WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Онтология художественного творчества

Автореферат докторской диссертации по философии

 

 

 

На правах рукописи

 

 

 

СТОЛЕТОВ АНАТОЛИЙ ИГОРЕВИЧ

 

ОНТОЛОГИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА

 

Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

 

 

Уфа 2009


Диссертация выполнена на кафедре философии, социологии и политологии  ГОУ ВПО «Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы»

 

Научный консультант:               доктор философских наук, профессор

Хазиев Валерий Семенович

Официальные оппоненты:        доктор философских наук,профессор

Финогентов Валерий Николаевич

доктор философских наук,профессор

Шергенг Наталья Алексеевна

доктор философских наук,профессор

Даллакян Карлен Ашотович

Ведущая организация:               ГОУ ВПО «Башкирский государственный

медицинский университет»

 

Защита состоится «_____»_________2009 г. в_____часов на заседании диссертационного совета Д 212.013.03 в ГОУ ВПО «Башкирский государственный университет» по адресу:450074, г. Уфа, ул. З. Валиди, 32, ауд. ___

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Башкирский государственный университет».

Автореферат разослан «___»___________2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор философских наук, профессор                                        Поздяева С.М.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Проблема творчества каждой эпохой, каждой культурой, каждым крупным мыслителем воспринимается по-разному. И не только эпоха или мыслитель актуализируют разные грани творчества, но и творчество актуализирует их, пронизывая человека и мир смыслами, которые вкладываются в него. Творчество существует в пространстве между рядом координат, фундаментальных философских категорий, связывая их в единое полотно. Обращаясь к онтологическим аспектам художественного творчества, мы исходим из тесной взаимозависимости онтологической проблематики, мировоззрения и личности именно на основе творчества.

Непреходящая значимость философских проблем обусловлена их человекосоразмерностью, поскольку философия «занимается делом человека как такового, делом, которое не связано с какой-то определенной целью и избавлено от любого вопроса о пользе и вреде в этом мире» , кроме неочевидной пользы человекосозидания. В этом смысле актуальность избранной нами проблемы усиливается тем, что культура порождает две противоположные тенденции в отношении человека: развитие крайнего индивидуализма и поглощение человека обществом. Обе эти тенденции одинаково опасны, поскольку ведут к уничтожению личности, устраняя взаимонаправленность людских устремлений, возможность и необходимость диалога на всех уровнях. В рамках первой тенденции это происходит путем гипертрофирования неповторимости субъекта, приводящей к отрицанию одним субъектом других. В рамках второй тенденции, напротив, уникальность человека жертвуется в угоду универсальности, коллективности. В обоих случаях подавляется творческая сущность человека.

Кроме того, сегодня повышенное внимание к проявлению человеком своей творческой природы связано с тем, что для техногенного практицизма западной культуры необходимо поставить воспитание креативных специалистов «на поток». Это обуславливает попытки создания технологии воспитания творческой личности. Однако в ходе их реализации приходится алгоритмизировать то, что по своей природе антиалгоритмично и не может быть превращено в массовое производство. Технология, как правило, не подразумевает обращение к бытийным основаниям личности. С другой стороны, тенденция заменить сам творческий процесс принципом конструирования также может привести к технизации творчества, отрыву от онтологических основ. Тем не менее, современность, действительно, нуждается в технологиях подготовки специалистов, способных творчески решать поставленные наукой, производством и бизнесом задачи. Создание же технологии требует досконального знания процесса, на основе которого (знания) строится алгоритм творческого поведения и обучения технологии творчества.

«Технологическая» линия исследования творчества основывается на концепции гносеологического оптимизма и в большинстве случаев рассматривает субъект творчества с социологической точки зрения. Социологическое понимание личности как субъекта социокультурной жизни, основным содержанием которого является продуцирование социально зна­чимых черт, связей и отношений конкретного общества, редуцирует  личность до внешней, социальной активности, хотя и не отрицает наличие внутреннего содержания. В определенных целях и с определенной долей условности такой подход допустим, но он несет в себе опасность упрощения понимания человека и общества.

Наконец, вызывают тревогу процессы, идущие в области современного искусства. Искусство, художественное творчество – одна из наиболее древних форм проявления и формирования человеческого в человеке. Понять человека и его отношения с миром невозможно, игнорируя проблему сущности художественного творчества. И хотя мы не склонны к мрачным футурологическим прогнозам «смерти» искусства и замены его продукцией средств массовой информации, опыт эпохи постмодернизма требует обращения к онтологии художественного творчества.

Степень научной разработанности проблемы. Классическое наследие в области проблемы творчества обширно. Каждая из эпох внесла свой вклад в осмысление творческого процесса. В числе философов, размышлявших над природой творческого процесса, –  Платон, Аристотель, Плотин, Августин, Дж. Бруно, Б. Спиноза, И. Кант, Ф.-В. Шеллинг, Г.В.Ф. Гегель и др. Подавляющее количество работ этих мыслителей связано с онтологической проблематикой творчества естественным образом: в силу важности онтологических вопросов для классической философии в целом.

После возникновения неклассической онтологии философия все больше склоняется к междисциплинарности проблемы творчества. Кроме того, становится очевидной неразрывная связь категории творчества с рядом других категорий гуманитарного поля знаний. Онтология творчества интересует как зарубежных (В. Дильтей, А. Бергсон, Ж.-П. Сартр, А. Уайтхед, М. Бубер, Ж. Маритен, М. Бланшо, М. Хайдеггер, Г.-Г. Гадамер, Д.Л. Миллер и др.), так и отечественных (В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, М.М. Бахтин, Г.С. Батищев, С.С. Гольдентрихт, Т.П. Григорьева, С.В. Вайман, Д.Д. Пронкин и С.В. Пронкина и др.) исследователей.

Все чаще – и среди отечественных исследователей, и за рубежом – встречается понимание взаимовлияния мировоззрения и творчества, их органической взаимообусловленности. В исследованиях, посвященных различным аспектам мировоззрения, творчество иногда рассматривается в качестве явления, определяемого в значительной степени мировоззренческой системой личности (В.Я. Головных, Л.Т. Стеклова, К.П. Шуртаков). Отечественные исследователи достаточно подробно рассматривают влияние на творчество общественного сознания (Ю. Андреев, М.Г. Ашманис, В. Баранов, Ф.И. Гиренок, С.С. Гольдентрихт, Г. Дубов, В.А. Елисеев, Н.П. Французова).

Научное и техническое творчество получает отражение в исследованиях Г.С. Альтшуллера, Ф.И. Гиренка, Б.М. Кедрова, Г.Г. Кириленко, Е.Н. Князевой, А.С. Майданова, Е.В. Шевцова, К.С. Пигрова и Л.В. Яценко, В.П. Филатова, Л.А. Ширяева, Д.М. Щелкунова и др.

В современной литературе творчество рассматривается во множестве аспектов. Ряд исследователей уделяет пристальное внимание гносеологическому потенциалу творческого процесса, в частности,  значительную роль творчества в познании мира и формировании комплекса знаний отмечают Б.Т. Григорьян, А.М. Коршунов, Л.С. Коршунова, Л.А. Микешина, А. Михайлова, В.П. Толстой и Д.О. Швидковский, Ю.А. Урманцев, Н.П. Французова, В.С. Хазиев и др.

Методологические аспекты исследования творчества привлекают внимание Г.С. Альтшуллера, В.С. Библера,  В.А. Лекторского, С.Н. Семенова и других.

Проблема творческого мышления затрагивается в работах таких авторов, как И.А. Бескова, В.С. Библер, В.А. Елисеев, Е.Н. Князева, В.А. Коваленко, А.М. Коршунов, А.Н. Лук, М.К. Мамардашвили, В.В. Налимов, В.М. Петров, В.М. Розин, С.С. Рочев, С.Н. Семенов, Д.Б. Чернышов, Г.П. Щедровицкий и др.

Эстетический аспект проблемы художественного творчества получает освещение в трудах П. Валери, Г.-Г. Гадамера, Р. Ингардена, Э. Кассирера, Х. Ортеги-и-Гассета, Ж.-П. Сартра, Д.А. Бабушкиной, В.В. Бычкова, Ю.Б. Борева, И.А. Бродского, С.В. Ваймана, Т.П. Григорьевой, М.С. Кагана, В.В. Калмыковой, С.А.Лишаева, А.Ф. Лосева, О.Э.Мандельштама, А.А. Оганова, В.П.Шестакова, М.Н. Эпштейна и других.

Проблема опасности творчества, существовавшая в неявном виде в различных концепциях, начинает осознаваться и находит свое выражение в трудах Г.С. Батищева, В.В. Вейдле, В.А. Кутырева, С.А. Левицкого, И.В. Лысак, А.П. Андреева и А.И. Селиванова, С.Л. Франка.

Большой пласт литературы посвящен теме творчества и личности в различных толкованиях этих понятий. На творческое основание личности указывают: С.Л. Франк, Н.А. Бердяев, Д. Богоявленская, Е.Н. Князева, В.П. Коломиец, С.А. Левицкий, А.Ф. Лосев, М.К. Мамардашвили, Р. Мэй, В.В. Налимов, Е.Г. Яковлев. Показательно, что и в начале нового тысячелетия появляются диссертации, в которых отстаивается тесная взаимосвязь творчества, личности, духовности (диссертации В.М. Дармограя, В.Н. Волкова, Н.А. Кебиной, Е.В. Кораблевой, Н.А. Некрасовой, Т.С. Орловой, С.Б. Токаревой). Многие исследователи подчеркивают роль мироощущения в связи с этой проблемой (Ю.Б. Борев Б.Л. Борухов, С.В. Вайман, О.Э. Мандельштам, Э.Ю. Соловьев, В.А. Фриауф). В работах этих авторов отмечается важность мироощущения в творческом процессе и его особая значимость в структуре личности творца.

К рассмотрению духовных оснований творчества обращаются Ю. Бохеньский, Н.К. Бородина, Л.Г. Бузунова, Б.С. Галимов, А.В. Лукьянов, В.В. Налимов, Н.А. Некрасова, В.С. Овчинников, К.М. Ольховиков, В.Н. Финогентов и др.

Одной из проблем, постоянно интересующих исследователей, является проблема соотношения творчества и традиции, которой посвящены работы Н.А. Бердяева, Б.С. Галимова, И.Т. Касавина, Б.М. Кедрова, Б.С. Мейлаха, С.Н. Николко, З.Я. Рахматуллиной, С.С. Рочева, С.Л. Франка, У. Эко, М.Н. Эпштейна и других.

Объектом диссертационного исследования является творчество как процесс качественного приумножения духовного и материального бытия.

В качестве предмета исследования выступает бытие художественного творчества.

Целью диссертационной работы является разработка онтологии художественного творчества. Достижение этой цели предполагает решение ряда исследовательских задач:

  • выявить сущностные характеристики творчества на основе компаративистского анализа западного и восточного подходов;
  • проанализировать общее и особенное различных видов и типов творчества;
  • определить сущность креативности и правомерность использования понятия креативности в исследовании творчества;
  • выявить возможные детерминанты художественного творчества;
  • исследовать негативные последствия художественного творчества;
  • выявить общее и особенное в философском и поэтическом творчестве;
  • обозначить инварианты процесса художественного творчества;
  • выявить специфику бытия истины в художественном творчестве;
  • исследовать языковую форму бытия художественного творчества;
  • рассмотреть сущность, структуру и генезис мировоззрения в целях определения  его роли в творческом процессе;
  • проанализировать влияние художественного творчества на мировоззрение;
  • исследовать онтологические основания и креативные характеристики личности;
  • рассмотреть художественное творчество как автоинтерпретацию;
  • проанализировать и сопоставить бытие субъекта творчества и его творения;
  • определить сущность художественного творчества.

Методологическая и теоретическая база исследования. В качестве основного в диссертационном исследовании выступает метод философской интерпретации, позволяющий выявить онтологические основания художественного творчества. Применяются также компаративистский анализ различных подходов к творчеству, структурно-функциональный подход при анализе мировоззрения и его взаимосвязи с творчеством; диалектический метод исследования взаимосвязей и взаимозависимости художественного творчества и мировоззрения, творчества и личности, детерминант творчества. Также использовались теоретические методы: абстрагирование, восхождение от абстрактного к конкретному, анализ и синтез, метод типологизации.

В качестве теоретической основы исследования выступают:

  • фундаментальная онтология М. Хайдеггера и онтологическая герменевтика Г.-Г. Гадамера – в ходе исследования бытия истины в художественном творчестве;
  • идеи М.К. Мамардашвили и В.В. Налимова – при рассмотрении соотношения творчества и личности;
  • принципы синергетики – в ходе анализа креативности;
  • постмодернистская концепция «смерти автора» Р. Барта и концепция «праобраза» С. Ваймана – в исследовании художественного творчества в общем и, в частности, как процесса автоинтерпретации;
  • трехуровневая модель универсума В.Н. Финогентова в понимании структуры бытия.

Научная новизна исследования выражается в создании авторской концепции художественного творчества, выраженной в следующих положениях:

  • Обоснована нетождественность понятий творчества и креативности.  Сформулировано авторское понимание креативности, которая, с одной стороны, выступает как состояние вдохновения, потенции, особое качество субъекта деятельности, способное разрешиться творческим процессом, с другой, является качеством процесса, определенного рода направленностью, интенциональностью.
  • Предложена типология креативности. Выделено два типа креативности: а) экстенсивный – осваивающий эмпирическую реальность путем ее анализа, выявления законов взаимодействия и создания новых вещей; б) интенсивный – стремящийся к онтологическим основам мироздания и творению духовного бытия и реальности.
  • Определен характер детерминации художественного творчества как диалектический, внешне-внутренний. Детерминанты творчества (язык, мировоззрение, стиль и др.) находятся одновременно и вне, и внутри субъекта, что уравновешивает их влияние на субъект творчества и составляет необходимое условие онтологической свободы творчества, создавая предпосылки для спонтанности.
  • Систематизированы опасности, заложенные в художественном творчестве, сводящиеся к двум видам. Первый из них – онтологический, выражающийся в четырех аспектах: 1) процесс творения новой структуры неотделим от процесса уничтожения старой; 2) актуализация одной потенции в ходе творчества приводит к невозможности реализовать бесконечное множество других; 3) творение порождает реальность, способную маргинализовать субъект творчества, затруднить вхождение в иные реальности; 4) доминирование одного из типов креативности может привести к внутреннему конфликту субъекта творчества, разрушить гармонию между человеком и миром, человеком и обществом. Второй вид опасности – социокультурный, к которому можно отнести три момента: 1) творчество помещает субъект в состояние непредсказуемости результата, его социокультурных последствий; 2) возможность имитации творчества, его алгоритмизации, потери неповторимости может привести к разрушению личности; 3) творчество способно порождать чувство непогрешимости, всемогущества, лишающее стремления к подлинному творчеству.
  • Доказано, что в основания творческой природы языка может быть включена его метафоричность, увеличивающая неопределенность бытия субъекта художественного творчества и создающая необходимость автоинтерпретационного процесса, эстетико-трансцендирующего усилия по созданию личностной смысловой структуры.
  • Определена значимость уровней мировоззрения в творческом акте в зависимости от этапа творчества: устойчивые уровни мировоззрения (уровни миропонимания и мировосприятия) значимы для творчества на этапах, контролируемых сознанием: замысел, практическая его реализация, материализация; дорациональный уровень мироощущения исключительно важен на интуитивных этапах праобраза и инсайта.
  •  Художественное творчество определено как саморазвертывание и самокоррекция мировоззренческой системы субъекта в процессе его взаимодействия с миром, а именно как процесс, в ходе которого происходит формирование мировоззренческой системы субъекта творчества и ее экспликация, а также одновременное «обратное» воздействие (влияние мировоззренческих установок на творческий процесс), представляющее собой своеобразный самоконтроль и самодетерминацию субъекта творчества.
  • Дано авторское определение личности как индивидуальности, творящей собственное мировоззрение. Сутью личности является не всякая активность, а та, что порождает духовную деятельность самосозидания, результатом которой становится формирование мировоззрения личности. Процесс самосозидания личности содержит в себе несколько принципиальных моментов: оригинальность, целостность, онтологическую укорененность, приоритет духовного вектора развития, творческий подход и принципиальную незавершенность.
  • Доказано, что художественное творчество представляет собой автоинтерпретацию, понимаемую как резонанс внутренних и внешних текстов-опытов.
  • Раскрыт полилогический характер художественного творчества. Установлено, что полилогичность как процесс понимающего взаимодействия самодостаточных субъектов в художественном творении осуществляется параллельно на нескольких уровнях: 1) соотнесенность Я с внешним Другим (или, если обозначить в русле структуралистской традиции Я как текст, текста с текстом, реципиентом и т.д.); 2) соотнесенность Я с внутренним Другим (внутритекстовая соотнесенность различных Я); 3) соотнесенность Я и культуры (текста и контекста); 4) соотнесенность Я и Бога (текста и метатекста).
  • Обосновано, что процесс художественного творения помещает субъект творчества в «пограничную» ситуацию «смерти», трансцендирования, позволяющую ощутить экзистенцию, собственное, человеческое, бытие.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Рассмотрение онтологии художественного творчества в теоретическом плане дает возможность углубить понимание сущности творчества. Концепция, изложенная в диссертации, является авторским вкладом в исследование проблемы творчества и креативности. Кроме того, исследование позволяет выявить пути и способы формирования мировоззрения личности в процессе творческой деятельности, а также обосновать важность творческого начала для существования самой личности. Отсутствие творческого подхода с необходимостью приводит к застыванию, стагнации и, в конечном итоге, к духовной смерти человека, что порождает кризис не только отдельного индивидуума, но и социума. В современную эпоху, когда политико-экономический фактор развития становится все более влиятельным, человечество выработало способы симулирования творческой деятельности, когда истинно творческий подход подменяется «симулякром», псевдотворчеством, имитирующим по форме творческую деятельность, на деле же следующим алгоритмам и штампам, приносящим материальные, а не духовные плоды, и наносящим непоправимый вред внутренней жизни человека, подверженного этому воздействию.

Результаты исследования могут быть использованы в ходе дальнейшего изучения феномена творчества, личности, мировоззрения и их взаимосвязи. Они могут быть использованы в педагогическом процессе как теоретическая основа педагогических методик в образовательном и воспитательном процессе. Материалы диссертации могут быть включены в курс философии, философских проблем художественного творчества и др.

Апробация исследования. Материалы диссертационного исследования проходили апробацию на городском межвузовском философском семинаре «Мировоззренческие поиски современности» под руководством профессора В.Н. Финогентова (Уфа, 2003 г.), на III Российском Философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 2002 г.), на I Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Искусственный интеллект: Философия, методология, инновации» (Москва, 2006), II Международной конференции по проблемам искусственного интеллекта (Санкт-Петербург, 2007), 5-й Международной научной конференции «Творческое наследие В.И. Вернадского и проблемы формирования современного экологического сознания» («Вернадские чтения», Донецк, 2007), V Международной научно-практической конференции «Общечеловеческое и национальное в философии» (Бишкек, 2007) и ряде других.

Основное содержание исследования отражено в трех монографиях, статьях и научных работах общим объемом более 40 п.л.

Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры философии, социологии и политологии Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы 2 июля 2008 г.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав (первая содержит пять параграфов, вторая, третья и четвертая – по четыре), заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, раскрывается степень разработанности проблемы, формулируются цель и задачи исследования, определяются его методологические основания, новизна и научно-практическая значимость.

В первой главе «Теоретические основания онтологии творчества» рассматривается сущность творчества, его онтологические основания, критерии новизны, сравниваются западный и восточный подходы к творчеству.

В первом параграфе этой главы «Сущность творчества» автор, основываясь на материале философских концепций Запада и Востока, выявляет специфику понимания творчества этими культурами. В первой части первого параграфа «Западное понимание творчества» анализируется западный подход к творчеству.

При всем разнообразии философских концепций творчества на Западе выделяются несколько существенных его атрибутов, а именно:

  • свобода, недетерминированность первоначального творческого порыва;
  • нерасторжимое единство конечного и бесконечного, идеального и материального, потенциального и действительного, сознательного и бессознательного;
  • как следствие – особые субъект-объектные отношения: неразличимость, совпадение субъекта и объекта в творческом процессе;
  • причастность к бытийным, онтологическим основам;
  • уникальность, неповторимость результата, выход за рамки традиции, процесса воспроизводства;
  • особая значимость творческого процесса для личности в силу динамической природы обоих, а также взаимосвязь творчества и мировоззрения.

Во второй части первого параграфа «Восточное понимание творчества» выявляются отличительные черты восточного подхода и производится его сопоставление с западным. Для западного мышления творческий процесс предстает как процесс порождения нового. При этом, «вектор» процесса направлен от небытия к бытию. Творчество означает либо порождение принципиально нового сущего, либо качественное расширение имеющегося бытия. В ходе творчества происходит «мультипликация», умножение разнообразия форм сущего. Для Запада творчество есть «жизненный порыв» (термин Бергсона), борьба с энтропией. В любом случае, «новое» относится западной мыслью к бытию возникающему и становящемуся. Уход в небытие однозначно понимается как разрушение.

На Востоке сущность творчества видится в ином ключе. В Упанишадах содержится идея о том, что процесс индивидуализации Единого порождает реальности низшего порядка, чем реальность Единого. Таким образом, развитие единого во многое – лишь часть творчества. Другой частью должно быть развитие многого в единое, что хорошо просматривается в концепции трансмиграции, а также в буддизме и развивающих его идеи чань- и дзэн-буддизме. В даосизме, буддизме и дзэн-буддизме творчеством, по преимуществу, является самосовершенствование, приобщение к истинно сущему, устранение кармической энергии, порождающей новые воплощения сознания. Для восточной мысли наша жизнь и есть творчество, постоянно новая реальность конкретного опыта, проявляющееся во времени недифференцированное целое, «нерожденное» в терминологии дзэн-буддизма. Творчество подобно выращиванию, идет ли речь о человеческой жизни или о произведении искусства.

Западная телеологичность божественного творения и восточная нетелеологичность «прорастания» дао – обуславливает отличия понимания творчества в разных культурных парадигмах. Для Запада творчество системно, для Востока – органично со всеми вытекающими отсюда последствиями, начиная с отношения к природе и жизни и заканчивая предпочтениями в методологии. Это объясняет приверженность Востока эстетическому опыту, предпочтением художественного и религиозного планов творчества научному и техническому, поскольку эстетический опыт позволяет творцу выходить за рамки любых форм, в так называемую «пустую» форму, в ту самую Абсолютную реальность, состояние «Нерожденного» для возможности их (форм) творения.

Сравнивая западный и восточный подходы к творчеству, автор приходит к выводу, что, если для Запада творчество состоит в актуализации возможного и воздвижении сущего, то на Востоке творчество есть процесс противоположный – возврат к истинной реальности, «пустоте», и освобождение от привязанности к сущему.

Второй параграф «Виды и интенции творчества» посвящен рассмотрению видов творчества, их особенностей и креативного потенциала различных видов деятельности. Полагая целесообразным классификацию творчества проводить на основе культурной дифференциации деятельности человека, автором условно выделяются религиозное, философское, художественное, научное и техническое творчество.

Особенностью первых трех видов является деятельность человека в сфере духа, создание духовной реальности, творчество смыслов. В основе научного творчества лежит деятельность по выработке знания об универсуме, прерогативой же технического творчества является преобразование материального мира.

Для религиозного сознания базовой ценностью является Бог. На уровне понимания это сопровождается приоритетом иррационального над рациональным, а сама возможность творчества имеет свои корни в богоподобии человека. Мир есть результат творения Бога, и человек, сотворенный по образу и подобию Бога, – его сотворец, чья творческая мощь не равновелика божественной, но именно в свете ее, по мере приобщения к Абсолюту, только и возможна.

Наука ориентирована на познание объективной реальности. Поэтому в ее арсенале преобладают рациональные, формально-логические методы, а в творческом процессе подчиненные разуму этапы имеют большее значение, чем, скажем, в художественном и тем более в религиозном творчестве. Сущность научного творчества проявляется в создании гипотез.

Достаточно распространен взгляд, что основной ценностью философии является Истина. Но существует и другая точка зрения, согласно которой цель философии состоит в построении убедительной онтологии, системы мироздания, а не в Истине и не в объяснении мира.

Но, даже оставаясь на позициях сторонников близости философии и науки на основании стремления к истине, необходимо признать бoльшую роль воображения в философском творчестве по сравнению с наукой, ведь философу приходится сталкиваться с эмпирически недоступной частью бытия больше, чем представителям науки.

Основным отличием художественного творчества является наличие в схеме творческого процесса этапа «праобраза», которому свойственна скорее иррационально-интуитивная форма экзистенциального, а не эмпирического знания.

Принципиальная разница между творческим процессом в искусстве и в остальных областях человеческой деятельности состоит и в степени задействованности различных уровней мировоззрения субъекта творчества. Художественная деятельность человека в максимальной степени активизирует уровень мироощущения, имеющий кардинальное значение в области экзистенциальных устремлений человека и формирования ценностной иерархии, без которой невозможно говорить о мировоззрении личности, да и о личности вообще. В интенциональном плане в качестве цели художественного творчества определяется приращение духовного бытия, не поиск смысла, а его созидание.

На основании качественных различий видов творчества высказывается предположение об отличии в характере их креативности.

В третьем параграфе «Сущность креативности и ее типы» проводится анализ различных подходов к пониманию креативности. Психологическое понимание креативности сводится, в основном, к определению ее как творческих способностей индивида, характеризующихся готовностью к продуцированию принципиально новых идей и входящих в структуру одаренности в качестве независимого фактора.

В синергетике креативность рассматривается как свойство неравновесной среды (сложной, нелинейной системы) самоорганизовываться, балансируя на границе порядка и хаоса. Характеристиками креативности выступают флуктуационность, безграничность, ацентрированность и процессуальность.

Постмодернисты полагают креативность в сфере смысла или как характеристику дискурсивности, процесса смыслопорождения. В этом плане делается акцент как на моментах, сходных с синергетическим пониманием креативности, так и на отсутствии семантической центрированности структуры (нарративной свободе), что провозглашается, например, в концепциях «смерти автора» (Р. Барт), безграничности письма (М. Фуко) и понятии ризомы (Ж. Делез и Ф. Гваттари).

В философии А. Уайтхеда креативность связана с актуализацией потенциальности, она есть процесс и свойственна любой сущности, скрепляет собой весь универсум. Любое изменение, согласно процессуально понимаемому мирозданию, несет с собой новизну, возникающую в результате упорядочения предшествующего мира, когда одна форма сменяется другой, один порядок порождает другой порядок.

Также рассматривается точка зрения поэта И. Бродского, скептически относившегося к «творческим способностям» человека, рассматривавшего креативность как пассивную способность воспринимать бесконечность универсума, не зависящую в положительном смысле ни от психофизических особенностей, ни от наличия или отсутствия какого бы то ни было опыта.

В восточном понимании креативность представляется как просветление, выход к истинной реальности, обретение пустоты, что в западном понимании означает достижение естественной легкости и состояния самодетерминации, характерного для творчества.

Обращаясь к вопросу о соотношении творчества и креативности, автор приходит к выводу о недопустимости их отождествления, отмечая, что креативность есть не процесс, а некая характеристика процесса, особенностей его протекания. С другой стороны, возможно понимание креативности как «отправной точки», «начала координат» творческого процесса, состояния вдохновения.

В итоге обосновывается двойственная природа креативности, которая представляется, с одной стороны, как качество личности, особое состояние субъекта, предваряющее процесс, который называют впоследствии творческим. Она предстает как возможность отрыва от существующей структуры в попытке создания новой. Но применительно к самому творческому процессу креативность выступает как качество процесса, определенного рода направленность, интенциональность, подразделяемая на интенсивный и экстенсивный типы.

Формулируется концепция типов креативности и дается их характеристика. Интенсивная креативность стремится к онтологическим основам путем откровения и творению параллельного бытия и реальности, пусть и в ущерб эмпирическому. Она идет как бы «внутрь», «вглубь». В этом случае новизна имеет экзистенциальный характер. Причем, благодаря онтологичности устремлений, в этом типе креативности органично сочетаются гносеологический, эстетический и этический компоненты. В целом, интенсивный тип креативности «работает» в духовной сфере деятельности и основным «продуктом» ее можно назвать духовные ценности.

Для экстенсивной креативности характерно стремление к расширению своего влияния на эмпирическую реальность путем ее анализа, выявления законов взаимодействия и созданию новых вещей: механизмов, машин и т.п., – т.е. к изменению материального мира, созданию материальных ценностей. Этот тип креативности свойственен, прежде всего, научно-технической области деятельности. Его преимущества, как и недостатки, связаны с рациональным освоением мира. Основным недостатком этого типа креативности в мировоззренческом плане, думается, можно считать редуцированный онтологический и этический компоненты.

В параграфе также рассматривается синхронический и диахронический характер взаимосвязи, органического единства выделенных типов креативности.

В четвертом параграфе «Проблема свободы художественного творчества» автор исследует факторы, влияющие на творчество, и приходит к выводу, что они так же различны в зависимости от вида творчества, как этапы творческого процесса.

Говоря о детерминантах художественного творчества, достаточно сложно сопоставлять их с факторами, определяющими научную, техническую или религиозную мысль. Прирост качественно нового вряд ли может быть объяснен однозначной причинно-следственной связью. Скорее, наоборот, разрыв причинно-следственной цепочки на определенном этапе и обуславливает в каком-то смысле появление поистине нового и природу детерминации в искусстве. Тем не менее, появление художественно нового подготавливается всем объемом культуры, всей историей искусств. Одним из психических проявлений этой детерминанты можно назвать архетипы как сконцентрированный исторический, культурный и экзистенциальный опыт человечества, опыт проникновения к первоначалам бытия.

Рассматривая вопрос о детерминантах художественного творчества, нужно четко представлять, идет ли речь о творческом процессе в широком смысле (со всеми его этапами вплоть до окончательной реализации идей в материальной форме), или же имеется в виду его узкое понимание (этап интуитивного озарения, экстаза, инсайта, вдохновения, праобраза). В первом случае художественное творчество определяется как внешними факторами (философия, политика, наука, религия, мораль, право), так и внутренними (взаимосвязь «традиция – новаторство» или «свобода – зависимость»; внутрихудожественные влияния, притяжения и отталкивания).

Иная ситуация складывается относительно инсайта. Существование предвидения, предвосхищения, предчувствия в творчестве открывает иную грань проблемы творческих детерминант. Непосредственное знание, знание «всем существом» возвращает нас на мировоззренческий уровень значимости творчества, конкретнее – на уровень мироощущения, свободный от детерминации чем-либо, кроме логики, имманентной самой творческой реальности, представляющей прирост новизны. В момент творческой интуиции, возникновения праобраза, происходит моментальное взаимопроникновение уровня бытия бесконечного, мира абсолютной потенциальности и новизны-несамотождественности и мира абсолютной памяти («мир Кратила» и «мир Парменида» соответственно, по модели бытия, предложенной В.Н. Финогентовым ) и субъекта творчества. С этой точки зрения творческое озарение одновременно абсолютно детерминировано, ведь в мире Парменида уже все есть, и абсолютно свободно, ведь в мире Кратила ничего нет, кроме возможности всего, а субъект творчества реализует единение материи и потенции, материализуя иное несамотождественного мира и представая локусом разверзания единого в мире, его осуществления в множественности.

Важной детерминантой творчества, имеющей одновременно и внутренний, и внешний характер, является «язык» творческого процесса, понимаемый не только вербально: в живописи, музыке и пластических искусствах есть свой «язык». Эта зависимость имеет мировоззренческую основу, проявляющуюся в характере мироощущения субъекта творчества, какая из сторон мира – вербальная, пространственная или мелодическая – оказываются важнее при материализации «целого раньше частей».

Еще одним важным детерминирующим творчество (да и мировоззрение тоже) фактором автор считает стиль как признак духовного единства, конструктивный принцип построения и деятельности субъекта творчества.

В итоге автор приходит к выводу о взаимодетерминированности субъекта и процесса творчества. Характер детерминации художественного творчества определяется как диалектический, внешне-внутренний. Детерминанты творчества (язык, мировоззрение, стиль и др.) находятся одновременно и вне, и внутри субъекта, что уравновешивает их влияние на субъект творчества и составляет необходимое условие онтологической свободы творчества, создавая предпосылки для спонтанности.

В пятом параграфе «Опасности художественного творчества» внимание сконцентрировано на анализе возможных негативных последствий художественного творчества. Определенные аспекты опасности творчества осознавались уже давно. Например, делая акцент на социально-воспитательной роли искусства, Платон разделял музыкальные и поэтические жанры на полезные и вредные. Вред, с точки зрения античного мыслителя, заключался в лиризме некоторых форм поэзии и музыки, который «расслабляюще» воздействует на души представителей класса воинов и правителей и мешает им эффективно исполнять свои социальные функции управления государством и его защиты.

Современное понимание опасности творчества базируется на неуправляемости процессом появления нового и непредсказуемости результатов этого процесса. Запуская «механизм» творения, человек не может подчинить своей воле его ход полностью, не в силах гарантировать безопасность последствий процесса, ведь в подсознании, включающемся в работу, находится содержимое разного плана.

Неуправляемость и неподконтрольность сознанию глубинных пластов творчества приводят порой субъекта творчества к ощущению своего божественного всемогущества, перерастающего во вседозволенность и порождающего чувство собственной непогрешимости.

На основании анализа, проведенного в данном параграфе, автором выделяются следующие виды опасностей художественного творчества. Первый из них – онтологический, выражающийся в четырех аспектах: 1) процесс творения новой структуры неотделим от процесса уничтожения старой; 2) актуализация одной потенции в ходе творчества приводит к невозможности реализовать бесконечное множество других; 3) творение порождает реальность, способную маргинализовать субъект творчества, затруднить вхождение в иные реальности; 4) доминирование одного из типов креативности может приводить к внутреннему конфликту субъекта творчества, разрушать гармонию между человеком и миром, человеком и обществом. Второй вид опасности – социокультурный, к которому можно отнести три момента: 1) творчество помещает субъект в состояние негарантированности результата, непредсказуемости его социокультурных последствий; 2) возможность имитации творчества, его алгоритмизации, потери неповторимости, может привести к разрушению личности; 3) творчество способно порождать чувство непогрешимости, всемогущества, лишающее стремления к подлинному творчеству.

Выдвигается идея о недопустимости насильственных мер в отношении творческого процесса, о поддержании его естественности, равновесия между типами креативности как способа снижения опасностей, исходящих от творчества.

В конце главы формулируется рабочее определение творчества как процесса духовно-практического полилогического взаимодействия человека и мира, результатом которого является качественное приумножение духовного и материального бытия универсума и самоформирование личности.

Во второй главе «Особенности бытия творчества в художественной форме» рассмотрена специфика философского и поэтического творчества, основные инварианты художественного творчества, а также проблема бытия истины в художественном.

Основное содержание первого параграфа «Философское и поэтическое творчество: точки пересечения» состоит в выявлении моментов, общих для философского и поэтического творчества. Такие моменты обуславливают возможность выделения философской лирики (поэзии) как особой формы мышления.

Одной из причин их сходства является то, что и философия, и поэзия творятся посредством языка. Вне сферы языковых форм они просто не могут существовать, и язык двух рассматриваемых явлений сильно отличается ото всех остальных случаев употребления, а в особенности – от обыденной речи. Г.-Г. Гадамер и М. Хайдеггер отмечают автономность философского и поэтического языка и «настроенность» их на бытийные аспекты.

Другой важной причиной их сходства можно назвать внимание к неприметным и незначительным с обыденной точки зрения «деталям», тот пафос удивления, который так важен для процесса философствования, а в поэзии реализуется в качестве остранения.

Анализ литературы, посвященной философской лирике, позволил выделить следующие атрибуты этого жанра («метажанра» в терминологии Р.С. Спивак):

  • Философское поэтическое сознание содержит в себе четкий эстетический момент, заключающийся в неполемическом, созерцательном принципе неценностного отношения к собственному психологическому опыту, т.е. взгляде на себя как на «другого», постороннего.
  • Философская поэзия отличается особым предметом художественного изображения, в качестве которого выступают разовые, сущностные особенности сознания человека.
  • Это обуславливает особенности этого вида лирики и на других уровнях художественной структуры: субъектной организации, сюжета, времени и пространства, художественных образов. В плане субъектной организации философская лирика тяготеет к внеличным и обобщенно-личным формам выражения авторского сознания. Лирический герой может не быть носителем сознания, оставаясь предметом изображения, за счет чего достигается возможность взгляда «со стороны», объективации, т.е. философского обобщения.
  • Для философской поэзии характерно наличие сюжетообразующих оппозиций, имеющих общезначимый, субстанциальный статус, разворачивающих онтологический план мироздания.

Стоит отметить, тем не менее, что лирическое «высказывание», внешне не содержащее никаких философских элементов, может приобретать философский смысл в контексте целостного художественного творчества поэта. Для сущности философской лирики важен ее метафизический пласт переживания некоей трансцендентности, перспективы. Эта поэтическая форма дает возможность вслушивания в голос запредельного, обуславливающего возможность единства единичного и общего в поэтическом образе.

Во втором параграфе «Основные инварианты художественного творчества» рассматривается эстетическая природа творчества и его трансцендентность, в том смысле, что в творении личность трансцендирует себя. Трансценденция и эстетичность тесно взаимосвязаны. Без эстетического отношения не может быть трансценденции, которая, в свою очередь, обуславливает возникновение эстетического момента.

Оба инварианта важны для возникновения личности. Значимость эстетики для понимания творческой личности (да и личности вообще) основывается на том, что развитость эстетического вкуса, определяя глубину личности, широту и прочность ее культурных связей, служит до определенной степени гарантом ее самосохранения. А детали, нюансы эстетической системы оказываются проявлениями мировоззрения личности, будучи связанными с его экзистенциальными, ценностными, моральными ориентирами.

Активное влияние эстетического на нравственное, частного на общее, искусства на жизнь, интуиции на опыт, идеи на реальность – вот доминанта творческого сознания. Вселенная творческой личности никак не менее реальна, она есть альтернативная форма существования, так как творческий процесс не есть ни бегство от реальности, ни сублимация ее. Художественное творчество с его эстетическим характером есть один из видов «пограничной ситуации», погружающей человека в переживание подлинного бытия, позволяющей ощутить личности экзистенцию, дающей тот опыт трансцендентного, который и составляет нашу духовность.

«Частность существования», эстетический выбор, кроме того, связаны со свободой человеческого поведения. Они связаны с ней тем более, что свобода предполагает возможность отчуждения, выхода «за рамки», что есть необходимое условие независимого, объективного взгляда – эстетического выбора. И личность имеет своим основанием именно эстетику как взгляд из-за границ феномена, поскольку трансцендирующее усилие, имеющее своим результатом личность, эстетично по сути.

Кроме того, любое творчество связано с красотой, строится по законам красоты, обладающей рядом качеств, неразрывно связывающих ее с творчеством: а) неповторимость, б) загадочная простота, привычность, родственность (сокрытая открытость, по Хайдеггеру), в) гармоничность.

Вся жизнь, и все творчество личности есть отрыв от устойчивой формы, выход в неизведанное, в пустоту ради ощущения полноты бытия, без которой существование теряет смысл. В этом отрыве хорошо просматривается диалектическая связь выделенных в исследовании типов креативности. Интенсивный креативный скачок перебрасывает личность в трансцендирующем порыве на границу опустошенного мира, эстетически завершая уже отжившее. Далее следует экстенсивная попытка заполнения нового пустого пространства, выражающаяся в расширении художественного мироздания, заполнении его новыми эстетическими формами при одновременном стремлении преодолеть их, понимая их недостаточность, статичность. Это приводит к новому интенсивному перемещению, пробуждающему экстенсивную креативность. Такую цепочку креативных переходов можно проследить как на примере стихотворных текстов, так и на примере жизни и творчества другой выдающейся личности. При всей разнице деталей основные параметры, рассмотренные в исследовании, останутся неизменными.

Именно эстетические ценности, эстетическое отношение личности к действительности дают человеку возможность проникновения к бытийным основам. С определенной оговоркой в рамках исследования вполне допустимо отождествление эстетического и творческого отношений личности к мирозданию и к самому себе как части мироздания, поскольку ни красота, ни творчество не терпят повторяемости, шаблонности. Поэтому в эстетическом аспекте трансцендирующий порыв индивидуума, создающий личность, есть преодоление повторяемости, безличности шаблона, выход в уникальность духовной сферы, предполагающий единственное постоянство, единственное повторение – постоянство усилий по преодолению границ природного существования.

В третьем параграфе «Проблема бытия истины в художественном творчестве» автор исследует проблему соотношения творчества и истины.

Всеобщая «когнитивизация», характерная для современной мысли и завоевывающая все новое пространство, является сейчас «знаковым» процессом. Затронула она и проблематику творчества, рассматриваемого в современной философии как когнитивный процесс. Попытка отказа от метафизики, возникшая в позитивизме, и деконструкция категорий, предпринятая постмодернистами, привели к обретению фундаментальными философскими понятиями новой жизни, открыв новый виток их осмысления. Это относится и к классической концепции истины, содержащей возможность как гносеологического понимания истины (соответствие знания вещи), так и онтологического (соответствие вещи знанию): создавая альтернативу «открытие или творение» в понимании истины?

Опора на фундаментальную онтологию М. Хайдеггера и герменевтику Г.-Г. Гадамера позволяет увидеть следующее. Для истины в хайдеггеровском понимании необходима не-истина, сокрытость. Полное понимание истины включает в себя разрешение антитез: истина – свобода, открытость – сокрытость, тайна – непотаенность, истина – подлинная не-истина. Место, где рождается истина – это место бытия человека.

Местом же, которое позволяет высветить истину, становится художественное творение, произведение искусства. Искусство способно совершать как «открытость» истины, так и ее «закрытость». Ведь художественное творчество позволяет постичь нечто, минуя дискурсивно-логический способ мышления, словно «раскрыв» это нечто разом, а не по частям, осветив или, говоря в хайдеггеровском стиле, «вы-светив». Вместе с тем, искусство сохраняет и «сокрытость» истины, являющуюся обязательным условием ее открытости. Художественное творчество всегда оставляет «пространство» для тайны, выражающейся в ряде черт творческого процесса: непереводимости «языка» одного произведения (стиля, жанра, вида искусства) на «язык» другого; невыразимости идеального плана творения (как говорит Хайдеггер, «мира»); поливариантности смысла и возможных интерпретаций.

Особенности взаимоотношения истины и творчества объясняются сквозь призму концепции креативности. Экстенсивный тип креативности соотносится с гносеологическим пониманием истины, устанавливающей «вектор» познавательной направленности «от субъекта», вовне. Интенсивному типу креативности, обращенному к духовным основаниям личности, ближе онтологическая трактовка истины, в человеческом плане обращенная «внутрь». Интенсивная креативность позволяет удерживать константность личности в ходе самоформирования мировоззренческой структуры.

Безусловно, отделять один тип креативности от другого можно лишь в абстракции. Они, подобно эк-зистенции и ин-зистенции, инь и ян, взаимообусловлены, перетекают один в другой, открывая человеку путь самосовершенствования, создавая человеческую открытость истине и гармонии.

Процесс творения создает новые смыслы, альтернативную реальность, корректирующую и ставящую под вопрос уже существующие реальности. Нельзя отрицать, что посредством альтернативной можно обрести некое знание об уже существующей реальности. Вместе с тем, процесс созидания непредсказуем. Стремление творца к сотворению создает пространство, возможность для открытости истины, но не гарантию. Даже наоборот, возникновение новых смыслов разрушает старые, возможность иной истины приводит к отрицанию существующей.

Вместе с тем, отрицание прежней истины совсем не означает простого ее уничтожения. Уничтожением в данном случае можно считать примитивизацию и упрощение, уход тайны, «сокрытости». Стремление за горизонт есть не столько открытие некоего поля объективных знаний, сколько воздвижение жизненного пространства, личностного мира, способного стать истинным лишь при осуществлении бытийной открытости, дающей нам ощущение уверенности и перспективы.

Таким образом, творение можно рассматривать как создание открытости, лишающей творца незыблемой опоры точного знания. Эта открытость – выход на «перекресток» множества равновероятных вариантов сущего. Это место возможности истины, возможности бытия, возможности человека.

В четвертом параграфе «Проблема бытия художественного творчества в языке» рассматривается творческий потенциал языковых средств.

Язык есть поле формирования мировоззренческой системы человека, одна из главных сил, дающих нам возможность творчества. В этом смысле, конечно, язык имеет эстетическую, поэтическую природу, как утверждает создатель эстетического идеализма в языкознании К. Фосслер, и, не соглашаясь с частными моментами этой концепции, можно признать справедливость общей идеи языка как творчества. Эстетический характер языковой деятельности проявляется в том, что слово, высказывание дает нам возможность выхода «за рамки» коммуникативного акта. Т.е. любое сообщение, в принципе, может быть наделено воспринимающей стороной иным смыслом.

Творческий потенциал языка заложен в самой парадоксальности коммуникативной функции языка, состоящей в том, что смысловое содержание речевого акта всегда превышает коммуникативный акт, вследствие чего высказывание не увеличивает определенность языковой ситуации, а уменьшает ее, создавая поле для диалогических взаимоотношений субъектов коммуникации, расширяет возможности, остающиеся, в конце концов, нереализованными. Этот процесс порождает интенсивно-креативное напряжение, «пограничную ситуацию», требующую трансценденции личности.

Реализация творческого потенциала языка происходит в речевой практике – непосредственном, ситуативном применении языковых средств. Именно речь позволяет создавать ту новизну и уникальность личности, которая составляет сущность творческого процесса, поскольку именно речь подразумевает спонтанность как одну из существеннейших характеристик, не позволяющих окончательно клишировать даже самые стандартные речевые ситуации в связи с огромным количеством как языковых, так и экстралингвистических факторов, влияющих на понимание смысла высказываний.

Обосновывается, что важнейшим из средств, порождающих неопределенность и неустойчивость бытия субъекта художественного творчества, является метафора, способная соединять несопоставимые фрагменты универсума и порождать новые смыслы и значения, увеличивая экзистенциальный опыт личности. Подверженность метафоры процессу «стирания», постепенного исчезновения метафоричности обуславливает постоянство экзистенциального усилия по обновлению метафорического пласта языковой личности и порождает автоинтерпретацию.

В третьей главе «Диалектика художественного творчества и мировоззрения личности» анализируется взаимосвязь и взаимовлияние мировоззрения, личности и творчества.

Первый параграф «Сущность и структура мировоззрения» посвящен выявлению смыслового объема и содержания понятия «мировоззрение», структурным особенностям мировоззрения, его типологии, генезису. Обязательным условием возникновения современного мировоззрения является личностное самоопределение, индивидуальный поиск смысла, что отмечали еще «первопроходцы» в исследовании данной проблемы В.С. Соловьев и М. Шелер.

Структура мировоззренческой системы может быть рассмотрена в нескольких аспектах: тип человеческой деятельности, степень осознанности отношения человека к миру, форма осознания действительности человеком. Первому аспекту будут соответствовать уровни: обыденный – художественный – научный. Второму: мироощущение – мировосприятие – мирообъяснение. Третьему: ощущения – взгляды/образы – убеждения.

Относительно постоянным, не склонным к спонтанному изменению уровнем можно считать уровень мирообъяснения, которому соответствуют познавательно-теоретический способ деятельности и убеждения.

Важен также уровень мировосприятия, находящийся между рациональным и дорациональным уровнями, служащий своеобразной «опорой» для художественной деятельности. Художественная картина мироздания позволяет субъекту воспринимать мир в его целостности, постигая смысл единства бытия путем создания образа, и расширять свое духовное пространство, продуцируя новые смыслы и устанавливая духовную связь между явлениями универсума.

Мироощущение не тождественно простому чувственному ощущению, это некий общий настрой, общее чувство мира и жизни, знаменатель многоаспектного комплекса наших чувственных восприятий, результирующий наше деятельно-практическое взаимодействие с миром. Важность его определяется тем, что, во-первых, на этом уровне мир дан человеку в его перцептивном опыте. Во-вторых, в мироощущении мир дан человеку непосредственно, а не через состав и структуру других знаний. И, в-третьих, мироощущение представляет собой эмоционально-психологический опыт, столь важный для процесса восприятия и познания мира, а также взаимодействия с миром на творческой основе.

Таким образом можно сказать, что именно внерациональный уровень мировоззрения, являющийся по сути своей творческим основанием, становится проводником взаимодействия мира и человека как наиболее подвижная часть мировоззренческой структуры.

Такие важные компоненты мировоззрения, как принципы и ценности, сложно «закрепить» за каким-либо определенным уровнем, несмотря на их устойчивость и относительное постоянство, казалось бы, диктующие их связь с уровнем миропонимания. В определенном смысле эти компоненты системы находятся как бы над всеми уровнями, вырабатываясь в процессе взаимодействия всей трехкомпонентной структуры, и, в свою очередь, воздействуя на мировоззрение и поведение человека в целом с морально-нравственной и аксиологической точек зрения.

По степени сформированности можно разделить мировоззрение на традиционно-ориентированный и персонализированный типы. В сущности, первый тип отражает большую степень влияния на развитие мировоззрения внешнего импульса: традиций, социального окружения, а второй – внутреннего: самоформирование, творческое преобразование.

Типологизация мировоззрения интересна, прежде всего, с точки зрения творческого потенциала. Думается, что наибольшим потенциалом такого рода обладает тот тип мировоззрения, где наиболее полно используется уровень мировосприятия и особенно – мироощущения.

Во втором параграфе «Генезис мировоззрения личности», анализируя генезис индивидуального мировоззрения, автор полагает, что оно начинается с бессознательного уровня мироощущения, когда субъект, еще не наделенный достаточными знаниями о мире, уже начинает взаимодействовать с ним на чувственном уровне.

Затем, по мере накопления опыта и знаний, рациональное начало, способность к абстрактному мышлению начинает играть более значительную роль в ориентации человека в мире. Происходит формирование устойчивых связей с миром, обыденного уровня мировоззрения, необходимого для жизни человека на бытовом уровне и начальной социализации индивидуума. При этом большое значение имеет влияние социума и общественных институтов, специализирующихся в этой области: семьи, образовательных и культурно-просветительских. Их значение возрастает и по причине слабой способности человека на данном этапе развития самостоятельно ориентироваться в стремительно растущем в объеме всечеловеческом опыте, аккумулированном в культуре. Этот этап развития мировоззрения можно считать «накопительным», когда происходит формирование структуры на основе психофизических, генетических особенностей индивида, а также под влиянием особенностей социального окружения.

Начиная с этого периода возможны два варианта: либо индивид «успокаивается» на том, что уже получил, и его развитие происходит по создаваемым обществом шаблонам и на основе механически присваиваемых ценностей, либо индивид обретает личностную основу и начинает самостоятельно перерабатывать культурный опыт, полноценно взаимодействуя со своим окружением и начиная вырабатывать собственные ценности и смыслы, подходя индивидуально к восприятию традиции, «выламываясь» из наработанных алгоритмов жизни. Этот момент можно считать истинным рождением человека к жизни, рождением личности, открытием сознания.

Дальнейший рост и формирование более устойчивых уровней мировоззрения (мировосприятия и миропонимания) происходит на основе личностного мироощущения, заложенного на ранних этапах развития человека, и неповторимых индивидуальных качеств, обуславливающих отбор информации и глубину и особенности ее усвоения. С авторской точки зрения, именно поэтому мироощущение настолько важно в структуре мировоззрения.

В третьем параграфе «Роль мировоззрения личности в художественном творчестве» исходным является тезис, что воздействие мировоззренческих установок человека на творческий процесс определяется, прежде всего, гносеологическими возможностями творчества. Наиболее явный и прямой механизм влияния мировоззренческой системы на творческий процесс состоит в изменении картины мира, когда носитель мировоззрения узнает что-то новое для него, изменяющее его взгляд на мир, его понимание мира и бытия. Этот тип воздействия является внешним.

Такое влияние происходит на уровне мирообъяснения, поскольку затрагивает именно понятийный уровень отношения человека к миру. Чаще всего оно имеет трехкомпонентную форму «личность – общество – личность», которую можно расшифровать так: сначала происходит открытие мировоззренческого масштаба одной личностью, которое влияет на состояние общественного сознания, которое, в свою очередь, оказывает воздействие на другую личность, субъект творчества. Новое явление окружающей действительности сопровождается в индивидуальном сознании появлением соответствующего ему понятия. Предполагается, что такое понятие должно вносить своим появлением коррективы в основания человеческого мировоззрения (быть понятием мировоззренческого порядка), изменять убеждения и ценности, исповедуемые человеком.

Другой вариант воздействия мировоззрения на творчество связан с изменением понимания, отношения к уже известному факту, его переосмыслением. Такое взаимодействие творчества и мировоззрения, в отличие от предыдущего, уже подключает уровень мироощущения, необходимый при личностном отношении к явлению мироздания. Тут снижается эффект внешнего первотолчка, обуславливающего изменения, как снижается воздействие уровня мирообъяснения и сверхрациональных нормативов, общественно-культурных идеалов. Большее значение приобретает внутренняя работа по изменению мировоззренческих установок, творческое переосмысление уже известного факта.

Мировоззрение личности базируется на творческом принципе отношения с окружающей действительностью и предполагает постоянную работу по освоению культурного опыта человечества, выработанных им ценностей, постоянную «навигацию» в мире искусства.

Возникает своеобразная цепочка «общество – художник – общество». Условно эту цепочку можно соотнести с традицией. Общественные идеи, социальное влияние, художественная традиция, наконец, архетипы, дают питательную среду для раскрытия творческих способностей личности. Они представляют собой то наследие, из которого личность художника выбирает материал для дальнейшего роста, тот опыт, который невозможно приобрести самостоятельно в течение жизни.

Художественно переработав это наследие в акте творчества, субъект «возвращает» обогащенный индивидуально-личностным содержанием опыт, становящийся, в зависимости от величины дарования, большой или малой частью традиции, начиная новую или продолжая и углубляя старую.

В четвертом параграфе «Влияние художественного творчества на мировоззрение личности» доказывается, что развитие мировоззрения, его изменение, происходит по мере роста личности, по мере углубления субъекта в себя, приобщения к макрокосму через микрокосм.

В акте творчества субъект самоустраняется для достижения органичности восприятия и, в конечном итоге, обретения себя уже на новом уровне. Фактически же устранение происходит лишь с точки зрения формального дискурса, и через это творческое самоустранение реализуется саморазвитие. Субъект творчества лишь в момент озарения способен к спонтанному самоизменению, к обновлению бытия, к выходу за пределы собственного «я» и развитию мировоззрения.

Самоизменение возможно в промежутке между единичным и общим, трансцендетальным и трансцендентным, субъектностью и иносубъектностью, по мере проникновения к бытийным основам. И если влияние мировоззрения на творчество происходит на аналитических этапах творческого процесса, контролируемых разумом, то на этапе праобраза, не имеющего дискретной протяженности, зародыша художественной реальности со свойственным ему целостным мироощущением и возможностью проникновения к бытийным основам, влияние творчества на мировоззренческую структуру наиболее действенно.

Именно уровень мироощущения личности, наиболее динамичный, свободный во всех смыслах (и творческом в том числе), неклишированный и адогматичный, можно назвать тем уровнем, где зарождается первотолчок и сама возможность имманентного изменения мировоззрения.

Для любого творца реальность его произведения есть то, что есть бытие для Бога, по крайней мере, на время творчества. Именно эта, качественно новая, реальность художественного произведения и реформирует сознание человека, его мировоззрение, которое приводится в соответствие с ней. Важнейшая характеристика творчества состоит в постоянном духовном самосовершенствовании, в обращенности субъекта мировоззрения к экзистенциально важным вопросам.

Художественное творчество определяется автором как саморазвертывание и самокоррекция мировоззренческой системы субъекта в процессе его взаимодействия с миром, а именно как процесс, в ходе которого происходит формирование мировоззренческой системы субъекта творчества и ее экспликация, а также одновременное «обратное» воздействие (влияние мировоззренческих установок на творческий процесс), представляющее собой своеобразный самоконтроль и самодетерминацию субъекта творчества.

Делается вывод о том, что не только развитие мировоззрения невозможно без творчества субъекта, но и само возникновение мировоззрения, превращение индивидуальности в личность, ставится в таком случае под вопрос. Творческий подход субъекта к бытию, его обращенность к духовным аспектам своего существования являются основным мировоззренческим принципом, личностной основой.

В четвертой главе «Личность как субъект и результат художественного творчества» основное внимание уделено взаимовлиянию и взаимообусловленности художественного творчества и бытия личности.

В первом параграфе «Онтологическое основание личности и ее креативные характеристики», основываясь на философской антропологии М. Шелера с привлечением других онтологических концепций личности, автор утверждает, что личность не может быть понята без осознания укорененности ее в первоначалах бытия, онтологичности ее сущностных характеристик.Диссертант предлагает свое понимание личности как индивидуальности, творящей собственное мировоззрение, или как самосозидающей индивидуальности, опираясь на то, что сутью личности является не всякая активность, а та, что порождает духовную деятельность самосозидания, результатом которой становится формирование мировоззрения личности. Это определение содержит в себе несколько принципиальных моментов: оригинальность, целостность, онтологическую укорененность, приоритет духовного вектора развития, творческий подход и принципиальную незавершенность процесса самосозидания.

Отмечается, что характер личности определяется, во многом, тем мировоззрением, которое складывается в ходе трансценденции человека, в процессе приобретения опыта как эмпирического, так и экзистенциального.

Обращаясь к характеристике креативности типов мировоззрения, автор указывает, что субъект мифологического мировоззрения находится в творческом процессе по превращению профанного мира в сакральный при помощи магических ритуалов, продолжая акт онтологического творения, который, будучи интенсивен и синкретичен по природе, совпадает с духовным формированием субъекта.

Деятельность субъекта религиозного творчества может состоять, во-первых, в производстве религиозной идеологии, а во-вторых, в индивидуальном усилии по приближению к божественной сути, по достижению единства с Богом.

Творческий порыв субъекта философского мировоззрения может быть направлен как внутрь, на духовное самопознание, так и вовне, на познание внешнего мира. Познавательные возможности философии являются основой нового знания. Креативные же (а они не тождественны познавательным, ведь творчество не есть познание) своим результатом имеют личность, человека как духовное существо.

Определяя самосозидательный характер активности личности, автор обозначает ее (активность) как интенсивную. При этом она, естественно, дополняется экстенсивной, поскольку постижение экзистенциальных основ необратимо влияет на деятельность субъекта этой активности, приводя к изменению образа жизни, оформлению внешнего жизненного пространства в соответствии с постигнутым. В этом смысле активность личности «диалогична», «стереоскопична».

Во втором параграфе «Художественное творчество как автоинтерпретация» произведен анализ процесса автоинтерпретации, дано ее авторское определение как резонанса внутренних и внешних текстов-опытов личности.

Художественное творчество, кроме всего прочего, представляет собой разворачивание во времени процесса мировоззренческого самоформирования. И автоинтерпретация становится одной из составляющих этого процесса наряду с интерпретацией культурного наследия в широком смысле этого слова. Стоит отметить, что в данном контексте нельзя смешивать автоинтерпретацию с автобиографичностью произведений, несмотря на некоторое их сходство.

Через автоинтерпретацию, самоуглубление, словно следуя сократовскому призыву «познай себя», личность стремится прояснить для себя интересующие вопросы. Создавая произведения искусства, художник эксплицирует в них свою душевную жизнь и результаты творческого самоизменения, которое-то, возможно, и является главным, хотя и скрытым от самого субъекта творчества, мотивом.

Литературный перевод также можно рассматривать как процесс автоинтерпретации, хотя в нем первоначально и задействован чужой текст. Текст на другом языке активизирует рождение новых смыслов в личностной системе координат тем, что он представляет, выражаясь семиотическими понятиями, код, меняющий контекст нашего личного опыта и высвечивающий его новые грани.

В параграфе рассматривается механизм реализации автоинтерпретации, в ходе которой происходит самоформирование личности. На примере художественного мироздания обосновывается эстетичность этого процесса, его имманентность творчеству, неизбежный трансцендентный характер самообращенности.

Автор демонстрирует, что «я» субъекта творчества предстает в качестве интерпретируемого объекта, с помощью которого происходит познание сути бытия, через постижение которой личность приходит и к пониманию своего «я», его коррекции.

Формулируется вывод о том, что особая роль автоинтерпретации в художественном творчестве обусловлена несколькими причинами. С одной стороны, процесс автоинтерпретации помогает через самообращенность субъекта творчества выходить на уровень экзистенциальных основ и проблем мировоззренческой важности. С другой, автоинтерпретация становится особым методом, позволяющим строить индивидуальное мироздание. И, наконец, она является основанным на художественном «резонансе» средством самоформирования личностной структуры субъекта творчества и ее самосохранения.

Третий параграф «Процессуальность личности» посвящен рассмотрению принципиальной незавершенности, бесконечности процесса самосовершенствования, самотворения личности. Используя опыт восточной культуры и идеи экзистенциальной философии, автор проводит параллель между жизнью субъекта творчества и его творением, сравнивая их с «черновиком» как незавершенным и поливариантным состоянием текста в широком понимании термина «текст».

Здесь же используется понятие полилога, свойственного, по авторскому утверждению, и жизни, и произведению как тексту. Полилогичность как процесс понимающего взаимодействия равнозначных субъектов в художественном творении осуществляется параллельно на нескольких уровнях:

1) соотнесенность Я с внешним Другим (или, если обозначить в русле структуралистской традиции Я как текст, текста с текстом, реципиентом и т.д.);

2) соотнесенность Я с внутренним Другим (внутритекстовая соотнесенность различных Я);

3) соотнесенность Я и культуры (текста и контекста);

4) соотнесенность Я и Бога (текста и метатекста).

Полилог и определяет принципиальную незавершенность, «черновиковость» как жизни личности, так и произведения искусства.

Рассматривается также процесс параллельного развития «текста» жизни субъекта художественного творчества и текста произведения и формулируется вывод, что полилог в искусстве представляет собой переработку – понимание и приятие (и одновременно отбрасывание) – предыдущей традиции (слова предыдущих авторов и свои) и дополнение, или порождение нового, смысла всего Текста культуры, превращение его в черновой вариант, свободный для последующей интерпретации, автоинтерпретации, «доработки». Отмечается, что любой автор постоянно «дописывает» культурное пространство, находясь в полилоге со своими предшественниками (и с предшествующими состояниями собственного бытия), основой которого является экзистенция человека.

Делается вывод, что «черновик» жизни и «черновик» искусства – это процессы, взаимозависимые, порождающие индивидуальный и общественный резонанс, который можно назвать экзистенцией личности, имеющей «открытый» финал.

Четвертый параграф «Художественное творчество как пространство экзистенции человека» посвящен анализу формирования мировоззрения личности в профессе художественного творчества.

Художественное мироздание представляет собой онтологическую картину мира, «разворачивающуюся» в системе мировоззрения. Или, можно сказать, творчество разворачивает мировоззрение (и в смысле отражения его в мировоззрении, и в смысле создания ситуации раз-ворачивания: поворота, выбора в духовной жизни индивидуума). Поэтому рассматриваемый аспект проблемы можно представить как анализ, с одной стороны, онтологии поэтического: как складывается художественное мироздание и каков его бытийный статус. С другой стороны, это анализ поэтической онтологии, поскольку, понимая (вслед за Ж. Маритеном) под поэтическим в данном аспекте некий принцип в основе мироздания, можно рассматривать, как поэзия – в широком смысле – организует бытие.

Рассмотрение такого рода процесса производится на материале художественного мироздания И. Бродского, являющегося, по мнению исследователя, достойным для работы такого уровня вследствие глубокой философичности его эссеистики и поэзии, широты и глубины его культурных связей, исключительности его жизненного пути и ряду других причин.

Взаимодействие мировоззрения поэта и его творчества рассматривается на основе системы мотивов и лейтмотивов, изменяющих на протяжении творческого пути свое содержание, а также в изменении соотношения лирического персонажа и реальной личности автора. Это взаимодействие реализуется в тематике произведений и в стилевых особенностях.

Поэтический мир И.А. Бродского строится на очень небольшом количестве понятийных оппозиций: Пространство – Время; Бытие – Небытие; Вера – Неверие; Человек – Вещь; Вещь – Мысль; Память – Забвение, некоторые другие. Эти оппозиции в различных комбинациях составляют мировоззренческую систему не только личности рассматриваемого нами поэта, но (в той или иной степени) любой личности.

В соотношении лирического персонажа и личности автора заложены две прямо противоположные тенденции. С одной стороны, жизненный опыт становится двигателем творческого процесса, а творческое размышление над экзистенциальными проблемами становится не просто отражением жизненного опыта, а причиной его изменения, его приростом, ведь мотивы художественного творчества Бродского совпадают с понятийной и ценностной структурой и структурой его убеждений. С другой стороны, лирический персонаж диктует своему создателю поведение в жизни, давая ему «установку», задавая тот круг ценностей, который и определяет горизонты выбора личности.

Стихотворный размер, рифма, сложная метафорика и синтаксис выступают, являясь неповторимой индивидуальной стилевой поэтической особенностью Бродского и его художественного метода, тем процессом поиска, который в науке часто происходит в рамках формально-логического дискурса. Это тот самый «диктат» языка, о котором неоднократно говорил сам поэт в Нобелевской лекции, литературно-философских эссе, интервью. И это же – признак внутреннего воздействия творческого художественного процесса на мировоззрение, когда результаты процесса оказываются элементами в структуре мировоззренческой системы. Личность Бродского создавалась разворачиванием, творческим актом Слова и стала возможна благодаря постоянному самосозиданию, трансцендирующему «колебанию» между эмпирическим и лирическим «Я».

Таким образом, можно сделать вывод, что процесс художественного творения порождает личность, помещая субъект творчества в «пограничную» ситуацию «смерти», трансцендирования, позволяющую ощутить экзистенцию, собственное, человеческое бытие.

В заключении производится обобщение результатов работы, формулируются основные выводы диссертации, намечаются возможные направления дальнейших исследований.

Основные публикации по теме диссертации

Монографии:

  1. Столетов А.И. Становление мировоззрения современной личности. – Уфа: УГИС, 2004. – 72 с. (4,2 п.л.)
  2. Столетов А.И. Творчество как основание личности. – Уфа: БашГАУ, 2005. – 228 с. (13,25 п.л.)
  3. Столетов А.И. Онтология творчества: монография. – Уфа: Вагант, 2008. – 208 с. (13 п.л.)

Статьи в изданиях, входящих в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ:

  1. Столетов А.И. Творение и разрушение социума: две стороны одной медали // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 9. С. 21-30. (0,5 п.л.)
  2. Столетов А.И. Поэт и его художественный мир // Человек. 2007. № 6. C. 112-123. (0,75 п.л.)
  3. Столетов А.И. К построению философской концепции креативности // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 12. С. 462-472. (0,5 п.л.)
  4. Столетов А.И. Об опасностях творчества // Социально-гуманитарные знания. 2008. № 7. С. 155-163. (0,5 п.л.)
  5. Столетов А.И., Лукманова Р.Х. Универсальное и локальное в мировоззрении // Регионология. 2009. № 1. С. 275-284 (0,75/0,5 п.л.)
  6. Столетов А.И., Лукманова Р.Х. Проблема истины в философии М. Хайдеггера // Философия и общество. 2008. № 4. С. 166-174 (0,5/0,3 п.л.)
  7. Столетов А.И. О резонансе жизни и произведения // Известия Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена. № 12 (85): Общественные и гуманитарные науки: Научный журнал. СПб., 2008. С. 288-294 (0,6 п.л.)

Другие публикации по теме исследования:

    • Столетов А.И. Создание смысла как возможность преодоления абсурда существования // Судьба философии в современном мире (тематический сборник)/ Отв. ред. В.Н. Финогентов. – Уфа: УГИС, 2003. – С. 164-170. (0,5 п.л.)
    • Столетов А.И. Этничность, этнический процесс и творчество // Современные этнополитические и этносоциальные процессы в России: модель Республики Башкортостан: Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Уфа: Информреклама, 2004. – С. 286-292. (0,5 п.л.)
    • Столетов А.И. Размышления о сущности творчества // Первые Садыковские чтения: Материалы научно-практической конференции, посвященной 75-летию со дня рождения профессора Ф.Б. Садыкова.- Уфа: РИО БашГУ, 2004.- С. 91-102. (0,6 п.л.)
    • Столетов А.И. Детерминанты творчества // Философия в XXI веке: международный сборник научных трудов / под общей ред. проф. О.И. Кирикова. – Выпуск 12. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – С. 128-138. (0,75 п.л.)
    • Столетов А.И. К вопросу об основании личности // Человек и общество на рубеже тысячелетий: международный сборник научных трудов / Под общей ред. проф. О.И. Кирикова. – Выпуск XXXVIII. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – С. 16-24. (0,7 п.л.)
    • Столетов А.И. О сущности философской поэзии // Истины человеческого бытия: сборник статей преподавателей, докторантов, аспирантов и соискателей кафедры философии, социологии и политологии БГПУ им. М. Акмуллы [Текст]. – Уфа: Изд-во БГПУ, 2007. – С. 134-141. (0,5 п.л.)
    • Столетов А.И. Социальные аспекты опасности творчества // III Садыковские чтения: Материалы Международной научной конференции 15-16 июня 2006 г. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2008. – С. 96-101. (0,5 п.л.)
    • Столетов А.И. О креативности искусственного интеллекта // IV Садыковские чтения: Сборник научных трудов. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2008. – С. 187-191. (0,5 п.л.)
    • Столетов А.И. «Региональное» и универсальное в литературном творчестве // Региональный литературный ландшафт в русской перспективе: Сборник научных статей/ Отв. ред. Е.Н. Эртнер. – Тюмень: Печатник, 2008. – С. 102-107. (0,5 п.л.)
    • Столетов А.И. Поэтическое мироздание И. Бродского // Онтология и мировоззрение (тематический сборник)/ Отв. ред. В.Н. Финогентов. Уфа: Изд-во УГИС, 2000. С. 138-140.
    • Столетов А.И. Философская лирика: синтез рационального и эмоционального // Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия: Тез. докл. Материалы Третьего Российского Философского конгресса (16-20 сентября 2002 г.) В 3 т.т. – Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. Т. 1. С. 160-161.
    • Столетов А.И. Художественное творчество как способ порождения духовных ценностей в контексте структуралистской теории «смерти автора» // Сборник научных трудов, посвященный 95-летию БашГУ. Уфа: РИО БашГУ, 2004. (0,2 п.л.)
    • Столетов А.И. Об экологии человеческой души // Гуманитарные и естественнонаучные аспекты современной экологии/ Сб. материалов докладов Всероссийской научно-практической конференции. Ч. II. Уфа: РИО БИСТ, 2006. С. 69-72.
    • Столетов А.И. Креативный потенциал типов мировоззрения // Философия XXI века: Материалы международной конференции/ Отв. ред. Г.В. Стельмашук. СПб: Изд-во ЛГУ, 2006. С. 98-100.
    • Столетов А.И. О возможности создания произведений искусства искусственным интеллектом // Искусственный интеллект: Философия, методология, инновации/ Материалы Первой Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. М., 2006. С. 142-143.
    • Столетов А.И. Художественное творчество как поле диалога // Наследие М. Акмуллы: взгляд через века: Материалы Международной научно-практической конференции 14-15 декабря 2006 г. Уфа: Изд-во БГПУ, 2006. С. 91-94.
    • Столетов А.И. О креативности // Актуальные проблемы методологии, философии науки и образования/ Сборник трудов Международной научно-практической конференции/ Том I: Методология науки и актуальные проблемы исследования сложных систем/ 9-10 февраля 2007 г. Москва-Уфа: Изд-во АТиСО, 2007. С. 165-169.
    • Столетов А.И. Восточные основы экологического сознания // Творческое наследие В.И. Вернадского и проблемы формирования современного экологического сознания (5-е Вернадские чтения): Доклады и выступления 5-й Международной научной конференции 26-27 апреля 2007 г. в г. Донецке / Под ред. Р.А. Додонова. Донецк: ДонНТУ, 2007. С.219-221/
    • Столетов А.И. О проблеме соотношения бытия, небытия и творчества // Мировоззренческая парадигма в философии: гуманизм – от апологетики до фальсификации: Сб. трудов V Всероссийской межвузовской научной конференции 23-24 ноября 2007 г. Нижний Новгород: ВГИПУ, 2007. С. 74-76.
    • Столетов А.И. О креативных возможностях искусственного интеллекта // Искусственный интеллект: философия, методология, инновации: материалы второй международной молодежной конференции. СПб., 2007. С. 171-173.

    Ясперс К. Введение в философию /Пер. с нем. Минск: Пропилеи, 2000 (Схолия). С. 17.

    См.: Финогентов В.Н. Время, бытие, человек. – Уфа: БГУ, 1992.

     



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.