WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Язык религии: философско-когнитивный анализ

Автореферат докторской диссертации по философии

 

 

На правах рукописи

ЕРЕСЬКО Марина Николаевна

язык религии:

философско-когнитивный анализ

Специальность 09.00.13 – религиоведение,

философская антропология, философия культуры

 

 

 

автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

Москва – 2008


Диссертация выполнена на кафедре философии религии и религиоведения философского факультета Московского государственного университета им м.в. Ломоносова

Официальные оппоненты:  Ю.А. Кимелев,

доктор философских наук, профессор

М.В. Силантьева,

доктор философских наук, профессор

Р.М. Алейник,

доктор философских наук, доцент

Ведущая организация:       Амурский государственный университет

Защита диссертации состоится 16 марта 2009 г. на заседании диссертационного совета Д 501.001.09 по философским наукам при Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова по адресу: 119991, Москва, Ломоносовский проспект, 27, корп. 4, философский факультет, аудитория Г-625.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Отдела диссертаций Фундаментальной библиотеки МГУ им. М.В. Ломоносова по адресу: Москва, Ломоносовский проспект, 27, сектор «А», к. 812.

Автореферат разослан «________» ___________________2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                  А.М. Шишков


Общая характеристика работы

 

Актуальность исследования.Среди проблемных областей философии религии важнейшей представляется изучение специфики религиозного сознания в единстве с языком религии, поскольку именно постижение закономерностей и особенностей последнего приближает к пониманию самой сути религии и смысла ее бытия, явленных в языке, на котором она говорит. Проблема языка религии является одой из актуальных проблем теоретического религиоведения по целому ряду причин.

Во-первых, концептуализация религии в философско-когнитивном дискурсе  является необходимой предпосылкой определения её гносеологической природы и онтологического статуса (определенности и определимости), генезиса, механизмов воспроизводства, способов и смысла бытия, социокультурных форм и перспектив эволюции. Непременным условием их решения является определение специфики религиозного сознания и мировоззрения, которое, по мнению И.Н. Яблокова, «задает «предельные» критерии, Абсолюты, с точки зрения которых понимаются человек, мир, общество, обеспечивается целеполагание и смыслополагание» . Возрастающий интерес к проблемам самоосмысления дает основание говорить о смене парадигм знания о человеке, поэтому очевидна актуальность вероятностно-смысловой парадигмы как постнеклассического типа рациональности, где духовность личности, сопряженная с семантическим полем, анализируется на основе концепции «вероятностно ориентированной смысловой модели человека» . В этой связи возрастает актуальность выработки строгого теоретического инструментария исследований в когнитивной области религии, что требует анализа смысловых структур религиозного сознания. В свою очередь, семантический анализ, как справедливо утверждает А.П. Забияко, «открывает путь к изучению фундаментального уровня религиозного сознания как целостного, внутренне глубоко интегрированного явления» .

Во-вторых, сегодня вполне очевидно, что религиозность в современной России характеризуется не только повышенным динамизмом, но и противоречивостью. Анализируя итоги социологических исследований, авторитетные российские религиоведы и социологи единодушно констатируют, что при высоких показателях уровней религиозности, фиксируемых на основе самооценки респондентов, выявляется их несоответствие характеристикам религиозного сознания и поведения. Такие тенденции, метко названные в известном высказывании Ж.Т. Тощенко «кентавр-эффектом» (сосуществованием в общественном и индивидуальном сознании взаимоисключающих ориентаций ), вполне закономерны в условиях мировоззренческого плюрализма, взаимодействия светской и религиозной культур. В «постсекулярном» обществе проблема модуса перевода на другие языки, на которую указывает в своих работах Ю. Хабермас,  становится чрезвычайно актуальной для российского религиоведения. Очевидно, это, в конечном итоге, – проблема диалогового взаимодействия языков религии, философии, искусства, политики и т.п.

В-третьих, выход религии в публичную сферу неизбежно приводит к взаимодействию и смешению религиозных и нерелигиозных значений и смыслов, размыванию границ семантического пространства религии, отождествлению нравственного смысла с религиозным, необоснованной легитимации и проекции некоторых религиозных значений в секулярную сферу и т.п. Следовательно, операциональное определение религиозного смысла актуально для корректной идентификации религиозных проявлений, религиозной принадлежности личности, события. Эта проблематика важна и для разграничения языков религии и религиоведения, которые нередко смешиваются, поскольку религиоведение интегрирует религиоведческие и религиозные категории в поле своего языка и смысла. В частности, представляется актуальной, но недостаточно разработанной методология идентификации сакральных текстов в поле религиоведческого дискурса, где семиотика религии и герменевтика «священных текстов» обладают несомненными операциональными потенциями. Особую важность здесь имеют семантические критерии вычленения в религиозных текстах предмета собственно религиоведческого исследования, а также когнитивные технологии анализа их языка.

В-четвертых, помимо традиционного манипулирования религиозным сознанием через религиозный язык, с ростом новых религиозно-мистических движений активно возделывается виртуальное поле борьбы за владение мировоззрением и поведением людей, практикуются различные религиозные и квазирелигиозные психотехники, конкурирующие методики изменения способов восприятия мира и построения определенного семантического пространства с использованием религиозного языка. Мы попадаем в «новое рабство», когда, провозглашая свободу самовыражения, человек становится марионеткой информационных дискурсов и пиаровских технологий . Когнитивное исследование языка религии, таким образом, весьма актуально в проблемной области изучения механизмов суггестивного воздействия на религиозную личность в связи с такими явлениями, как «электронная церковь», «телевизионная магия», «компьютерные религии» и т.п.

В-пятых, актуализация проблемного пласта лингвофилософии детерминирована новой социокультурной реальностью, которую нередко называют «эпохой симулякров». По словам В.Н. Поруса, сегодня «в игру вступают постмодернистские по происхождению и содержанию представления о реальности как «гипертексте», а «грамматологические» упражнения с текстами священного писания (Ж. Деррида) наглядно демонстрируют возможности, возникающие тогда, когда религия и ее феномены рассматриваются как продукты текстообразующего творчества», что неизбежно затрагивает и основы религиозного мировоззрения и .

Анализ метарелигиоведческих исследований позволяет обоснованно выделить две главные, на взгляд автора, проблемы современного отечественного религиоведения: парадигмальный плюрализм и мировоззренческий антиномизм. Действительно, с одной стороны, российское религиоведение, по определению А.Н. Красникова, напоминает «зонтик, накрывающий все знания о религии с глубокой древности до наших дней» . С другой стороны, ситуация «безбрежного методологического плюрализма» делает весьма актуальной проблему интегральной методологии. Вторая проблема заключается в том, чтобы избежать атеистических или теологических полюсов в изучении религии, поскольку только таким путем можно выйти на уровень мирового академического религиоведения с его принципами научного рационализма и аналитической беспристрастности. По мнению М.Г. Писманика, для приближения отечественного религиоведения к действительно научному статусу необходима его методологическая саморефлексия, уточнение методологических универсалий, «интеллигентный навык толерантности» .

Степень научной разработанности проблемы. Междисциплинарный характер исследования, многообразие направлений, школ, смежных исследований создают известные трудности классификации достижений в этой научной области. Если говорить о символогической и семантической составляющей исследования языка религии, то и здесь очевиден разброс мнений. Проблема смысла, символа и языка находится в центре дискуссий на протяжении столетий, нет ни одного серьезного философа, который обошел бы своим вниманием этот вопрос. Выйти из столь затруднительной ситуации представляется возможным лишь при строгом концептуальном отборе в русле задач конкретного направления исследования, которое определяет философско-когнитивный анализ языка религии.

Когнитивная наука родилась в середине ХХ в. на пересечении экспериментальной психологии, философии сознания, нейрофизиологии, лингвистики, культурной антропологии, компьютерных наук и учений об искусственном интеллекте. У основания когнитологии стояли Дж.А. Миллер, Н. Гудвин, П. Элиас (психология), Н. Хомский (лингвистика), Д. Брунер (социальная психология), Д. Остин, Г. Саймон, А. Ньюэлл, К Шеннон, Л. Берталанфи (моделирование искусственного интеллекта), А.Р. Лурия, Л.С. Выготский (основы психолингвистики), А.Н. Леонтьев, С.Л. Рубинштейн (структура сознания), Д.Н. Узнадзе (экспериментальная психология установки). Ее дальнейшее развитие в области когнитивной психологии и психосемантики связано с именами многих известных ученых, таких, как У. Найссер, Э. Толмен, Л. Фестингер (теория когнитивного диссонанса), Дж. Келли, Ч. Осгуд (метод семантического дифференциала), Б.М. Величковский, Ф. Франселла, Д. Баннистер, Р.Л. Солсо, В.Ф. Петренко, А.Г. Шмелев (экспериментальная психосемантика), Д. Спербер, Д. Уилсон, В.Ф. Хаслегер и др .

Традиция культурологического анализа языка, превратившая его из средства познания и коммуникации в культурный код и духовную силу, конституирующую реальность, была заложена в Европе трудами Ф. Соссюра, В. Гумбольдта, Э. Кассирера, в Америке – Ф. Боаса, Э. Сепира, Б. Уорфа. Свой достойный вклад в развитие философии языка и лингвокультурологии внесла и отечественная лингвофилософия. Ее становление связано с концепциями М.В. Ломоносова, А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, К.С. Аксакова Ф.Ф. Фортунатова, А.А. Шахматова, Н.П. Некрасова, А.А. Потебни, Д.Н. Овсянико-Куликовского, П.А. Флоренского, С.Н. Булгакова, А. Ф. Лосева и др. Фундаментальные исследования Д.К. Зеленина, Е.Ф. Карского, А.Н. Афанасьева, Ф.И. Буслаева, А.Н. Веселовского развиваются далее в работах В.Н. Телия, Ю.С. Степанова, А.Д. Арутюновой, В.В. Воробьева, Л.В. Щербы и др.  В области психолингвистики, нейросемиотики, ментальной лингвистики авторитетными признаны исследования Т. Дикона, Т.В. Черниговской, В.Л. Деглина, П. Тульвисте, Т. Даддезио, А. Вежбицкой, Р.М. Фрумкиной, Л.И. Насоновой и др .

Изучение специфики когнитивных исследований убеждает в том, что именно инструментальное использование категории символа придает «когнитивный» статус любой гуманитарной науке, включая социологию, культурологию и религиоведение. Символ онтологизирует смысл и позволяет оперировать со смыслом, являясь и предметом, и инструментом когнитологических исследований, поэтому проблеме символа и феномену «символического» уделяется достаточно пристальное внимание в гуманитарных науках. Традиционно категория символа разрабатывается в философии. Аналитическая философия подняла ее на высокий пьедестал, структурализм, герменевтика и феноменология также активно используют и разрабатывают эту проблему. Э. Кассирер и его последователи продолжили традиции немецкой классической философии в понимании символа и явились основателями философии символических форм (Э. Кассирер), или философии «в новом ключе» (С. Лангер) .

Символ оказался в центре изучения психоанализа и глубинной психологии (З. Фрейд, К.Г. Юнг, Э. Фромм), онтопсихологии (А. Менегетти), гуманистической психологии (В. Франкл), трансперсональной психологии (С. Гроф, Ф. Капра)  За последние десятилетия интерес к символу возрос в культурологии и культурной антропологии. Это понятие находится в фокусе внимания семиотики и семантики, а также когнитивных наук, в особенности когнитивной антропологии, этнологии, этнопсихологии . Когнитивный подход к проблеме религиозного символа разрабатывался с середины прошлого века в трудах Е. Голдсмита, Р. Фёрса, Дж. Кэмпбелла, И. Прогоффа, Дж. Бабура, Р.М. Итона, Л. Берталанфи, Д.К. Расмуссена, У. Роу и др.

Сложность и многоплановость проблемы естественно и необходимо порождает различные исходные принципы и подходы к ее решению, дискуссии по отдельным ее аспектам. Можно выделить два главных направления современных исследований: символ как феномен культуры и как феномен познания. У основания символогической культурологии стоят Э. Кассирер, С. Лангер, М. Элиаде, К. Леви-Стросс, А.Ф. Лосев, А.А. Тахо-Годи, О.М. Фрейденберг, С. Аверинцев, Ю.М. Лотман и др. Первым сподвижником идей Э. Кассирера в России был Б.А. Фохт . Отечественные мыслители концептуализировали символ в религиозно-философской, этической и эстетической сферах (Н.А. Бердяев, А.С. Уваров, П.А. Флоренский и др.), а также языкознании и лингвистике (А.А. Потебня, А.Н. Веселовский, А. Белый и др.). Структурно-функциональный и феноменологический анализ символа предпринял в своих фундаментальных исследованиях А.Ф. Лосев . Одним из первых среди советских исследователей систематизировал подходы к понятию символа К.В. Свасьян .

Отечественные исследователи в советский период внесли значительный вклад в изучение гносеологической природы символизации, социально-политических аспектов символа, его эвристической роли в познании и искусстве, разработали основы интерпретационной методологии и методы семантического анализа религиозных текстов . Сегодня проблема символа активно, но, к сожалению, не до конца последовательно, разрабатывается в многочисленных когнитологических исследованиях, зачастую несогласованно концептуализирующих этот феномен .

Когнитивная методология изучения религии пока находится в стадии самоопределения, хотя ее традиции берут свое начало в философско-религиоведческих штудиях ХIХ в . Современные когнитивные исследования религии представлены, в основном, в работах зарубежных авторов, среди которых П. Бойер, К. Рамбл (религиозное сознание, когнитивные шаблоны религиозного дискурса), Э.М. Бад (когнитивное изучение религиозных представлений и опыта), В.А. Роттчефер (социально-психологическое направление), К. Уилкоф, Д.К. Лиг, Т.Г. Джелен (когнитивная теория религиозной мобилизации), Х.М. Иллг, Г. Хорниг, О. Байлер (когнитивные структуры речевого акта в религиозной коммуникации), Д. Поинсот (семиотика), Д.Б. Расмуссен (когнитивный реализм)  и др.

Основы отечественной когнитивной методологии заложены в трудах Л.С. Выготского, А.Р. Лурии, И.Г Франк-Каменецкого, А.Н. Веселовского, А.А. Потебни, А.Ф. Лосева, О.М. Фрейденберг, А.А. Тахо-Годи, В.Г. Богораз-Тана, Ф.И. Буслаева, А.Ф. Анисимова, И.М. Дьяконова, М.И. Шахновича, а когнитивный поворот в отечественном религиоведении был начат в исследованиях Д.М. Угриновича, который анализировал символ как важнейшую форму религиозного сознания, и И.Н. Яблокова, осуществившего систематизацию понятия религиозного символа . Изучение религиозного способа познания и ментального структурирования мира предпринималось также в трудах Ю.Ф. Борункова, К.И. Никонова, З.А. Тажуризиной, Е.Г. Яковлева, Г.А. Габинского, З.П. Трофимовой и др . В философии религии когнитивные аспекты анализируются в трудах И.Н. Яблокова, Л.Н. Митрохина, Ю.А. Кимелева, М.Г. Писманика, Е.И. Аринина и др. В социологии религии когнитивные традиции М. Вебера, Э. Дюркгейма, Ч. Кули, Дж.Г. Мида, Т. Парсонса, А. Маслоу, А. Щюца, Р.Н. Беллы развиваются в исследованиях И.Н. Яблокова, В.И. Гараджи.  

Теоретические основы изучения языка религии заложили в своих фундаментальных работах Д.М. Угринович и И.Н. Яблоков. Подчеркивая важную роль мифа и символа в системе религиозного сознания, Д.М. Угринович называл язык религии мифологически-символическим . И.Н. Яблоков концептуализирует язык религии как совокупность элементов (включая символы), которые несут в себе определенные значения и смыслы . Философский анализ языка религии предпринят в монографии Ю.А. Кимелева, где концептуализируется соотношение лингвистического и эпистемологического подходов к проблеме,  а также в трудах Д.В. Пивоварова, разработавшего операционалистскую концепцию языка религии.  

Экстралингвистический горизонт религиозного языка и его семантическая проблематика получили серьезную разработку в исследованиях А.П. Забияко, который полагает, что язык религии образуют культовый язык и существующая в религиозной традиции совокупность языковых стратегий, которые имеют конфессиональную основу . Капитальный труд Н.Б. Мечковской посвящен исследованию лингвокультурологических и лингвосемантических аспектов языка религии . Блестящий анализ языка философии в сравнении с языком богословия демонстрирует монография В.В. Бибихина . Систематическое исследование когнитивного направления предпринимается в работах М.М. Шахнович (в рамках религиоведческой антропологии) . Лингвистическая и культурологическая семантика в религиоведческом дискурсе разрабатывается Г.В. Хомелевым, С.А Гудимовой и рядом других исследователей . Методология структурной герменевтики и логической семантики в анализе религиозных текстов представлена в работах А. Вежбицкой (семантика и прагматика), Г.В. Гриненко (логическая семантика), В.И. Рудого, Е.П. Островской (структурная герменевтика), И.А. Тульпе, С.И. Головащенко и др .

Вместе с тем, изучение современных публикаций убеждает, что проблема религиозного символа, как и языка религии, по-прежнему остается дискуссионной, хотя успехи когнитивных наук позволяют оптимистично взглянуть на перспективы ее решения.  Приходится признать, что когнитивное изучение языка религии в отечественном религиоведении при всей своей актуальности находится пока в начальной стадии разработки, что и определило задачи данного исследования.

Объектом диссертационного исследования является язык религии как система репрезентации религиозного сознания, деятельности, институциональных форм религии и религиозной культуры.

Предмет исследования – язык религии как способ онтологизации религиозного смысла явлений и смысла бытия религии, в единстве его семантической и онтологической специфики.

Материалом для диссертационного исследования, которое является междисциплинарным, послужили разнообразные теоретические и эмпирические источники, как философские, так и когнитологические, психологические, социологические, этнологические, культурологические и теологические: труды зарубежных и отечественных исследователей, религиозные тексты, итоги конкретно-социологических исследований религиозности, культурно-религиозных феноменов и процессов, а также полевые материалы экспериментальной психосемантики и когнитивной психологии религии.

Язык религии исследуется в диссертации на материале смысловых универсалий религиозного сознания, конструируемых на основе сравнительного анализа его конфессиональных модификаций – различных семантических стратегий, социокультурно детерминированных. При этом другие элементы религиозного комплекса (деятельность, отношения, институции) рассматриваются через смысловую призму сознания в его социокультурном измерении. Религиозные языки как модусы языка религии и его продукты исследуются на материале сакральных текстов, элементов культовой деятельности, конфессиональных символов и т.п.

Цель исследования – эксплицировать закономерности и механизмы взаимосвязи религиозной специфики смысла и способов его бытия в языке религии и аргументировать детерминанты онтологизации религиозного семантического пространства (семасферы).

В соответствии с поставленной целью в диссертации решаются следующие задачи:

  • Определить семантические и онтологические закономерности и особенности языка религии, раскрывающие его свойства, а также механизмы религиозного смыслообразования и онтологизации смысла в религиозном сознании и культуре.
  • Исследовать когнитивные и социокультурные закономерности генезиса, трансформации и контаминации смыслов, онтологизированных в языке религии.
  • Эксплицировать инвариантные и динамичные структуры языка религии и его когнитивные функции.
  • Аргументировать дифференциальную и интегральную специфику концептуальной модели языка религии и религиозных языков.
  • Исследовать когнитивные механизмы структурирования семантического пространства религии, ее смыслообразующие возможности.
  • Обосновать диалоговый потенциал онтосемантического дискурса  языка религии и эксплицировать модусы перевода языка религии на религиозные языки и на другие языки культуры.

Гипотеза исследования. Язык религии в когнитивном дискурсе концептуализируется в качестве способа репрезентации и онтологизации религиозного смысла явлений и смысла бытия самой религии, в единстве его семантической и онтологической специфики. Бытие религиозного смысла неотделимо от языка, а способом бытия смысла в языке религии является символизирующий процесс и символосфера (пространство символизированных смыслов) как его пространственно-временные характеристики. За основу гипотезы языка религии приняты два взаимосвязанных признака религиозного смысла – репрезентативность и «двуипостасность» его бытия, причем последняя обусловлена двумя видами репрезентации – субъективным (язык психики) и интерсубъективным (язык культуры).

Гипотеза исследования содержит три концепта: 1) язык религии выступает в единстве его когнитивной и социокультурной ипостасей – как язык религиозного сознания и религиозной культуры; 2) хронотопность языка религии эксплицируется как единство его процессуальности и пространственности, соответственно, язык религии рассматривается как когнитивный процесс и семантическое пространство; 3) атрибутивная и модусная специфика языка религии обусловлена его диалектическим свойством интегральности и дифференциальности, позволяющим дифференцировать язык сущности религии (язык религии как репрезентация смысла бытия религии) и языки социокультурных проявлений религии (религиозные языки, или языки религиозной культуры, личности, институций).

Методология исследования. Диссертационное исследование представляет собой систематическую экспликацию языка религии в широком понимании, где язык рассматривается не как вербальная репрезентация средствами естественного (национального) языка или знаковая система коммуникации (текст), а как способ репрезентации смыслового содержания любого явления действительности, предметного или ментального, средствами человеческой психики и культуры. Расширяя область исследования и выводя его за методологические границы лингвофилософии и семиотики, автор компенсирует неизбежную междисциплинарную пространность строгой определенностью и ограниченностью проблемно-целевых рамок систематизации, не претендуя на исчерпывающие весь круг проблем языка религии выводы. В границах авторской методологии язык религии исследуется как способ онтологизации религиозного смысла посредством когнитивных механизмов религиозного репрезентационного процесса.

Психолингвистика, лингвосемантика, лингвокультурология располагают ныне внушительным потенциалом для исследования языка религии, обогащая когнитивный дискурс, но, вместе с тем, не исчерпывая его. Языковые процессы и стратегии – лишь часть когнитивных процессов, составляющих предмет философско-когнитивного анализа, поэтому лингвистические концепции бессильны объяснить сущностные связи, закономерности и механизмы смыслообразования и структурного взаимодействия элементов религиозного сознания, явленного в языке религии, как и специфику этого языка. Психосемантика, в свою очередь, предлагает широкие возможности исследования не только вербального, но и визуального мышления, однако ее методы применимы, прежде всего, для анализа индивидуального смыслового пространства и языка религиозной личности, в то время как автора интересует когнитивное поле религии и религиозной культуры в целом.

Поиск общих закономерностей религиозного смыслообразования и онтологизации религиозного смысла неизбежно приводит к необходимости «усиления» психосемантического дискурса онтологическим. Когнитивный анализ требует философской систематизации, поскольку его главная проблема состоит в изучении природы познания, которая всегда находилась в исключительном ведении эпистемологии. В этом смысле когнитология составила конкуренцию философии, однако в оптимальном взаимодействии они являются взаимодополняющими методологиями.

Проблема специфики языка религии непосредственно связана с изучением особенностей религиозного сознания. Философские принципы такого анализа можно обобщить по следующим основаниям: религиозное сознание рассматривается как отражающее или как конституирующее. В первом случае религиозное сознание выступает продуктом специфического отражения предметной реальности (внешнего мира), и именно последняя продуцирует объект религиозного отражения и религиозные образы. Философскую основу авторского подхода составляет антропоцентрический принцип изучения религиозного сознания, который заложен в традиции И. Канта и отодвигает свойства отражения на второй план, а за основу берет креативные свойства сознания, созидающего собственную область бытия .

Методология диссертационного исследования базируется на определяющем религиоведческую философию религии интегрирующем подходе. Поскольку философия религии как основа междисциплинарного религиоведческого комплекса требует интеграции и систематизации данных различных наук, постольку интегративность философско-когнитивного анализа языка религии органично соответствует этим задачам. Здесь взаимодействуют три методологических интегратора: религиоведческая философия религии – интегратор наук о религии, симвология – интегратор наук о символе, когнитология – интегратор наук о смысле. Субординирующий методологический принцип исследования можно назвать антропоцентрическим, а его теоретической базой является синтез философского и психологического подходов к изучению языка религии. Работа является философским исследованием, хотя междисциплинарный статус когнитивного дискурса предполагает использование и психологических экспликаций.

Поскольку исследование является религиоведческим, постольку в определении его методологии автор обращается к религиоведческой классике и берет за основу традиционные методы религиоведения, концептуализированные в трудах Д.М. Угриновича, И.Н. Яблокова, Л.Н. Митрохина, М.Г. Писманика, А.П. Забияко, Ю.А. Кимелева, И.Е. Аринина, М.М. Шахнович, А.Н. Красникова, Е.С. Элбакян и других отечественных религиоведов .Авторская методология представляет собой философско-когнитивный подход в компаративном религиоведении, который базируется на когнитологической семантике и сравнительной символогии, что подразумевает использовать генетический и эволюционный методы школы антропологии и этнологии, а также метод апостериоризма, завещанный основателями и классиками современного религиоведения М. Мюллером и К. Тиле.

Стратегия исследования языка религии базируется на общеметодологическом основании, подразумевающем, что религиоведческая программа исследования любого объекта, феномена или закономерности в фокус анализа ставит изучение специфики религии через изучение религиозной специфики этого объекта, феномена или закономерности. Поэтому в поле изучения любого религиозного явления неизбежно попадает сама религия, ее специфика, раскрываемая посредством методологического инструментария когнитологии. Религиоведческие цели, таким образом, подчиняют себе весь комплекс исследовательских стратегий на всех этапах и уровнях когнитивного дискурса, оставляя его в рамках религиоведения, но существенно раздвигая эти рамки за счет когнитивной методологии.

Отдавая приоритет сущностному подходу к изучению религии, автор, тем не менее, использует комплексную методологическую стратегию, в которой, в соответствии с логикой исследования, синтезированы эссенциальный, функциональный и субстратный уровни экспликации. Функциональный метод позволяет анализировать процессуальные характеристики языка религии, семантические отношения и когнитивные функции. При анализе закономерностей эволюции языка религии, речь, по сути, идет о закономерностях его социокультурного функционирования, где также вполне оправдано использование методологии функционализма. В исследовании структурных элементов языка религии и архитектоники репрезентационных процессов не представляется возможным игнорировать методологию классического структурализма, позволяющую соединить социокультурный анализ языка религии с когнитивным в поиске инвариантных когнитивных структур.

Анализируя инвариантные механизмы религиозного смыслообразования, автор использует субстанциональную стратегию, а в изучении исторических особенностей языков религии переходит на субстратный уровень анализа. Поэтому в исследовании рассматриваются филогенетические и онтогенетические особенности смыслообразования и онтологизации смысла в языке религии, а философские спекуляции не отрываются от исторического социокультурного материала. Метод историзма предполагает рассмотрение религиозных явлений в историческом контексте, в единстве с их логическим анализом. Именно в таком методологическом ключе осуществляется атрибутивная и модусная типологизация языка религии, эксплицируются его константные и динамические элементы. Религиозные языки анализируются как языки исторических проявлений религии и социокультурные формы языка религии, которые предстают как исторические модификации его инвариантной семантики и онтологии. Исторический подход и метод компаративизма, кроме всего прочего, корректируют методологию аналитической философии, ограничивая рамки редукционизма и релятивизма, которые неизбежно сопровождают когнитивное исследование.

Психоаналитическая концепция К.Г. Юнга дает богатый материал для анализа бессознательных истоков религиозной формы репрезентации, однако его идея врожденности (архетипичности) таких истоков вызывает возражения автора. Поэтому приоритетным в изучении бессознательной природы языка религии представляется онтопсихологическое учение А. Менегетти, привлекающее реализмом и жизнеутверждающим принципом, а также весьма гармоничным соединением идей психоанализа, феноменологии, экзистенциализма и гуманистической психологии. Вместе с тем, тенденция оригинальным образом «биологизировать» психические процессы, которая просматривается в некоторых концептах онтопсихологии, не представляется приемлемой. Что касается принципов гуманистической психологии, разработанных А. Маслоу, Э. Фроммом, В. Франклом, то они являются необходимой основой для анализа экзистенциальной семантики языка религии.Философско-когнитивный анализ религии, предложенный в диссертационном исследовании в качестве методологии когнитивного религиоведения, не следует отождествлять с методологией «когнитивной теории религии», или «когнитивной школы религиоведения» (С. Гатри, Т. Лоусон, Л. Мартин, Й. Серенсен, А. Гирц и др.), которая является сегодня в США, Канаде и Западной Европе одной из влиятельных научных школ и стратегий междисциплинарного изучения религии .

Диссертант систематизирует когнитивную методологию, руководствуясь принципами репрезентационной теории разума, разработанной в когнитологии, опираясь на два тезиса репрезентационализма, которые, по существу, наследуют идеи Э. Кассирера: 1) человеческий интеллект может изучаться как символогическая система, структурирующая ментальные репрезентации; 2) свойства символогической системы изучаются на функциональном уровне анализа, который позволяет абстрагироваться от физической или биологической специфики их операциональных механизмов.

Вместе с тем, задачи философско-когнитивного исследования языка религии потребовали выработать оригинальную инструментальную методологию, которая концептуализируется в диссертации как онтосемантическая и основана на единстве онтологического и семантического дискурсов языка религии. Онтосемантический подход лежит в русле когнитивной методологии, объединяющей познавательные средства философской онтологии, психосемантики и лингвокультурологии. Автор исходит из того, что изучение языка религии – это изучение способов бытия религиозного смысла, а символизирующий процесс и символ как его продукт и инструмент являются способом объективации и онтологизации, сохранения и передачи религиозных смыслов, значений, ценностей. В онтосемантическом дискурсе язык концептуализируется как репрезентация смысла бытия религии и способ бытия религиозного смысла в сознании и культуре, как система свойств, связей, механизмов религиозного смыслообразования и смысловыражения.

Суть онтосемантического подхода заключается в том, чтобы исследовать когнитивные механизмы и закономерности связи специфики смысла и способов его онтологизации для обоснования детерминированности религиозной специфики смысла спецификой способа его сакрализации (символизации). Системный анализ языка религии предпринят с целью постижения природы и сущностных особенностей бытия религии. Религия как «мыслящее и говорящее» бытие в онтосемантическом дискурсе предстает как «говорящее бытие смысла» – религиозное сознание и культура, поэтому язык религии как репрезентатор и онтологизатор «говорящего» смысла неотделим от «говорящего» бытия религии, составляет его сущность, субстанциональную основу.

В рамках философско-когнитивного анализа языка религии в фокус исследования попадают категории религиозного смысла явлений и смысла самой религии, которые операционализируются через категорию религиозного символа и символизирующего (репрезентационного) процесса как способов онтологизации и бытия смысла. Поскольку смысл не бытует отдельно от языка психики и культуры, являясь недостижимым вне репрезентационного процесса, постольку способом бытия смысла в языке является символ, который и связывает понятия языка и смысла, бытия и смысла. Операционализация понятия «символ» представляется непременным условием философско-когнитивного анализа языка религии, где религиозное сознание и религиозная культура рассматриваются как символизирующий процесс, семасфера и символосфера, как смыслообразующие составляющие религиозной жизнедеятельности.

Ориентируясь на указанные методологические приоритеты онтосемантического анализа и мощную опору «в лице» методологии классического религиоведения, автор последовательно отстаивает символогические принципы изучения сакрализации религиозного смысла в полемике с категориально близкими, но методологически чуждыми концепциями когнитивизма и символизма. Философско-когнитивный религиоведческий дискурс обладает несомненным диалоговым потенциалом, однако весьма далеко отстоит от когнитивистско-теологического и религиозно-философского, ориентирующихся на феноменологический символизм как свойство иерофании и теофании. Суть когнитивизма заключается в поиске надежных эмпирических и теоретических свидетельств в пользу теизма и конфессионализма, с целью согласования выводов когнитивных наук с «истинами» веры и религиозного опыта, в то время как философско-когнитивный анализ языка религии предпринимается в диссертации с позиций академического объективизма и религиоведческого рационализма, с использованием аналитического инструментария когнитологии.

Научная новизна исследования определяется авторским подходом к постановке проблемы, обоснованию предмета анализа, стратегической цели и конкретных задач исследования, а также способами их решения. Инструментальная методология концептуализирована в диссертации как онтосемантическое направление когнитивного дискурса языка религии. Соответственно, новизной отличаются и выводы, полученные в результате реализации авторского подхода к проблеме религиозного сознания и языка, к определению специфики религиозного смысла и закономерностей его онтологизации в языке религии.

В поисках аргументации методологических выводов автор не только систематизирует основные концептуальные подходы к языку под новым углом зрения, но и вводит в поле анализа ряд новых зарубежных когнитологических источников, как теоретических, так и экспериментально-прикладных. Степень новизны демонстрируют, в частности, следующие научные результаты.

  1. Обоснована авторская методология философско-когнитивного анализа языка религии, концептуализированная как онтосемантическая. Соответственно концептуализированы пролегомены и понятийный аппарат онтосемантики, включающий ряд авторских терминов.
  2. Предложено новое решение проблемы взаимодействия религиозного сознания и языка религии на базе обоснования закономерностей онтологизации религиозного смысла, специфика которого детерминирована онтологической спецификой языка религии.
  3. Аргументировано новое решение проблемы организации религиозной ментальности на основе экспликации понятий «символизирующий процесс», «символосфера религии», «семасфера религии», соответственно обоснованы авторские концепты архитектоники и механики религиозного репрезентационного процесса.
  4. Обоснован потенциал философско-когнитивной методологии в решении проблемы генезиса и эволюции религиозного сознания. Понятие религиозного смысла эксплицировано в единстве его когнитивных механизмов, онтологических оснований и социокультурных закономерностей эволюции.
  5. Предложено обоснование атрибутивной и модусной типологизации языка религии посредством экспликации понятий языка религии и религиозных языков и их соотношения, соответственно обоснован онтосемантический механизм идентификации и диагностики религиозных явлений, их инвариантных и динамичных элементов.
  6. Обоснован эвристический и диалоговый потенциал философско-когнитивного анализа языка религии; концептуализировано понятие языка диалогового религиоведения.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В когнитивном дискурсе язык религии – не просто выражение религиозных значений, а фундаментальное понятие, вмещающее в себя категории религиозного смысла и смысла бытия религии. Философско-когнитивный анализ эксплицирует специфические механизмы и закономерности конструирования и онтологизации религиозного смысла в языке религии, который изучается в единстве его семантических и онтологических признаков. Инструментальной методологией такого исследования служит онтосемантика (онтологическая семантика), позиционируемая как междисциплинарный подход, интегрирующий методологический потенциал когнитологии, философии и религиоведения и рождающий на этой основе новые экстралингвистические способы изучения религии через категории смысла, символа и языка.

2. Бытие религиозного смысла неотделимо от языка религии, поскольку последний является единственным способом смыслообразования, онтологизации, сохранения и воспроизводства религиозного смысла посредством когнитивных механизмов религиозного репрезентационного процесса. Язык религии как способ бытия смысла в единстве своей статики и динамики, а также пространственно-временных характеристик представляет собой когнитивный процесс символизации смысла (символизирующий процесс) и социокультурно детерминированное пространство символизированных смыслов (символосферу).

3. Онтологические признаки языка религии являются первичными по отношению к семантическим, поэтому специфика религиозного смысла определяется спецификой его онтологизации в языке религии. Поскольку в когнитивном и генетическом измерении природа религиозного смысла является символогической, а религиозная символизация смысла представляет собой его сакрализацию, постольку религиозный смысл – это сакрализованный продукт онтологизации референтно-реалитивного (достоверного) смысл-предмета в языке религии и превращения его в референтно-имажинативный (сакрализованный) смысл-объект. Следовательно, когнитивная специфика и структурные закономерности языка религии определяются не врожденной спецификой природы когнитивных религиозных процессов, а спецификой и закономерностями онтологизации религиозного смысла в языке религии, онтосемантический статус которого выше статуса религиозного сознания.

4. На языке религии любой смысл становится религиозным по той причине, что, благодаря действию специфических когнитивных конструктов и механизмов, язык религии сакрализует («пересотворяет») окружающий мир и внутренний мир религиозного человека, создает особый способ мотивации и образ жизни. Онтологизированный в языке религии жизнеутверждающий смысл-предмет, сакрализованный, гипостазированный, деифицированный в смысл-объекте, детерминирует религиозное смыслообразование. Язык религии как реализация проекта жизни в сакрализованном мире репрезентирует сущностную характеристику религиозного сознания и, в качестве таковой, являет собой субстанциональную основу и смысл бытия религии. Следовательно, субстанциональный инвариант религии формируют не врожденные когнитивные конструкты и механизмы сознания и бессознательного, а социокультурно детерминированные закономерности архитектоники и механики религиозного смыслообразования и онтологизации смысла в языке религии, которые определяют специфику религиозной семасферы.

5. Амбивалентность религиозного смысла обусловлена спецификой его онтологизации в языке религии, где происходит тройная перестановка смысла: 1) перестановка субъективного (актуального) и абсолютного (канонического, догматического) смысла, обусловившая феномен религиозного субъективизма; 2) перестановка смысл-объекта и смысл-предмета в религиозном символизирующем процессе, обусловившая когнитивный «прорыв» религии в сакрализованный мир; 3) перестановка объективного и субъективного смысла, предметной и непредметной реальности, обусловившая религиозный проект жизни в триедином мире с целью преодоления дисгармонии и конечности бытия.

6. Главным когнитивным детерминантом сакрализации мира в религиозном сознании является уникальный копулятивный  механизм, реализованный в языке религии, обеспечивающий когнитивный «прорыв» религии в сакрализованный мир посредством формирования и реализации религиозного проекта жизни. Благодаря действию онтосемантических копулятивных механизмов и перестановке смысл-объекта и смысл-предмета, язык религии способен превращать семантику религиозных объектов в их онтологию (бытие смысла как идея Бога превращается в бытие Бога), детерминируя когнитивную специфику гипостазирования, деификации, религиозной веры и религиозного опыта.

7. Религиозный субъективизм произрастает из копуляции двух встречных когнитивных потоков – 1) смыслообразования как осмысления константных значений и категорий религиозного языка в процессе символизации-интерпретации; 2) смыслообразования как объективации актуального религиозного смысла в процессе символизирования. Религиозные значения, содержащие константные смыслы, в религиозном сознании и языке выполняют когнитивную функцию религиозных «знаний», в то время как когнитивная истинность репрезентативного смысла не свидетельствует о его адекватности объектам реальности, поскольку реальность онтологизированного смысл-предмета не предполагает стоящей за ней реальности репрезентируемого смысл-объекта.

8. Трансцендентные стремления человека, как и потребности в высшем (абсолютном) легитимирующем смысле, являются причиной, а не следствием генезиса религии, поскольку они формируются самой когнитивной природой человека и реализуются в многообразных формах культуры. Генезис религии обусловлен генезисом архитектоники и механики ее языка. Последний в процессе своей эволюции осуществляет многоуровневую контаминацию архаических и новейших элементов религиозной символосферы, формируя инвариантную семасферу религии, где «вневременные» символогические конструкции являются результатом социализации социокультурных инвариантов. Унаследованная от языка мифа инверсия объекта и предмета языка религии обеспечивает легитимность и общезначимость последнего, как и его субстанциональный статус в системе религии и основополагающую роль в ее воспроизводстве и историческом самоутверждении.

9. Атрибутивная и модусная специфика языка религии обусловлена его диалектическим свойством интегральности и дифференциальности, позволяющим дифференцировать язык сущности религии (язык религии как репрезентация смысла бытия религии) и языки социокультурных проявлений религии (религиозные языки, или языки религиозной культуры, личности, институций). Лингвосемантические константы, определяющие базовую схему и специфику функциональных религиозных языков, имеют подчиненный характер и детерминированы онтосемантическими константами, что предполагает наличие у любого религиозного языка атрибутивых признаков языка религии. В этой связи главным идентификационным принципом диагностики религиозных явлений является дифференциация внутреннего и внешнего векторного модуса трансформации языка религии. Если внутренний модус онтосемантической транспозиции детерминирует формирование многообразия религиозных языков, то внешний – трансформацию языка религии в языки других сфер культуры, где религия теряет свою когнитивную специфику, функциональную и онтологическую определенность.

Научно-теоретическая значимость исследования обусловлена его новизной и концептуальной содержательностью и определяется теоретическим и методологическим вкладом автора в изучение междисциплинарной проблемы языка религии. Предложенные в диссертационном исследовании методологические подходы, а также результаты методологической рефлексии могут внести свою лепту в становление методологии когнитивного религиоведения, обладающей эвристическим и диалоговым потенциалом.

Систематизация религиоведческих знаний в когнитивном дискурсе как интегральный проект изучения языка религии катализирует три междисциплинарных интегратора – когнитологический, религиоведческий и символогический. Такая интеграция происходит на основе онтосемантической методологии, которая может стать методологическим ядром когнитивного изучения религии.

Обоснованные в диссертации когнитивные и типологические модели языка религии и концептуальные схемы структурных механизмов религиозного репрезентационного процесса в определенной мере восполняют пробел в когнитивном изучении актуальной проблемы религиозного смыслообразования и онтологизации смысла в религиозном сознании и культуре, что представляется необходимой предпосылкой изучения сущностных характеристик последних. Онтосемантический подход в когнитивном религиоведении представляется более эвристичным по сравнению с лингвосемантическим и психосемантическим, поскольку он, с одной стороны, расширяет экстралингвистический горизонт до философского осмысления сущности религии, а с другой, стороны, позволяет исследовать не только фиксированные в языковых категориях религиозные значения, но сам процесс религиозного смыслообразования и способы бытия смысла в языках религиозного сознания и культуры.

Проблема языка религии связана с проблемой поиска когнитивной и субстанциональной специфики религии, поскольку язык религии эксплицируется как креативное свойство религиозного сознания, составляющее его сущностную специфику, в отличие от многообразных форм религиозных и конфессиональных языков. Язык религии обнаруживает инвариантные семантические структуры и механизмы онтологизации смысла, что позволяет квалифицировать когнитивные и социокультурные феномены как религиозные, отделяя от нерелигиозных или псевдорелигиозных. Итоги анализа смысловых структур религиозного универсума и закономерностей их филогенеза и онтогенеза прокладывает путь к пониманию как субстанциональных оснований религии, так и типологической специфики религиозной семасферы, к определению онтологической и гносеологической природы религии и постижению особого компонента религиозного комплекса, создающего специфически религиозный способ восприятия действительности.

Разработанная автором методология способствует расширению парадигмальных возможностей как теоретического религиоведения, так и самой когнитологической науки, обогащая ее разыскания религиоведческой методологией и итогами анализа языка религии как бытия смысла и специфики религиозных ментальных репрезентаций. В данном случае религиоведение не только использует методы различных наук, но и предлагает собственные когнитивные методы, разработанные именно в религиоведческом дискурсе, позволяющем эксплицировать смысловые детерминанты бытия человека в мире, которые на языке религии сакрализуются и превращаются в религиозные смыслы.

Когнитивно-религиоведческий анализ в силу своей специфики обладает потенциалом, чтобы активизировать создание интегративной модели организации репрезентаций, предоставить ценный материал и выводы для теоретической и экспериментальной когнитологии. Можно констатировать важность исследования религиозного смыслогенеза и языка религии для решения проблемы становления человеческого разума, а также вклад религиоведения в разработку междисциплинарной проблемы множественного смысла. Следовательно, онтосемантический подход позиционируется не только как использование когнитологии в религиоведческих исследованиях, но и как вклад религиоведения в разработку универсальной методологии когнитивных наук.

Поскольку философско-когнитивный анализ демонстрирует объяснительные и диалоговые возможности религиоведения, не выходя за рамки его научной методологической программы, то концептуализация языка диалогового религиоведения открывает дополнительные возможности корректного диалога религиоведения и теологии в условиях мировоззренческого плюрализма «постсекулярной» эпохи, а также позволяет диагностировать специфические продукты взаимодействия религиозной и светской культур.

Практическая значимость исследования обусловлена возможностью использования научных результатов в различных дискурсивных и социокультурных сферах.

1. В сфере образования. Теоретические результаты исследования могут быть использованы в образовательных программах учебных религиоведческих и других гуманитарных дисциплин и спецкурсов (философия религии, социология религии, культурология и антропология религии, когнитивная антропология, этнология, социология духовной жизни общества, этика делового общения и др.).

2. В сфере религиоведческой экспертизы. Обоснованный в диссертации онтосемантический механизм идентификации и диагностики религиозных явлений важен для развития института религиоведческой экспертизы. Сегодня религия стремительно врывается в публичную сферу и становится предметом разнообразных рефлексий в СМИ, на различных общественных форумах и т.п. Здесь для адекватного понимания сути оценок религиозных явлений особую важность имеет методика типологизации религиозной символизации конкретных явлений, ее задач, способов, а также методика реконструкции формы и содержания религиозного языка для обнаружения истинных и декларируемых целей, различения религиозного знания и знания о религии. Это возможно лишь при условии когнитивного анализа семантической специфики высказывания о религии.

Концептуализация формальных и содержательных различий языка религии и религиозных языков имеет практическую значимость для религиоведческой экспертизы, для диагностики социокультурных проявлений религии, позволяет дифференцировать религиозные, псевдорелигиозные, околорелигиозные субстраты, формально-религиозные и содержательно-религиозные явления. В частности, определив тип символизации, можно определить и тип сознания символизирующей личности, группы, а также специфику религиозной идентичности и тип религиозности: 1) религиозный, нерелигиозный, квазирелигиозный тип идентичности; 2) конфессиональный и неконфессиональный тип религиозности; 3) тип конфессиональной идентичности; 5) внешний и внутренний тип религиозности и др.

3. В сфере профилактики экстремизма и манипулирования религиозным сознанием. Религиозные языки нередко используются как форма и ширма нерелигиозных явлений, создавая иллюзию религиозной окраски. Когнитивные закономерности религиозного смыслообразования, онтологизации и репрезентации смысла важны в изучении проблемы деликвентной религиозности как основы фанатизма, экстремизма и терроризма, для профилактики нецивилизованной религиозности. С ростом новых религиозно-мистических движений возрастает необходимость разработки когнитивных методик диагностики религиозных и нерелигиозных языков экстремизма, противостояния суггестивному воздействию на религиозную личность, манипулированию мировоззрением и поведением людей, а также различным методикам использования религиозного языка для изменения структур восприятия мира, формирования нецивилизованной религиозности.

4. В сфере межкультурного диалога. Результаты исследования важны в развитии как межконфессионального и межэтнического диалога, так и диалога светской и религиозной культур. Обоснованная в диссертации толерантная методология диалогового религиоведения, гуманистический принцип паритетности культур и когнитивной релевантности важен для достижения межконфессионального и мировоззренческого согласия в условиях мировоззренческого плюрализма. Итоги исследования могут способствовать решению проблемы корректного перевода языка религии на другие языки в постсекулярном обществе. Поиск модуса такого перевода становится непременным условием диалогового взаимодействия языков религии (теологии), философии, науки, искусства, политики. Обоснованные автором закономерности взаимодействия языков культуры помогут избежать как их конфронтации, так и смешивания, подмены, что весьма значимо для достижения взаимопонимания в толерантном диалоговом общении.

5. В сфере менеджмента, деловых отношений. Учет когнитивной специфики религиозной и конфессиональной ментальности будет иметь практическую пользу в формировании этики корпоративной деятельности и деловых отношений, в сфере социокультурного менеджмента различных уровней и сфер.

6. В сфере социальной работы и практике взаимодействия с религиозными организациями. Результаты систематизации и типологии религиозных языков будут полезны в выработке критериев анализа региональных религиозных процессов и оценки эффективности социального взаимодействия с религиозными организациями. Различение языка религии, групповых и индивидуальных языков, их статусная идентификация при анализе религиозной легитимации (проекции идеального религиозного смысла на отдельную группу или личность) помогут в выборе стратегии и конкретных направлений сотрудничества, в практике выполнения совместных социальных проектов и т.п.

7. В проведении конкретных социологических исследований. Проблема идентификации религиозных явлений стоит сегодня достаточно остро как в сфере идеологии и политики, так и в области методологии конкретных социологических исследований религиозности. Анализ девоционального аспекта религиозной интериоризации требует использования методов онтосемантической диагностики показателей религиозной самоидентификации. Предложенная в диссертации концепция языка религии важна и для определения когнитивных типов религиозности (типов смыслообразования, апперцепции, символизирования) и типов религиозного поведения.

Апробация результатов исследования. Основные идеи и концепты диссертационного исследования представлены в авторской монографии и двух учебных пособиях, коллективных монографиях, восьми статьях в ведущих рецензируемых изданиях, а также ряде статей, тезисов, методических разработок (51 публикация общим объемом 104,3 п. л.).

Тема диссертационного исследования, первоначальный замысел автора и итоги его реализации обсуждались на кафедре философии религии и религиоведения Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, промежуточные итоги – на кафедре философии, кафедре социологии и социального управления Тюменского государственного университета.

Методологические и аналитические результаты работы над темой исследования обобщались в выступлениях и докладах диссертанта на научных и научно-практических конференциях и симпозиумах различного уровня. В их числе: «Философия и будущее цивилизации»: IV Российский философский конгресс (Москва, 24-28 мая 2005 г.); «Религиоведение как междисциплинарная наука»: Международная теоретическая конференция (Санкт-Петербург, 27-30 марта 2006); «Глобализация и социальные изменения в современной России»: Всероссийский социологический конгресс (Москва, 3-6 октября 2006 г.); «Религия, право, мораль в современной России: IV международная научная конференция (Курган, 10-11 апреля 2008 г.); «Социальное пространство Урала в условиях глобализации – XXI век»: XVI Уральские социологические чтения: Международная научно-практическая конференция (Челябинск, 7-8 апреля 2006 г.); «Духовно-нравственное воспитание в образовании: роль социогуманитарных дисциплин»: Всероссийская научно-практическая конференция (Уфа, Филиал МГОПУ им. М. А. Шолохова, 23-28 апреля 2006 г.); «Этнопсихологические и социокультурные процессы в современном обществе»: Вторая Международная научная конференция (Балашов, 22-24 сентября 2005 г.); «Модернизация образования в условиях глобализации»: Международная научная конференция (Тюмень, 14-15 сентября 2005 г.); Сибирь на перекрестье мировых религий: Вторая межрегиональная научно-практическая конференция памяти проф. М.И. Рижского. (Новосибирск, 28-29 октября 2004 г.); «Проблемы социально-культурной адаптации мигрантов из стран СНГ в приграничных зонах Российской Федерации»: Международная научно-практическая конференция. (Тюмень, 7-8 октября 2004 г.); «Глобализация и региональная культура»: методологические проблемы изучения: Всероссийская научно-практическая конференция (Тюмень, 28 октября 2004 г.) и др.

Разработанное автором онтосемантическое направление когнитивного религиоведения стало методологической основой авторской парадигмы диалогового религиоведения и инновационной образовательной программы «Религиоведческое образование и просвещение как форма диалога светской и религиозной культур в реформируемой России», одобренной Департаментом образования и науки и Комитетом по делам национальностей правительства Тюменской области. Результаты исследования прошли успешную проверку в «живом» формате диалога – в практике формирования инфраструктуры регионального диалога ученых, учителей, работников СМИ, руководителей религиозных объединений, слушателей конфессиональных образовательных учреждений, слушателей «Университета третьего возраста» и др. Итоги практической реализации авторского программы доложены на Конгрессе общественного просветительского движения России (Москва, 23-24 сентября 2008 г.).

Промежуточные итоги диссертационного исследования апробировались в течение ряда лет в процессе реализации региональных научно-методических проектов в рамках авторской программы религиоведческого образования и просвещения, поддержанной грантом РГНФ (научно-исследовательский проект № 05-06-06227а, 2005-2006) и грантом губернатора Тюменской области (2005), в проведении автором обучающих методических семинаров для учителей и методистов ДО, работников СМИ и органов местного самоуправления Тюменского региона («Актуальные проблемы диалога органов власти и религиозных объединений», «СМИ и религия: Актуальные проблемы освещения религиозной жизни в региональных СМИ», «Диалоговое религиоведение: пропедевтика и дидактика», «Диалоговое религиоведение в современной школе: методологические проблемы и практические задачи» и др.), а также в проведении дискуссий, круглых столов, в процессе методическо-просветительской работы совместно с Правлением областной организации общества «Знание», в выступлениях автора на страницах региональных периодических изданий, в радиопрограммах и т.п.

Теоретические и методологические результаты диссертационного исследования апробированы в учебно-методической работе на кафедрах тюменских вузов, используются автором в преподавании базовых курсов философии, религиоведения, социологии, культурологии, а также авторских спецкурсов «Компаративное религиоведение», «Социология религии», «Социология духовной жизни общества», «Культура как символогическая система», «Духовные основы экономической жизни общества», «Этика делового общения» и др., в руководстве научно-исследовательской работой студентов Тюменского госуниверситета, Тюменской академии культуры и искусств, в руководстве дипломными и курсовыми проектами студентов специальностей «социология», «история» и «культурология».

Когнитивные модели и концепты апробированы также в разработке программ и методологического инструментария проводимых под руководством автора мониторинговых и репрезентативных эмпирических исследований когнитивно-социологического характера. Идентификационный инструментарий и диагностические методики апробированы в практике многолетней экспертно-религиоведческой работы диссертанта в экспертном совете по вопросам религиозных объединений Тюменской области

Структура и логика исследования. Диссертационная работа включает в себя введение, три главы (девять параграфов), заключение и библиографический список. Структура работы соответствует логике решения проблем, а логика исследования определена в соответствии с его задачами и стратегией.

В связи с тем, что автор предлагает достаточно оригинальный онтосемантический подход к решению проблемы и собственный концепт религиозного репрезентационного процесса, для обоснования авторской методологии потребовалось предварить исследование его пролегоменами, что и сделано в первой главе «Пролегомены к философско-когнитивному анализу языка религии». Соответственно, первая глава служит методологической и теоретической основой для второй и третьей главы. В свою очередь, вторая глава «Семантическая и онтологическая специфика языка религии» выполняет задачи религиоведческого обоснования концептов первой и служит методологической базой для третьей главы.Третья глава «Язык религии в социокультурном процессе: генезис и эволюция» дополняет концептуальный анализ языка религии исследованием его социокультурного пространства и времени, а также обоснованием концептов с использованием культурно-исторического материала, завершая исследование языка религии и религиозных языков обобщениями метарелигиоведческого характера.

Поскольку специфика религиозного способа онтологизации смысла рассматривается в диссертации не как характеристика особого феномена человеческой психики и культуры, а как типологическая особенность их языков, постольку исследование закономерностей религиозного символизирующего процесса проводится в русле общего анализа когнитивного процесса, его социокультурных форм и типов. По этой причине в диссертации религиоведческий онтосемантический анализ строится на общефилософской основе онтосемантики и символогии, соответственно, вторая и третья главы диссертации структурированы как экспликация сущности и проявлений языка религии, его социокультурных модификаций и трансформаций. Спекулятивный характер изложения преобладает в первой и второй главе диссертации, а в третьей главе теоретическая аргументация сопровождается компаративным анализом конфессионального субстрата. На культурно-историческом материале анализируется филогенез и онтогенез смысла и символа в религиозном сознании, социокультурные формы языка религиозной культуры. Когнитивные механизмы религиозного сознания и семантическое пространство языка религиозной личности исследуются в работе с применением результатов эмпирических исследований и когнитивных экспериментов.

Таким образом, структура и логика диссертации позволяют последовательно решить главные задачи исследования, апробировать методологию и проверить выдвинутые гипотезы. Авторские концепты в процессе «спиралевидного» исследования проходят тройную аргументационную фильтрацию: в пролегоменах (методологическая экспликация), в обосновании понятийного аппарата (терминологическая экспликация), в процессе философско-религиоведческого анализа (теоретическая экспликация).

Основное содержание работы

 

Во Введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, определена степень ее научной разработанности, сформулированы объект, предмет, цель и задачи диссертации, охарактеризованы методологические основы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, структура и логика работы. Представлена гипотеза исследования и основные положения, которые выносятся на защиту, а также приведены сведения о способах и формах апробации результатов исследования.

Первая глава «Пролегомены к философско-когнитивному анализу языка религии» концептуализирует предмет и проблемное поле исследования, содержит анализ его теоретической базы, обоснование методологической стратегии, концептов и операциональных моделей, а также понятийного аппарата. Изложение пролегоменов неизбежно сопровождает методологическая рефлексия, приближающая поиск адекватного метаязыка когнитивного религиоведческого дискурса.

В первом параграфе «Постановка проблемы языка религии» обсуждаются три главных вопроса: 1) проблема языка религии; 2) когнитология и религиоведение; 3) гипотеза исследования. В первой части параграфа высвечиваются предметные и методологические грани проблемы, исследования, систематизируются лингвофилософские подходы к языку, анализируются дискурсы языка религии в панораме метарелигиоведческой проблематики. Автор выстраивает схему анализа на основе двух предпосылок: во-первых, исследование языка религии в философско-когнитивном дискурсе должно отправляться от субстанционального рассмотрения религии, которое базируется на комплексном междисциплинарном подходе, а во-вторых, субстанциональность религии должна рассматриваться в связи с ее смысложизненной составляющей.

Диссертант типологизирует подходы к исследованию языка, руководствуясь критерием имманентного интереса когнитивного дискурса, который, прежде всего, предполагает видеть за языком тот смысл, который он репрезентирует. На этой основе детально анализируются причины размежевания с исследовательскими программами лингвосемантики и семиотики и отмечаются векторы методологической преемственности. Аргументируется необходимость постановки проблемы языка религии в когнитивном дискурсе, выходящем не только за лингвосемантические границы, но и за рамки аналитической философии, а также поворот к когнитивной семантике и поиск соответствующей методологии. В соответствии с такой стратегией во втором подразделе параграфа диссертант систематизирует особенности когнитологической методологии и дает развернутое обоснование авторской концептуализации инструментальной специфики и структуры когнитивного религиоведения, его научно-теоретического и методологического потенциала.

Религиоведческая когнитология предполагает изучение принципов организации религиозного сознания, что требует теоретического обоснования когнитивной специфики терминального смыслообразования, способа познания, организации и ментального структурирования мира, «пересотворения» реальности в религиозном когнитивном процессе. Вместе с тем, автор полагает, что когнитивная методология объединяет религиоведческий и специально-научный дискурс в многомерном континууме религиоведения, соединяя два интегратора – когнитологический (интегрирует когнитивные знания всех наук) и религиоведческий (интегрирует религиоведческие знания всех наук). В этой связи диссертант демонстрирует свое видение специфики предмета, проблемных областей, методологического инструментария и научного потенциала когнитивной психологии религии, когнитивной социологии религии, а также когнитивной антропологии религии.

В третьей части параграфа представлены аналитическая «лаборатория» авторской постановки проблемы исследования, обоснование формулировки гипотезы исследования и ее эвристического потенциала. Анализируется значение концептуализации семантической специфики и онтологического статуса языка религии для решения проблемы определенности и определимости религии, ее генезиса, социокультурных форм и перспектив эволюции. Диссертант выстраивает гипотезу языка религии, который концептуализируется в качестве способа онтологизации религиозного смысла явлений и смысла бытия самой религии, в единстве его семантической и онтологической специфики. Для этого выбраны три вектора экспликации: 1) двойственность религиозного смысла и его репрезентации в языке религии; 2) язык религии как процесс и пространство; 3) интегральность и дифференциальность языка религии.

В первом измерении язык религии соединяет религиозное сознание с социокультурным миром. Следовательно, двойственный (субъективно-интерсубъективный) способ бытия смысла (в человеческом мозгу и в культурном универсуме) подразумевает, с точки зрения, автора, двуединство языка религиозного сознания (языка психики) и языка религиозной культуры. Возникает вопрос, как соотносятся многочисленные религиозные языки с языком религии? Очевидно, что понятия «язык религии» и «религиозный язык» не тождественны. Строго говоря, религиозный язык – это не язык религии, а язык верующего, язык религиозного текста, религиозного обряда и т.п. Автор полагает, что язык религии и религиозный язык взаимодействуют как соотношение: 1) всеобщего и отдельного, абстрактного и конкретного; 2) сущности и проявлений религии; 3) субстратного и субстанционального уровней религии; 4) семасферы религии и религиозной семасферы; 5) онтологизации религиозного смысла явлений и смысла самой религии; 6) формы и содержания репрезентационных процессов.

Во втором измерении когнитивная экспликация языка обнаруживает, по крайней мере, три определенности – наличие смысла (смыслообразование), динамики бытия этого смысла (онтологизация), выражение этого смысла через многообразные формы (оформление, воплощение, фиксация, объективация, репрезентация), причем все три определенности, по сути, являются процессуальными, свидетельствуют о динамике, а не статике признаков языка. Для обозначения пространственного измерения языка религии, которое понимается как пространство религиозного смысла, или семантическое пространство репрезентации, вводится понятие «семасфера».

В основе дальнейшего исследования лежит операциональная схема интегральности и дифференциальности языка религии, которая представлена в диссертации. Интегральность языка религии проявляется в том, что язык религии: 1) определяет определенность религии – ее онтологический статус; 2) онтологизирует инвариантный смысл религии; 3) является онтологическим основанием религии. Дифференциальность языка религии проявляется в том, что язык религии: 1) создает модусы перевода на имманентные религиозные языки: конфессиональные, институциональные, групповые и личностные; 2) создает модусы перевода на культуризованные религиозные языки: языки религиозной культуры во всех ее социокультурных субстратных формах.

Подводя итоги обоснования выдвинутых предположений, автор резюмирует, что язык религии в философско-когнитивном дискурсе эксплицируется не как простое выражение или оформление религиозных значений, а как фундаментальное понятие, репрезентирующее креативное свойство религиозного сознания, составляющее его сущностную специфику, вмещающее в себя категории религиозного смысла, смысла бытия религии, пространства и процесса конструирования такого смысла. Следовательно, проблема языка религии предстает как проблема атрибутивной и модусной специфики религиозного сознания, а также закономерностей его формирования и функционирования.

Анализ проблемного поля исследования показывает, что в языке религии соединяются три главные проблемы: 1) проблема определенности и определимости религии, ее природы, субстанции и смысла бытия; 2) проблема экспликации религиозного смысла в продуктах религиозного сознания; 3) проблема онтологизации религиозного смысла и выяснения закономерностей его бытия. Обоснованная в таком ключе постановка проблемы и исходная гипотеза требуют выхода за рамки семиотического и лингвистического дискурсов и поиска соответствующей методологии исследования языка религии, чему посвящен второй параграф «Методологическая парадигма исследования». Автор предпринимает углубленный анализ теоретической специфики и методологического значения когнитивного анализа языка религии и экспликации понятийных конструкций авторского дискурса. Соответственно, параграф включает в себя три подраздела: 1) специфика философско-когнитивного анализа языка религии; 2) структура символогии и ее религиоведческий статус; 3) методологический статус онтосемантики.

Поскольку предназначение языка религии, по мнению автора, непосредственно связано с определением смысла ее бытия, то в этом вопросе исследование приближается к главной цели философии религии. Справится ли философско-когнитивный дискурс, предполагающий подход к религии через смысл, с выполнением такой сверхзадачи? С одной стороны, проблема заключается в том, как выйти через религиозный смысл, репрезентированный в языке религии, на смысл самой религии, а с другой стороны, возникает вопрос, язык религии создает ее определенность и определимость или, напротив, является лишь продуктом, элементом религии? Эти вопросы оказываются в центре обоснования специфики философско-когнитивного анализа языка религии.

В первой части параграфа внимание автора сосредоточено на трех важнейших направлениях анализа: философской основе методологии, методологических возможностях и обязательствах когнитивного дискурса и его методологическом значении. Диссертант считает необходимым аргументировать свою позицию в решении дискуссионной проблемы взаимоотношений философии и религиоведения, резюмируя, что когнитивный подход демонстрирует теснейшее взаимодействие философии религии и теории религии. Автор актуализирует эвристичность онтологического закона когниции, обоснованного Э. Кассирером в продолжение традиции И. Канта, и эксплицирует три его составляющие – принцип «пересотворения» реальности в когнитивном процессе, принцип репрезентационного (символогического) механизма смыслообразования, принцип единства когнитивных механизмов при формальном многообразии репрезентаций. Детерминантой механизмов «пересотворения» (сакрализации) бытия в религиозном репрезентационном процессе выступает неспособность найти основания и смысл этого бытия в себе самом и в окружающем природном и социальном мире, следовательно, смысл бытия религии непосредственно связан с креативными возможностями религиозного сознания и языка, которые, в свою очередь, обусловлены когнитивными способами смыслообразования и репрезентации религиозного смысла. Таким образом, очевидна связь между религиозным смыслом бытия, онтологизированным в языке религии, и смыслом бытия самой религии – ее фундаментальной когнитивной функцией сакрализации бытия. Этот вывод принимается за основу обоснования языка сущности религии, в отличие от языков религиозных проявлений.

Анализируя методологические возможности и значение когнитивного подхода к языку религии, диссертант исследует соотношение методов классического и когнитивного религиоведения, аргументирует необходимость методологической преемственности. Это касается, в частности, принципов компаративизма, апостериоризма, генетического и исторического методов эволюционизма, структурализма и функционализма. При сопоставлении психоаналитического и онтопсихологического инструментария обоснованы авторские предпочтения в выборе онтопсихологической методологии (А. Менегетти), а также гуманистической психологии (А. Маслоу, Э. Фромм, В. Франкл). Для объяснения своих когнитологических ориентиров диссертант, во-первых, дает сравнительную характеристику двух направлений в когнитологии – репрезентационализма и коннекционизма и аргументирует выбор методологии первого подхода, усматривая в нем продолжение традиции Э. Кассирера. Во-вторых, дается обоснование размежевания антропоцентрической позиции когнитивного дискурса с позицией когнитивизма, эксплицируемого как религиозно-философский дискурс когнитологических изысканий, оппонирующий, прежде всего, неопозитивистскому вызову (Я. Бабур, Ф. Уотс, М. Вильямс и др.).

Резюмируя результаты анализа специфических возможностей и задач когнитивного дискурса, диссертант заключает, что такой подход демонстрирует единство философской и когнитологической стратегий исследования языка религии через категории смысла и символа, выступая систематизатором и катализатором междисциплинарного изучения религии. Иначе говоря, когнитивный дискурс языка религии, благодаря своей философской методологической основе, позволяет установить связь между религиозным смыслом бытия, онтологизированным в языке религии, и смыслом бытия самой религии. Последний непосредственно связан с креативными возможностями религиозного сознания и языка, которые, в свою очередь, обусловлены когнитивными способами смыслообразования и репрезентации религиозного смысла.

В поисках третьего интегратора, который бы стал методологическим ядром когнитивного изучения религии, приблизив к решению проблемы парадигмального плюрализма и мировоззренческого антиномизма в религиоведении, автор анализирует взаимосвязь символогии и религиоведческой когнитологии и правомерность идентификации философско-когнитивного дискурса языка религии как символогического дискурса. Для подтверждения предположения, что именно симвология соединяет философский и когнитивный подходы к языку религии, во второй части параграфа предпринимается анализ специфики и значения символогии как междисциплинарного учения и метода, заложенных в трудах Э. Кассирера и его последователей. В диссертации предлагается авторская концептуализация понятия символа и символогии, аргументируются причины размежевания с когнитивистской позицией «символизма», а также преимущества символогического подхода к языку религии по сравнению с семиотическим. По мнению автора, в методологическом плане симвология так же шире семиотики, как и в предметном рассмотрении (где символизация представляется более широким процессом, чем обозначение), поскольку, инструментально используя более эвристичную, чем знак, категорию символа, предпринимает не только культурологическое, лингвистическое и семантическое, но также онтологическое и психологическое исследование продуктов сознания и когнитивных процессов.

Третья часть параграфа посвящена конкретизации символогической методологии исследования в рамках обоснования авторской инструментальной методологии, соединяющей семантический и онтологический подходы в онтосемантическом дискурсе, поскольку язык религии репрезентирует как онтосемантическую сущность (смысл бытия религии в языке религии), так и онтосемантические проявления религии (бытие религиозных смыслов в религиозных языках).

Предпринятое в работе обоснование методологического статуса онтосемантики включает в себя анализ взаимосвязи онтологии и семантики, где автор вступает в преемственный диалог с Э. Кассирером, А. Менегетти и П. Рикером, которые предлагают оригинальные программы «усиления» семантического исследования онтологическим. Позиционируя интересы и объект онтосемантики, диссертант детализирует предмет исследования. С целью определения места онтосемантики среди других когнитивных наук представлен сравнительный анализ: 1) онтосемантики и выделенных автором пяти видов когнитивной семантики – концептуальной, фреймовой, коннекционной, репрезентационной, коннотационной; 2) онтосемантики и когнитивной лингвосемантики; 3) онтосемантики и психосемантики; 4) онтосемантики и онтопсихологии.

Изучение потенциала работающих в области когнитологии наук позволило автору обосновать необходимость когнитологического самоопределения и разработки обобщенной теоретической и инструментальной онтосемантической методологии, наилучшим способом отвечающей задачам исследования языка религии, что, в свою очередь, дало возможность разработать параметры, аналитические модели исследования языка религии и операциональные схемы концептуализации основных понятий, которые представлены в конце параграфа. Подводя итоги решения методологических задач, автор резюмирует, что когнитивная философия, скорректировавшая выводы символогии, когнитивной семантики и онтопсихологии, идет путем онтосемантики, сконцентрировав усилия на законах репрезентации религиозного смысла и способах его онтологизации.

Третий параграф «Понятийный аппарат онтосемантики» посвящен экспликации авторского понятийного аппарата, обоснования его специфики и целесообразности введения новых терминов, которые в дальнейшем используется и конкретизируется при анализе языка религии. Многозначность большинства когнитивных терминов обусловлена междисциплинарным характером когнитологии и дискуссионностью ее концептуальных категорий. Это обстоятельство потребовало строгости и определенности онтосемантического понятийного аппарата, который отличается определенной новизной, однако поддерживает сохранение терминологической преемственности.

Когнитологическая экспликация различных философских и психологических концептов, систематизированных в диссертационном исследовании, предполагает соответствующую понятийную корреляцию. С другой стороны, онтосемантическая методология исследования обусловила акцентированное уточнение понятийного аппарата ряда когнитивных наук. Прежде всего, это касается категорий психосемантики, лингвосемантики, психолингвистики и лингвокультурологии. Следовательно, речь идет, во-первых, об операционализации общеизвестных понятий в онтосемантическом дискурсе, а во-вторых, о введении новых, собственно онтосемантических понятий, которые, в свою очередь, приобретают в диссертационном исследовании религиоведческую специфику в соответствии с его задачами.

Понятийный аппарат онтосемантики опирается на терминологию, принятую в когнитологии, но имеет свою специфику в соответствии с задачами и логикой операциональных схем авторского дискурса. Для экспликации языка религии как когнитивного процесса и пространства диссертант вводит пять новых понятий: 1) символизирующий (символогический) процесс (СП) – когнитивный репрезентационный процесс языка религии; 2) копулятивность – определенность связи как принцип, механизм, закон и основа СП; 3) семасфера – смысловое пространство языка религии; 4) символосфера – онтологизированное смысловое пространство языка религии; 5) триалектика – утроение мира, креативный принцип семасферы религии и религиозного проекта жизни, определяющий содержание религиозного СП.

В дальнейшем изложении предлагаются определения и обоснование концептуализации авторских понятий, а необходимый круг остальных понятий, связанных с анализом языка религии, достаточно подробно раскрывается с позиций онтосемантического подхода. Соответственно выстраивается и операциональная схема концептуализации категориального аппарата, включающая три направления категоризации основных понятий: 1) терминология экспликации смысла; 2) терминология экспликации символа; 3) терминология экспликации языка.

В рамках указанных направлений автор систематизирует и сопоставляет семантические и символогические термины, уточняя собственный подход к их определению и предлагая авторские понятийные формулировки. В первом подразделе это касается таких категорий, как «смысл», «значение», «информация». Концептуализированы понятия идеального, анагогического, аутентичного, коннотативного и денотативного, ментального, образного смысла. В архитектонике смысла диссертант различает три его типа в соответствии с уровневым критерием: 1) актуальный смысл – смысл-процесс; 2) пропозициональный, или мнемонический смысл, – смысл-константа; 3) субстанциональный смысл – смысл-инвариант. Проблема релевантности религиозного смысла в онтосемантическом дискурсе решается путем дифференциации объекта и предмета языка религии с использованием авторских понятий смысла-объекта СП и смысла-предмета СП, где смысл-предмет – это референтно-реалитивный смысл, онтологизированный в языке религии как латентный религиозный смысл, а смысл-объект – это референтно-имажинативный сакрализованный смысл, онтологизированный в языке религии как явный религиозный смысл.

Во втором подразделе параграфа концептуализируются понятия религиозной репрезентации и копулятивности как ее когнитивного механизма, анализируются когнитивные различия категорий символа и знака, а также эксплицируются параметры символизирующего процесса (СП) и символосферы как центральных понятий онтосемантики. Третий подраздел параграфа содержит обоснование понятийной модели языка, где представлена концептуальная модель языка религии, включающая в себя пять операциональных схем, которые содержат базовую, функциональную и содержательную матрицу определения предмета исследования и демонстрируют комплексный подход к его изучению. Когнитивная модель языка религии и типологическая модель религиозных языков разработаны на основе исходной гипотезы исследования с использованием онтосемантической методологии.

Резюмируя экспликацию пролегоменов, диссертант формулирует основные концепты и расставляет стратегические акценты, которые реализуют авторский замысел. В онтосемантическом дискурсе язык предстает не как выражение религиозных значений, а как фундаментальное понятие, вмещающее в себя категории религиозного смысла и смысла бытия религии, а также процесс конструирования смысла. Бытие языка религии обнаруживает неразрывную связь с бытием религии, а онтологизация религиозного осмысления бытия мира и человека в ее языке – с семантикой ее бытия. Следовательно, язык религии эксплицируется как способ бытия религиозного смысла, который реализует смысл бытия самой религии.

Вторая глава «Семантическая и онтологическая специфика языка религии» решает главные аналитические задачи диссертационного исследования, реализуя его парадигму на сущностном уровне изучения религии. Углубление в корень онтосемантической проблемы языка религии требует аргументации детерминант взаимозависимости специфики религиозного смысла и способов его онтологизации. Взаимодействие семантики и онтологии языка религии, закономерности и продукты такого взаимодействия составляют проблемное поле, которое и определяет координаты анализа.

Для выяснения онтосемантической сущности языка религии и его продуктов в первом параграфе «Язык как способ бытия религиозного смысла: семасфера и символосфера религии» исследуются основополагающие семантические характеристики религиозного сознания, а также детерминанты онтологизации религиозного смысла. Три подраздела параграфа посвящены соответственно анализу трех проблем: 1) специфики религиозной семасферы; 2) специфики религиозной символосферы; 3) закономерностей бытия смысла в языке религии.

В первом подразделе диссертант типологизирует характеристики семасферы религии, определяет специфические особенности смысл-процесса и смысл-константа, анализирует взаимодействие актуального и пропозиционального (константного) религиозного смысла, выясняет закономерности его «анагогизации» и идеализации (нуминозный, апофатический, профетический). Анализ решает задачу обоснования главной идеи, что «сакральность» смысла является содержательной характеристикой, семантической универсалией, которая объединяет все выделенные типы религиозного смысла, детерминирует его имманентные признаки (амбивалентность и дихотомичность), а также сущностную специфику (сакрализованность), обусловленную символогичностью природы последнего. Автор сопоставляет понятия сакрального и сверхъестественного смысла и аргументирует свой вывод о том, что сакральный смысл следует понимать как сакрализованный продукт онтологизации референтно-реалитивного смысл-предмета в языке религии и превращения его в референтно-имажинативный смысл-объект. В рамках семантического решения проблемы релевантности обоснованы специфика «религиозного субъективизма» и деструктивный потенциал конфессионализма как продукта абсолютизации пропозиционального смысла.

Во втором подразделе параграфа анализ сосредоточен на когнитивной, функциональной и аксиологической специфике религиозного символа как способа бытия смысла, а также онтосемантической специфике символосферы религии в ее пространственно-временных границах. В диссертации представлена классификация символов религиозного типа, разработанная на основе когнитивных критериев и семантических оснований. В рамках экспликации религиозного символа как аксиологической категории автор поднимает актуальный вопрос о легитимированности продуктов языка религии и аргументирует различия между феноменами религиозной легитимации общечеловеческих ценностей и легитимации собственно религиозных ценностей в различных сферах социализации религии.

В последнем подразделе параграфа решается проблема семантических и онтологических приоритетов в детерминации специфики религиозных семантических универсалий. Для этого в работе обсуждаются вопросы о закономерности религиозной копулятивности, о когнитивном «прорыве» религии и об онтологическом аспекте релевантности религиозного смысла. В первом вопросе автор показывает различия между семантическими и онтосемантическими копулятивностями, выделяя три закономерности иерархического взаимодействия семантических константных уровней языка религии.

По мнению диссертанта, главным когнитивным детерминантом сакрализации мира в религиозном сознании является уникальный копулятивный механизм, реализованный в языке религии, обеспечивающий когнитивный «прорыв» религии в триединый  сакрализованный мир, специфику семасферы религии и специфику религиозной трансценденции. Обоснование этого концепта в онтосемантическом ключе содержит экспликацию инверсионного взаимодействия (перестановки) смысл-объекта и смысл-предмета в языке религии, где религиозные значения как онтосемантические копулятивности, содержащие пропозициональные смыслы, в религиозном сознании и языке выполняют когнитивную функцию религиозных «знаний».

На этой основе в диссертационной работе анализируется проблема фактуальности и верифицируемости продуктов языка религии, релевантность которых обусловлена спецификой символогической онтологизации религиозного смысла (перестановки смысл-объекта и смысл-предмета в религиозном СП): символ как способ бытия смысла отождествляется с самим смыслом, поэтому язык религии способен превращать семантику религиозных объектов в их онтологию. Автор резюмирует, что онтологическая специфика языка религии определяет его семантическую специфику, поэтому любой смысл на языке религии становится сакрализованным и гипостазированным. Следовательно, когнитивная специфика и структурные закономерности языка религии определяются не врожденной спецификой природы когнитивных религиозных процессов, а спецификой религиозного СП и закономерностями онтологизации религиозного смысла в языке религии, онтосемантический статус которого выше статуса религиозного сознания и определяет специфику религиозного когнитивного процесса.

Выяснению того, как и почему это происходит, каковы механизмы смыслообразования и онтологизации смысла в языке религии посвящен второй параграф «Архитектоника и механика языка религии: закономерности и детерминанты», где диссертант предпринимает попытку заглянуть в когнитологическую «лабораторию» производства религиозного смысла, анализируя структурные параметры и когнитивные механизмы религиозного СП на основе онтосемантических принципов исследования религиозной когниции.

В работе представлена копулятивная схема религиозного СП, в архитектонике которого выделяются три многофункциональных структурных элемента, или когерентных этапа: 1) символизирования (смыслообразования, объективации и репрезентации-оформления смысла); 2) символизации (наделения смыслом вещей и явлений окружающего мира); 3) интерпретации (толкования символогического смысла, осмысления и переосмысления символогической формы). Диссертант предлагает обоснование полихронной и политопной формул религиозного СП в его субъективационном и объективационном (интерсубъективном) измерениях, анализирует единство синхронного и диахронного механизмов копуляции в религиозном СП, в соответствии с различением двух типов религиозных копулятивностей (внутренней и внешней), а также эксплицирует секторную архитектуру пространства как проекцию когнитивной структуры языка религии.

Анализ механики языка религии сосредоточен на исследовании трех когнитивных конструктов, обозначенных как копулятивная проекция в религиозном СП, религиозная точка копуляции и религиозная установка-фильтр. Если экспликация копулятивной проекции в диссертационном исследовании объясняет механику гипостазирования, то точка копуляции определяется как энергетический узел связи, активизирующий и регулирующий всю динамику копулятивного механизма. По мнению диссертанта, копулятивная дисгармония создает диссонансный смысл и точку копуляции. Стремление к гармонизации мира специфически реализуется в религиозном СП, что подразумевает структурную организацию семантических копулятивностей, приведение смыслов в определенный (религиозный) порядок посредством пропозициональных механизмов СП. Вместе с тем, результаты религиозного упорядочения сами создают «мониторы отклонения», искажающие жизненные функции (А. Менегетти).

Установка-фильтр эксплицируется диссертантом как первичный конструкт механизма религиозной копуляции, формирующий в семантическом поле личности не только специфические религиозные потребности, но и мировоззренческие и ценностные ориентиры. В работе обоснована комплементарность установки-фильтра и религиозной веры, а также религиозного опыта как переживания присутствия объекта веры и «обратной связи» с ним. Диссертант расставляет акценты в решении дискуссионной проблемы бессознательных структур религиозного СП, его суггестивных и катарсисных механизмов, специфики механизмов религиозного замещения, а также предлагает свой концепт «трансперсональных» конструктов бессознательного и социокультурных инвариантов (транскультурных символов). Результаты анализа систематизирует операциональная схема онтосемантической механики религиозного СП, позволяющая эксплицировать конструкцию и последовательность действия копулятивных механизмов любого модуса языка религии, как и любого его элемента или признака.

В третьем параграфе «Язык как субстанциональный инвариант религии: статус и функции» представлено обоснование связи между религиозным смыслом бытия, онтологизированным в языке религии, и логикой бытия самой религии, обусловленной ее фундаментальной когнитивной функцией сакрализации бытия. Для этого в работе ставится задача эксплицировать квант религиозного смысла, который соединяет смысл-объект и смысл-предмет, являясь инвариантным смыслом языка религии, и превращает последний в субстанциональный инвариант самой религии. Диссертант решает эту задачу, фокусируя внимание на трех вопросах: 1) квант религиозного смысла; 2) религиозный проект жизни; 3) сущностный статус и функции языка религии.

В поиске субстанционального религиозного смысла автор обращается к семантике жизнеутверждения, имплицитно представленной в смысл-предмете языка религии и реализуемой в идее спасения и религиозном проекте жизни без смерти. В этой связи анализируется специфика религиозного взгляда на мир и проекта жизни в триедином сакрализованном мире.Инвариантный квант религиозного смысла эксплицируется автором как семантическая константа смысл-предмета религиозного СП – семантика жизнеутверждения, победы жизни над смертью. Обоснован вывод, что смысл-объект религиозного СП сакрализует предметный смысл, придает ему религиозные формы посредством специфических механизмов онтологизации в языке религии, где продуктом и инструментом инверсии объекта и предмета является религиозный проект жизни в триедином сакрализованном мире, предопределяющий зависимость от третьего мира и служение ему.

По мнению диссертанта, триалектический способ гармонизации бытия представляет собой конституирующий принцип семасферы языка религии, религиозной организации времени и пространства, проекции когнитивных практик любой конфессиональной культуры, ее ценностей и смыслов. Исследование показало, что именно взаимозамещение объекта и предмета языка религии обеспечивает легитимность последнего, как и его особый (субстанциональный) статус в системе религии. Подтверждением такого вывода служит анализ функциональной специфики языка религии, предпринятый в последнем подразделе параграфа.

В диссертационной работе дифференцированы два класса функций языка религии, обусловленных его онтосемантической спецификой и закономерностями – когнитивно детерминированные и социокультурно детерминированные функции языка религии и религиозных языков. Такая классификация обусловлена позиционируемой в работе дифференциацией первично-когнитивных и вторично-когнитивных (социокультурных) источников и детерминант религиозного СП. Диссертант отмечает условность дихотомической систематизации, поскольку эти классы функций являются комплементарными, как и типы религиозного СП (субъективационный и объективационный), составляющие структурную основу функционирования языка религии. В числе когнитивных функций анализируются смыслообразующая, сакрализующая, экспрессивно-суггестивная, когнитивно-компенсирующая (психотерапевтическая), а в системе социокультурных функций языка религии особенно значимыми представлены регулятивная, коммуникативная, легитимирующая, мнемоническая функции.Резюмируя итоги второй главы, диссертант подчеркивает, что субстанциональный инвариант религии формируют не врожденные когнитивные конструкты и механизмы сознания и бессознательного, а социокультурно детерминированные закономерности архитектоники и механики религиозного смыслообразования и онтологизации смысла в языке религии, которые определяют специфику религиозной семасферы и символосферы. Исследование закономерностей сакрализации смысла в религиозном СП и специфики кванта религиозного смысла позволяет заключить, что язык религии является субстанциональным инвариантом религии, ее субстанциональной функцией. Соответственно, в онтосемантическом дискурсе все когнитивные и социокультурные функции религии определяются и реализуются при посредничестве ее полифункционального языка.

В заключение дается обобщенное определение языка религии, который представляет собой – 1) язык религиозного сознания и религиозной культуры как религиозная модификация языка человеческой психики и культуры; 2) способ формирования, репрезентации, трансляции и воспроизводства религиозного смысла явлений бытия, сакрализующий окружающий мир и бытие человека в мире; 3) в пространственно-временном измерении – единство религиозного символизирующего процесса, семасферы и символосферы религии; 4) язык сущности религии, ее субстанциональный инвариант, который определяет семантическую специфику религиозного сознания и социокультурно трансформируется в многообразные религиозные и конфессиональные языки (языки религиозной культуры, личности, институций и т.п.); 5) функциональный инвариант религии, детерминирующий механизм ее когнитивных и социокультурных функций и способ реализации религиозного проекта жизни в сакрализованном мире.

Третья глава « Язык религии в социокультурном процессе: генезис и эволюция» несет меньшую концептуальную нагрузку, чем две предыдущие, выполняя задачи детализации и коррекции итогов исследования на его завершающем этапе. Для этого диссертант обращается к филогенетической ретроспективе и социокультурному измерению проблемы, к закономерностям генезиса и эволюции атрибутивных и модусных свойств языка религии в историческом пространстве и времени. В первом параграфе «Археология языка религии: смыслогенез и символогенез» представлено авторское видение зарождения когнитивных конструктов и механизмов религиозного СП в трех плоскостях анализа: 1) этапы символогенеза; 2) генезис инвариантного смысла; 3) закономерности эволюции религиозной символосферы. Этим вопросам посвящены соответствующие подразделы параграфа.

Исследование генезиса и эволюции языка религии обнаруживает ряд закономерностей: во-первых, историческую первичность религиозного символа, а, следовательно, и языка религии по сравнению с другими языками современной культуры; во-вторых, закономерный путь смыслогенеза от универсальных глубинных «символов жизни» через семантику жизнеутверждения к когнитивному «прорыву» в триалектику миров и формированию религиозного проекта жизни в сакрализованном мире, реализуемого посредством языка религии; в-третьих, три этапа обретения жизненного смысла человеком: 1) этап зарождения смысла и символа в языке мифа; 2) этап обретения смысла через триалектическое соединение миров в языке религии; 3) этап обретения смысла через разделение миров в языке секулярной культуры. В работе обоснован вывод, что рождение символа означает не только конец единовластия языка первобытного мифа, но и рождение языка религии, а с ним – рождение самой религии. Диссертант подчеркивает, что религиозный смыслогенез неотделим от символогенеза, а «говорящее» бытие человека и осмысленного им мира зарождается одновременно с символизирующим процессом, а также резюмирует, что язык религии унаследовал от языка мифа изоморфизм формы и содержания репрезентации, символа и референта, смысл-предмета и смысл-объекта.

Итоги исследования этапов символогенеза и закономерностей эволюции религиозной символосферы подтверждают обоснованную диссертантом гипотезу о субстанциональной инвариантности языка религии, поскольку демонстрируют, во-первых, зависимость генезиса религии от генезиса ее языка, а во-вторых, наличие преемственности религиозных верований различных эпох и народов, сохранение архаических элементов в языках мировых религий. Аргументирован вывод, что язык религии осуществляет многоуровневую контаминацию архаических и новейших элементов религиозной символосферы, формируя инвариантную семасферу религии, где «вневременные» символогические формы являются результатом социализации древних символов (прасимволов).

Во втором параграфе «Язык религии и религиозные языки: типологическая специфика» на основе экспликации языка сущности религии предпринят анализ второй ипостаси языка религии, выражающей его дифференциальную специфику, – религиозных языков социокультурных явлений. Внимание автора сосредоточено, преимущественно, на экспликации языка религиозной культуры и религиозной личности.

Диссертант предлагает свое определение религиозной культуры в когнитивном аспекте рассмотрения, а также дает характеристику языка народной религиозной культуры. Изучение проблемы «народной» религии в онтосемантическом ключе показывает, во-первых, что подобные явления эксплицируются как языки народной культуры (национальных культур), а не религии, обусловленные онтосемантическими копулятивностями не вероисповедного, а культурно-исторического уровня религиозной культуры, поскольку именно они формируют язык любой народной религиозной культуры. Более корректным, по мнению диссертанта, будет использовать термины «народная православная культура», «сибирская мусульманская культура» и т.п., а не термины «народное православие», «сибирский ислам» и т.п.

Во-вторых, онтосемантический анализ этого вопроса показывает, что язык народной культуры является всецело зависимым от культурно-исторического контекста эволюции и достаточно не зависимым от религиозно-идеологического содержания языка, поэтому очевидна неправомерность отождествления конфессионально-церковной идеологии с традициями конкретной народной культуры, а культурной идентичности – с религиозной, а также «титулования» конфессий по степени их «укорененности» в народной культуре. 

Диссертант приходит к заключению, что религиозный язык репрезентирует семантические признаки, присущие определенным состояниям религиозного СП в субстратных проявлениях религии и аргументирует вывод о наличии у любого религиозного языка атрибутивых признаков языка религии (инвариантного квант-смысла). В работе предложена схема иерархического взаимодействия религиозных языков, которая имеет родо-видовую основу и сложную уровневую структуру систем и подсистем, где горизонтальный срез обнаруживает социокультурные и культурно-конфессиональные модификации, а вертикальный – институциональные и субстратные, которые структурируются по разным основаниям в иерархии систем элементов.

Анализируя различные критерии для типологизации символизирующей религиозной личности, диссертант считает наиболее эвристичным уровень символизирующей способности, ее креативного потенциала, или оценка способности к смыслообразованию. Соответственно выделяются три типа символизирующей личности, по которым может оцениваться и когнитивная функция субъекта религиозного СП: творцы символов, адаптаторы (интерпретаторы) символов и потребители символов.

В диссертации обосновано заключение, что религиозный язык личности представляет собой когнитивную модель уникальных субъективационных СП, формирующих специфику индивидуального семантического пространства и влияющих на формирование языков религиозной культуры, одновременно находясь под влиянием последних. При всей своей индивидуальной неповторимости, язык религиозной личности, как и любой религиозный язык, содержит инвариантные квант-смыслы и структуры языка религии, являясь продуктом его модификации. По мнению автора, критерием типологии религиозных языков является социокультурная составляющая проекта жизни в триедином мире, которая «уточняет» его мировоззренческую специфику и детерминирует модификации объективационных СП. Поскольку специфика религиозно-конфессиональных языков обусловлена культурно-историческими особенностями происхождения и эволюции, автор считает целесообразным называть такие дифференциальные модификации языками религиозно-конфессиональных культур, а не конфессий.

Третий параграф «Модусы перевода языка религии: языки диалога», как и второй, посвящен решению критериологическо-диагностические задач религиоведческой онтосемантики. В диссертации обоснован вывод, что перевод языка религии на другие языки (социокультурные или дискурсивные) означает выход из религиозной семасферы и религиозного СП, переход в другое семантическое пространство и, как следствие, наделение религиозных онтосемантических копулятивностей и категорий коннотативным смыслом, отличным от религиозного. Диссертационное исследование демонстрирует важность различения внутреннего и внешнего векторного модуса, детерминирующего трансформацию языка религии.

Резюмируя результаты анализа, диссертант приходит к заключению, что главным идентификационным механизмом при определении признаков языка религии и диагностики религиозных явлений служит факт наличия или отсутствия онтосемантических констант языка религии, которые определяют субстанциональную специфику и задают сущностные свойства религиозных языков. Главным идентификационным критерием номинируется различение модусной и атрибутивной специфики онтосемантических конструктов, поскольку религиозные языки можно заимствовать и использовать как форму нерелигиозных явлений, в то время как на языке религии говорит только религия и его позаимствовать невозможно. Последнее обстоятельство, по мнению автора, позволяет, в частности, различать религиозные и нерелигиозные языки фанатизма, экстремизма, терроризма и других полисемантичных феноменов.

В работе акцентирована диалоговая сторона философско-когнитивного анализа языка религии, его гуманистическая составляющая. Подводя итоги онтосемантического анализа проблемы взаимодействия языков культуры, диссертант аргументирует вывод, что верный выбор модуса перевода языка религии предопределяет взаимопонимание в диалоге культур и конфессий, а также в диалоге религиоведения и теологии.

В Заключении подводятся итоги исследования, намечаются перспективы дальнейшей научной деятельности в рамках выбранного направления. Результаты исследования свидетельствуют о перспективности углубления онтосемантического анализа когнитивной проблематики языка религии в таких направлениях, как разработка экспериментальной онтосемантики в качестве основы диагностической идентификационной критериологии и идентификационного религиоведения; нейропсихолингвистическое и онтопсихологическое углубление онтосемантической методологии в сфере бессознательных репрезентационных механизмов; онтосемантическая концептуализации языка светской культуры и др.

Предложенный в диссертации онтосемантический подход, безусловно, подлежит дальнейшей разработке и разноуровневой коррекции. Вместе с тем, сама проблема концептуализации религии в философско-когнитивном дискурсе, решение которой исходит из необходимости и возможности онтосемантического подхода, независимо от конкретных результатов его использования, является актуальной для философии религии и может послужить дополнительным стимулом для дальнейших дискуссий в проблемной области языка религии.

 

Список основных публикаций

по теме диссертации

 

Монографии, учебные пособия

1. Ересько М.Н. Язык религии: смысл и символ (Опыт онтосемантического анализа): Монография. – Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2007. – 436 с. – 27,3 п. л.

2. Ересько М.Н. Введение в диалоговое религиоведение: Учебное пособие. – Тюмень: «Печатник», 2006. – 204с. – 13,5 п. л.

3. Ересько М.Н. Религиозная культура Тюменской области: единство человеческих ценностей в различиях конфессиональных традиций: Учебное пособие. – Тюмень: «Печатник», 2007. – 250 с. – 16,5 п. л.

Статьи в уставных изданиях

4. Ересько М.Н. Специфика религиозного символа // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. – 1983. – № 1. – С.60-70. – 1,1 п. л.

5. Ересько М.Н. Взаимодействие светских и религиозных идентичностей как социологическая проблема // Вестник Тюменского государственного университета. – 2006. – № 1. – С.110-117. – 0,7 п. л.

6. Ересько М.Н. Специфика религиозного смысла: онтосемантический дискурс // Вестник Тюменского государственного университета. – 2007. – № 1. – С.75-80. – 0, 6 п. л.

7. Ересько М.Н. Язык религии: пролегомены к когнитивному дискурсу // Религиоведение. – 2007. – № 2. – С. 98-115. – 1,4 п. л.

8. Ересько М.Н. Специфика религиозной репрезентации: семантика и онтология // Религиоведение. – 2008. – № 2. – С. 95-107. – 1,1 п. л.

9. Ересько М.Н. Легитимация религии: когнитивные критерии статусной диагностики // Известия высших учебных заведений. Социология. Экономика. Политика.– 2008. – № 3. – С. 10-13. – 0,8 п. л.

10. Ересько М.Н. Религиозная личность в когнитивно-социологическом измерении // Вестник Тюменского государственного университета. – 2008. – № 4. – С. 30-38. – 0,7 п. л.

11. Ересько М.Н. Язык религии в учении Э. Кассирера: философско-когнитивный дискурс // Вестник Московского государственного университета. Серия 7. Философия. – 2008. – № 5. – С. 93-109. – 0,9 п.л.

Статьи в научных сборниках, материалы коллективных изданий и конференций

  1. Ересько М.Н. Языки духовной культуры и язык образования / Духовно-нравственные ценности в образовательном пространстве России (VII Рождественские образовательные чтения): Материалы всероссийской научно-практической конференции (5-6 февраля). Тюмень: ТюмГНГУ, 2008. – 0,2 п. л.
  2. Ересько М.Н. Религиозный символ как ценностная категория: проблема легитимации / Философия ценностей: Религия, право, мораль в современной России: Материалы IV международной научной конференции (Курган, 10-11 апреля 2008 г.). Курган: Изд-во Курганского государственного университета, 2008. – 0,3 п. л.
  3. Ересько М.Н. Легитимационные механизмы социализации религии: когнитивные критерии анализа / Современное общество и социология: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (Туапсе, 24-26 сентября 2008 г.). Тюмень: Изд-во Тюменского государственного университета, 2008. – 0,4 п. л.
  4. Ересько М.Н. История религии: Учебное пособие / Под ред. И.Б. Муравьева. Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2007. – 49,8 п. л. (В соавторстве: Адаев В.Н., Иванов А.Г., Муравьев И.Б. Симонов С.А., Тухтаров И., Усманов Н.)
  5. Ересько М.Н. Когнитивный подход в социологии религии: проблема символа / Тезисы докладов и выступлений на Всероссийском социологическом конгрессе «Глобализация и социальные изменения в современной России»: В 16 т. – Т. 10. – М.: Альфа-М, 2006. – 0,4 п. л.
  6. Ересько М.Н. Когнитивная методология изучения религии в парадигме диалогового религиоведения / Религиоведение как междисциплинарная наука. Международная теоретическая конференция. (СПб., 27-30 марта 2006 г.). – Санкт-Петербургский государственный ун-т, 2006. / http: // relig. philosophy.pu.ru/konf_religiovedenie. htm. – 0,1 п. л.
  7. Ересько М.Н. Диалоговое религиоведение: когнитивный подход / Естествознание и гуманизм. Сборник научных работ / Под редакцией Н.Н. Ильинских. – Т. 3. – № 1. – Томск: «Вайар», 2006. – 0, 8 п. л.
  8. Ересько М.Н. Диалог ценностей и диалоговое религиоведение: когнитивный дискурс / Машины. Люди. Ценности: Материалы Международной междисциплинарной научной конференции, посвященной 85-летию со дня рождения проф. С.М. Шалютина (Курган, 20-21 апреля 2006 г.) – Курган: Изд-во Курганского госуниверситета, 2006. – 0,5 п. л.
  9. Ересько М.Н. Социология религии в когнитивном дискурсе / XVI Уральские социологические чтения: Социальное пространство Урала в условиях глобализации – XXI век. Материалы Международной научно-практической конференции. (Челябинск, 7-8 апреля 2006 года): В 3 ч. / Отв. ред. С.Г. Зырянов. – Ч. III – Челябинск: Центр анализа и прогнозирования, 2006. – 0,8 п. л.
  10. Ересько М.Н. Религиозная культура Тюменского региона: единство в многообразии / Тюмень. Между прошлым и будущим: В 3 тт. – Т. 2. Дорога к храму. – Тюмень: ООО «Кронос», 2006. – 0,6 п. л.
  11. Ересько М.Н. Конфессиональные особенности современных религиозных организаций Тюменской области / Конфессии и религиозные объединения в Тюменской области: Справочник / Ярков А.П., Ересько М.Н., Видт И.Е., Мальчевский А.В. и др. Тюмень: ИПЦ «Экспресс», 2005. – 9 п. л.
  12. Ересько М.Н. Определенность и определимость религии как онтологическая проблема / Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): в 5 т. Т. 2. – М.: Современные тетради, 2005. – 0,1 п. л.
  13. Ересько М.Н. Психосемантическое пространство религиозной идентичности: диалог ценностей / Этнопсихологические и социокультурные процессы в современном обществе: Материалы Второй Международной научной конференции (22-24 сент. 2005 г.) / Отв. Ред. В.В. Гриценко. – Балашов: Изд-во «Николаев», 2005. – 0,4 п. л.
  14. Ересько М.Н. Методологические проблемы диалога светской и религиозной культуры в семантическом пространстве школьного религиоведения / Диалоговое религиоведение в современной школе: проблемы статуса, образовательной стратегии и тактики / Материалы регионального круглого стола. Тюмень, 14 октября 2005 г. / Под ред. Ересько М.Н. – Тюмень: Феликс, 2005. – 2,5 п. л.
  15. Ересько М.Н. Религиоведческий профессионализм в парадигме регионального религиоведения / Сибирь на перекрестье мировых религий: Материалы Второй Межрегиональной конференции / Новосибирский государственный ун-т. – Новосибирск, 2005. – 0,6 п. л.
  16. Ересько М.Н. Символическое пространство религиозной традиции заговора: генезис и социокультурная эволюция / Живая традиция заговора Сибири: сакрально-ритуальный дискурс знахарской практики / Под ред. Карабулатовой И.С. – Тюмень: ИПЦ «Экспресс», 2005. – 1,5 п. л.
  17. Ересько М.Н. Исторические этапы и типология религиозной культуры Тюменского края / Словцовские чтения: Материалы докладов и сообщений ХVI Всероссийской научно-практической краеведческой конференции, 17-18 ноября. 2004 г. Часть 1. – Тюмень: Изд-во Тюменского государственного ун-та, 2004. – 0,4 п. л.
  18. Ересько М.Н. Религиозное самоопределение и перспективы межкультурного согласия / Проблемы социально-культурной адаптации мигрантов из стран СНГ в приграничных зонах Российской Федерации. Материалы Международной научно-практической конференции. Тюмень, 7-8 октября 2004 г. / Под ред. Карабулатовой И.С., Трофимовой О.В., Ермаковой Е.Е. Часть II. – Тюмень: Мединфо, 2004. – 0,4 п. л.
  19. Ересько М.Н. Символизация религии как явление глобализации / Глобализация и региональная культура: методологические проблемы изучения. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, 28 октября 2004 г. / Под общей редакцией Е.Н. Ярковой. – Тюмень: Мединфо, 2004. – 0,3 п. л.
  20. Ересько М.Н. Символ как язык культуры / Язык культуры как интенсивный фактор формирования общественного сознания: Материалы межвузовской научно-практической конференции. – Тюмень: Изд-во Тюменского государственного нефтегазового ун-та, 2003. – 0,3 п. л.
  21. Ересько М.Н. Художественный тип символа: проблема генезиса / Художественная культура как феномен. – Тюмень: Изд-во Тюменского государственного ун-та, 2002. – 0,6 п. л.
  22. Ересько М.Н. Специфика и эволюция православной символики / М.Н. Ересько / Славянские истоки словесности и культуры в Западной Сибири. Часть 2. – Тюмень: Изд-во Тюменского государственного ун-та, 2001. – 0,4 п. л.
  23. Ересько М.Н. Религиозные поиски: проблема подлинности духовных ориентиров / Человек и мир. Межвузовский сборник научных трудов. – Вып. 4. – Тюмень: Изд-во Тюменского государственного нефтегазового ун-та, 2001. – 0,4 п. л.
  24. Ересько М.Н. Религиозный феномен культуры и современное религиоведение / Особенности изучения феномена культуры в системе социально-гуманитарных наук: Материалы научно-практической конференции. – Тюмень: Изд-во Тюменского государственного нефтегазового ун-та, 2000. – 0,3 п. л.
  25. Ересько М.Н. Символ в духовной эволюции общества / Духовные процессы в условиях социальных преобразований. Тюмень: «Вектор Бук», 1997. – 0,3 п. л.
  26. Ересько М.Н. Символ в первобытной мифологии как предпосылка генезиса религии / Генезис и функционирование общественного сознания. – Уфа: Изд-во Башкирского госуниверситета, 1991. – 0,9 п. л.
  27. Ересько М.Н. К характеристике символа в религиозном сознании / Атеизм, религия, культура, личность. Уфа: Изд-во Башкирского госуниверситета, 1990. – 0,3 п.л.
  28. Ересько М.Н. Закономерности и особенности функционирования символов в системе общественного сознания / XXVII научная конференция Омского политехнического института. Деп. ИНИОН АН СССР № 36189 от 25.11.1989 г. – 0, 6 п.л. 
  29. Ересько М.Н. Концепция религиозного символизма М. Элиаде / Актуальные проблемы атеистического воспитания. М.: Изд-во Московского госуниверситета, 1983. – 0,4 п. л.

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

Ересько Марина Николаевна

 

язык религии:

философско-когнитивный анализ

Изготовление оригинал-макета

Ересько М.Н.

 

Подписано в печать

Тираж 100 экз.

Усл. п.л. 2,3

 

Московский государственный университет

им. М.В. Ломоносова

Отпечатано в Издательстве МГУ им. М.В. Ломоносова

Заказ №

119991, ГСП-1, Москва,

Ленинские горы,

1-й гуманитарный корпус МГУ им. М.В. Ломоносова

См., например, Lawson T. Towards a Cognitive Science of Religion // Numen. 2000. Vol. 47. P. 339-349; Martin L. The Cognitive Science of Religion // Method & Theory in the Study of Religion. 2004. № 16. P. 201-204; Geertz A.W. Cognitive Approaches to the Study of Religion / New Approaches to the Study of Religion. Vol. 2. Berlin, N-Y: Walter de Gruyter GmbH & Co, 2004. P. 347-399; Sorensen J. Religion in Mind: A Review Article of the Cognitive Science of Religion // Numen. 2005. Vol. 52. P. 465-494.

Копуляция (от лат. copulatio – «сцепление») – функциональная связь смыслов. Копулятивность связанная определенность, образующая структурированное пространство смыслов (семасферу) и определяющая закон функциональной связи в репрезентационном процессе.

Триединый мир представляет собойкреативный принцип семасферы религии: 1) мир предметной реальности, или мир физический; 2) мир непредметной реальности, или мир субъективного (личностного) и объективного (социокультурного) смысла; 3) мир сакрализованных первого и второго миров, который для религиозного сознания предстает как объективный сверх-мир, конституирующий и первый, и второй миры в религиозном проекте жизни.

Понятие «когнитивный» производно от понятия «когниция» (в когнитологии – познание, познавание) и употребляется в диссертации как синоним понятий «ментальный», «познавательный» и «смыслообразующий», связанный с любыми операциями со смыслом, любыми формами символогических репрезентаций, механизмами психических процессов. Применительно к понятиям «анализ», «дискурс», «исследование» термин «когнитивный» употребляется как синоним термина «когнитологический», производного от понятия «когнитология», или когнитивная наука, означающего комплекс различных наук как междисциплинарный проект изучения мыслительных процессов. Следовательно, термин «когнитивный дискурс», по существу, соединяет в себе значения понятий «когнитивный» (предметный аспект) и «когнитологический» (методологический аспект).

См. Яблоков И.Н. Религиоведение: Учебное пособие. М.: Гардарики, 2004. С. 299.

См. Спасибенко С.Г. Социология человека. М.: Экслибрис-Пресс, 2007. С. 346-350.

См. Забияко А.П. Категория святости. Сравнительное исследование лингворелигиозных традиций. М.: Издательский дом «Московский учебник-2000», 1998. С. 33-34.

См. Тощенко Ж.Т. Фантомы общественного сознания и поведения // Социологические исследования. 2004. № 12. С. 3-15.

См. Хабермас Ю. Будущее человеческой природы / Пер с нем. М.: Издательство «Весь мир», 2002. С. 129.

См. Сагатовский В.Н. Бытие идеального. СПб.: ООО «Издательство Петрополис», 2003. С. 54.

См. Порус В.Н. О перспективах религиоведения / Философско-методологические проблемы изучения религии Материалы конференции. РАГС, Институт философии РАН. М., 2004. С. 77-78.

См. Философско-методологические проблемы изучения религии (РАГС, Институт философии РАН) Материалы конференции 28-29 октября 2003 г. М., 2004. С. 4.

См. Писманик M.Г. Религиоведческие размышления // Религиоведение, 2006. № 3. С. 192-193.

В философском дискурсе проблемы логической семантики разрабатывали Р. Карнап, Л. Витгенштейн, Б. Рассел, К. Поппер, Г.Х. Вригт, Я. Хинтикки, а проблемы мышления, языка и культуры – Э. Кассирер, В. Виндельбанд, О. Шпенглер, С. Лангер, Б.А. Фохт, М.К. Мамардашвили, А.Ф. Лосев, С. Аверинцев, В.В. Бибихин, М.М. Бахтин, Г. Фреге, П. Рикер, М. Фуко, Ж. Делез, Ж. Бодрийар, Г. Бейтсон, А.А. Леонтьев, Е.А. Басин, В.В. Давыдов и др. Вопросы семиотики и семантики исследовали Р. Барт, Ю. Лотман, В.Н. Топоров, В.В. Иванов, Ю.Д. Апресян, Б.А. Успенский, И.А. Мельчук и др.

Проблемы лингвистической семантики и лингвокультурологии рассматривают также В.А. Маслова, Н.Б. Мечковская, М.М. Маковский, Н.Г. Комлев, Е.М. Верещагин, Л.П. Крысин, А.А. Брагина, В.Г. Костомаров. В решении проблемы соотношения языка и культуры имеются различные подходы и направления исследования. Язык как субстрат культуры и инструмент ментального упорядочения мира исследуется В.Н. Топоровым, В.В. Ивановым, Н.И. Толстым, Т.В. Цивьян, Т.М. Судником, Ю.А. Сорокиным, Н.В. Уфимцевой и др. Э.С. Маркарян, Г.А. Брутян, С.А. Атановский, Е.И. Кукушкина анализируют язык как отражение культурной реальности. Когнитивный подход к языку разрабатывается в трудах Ю.Н. Караулова, И.А. Стернина, Ю.Д. Апресяна, А.Е. Кибрика, А.А. Залевской, А.В. Рябовой, П.А. Стаценко и др.

См. Deacon T.F. The Symbolic Species: The Co-evolution of Language and the Brain. New York: W.W. Norton & Company, inc., 1997; Daddesio T.C. On minds and symbols: The relevance of cognitive science for semiotics. Berlin; N.Y.: de Gruyter, 1995; Черниговская Т.В., Деглин В.Л. Проблема внутреннего диалогизма (нейрофизиологическое исследование языковой компетенции) / Ученые записки Тартуского Университета, Труды по знаковым системам. Тарту, 1984, вып.17, 48-67; Черниговская Т.В. Нейронауки и лингвистика: как совместить парадигмы? / Междисциплинарность в науке и образовании, СПб, 2001; Тульвисте П. Культурно-историческое развитие вербального мышления: (Психологические исследования) / Тарт. Гос. ун-т. Таллин: Валтус, 1988; Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков/ Пер. с англ. А.Д. Шмелева под ред. Т.В. Булыгиной. М.: «Языки русской культуры»,1999; Фрумкина Р.М. Психолингвистика: что мы делаем, когда говорим и думаем. М.: ГУ ВШЭ, 2004; Насонова Л.И. Обыденное сознание как социокультурный феномен. М.: «Знак», 1997 и др.

Cassirer E. Language and myth. New York- London: Harper, 1946; Cassirer E. Symbol, myth and culture: Essays & lectures of Ernst Cassirer, 1935-1945. New Haven - London: Vale univ. press, 1979; Кассирер Э. Познание и действительность. Понятие субстанции и понятие функции. М.: ИТДГК «Гнозис», 2006; Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М.: Гардарика, 1998; Кассирер Э. Философия символических форм. Том 1. Язык. М.; СПб.: Университетская книга, 2002; Кассирер. Э. Сущность и действие символического понятия / Кассирер Э. Избранное: Индивид и космос. М.: СПб.: Университетская книга, 2000; Langer S.K. Mind: an essay on human feeling. Vol. I. Baltimore-London: Johns Hopkins univ. press, 1967; Лангер С. Философия в новом ключе: Исследование символики разума, ритуала и искусства: Пер. с англ. С.П. Евтушенко /Общ. ред. и послесл. В.П. Шестакова. М.: Республика, 2000.

См. Менегетти А. Мир образов / Пер. с итальянского. Изд. 3-е, испр. и доп. М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; Менегетти А. Образ и бессознательное: Учебное пособие по интерпретации образов и сновидений / Пер. с итальянского. М.: ННБФ «Онтопсихология», 2000.

Традиции эволюционизма, заложенные в трудах Г. Спенсера, Л. Моргана, Дж. Стефанса, Ф. Боаса, А.Н. Веселовского, Б.Ф. Поршнева, Б. Малиновского, А. Радклифф-Брауна, Л. Леви-Брюля, В. Вунда, продолжили в различных методологических направлениях Ф. Патнэм, Ф. Кашинг, А. Флетчер, Э. Смит, У. Пауэлл, Л. Уайт, Дж. Стюард, К. Гирц, Д.П. Мердок, Э. Лич, Р. Бенедикт, М. Мид, В. Тэрнер, Н. Гудмен, Т. Шварц, М. Коул, С. Скрибнер, Э. Ротхакер, М. Ландманн и др.

См. Barbour J. G. Myths, models & paradigms. London: SCM Press. Ltd, 1974; Bertalanffy L. Robots, men & minds: Psychology in the modern world. New York: G. Braziller, 1967; Campbell J.J. The language of religion.  New York: The Bruce Company Pub., 1971; Eaton R.M. Symbolism and truth: An introduction to the theory of knowledge. 2-nd ed. New York: Dover Pub., 1964; Symbolic anthropology: A reader in the study of symbols.and meanings. New York: Columbia univ. press, 1977; Goldsmith E.E. Ancient pagan symbols. Detroit: Gale research, 1976; Progoff I. Jung's psychology and its social meaning. New York: Julian press, 1953; Progoff I. The symbolic and the real. New York: McGraw book Comp., 1973; Rasmussen D.K. Symbol and interpretation. Hague: M. Nighoff, 1974 и др.

См. Фохт Б.А. Понятие символической формы и проблема значения в философии языка Э. Кассирера / Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М.: Гардарика, 1998; Фохт Б.А. Избранное: (Из философского наследия). М.: Прогресс-Традиция, 2003.

См. Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М.: Искусство, 1976; Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1982; Лосев А.Ф. Из ранних произведений. М.: «Правда», 1990; Лосев А.Ф. Самое само: Сочинения. М., ЗАО Изд-во КСМО-Пресс, 1999 и др.

Свасьян ?.?. Проблема символа в современной философии. Ереван: Изд-во Ак. Арм. ССР, 1980; Свасьян ?.?. философия символических форм Э. Кассирера. Ереван: Изд-во АН Арм. ССР, 1989 и др.

См. Мантатов В.В. Образ, знак, условность. М.: Высшая школа, 1980; Резников Л.О. Гносеологические вопросы семиотики. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1964; Тахо-Годи А.А. Термин «символ» в древнегреческой литературе / 0браз и слово: Вопросы классической филологии, вып. VII. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980; Иванов В.В., Топоров В.Н. Структурно-типологический подход к семантической интерпретации произведений изобразительного искусства в диахроническом аспекте / Ученые записки Тартуского ун-та. Труды по знаковым системам, VIII, вып.411. Тарту, 1977; Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Миф-имя-культура / Учен.записки Тартуского ун-та. Труды по знаковым системам, VI, вып.308. Тарту, 1973; Лотман Ю.М. Символ в системе культуры / Символ в системе культуры: труды по знаковым системам / Ред. Лотман Ю.М. / Ученые записки тартуского государственного университета; Вып. 754. Тарту, 1987. С. 10-21. и др.

Весьма активно исследуется когнитивная проблематика и проблема символа в трудах таких социологов, как М. Вебер, Э. Дюркгейм, Г. Блумер, А. Сикурел, Ч. Кули, Дж.Г. Мид, Г.С. Беккер, Т. Парсонс, К. Манхейм, А. Маслоу, А. Щюц, Р.Н. Белла, Н. Элиас, К. Бёрк, П. Бурдье, П. Шампань, И. Вах, Г. Гарфинкель, Э. Гидденс, И. Гофман, Ю. Хабермас, А.И. Пигалев, О.А. Кармадонов и др.

Семантика языка религии исследуется в рамках традиции аналитической философии религии (Ф. Брэдли, Б. Бозанкет, Дж. Мак-Таггарт, П. Донован и др.), лингвокультурологии (Э. Бенвенист, В. Бэтке, Ж. Дюмезиль, Н. Смарт, Т.Я. Елизаренкова, Н.И. Толстой, В.Н. Топоров, Н.Б. Мечковская и др.), философии языка (Я. Гримм, Ф.М. Мюллер), герменевтического и феноменологического направления (Р. Отто, П. Тиллих, Ф. Шлейермахер, Г. Гадамер, М. Хайдеггер, П. Рикер, М. Элиаде и др.).

См. Boyer P. Explaining religious ideas: elements of a cognitive approach // Numen. Amsterdam, 1992. Vol. 39, fasc. 1. P. 27-57; Boyer P., Ramble C. Cognitive templates for religious concepts: cross-cultural evidence for recall of counter-intuitive representations // Cognitive science. Norwood, 2001. Vol. 25, № 4. P. 535-564; Rot Schaefer W.A. Philosophical and religious implications of cognitive social learning theories of personality // Zygon. Winter Park, 1991. Vol. 26, N 1.  P. 137-148; Budd E.M. Cognitive psychology and religious experience // Amer. rationalist. St. Louis, 1991. Vol. 36,№  4. P. 58-59; Wilcox C., Jelen T.G., Leege, D.C. Religious group indentifications: toward a cognitive theory of  religious mobilization // Rediscovering the religious factor in American politics. Armonk (N.Y.); L., 1993. P. 72-99;  John Poinsot // Amer. catholic philos. quart. Wash., 1994. Vol. 68, N 3. P. 259-446; Illge H.M.A. Inwiefern bedurfen religiose Sprechakte eines kognitiven Referenzrahmens // Neue Ztschr. fur systematische Theologie & Religions philosophie. B. (West), 1999. Bd. 41, № 3. S. 245-269 и др.

См. Угринович Д.М. Введение в религиоведение. 2-е изд., доп. М.: Мысль, 1985; Угринович Д.М. Искусство и религия. М.: Политиздат, 1982; Угринович Д.М. Культура и религия (некоторые теоретические проблемы) / Вопросы научного атеизма: Вып.30. М.: Мысль, 1982; Угринович Д.М. Психология религии. М.: Политиздат, 1986; Яблоков И.Н. Религия: сущность и явления. М.: Знание, 1982; Яблоков И.Н. Религиоведение: Учебное пособие. М.: Гардарики, 2004; Яблоков И.Н. Символы религиозные / Религиоведение / Энциклопедический словарь. М.: Академический проект, 2006. С. 982-983 и др.

См. Борунков Ю.Ф. Структура религиозного сознания. М.: Мысль, 1971; Никонов К.И. К вопросу об уровнях религиозного сознания / Вопросы научного атеизма: Вып. II. М.: Мысль, 1971. С. 236-249; Никонов К.И. Современная христианская антропология (опыт философского критического анализа). М.: Изд-во Моск. Ун-та, 1983; Яковлев Е.Г. Искусство и мировые религии. М.: Высшая школа, 1977; Писманик М.Г. Личность и религия. М.:Наука,1976; Габинский Г.А. Теология и чудо. М.: Мысль, 1978 и др.

См. Гараджа В.И. Социология религии: Учеб пособие. 3-е изд., прераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2005; Митрохин Л.Н. Религия и культура (философские очерки) / РАН. Ин–т философии. М., 2000; Религия в истории и культуре: Учебник для вузов / Под. ред. проф. М.Г. Писманика. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2000; Аринин Е.И. Философия религии: Принципы сущностного анализа: Монография / Помор. гос. ун-т им. М.В.Ломоносова. Архангельск: Изд-во Помор. гос. ун-т им. М.В.Ломоносова, 1998 и др.

См. Угринович Д.М. Введение в религиоведение. С. 58.

См. Яблоков И.Н. Религиоведение. С. 212.

Кимелев Ю.А. Философия религии: Систематический очерк. М.: Издательский дом «Nota Bene», 1998.

Пивоваров Д. В. Проблема носителя идеального образа: операционный аспект. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1986; Пивоваров Д.В. Язык религии: Учебное пособие. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2006; Пивоваров Д.В. Философия религии: Учебное пособие. М: Академический проект, 2006; Пивоваров Д.В. Язык религии // Религиоведение. 2007. № 2. и др.

См. Забияко А.П. Категория святости; Забияко А.П. Философия языка религии, лингвофилософия религии / Религиоведение / Энциклопедический словарь. М.: Академический проект, 2006. С. 1114-1115; Забияко А.П. Религия и язык / Религиоведение / Энциклопедический словарь. М.: Академический проект, 2006. С. 911-913 и др.

Мечковская Н.Б. Язык и религия: Учебное пособие. М.: Агентство «ФАИР», 1998.

Бибихин В.В. Язык философии. 2-е изд., испр. и доп. М.: Языки славянской культуры, 2002.

См. Шахнович М.М. Когнитивные аспекты изучения религии / Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): в 5 т. Т. 2. М.: Современные тетради, 2005. С. 612-613; Религиоведение: Учебное пособие / Под ред. М.М. Шахнович. СПб.: Питер, 2006. С. 362-383 и др.

См. Хомелев Г.В. Культура как источник жизненного смысла: мировоззренческое содержание, знаки и символы религиозно-философской культуры Востока: Учебное пособие. СПб.: Изд-во СПб., 1997; Гудимова С.А. Символы культур: Сб. статей / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч. информ. исслед.; Отв. ред. Галинская ИЛ. М., 2002 и др.

См. Вежбицкая А. Семантические универсалии описания языков / Пер. с англ. А.Д. Шмелева под ред. Т.В. Булыгиной. М.: «Языки русской культуры», 1999; Гриненко Г.В. Смысл и знчение в сакральных текстах / Логические исследования. Вып. 6. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. С. 288-298; Головащенко С.И. Священный текст в поле научно-религиоведческого дискурса: некоторые замечания к постановке проблемы / Современное религиоведение. Вып 135 / http://www.upelsinka.com.; Тульпе И.А. История религии для философии религии // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 6, 2004. Вып. 4. С. 105-115 и др.

Так, в отечественной социологии на близких автору позициях в понимании символа и когнитивной деятельности стоит О.А. Кармадонов, хотя он развивает свою концепцию в русле социологических исследований и не позиционирует свой дискурс как когнитивный, преследуя иные задачи – анализ социальных интеракций на основе операционализации категории символа. См. Кармадонов О.А. Проблема символа в социальной теории. Монография. Иркутск: Иркут.Ун-т, 2003. Деп. в ИНИОН РАН; Кармадонов О.А. «Символ» в эмпирических исследованиях: опыт зарубежных социологов / Социологические исследования. 2004. № 6. С. 130-138; Кармадонов О.А. Социология символа. М.: Academia, 2004; Кармадонов О.А. Роль и место символа в социологии Толкотта Парсонса // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. Том VII. № 3. С. 73-88 и др.

Под онтосемантическим дискурсом языка религии мы понимаем процесс и пространство научного исследования, ограниченное не предметными рамками языка религии, а рамками онтосемантической методологии, в пространстве которой могут рассматриваться и другие объекты. Вместе с тем, определенность онтосемантического дискурса языка религии задается именно предметом исследования.

В прошлом веке этот принцип получил различные методологические разработки. Самыми плодотворными представляются направления, заложенные философскими концепциями Э. Гуссерля (феноменология) и Э. Кассирера (философия символических форм как естественное продолжение философской антропологии). Своеобразный синтез этих направлений осуществлен в фундаментальных трудах таких выдающихся зарубежных и отечественных исследователей, как М. Элиаде, А.Ф. Лосев, М.К. Мамардашвили и др. В отечественном религиоведении экспликационную систематизацию философских концепций языка религии в духе аналитической философии осуществили, например, Ю.А. Кимелев и А.П. Забияко. При этом Ю.А. Кимелев сосредоточил внимание на эпистемологической проблематике и статусе религиозного знания, в то время как экстралингвистический горизонт религиозного языка и его семантическая проблематика получили серьезную разработку в исследованиях А.П. Забияко.

Наиболее полная и глубокая систематизация методологии классического религиоведения представлена в монографии А.Н. Красникова. См. Красников А.Н. Методология классического религиоведения. Благовещенск: Библиотека журнала «Религиоведение», 2004.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.