WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Тема имени в творчестве П.А.Флоренского

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

Джагарова Галина Михайловна

 

Тема имени в творчестве П.А. Флоренского

 

Специальность 09.00.03

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

Москва 2011

Диссертация выполнена на кафедре военно–социальной и воспитательной работы Военно–технического университета Спецстроя РФ

 

Официальные оппоненты:                 доктор философских наук, профессор

Семаева Ирина Ивановна

доктор философских наук, профессор

Пономарева Галина Михайловна

доктор культурологии, профессор

Едошина Ирина Анатольевна           

 

Ведущая организация:                     Московский городской

педагогический университет,

кафедра философии

 

            Защита состоится 28 марта 2012 года в 15 часов на заседании             Диссертационного совета по философским наукам Д 212.155.08 при            Московском государственном областном университете по адресу:     105005, Москва, ул. Радио, д. 10–а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, Москва, ул. Радио, д. 10–а, с авторефератом диссертации – на официальном сайте ВАК РФ: http: //vak.ed.gov.ru/

Автореферат разослан «    » ______________2012 г.

 

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат философских наук, доцент ……………………Бондарева Я.В.

 

Актуальность исследования темы имени в творчестве Павла Александровича Флоренского (22.01.1882 - 08.12.1937) и разработанной в её контексте ономатологии как учения о природе личных имен определяется обострением ситуации, зафиксированной ещё в конце ХIХ века Ницше; её суть - в невероятной убыли достоинства человека, в утрате критериев достойной жизни. Этот процесс нарастает в ХХI веке в силу прогрессирующей индивидуализации стиля жизни при одновременно усиливающейся его деперсонализации : задаваемое современными информационными технологиями человеческое бытие переживает беспрецедентную трансформацию, а сам человек позиционируется в качестве чисто функционального образования, набора вариантов ориентаций в пространстве жизненного мира.

Когда «действительность втягивает в себя человека усиленно» (М.Е. Салтыков-Щедрин), от него требуется активизация личностного начала, иначе он рискует стать щепкой, крутящейся и тонущей в водовороте стихий внешней жизни. Адекватное понимание принципа достоинства личности, неуклонное следование ему особенно важно «среди успешно - уторопленного роста техники, но при пониженном до последней степени чувстве ценности и силы личности, при растущем прибое безличных демократических масс» .

Феномен имени в целом и природа личного имени, в частности, исследуется Флоренским в уникальной социокультурной ситуации, сложившейся в России в первой четверти ХХ века. В этой ситуации глубинной трансформации условий жизнедеятельности человека, когда особенно обостряется потребность в идентичности, её адекватном понимании, задачей задач выступает поиск положительной философии, сохраняющей и возвышающей жизнь живого человека.

В первом десятилетии ХХI века становится очевидной синхронизация разнесенных во времени и пространстве эпох по доминированию этой жизненно важной потребности, что создает объективное основание актуальности исследования темы имени в творчестве Флоренского.

Актуальность развертывания этого исследования в историко–философском ключе возрастает в ситуации:

  • поиска стратегий актуализации прошлого, когда наряду со стремлением найти в творчестве русских мыслителей «ключ к решению сегодняшних вопросов, возникающих в сфере онтологии, теории познания…», не принимается сама идея обращения к истории, которое позиционируется как непродуктивная попытка втянуть людей в прошлое вместо сосредоточенной работы по устроению жизни в контексте современности;
  • трансформации жизненного мира человека и уяснения роли языка в его структурировании: рост социальной анонимности, именной амнезии, с одной стороны, а с другой, – игра в переименования и желание «сделать себе имя» требует четкого представления о различных вариантах прокладывания «пути к языку» (М. Хайдеггер), реализованных в истории философского языкознания;
  • парадоксальной амбивалентности в отношении к творчеству и личности Флоренского: на каждое «да», сказанное в его адрес с благодарностью и благоговением, всегда находилось недоумевающее, произносимое иронично и холодно «нет»; позиции «pro» и «contra» возникают и при решении вопроса о принадлежности наследия Флоренского отечественной философской традиции, обозначенноой словосочетанием «философия имени».

Степень разработанности темы диссертационного исследования. Нарастающий на протяжении последнего времени поток публикаций, обращенных к имени Флоренского, при всем его тематическом и жанровом разнообразии, во-первых, набирает силу, в основном, в экстенсивном режиме. Развернутые предисловия (послесловия) к издаваемым текстам мыслителя, сборники материалов конференций, посвященных наследию Флоренского , отдельные статьи или разделы в монографиях гетерогенного круга авторов составляют подавляющую часть публикаций.

Во-вторых, дисциплинарные рамки, накладываемые на творческий поиск Флоренского, заданы, как правило, канонами систематизации знания в ХХ веке. Среди таких привычных рубрик, как культурология, искусствоведение, эстетика, этика и т.п., рубрика «антропология» в качестве ведения (и ведения) живой жизни живого человека отсутствует. А антропология в ее общепринятом понимании не находит «себя» и «своего» в наследии Флоренского: так, его антроподицея объявлена лишь черновой попыткой разрешения вопроса .

В-третьих, как правило, ни один проблемный «срез» русской религиозно-философской мысли начала ХХ века не минует наследия мыслителя. Но в фундаментальных исследованиях истории русской философии Зеньковского В.В., Лосского Н.О. творчество Флоренского анализируется с опорой лишь на те тексты, что были опубликованы до 1917 года. В современном солидном исследовании по истории русской метафизики опыт Флоренского по разработке конкретной метафизики не рассматривается. Не задействовано наследие о. Павла и в ряде других систематических изысканиях в проблемном поле истории русской философии

Зарубежное «флоренсковедение» развертывается, начиная с 80–х годов ХХ века, в ярко выраженной логике амбивалентности восприятия личности Флоренского и его творчества. Он позиционируется и как носитель весьма консервативных религиозных представлений, и как мыслитель, разделяющий идеи философского авангарда не только начала ХХ века, но и его конца. Он воспринимается как религиозный философ, хорошо подготовленный к диалогу с постмодернистской философией. Наследие о. Павла активно осваивается как представителями разных христианских конфессий, так и носителями сугубо светского дискурса, его наследие интерпретируется и в мифопоэтическом духе, и в постмодернистском ключе.

Столь разновекторное восприятие, акцентируя различные аспекты творчества Флоренского, проявляет доминанту отношения ХХ века к мыслителю, имя которого неразрывно связано с его началом. Жизненно устремленный к цельному миропониманию, не любивший слова «отчасти» Флоренский остается воспринимаемым лишь частично и по частям, что актуализирует задачу целостного восприятия его творчества.

Что касается собственно ономатологии Флоренского, то её генезис, содержание, место и роль в разработке им темы имени до сих пор не становились предметом специального исследования, что можно объяснить в первом приближении следующими моментами:

во-первых, только в 1993 году в полном объеме увидели свет материалы, составившие труд «Имена», напрямую относимый к темоуказующим авторским текстам, к ним же принадлежащая работа «Священное переименование», работа, важная для понимания становления ономатологии Флоренского, оставалась единицей архивного хранения вплоть до 2006 года;

во-вторых, господствовавший в отечественной культуре на протяжении ряда десятилетий моноконтекст воинствующего атеизма в своей «глухоте паучьей» (О. Мандельштам) лишь «ловил на слове» православного автора, не улавливая его живой речи, присущей любому его повествованию тематической полифонии;

в–третьих, исследовательская максима Флоренского «изучить возникающие водовороты мысли так, как они ЕСТЬ на самом деле, в их непосредственных отзвуках, в их откровенной до-научности, до-системности» , редко находит понимание «в век, когда до суеверия верят в науку» (Г.-Г. Гадамер).

Немаловажно и то обстоятельство, что сам процесс становления и развертывания темы имени не обнаруживается на «поверхности» творческого наследия мыслителя, порождающий механизм этого процесса не проявляет себя наглядно на уровне констатаций биографического и текстологического плана. Требуемое нацеленное прочтение, которое в принципе не является самим собой разумеющимся, в случае наследия Флоренского оказывается особенно непростым.

С одной строны, нетривиальна сама ситуация формирования источниковедческой базы исследования: до сих пор не издано полное собрание сочинений мыслителя, а в опубликованных текстах явлена такая многосторонность интересов мыслителя, разнообразие жанров творческих разработок и используемых техник повествования, что сложность фиксации самого поля тематизации многократно умножается.

С другой стороны, динамика именно тематизации феномена имени воссоздает творческий путь отца Павла в единстве его жизни, пронизанной неукротимой пытливостью мыслителя, неизбывным внутренним напором его творческого поиска, в этой динамике ощущается живая пульсация последнего. Именно это ощущение может быть отправным в обретении того, что сам Флоренский называл синтетическим созерцанием целостной жизни личности , через которое возможно живое восприятие ее самой.

Эту максиму Флоренского спустя десятилетия Мартин Хайдеггер по-своему сформулирует в «Европейском нигилизме», укоренив основные интуиции мыслителя не в его одаренности или воспитании, а в той сущей истине бытия, кругу которой он вверяет себя и которая для других известна как экзистенция мыслителя в историографически-биографическом и антропологически-психологическом плане.

Требуемый «биографический синтез» как собирание отдельных проявлений личности мыслителя в единственное единство его сущностных сил, воплощенное в трудах и днях жизни, остается сложной исследовательской задачей, поскольку собирающее сознание должно быть привыкшим «к орлим взлетам над частным и дробным». К Флоренскому оказывается напрямую относимым утверждение Эмилия Метнера о Гете как о мыслителе, уникальном по сопротивляемости чужому систематизирующему разуму при наличии совершенно отчетливых границ индивидуальности.

Анализ разноплановых подходов к творческому наследию Флоренского в целом и к теме имени в его творчестве, в частности, позволяет заключить, что сложившаяся исследовательская ситуация характеризуется:

во–первых, отсутствием в отечественной и зарубежной литературе целостного представления об осуществленном Флоренским постижении феномена имени, где была бы выявлена историческая динамика и логика этого постижения, его парадигмальный базис, а также развернуто представлена его роль в истории отечественной и мировой философской мысли;

во–вторых, амбивалентностью оценок творчества Флоренского в целом, его «философии имени», в частности, (например, в рамках разработки проблематики так называемой божественной ономатологии, а также в связи с контекстом, созданным «афонскими спорами»);

в–третьих, неразработанностью вопроса об истоках и содержании собственно ономатологических изысканий Флоренского и их роли как в пространстве творчества мыслителя, так и за его пределами.

Историко–философский анализ наследия о. Павла в аспекте разработки им темы имени позволяет восполнить не только наши знания о предпринятом им многоплановом исследовательском поиске, длившемся не одно десятилетие. Тема имени в творчестве Флоренского предстает как имеющая особый, метатематический статус, поскольку разработка её сопряжена:

во-первых, с воссозданием духовной родословной мыслителя и обретением самого имени его, когда именуемый оберегается и от забвения, и от поминания всуе;

во-вторых, с прояснением истоков его неукротимого творческого поиска, сочетающего потенциал научного изыскания с остротой философской мысли и глубиной религиозного откровения;

в–третьих, с поиском путей приобщения к духовному наследию при доминировании «постмодернистской чувствительности» в наш век, упивающийся хаосом без упования на обретение исцеляющей целостности.

Творчество Флоренского, его личный жизненный опыт, опыт мужественного противостояния хаосу, пронизанный волей к истине и протестом против «фальшивой нормализации мира» (Ю. Кристева) становятся силой спасения для тех, кому выпало жить во времена перемен, «без специальных разметок и изначальных координат, в мириадах затерянных событий» (М. Фуко).

Объектом диссертационного исследования является творческое наследие Павла Александровича Флоренского, предметом исследования тема имени в жизни и творчестве Павла Александровича Флоренского.

Цель диссертационного исследования: системно реконструировать процесс становления и развертывания темы имени в жизни и творчестве Флоренского, сопрягая фиксацию исторической динамики рассматриваемой темы с выявлением логики становления и развития своеобразной авторской программы постижения феномена личного имени, интегрируемой в процесс самоопределения современного социально–гуманитарного знания.

Достижение данной цели предполагает выдвижение и решение следующих задач диссертационного исследования:

  • эксплицировать содержание концепта исток в творческом наследии Флоренского и прояснить в первом приближении методологические максимы историко–философского исследования, обращенного к этому наследию;
  • опираясь на автобиографические данные, выявить истоки интереса к феномену имени от имени самого Флоренского;
  • охарактеризовать роль Московской философско-математической школы рубежа веков в мировоззренческом самоопределении будущего ономатолога;
  • проанализировать характер влияния отечественного символизма на формирование философских позиций Флоренского в целом и на логику разработки им феномена имени, в частности;
  • выявить особенности тематизации Флоренским феномена имени в рамках разработки православной теодицеи;
  • обнаружить и исследовать констелляцию контекстов постижения имеславия в творчестве Флоренского;
  • установить связь тематизации имени с разработкой Флоренским проблемного поля соотношения языка и мысли;
  • актуализировать разработку Флоренским проблемы содержательно–функциональной определенности личного имени;
  • представить ономатологию в качестве эпистемологического проекта и охарактеризовать вклад Флоренского в трансформацию эпистемологического самоопределения социально–гуманитарного знания.

Решение этих задач позволяет доказательно и развернуто представить роль осуществленного Флоренским тематизирующего поиска:

во–первых, в становлении и развитии «философии имени» как традиции отечественной философской мысли первой половины ХХ века;

во–вторых, в разработке метафизики всеединства в контексте философских исканий серебряного века;

в–третьих, в создании философской основы для экспертой оценки мировоззренческих позиций и ценностных ориентаций, столь разнообразных и быстро меняющихся в «постантропологическую» эпоху.

Методологические и теоретические основы исследования. Включение наследия мыслителя в контекст тематического анализа предполагает учет следующих методологических «презумпций» :

  • тематический анализ связан с контекстом открытия, с обращением к «моменту рождения», а не к итоговой «сводке» достижений, поэтому он призван выявить мотивы выбора как объекта исследования, так и его характер последнего;
  • тематическое представление исследовательского поиска позволяет рассмотреть его не столько в качестве институализированной деятельности, сколько в качестве сферы приложения «личных усилий» (А. Эйнштейн) исследователя в качестве живого действующего лица драмы познания;
  • тематический подход к исследовательской деятельности обнаруживает в ней сопряжение не только собственно личностного момента и внеличностного, но алогичного и логичного, иррационального и рационального.

Подобным образом ориентированный анализ сближается с диалектикой как методом познания. В понимании Флоренского диалектика – это жизненное и живое мышление. В своей непосредственности и конкретности она составляет полную «противоположность мышлению школьному, т.е. рассудочному, анализирующему и классифицирующему» . Взятая в качестве методологического ориентира эта характеристика инициирует исследование темы имени и собственно ономатологии в творческом наследии мыслителя по жизни.

Диссертационное исследование выполнено с опорой на такие принципы историко–философского исследования, как: принцип историзма, принцип конкретности, принцип развития, принцип системности, принцип единства исторического и логического. В ходе диссертационного исследования использовались следующие методы: историко–философской реконструкции, метод контент–анализа, биографический метод, метод экстраполяции, метод сравнения, метод интерпретации.

Теоретико–методологические основы диссертации сформировались с учетом результатов исследований следующих авторов:

  • по истории русской философии (Трубецкой С.Н., Зеньковский В.В., Лосский Н.О., Лосев А.Ф., Шпет Г.Г., Аверинцев С.С., Гайденко П.П., Гарднер К., Громов М.Н., Евлампиев И.И., Едошина И.А., Кувакин В.А., Маслин М.А., Мотрошилова Н.С., Семаева И.И., Сабиров В.Ш., Хоружий С.С. и др.);
  • по методологии историко–философского исследования, философии познания и философии языка (Гегель Г.В.Ф., Гумбольдт В., Бахтин М.М., Хайдеггер М., Гадамер Г.Г., Рикёр П., Фуко М., Делез Ж., Ойзерман Т.И., Лекторский В.А., Степин В.С., Микешина Л.А., Касавин И.Т., Порус В.Н., Степанов Ю.С., Портнов А.Н., Безлепкин Н.И., Гоготишвили Л.А., Постовалова В.М. и др.).

Структура и содержание диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы. Во введении выявлена многоуровневость актуальности темы, проанализирована степень разработанности творческого наследия отца Павла Флоренского в целом и темы имени в контексте этого наследия – в частности, определены объект, предмет, цель и задачи диссертационного исследования, его теоретико–методологическое и практическое значение, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Истоки тематизации имени в творчестве П.А. Флоренского», состоящей из четырех параграфов, проанализированы истоки формирования исследовательского интереса Флоренского к феномену имени вообще, личному имени, в частности, и выявлено их сопряжение с процессом становления его личности как ученого, философа и богослова.

В параграфе 1.1. «Концепт исток в творчестве П.А. Флоренского» развёрнуто представлено самоощущение автора в его устремлённости к истоку, что позволило:

  • выявить мировоззренческий контекст становления и развертываения темы имени в его творчестве;
  • зафиксировать его явное предпочтение в исследовательской самопрезентации термина «тема»;
  • обнаружить максимы исследовательской позиции, задающие изнутри «объекта» ориентиры воссоздания генезиса и развертывания интересующего нас тематического поиска.

Во втором параграфе «Становление интереса П.А. Флоренского к личному имени: автобиографическое свидетельство» исследованы материалы автобиографии, где содержится развернутое авторское свидетельство значимости личного духовного опыта, связанного с именем.

В результате анализа автобиографического повествования Флоренского, во–первых, были выявлены факты откровения юному Флоренскому спасающей силы Имени Бога, во–вторых, установлена связь этого опыта откровения с существованием многопланового контекста обретения этого опыта и его переживания на судьбоносном рубеже, когда завершалась гимназическая пора жизни Павла Флоренского. Сопряжение Имени Бога и собственного имени как личного имени человека было явлено юному Павлу в контексте обретения:

  • онтологичности духовного мира в единстве его действительности и действенности;
  • различения физического и метафизического планов бытия, мистического «есть» и эмпирического «кажется»;
  • опыта переживания пограничной ситуации, в которой «сошлось» завершение детства с обнаружением границ научного миропонимания, составлявшего предмет неутомимых изысканий юного Флоренского.

Параграф 1.3. «Роль Московской философско-математической школы рубежа XIXXX веков в мировоззренческом самоопределении П.А. Флоренского» посвящен университетскому этапу в жизни Павла Флоренского, этапу, который он в зрелом возрасте обозначит как «роман с математикой», не исключавший благосклонного отношения к философии. Исследование, осуществленное в рамках данного параграфа, позволяет доказательно представить:

  • самоаттестацию Флоренского, согласно которой он считал свое мировоззрение сформировавшимся на почве математики и пронизанным её началами;
  • включенность Флоренского в разработку одновременно аритмологии, сформировавшейся в контексте идей Московской школы философско–математического синтеза, и традиции лейбницианства, главной особенностью которого он считал «подчеркивание и множества, и единства в их синтезе»;
  • многоаспектность и поликонтексность разработки проблемы соотношения единого и многого теми русскими философами, что были наставниками Флоренского в университетскую пору его жизни (в частности, Л.М. Лопатиным и С.Н. Трубецким);

В последнем параграфе «Отечественный символизм начала ХХ века как pro- и contraконтекст формирования философского кредо П.А. Флоренского» первой главы диссертационного исследования в центре внимания находится русский символизм в качестве амбивалентного контекста формирования интенционального поля ономатологических изысканий Флоренского, ценностных основ его мировоззрения в целом. С целью выявления этого контекста в параграфе: во–первых, реконструировано соответствующее проблемное поле, созданное символистами старшей генерации; во–вторых, выявлены варианты его разработки в творчестве «младших символистов», в тесном сотрудничестве с кем находился Флоренский до 1906 года; в–третьих, уяснено отношение Флоренского к русским символистам и определены предпосылки его включения в процессе «преодоления символизма».

Вторая глава диссертации «Разработка темы имени в контексте построения православной теодицеи (1906–1914)» хронологически связана с периодом обучения Флоренского в Московской духовной академии (1904–1908) и с последующей подготовкой на основе выпускного сочинения «О религиозной истине» магистерской диссертации «О Духовной Истине», текст которой в переработанном виде был издан в 1914 г. под названием «Столп и утверждение Истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах свящ‹енника› Павла Флоренского».

В параграфе 2.1. «Становление теодицеи как начало поиска П.А. Флоренским истины имени» осуществлена развернутая интерпретация работы «Священное переименование», которая была подготовлена Флоренским к печати на основе его курсовых сочинений 1906 и 1907 года.

Выбранная в диссертационном исследовании стратегия работы с данным текстом, требующая совмещения прямого чтения текста с реконструкцией его содержательно–смысловой определенности через адресацию к «фактам» его присутствия в наследии Флоренского в целом и в тексте его труда «Столп и утверждение Истины», в частности, позволила:

  • определить место данного текста и его роль в становлении реконструируемого тематического пространства;
  • вскрыть влияние ранее разработанного принципа прерывности как предпосылки мировоззрения на формирование установки исследовать религиозное сознание и жизнь его носителя в логике дискретности и нелинейности;
  • обнаружить связь линии тематизации имени с темой истины и темой личности в творчестве Флоренского и тем самым удостоверить его самоопределение в качестве автора, темы которого, «разнообразно переплетаясь между собой, подобны тканям организма, разнородным, но образующим единое тело»; эти темы «уходят и снова возвращаются, каждый раз усиливаясь и обогащаясь, каждый раз наполняясь по-новому содержанием и соком жизни» (разрядка моя - Г.Д.).

В рамках второго параграфа второй главы «Лексема «имя» в тексте труда «Столп и утверждение Истины» осуществлен контент–анализ текста православной теодицеи, итогом которого выступает:

  • подтверждение исследовательской гипотезы, согласно которой текст «Столпа…», уникальное сочетание исповеди, проповеди и научного трактата, включен в процесс формирования реконструирумого тематического пространства;
  • выявление смыслового наполнения лексемы «имя», рассматриваемой в различных вариантах ее употребления на паротяжении всего анализируемого текста.

В параграфе 2.3. «Мифопоэтический образ имени и генезис философского идеализма в интерпретации П.А. Флоренского » рассмотрен важный аспект предпринятой им тематизации имени в работе «Общечеловеческие корни идеализма»: во–первых, она содержит анализ древнего представления об имени как о реальной силе-идее, формующей вещь и таинственно управляющей ею; во–вторых, в ней в первом приближении зафиксирован инвариант функциональной определенности имени: способность имени соединять неслиянное: небесное и земное, божественное и животное, потустороннее и посюстороннее, внешнее и внутреннее. В–третьих, именно в этой работе Флоренский вводит понятие «философии имени» и дает его историко–философское и культурологическое обоснование.

В последнем параграфе второй главы «Проблема личности в контексте разработки теодицеи» осуществлена реконструкция начального этапа тематизации личности в творчестве Флоренского. При этом особое внимание уделено работе «О типах возрастания» (1906) и тексту самой православной теодицеи. Первый текст интересен, во–первых, тем, что в нем впервые манифестирован исследовательский стиль Флоренского, нацеленный на синтез церковности и светской культуры, представленной достижениями науки, философии и искусства. Во–вторых, в работе «О типах возрастания» впервые наглядно проявляется интерес Флоренского к интегральной разработке феномена личности на основе православной христологии.

В рамках третьей главы диссертационного исследования осуществлен анализ ономатологии Флоренского, которая определялась им в тексте заметок осенью 1914 года как «учение о существенной природе личных имен и их метафизической реальности в образовании личности». В первом параграфе третьей главы «Констелляция контекстов постижения имеславия и его парадигмального значения в творчестве П.А. Флоренского» анализируется следующий этап тематизации имени, развернутый о. Павлом в контексте конкретно-исторической ситуации, связанной с богословскими спорами относительно природы Имени Бога и вошедшей в историю отечественной культуры под названием афонских споров. Анализ текстов Флоренского, центрирующих Имя Божие и передающих весь накал споров вокруг этого Имени, позволил:

  • обосновать актуальность рассмотрения вопроса об Имени Божием в догматической плоскости с опорой на логику антиномии;
  • представить сочетание контекстов постижения имеславия в логике всеединства;
  • обнаружить вектор дальнейшего исследовательского поиска Флоренского: стратегически направленный к прояснению метафизической реальности имени человека в образовании его личности он проходит через область философского языкознания.

Именно в этой области эксплицируется, с одной стороны, онтогносеологическое основание вопроса об имени в качестве феномена языка, а с другой, – особенности проторенного Флоренским «пути к языку» (Хайдеггер). Поэтому в параграфе 3.2. «”Мысль и язык” Флоренского: философское языкознания и ономатология» в центре внимания находится его текст «Мысль и язык», который вместе с текстом «Обратная перспектива» составляет содержание первого выпуска цикла «У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики» (1917–1922).

В рассматриваемом параграфе, во–первых, осуществлена тематически заданная реконструкция процесса трансформации самого замысла цикла и обнаружена многоплановость предполагаемой разработки темы имени в рамках данного цикла. Во–вторых, проведен сравнительный анализ текста «Мысль и язык» Флоренского и сочинения с таким же названием А.А. Потебни (1835-1891), в ходе этого анализа был установлен ряд общих и отличительных моментов в разработке проблемного поля соотношения мысли и языка обоими автора.

В параграфе 3.3. «П.А. Флоренский о содержательно–функциональной определенности личного имени в работе «Имена» (1923–1926) осуществлена попытка  систематизировать представления Флоренского о содержательно–функциональной определенности личного имени. Структурирование материала, связанного с анализом функции имени быть орудием познания человека, общества, культуры и их истории, дополняется выявлением основания этой функциональной определенности личных имен через категориальный анализ имени, предпринятый Флоренским в тексте «Имена». Особое внимание уделено сопоставлению современных научных и социально–философских представлений о функциях имени в культуре с разработанным Флоренским ономатологическим подходом к этой проблеме.

В последнем параграфе третьей главы «Ономатология Флоренского как эпистемологический проект» развернутый Флоренским ономатологический поиск анализируется в эпистемологическом ключе с целью обнаружения в нем парадигмы «generatio» как определяющей миропонимание и самоопределение человека в целом, его познавательную деятельность, в частности. Следование Флоренского этой парадигме обнаруживает себя в анализе:

  • изначального познавательного отношения, итог которого – имя: первичное знание, именно оно, вне – и  до – научное, выступает порождающей основой знания научного;
  • природы именования как особого типа познавательного отношения (через сравнение трактовки именования Флоренским и Л. Витгенштейном);
  • предметной области ономатологии и самого процесса формирования её эмпирического базиса;
  • особенностей субъекта, приступающего к ономатологическому поиску (характер его внимания и познавательного интереса, мотивациия поиска, особенности корреляции научного и инонаучного опыта и т.д.).

Исследование ономатологии Флоренского в эпистемологическом ключе позволяет:

во–первых, выявить теоретико–методологический базис разработанной Флоренским авторской программы постижения феномена личного имени;

во–вторых, эксплицировать основные позиции той модели эпистемологии, которая востребована в ситуации полипарадигмальности современного социально–гуманитарного знания.

Научная новизна диссертационного исследования. Новизна диссертации определена самим её предметом и выбором исследовательского подхода к нему: в работе впервые осуществлена системная реконструкция процесса постижения феномена имени Флоренским, что позволило эксплицировать этот процесс как развертывание темы имени в творчестве мыслителя, зафиксировать внутренний и внешний контекст этого процесса, детерминирующие его факторы, парадигмальное основание и теоретико–методологическое значение. В диссертации:

  • проанализированы социокультурные условия формирования исследовательского интереса Флоренского к феномену имени и обнаружено сопряжение этих условий с процессом становления личности, формированием мировоззренческой позиции и философского кредо Флоренского как ученого, философа и православного богослова;
  • определена траектория исследовательского интереса мыслителя к феномену имени, переименованию и именованию, динамика этого интереса как по временному параметру, так и по содержательному наполнению: в итоге этап разработки теодицеи и этап разработки антроподицеи предстали не в аспекте дистанцированности, а как объединенные пространством тематизации имени;
  • выявлено сопряжение линии тематизации имени с темой истины и темой личности в творчестве Флоренского, каждая из которых рассматривается им в свете идеи антиномии; обращение к феномену имени ещё на подходе к теодицее осуществляется через реализацию интереса мыслителя к переименованию и нацелено на определение того, как меняется внешне и внутренне человек в связи с изменением имени, ономатология предстает как предельное сопряжение этих тем;
  • обосновано положение, согласно которому в период с 1912 по 1923 год в текстах Флоренского формируется уникальная констелляция контекстов постижения имеславия, включающая богословский, философский и лингвокультурологический контексты и образующая своеобразную метафилософскую «вершину», с которой становятся обозримыми онтологические основания как «разногласия» имеславцев с имеборцами, так и противоположности их влияния на самоопределение человека;
  • осуществлено сравнение разработки А.А. Потебнёй и Флоренским проблемного поля «мысль и язык», подход Флоренского предстает как конкретизация последнего: отдельным типам мысли поставлены в соответствие определенные типы языка; в центре внимания – реальный субъект речемыслительной деятельности; выстроена иерархия слов, наверху которой слова–имена; уточнены положения конкретной метафизики в свете выявленной антиномичности языка.
  • реконструировано представление Флоренского о функциональной определенности личного имени, складывающееся на разных этапах тематизации имени, в том числе, в рамках ономатологии, где уяснены функции имени как «оператора индивидуализации» (П. Рикёр) по отношению к личности и её бытию; осуществлено сопоставление представления Флоренского и позиции современного социально–гуманитарного знания относительно функциональной определенности личного имени;
  • выявлено содержательное основание полифункциональной определенности личного имени через его категориальный анализ, представленный Флоренским в работе «Имена», где имя определяется как форма внутренней организации личности человека в качестве инварианта его субъектности, чему соответствует форма внешней организации – число;
  • осуществлен развернутый анализ эпистемологического аспекта ономатологии Флоренского, в рамках которого: выявлен эмпирический базис ономатологических построений и определены их онтогносеологические максимы; реконструирована модель эпистемологии, положенная в основу ономатологии, и сформулированы её основные принципы; эксплицирована осуществленная в рамках ономатологии трансформация концепции субъекта познавательной деятельности;

    Обоснование положений, выносимых на защиту.

    1. Предпринятое в рамках диссертационной работы исследование темы имени в творчестве П.А. Флоренского раскрывает ключевую роль развернутого им тематизирующего поиска в становлении и развитии философии имени как традиции отечественной философской мысли первой половины ХХ века.

    В первую очередь, этот поиск является источным по отношению и к традиции в целом, и к отдельным вариантам её разработки. Сам термин «философия имени» вводится Флоренским в 1908 году в лекции «Общечеловеческие корни идеализма». Как в лекции, так и в её последующей публикации автор, во-первых, развертывает смысловую экспликацию термина, во-вторых, выявляет родословную философии имени, восходящую к Платону, а через него - к цельному общечеловеческому миросозерцанию, которому открыто первобытийственное. В контексте анализа родословия, с одной стороны, четко проступили такие особенности имени, как его антиномичность, полифункциональность и многомерность в качестве социокультурной данности и «факта» мистического плана. С другой стороны, стала явной общая тенденция в трансформации отношения к именам в пространстве исторически изменяющейся культуры; в результате само отношение к имени предстало в качестве диагностического контекста для последней.

    2. В разработке темы имени Флоренский в определенном смысле предвосхитил ситуацию, связанную с афонскими спорами. Начатая до конретных событий она позволила мыслителю:

    во-первых, понять историческое содержание и значение переживаемого момента, который впоследствии В.Ф. Эрн определит как момент не человеческой, а божественной диалектики вселенской жизни ;

    во-вторых, подняться над пестротой фактов, сиюминутных обстоятельств «афонского дела» и занять взвешенную позицию в споре о Имени Божием, проясняющую логику как имеславцев, так и имеборцев;

    в-третьих, выявить парадигмальный потенциал имеславия по отношению к жизнетворчеству и его проявлениям в науке, искусстве, философии и культуре в целом.

    3. Исследовательский поиск, предпринимаемый Флоренским, отличается:

    • верностью парадигме тематизации, которая помогает, в отличие от проблематизации, уберечь взгляд, обращенный к имени, от оцепенелости, и сохранить благоговение перед тайной имени.
    • нацеленностью на постижение имени не самого по себе, а в его естьине, т.е в состоянии до разделения бытия и инобытия, в том «умном месте» (Платон), где и когда не порознь имя как таковое и его разнообразные проявления и действия;
    • сохранением первоначальной многоцентренности феномена имени и пути его постижения, которое осуществляется как движение к цели «сразу со всех сторон» , без преобладания той или иной стези;
    • особым вниманием к личному имени человека, инициированным заботой о сохранении подлинной самоценности личностного начала.

    Особенности последнего укрепили и развили интуицию конкретного и потому цельного миропонимания, об утверждении которого как о деле всей своей жизни Флоренский напишет в одном из последних писем с Соловков .

    4. Зарождение и жизнь темы имени в творчестве Флоренского правомерно считать началом рассматриваемой традиции отечественной философии не только по соображениям чисто хронологического плана. И проработка феномена имени во всех его «ипостасях», и сочетание в логике Символа всех возможных контестов его тематизации с выходом на универсальную исследовательскую программу у Флоренского пронизано от сердца идущим стремлением к конкретному постижению и выражению сердца реальности. Именно поэтому вектор его тематического поиска после 1912 года, года афонских споров о Имени Иисусове , направлен к разработке антроподицеи и в её контексте - к личному имени человека. Именно поэтому антроподицея развертывается в духе конкретной метафизики, а не абстрактной антропологии, изучающей «человека вообще» в отвлечении от его живой жизни. Именно поэтому трудно представить отдельную книгу отца Павла по философии имени, заключенную в рамки систематического философского дискурса.

    Такие книги начинают формироваться в первой половине 20-х годов ХХ века: «Философия имени» Булгакова С.Н. и «Философия имени» Лосева А.Ф. решают, прежде всего, задачу обоснования определенного философского подхода к имени в логике проблематизации. При этом каждый православный мыслитель совмещает контекст обоснования и контекст развития философии имени в определенном авторском ключе:

    • если Булгаков максимально использует концептуальные ресурсы богословия, то при построении категориально-понятийного каркаса своего варианта философии имени Лосев прибегает к феноменологической терминологии;
    • если в работе Булгакова проступает значимость грамматической интерпретации имени, то Лосев осуществляет его логико-структурный анализ.

    В целом ряде работ, прежде всего, в работах Гоготишвили Л.А., Океанской Ж.Л. детально проработаны варианты «философии имени», соответственно, А.Ф. Лосева и С.Н. Булгакова. После предпринятого развернутого анализа тематизации имени П.А. Флоренским становится возможным компаративный подход, нацеленный на выявление особенностей парадигмального потенциала каждого из вариантов, уяснение их роли в разработке востребованной современностью модели онтологии, эпистемологии, методологии, с одной стороны, и философии языкознания - с другой. Именно это направление поиска представляется актуальным для специалистов в области истории философии и философии науки во втором десятилетии ХХI века.

    5. Предпринятый в диссертации исследовательский поиск позволяет заключить:

    • генезис философии имени предстает обусловленным духовной ситуацией в России, переживающей на рубеже веков кризис идентификации, который предельно обострил проблему легитимации базовых ценностей бытия и тем самым неизбежно центрировал внимание к языку, поскольку «отчетливое и отчетное отношение» (П.А. Флоренский) к языку фундирует основы востребованной легитимности;
    • философия имени была непосредственно инициирована религиозными исканиями рубежа веков в России, когда поиск пути к Богу Живому был сопряжен с вопросом, как может человек, во-первых, убедиться, что Бог есть именно Бог, а не узурпатор святого имени, и, во-вторых, принять Божие спасение в себя. Обострение этого вопроса на новом рубеже веков актуализирует исследование данной традиции отечественной философии в плане выявления её парадигмального потенциала;
    • решающим фактором обострения внимания к имени и актуализации сочетания его богословского, философского и лингвокультурологического видения стали афонские споры, вылившиеся в противостояние имеславцев и имеборцев, которое конституировало мировоззренческое самоопределение России, её путь в ХХ веке и сам этот век;
    • отечественная философия имени уже в первой четверти ХХ века осуществила поворот в философии, который, как правило, ассоциируется с историей только западно-европейской философской мысли и описывается по отношению к ней во множественном числе: онтологический поворот, лингвистический, антропологический.

    Отличие отечественного варианта - в фундированности православно ориентированной христологией, в нераздельности осуществления всех, взятых вместе в их неслиянности, при углублении лингвистического поворота до филологического.

    6. Развернутый Флоренским тематизирующий поиск играет ключевую роль и по отношению к многоплановым исследованиям в области философии языка как в отечественной, так и в зарубежной философской мысли целом.

    На протяжении ХХ века очевидной становится многоаспектнсть языка как объекта изучения; при этом существенно расширяется диапозон разработки проблем языка как в лингвистике, так и в философии, а также нарастает плюрализация теоретико–методологических оснований активно разрабатываемой философской проблематики языка. Происходит укрепление как логизации, так и семиотизации языка, которые со временем становятся ведущими в философии ХХ века, и постепенно доминирующим становится подход, разрывающий в языке план содержания и план выражения, означаемое и означающее, естественное и искусственное, генеративное и креативное, внутреннее и внешнее.

    Разработка Флоренским темы имени содержит в себе критику картезианской модели языка, исчерпанность которой стала очевидной для большинства специалистов лишь во второй половине ХХ века. Эта критика осуществляется через выявление предельных основанийданной модели языка. Характерное для неё одномерное представление о слове Флоренский напрямую связывает, прежде всего, с дуализмом философии Декарта: если отвергается единство души и тела человека, то расщепленным оказывается и всё то, что с ними связано, в том числе и язык, само слово. В свою очередь, рационалистический характер философии Декарта вызвал аберрацию трактовки функциональной определенности языка: на первый план выходит функция выражения мысли, при этом коммуникативная функция языка остается в тени, не говоря уже о магической и мистической возможности языка.

    В контексте развертывания аналитической философии к 60 – 70–ым годам ХХ века сложилась оппозиция протокартезианцев, связывающих искомое значение с ментальным миром субъекта, и антикартезианцев, выходящих в трактовке значения за пределы этого мира. В итоге эта оппозиция обернулась расколом субъекта: в состоянии оппозиции оказались «субъект мыслящий» и «субъект говорящий».

    Флоренским утверждается представление о корреляции человека и слова: целостность первого (или её отсутствие) определяет соответствующее состояние второго. В свою очередь, это представление, позволяет, с одной стороны, понять способность слова действовать на человека, на его культуротворческую силу и его жизнь в мире культуры с миром, а с другой, – обнаружить объективную взаимосвязь антропологических изысканий с языкознанием, проясняя логику актуализации «лингвистического поворота», в частности, доминирование структуралистской метафоры, уподобляющей структуру языка кристаллической решетке (Ю.М. Лотман) и последующую смену её постструктуралистской метафорой: структура языка – спутанный клубок ниток (Б.М. Гаспаров).

    С разработкой темы имени Флоренским связано формирование установки на кроссдисциплинарность; когда речь идет о постижении языка. Эта установка означает не просто объединение уже существующих подходов к языку в логике простого суммирования достижений последних. В своей реализации она предстает, прежде всего, как сочетание знания академических источников по языковой проблематике (причем, из разных областей институализированного знания), с постижением жизни языка, явленной в народной песне или частушке.

    Тематизация имени создает определенный диагностирующий контекст по отношению к различным подходам к языку: и к тем, что манифестировались одновременно с окончательным оформлением Флоренским текстов по ономатологии, и к возникшим во второй половине ХХ века. Благодаря детально разработанной им проблемы антиномичности языка, а в её свете – антиномичности бытия и познания в рамках конкретной метафизики стало возможным выявление объективного основания оценки интенционального, теоретико–методологического и парадигмального аспектов каждого из подходов к языку. Требуемое выявление представляет собой, во–первых, реконструкцию той антиномии языка, которая, как правило, имплицитно, положена в основу рассматриваемого подхода; во–вторых, обнаружение способа «работы» с этой базовой антиномией. Как правило, каждый из подходов к языку связан, во–первых, с отрывом этой антиномии от остальных (от «грозда антиномий языка», как бы сказал Флоренский) и, во–вторых, с определенной деформацией базовой антиномии.

    7. Постижение имени Флоренским осуществляется в логике возрастания:

    • от понятия имени в его лингвистической «ипостаси» через выявление его металингвистической содержательно-функциональной определенности к идее имени, конституированию её в качестве принципа бытия и познания, выявлению универсальности парадигмального потенциала имеславия;
    • от слова-названия - к слову-имени, от обнаруженой в процессе исследования иерархии слов языка - к иерархии слов-имен, где самая высокая ступень принадлежит личному имени, и обоснование в ходе этого восхождения филологической максимы в качестве исходной для языкознания, устремленного к постижению духа, а не буквы языка;
    • от исследования вариативной социокультурной данности личного имени к его целостному осмыслению через синтез разных когнитивных практик и построению ономатологии с четкой обозначенной аксиологической, онто-гносеологической, методологической и антропологической перспективой;
    • от моноконтекста, связанного с историей религиозной секты, к осуществленной в символическом ключе констелляции богословского и поэтического, философского и лингвистического, антропологического и культурологического, теоретического и жизненно практического контекстов постижения истины имени.

    Тема имени в творчестве Флоренского неразрывно связана с его устремленностью к цельному мировоззрению. Это жизнеконституирующее устремление - итог аккумуляции опыта переживания кризиса базовых ценностей нововременной культуры в сопряжении личного и общечеловеческого планов. И опыт, сын трудных ошибок периода «романов», и опыт дальнейшего «постромантического» самоопределения прочерчивает вектор творческого поиска мыслителя: от науки к жизни, от крайностей теоретизма и эмпиризма, одинаково отвлеченных от Истины и истины и потому одинаково бесплодных, - к символическому миропониманию как подлинному реализму.

    Из трех логически возможных вариантов мировоззренческого самоопределения Флоренский выбирает реализм, способный мужественно противостоять и натурализму, и психологизму как крайним позициям, «сходящимся» в иллюзионизме по отношению к Богу, миру и человеку. Если выбор первой из двух крайностей продиктован страхом, побуждающим отстаивать уже устоявшееся: усвоенные идеи, ставшую привычной власть, то выбор другой пронизан безусловным отрицанием сложившегося порядка. Эта крайность заражается и заражает «неврозом кризисных времен» (Э. Мунье), который деформирует сам творческий посыл и творческую деятельность человека по изменению жизни и самого себя. Центрируя имманентное начало как безусловное и самодостаточное, сторонники этой крайности прибегают к избыточной экстатике и вместо декларируемого творчества новых форм жизни провоцирует её разрушение в логике «до основанья».

    Идеал отстаиваемого Флоренским цельного мировоззрения, сам поиск пути к нему представляет собой сопряжение символизма и реализма как парадигм художественного творчества в логике Символа. Именно от этой логики отказались сиволисты, когда:

    • позиционировали символизм в качестве нового искусства, которое сознательно разрывает с реализмом (Брюсов В.);
    • называли призыв перейти от символизма к реализму детской свистулькой, в которую дуют мальчики, вообразившие себя мудрецами (Андрей Белый);
    • писали «Балаганчик» с целью разоблачения балагана жизни, не находя при этом сил для её реального преображения (А. Блок);
    • отдавали реализм на потребу в качестве грубой пищи, которая может быть нормальной лишь для огромного желудка вечно голодной до дешевой красоты толпы (Эллис).

    Что касается творчества Флоренского, то оно согласуется с парадигмой истинного символизма, провозлашенной в качестве завета Вячеславом Ивановым, завета, которого он сам исполнить не смог. Истинный символист устремлен к единству земного и небесного, он - тот, кто хочет и может мужественно «сочетать корни и звезды и вырастает звездным цветком из близких родимых корней». С высоты конкретной метафизики возможно разоблачение позиций и символистов-ремесленников, и символистов-эстетов, кто скрыл подлинное лицо символизма за личиной и свою личность ассоциировал с творчеством, уводящим от реальности в иллюзию. Но самое главное, что на маковце, занятом конкретной метафизикой, душа другого, к ней приобщающаяся, начинает петь вместе с автором своим голосом, и этот голос души звучит «не унисоном её психологической поверхности, но контрапунктом её сокровенной глубины» .

    8. Разработка темы имени Флоренским предстает поиском «выхода к бытию» через прокладывание особого «пути к языку»: он прокладывается через тематизацию переименования, именования и имени, нацеленную на прояснение живой жизни живого человека. При реконструкции ответа Флоренского на вопрос, что есть имя, прежде всего обнаруживается онтологический аспект данного феномена. Имя выступает в качестве средоточия и сердца всей вещи, оно - своеобразный узел сплетения её бытия и инобытия, и оно же - точка их разъединения, поскольку имя - тончайшая плоть, посредством которой объявляется духовная сущность. В отношении к сущности имя есть её первоявление, в которой сущность представлена в полноте своих энергий, поэтому в именовании соприсутствуют субстанциальное и энергийное начало. Флоренский проводит аналогию имени и тела человека, особо выделяя два момента: тело не только материальная оболочка, оно и орудие воздействия внутреннего мира человека на внешний мир, и орган формирования пространства жизненных отношений.

    Разработка Флоренским темы имени от первых работ через построение теодицеи до «Философии культа» и работы «Имена» предстает развернутой интерпретацией христианской идеи спасения человека. Спасение человека осмысливается о. Павлом как процесс формирования и укрепления в человеке личностного начала с опорой на Христа. Христологическая концепция человеческой личности:

    во-первых, выявляет предельное основание цельности человеческого существа;

    во-вторых, обнаруживает антиномичность жизни человеческой, в которой осуществляется «единенье, сочетанье» и «поединок роковой» жития и житья-бытья;

    в-третьих, открывает новую грань принципа единства макрокосма и микрокосма;

    в-четвертых, проясняет истоки различных вариантов редукционистских концепций личности, сложившихся в философии и науке ХХ века и перешагнувших в век ХХI;

    в-пятых, прочерчивает путь интеграции научного и инонаучного знания с целью построения интегральной антропологии, в фокусе внимания которой будет не человек вообще, а его личностное начало, без постижения которого невозможно преодоление отвлечённой антропологии.

    Православно ориентированное приобщение Флоренского к тайне личности и личного имени создает контекст оценки такой позиции в современной персонологии, согласно которой концепции, фундированные идеями православия, оказывают тормозящее воздействие на формирование современного понимания персональности .

    Осуществленная Флоренским констелляция контекстов постижения имени позволяет проследить траекторию интеграции Флоренского в критику неокантинского «методологизма» и европейского рациоцентризма; определить его отношение к процессу, который М.М. Бахтин называл борьбой за независимость от систематической философии и реконструировать осуществленный им вариант диалогической трансформации метафизики, названной конкретной метафизикой

    Любовь к Слову, питающая русскую философию имени, приводит её к пониманию языка как храма бытия. От славянофилов в лице А.С. Хомякова идет укрепление традиции отношения к слову, завещенного Кириллом и Мефодием. Потребность в развитии этой традиции нарастает в ситуации широкого распостранения логической мистификации слова, когда оно лишается самостоятельности по отношению к мыслительному процессу .Тем самым утверждается особая филологическая максима жизнепонимания, которая освещает путь священного отношения к слову и к словесной «ипостаси» жизни культуры, общества и человека. Силой такого отношения оберегается от потопления в потоке опьяняющей свободы слова забота о истине провозглашаемого, и тогда истина предстает не столько категорией эпистемологии, сколько категорией онтологии и антропологии, не столько категориальным образованием, сколько жизнесохраняющим началом.

    Священное отношение к слову уберегает в работе с ним от святотатства утилитарного настроя, который, в конечном счете, превращает в болтовню и лингвистические штудии, и политические баталии, и повседневный разговор, а носителей этого настроя - в безответственных пустословов, то косноязычных, то владеющих блестящей риторикой.

    Любовь к Слову открывает путь к тайне имени человека и роли имени в постижении человеческой жизни и судьбы, истории народа и страны, особенностей всегда личностного творческого посыла общей работы по устроению жизни общественной и личной в их жизнесохраняющем единстве. Только тогда становится возможным преодоление дерзкого и самодовольного отношения к прошлому как к прошедшему, отношения, в котором утрачивается ощущение личного присутствия автора: его тексты испещряются множеством разных помет, ими перечеркиваются и разрываются строки, написанные тонким открытым пером.

    9. В рамках разработки темы имени Флоренский отстаивает:

    • приоритет жизненного разума по отношению к чистому разуму в логике витализации рационализма и рационализации витализма; решение этой задачи требовало гораздо более продуманной и мужественной методологической позиции, нежели позиция отрицания антиномии (ср.: Х. Ортега-и- Гассет «Ни витализм, ни рационализм» (1924);
    • установку на реинтеграцию всех устоявшихся бинарных оппозиций, что позволяет, с одной стороны, предвосхитить презумпцию «смерти субъекта» постмодернизмом, а с другой, – нейтрализовать процесс децентрации субъекта, оборачивающийся растворением последнего в процессуальности дискурсивных практик, редукцией «человека живого» к «человеку живущему».

    Преодоление бинаризма сопряжено с антиредукционистским пафосом ономатологических изысканий Флоренского. В свете ономатологии становится очевидной ущербность модели общества, представляющей его в качестве системы анонимных структур и социальных институтов, по отношению к которой человек лишь средство, носитель обезличенной и обезличивающей функции по обслуживанию этой системы. Методологическая позиция ономатолога прямо противоположна точке зрения, согласно которой необходимо «рассматривать социальные явления сами по себе, отделяя их от сознающих и представляющих их себе субъектов. Их надо изучать извне, как внешние вещи, ибо именно в таком качестве они предстают перед нами». .

    Начавшийся ХХ1 век в качестве главных вопросов онтологического поворота в философии ставит «вопросы, кто воспроизводит и выстраивает формы бытия, в каких субъективных взаимодействиях они выстраиваются, изменяются, проектируются и конституируются». Центрирование именно этих вопросов свидетельствует не только о наличии социально-философского  

    вектора онтологического поворота, значимости его самого по себе, но и о необходимости развертывания его в личностно ориентированной парадигме, парадигме, испытанной, заданной и обоснованной всем творчеством, самой жизнью о. Павла

    Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования. Результаты, полученные в диссертации, способствуют, во–первых, существенному приращению знания о вкладе П.А. Флоренского в развитие отечественной и мировой философии, о его роли в становлении и развитии «философии имени» в России; во–вторых, систематизации сложившихся представлений о наследии П.А. Флоренского и прояснению причин ярко выраженной амбивалентности в оценке этого наследия; в–третьих, формированию панорамного представления о философии всеединства как отечественной философской традиции, ее значимости не только для философской онтологии, теории познания, философии истории, но и философской антропологии.

    Материалы диссертации могут быть использованы при разработке вопросов, связанных с эпистемологическими и методологическими аспектами современной гуманитаристики. Они могут стать основой для выявления и продуктивного решения проблем, связанных с трансформацией современной системы отечественного образования и необходимостью задавать новый формат интеграции знания, транслируемого этой системой.

    Полученные в диссертации выводы могут найти применение в процессе преподавания таких учебных дисциплин, как: «Философия», «История русской философии», «Основы философской антропологии»; при чтении специальных курсовпо истории и теории культуры, по философским проблемам языкознания, по психологии индивидуальных различий.

    Апробация результатов диссертационного исследования. Материал диссертационного исследования, его выводы используются автором в преподавании курса философии в рамках бакалавриата, в разработке учебной дисциплины «Методология научного исследования» для магистрантов, в подготовке и проведении занятий с аспирантами по «Истории и философии науки». Основные положения и выводы работы изложены на совместных заседаниях кафедры общественных наук и кафедры военно–социальной и воспитательной работы Военно–технического университета при Спецстрое РФ; на ежегодных конференциях по итогам научной работы в ВТУ (2003, 2004, 2005, 2006, 2007, 2008, 2009, 2010 гг.), а также на других научных конференциях: Архангельск – 1995; Екатеринбург – 1996; Курск – 1996; Москва – 1997; Минск – 1997; Москва–Сергиев Посад – 2007; Иваново – 2008, 2009; Кострома - 2008, 2009, 2010; Москва – 2010, заседаниях секции «История русской философии» Российских философских конгрессов (1997 и 2005).

    Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

    Монографии  брошюры, разделы в учебных пособиях:

    1. Джагарова Г.М. Истина имени во имя Истины: тема имени в творчестве П.А. Флоренского. Монография. М., 2005.

    2. Джагарова Г.М. «Имена» П.А. Флоренского:опыт разработки ономатологии. Монография. М., 2009.

    3. Джагарова Г.М. Философия марксизма в России (конец XIX – начало XX века). // Хрестоматия по истории философии (русская философия): В 3 ч. Ч. 3. М., 2001. 1,5. п.л. (Раздел в учебном пособии).

    Статьи, опубликованные по перечню ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендуемых ВАК РФ:

    4. Джагарова Г.М. Работа П.А. Флоренского «Священное переименование»: начало поиска истины имени. Социально – гуманитарные знания. 2006, №2.

    5. Джагарова Г.М. Поиск сущности позитивизма: В.С. Соловьев и П.А. Флоренский. Социально – гуманитарные знания. 2008, №6.

    6. Джагарова Г.М. Ономатология П.А.Флоренского: особенности формирования эмпирического базиса. Социально – гуманитарные знания. 2009, №1.

    7. Джагарова Г.М. Концепт исток в творчестве П.А.Флоренского. Социально –гуманитарные знания. 2009, №2.

    8. Джагарова Г.М. Лексема «имя» в работе П.А. Флоренского «Столп и утверждение Истины». Электронный научный журнал «Теория и практика общественного развития» www teria-practice 2009, 1 (11).

    9. Джагарова Г.М. Работа П.А. Флоренского «О типах возрастания»: начало разработки интегральной концепции личности». Вестник Тульского государственного педагогического университета. 2009, октябрь.

    10. Джагарова Г.М. Феномен индивидуализма в зеркале творчества «старших символистов». Вестник МГУКИ. 2009, август.

    11. Джагарова Г.М. «Мысль и язык» П.А. Флоренского: особенности разработки философского языкознания. Вестник Государственного Костромского университета им. Н.А. Некрасова, серия «Гуманитарные науки» «Энтелехия», 2009, № 20.

    12. Джагарова Г.М. Проблема личности в контексте православной теодицеи П.А.Флоренского. Социально – гуманитарные науки и мир в XXI веке. Материалы международной конференции, посвященной 35–летию журнала «Социально – гуманитарные знания». Ч. 2. М., 2009.

    13. Джагарова Г.М. Констелляция контекстов постижения имеславия и его парадигмального значения в творчестве П.А. Флоренского. Вестник Государственного Костромского университета им. Н.А. Некрасова, серия «Гуманитарные науки» «Энтелехия», 2010, № .22.

    Статьи и тезисы:

    14. Джагарова Г.М. Русская идея» в контексте философии В.С. Соловьева. //Судьба России: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы Всероссийской конференции. Екатеринбург, 1995.

    15. Джагарова Г.М. Особенности проблематизации имени и его семантики в философских исканиях Серебряного века. Тезисы. //VII Кузнецовские чтения: семантика слова, предложения, текста. Екатеринбург, 1996.

    16. Джагарова Г.М. «Итоги» Флоренского и проблема аксиологических оснований реформы современной системы образования. Тезисы. //Социально-гуманитарные проблемы реформирования России. Тезисы докладов научно-теоретической конференции «Россия на путях реформ: проблемы социально-политического выбора». Челябинск, 1996.

    17. Джагарова Г.М. Особенности проблематизации феномена имени в работе П.А. Флоренского «Общечеловеческие корни идеализма». Статья. //Актуальные проблемы соц.- гуманитарных наук. Сб. научных трудов социологического ф-та. МГПУ, ч. I. М., 1996.

    18. Джагарова Г.М. Коммуникативная функция слова в контексте цельного мировоззрения П.А. Флоренского. Тезисы. // Тезисы докладов международного симпозиума «Язык, система, личность». Екатеринбург, 1996.

    19. Джагарова Г.М. Опыт аксиологической интерпретации гуманизма в отечественной философии рубежа XIX-XX веков. Тезисы. Материалы межвузовской научно–практической конференции «Человек в научной и философской картине мира». Курск, 1996.

    20. Джагарова Г.М. Поэтика И.Ф. Анненского: стать «единственным средним». Тезисы. Материалы Международных степановских чтений. М., 1997.

    21. Джагарова Г.М. Павел Флоренский: имя у водоразделов мысли. Тезисы. Материалы Первого Российского философского конгресса. Т. 3.СПб., 1997.

    22. Джагарова Г.М. «Новый русский идеализм» рубежа XIX-XX веков: поиск оснований самоопределения. Статья. // Гуманитарные исследования. Альманах. Вып. 1. Уссурийск, 1997 (в соавторстве).

    23. Джагарова Г.М. Истоки тематизации феномена имени в творчестве П.А. Флоренского: автобиографический контекст. Статья. // Актуальные проблемы социально-гуманитарного знания. Сб. научных трудов. Вып. I. М., 1998.

    24. Джагарова Г.М. Философско-антропологический аспект конкретной метафизики П.А. Флоренского. Статья. Гуманитарный вестник ВТУ ФССС РФ. Вып. № 1. Балашиха, 2001.

    25. Джагарова Г.М. Методологический аспект становления ономатологии П.А. Флоренского. Статья. Гуманитарный вестник ВТУ ФССС РФ. Балашиха, 2002. Вып. 2.

    26. Джагарова Г.М. Роль Московской философско-математической школы рубежа XIX-XX веков в мировоззренческом самоопределении П.А. Флоренского. Статья. Гуманитарный вестник ВТУ ФССС РФ. Балашиха, 2003. Вып. № 4.

    27. Джагарова Г.М. Идея интегральной антропологии в философии П.А. Флоренского. Философия и будущее цивилизации. Тезисы докладов IV Российского философского конгресса. Москва, 2005.

    28. Джагарова Г.М. Феномен индивидуализма в творчестве русских символистов начала ХХ века. Статья. Гуманитарный вестник ВТУ ФССС РФ. Балашиха, 2008.

    29. Джагарова Г.М. П.А. Флоренский об особенностях типологического подхода в области гуманитарного знания. Статья. Гуманитарный вестник. Балашиха: ВТУ, 2009.

    30. Джагарова Г.М. П.А. Флоренский о функциях личного имени. Статья. Гуманитарный вестник. Балашиха: ВТУ, 2010.

    31. Джагарова Г.М. Эпистемология П.А. Флоренского как эпистемологический проект. Гуманитарный вестник. Балашиха: ВТУ, 2011.

    Всего по теме диссертации автором опубликована 31 работа общим объемом более 30п.л.

    Эрн В.Ф. Спор об Имени Божием. Письма об имеславии. // Христианская мысль, 1916. Сентябрь. С. 103.

    Волошин М.А. Лики творчества. Л., 1988. С. 72.

    Письма с Дальнего Востока и Соловков. // Священник Павел Флоренский. Соч., т. 4. С. 672-673.

    Флоренский П.А. Предисловие к книге иеросхимонаха Антония (Булатовича) «Апология веры во Имя Божие и во Имя Иисус. // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 3 (1). С. 288.

    Флоренский П.А. Разум и диалектика. // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 2. С. 133.

    Вяч. Иванов. Мысли о символизме. // Литературные манифесты от символизма до наших дней. М., 2000. С. 112. Впервые опубликовано: «Труды и дни», 1912. №1.

    Там же. С. 108.

    Гольд Р. Модели личности автора в автобиографии и дневнике. // Дискурс персональности. Язык философии в контексте культуры. М., 2005. С.29.

    Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 13.

    Хомяков А.С. Второе письмо о философии к Ю.Самарину. // Хомяков А.С. Соч. в 2 т. М. 1994. Т. 1. С. 342.

    Дюркгейм Э. Социология. М., 1995. С. 52.

    Кемеров В.Е. Меняющаяся роль социальной философии и антиредукционистские стратегии. // Вопросы философии, 2006, №2. С. 61.

Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. М., 2002. С.12.

Священник Павел Флоренский. Философия культа. М., 2004. С. 64.

Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного века. М., 2000. С. 12.

Зиновьев А.А. «Положение безнадежно, поэтому буду сражаться до конца!» // Мир за неделю. 28.08-04.09.1999. № 1. С. 8.

П.А. Флоренский: философия, наука, техника. Л., 1989; П.А. Флоренский и культура его времени. Марбург, 1995; П.А. Флоренский и наука ХХ века. М., 1996; Великие преобразователи естествознания: П.А. Флоренский. Минск, 1997; На пути к синтетическому единству европейской культуры. Философско–богословское наследие П.А. Флоренского и современность М., 2006.

Например, Хоружий С.С. Философский символизм Флоренского и его жизненные истоки. // Историко-философский ежегодник ’88 .М., 1988; Гальцева Р.А. Мысль как воля и представление (утопия и идеология в философском сознании П.А. Флоренского) // Гальцева Р.А. Очерки русской утопической мысли ХХ века. М., 1992. Бонецкая Н.К. Борьба за Логос в России в ХХ веке // Вопросы философии 1998. №7; Бонецкая Н.К. П. Флоренский: русское гетеанство. // Вопросы философии 2002. №3; Гурко Е.Н. Божественная ономатология: Именование Бога в имяславии, символизме и деконструкции. Минск, 2006.

Галинская И.Л. Эстетические воззрения П.А. Флоренского. Научно-аналитический обзор. М., 1991; Воронкова Л.П. В поисках истины и красоты. Культурология П.А. Флоренского. М., 1993.

Исупов К.Г. Павел Флоренский: наследие и наследники. // П.А. Флоренский: pro et contra. Антология. СПб., 1996. С. 19.

См. например, Акулинин В.М. Философия всеединства. От В.С Соловьева к П.А. Флоренскому. Новосибирск, 1990; Сабиров В.Ш. Русская идея спасения (жизнь и смерть в русской философии) СПб., 1995; Постовалова В.И. Наука о языке в свете идеала цельного знания. // Язык и наука конца ХХ века. М., 1995; Семаева И.И. Поиск идентичности: русская религиозная философия ХХ века и её духовные основания. М., 2004.

Евлампиев И.И. История русской метафизики в ХIХ– ХХ веках, СПб., 2000.

См., например, Кузнецова С.В. Концепция всеединства в западноевропейской и отечественной философской традиции. Москва, 2007.

Кросс Л. Тварный мир как таинство. // На пути к синтетическому единству европейской культуры. Философско–богословское наследие П.А. Флоренского и современность М., 2006. С.13.

См. подробно: Талалай М.Г. Отец Павел Флоренский в современной итальянской культуре. // На пути к синтетическому единству европейской культуры. Философско–богословское наследие П.А. Флоренского и современность М., 2006.

Флоренский П.А. У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики. // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 3(2). М., 1999. С. 36.

Флоренский П.А. Смысл идеализма. // В память столетия (1814-1914) Императорской Духовной Академии. Сб. статей. Сергиев Посад, 1915. С. 98.

Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления. М., 1993. С. 167.

Флоренский П.А. Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях. М., 1993. С. 134.

Метнер Э.К. Размышление о Гете. Разбор взглядов Штейнера в связи с вопросами критицизма, символизма и оккультизма. Кн. 1. М., 1914. С. 16.

См.: Холтон Дж. Тематический анализ науки. М., 1981.

Флоренский П.А. Разум и диалектика. Вступительное слово пред защитою на степень магистра книги: «О духовной Истине», сказанное 19 мая 1914 года. // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 2. С. 137.

Флоренский П.А. От переводчика. Вступительная статья к переводу: И. Кант. Физическая монадология. // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 2. С. 683.

Флоренский П.А. У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики. // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 3(1). С. 37.

Флоренский П.А. Заметки и подготовительные материалы к разделу «Ономатология». // Священник Павел Флоренский. Соч.: в 4 т. Т. 3(2). С. 334.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.