1(11). – С.135-143.

7. Кущенко, С.В. Социально-смысловая целостность как форма иррационального в сознании. / С.В.Кущенко // Социально-гуманитарные исследования. Вып.2: Сб.науч.тр. / Под ред. В.И.Игнатьева. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003. –  С.164-180.

8. Кущенко, С.В. Единство рационального и иррационального в общественном сознании. / С.В.Кущенко // Социально-гуманитарные исследования. Сборник научных трудов. Под ред. В.И.Игнатьева. Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2001. –  С.99-108.

9. Кущенко, С.В. Проблемы формирования регионального интеллектуального потенциала в процессе преподавания политологии и истории в техническом вузе. / С.В.Кущенко // Проблемы развития научного и культурно-образовательного потенциала в Сибири (региональный аспект).  Тематический сборник. Выпуск 1. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2000. –  С.159-170.

10. Кущенко, С.В. Механизм превращений в общественном сознании. / С.В.Кущенко // Гуманитарные науки в Сибири. Серия: философия и социология. Новосибирск, СО РАН, 2000, №1. – С.16-20.

11. Кущенко, С.В. Проблемы подготовки инженерно-технических кадров. / С.В.Кущенко // Региональные социальные процессы и пути их совершенствования. Сб.научных трудов. Кемерово: Кемеровский гос. ун-т, 1989. –  С.119-126.

12. Кущенко, С.В. Проблемы формирования классового сознания. /С.В.Кущенко // Депонировано в ИНИОН АН СССР, №22659, 30.09.1985. –20 с.

13. Кущенко, С.В. Введение / С.В.Кущенко // Сибирь: история и современность: правовые, экономические и исторические аспекты развития: кол. монография / под ред. С.В.Кущенко, Г.П.Литвинцевой. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2008. – С.11-18.

 

Кремянский, В.И. Методологические проблемы системного подхода к информации. / В.И.Кремянский // М.: Наука, 1977. –  С.36.

  Энгельс, Ф. Диалектика природы. // К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч., 2-е изд., т.20. – С.565.

Принцип дополнительности и материалистическая диалектика. / Под ред. Л.Б.Баженова.  // М.: Наука, 1976. – С.29.

  Новая философская энциклопедия. Т.I. М., 2000. – С.691.

  Критика немарксистских концепций диалектики ХХ века. Диалектика и проблема иррационального. / Под ред. Ю.Н.Давыдова  // М.: Изд-во МГУ, 1988. – 478 с.; Мудрагей, Н.С. Очерки истории западноевропейского иррационализма. / Н.С.Мудрагей  // М.: Наука, 2002. – 112 с.

Чуринов, Н.М. Совершенство и свобода. 3-е изд., доп./ Н.М.Чуринов //Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2006. – С.10.

Там же. – С.9.

Там же. – С.72.

Критика немарксистских концепций диалектики… – С.9.

Там же.

Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука  логики. / Гегель // М.: Наука, 1975. –  С.415-417.

Мудрагей, Н.С. Рациональное и иррациональное – философская проблема (читая А.Шопенгауэра). / Н.С.Мудрагей // Вопросы философии. 1994. № 9.  – С.57, 61.

Мудрагей, Н.С. Очерки истории западноевропейского иррационализма… – С.83-84.

Рорти, Р. Философия и зеркало природы.  / Р.Рорти // Новосибирск: Изд-во НГУ, 1997. – С.27-28.

Критика немарксистских концепций диалектики ХХ века…

Там же.  – С.201.

Чуринов, Н.М. Совершенство и свобода…

Там же. – С.581.

Копнин, П.В. Диалектика как логика и теория познания. Опыт логико-гносеологического исследования / П.В.Копнин // М.: Наука, 1973. –  С.123.

Мамардашвили, М.К. Классический и неклассический идеал рациональности. / М.К.Мамардашвили  // Необходимость себя. М.: Наука, 1996. – С.229-250.

Копнин, П.В. Диалектика как логика и теория познания… – С.123.

Мудрагей, Н.С. Рациональное и иррациональное – философская проблема… – С.54.

Чуринов, Н.М. Совершенство и свобода… – С.157-158.

Там же. – С.157.

Фофанов, В.П. Социальная деятельность как система. / В.П.Фофанов // Новосибирск: Наука, 1981. – 304 с.

Фофанов, В.П. Экономические отношения и экономическое сознание. / В.П.Фофанов // Новосибирск: Наука, 1979. – 270 с.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.