WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Анализ мифопоэтического мировосприятия

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ РАН

 

 

КОЗОЛУПЕНКО Дарья Павловна

АНАЛИЗ МИФОПОЭТИЧЕСКОГО МИРОВОСПРИЯТИЯ

Специальность 09.00.01. – онтология и теория познания

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора философских наук

 

 

 

Москва 2009


Диссертация  выполнена в секторе теории познания Учреждения Российской Академии Наук Института философии РАН

Научный консультант:      Лекторский В. А.,

доктор философских наук, академик РАН, профессор 

Официальные оппоненты:  В.Л. Рабинович,

доктор философских наук, профессор

П.Д.Тищенко,

доктор философских наук, профессор

В.С. Жидков,

доктор искусствознания, профессор

Ведущая организация: кафедра философии Московского педагогического государственного университета

Защита диссертации состоится 21 мая 2009 года в _____  часов на заседании Диссертационного совета по философским наукам при Учреждении Российской Академии Наук Институте философии РАН по адресу: 119991, Москва, ул. Волхонка, д. 14, зал заседаний Учёного совета (к. 524)

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской Академии Наук Института философии РАН по адресу: 119991, Москва, ул. Волхонка, д. 14, этаж 2, к.207

Текст автореферата диссертации вывешен на сайте Института философии РАН www. iph.ras.ru  

Автореферат разослан «__» ______ 2009 года

Ученый секретарь диссертационного совета В. И. Шалак


Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования.

Актуальность темы исследования обуславливается целым рядом как теоретических, так и практических причин. На настоящий момент в обществе наблюдается заметное повышение, можно даже сказать – всплеск, теоретического интереса к мифологии и теории мифа, о чём свидетельствует проведение многочисленных конференций, семинаров, круглых столов и появление большого числа публикаций, так или иначе связанных с данной проблематикой или непосредственно ей посвящённых. Такой теоретический интерес к явлению, считавшемуся ранее всего лишь одной из форм культуры или даже одним из явлений одного из видов культуры, должен иметь под собой серьёзное основание, которое до сих пор никем не было выявлено, и может и даже с неизбежностью должен привести к пересмотру роли мифа в культуре и в мировосприятии в целом, а также, как следствие – и к иному определению самого понятия мифа.

На настоящий момент проведение исследования такого рода актуально также и потому, что при огромном интересе к данной области исследования и огромном числе исследований, проводимых в данной области, в исследовательской среде отмечается значительная терминологическая путаница, а порой и просто терминологическая неопределённость.  Такая неопределённость самого предмета исследования и множество разночтений в толкованиях позволяют искать миф (успешно или не очень) в самых различных сферах человеческой деятельности и зачастую приводят не только к мифологизации самого мифа, но и к мифологизации культуры в целом. Сходясь во мнении, что миф как таковой - несомненно, явление древней культуры, для неё сугубо специфичное, авторы многочисленных работ, касающихся этого понятия, тем не менее, безбоязненно переносят его в литературу и в обыденное сознание других времён вплоть до сего дня, тогда как сам вопрос о правомерности такого перенесения остаётся на настоящий момент открытым и в большой степени проблематичным.  В современной исследовательской среде с конца ХХ века воспринимается и отмечается уже как само собой разумеющееся, что "словесный знак "миф" кореллируется сегодня с взаимоисключающими значениями и употребляется не только как нечто многозначное, но и как весьма неопределённое". Данная ситуация достаточно красноречиво свидетельствует о теоретической актуальности проводимого нами исследования, так как «центральное понятие социологии и теории культуры» никак не может быть понятием «неопределённым».

Актуальность данного исследования обуславливается также и специфическими характеристиками ситуации современности. Исследование оснований человеческого мировосприятия, выделение определённых возможных доминантных типов его, исследование специфики того или иного типа является тем более необходимым, что в настоящее время мы находимся в стадии смены доминант мировосприятия, в точке бифуркации культуры, общества, самосознания.  Одной из основных тенденций современного мира, также красноречиво свидетельствующих об актуальности поднятой нами темы, является начавшаяся в середине ХХ века и продолжающаяся по сей день экспансия мифологического в современном сознании и в современном обществе – тогда как ни современное сознание, ни современное общество, по сути своей, отнюдь не являются мифологическими.  Таким образом, исследование различных проявлений и аспектов мифопоэтического и аналитического типов мировосприятия, анализ их социальных и психологических оснований, различных социо-культурных характеристик позволяет осветить и некоторые проблемы современной культуры и современного мировосприятия, для которых характерен рост мифопоэтических составляющих.

Степень разработанности проблемы

Различными исследователями рассматривался вопрос особенностей мифологической картины мира и проблем её реконструкции. Особенно характерна данная тема для работ "мифологов": В.В.Евсюкова, Ю.М.Лотмана, В.Н.Топорова и др., хотя, так или иначе, она затрагивается в большинстве философских концепций мифа (например, у Р.Барта, Я.Э.Голосовкера, Э.Кассирера, К.Леви-Стросса, М.А.Лифшица, А.Ф.Лосева, Б.Малиновского, М.А.Пятигорского, К.Хюбнера, М.Элиаде, К.Г.Юнга и пр.). Под влиянием Р.Барта при помощи понятия «миф» проводятся исследования быта, повседневности, идеологии. Миф используют для анализа и других частных явлений культуры (в статьях С.Бойм, А.Буровского, А.Мещерякова, А.Раппопорта, А.Эткинда). У культуролога Ж.Амери миф предстаёт в качестве "национальной идеи", определяющей умонастроение большинства и, соответственно, особенности культуры определённого исторического периода.

Миф анализируют с самых различных позиций: лингвистики и палеорелигиоведения (Вяч.Вс. Иванов, В.Н.Топоров), философии и социологии (С.Г.Лупан, О.Т.Кирсанова, М.А.Лифшиц, П.С.Гуревич, А.В.Гулыга, Е.Анчел, Ю.С.Осаченко, И.П.Меркулов), этнографии и фольклора (Б.Н.Путилов, С.С.Парамов, Н.А.Криничная; в частности, в  этнографии  весьма популярно представление о мифологии как о "первобытной религии" - В.Вундт, Ф.И.Буслаев), психологии (А.М.Пятигорский), литературоведения и искусствознания (Н.Ф.Ветрова, Е.Г.Яковлев). Работ по теории мифа, выполненных в рамках филологии, этнологии, культурологии и философии весьма немало.

Достаточно подробный анализ большинства из этих теорий можно найти в книге Е.М.Мелетинского "Поэтика мифа", а также в работах В.М.Пивоева "Мифологическое сознание как способ освоения мира" и К.Хюбнера "Истина мифа".

Тем не менее, несмотря на многообразие работ, посвящённых проблемам мифологии в различных областях исследования, можно сказать, что ни в одной из них не проводилось рассмотрение мифа как наиболее общей категории одновременно с выделением определённого вида мифа – мифопоэтики, и изучение последней как специфического типа мировосприятия человека, необходимо присутствующего в любом человеческом мировосприятии и доминирующего или вытесняющегося при определённых социально-психологических и культурных условиях.

Миф являлся предметом изучения многих отдельных дисциплин и иногда даже становился предметом специального философского рассмотрения, однако междисциплинарного исследования мифа и тем более – исследования   различных аспектов мифопоэтического и аналитического мировосприятий как основных доминантных типов человеческого мировосприятия в целом в их отношении к принципам причинности, представлениям о пространстве и времени, социальным и антропологическим принципам, проведённого на междисциплинарном уровне с привлечением данных психологии, психолингвистики, герменевтики, философии науки, философии жизни, социологии, культурологии, фольклористики, этнографии, философской антропологии и социальной философии, равно как и какого-либо иного  философско-психологического анализа эпистемологических установок и социально-психологических функций мифа в представленных работах не предпринималось. Таким образом, можно констатировать, что в данной сфере исследования на настоящий момент нет единой рабочей гипотезы и определения мифа, позволяющих непротиворечиво трактовать сам феномен мифа и говорить о существовании специфических черт и принципов функционирования мифопоэтического мировосприятия, однако назрела настоятельная потребность в выработке подобной гипотезы и накоплен огромный теоретический и практический материал, позволяющий вывести исследование не только самого мифа, но и мифопоэтического мировосприятия и некоторых аспектов человеческого мировосприятия в целом на принципиально новый уровень, что и определило задачи представленного диссертационного исследования.

Объект и предмет исследования

Объектом диссертационного исследования является мифопоэтическое мировосприятие как один их основных типов человеческого мировосприятия, определённым образом структурирующих мир и предписывающих соответствующие правила поведения в этом мире, иными словами, предполагающих специфическую онтологию и аксиологию (а в некоторых случаях  - и праксиологию), непосредственно связанных с гносеологическими и антропологическими установками, на которых данный тип мировосприятия базируется.

Предмет исследования – проявление и причины доминирования мифопоэтического типа мировосприятия и сравнительный анализ основных типов мировосприятия, свойственных человеку и обществу в определённые периоды становления и развития и, соответственно, доминирующих в определённых культурах – аналитического и собственно мифопоэтического. Понятие «мифопоэтического», вводимого в данной работе в качестве основного, разводится с понятием «мифа» по ряду оснований, о чём более подробно будет идти речь далее, и позволяет не только иначе трактовать сам феномен мифа,  но и внести существенные изменения в наше представление о мировосприятии в целом.

Материалом для диссертационного исследования, которое является междисциплинарным, послужили разнообразные теоретические и эмпирические источники, как философские, так и когнитологические, психологические, социологические, этнологические, культурологические и филологические: труды зарубежных и отечественных исследователей, итоги социально-философских, культурологических,  конкретно-социологических и этнографических исследований социо-культурных феноменов и процессов, характерных для мифопоэтических обществ, а также  корпус текстов древних мифов, называемых также в исследовательской литературе «мифами примитивных народов», и связанных с ними ритуалов, песен, поговорок, сказок, рисунков, нормативов и т.д. и определённый корпус фольклорных текстов позднейших времён (в первую очередь – волшебных сказок и былин).

Цели и задачи исследования

Целью данного исследования является выявление специфических черт мифопоэтического типа мировосприятия и причин его доминирования в определённых типах культур и обществ, что обязывает нас к решению следующих задач:

  1. рассмотреть происхождение и природу мифопоэтического и выявить основные особенности организации мифопоэтической картины мира;
  2. проанализировать специфику связи мифа как всякого  базисного коллективного представления, лежащего в основании культуры, и мифопоэтики как специфического коллективного представления, принадлежащего, по большей части, «древним» культурам;
  3. выявить социально-психологические функции мифа, определяющие его необходимое присутствие в любой культуре и в любом обществе;
  4.  обосновать необходимость присутствия в человеческом мировосприятии как аналитической, так и мифопоэтической компонент и продемонстрировать связь между доминированием одной из этих компонент и типом  социальности, окружающим человека с данным типом мировосприятия;
  5. исследовать специфику мировосприятия, характерную для доминантно-мифопоэтического типа мировосприятия, во всех основных сферах её проявления: восприятие мира, себя и другого – объяснив логику их взаимосвязи и продемонстрировав их существование на конкретном культурологическом материале.

Теоретико-методологические основы исследования

Выбранная для исследования тема оказывается невероятно сложна уже хотя бы потому, что требует обращения сразу ко множеству различных областей философского и научного знания: к философской антропологии, социальной философии, эпистемологии, психологии, этнологии, культурологи, лингвистике и др. Исходя из поставленной цели и соответствующих ей задач исследования, в данной работе нас не  интересует ни разбор «сюжета и жанра» наподобие того, каким занимается О.М.Фрейденберг   и какой характерен для филологического подхода к мифологии, ни как таковая классификация и схематизация мифов, характерные для сравнительной мифологии вообще (а в особенности – для методов структурализма и формализма), ни анализ «архетипов», содержащихся в мифах и проявляющихся во снах и других «лакунах бессознательного» современных людей, каковым занимался психоанализ (в особенности З.Фрейд и К.Г.Юнг). Ничего – или почти ничего – этого в данном исследовании не будет. И причина тому проста: одной из основных установок (или рабочих гипотез) данной работы является то, что миф не есть просто текст или образ, принадлежащий определённой культуре (или определённому «слою» сознания или психики), - это не феномен культуры и даже не особый тип культуры, но одно из оснований культуры как таковой и одна из существенных составляющих человеческого мировосприятия в целом, тогда как мифопоэтическое мировосприятие – это определённый вид мировосприятия, структурирующий и культуру, и общество по своим, строго определённым законам, необходимо доминирующий в определённых типах культуры и общества и находящий соответственное отражение в «культурных следах», корпус которых называется нами непосредственно «мифопоэтикой».

Так как в основании исследования, помимо прочего, лежат представление о человеке, как об особом психо-социо-культурном единстве, уникальном, изменчивом и неделимом в своей целостности, а также представление о культуре и о мировосприятии как об особым образом организованных целостностях, которые непосредственным образом связаны с законами строения и развития общества, то основным подходом для изучения специфики человеческого мировосприятия должен быть системный подход, для последовательного проведения которого необходимо применение следующих методов:

-    метод культурного и исторического анализа     

  1. метод сравнительного анализа, применяемый как в диахроническом, так и в синхроническом планах культуры
  2. метод системного анализа, учитывающий взаимозависимость и взаимодополнительность различных элементов культуры и определяющий роль мифопоэтического  и аналитического типов мировосприятия в формировании определённой ментальности в рамках законов отношений части и целого, характерных для сложных систем
  3. метод текстологического анализа первоисточников и текстовой реконструкции
  4. метод этимологического анализа и выявление характерных для языка "потенциальных текстов", так или иначе связанных с мифопоэтическим или аналитическим типом мировосприятия
  5. метод социологического анализа, основанный на идее специфичности социальной реальности и принципе объяснения социальных фактов только социальными фактами (по Э.Дюркгейму)
  6. метод психологического анализа и применение некоторых частных методов общей психологии для исследования психологических оснований мифопоэтического и аналитического типов мировосприятия и обоснования их связи с определёнными формами социальности
  7. метод «социологического экспансизма», предполагающий распространение метода социального анализа на этнографию (по М.Моссу)
  8. метод «следов», введённый в историографию школой «Анналов» и предполагающий необходимость и возможность реконструкции недоступного в настоящий момент для исследования целого (в данном случае – невозможность непосредственного обращения к основам человеческого мировосприятия) путём обращения к его проявлениям и «остаткам», сохранившемся в культуре.

Предлагаемые методы и подходы в области культурно-исторических и социокультурных исследований соответствуют мировому уровню, а их сочетание с этимологическим и психологическим анализом, методом «следов» и методом «социологического экспансизма» является новаторским приёмом, позволяющим более полно и многомерно исследовать человеческое мировосприятие, создать новое направление исследования, условно обозначенное нами как «психология культуры»  и вывести исследование на метатеоретический уровень.

Научная новизна результатов исследования

Вопрос о роли мифа в построении картины мира и тем более - в его связи с социальными формами не становился до сих пор предметом специального философского исследования. Рассмотрение мифа как наиболее общей категории одновременно с выделением определённого вида мифа – мифопоэтики, и изучение последней как специфического типа мировосприятия человека, необходимо присутствующего в любом человеческом мировосприятии и доминирующего или вытесняющегося при определённых социально-психологических и культурных условиях является новым как для отечественной, так и для мировой философской мысли. Анализ различных аспектов мифопоэтического и аналитического мировосприятий как основных доминантных типов человеческого мировосприятия в целом в их отношении к принципам причинности, представлениям о пространстве и времени, социальным и антропологическим принципам, проведённое на междисциплинарном уровне с привлечением данных психологии, психолингвистики, герменевтики, философии науки, философии жизни, социологии, культурологии, фольклористики, этнографии, философской антропологии и социальной философии позволяет достаточно полно и детализированно исследовать не только аналитику или мифопоэтику как явление культуры, но человеческое мировосприятие в целом, частные проявления доминантных типов которого отражаются в «культурных следах» его деятельности. Применительно к мифу существующие теории сходятся в одном: «понимали ли миф как аллегорию или как символ, как поэзию или как науку, как архетип или как структуру, фактически в мифе всегда находили только то, что вчитывал в него сам исследователь. Между тем, для тех, кто создавал мифы, он был объективной действительностью и, следовательно, не мог быть ни аллегорией, ни символом, ни поэзией, ни наукой, ни архетипом, ни структурой» . И, следовательно, изучать мифы с точки зрения их «скрытого значения» - аллегорического ли, символического, эвгемерического, натуралистического, архетипического или структурного – неправомерно и ненужно ни для выяснения природы самого мифа, ни для выявления его когнитивной роли. Однако, можно – и нужно -  исследовать мифы и с иной точки зрения, - антропологической или, иначе, социально-психологической:  а именно, полагая, что если человек создаёт мифы, следовательно, ему это зачем-то нужно  - и, исследуя мифы, необходимо учитывать тот немаловажный факт, что это был не просто некий текст, принадлежащий определённой культуре, но «толкование и объяснение мира, которое приобрело силу закона, указывающего, как должен жить человек», и, соответственно, исследовать, каковы эпистемологические установки и социально-психологические функции, которые имеет миф. Иными словами, какова эпистемология, социология и психология мифа, его внутреннее строение не как текста, а как антропологической установки, регулирующей и легитимирующей человеческую жизнь. Именно из такой установки исходит представленное исследование, и её последовательное проведение также является новым в подходе к мифу и мифопоэтическому в современной отечественной и мировой философской мысли.

Кроме того, для определения же конкретных специфических черт того или иного типа мифа и соответствующего ему типа мировосприятия – а в данном случае интересующего нас мифопоэтического мировосприятия все существовавшие в истории теории и концепции происхождения и сущности мифа оказались практически бесполезны – так что для выявления данной специфики нам необходимо обратиться к текстологическому анализу мифопоэтического корпуса текстов, а также более внимательно ознакомиться с той социальной средой, в которой собственно может существовать и даже доминировать  предмет нашего исследования. Иными словами, обратиться к изучению того, где, как и почему мифопоэтическое мировосприятие проявляется наиболее ярко и доминирует над аналитическим и какие антропологические предпосылки и следствия имеет этот факт. Ведь различные мифы специфически структурируют мир – в соответствии с тем типом социальности, в котором они существуют, адаптируя его к человеку данного общества и обеспечивая специфику мировосприятия, соответствующую данному типу социальности.

В диссертации специально оговаривается, что мифопоэтика, являющаяся определённым типом мифа, требует для своего процветания, соответственно, и определённого типа социальности. И именно поэтому «социальная среда, в которой они [первобытные люди] живут, различается от нашей, и именно потому, что она отлична от нашей, внешний мир, воспринимаемый первобытными людьми, отличен от того мира, который воспринимаем мы». Соответственно, специального исследования заслуживает и  вопрос о том, каковы же основные черты общества, в котором мифопоэтическое мировосприятие оказывается неизбежно доминирующим? Общества, где миф, сказка и былина действительно принимаются за Правду и сознание Народа, как определили их тосковавшие по «золотому веку» романтики. Исследование подобного рода, проведённое с привлечением данных этнографии, сравнительной культурологи, социально-философских исследований, культурной антропологии и фольклористике, предпринятой в данной диссертации, ранее также не предпринималось.

Положения, выносимые на защиту

  1. Миф является обязательным и неизбежным основанием любой культуры и любого мировосприятия и одним из необходимых элементов познания. Он образует то, что философы и культурологи называют универсалиями культуры. По своей природе он есть чувственно-интеллектуальное образование, соединяющее в себе осмысление  реальности и продуцирование ценностных смыслов.
  2. Миф как таковой имеет две основные функции: адаптивную и творческую. Первая обеспечивает устойчивость культуры, общества и индивида, а вторая лежит в основе изменения как такового и постоянного распространения интереса человека за рамки существующего мировосприятия, чем способствует гибкости общества и мировосприятия. Прочие функции мифа (познавательная, коммуникативная, координационная, интегративная) оказываются производными от этих двух основных функций.
  3. Тип мифа, лежащий в основании некоторой культуры либо определённого мировосприятия, соответствующим образом структурирует мир, задавая специфическую «сетку видения», то есть, фактически обуславливая представления о принципах причинности, пространства, времени, типе классификации, способе и типе идентификации в данном мировосприятии.
  4. Мифопоэтическое мировосприятие базируется на определённом типе мифа, основные черты и проявления которого  можно обнаружить в корпусе так называемых «древних» мифов, характерных в настоящее время для народов Африки, Австралии и Океании, индейских племён и некоторых народов Севера, а также в корпусе фольклорных текстов, образуемых волшебными сказками и былинами.
  5. Мифопоэтическое мировосприятие обладает собственной спецификой построения образов и особыми типами закономерностей.
  6. Мифопоэтическое мировосприятие основывается на особом типе причинности, в центре которой находится «закон участного внимания» и закон «идеального равновесия», а также  представление о мире как совокупности мест взаимодействия множества неповторимых и незаменимых живых существ, сопричастных как всему этому миру, так и друг другу и потому ответственных за этот мир и за все его проявления.
  7.  Герой, являющийся динамическим центром мифопоэтического мира, неразрывно связан с его пространством и временем, что накладывает соответствующие ограничения не только на восприятие пространства и времени, но и на мифопоэтический тип идентификации и принцип классификации, характерный для мифопоэтического мировосприятия в целом. Причинность строится по принципу со-бытий или значимых взаимо-действий героев. Устойчивость и изменчивость как основные онтологические характеристики мифопоэтического мира выражаются в метафоричности присущего ему языка и проявляются в свойственной героям многоипостасности и оборачиваемости.
  8. В разные исторические периоды и в различных  обществах мифопоэтическое мировосприятие может доминировать или практически вытесняться на периферию и продолжать лишь латентное существование в обществе. Это связано с тем, что для поддержания различных типов социальности требуется активизация различных коллективных представлений, лежащих в основе того или иного типа мировосприятия.
  9. Тип социальности, соответствующий мифопоэтическому мировосприятию, обладает рядом существенных особенностей, к числу которых относятся специфические характеристики обретения и удержания социального статуса, максимально развитой в мифопоэтических обществах «науке всеобщего контроля» и том, что  регулирование социальных отношений между индивидами основывается по преимуществу на родстве, принимающем характер ближайшего благодаря введению принципа «эквивалентности братьев». Анализ "архаических обществ", для которых было наиболее характерно мифопоэтическое мировосприятие, позволяет говорить о взаимозависимости мифопоэтического мировосприятия и "мифопоэтического" типа социальности.
  10. Проявления доминирования мифопоэтического типа мировосприятия в период становления и слома общественной системы приводят к мысли, что, несмотря на кажущуюся традиционность и максимальную сопротивляемость инновациям, именно этот тип мировосприятия оказывается наиболее подходящим для моментов, когда общество находится в "точках бифуркации".
  11. Специфическая роль мифопоэтического мировосприятия - обеспечение психологической устойчивости в "хаотические" общественные периоды – выполняется благодаря введению принципа изменчивости в мифопоэтическое представление о причинности и представлению о принципиальной неслучайности происходящего в силу наличия законов «идеального равновесия» и «участного внимания», а также благодаря тому, что в целом символичность мифа, исходящая из принципа личной вовлечённости и существующая благодаря методологии бриколлажа, оказывается основой его архетипичности и поддерживается представлениями о предначертании и невозможности «случайности» как таковой. 
  12.  Принципы идентификации, характерные для мифопоэтического типа мировосприятия, непосредственно связаны с типом классификации, характерным для мифопоэтического мировосприятия, и соответствуют его принципам причинности и принципам формирования социальных форм, что проявляется, в частности, в отказе от категории «Я» (вернее, в её непоявлении) и в постулате аксиологического примата целого перед частным, естественным образом вытекающим из закона «идеального равновесия».

 

Теоретическая и практическая значимость исследования

Теоретические и методологические результаты диссертационного исследования могут быть использованы для дальнейшей разработки актуальных проблем эпистемологии, социальной философии, философии культуры, теоретической философии и философской антропологии. В частности, несомненный интерес представлял бы анализ современного состояния общества с учётом связи проанализированного в диссертации мифопоэтического мировосприятия и соответствующих форм социальности, проведение специального философского и психологического исследования специфики детского мировосприятия в связи с доминированием в нём мифопоэтического типа мировосприятия и проблемы смены его на аналитическую доминанту в школьном возрасте, а также вопросов координирования с мировосприятием взрослого человека. Также  на основании проведённого в диссертационном исследовании анализа специфики мифопоэтического мировосприятия возможно подробное сравнительное исследование мифопоэтического и научного мировосприятия, их  исторического изменения и возможного взаимовлияния в современности. Новые аспекты получает также проблема латентного проявления мифа в культуре с явным доминированием немифологического типа мировосприятия, темы художественной и социальной мифологии, сознательно практически не затрагивавшиеся в данной работе. 

Многие положения диссертации могут применяться в учебно-педагогической работе при чтении курсов по эпистемологии, социальной философии, философии и истории культуры, философской антропологии,  философии психологии, а также при чтении различных спецкурсов по данной проблематике.

Апробация результатов работы

Основные положения и результаты диссертационного исследования были опубликованы в 2 авторских монографиях, 34 научных статьях (в том числе 17 из них опубликованы в периодических изданиях, рекомендованных ВАК для защиты докторских диссертаций: 8 по философии и 9 по психологии; общий список публикаций прилагается), а также представлены в виде выступлений на 32 научных конференциях, семинарах и круглых столах на философском факультете МГУ имени М.В.Ломоносова,  в Институте Философии РАН, в Санкт-Петербургском Научном Центре РАН (в Санкт-Петербургском отделении Института Культуры РАН), в Российской Академии Образования,  на философском факультете СПбГУ, в Ярославском государственном педагогическом университете имени К.Д.Ушинского, в Институте Востоковедения РАН, Институте Искусствознания РАН и Институте Африки.

Теоретические и методологические результаты диссертационного исследования  были положены в основу 5 авторских спецкурсов, читаемых Д.П.Козолупенко на кафедре философской антропологии и проблем комплексного изучения человека философского факультета МГУ имени М.В.Ломоносова  в 2000-2001, 2001-2002, 2002-2003, 2004-2005, 2005-2006, 2006-2007, 2007-2008 и 2008-2009 уч. годах.

Текст диссертации обсуждался на заседании сектора теории познания Учреждения Российской Академии Наук Института Философии РАН и по результатам обсуждения был рекомендован к защите.

Структура диссертации

Диссертационное исследование состоит из введения, пяти глав, заключения и библиографии. Содержание изложено на 399 страницах. Библиография включает _____ наименований.

 

Основное содержание работы

Во Введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, определена степень ее научной разработанности, сформулированы объект, предмет, цель и задачи диссертации, охарактеризованы методологические основы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, структура и логика работы. Представлена гипотеза исследования и основные положения, которые выносятся на защиту, а также приведены сведения о способах и формах апробации результатов исследования.

Тема диссертационного исследования - «анализ мифопоэтического мировосприятия» -  достаточно сложна, многогранна, обязывает к проведению сложного междисциплинарного исследования и в принципе выглядит несколько неожиданно в такой сфере как философия и тем более в такой области исследования, как онтология и теория познания. Выбор данной темы исследования  - «мифопоэтическое мировосприятие» - в рамках указанного направления – «теория познания», да и вообще в рамках философского исследования может вызвать некоторое недоумение. Почему «мифопоэтика» - и «философия»? Оправдано ли это? Все мы привыкли, что миф и исследование мифа – это скорее культурология или филология, ну, в крайнем случае этнология или психоанализ, - но никак не философия. Однако применительно к выбранной теме – «мифопоэтическое мировосприятие» - такое представление абсолютно неверно, ибо сам предмет нашего исследования – не миф, а мировосприятие, мифопоэтическое мировосприятие как один из типов человеческого мировосприятия. И оно может быть исследовано только с общетеоретической точки зрения (философской, философско-психологической или социально-философской), а получить своё осмысление – только с точки зрения философской, связывающей воедино проблемы теории познания, философской антропологии, социальной философии и философии культуры.

Требование изучать миф изнутри оказывается естественным следствием понимания того, что миф не является «выдумкой» - он является чем-то гораздо большим, ибо это он довлеет над человеком, а не человек создаёт его по своему усмотрению : бессознательная и коллективная природа мифа указывает на невозможность иного отношения человека к мифу, как подчинение (если это миф его культуры) или неприятие, выражающееся иногда в абсолютном непонимании, иногда – просто в отторжении (если это «чужой» миф) . Но если миф в какой-то момент нашей жизни довлеет над нами, значит, это необходимо нам, ибо всё, что существует в человеческой культуре, имеет свой антропологический смысл, свои, строго определённые, социально-психологические функции.

Предмет исследования, как видно из названия работы, - мифопоэтическое мировосприятие. Выделение данной предметной области предполагает, что существует несколько разновидностей мировосприятия, характерных для человека, определённым образом структурирующих мир и предписывающих соответствующие правила поведения в этом мире, иными словами, предполагающих специфическую онтологию и аксиологию (а в некоторых случаях  - и праксиологию), непосредственно связанных с гносеологическими и антропологическими установками, на которых данный тип мировосприятия базируется. В данной работе выделяются два основных типа мировосприятия, свойственных человеку и обществу в определённые периоды становления и развития и, соответственно, доминирующие в определённых культурах – аналитический и собственно мифопоэтический, анализу и выявлению специфики которого и посвящено диссертационное исследование. Понятие «мифопоэтического», вводимого в данной работе в качестве основного, разводится с понятием «мифа» по ряду оснований, и позволяет не только иначе трактовать сам феномен мифа,  но и внести существенные изменения в наше представление о мировосприятии в целом.

Миф, трактуемый нами как базисное коллективное представление, лежащее в основании культуры, присущ абсолютно любой безо всякого исключения культуре в качестве её основного элемента, в качестве того, что обычно называют «универсалиями культуры». По своей гносеологической сути миф в такой его трактовке оказывается  достаточно близок понятию «трансцендентальной схемы» И.Канта как некое чувственно-интеллектуальное образование, относящее нас одновременно и к сфере эмпирического (которое, однако, вовсе не является его базисом, что лишний раз подтверждает абсолютная нечувствительность мифа к фактам) и к сфере чистого умозрения (на что указывает нам способность продуктивного воображения, выраженная в мифе наиболее полным образом). По своей же функциональной роли феномен мифа весьма близок к тому, что в терминологии П.Флоренского именуется «культом» - в том смысле, в котором он трактует это понятие в своём комментарии к сравнительному разбору позиций Платона и Канта, то есть не только как «деятельность совмещения смысла и реальности» -  что опять же вполне созвучно понятию «трансцендентальной схемы», -  но и как личностное основание, как «смысл, около которого кристаллизуется и вся личность» , если речь идёт о конкретном человеке и о личностном мировосприятии либо же может трактоваться как основание культуры в целом (на чём, собственно, и делается акцент в данной работе) – если речь идёт об определённом типе мировосприятии и о его доминировании в определённом обществе и в определённой культуре. 

Более подробный разбор понятия мифа, в том числе и применительно к данным трактовкам и сравнениям, будет проведён нами в первой главе диссертационного исследования. На данном же этапе, предвидя вполне обоснованные возражения и вопросы о том, что же будет, в таком случае, отличать собственно миф от иных явлений культуры (науки, религии и т.д.), если мы предполагаем миф лежащим в основании абсолютно любой культуры и, соответственно, абсолютно любого культурного явления, а также является ли мифом любое базисное либо неверифицируемое положение, и не сводим ли мы тогда к понятию мифа такие явления, как аксиомы или положения здравого смысла, сделаем лишь краткое замечание, что миф, наука и религия являются тремя различными и равноправными явлениями, демаркационная линия между которыми лежит в плоскости их отношения к соотношению веры и знания и принципу отработки «неудобных» с точки зрения изначального образа (теории, догмата) факта.

Что касается соотнесения мифа и здравого смысла, а также мифа и аксиомы, то здесь разграничительная линия будет ещё более очевидной, так как миф всегда будет отсылать нас к способности воображения и, соответственно,  выражен в образе, тогда как положения здравого смысла и аксиомы всегда являются суждениями и находятся в ведении иной познавательной способности, а именно – способности суждения или же, по словам И.Канта, к тем «умственным способностям, которые все вместе называются рассудком вообще в широком смысле этого слова».   Соответственно, ни аксиомы, ни положения здравого смысла, ни какие-либо непроблематизируемые конструкты, лежащие в основании того или иного теоретического знания, мифами отнюдь не являются.

Непроблематизиреумость в принципе является лишь одним из свойств мифа, причём, как нам кажется, свойством вторичного типа, то есть непосредственным следствием его глубинных свойств, качеств и характеристик, в связи с чем относить что-либо к сфере мифа на основании непробематизируемости представляется не вполне правомерным. Другое дело, что само по себе наличие непроблематизируемых  компонент в склонных к проблематизации и анализу областях знания и восприятия в целом может являться следствием того, что за ними (в качестве их собственного основания) стоит собственно миф – притом, что сами они вовсе не будут являться мифами.

Положение же о том, что миф представляет собой явление, лежащее в основании культуры и мировосприятия как такового, и, соответственно, присущ абсолютно любой безо всякого исключения культуре, естественным образом выводится из самого нашего определения мифа. В самом деле, культура, по сути своей – россыпь совершенно разнородных и несопоставимых друг с другом явлений и предметов. «Это-всё, решительно всё, производимое человечеством. Тут - мирная Гаагская конференция, но тут и удушающие газы; тут Красный крест, но тут и обдавание друг друга струями горящей жидкости… Всё это равно есть в культуре, и в пределах самой культуры нет критериев выбора, критериев различения одного от другого: нельзя, оставаясь верным культуре, одобрять одно и не одобрять другого, принимать одно и отвергать другое: в своём роде, то есть для достижения своих целей, Маркиз де Сад, вероятно, не хуже преподобного Андрея Критского». Однако же, мы воспринимаем культуру как целое и притом как вполне структурированное и даже иерархизированное целое. За счёт чего же?  Вероятно, за счёт того, что трансцендентно самой культуре и что является основанием человеческого мировосприятия как такового – ибо если культура есть всё, что так или иначе производится человеком, то целостность культуры, очевидно, должна обеспечиваться целостностью человеческого мировосприятия и того, что лежит в самом его основании и обеспечивает, тем самым, его собственную целостность.

Именно таким «основанием основания» и является, с нашей точки зрения, миф. Доказательства обоснованности такой точки зрения просты. Специфика человеческого мировосприятия предполагает, с одной стороны, наличие в нём, помимо прочих компонентов, так называемых «трансцендентальных схем», соединяющих в себе эмпирическую и умозрительную стороны – что вполне соответствует мифу, который, по единодушному мнению исследователей, в качестве одной из своих основных характеристик имеет нераздельность эмоционально-чувственной, интеллектуально-понятийной и практически-действенной сфер.  С другой стороны, человеческое мировосприятие отличает не только присутствие в нём чисто умозрительной составляющей и даже не только возможность её специфического соединения с чувственной или эмпирической составляющей, но и в не меньшей мере – способность находить в этом совмещении некое личностное основание, то есть привносить в познание не только собственно знание (информацию о реальности), но и смысл. Миф же как  «деятельность совмещения смысла и реальности» замечательно соответствует и этой, второй, сущностной характеристике человеческого мировосприятия.

Однако коль скоро миф как специфический феномен является основанием любой культуры и лежит в основе любого типа мировосприятия, то для определения специфики того, что ранее традиционно называлось «древними мифами» либо же просто «мифами», очевидно, требуется введение некоего нового термина. Таким термином стал в нашей работе термин мифопоэтика.    Само введение понятия «мифопоэтическое мировосприятие», положенное в основу данной диссертации, предполагает, что, несмотря на неустранимость и базисность мифа, как для личностного мировосприятия, так и для  любой культуры и любого общества в целом, в силу самой природы мифа как базисного коллективного представления основополагающего «смысла», вокруг которого центрируется и сообразно которому структурируется то или иное мировосприятие в целом, мировосприятие, однако, может быть не только мифопоэтическим, но и каким-то иным. В противном случае словосочетание «мифопоэтическое мировосприятие» воспринималось бы нами как простая тавтология и удвоение смысла и не могло бы быть центральным рабочим понятием исследования.

Таким образом, мы подходим к мысли о том, что мифопоэтика суть явление отнюдь не синонимичное мифу, хотя и непосредственно с ним связанное. В самом сжатом виде можно определить мифопоэтику как определённую совокупность культурных следов – отражение доминирования мифопоэтического мировосприятия, то есть мировосприятия, базирующегося на традиционном типе мифа, что становится очевидно при проведении сравнительного анализа принципов причинности, представлений о пространстве и времени, способах классификации и идентификации, существующих в аналитическом и мифопоэтическом мировосприятии. В предметном плане мифопоэтика может быть представлена как корпус собственно древних мифов, называемых также в исследовательской литературе «мифами примитивных народов» (и связанных с ними ритуалов, песен, поговорок, сказок, рисунков, нормативов и т.д.) и определённый корпус фольклорных текстов позднейших времён (в первую очередь – волшебных сказок и былин). Подробнее об обоснованности такого выделения и о понятии мифопоэтики в целом речь будет идти  во второй главе данной диссертации.

Глава 1 диссертационного исследования посвящена исследованию мифа как специфически человеческого способа совмещения осмысления  реальности с полаганием ценностных смыслов. В данной главе автором исследования обсуждаются проблемы сходства и разграничения мифа, науки и религии (параграф 1), критически исследуются наиболее распространённые трактовки мифа в современных исследованиях и современном обыденном сознании (параграф 2) и определяются основные социально-психологические функции мифа (параграф 3).

В первом параграфе данной главы автор приходит к выводу, что  и в науке, и в религии присутствуют своеобразные «следы» мифа – в виде моментов «склейки» и оснований самих основ. Однако, отождествлять друг с другом какие-либо из этих образований было бы некорректно, так как миф, наука и религия принципиально отличаются друг от друга по специфике собственных оснований, в частности, по принципам отношения  к проблемам веры и знания. Так, термин «вера» в свете проведённого исследования представляется правомерным применять только к вере догматического (религиозного) толка, тогда как относительно веры корректнее говорить не о «вере», а о «принятии» (в результате которого и происходит фактическое приравнивание веры двух указанных типов к знанию) – и о соответствующих основаниях принятия, которые будут радикально отличаться от оснований принятия в религиозной вере.  В мифе таким основанием принятия будет являться очевидность, так как «согласно архаичным эпистемологическим представлениям, познать что-либо для древнего человека означало быть очевидцем, иметь непосредственный сенсорный контакт с познаваемым объектом или событием» . В результате такой эпистемологической позиции в мифе в принципе не возникает проблемы выделения веры и знания в качестве отдельных познавательных процедур, так как усмотрение очевидности предполагает слияние того и другого в самом акте усмотрения. Соответственно, применительно к мифу наиболее подходящим представляется не термин «вера» или «знание», а термин «очевидность», соединяющий в себе момент «усмотрения» с моментом «данности». Именно в силу такой установки на очевидность, предполагающей присутствие и принятие одновременно, миф оказывается нечувствителен к вопросам правдоподобия и доказательности. В науке же, напротив, понятия правдоподобия и доказательности играют столь решающую роль, что именно правдоподобие является основанием для принятия положений, относящихся к сфере гносеологической веры, тогда как доказательность  - основанием для включения данных положений в дальнейшем в структуру знания или фактического их превращения в знание как таковое. Наука предполагает в своей основе стремление к реальности – такой, как она есть «на самом деле», как если бы реальность, данная науке (и, соответственно, нам, выполняющим в науке роль познающего субъекта), находилась в ситуации «частичного присутствия», когда объекты даны - но не полностью, в результате чего оставшееся «за гранью видения» приходится додумывать в соответствии с «уже данным».  Миф же, находясь в ситуации всегда и полного присутствия, предполагает, что реальность нам уже дана и иной, чем «на самом деле» она не может быть дана, а потому больше заботится о наполнении её смыслом, чем о собственно достоверности. В религии, напротив, знание оказывается невозможным, а ситуация присутствия, характерная для мифа, заменяется на ситуацию принципиального отсутствия, требующую, в свою очередь, отношения веры - и исключающую отношение знания.

Во втором параграфе главы 1 диссертанткой критически исследуются наиболее распространённые трактовки мифа в современных исследованиях и современном обыденном сознании, начиная с этимологического исследования, проходя через изучение наиболее распространённых в  наше время (то есть в ХХ- ХХI вв.) взглядов на миф в научной и обывательской среде, представленное на примере критического анализа классификации определений мифа у В.М.Пивоева с признанием того, что все приведённые в ней определения мифа являются неудовлетворительными, поскольку именно проведение подробного анализа данной классификации приводит нас к выводу, что, рассмотрев различные характеристики мифа и различные попытки определить его содержательно или исторически, мы можем с полной убеждённостью согласиться с утверждением Р.Барта о том, что «определяющим для мифа является не предмет его сообщения, а способ, которым оно высказывается; у мифа имеются формальные границы, но нет субстанциальных» - а потому попытки определить миф, исходя из его содержания, пространственной распространенности или времени возникновения, обречены на неудачу. Выявление сущности мифа следует искать совершенно в иной сфере – задавая вопросы не субстанционального, но формообразующего характера. И в данном случае отправной точкой проводимого исследования можно считать два наиболее существенных, с нашей точки зрения, свойства мифа: то, что миф является соединением стремления к постижению реальности и полагания ценностных смыслов, и то, что миф всегда отсылает нас к базисным коллективным представлениям, лежащим в основании культуры. Оба свойства являются неотъемлемыми характеристиками мифа, и оба они непосредственным образом связаны с социально-психологическими функциями мифа.Соответственно, в третьем параграфе главы 1 мы обнаруживаем  подробный анализ социально-психологических функций мифа, среди которых выделяются две основных – адаптивная и творческая – и ряд производных:

  1.  познавательную, причём такую, что позволяет создать цельный образ мира, включающий в себя не только мир "внешний", но и "я" познающего со всей нераздельностью его внутреннего мира. Миф задаёт определённую "сетку видения" мира, определённый способ восприятия его и, соответственно, определённую схему должного взаимодействия с этим миром, которая будет меняться при смене мифа;
  2. коммуникативную: "миф служит связи индивида и его субъективного познания с остальным человечеством через общественное сознание - непрерывный поток обмена информацией, коммуникации и координации" ;
  3. координационную : как архетип социального опыта миф передаёт в сжатой форме восприятие "места и роли" различных обитателей этого мира и возможные линии поведения в нём;
  4. интегрирующую, так как миф является коллективным представлением и, в то же время,  личностно переживается каждым человеком, включённым в его культуру; благодаря этой особенности мифа и становится возможным осуществить "сплочение коллектива", о котором писал Дюркгейм. Таким образом, интегрирующая функция мифа играет двоякую роль, способствуя одновременно и устойчивости общества (в силу его "сплочения" и "единомыслия"), и психологической защищённости отдельных его представителей (как средство преодоления чувства отчуждённости).

После проведения исследования социально-психологических функций мифа, становится совершенно очевидно, что миф должен необходимо присутствовать в любой культуре, так как потребность в мифе является одной из базисных человеческих потребностей, обуславливающих возможность самосохранения человека как вида (функция психологической адаптации) и возможность сохранения человеком собственной (человеческой) сущности ( творческая функция «оправдания смыслом»).  Следовательно, рабочее определение мифа, введённое непосредственно во введении в определении предмета исследования, можно считать вполне удовлетворительным, соответствующим всем выявленным нами социально-психологическим функциям мифа и не требующим дальнейшего уточнения. Однако, в таком случае, представляется необходимым поставить другой вопрос: о существовании различных типов мифов, лежащих в основании различных типов мировосприятия и проявляющихся в соответствующих типах культур, и, в частности, - о специфике так называемых «древних» мифов и определении предметной области и специфики того, что было обозначено нами ранее как «мифопоэтика».

Исследованию данного круга проблем посвящена глава 2 предлагаемого исследования, озаглавленная автором как «Мифопоэтика», и включающая в себя определение собственной мифопоэтической предметной области и изучение особенностей и сходств мифа и фольклора (параграф 1) и исследование специфики мифов, лежащих в основании мифопоэтического типа мировосприятия, известных в исследовательской литературе как «древние мифы» или «собственно мифы» (параграф 2).

В параграфе 1 представленной главы автор обосновывает полномочность применения таких терминов как «мифопоэтика» и «мировосприятия» в свете заданной исследовательской парадигмы и определяет предметную область мифопоэтики, обнаруживая непосредственные следы доминирования мифопоэтического мировосприятия (в виде отображения представлений о причинности, пространстве, времени, идентификации, характерных для мифопоэтического типа мировосприятия) в корпусе текстов волшебных сказок, былин и «примитивных» мифов. Причинность, восприятие пространства и времени, роль и восприятие героя в фольклоре весьма сходны с теми, что можно обнаружить непосредственно в мифологии. В частности, это довольно чётко проявляется при  проводимом автором сравнительном анализе русских мифа, сказки и былины - настолько чётко, что позволяет говорить об общих, "мифопоэтических" чертах мировосприятия. Именно этот корпус текстов позволяет нам заметить особые черты того, что мы позволили себе назвать «мифопоэтическим мировосприятием»: особую организацию пространства и времени, специфические принципы причинности,  характерное отношение к герою и к  Другому, отличительные черты организации языка и способов сбора, сохранения и передачи информации в целом.

Во втором параграфе главы 2 диссертантка предпринимает попытку выяснить суть того, что было названо мифопоэтикой, сузив сферу собственного исследования и обратившись непосредственно к существовавшим в истории мифологии определениям, концепциям и теориям мифов, связанным только и исключительно с теми образованиями, которые традиционно определяются как «древние» мифы и которые, как правило, и считаются в обыденном сознании «чистыми» мифами – теми, что дали рождение самому этому термину и позволили говорить обо всех прочих «мифах» и специфика которых, как это было показано в предыдущем параграфе, весьма родственна специфике фольклора, отражённой в корпусе волшебных сказок и былин.  Планомерно и критически исследуя различные трактовки такого рода мифа, начиная с  исторически первых  их толкований греческими философами (среди которых выделяется  аллегорическое, эвгемерическое и символическое толкование), обнаруживая различные вариации трёх типов греческих определений мифа в более поздние исторические периоды (вплоть до современности) и сравнивая их с выделенными ранее (в первой главе диссертации) основными характеристиками мифа, диссертантка приходит к выводу о том, что все они страдают одним и тем же недостатком: они принципиально интерпретативны, что применительно к мифу оказывается совершенно недопустимым приёмом.  Постулируя, что для того чтобы уяснить себе, что же такое миф как особое явление нашей жизни, нашей культуры  и нашей психики, и что такое мифопоэтическое мировосприятие, следом и проявлением которого в культуре является миф, необходимо посмотреть на миф «изнутри», то есть попытаться осознать его собственную логику, автор переходит к разбору тех концепций мифа, которые пытались выявить его собственную логику. Среди таковых выделяются структурализм и различные варианты социально-психологического подхода к мифу, каждому из которых уделяется особое внимание. Также специального рассмотрения в параграфе удостаивается специфика взаимодействия мифа, архетипа, первообраза и символа.

Глава 3 диссертационного исследования  посвящена изучению специфики мифопоэтического мировосприятия и включает в себя сравнительное исследование специфики и форм взаимозависимости типов коллективной памяти, принципов причинности и временной организации, доминирующих, соответственно, в мифопоэтическом  и аналитическом мировосприятии (параграф 1),  и сравнительное изучение базисных принципов отношения к Другому в мифопоэтическом и аналитическом типах мировосприятия и преломление проблемы свободы и ответственности в аспекте отношения к Другому в каждом из них (параграф 2).

В результате проведённого в параграфе 1 исследования автор приходит к выводу о том, что тип причинности и тип коллективной памяти, доминирующие в обществе,  дополняют друг друга, отвечая одновременно и за сохранение порядка (коллективная память с её опорой на ритуал и архетип – в мифопоэтике, принципы причинности и представление о закономерности – в аналитике) и за естественную изменчивость, присущую миру (соответственно, мифопоэтические принципы причинности и аналитическая коллективная память, т.е. письмо) – сохраняя тем самым возможность психологической адаптации человека в любой ситуации – как стабильной, так и нестабильной. Сознание и бессознательное играют здесь компенсаторную роль по отношению друг к другу: если представления о причинности основаны на представлении о порядке, как это происходит в аналитике,  то коллективная память, соответственно, предполагает в первую очередь фиксацию исключений и требует развития письменности. Если же представления о причинности связаны с понятием исключительности (что характерно для мифопоэтики), то коллективная память, напротив, будет предполагать фиксацию однородного (временных  циклов, пространственной организации, типажей и архетипов поведения и т.д.) и основываться на устной традиции. В качестве одного из следствий введённого различения выявляется принципиальное расхождение в понимании проблем свободы и ответственности и в отношении к Другому в целом в мифопоэтическом и аналитическом типах мировосприятия.

Подробному исследованию данного аспекта специфики мифопоэтического мировосприятия посвящён параграф 2 главы 3, где на основании анализа отношения в мифопоэтическом мировосприятии к цели как таковой и изучении специфики основных черт мифопоэтического героя, обращающих на себя внимание при анализе корпуса мифопоэтических текстов, специального анализа основных характеристик мифопоэтического восприятия пространства, а также существенной роли принципа «уникальной изменчивости»,  автор приходит к выводу о специфичности для мифопоэтического мировосприятия антропологической позиции ответственного поступка, или же, говоря иначе, к позиции «ответственности за свободу», совмещающей в себе одновременно осознание человеком собственной неповторимости (а значит, и невозможности «переложить» свои действия и свой выбор на кого-то другого) и удержание момента со-бытия как того, что неизбежно влияет на изменение мира любым твоим поступком. Однако, коль скоро речь заходит об ответственности, то очевидно, что здесь мы уже непосредственно затрагиваем другую важную тему, а именно: проблему отношения к другому и специфику данного типа отношения, характерную для мифопоэтического типа мировосприятия, более детальному рассмотрению которой посвящена глава 4 представленной работы.

В главе 4  выявляется связь типа социальности с типом мировосприятия и исследуется специфика социальных форм мифопоэтических обществ и особенности восприятия Другого в мифопоэтическом а аналитическом типах мировосприятия.

Параграф 1 данной главы  изучает принцип направленности на Другого как одну из доминант мифопоэтического типа мировосприятия и вопрос о социальной природе человека в аналитическом и мифопоэтическом мировосприятии. В целом относительно мифопоэтического мировосприятия можно сказать, что оно, с одной стороны, целиком и полностью согласуется с присутствующим в нём героем или взаимо-действующим у-частником и строится по принципу включённости, с другой же стороны – оно всегда принципиально направлено на другого, то есть фактически изначально предполагает человеческую социальность и как бы не обращает внимания на человеческую (да и иную другую) фактичность, сосредотачивая своё внимание лишь на личностных качествах и на их соответствии событию, месту и окружению. О направленности на Другого и особой ценности всего, что поддерживает существование общества (а не отдельной личности, что стало цениться гораздо позднее) говорят и фольклорные тексты, и социальные практики тех обществ, где мифопоэтическое мышление ещё доминирует. Социальность как «участность» - таково первичное требование, закреплённое в мифопоэтическом типе мировосприятия, являющемся исторически первым типом человеческого мировосприятия. При этом социальные нормы и ценности, характерные для мифопоэтического общества и, соответственно,  возникающие у человека прежде других (то есть опять же исторически первые) также настаивают на социальной обусловленности человека, на примате значимости социального над биологическим в человеческой жизни. Социальная организация «мифопоэтического» общества устроена таким образом, что поддерживает и подпитывает чувство зависимости и участности, психологически необходимое человеку, и как бы институционально оправдывает и примат социального над биологическим, и примат общественного над индивидуальным, и саму установку «направленности на Другого», лежащую в основании мифопоэтического мировосприятия.         В связи с данными особенностями в дальнейших параграфах диссертации автор с необходимость приходит к подробному исследованию специфики социальных форм и характеристик мифопоэтического общества и их эпистемологических аспектов.

Так,  в параграфе 2 главы 4 выявляется соответствие доминирующего типа мировосприятия типу хозяйства (земледелие), типу временной организации (историчность), типу пространственной организации (город) и типу отношения к другому (включение-отчуждение), изучается социально-экономическая среда мифопоэтического  типа мировосприятия и анализируются особенности отношения к другому в мифопоэтическом мировосприятии и некоторые специфические проблемы, связанные с типом отношения к другому в аналитическом мировосприятии: (в частности, проблемы целостности и глобализации) и делается вывод о том, что смена доминирующего типа мировосприятия  неизбежно сопровождается сменой типа хозяйствования и типа доминирующих социальных форм и отношений, и наоборот.

Такой вывод, в свою очередь, заставляет обратиться к более детальному исследованию специфики социальных отношений и социальной структуры мифопоэтических обществ, которое и проводится диссертанткой в параграфе 3 главы 4. При исследовании специфики социальных отношений и социальной структуры мифопоэтических обществ можно заметить, что, несмотря на коллективный характер хозяйства, существующий в мифопоэтических обществах, нельзя назвать эти общества социально однородными. Существование старейшин, жрецов и вождей племени или старейшин деревни и очевидная выделенность их социального положения уже говорит о существовании определённой социальной структуры. Поэтому вряд ли можно говорить о делении обществ - мифопоэтичеких и не-мифопоэтичеких - по признаку простого наличия или отсутствия в них социальной стратификации. В обоих типах обществ есть своя - и весьма устойчивая - сетка социальных отношений и своя социальная иерархия. Главным качественным отличием представляется то, что при построении общественной системы и в основе классификации как таковой (как социальной, так и общей) в обществах мифопоэтического типа ключевую роль играет система родства, при изучении которой явственно выделяются две особенности. С одной стороны,  это огромное влияние существовавшей в мифопоэтических обществах с древнейших времён системы смешанных браков, что приводило, помимо тех биологических преимуществ, ради которых эта система и была создана, к определённой размытости границ между «своим и чужим» (внутри данного сообщества) и к созданию ощущения «всеобщего родства» человека с существами окружающего его мира. С другой же стороны, в обществах данного типа, как нигде была развита система норм родственных отношений, регулирующих отношения даже самых дальнейших родственников между собой. При этом вся структура мифопоэтического общества может быть представлена как структура родственных отношений, так как в некотором роде все члены общества являются родственниками друг друга и отношения между ними регулируются строгими и сложными правилами родственным отношений, в результате чего мифопоэтическое общество в целом состоит из «ближайших родственников», что осуществляется за счёт повсеместного введения принципа «эквивалентности братьев». В результате такой «минимизации» категорий «дальних» родственников в обществах мифопоэтического типа становится возможным общее отношение «доверия» к миру, во многом выражающееся в принципе «небезразличия» и практически совершенно исключённое для аналитического типа мировосприятия, построенного на отношениях «дальности» и принципах отчуждённости (как определённого гаранта объективности и даже истинности) и, соответственно, безучастности. Поскольку же мифопоэтическое мировосприятие в целом строится по принципу социальных отношений, и для мифопоэтического мировосприятия характерна безусловная связь социального и природного, то в системе родства мы наблюдаем не что иное, как свёрнутую модель мифопоэтического отношения человека к миру в целом, что можно наблюдать, в частности, при анализе  тотемов, поскольку  они распределяют не только человечество, но и всю Вселенную на различные родовые категории.

Последняя, пятая глава диссертационного исследования посвящена проблеме восприятия себя в мифопоэтическом и аналитическом типах мировосприятия  и изучению специфики мифопоэтическая идентификации и самоидентификации.

В параграфе 1 главы 5  рассматривается становление индивидуальной и коллективной идентичности в обществах различного типа, в частности, вопрос особенностей обретения социального статуса и вопрос выбора как такового в мифопоэтических  и аналитических обществах. Мифопоэтические общества добивались максимальной устойчивости существующей социальной системы и ограждения данной системы от посягательств «недостойных» с помощью различных проявлений двух основных  принципов: во-первых, принципа максимальной социализации всех членов общества, начиная с раннего детства, в результате которой индивидуальная идентичность человека данного общества воспринималась как проявление социальной идентичности, и во-вторых – принципа максимальной демократизации власти, который поддерживал и предельно усиливал первый принцип и находил своё выражение в самом требовании постоянного  подтверждения обоснованности власти, принципе рассредоточения власти, контроле над властью со стороны общества и системе  возрастных ограничений. При этом для человека с доминированием  мифопоэтического типа мировосприятия ситуация выбора фактически заменяется ситуацией избрания. Для мифопоэтического мировосприятия ситуация выбора как таковая расценивается не только как неестественная для человека, но и как опасная, ибо «состояние выбора означает отказ от обычая, утверждённой веками роли. Он связывается или с семантикой нарушения утверждённого порядка, то есть с колдовством, или с такими отрицательными качествами, как двойственность и нерешительность».   Во многом такое отношение связано с существовавшими в мифопоэтическом мировосприятии представлениями об «идеальном равновесии». Тип связи личностного, общественного и внеличностного выбора оказывается в непосредственной зависимости от типа причинности и типа коллективной памяти и оказывает непосредственное влияние на складывание определённого типа коллективной и индивидуальной идентичности. Отношение человека к ситуации выбора также может служить своеобразным маркером для определения типа индивидуальной и коллективной идентичности, характерной для представителя того или иного типа мировосприятия. Вместо «накопления» (как в аналитике) в мифопоэтике в плане индивидуальной идентификации происходит «прохождение» или даже «превосхождение» одного вида коллективной идентичности другим. Вместо «недостаточности» (когда я «немножко врач, немножко учёный, немножко ученик»), характерной для соотношения индивидуальной и коллективной идентичности в аналитическом мировосприятии, в мифопоэтическом мировосприятии эти два вида идентичности работают по принципу «переполнения» (то есть когда человек настолько совершенно воспринимает один из видов коллективной идентичности, что уже почти превосходит её, он оказывается готов к посвящению, то есть к переходу к освоению нового вида коллективной идентичности, в который он также должен начать погружаться  с самого начала и воспринять его весь без остатка – и без остатка им наполнившись). Естественно, что в такой ситуации выбор – сама ситуация выбора - оказывается неправомерен и невозможен, так как  ситуация выбора как таковая предполагает наличие нескольких возможных образцов, тогда как при данном типе индивидуальной идентичности образец возможен всегда и только один.

В параграфе 2 главы 5 задаются сами условия возможности идентификации и самоидентификации и вводятся определённые характеристики идентификации и идентичности, поскольку  в результате научных изысканий предыдущего параграфа исследование оказывается перед проблемой неопределённости и одновременно максимальной актуальности вопросов идентичности в аналитическом мировосприятии, доминирующем в современном обществе – с одной стороны, и перед вопросом о применимости данного термина (при условии его определения) в мифопоэтическому мировосприятию вообще – с другой стороны.

Параграф 3 главы 5  выявляет особенности восприятия себя в мифопоэтике на примере мифопоэтического взаимодействия индивидуальной  и коллективной идентичности, логически приходя к выводу о том, что в мифопоэтике идентификация становится возможна как некоторый непрерывный, но не предзаданный процесс. В целом можно охарактеризовать мифопоэтическое мировосприятие как систему становящейся идентификации, ибо принцип оборачивания и принцип всевозможности заставляют каждый раз «переопределять и переопределяться» в зависимости от ситуации и со-бытия. При этом сложность имён и однозначность соответствия имени и сущности уже на языковом уровне как бы  гарантируют незаменимость каждого из участников события и стабильность этого постоянно меняющегося мира, являющуюся основой всякой идентификации. При этом в своём возникновении и формировании индивидуальная идентичность непосредственно зависит от "значимого другого" и складывается в результате множества "значимых встреч" или социальных взаимодействий. Данное положение наиболее ярко и наглядно иллюстрируется на примере исследования мифопоэтического мировосприятия и, соответственно, особенностей индивидуальной и коллективной идентичности людей, у которых данный тип мировосприятия является доминирующим.

Существенным аспектом мифопоэтического мировосприятия является его социологизированность, так как основной установкой этого типа мировосприятия является "обращённость к другому" при признании статуса "живого другого" за всеми без исключения объектами окружающего мира. В противоположность утверждениям Э. Гуссерля о «жизненном мире», заданном трансцендентальным субъектом, а также в противопопложность утверждениям Фихте об изначальности человеческого сознания как самосознания, человеческая субъективность всегда определяется опытом с другим и другими – что особенно отмечается в мифопоэтическом мировосприятии, где наиболее важное значение имеет тот факт, что человек не существует сам и что даже в структуре его души всегда присутствуют другие – а уж его отношения с миром, в том числе и те, что относятся к процессам идентификации, и подавно задаются сеткой отношений с другими. Второй существенной чертой мифопоэтического мировосприятия является очень высокая степень дифференциации и классификации объектов при высочайшей же и абсолютно всепронизывающей степени родства. В то же время в  мифопоэтической системе мировосприятия максимально точным определением человека будет считаться определение максимально общее, то есть максимально удалённое от его конкретной специфики. Фактически, в этом отношении можно заметить, что при складывании индивидуальной идентичности у человека с доминантно-аналитическим типом мировосприятия, к которому в большинстве своём относятся все наши "цивилизованные" современники, и у человека с доминантно-мифопоэтическим типом мировосприятия, к которому относятся представители мифопоэтических обществ, часто называемых в специальной литературе "примитивными", мысль идёт как бы во встречном направлении. У нас идентификация предшествует классификации, тогда как в мифопоэтике возможен только обратный ход, когда классификация является основанием для идентификации. Мы вписываем себя в мир (предполагая знание о себе данным до знания о мире), они - находят себя в нём (предполагая данным мир и необходимость его познания до самопознания). При огромной степени социологизированности представлений мифопоэтического человека о мире данная установка даёт очень интересную картину, проявляющуюся, в частности, в высочайшей степени зависимости индивидуальной идентификации от коллективной и в несомненном примате второй над первой в общественной системе ценностей.

В заключении подводятся итоги исследования и предлагаются варианты дальнейшего развития представленной темы и связанных с ней проблем и аспектов человеческого  мировосприятия.


Список основных публикаций

по теме диссертации

Монографии

1. Козолупенко Д.П. Миф на гранях культуры (системный и междисциплинарный анализ мифа в его различных аспектах: естественно-научная, психологическая, культурно-поэтическая, философская и социальная грани мифа как комплексного явления культуры): Монография. -  М.: КАНОН+, 2005. – 212с. - 11,34  п.л.

2. Козолупенко Д.П. Мифопоэтическое мировосприятие. ): Монография. -  М.: КАНОН+, 2009. – 416с. - 20 п.л.

Публикации в периодических изданиях, рекомендованных ВАК для защиты докторских диссертаций по философии:

1. Пашинина Д.П. Оборотничество и оборачивание \\ ж."Логос". -  1999. -  №6 - 1 п.л.

2. Козолупенко Д.П. Неопределимость мифа  и особенности организации мифопоэтической картины мира \\  Вестник  Московского Университета. Сер. VII. Философия. -  2001. -  № 6. -  1 п.л.

3. Козолупенко Д.П. Коллективная и индивидуальная идентичность в мифопоэтике \\ Журнал «Традиционная культура». – 2008 - №1 -  1 п.л.

4. Козолупенко Д.П. Миф, наука, религия – линии родства и принципы разграничения. \\ ж. «Знание.Понимание.Умение». -  2009. -  № 1.  -   0,7 п.л.

5. Козолупенко Д.П. Социально-психологические функции мифа \\ Вестник Воронежского Университета. Серия Философия. -  2009. - №1. -  0,7 п.л.

6. Козолупенко Д.П.Мифопоэтический нарратив как одно из оснований преемственности мировосприятия. \\ ж. «Философские науки».  – 2009. -  № 3  - 0,7 п.л.

7. Козолупенко Д.П. Мифопоэтическое мировосприятие и миф: принципы взаимодействия и проявления в культуре \\ ж. «Вопросы культурологии».  - 2009.  - №3. - 1 п.л.

8.Козолупенко Д.П. Анализ мифопоэтического мировосприятия. \\ ж. «Эпистемология и философия науки». – 2009. - № 2. – 0,5 п.л.

9. Козолупенко Д.П. Становление индивидуальной и коллективной идентичности в мифопоэтическом   обществе: особенности обретения социального статуса \\ Вестник  Московского Университета. Сер. VII. Философия. 2009, №1, 1п..л.

Публикации в других периодических изданиях, рекомендованных ВАК для защиты докторских диссертаций (по психологии):

1.Пашинина Д.П. Особенности мифопоэтического мировосприятия и «закон участного внимания» как проявления причинности взаимодействия героев мифа \\ ж. «Мир психологии». -  2000. -  №3. – 1 п.л.

2.Козолупенко Д.П. Миф как основание и феномен культуры \\ ж. «Мир психологии». -  2003. -  №3. – 0,5 п.л.

3. Козолупенко Д.П. Проблема идентификации в философии и мифопоэтике \\ ж. «Мир психологии». -  2004. -  №2. – 1 п.л.

4. Козолупенко Д.П. Человек в эпоху постмодерна: проблема и мифопоэтика целостности \\ ж. «Мир психологии». -  2004. -  №4. – 0,8 п.л.

5. Козолупенко Д.П. Немотивированный конфликт или скрытая мифопоэтическая мотивация? \\ ж. «Мир психологии». -  2005. -  №2. – 1,5 п.л.

6. Козолупенко Д.П. Некоторые доказательства социальной природы человека с точки зрения мифопоэтики \\ ж. «Мир психологии» - 2005. -  №4. – 1,5 п.л.

7. Козолупенко Д.П. Мифы сознания \\ ж. «Мир психологии». -  2006. -  №2 – 1,5 п.л.

8. Козолупенко Д.П. Мифопоэтика свободы и воли: анализ трёх возможных положений \\ ж. «Мир психологии». -  2007. -  №3 – 1,5 п.л.

9. Козолупенко Д.П. Мифопоэтическое восприятие пространства \\ ж. «Мир психологии». -  2009. -  №1. – 0,7 п.л.

Другие публикации

(статьи в научных сборниках, материалы коллективных изданий и конференций):

1. Неопределимость мифа или а-логичная логика верочувствования \\ Ж.  «Вера и разум. Философско-богословский журнал». Харьков. -  2001. -  № 2. -  1 п.л.

2. Детский лепет: исследование речи ребёнка как показателя специфики детского мировосприятия \\ ж. «Психология и психотехника».  - 2009. -  1п.л.

3. 15 оригинальных статей в научных сборниках общим объёмом  11, 1 п.л.;

4. тезисы докладов на 9 научных конференциях, конгрессах и симпозиумах общим объёмом 1,6 п.л.

Полосин В.М, Миф, религия, государство. М., 1999, с.42

Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров…, с.350

Работы Козолупенко Д.П. 1994-2001 годов опубликованы под девичьей фамилией - Пашинина

Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., Наука, 1976, с.262

Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., Наука, 1976, с.262

Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. М., «Лабиринт», 1997

М.И.Стеблин-Каменский. Миф. Л., Наука, 1976, с.29-30

Б.Дэвидсон. Африканцы. Введение в историю культуры. М., Наука, 1975, с.88

Леви-Брюль Л.. Первобытное мышление. М., Атеист, 1930, с.25

имеется в виду отношение конкретного отдельного человека и существующего в его обществе мифа

соответственно, в ситуации исследования мифологии «примитивных обществ» исследуемый всегда будет находиться в состоянии «подчинения» мифу – и потому не проблематизирует и не объясняет его, а исследователь – в состоянии отторжения (непонимания, неприятия) мифа,

см. Кант И. Критика чистого разума. М., «Мысль», 1994, с.123-128

Флоренский П. Философия культа. М., «Мысль», 2004, с.137

Флоренский П. Философия культа. М., «Мысль», 2004, с.102

Кант И. Критика чистого разума. М., «Мысль», 1994, с.119

Флоренский П. Философия культа. М., Мысль, 2004, с.110-111

Флоренский П. Философия культа. М., «Мысль», 2004, с.137

слдует отметить, однако, что оба эти определения являются весьма неточными, так как мифы, называемые «древними», характерны не только для давнейших исторических времён, но бытуют и по сей день среди многих народов Африки, и, как минимум, были весьма широко распространенны менее двух веков назад в среде индейских племён, народов Севера, африканских и австралийских племён и народов, в обществах Полинезии и Новой Зеландии и в ряде иных  регионов. Что касается «дикости» упомянутых народов и племён, то и здесь следует сделать весьма существенную оговорку, так как большинство, если не все, мифопоэтические общества имеют строгую социальную систему, сложную и развёрнутую космогонию и космологию, сложный этический комплекс установок, собственную антропологию и весьма богатые знания по ряду областей (в особенности выделяются медицина, физика и математика), а также отмечаются необыкновенным развитием памяти и удивительным богатством языка. 

Меркулов И.П. Эпистемология (когнитивно-эволюционный подход). СПб, РХТИ, 2003, с.42

см. Пивоев В.М. Мифологическое сознание как способ освоения мира. Петрозаводск, Карелия, 1991, с.14

Барт Р. Мифологии. М, Изд-во имени Сабашниковых, 2000, с.233

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.