WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Институционализация террологии как философско-эпистемологическая проблема

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

Кафтан Виталий Викторович

 

 

 

 

ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ ТЕРРОЛОГИИ В РОССИИ

КАК ФИЛОСОФСКО-ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

 

 

 

Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания

 

 

 

Автореферат 

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

 

Москва – 2009


Диссертация выполнена на кафедре философии и религиоведения Военного университета

Научный консультант:             доктор философских наук, профессор

Петрий Петр Владимирович

Официальные оппоненты:       доктор философских наук, профессор

Шахов Михаил Николаевич

доктор философских наук, профессор

Беляев Георгий Георгиевич

доктор философских наук, доцент

Антюшин Сергей Сергеевич

Ведущая организация:   Московский   государственный  университет  путей  сообщения (МИИТ)

Защита диссертации состоится «25» декабря 2009 года в 13.00 часов на заседании диссертационного совета по философским наукам (Д.215.005.03) при Военном университете МО РФ (123001, г. Москва, ул. Большая Садовая, 14)

С диссертацией и авторефератом можно ознакомиться в библиотеке Военного университета.

Автореферат разослан  «___»  _______  2009 г.

Председатель диссертационного совета

доктор философских наук, профессор                                Р. Тимошев

 

I. Общая характеристика диссертационного исследования

Современные условия развития российского общества характеризуются сложностью и противоречивостью. Одним из ведущих факторов дестабилизации социального бытия является сохраняющаяся угроза террористической деятельности, которая оказывает негативное воздействие на безопасность российского общества и международные отношения.

Исследование терроризма имеет существенные трудности. Они связаны с многоликостью этого феномена, амбивалентностью оценок,  спецификой воздействия на социум и определенной латентностью его проявлений. Указанные обстоятельства приводят к недостаточной научной проработке современного терроризма как целостного общественного явления. В этой связи возникает потребность философского осмысления процесса формирования и развития в России научной дисциплины, призванной интегрировать в целостное знание результаты исследований терроризма и борьбы с ним, аккумулируемые в частных науках.

Вышесказанное объективно обусловливает необходимость философского рассмотрения проблемы институционализации террологии как научной дисциплины, обращение к ее эпистемологическим аспектам, изучение возможностей методологии исследования современного терроризма, происхождения, сущности и содержания этого явления, его видоизменений и социальной роли, а также логики взаимодействия террологии с другими научными дисциплинами и условий конституирования террологии в качестве особого, социально необходимого научного института.

Актуальность эпистемологического анализа институционализации террологии в России определяется следующими обстоятельствами.

Во-первых, энергичными попытками навязывания российскому государству со стороны ряда западных держав «нового видения» международной политики, во многом пересматривающего систему права, смысл и дух международных документов ООН, которые якобы не распространяются на государства, объявленные «спонсорами терроризма», что с неизбежностью ведет к разрушению правовых основ международных отношений, к кризисному нестабильному состоянию социума, а также делает возможным развязывание вооруженной агрессии против любого государства, обвиненного в поддержке терроризма, под видом гуманитарной операции.

Во-вторых, неоднозначной правовой и морально-нравственной оценкой проявлений терроризма в мировом сообществе, что накладывает неизбежный отпечаток неопределенности и противоречивости на познание этого социального феномена.

В-третьих, имеющимися трудностями, связанными с тем, что терроризм приобрёл массовый характер, охватил многие слои общества, является относительно новым и недостаточно изученным ранее явлением, а методологическая и исследовательская деятельность учёных в известном смысле отстаёт от потребностей научной работы и осложняется тем, что рассматриваемая область находится на стыке различных наук.

В-четвёртых, активной мифологизацией террористических проявлений вызванной, как идеологическими причинами, так и некомпетентными суждениями, недостаточно проверенными гипотезами, которые возводятся некоторыми авторами в ранг окончательных истин и целых научных теорий.

В-пятых, сложностью получения полной и достоверной информации об истории, тенденциях, социальных аспектах распространения терроризма, связанных с определенными ограничениями на исследовательскую деятельность, которые определяют во многом скрытный, конспирологический характер этого феномена, а также имеющаяся опасность получения научных знаний по этому вопросу самими организаторами террористической деятельности.

Разрешением указанных трудностей и противоречий в процессе исследования террористических проявлений и обусловливается актуальность данного исследования. Таким образом, проблема изучения философских оснований  институционализации террологии в качестве научной дисциплины и значимого социального института в настоящее время приобретает особое значение.

На се­го­дняшний день в мировой науке на­ко­п­лен уже дос­та­точ­но об­шир­ный научный ма­те­ри­ал, посвященный терроризму, ко­то­рый требует своего освоения, вызывая необходимость сис­те­ма­ти­за­ции полученного научного материала в об­лас­ти его исследования, под­ве­де­ния про­ме­жу­точ­ных ито­гов и ос­мыс­ле­ния за­дач и ус­ло­вий эффективности даль­ней­ше­го на­уч­но­го по­ис­ка. На Западе еще с конца 60-х годов прошлого столетия, существуют относительно обособленные научные террологические изыскания (studies of terrorism), проводящиеся на стыке политологии, психологии, социологии и криминалистической науки. В настоящее время назрела необходимость организации подобных исследований в России.

Следует констатировать, что на современном уровне развития планетарной цивилизации терроризм из используемого в политике время от времени сугубо практического деструктивного метода воздействия посредством страха, превратился в многогранное социальное явление, играющее значительную роль в событиях социальной действительности. Именно с этим и связана настоятельная необходимость институционализации террологии в России.

Реализация указанной масштабной научной задачи, возможна лишь на основе целенаправленного философского анализа проблем, связанных с зарождением и эффективным развитием террологии, выявлением возможностей познания противоречий и закономерностей ее функционирования, а также потенциала использования полученного знания в практической деятельности с целью организации активного противодействия манифестациям терроризма в системе социального бытия России.

Степень научной разработанности проблемы. Конституирование террологии как особого научного института предстает сегодня как одна из научных проблем, пока еще недостаточно активно изучаемых. Однако, следует отметить несколько исследований, в которых делается попытка установить некоторые особенности этого процесса. Так, в статье юриста В.Ф. Антипенко дается анализ деятельности национальных (внутригосударственных) антитеррористических систем , а в диссертации С.В. Жалыбина рассматриваются отдельные политико-юридические вопросы институциональных признаков антитеррористической правовой политики .

Политологи С. Кургинян, Ю. Бялый, М. Подкопаева рассматривают особенности институционализации террористической среды, выявляют некоторые методологические, теоретические основы противодействия терроризму .

В работе социолога С.Л. Прошанова, в качестве важнейших направлений институционализации конфликтологии, отмечена необходимость изучения проблемы терроризма, ее генезиса, формирования рефлексивной политики, превентивного учета интересов и притязаний противостоящих субъек­тов .

Философ О.И. Печерских в своем диссертационном исследовании обращается к необходимости теоретического осмысления, оценки и научной интерпретации террористической деятельности .

Представление об уровне анализа философских оснований институционализации террологии в России можно составить на базе рассмотрения имеющейся литературы, в которой представлены некоторые подходы к пониманию особенностей процесса и результата институционализации террологии, что позволило выделить наиболее и наименее её изученные стороны, условно разделить имеющуюся литературу на следующие группы.

Первую группу составляют работы, в которых исследуется институционализация научной дисциплины – террологии, особенности процесса ее становления в российском обществе в качестве научного института.

Наиболее общие проблемы институционализации как процесса упорядочения, стандартизации, рутинизации социальной реальности с помощью создания определенных норм и институтов изучали многие ученые. Так, Г. Афанасьев, П. Бергер, Т. Веблен, О.В. Иншаков, Т. Лукман, С.С. Новикова, Дж. Р. Серль, П. Штомпка и др. уделяют большое внимание уяснению явления институционализации как социально значимого института и её воздействию на развитие общественных отношений в целом.

Особенности институционализации в обществе научного института представлены в трудах И. Валлерстайна, Д. Блура, В.И Добренькова, И.Т. Касавина, А.Н. Кочергина, А.И. Кравченко, И.И. Леймана, X. Лэйси, В.Г. Марача, А.П. Огурцова, Р. Уитли, Б.Г. Юдина .

Проблему институционализации применительно к террологии, а также террорологии и хоррорологии в плане общей направленности и некоторых элементов рассматривали В.А. Бачинин, А.Г. Володин, В.П. Журавель, В.Н. Коновалов, Е.И. Степанов, Е.А. Тюгашев, В.Г. Шевченко, М. Эпштейн .

Ко второй группе следует отнести научные труды, в которых исследовались различные проблемы, связанные с эпистемологическим обоснованием развития террологии: выявление ее объекта и предмета, определение особенностей функционирования ее понятийно-категориального аппарата, разработка методологии исследования и т.д.

Так, наиболее общие особенности формирования понятийно-категориального аппарата науки изучали М. Борн, Л. Витгенштейн, С. Жижек, Э. Кассирер, А.Н. Книгин, Ж. Лакан, М. Леске, Дж. Локк, Т. Нагель, Платон ; правила конструирования понятий были сформулированы в трудах Д.С. Лоте, Г. Марселя, Н.Г. Чернышевского и др. .

Некоторые аспекты терминологии терроризма и связанных с ним явлений выявляли С.И. Бахтин, Ж. Бодрийяр, Б. Кагарлицкий, Д. Килкаллен, Ю.В. Попков, Е.А. Тюгашев, Б. Хоффман и др. ; возможности манипуляции терминами, в том числе и связанными с терроризмом, рассматривали Н.Д. Арутюнова, А.Г. Дугин, Дж. Лакофф, Д. Рашкофф, Г. Шиллер и др. ;

Общеметодологические основания исследования динамично меняющейся социальной реальности в контексте институционализации научной дисциплины изучали П. Вацлавик, А. Камю, П. Копнин, С. Цоколов, Н.Б. Шулевский и др. философы . Некоторые перспективные методы исследования террористической активности были рассмотрены в работах П. Бурдье, Т. Парсонса,  П. Рикера, М.Н. Шахова .

Особенности методологического сознания ученого, необходимого для создания стратегий научного исследования терроризма, были обозначены В.П. Ворожцовым, С. Крымским, А.А. Леонтьевым, А.С. Майдановым, А.Т. Москаленко .

Теоретические построения Р. Барта, Ж. Батая, Ж. Бодрийяра, Р. Вахитова, А. Глюксманна, А. Камю, Ф. Ницше, Э. Фромма, М. Фуко, У. Эко и др. мыслителей имеют большой потенциал для построения методологии террологии.    

В третьей группе выделяются научные работы, в которых раскрываются особенности различных исследовательских программ, которые могут быть реализованы в террологии.

Научно-исследовательские программы, в том числе и применительно к террологии, были рассмотрены в трудах В.И. Красикова, И. Лакатоса, В.Г. Марача, Г. Марселя, К.Р. Поппера, В.С. Степина  К. Хюбнера, Г.П. Щедровицкого .

Особенности вненаучного познания террористической реальности, исследованы с позиции дополнения ими научного познания мифологией (Р. Барт, Н. Мелентьева,  М. Могильнер, П. Фейерабенд и др.) , религиозным сознанием (А.И. Агрономов, Р. Бухарев, А. Малик, А.А. Мантаев, П. Хлебников и др.) , художественным познанием (Н.А. Бердяев, Э.Г. Дебор, Ф.М. Достоевский, Р. Оганян, В.Б. Петухов и др.) . Рассмотрению страха как глубинной основы терроризма и, прежде всего его  иррациональной стороны занимались С. Кьеркегор, В.Л. Леви, З. Фрейд, Э. Фромм,  М. Хайдеггер и др.

Отдельные аспекты и возможности философской рефлексии для интеграции полученного знания в различных науках в рамках террологии освещены в исследованиях К. Бассиюни, Н.А. Грякалова В.Л. Иноземцева М.П. Одесского, Л. Свендсена, Д.М. Фельдмана, Р. Холмса .

Особняком стоят труды О. Бланки, К.П. Гейнцена, П.А. Кропоткина, П.Л. Лаврова, У. Майнхоф, К. Маригеллы, С.Г. Нечаева, Х. Ньютона, М. Робеспьера, Субкоманданте Маркоса, П.Н. Ткачева, Э. Че Гевары и др. авторов , которые с полным основанием можно отнести к апологии терроризма.

В четвертой группе можно обозначить литературу, связанную с выявлением различных теоретических стратегий исследования предмета террологии.

Образам как элементу знания, несущему содержательную информацию об исследуемом явлении, посвящены работы Н.Т. Абрамова, С.С. Аверинцева, А.Г. Барабышева, С.А. Борчикова, Б.М. Гаспарова, А.В. Славина . Эпистемологическим образам, как форме репрезентации в научном познании окружающей действительности уделяли внимание С.Н. Булгаков, О.Г. Дука,Ю.Л. Качанов,Е.А. Кротков, Е.А. Мамчур, П.А. Флоренский,  М. Фуко и др.

Выявление конкретных образов терроризма в результате философского осмысления террористических проявлений составило предмет исследования Л. Гудкова, В. Зорина, В. Лебедева, В. Шарова и др.

Проблеме выявления сущности явления посвящены труды Г. Гегеля, Э. Гуссерля, И. Канта, В.И. Кириллова, Г.Д. Левина, А.Ф. Лосева , которые выдвинули диалектический, эссенциалистский, критический и др. подходы к ее познанию. Сущность терроризма рассматривали У. Лакер, Г. Левит, Д.В. Ольшанский, Б. Хоффман, П. Уилкинсон , абсолютизируя различные, ее аспекты и строя на этой основе собственные определения.

А.К. Белов, Л.И. Медведко, Е.Э. Месснер, Б. Нетаньяху, А. Панарин, В.И. Слипченко, В.Шестаков и др. предположили по ряду признаков сходство сущностных свойств терроризма и войны .

Содержательные стороны терроризма подвергали анализу в своих исследованиях Ю.М. Антонян, Е.Н. Каратуева, Е.П. Кожушко, О.А. Рыжов, К.Н. Салимов, М.П. Требин, В.В. Устинов и др. авторы .

В пятой группе внимание следует уделить работам праксеологической направленности, в которых фиксируются деятельностные аспекты становления и развития террологии.

Общие тенденции современной науки, которые в определенной мере могут быть приложимы и к институционализации террологии, рассматривали ?.?. Бабосов, В. Замковой, М. Ильчиков, З.М. Мульченко, В.В. Налимов, Э. Тоффлер, С.Г. Федоров, В.В. Феллер, О.М. Хлобустов и др. Праксеологические основания, необходимые для организации эффективной деятельности в целом, изложены в работах А.А. Богданова, Т. Котарбинского, Л. фон Мизеса .

Некоторые проблемы активизации деятельности научного сообщества в контексте исследования социальной действительности в целом и терроризма в частности изучались Т.И. Виноградовой, В. Грановским, С. Дацюком, П. Диксоном, Р.А. Исмаиловым, Р. Мертоном, А. Неклессой, С.Б. Переслегиным, Г. Селье , предлагавшим использовать потенциальные возможности научно-экспертных сообществ –«фабрик мысли».

К шестой группе следует отнести различные научные материалы, по изучаемой проблеме, в большинстве своем носящие инициативный, творческий характер, размещенные в сети Интернет. Так, большой интерес для обоснования террологии могут переставлять порталы террологических научно-исследовательских организаций , международных и государственных контртеррористических органов , сайты общественных организаций, принимающих деятельное участие в антитеррористической борьбе , а также личные электронные страницы, которые в инициативном порядке создают некоторые исследователи терроризма и др.).

Вместе с тем, анализ литературы по проблеме институционализации террологии в качестве научной дисциплины позволяет отметить, что, с одной стороны, в процессе исследования философско-эпистемологических оснований процесса институционализации террологии в России все более осознается необходимость объединения усилий ученых, общественных организаций и государственных органов в интеграции полученных в различных исследованиях полученного массива данных, поиске условий для организации активной работы ученых-террологов, а также направлений оптимизации функционирования террологии в современной ситуации. И, напротив, с другой, – позволяет очертить круг менее исследованных, либо совсем неизученных вопросов, определить те из них, которые требуют первоочередного решения в дальнейшем, среди которых необходимо отметить следующие. 

Во-первых, в обстоятельном философском анализе нуждается  проблемное поле наиболее общих оснований (логических, гносеологических, аксиологических, праксеологических) для институционализации террологии в качестве определенной эпистемологической модели постижения сущности и содержания терроризма, его среды и причин, его форм и способов реализации, а также технологий противоборства.

Во-вторых, назрела настоятельная необходимость обозначить и теоретически обосновать необходимость интеграции научных гипотез и теорий, связанных с терроризмом, имеющихся в разных науках в рамках террологии для формирования общих подходов к этому явлению, а также использовать для этого определенный эпистемологический потенциал вненаучных форм познания данного феномена.

В-третьих, необходимо осмыслить и обосновать новые методологические подходы к исследованию идеологии, организации и практики террористических проявлений. В последние годы, например, исследователи, отвергающие научную рациональность в познании, придерживающиеся анархо-плюралистических взглядов на методологию и отстаивающие позицию множественности истин, способствовали в определенной мере формированию в науке и в международной политике «двойных стандартов», симулятивных конструкций (к которым в определенной мере может быть причислен «международный терроризм») и даже служили методологическим основанием для реализации некоторых разрушительных социальных проектов. Это свидетельствует о важности сохранения учеными ответственной позиции в своих научных изысканиях, теоретических построениях и практической деятельности по постижению социальной реальности, а особенно – ее части, которой выступает террористическая среда.

Обобщая изложенное, важно отметить, что рассматриваемая проблема теоретически и практически общезначима, нуждается в фундаментальной научной разработке. Автор отдает себе отчет в достаточной сложности и объемности тематики работы: постановка любого вопроса, связанного с разработкой философских аспектов террологии, актуализирует ряд других взаимосвязанных проблем, требующих самостоятельного изучения, что предполагает дискуссионный характер исследования и оставляет возможности для реализации в дальнейшем других интерпретаций данной научной тематики.

В изученной автором литературе высказывается много различных точек зрения, подходов и мнений по проблеме изучения терроризма. Это обусловлено тем, что указанное социальное явление чрезвычайно сложно, многообразно, противоречиво и достаточно давно рассматривается в различных плоскостях научного знания. Следует отметить и то обстоятельство, что за исследовательскими рамками остается интегрирование, на основе эпстемологического рассмотрения, в единое целое всех граней и уровней измерения сущности и содержания террористических проявлений при учете наработок в других от­раслях научного знания.

Таким образом, анализ литературы показывает, что вопросы существования современного терроризма как системного явления социума вызывают насущную необходимость в определении философско-эпистемологических оснований становления и развития (институционализации) научной дисциплины террологии.

Актуальность исследовательской задачи, предпосылки ее научного и практического решения определили объект, предмет, цель и задачи диссертационного исследования.

Объектом  исследования в диссертационной работе выступает институционализация террологии как межпредметной теоретико-практической отрасли научного знания в России.

Предметом исследования являются эпистемологические основания институционализации террологии в России, определение категориального аппарата террологии, особенности создания методологии исследования, возможности интеграции знания о проблемах террологии, перспективы развития террологии и актуализация деятельности научного сообщества по противодействию террористическим проявлениям.

Цель исследования состоит в том, чтобы на основе изучения особенностей становления и совершенствования террологического знания, выявить и обосновать философско-эпистемологические аспекты институционализации террологии в России.

Общий теоретический замысел диссертации заключается в философском осмыслении процессов динамичного формирования в России научной дисциплины террологии как реализации потребности в углублении, определенной интеграции и систематизации научных знаний о феномене терроризма в современных условиях. В процессе своей  институционализации указанное научное направление имеет определенные проблемы, связанные с отсутствием целостной методологической платформы для исследования сложного феномена терроризма, недостаточной проработкой концептуальных, логико-теоретических основ и категориального аппарата террологии. Итогом реализации замысла должна стать разработка авторской концепции, раскрывающей философские аспекты институционализации указанной дисциплины.

Цель и замысел и исследования обусловливают его задачи:

1) обосновать определение террологии как межпредметной научной дисциплины;

2) изучить сущность, структуру и содержание процесса институционализации террологии в России в современных условиях;

3) рассмотреть содержание предмета террологии;

4) выявить закономерности террологии;

5) разработать и обосновать научно-методологические требования к понятийно-категориальному аппарату террологии;

6) охарактеризовать возможности интегрирования частнонаучных знаний о природе терроризма, полученных в различных науках, в теоретическое основание террологии;

7) выявить основные эпистемические образы рассмотрения терроризма;

8) определить и обосновать этапы развития террологического знания в процессе институционализации террологии в России;

9) предложить основные направления деятельности научного сообщества по институционализации террологии в России.

Теоретико-методологическую основу исследования составляют идеи и положения отечественных и зарубежных мыслителей, разрабатывающих проблемы научного познания, эпистемологии, методологии и философии науки и исследующих сложнейшие социальные процессы и явления, связанные с обеспечением стабильного развития и безопасности личности, общества и государства; изучающих философские основы войны и других деструктивных социальных явлений, а также законодательные и нормативно-правовые акты Российской Федерации и других стран, регламентирующие различные аспекты противодействия террористическим проявлениям и сотрудничеству в этой сфере.

В работе широко представлены итоги осмысления ряда международных, российских и межвузовских научных и научно-практических конференций и семинаров, диссертационных исследований, публикаций в научных журналах, средствах массовой коммуникации.

Непосредственную методологическую основу диссертации составили основные принципы методологии анализа логико-эпистемологических оснований террологии, разработанные автором на основе анализа проблем ее становления и развития. В диссертации используются также идеи и положения философской науки, ее понятийно-категориальный аппарат применительно к предмету исследования, в процессе анализа проблем диссертационной работы использовались такие методы познания, как общенаучные: диалектика, метафизика, феноменология, герменевтика, так и конкретно-научные методы исследования: контент-анализ, системный подход, каузальный анализ, исторический подход, деятельностный подход, типологический метод и др.

Эмпирическая база исследования включает результаты анализа выводов опросов и социологических исследований, проведенных Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фондом общественного мнения (ФОМ), Аналитическим центром Ю.Левады (Левада-центром); контент-анализ материалов периодической печати по проблемам научной организации противодействия терроризму, а также обеспечения государственной и военной безопасности общества, государства и личности; результаты и выводы НИР «Исследование современного терроризма как социального явления» (шифр «Противодействие»), НИР «Исследование возможностей институционализации в России научной дисциплины террологии для интеграции знаний и разработки системы противоборства с терроризмом» (шифр «Анапа-Т»), в которых соискатель является исполнителем, а также конкретных социологических и военно-социологических исследований, выполненных по специальным программам в целом ряде диссертационных исследований.

Диссертант опирался на личный опыт практической работы в войсках и военно-учебных заведениях Министерства обороны Российской Федерации.

II. Структура и основное содержание диссертации

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, раскрывается степень разработанности проблемы, обозначаются цель и задачи исследования, его объект и предмет, определяются методологические основания, научная новизна, практическая и теоретическая значимость исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, дается общая характеристика структуры работы.

В главе 1. «Методологические основы институционализации террологии в России» – рассматривается ряд принципиальных вопросов, позволяющих выявить необходимость и основные черты институционализации террологии в России, в качестве межпредметной научной дисциплины, исследующей различные террористические проявления в социуме.

В первом параграфе первой главы «Институционализация террологии в России как эпистемологический процесс» анализируются конкурирующие между собой позиции ученых в определении наименования науки о терроризме (террорология, террорография, фобиология, хоррорология и террология). Доказывается необходимость названия для данной научной дисциплины – террологии, т.к. оно наиболее соответствует лингвистическим и терминологическим требованиям, а также психологии восприятия.

Показываются возможности рассмотрения террологии в России как научной дисциплины с помощью эпистемологии, предполагающей изучение строения, функционирования и развития террологического знания как части более общего исследования в рамках гносеологии.

Для выявления проблем, связанных со становлением террологии в России подвергнуто анализу явление институционализации, которое с позиций философского подхода можно рассматривать как определенную ступень в развитии общества, создание его особого института для управления изменяющимися социальными отношениями.

Делается анализ сходства и различия понятий институциализация и институционализация, а также конституирование. Из представленных суждений сделан вывод, что под институционализацией следует понимать не только сам процесс (как в институциализации), но и его результат – более скрытый, многогранный и относящийся не только к созданию (как в конституировании), но скорее к внутреннему упрочению, упорядочению и всестороннему развитию социального института.

Рассмотрены различные концепции, объясняющие особенности институционализации: системно-деятельностная (Т. Парсонс), институционализма (Т. Веблен), лингвистическая (Дж. Серль), когнитивная (Д. Блур), рефлексивная (Г. Афанасьев, О.И. Генисаретский, В. Марача), нормативная (П. Штомпка), социально-конструктивистская (П. Бергер, Т. Лукман) и др.

Указывается, что при институционализации террологии важно для осмысления угрозы терроризма и для подготовки общества к его проявлениям и организации противодействия,  превращение этого процесса в хабитуализацию, т.е. определенным образом организованную рутинную научно-исследовательскую деятельность.

Проводится анализ подходов ученых к проблеме институционализации научной дисциплины террологии, ее возможной структуры, внешней и внутренней стороны, этапов развития.

Во втором параграфе первой главы «Философско-методологический подход к обоснованию объекта и предмета террологии» делается попытка обозначить и обосновать границы и содержание собственного объекта и предмета познания в террологии. Выявляется взаимосвязь террологии с другими многочисленными научными дисциплинами, изучающими террористические проявления и особая ее специфика по сравнению с ними.

Объект

Определенное  внимание здесь уделено рассмотрению субъекта террологического знания, зависимости от него научного познания. Обосновывается позиция о том, что террология на современном этапе своего развития должна перейти от личностных авторских построений в различных науках к интерсубъективной познавательной деятельности в рамках сообщества террологов, обладающих общностью методологических установок и принципов, обобщенный опыт которых может привести более обоснованному представлению о предмете познания.

Показано, что изучение терроризма осуществляется в рамках разных наук, но в них оно имеет статус прикладных областей знания, по необходимости оторванных друг от друга и поэтому получение целостной научной картины данной проблемы представляет значительные трудности, преодолеть которые позволяет определение собственно предмета исследования террологических изысканий.

Важное внимание уделено нахождению закономерностей террологии как научной дисциплины, поскольку именно закономерности представляют собой основную часть предмета террологии как научного знания.

Среди закономерностей, характеризующих эпистемологический генезис террологии, могут быть выделены: закономерности возникновения террологии; институционализации террологии в качестве научной дисциплины; развития террологии и ее разделов. Структурно-функциональные закономерности террологии представляют собой повторяющиеся связи, относящиеся к социальному содержанию научной дисциплины, характеризуют его бытие, функционирование и структурные характеристики в общей системе научного знания, среди закономерностей данной группы должны быть выделены связи, выражающие значение террологии в качестве элемента общественных отношений; в качестве научного и социального института.

На основе определения присущих террологии научных закономерностей проведено обоснование общих принципов террологии как научного института: принципов террологии как научной дисциплины (фиксируют исходное положение науки); принципов террологии как практики (обусловливающие организацию и собственно социальную направленность террологии, отражающие исходные, базовые положения, выполнение которых способствует высокой организации и обеспечению эффективности антитеррористической борьбы); принципов образовательной деятельности по подготовке специалистов для террологии (отражают закономерности образования, и их требования необходимо учитывать при подготовке специалистов).

Наиболее важными принципами террологии как научной дисциплины выступают принцип достаточного основания (требует достаточного обоснования предмета террологии); научности (предполагает в опираться на знание, полученное в различных науках, соответствующее общенаучным правилам научной рациональности); объективности (требует от исследователя беспристраст­ности в его научных исканиях); историзма (связан с необходимостью выяснения исто­ков происхождения терроризма, нахожде­ния причин его зарождения и объяснения тенденций его развития); диалектичности (обязывает ученого рассматривать терроризм как постоянно изменяющийся объект в его взаимодействиями с другими социальными явлениями); системности (учет систем­ного характера исследуемой реальности); репрезентативности (используемые при анализе социологические и статистические должны быть достаточны); верифицируемости (проверки достаточности и достоверности данных полученных в ходе исследования).

В третьем параграфе первой главы «Философско-эпистемологические императивы формирования понятийно-категориального аппарата террологии» основное внимание сосредоточено на определении особой системы терминов в террологии. Показано, что всякая небрежность в употреблении терминов, определений, подмена понятий нередко чреваты тяжелейшими последствиями, не только для научного знания, но и для общественных отношений.

Показывается, что на формирование понятийно-категориального аппарата террологии сильное влияние оказывает терминологическая борьба, которая имеет идеологический характер и не дает возможности ученым создать общепризнанные определения терроризма и связанных с ним явлений. При этом следует признать, что определенная вольность в толковании термина «терроризм» – одна из основных причин неопределенности, недостаточной результативности в организации противодействия данному явлению.

Рассматриваются взгляды философов и лингвистов Л. Витгенштейна, С.Л. Катречко, Дж. Оруэлла, В. Хлебникова и др. на потенциал ведения языковых игр, которые играют большую роль и в понятийном пространстве террологии.

Делается анализ возможностей применения различных лингвистических средств и методов (метафоры, оксюморона, медиавирусов) для их последующего использования в терминологическом противоборстве, ведущемся вокруг концептов «терроризм», «террор», «террористическая война».

Обосновываются некоторые меры по преодолению взаимонепонимания в понятийно-категориальной сфере террологии между учеными в интересах совместной борьбы против террористических проявлений.

В четвертом параграфе первой главы «Специфика принципов и методологических подходов к изучению террологии» освещена проблема поиска соответствующих предметной сфере террологического познания методологических средств и приемов, составляющих комплексную методологию террологии, которая не может быть сведена ни к одному единственному методу, ни к простой сумме ряда мето­дов.

Доказывается, что методология террологии есть слож­ная, динамичная, целостная, координированная и субординированная система способов, приемов, принципов разных уровней, сферы действия, направленности, эвристических возможностей, структур, достаточно динамичная и одновременно устойчивая позиция, исходя из которой можно было бы достаточно адекватно оценивать терроризм как целостное явление – с присущими ему атрибутами скрытности, незавершенности, становления, деструктивности.  Среди конкретных методов исследования предмета террологии различаютсяконтент-анализ, ивент-анализ; первичные методы, используемые с целью сбора материала – изучение источников, наблюдение и т.п.; вторичные методы используются с целью обработки и анализа полученных данных – количественный и качественный анализ данных, их систематизация и т.п.; третий тип представлен верификационными методами и приемами, позволяющими проверить полученные результаты; междисциплинарные методы и подходы: системный, исторический, деятельностный, каузальный анализ, типологический метод, метод остранения и др.

Показано, что основные методологические направления постижения современного терроризма могут быть соотнесены с той или иной теорией социального познания, среди них можно отметить: психоанализ, структурализм, структурно-функциональный анализ, семиотический подход и др. Для исследования современного терроризма имеют также большое методологическое значение исследования общества и социальных отношений, природы и сущности терроризма в теории коммуникативного действия (Ю. Хабермас), симулятивного влияния (Ж. Бодрийяр), конструктивизме (П. Вацлавик), деконструктивизме (Ж. Деррида) и др.

Террология как научная дисциплина тесно связанна с масштабными явлениями во всех областях российской общественной жизни и поэтому изучение данного общественного явления предполагает выделение ряда методологических принципов, позволяющих более полно представить значение институционализации террологии для поступательного развития и обеспечения всесторонней безопасности современного российского общества: принцип соответствия террологии актуальным потребностям общественного развития, целям и задачам обеспечения безопасности личности, общества и государства; принцип адекватности приемов, средств и процедур исследования специфике терроризма; принцип гармонизации объективного и субъективного аспектов в изучении терроризма; принцип взаимосвязи сущего (реального) и должного (желаемого) в изучении проблем терроризма; принцип единства объективного и субъективного аспектов в террологическом познании.

Во второй главе «Исследовательские программы террологии в России и за рубежом как эпистемологические способы ее институционализации» изучается проблема интеграции научного и вненаучного знания в рамках террологического исследования.

В первом параграфе второй главы «Многообразие исследовательских программ и их познавательно-статусный смысл для институционализации террологии» представлена научно-исследовательская программа террологии как определенным образом связанная последовательность научных теорий, объединяемых совокупностью базисных идей и принципов, которые определяет постановку конкретных задач и выбор средств их решения, обеспечивает систематизацию получаемых знаний, общие предпосылки для построения научных теорий в этой сфере, анализа характеристик и подходов к предмету террологического исследования.

Анализ теоретических оснований террологии позволяет заключить, что на данном этапе ее институционализации пока отсутствует общая «положительная теория», жесткое ядро научно-исследовательской программы террологии и имеется большое количество ситуативных (ad hoc) теорий.

Несмотря на то, что основные наукообразующие элементы террологии находятся на стадии поиска и носят дискуссионный характер, говорить о становлении и развитии террологии как научной теории в России в настоящее время позволяет её междисциплинарный характер, включающий в себя знания различных общественных наук, связанных с главными ее объектами – человеком и социумом в котором он существует. Террологии присущи неотъемлемые элементы науки – определенные закономерности, принципы, категории, системный характер в силу того, что она рассматривает проявления терроризма в различных сферах общества, а также включает две органически взаимосвязанные составные части – теоретическую и эмпирическую.

Обоснован взгляд на то, что на эмпирическом уровне научного познания факты террористических проявлений разных уровней обобщаются и складываются в закономерности и некоторые простейшие гипотезы, изучать и анализировать которые способна террорография, главной задачей которой в контексте террологического знания должна стать информативно-документальное фактография террористической деятельности.

В свою очередь на теоретическом уровне научно-исследовательской программы возникают разного уровня сложности научно-познавательные концепции, теории, которые создают представители разных наук. Психологи делают предметом своего изучения сознание, особенности ментальности и поведения личности террориста. Специалисты-коммуникатологи делают акцент на информационно-коммуникативной природе современного терроризма. Политологи уделяют внимание анализу взаимосвязи терроризма с другими явлениями социума, имеющими политический характер, а также выявлением роли политического насилия и политической сути рядоположенных феноменов тесно взаимосвязанных с терроризмом и одновременно способствующих его становлению в качестве социального феномена (радикализмом, тоталитаризмом, либерализмом и экстремизмом). Социологи исследуют общественные явления и процессы, связанные с массовыми проявлениями терроризма (характер террористических организаций, их структуру, общественное мнение по вопросам терроризма и др.).

Во втором параграфе второй главы «вненаучные формы познания в процессе институционализации террологии» показано, что изучение предмета террологии ставит перед исследователем ряд вопросов, которые не могут быть разрешены в рамках конкретно-научного знания в силу их известной сокрытости, трансцендентного характера и в этих условиях имеется широкое поле для исследовательской деятельности, на котором могут реализовать свои возможности мифологическое, религиозное, художественное познание, которое в свою очередь может быть в известной степени интегрировано в террологическое знание.

В работе раскрывается положение, согласно которому в рамках мифологического познания может быть постигнута мифологическая природа, архетипические основания становления и развития терроризма, это связано с тем, что современная цивилизация самоидентифицируется с помощью набора «мифопорождающих машин»: масс-медиа, кино и массовой литературы, которые создают системную картину мира. Особую значимость в современной мифологии терроризма приобретает мифология мученичества, представляющая собой привлекательную для добровольцев, готовых пойти на смерть, культуру мученичества, активно внедряемую в массовое сознание идеологами терроризма. Обосновывается мысль о том, что религиозное осмысление проблем терроризма заставляет обратиться к изучению духовно-нравственных оценок терроризма духовными лидерами мировых религий (имеющих большое сходство), полагающих, что терроризм есть одна из форм проявления зла, а противоборство с терроризмом означает войну между силами добра и зла за души человеческие.

Доказывается, что наибольший интерес для религиозно-террологического исследования вызывают крайние формы исламского джихада как освященной религиозными канонами «террористической войны», которая осуществляется мусульманами против «неверных», при этом во взглядах на джихад остро конкурируют две точки зрения. Сторонники одной из них утверждают, что последователи ислама ведут «священную войну» против всех немусульман, в то время как представители другого подхода говорят о том, что ислам – мирная религия, а джихад представляет собой, прежде всего, нравственное самосовершенствование.

Вчувствование исследователя в проблему глубинного основания терроризма – страха, который, имея в определенном смысле, иррациональный характер, также не может быть исследован только научными методами, представляет насущную необходимость для террологии. Проблема страха может быть осмыслена в самых разных ракурсах  от трансцендентного ужаса перед чуждыми силами, огромными и грозными, окутанными в чувственные явления, вторгающимися в проясняющийся мир до особой «постлиберальной политики страха», новой формы государственного управления («управлении риском», «ограничении вреда», «контроле над подозрительными»), серьезно ограничивающей гражданские свободы и права, которую активно создают некоторые современные политические акторы.

Показывается, что в русле художественного восприятия, обладающего особыми, лишь ему одному присущими свойствами: знанием-включением, знанием-диалогом, знанием-переживанием, осуществляется образно-художественное осмысление террористической реальности, явленное через литературу, кино и другие формы искусства. Это связано с тем, что террористический акт, все чаще приобретает форму театральной постановки, когда высокотехнологичные средства массовой коммуникации создают особую виртуальную реальность, в которой с помощью художественных методов можно осознать всю глубину его социального вызова и ощутить духовные возможности организации противодействия.

В третьем параграфе второй главы «Философско-эпистемологические основания дифференциации и интеграции террологического знания» делается вывод, что познание террористических проявлений не дает полной возможности рассмотрения всей глубины указанной проблемы, в этом смысле она требует интеграции с другими способами познания, которое может быть осуществлено в рамках философского исследования.

Показано, что выявление философских оснований придает террологии эпистемологический статус в целом и позволяет рассматривать терроризм как реальную, хотя и антиобщественную, самостоятельно существующую целостность, ее природу и сущностные особенности во всем многообразии проявлений, при этом философский анализ не может ни претендовать на исчерпывающее объяснение терроризма, ни обобщить всё сказанное о нем, ввиду достаточно большого фактического материала, полученного в этой сфере, оно может довольствоваться тем, что формулирует некоторую совокупность фундаментальных представлений о глубинной структурной реальности терроризма, которые помогают лучше понять его характер и способствовать дальнейшему развитию научных знаний о нем.

Утверждается, что интеграция мифологического, религиозного, художественного и научного подходов в террологии не только возможна, но и необходима. Это раскрыто на примере философского исследования суицидального терроризма, как наиболее опасного современного вида террористической активности.

Доказывается, что в институционализации террологии проявляются две характерные для современной науки тенденции – стремление к обособлению и в то же время к объединению научного потенциала в единую систему знаний, при этом общая теория научной дисциплины создается благодаря глубокому и квалифицированному вторжению философии в содержание частнонаучного знания, на основе глубокого философского анализа полученного научного материала, интегрируя в единое целое различные аспек­ты содержания исследуемой реальности, при учете результатов исследований в других от­раслях научного знания.

Определены некоторые проблемные области террологии: выявление статуса террологии в общей системе гуманитарных, социальных знаний, уяснение специфики философского осмысления терроризма, решение вопроса о философских методах постижения объекта и предмета террологии; рассмотрение особенностей и структуры террологического знания, закономерностей его развития, места террологии в ряду других наук; анализ многообразных вариантов раскрытия сущности терроризма, нахождение принципов подхода к его определению, наконец, формулирование философского определения понятия терроризма; выявление онтологических основ терроризма в социальном бытии, существовании этноса, социальных групп, отдельного человека; изучение особенностей функционирования террористического сознания (своеобразия субъекта, объема, форм); исследование разных типов и видов терроризма, высказываний идеологов терроризма, их языка и т.д.; выявление содержания и специфики составных частей террологии – философии терроризма, истории терроризма, психологии терроризма, социологии терроризма, антропологических и этических проблем терроризма и т.д.

Обоснована позиция, согласно которой философская рефлексия, отталкиваясь от системы философии вообще, задает системную конструкцию новой научной дисциплины, теоретико-логическая структура которой может быть представлена как ряд взаимосвязанных  систем (имеющих и собственные подсистемы): онтологическую, эпистемологическую, аксиологическую, феноменологическую, праксеологическую и др.

Непосредственно внутри террологического знания, его составной частью может выступать «философия терроризма» (наряду с историей терроризма, психологией терроризма, социологией терроризма), при этом можно ука­зать на некоторые подходы, в которых возможна собственно философская проблематизация терроризма как явления: натуралистический дискурс (террогенное состояние мира), критический дискурс (идеология и апологетика терроризма), спекулятив­ный дискурс (онто-гносеологическое определение понятий террологии) и генетико-генеалогический дискурс (возникновение и видоизменение террористических проявлений).

Глава третья «Эпистемологические аспекты процесса институционализации террологии в России» посвящена выявлению эпистемологических и теоретических основ террологии, что должно обеспечить определение возможных очертаний всего корпуса террологического знания, нахождение четких критериев постижения террористической реальности, а следование методологическим требованиям, правилам логики в обосновании эпистемических образов, сущности, причин, форм и тенденций террористических проявлений террологии должно способствовать более глубокому пониманию предмета исследования.

Первый параграф третьей главы «Особенности интерпретации образов терроризма в террологии» посвящен выявлению различных образов терроризма, сложившихся в различных науках, которое имеет большое значение для интеграции полученных знаний в террологию. Это связано с тем, что создание образов терроризма предполагает его распредмечивание – перевод из формы материального бытия, характеризующегося внешними пространственно-временными параметрами в образно-символическую форму для его более глубокой научной интерпретации. Вместе с тем практическая антитеррористическая деятельность напротив стремиться к опредмечиваниюпереводу научных положений, полученных в научной дисциплине террологии когнитивных информационно-смысловых (мыслительных) структур, схем, проектов борьбы с данным явлением в предметный план, материализацию в практической деятельности.

Раскрывается, что в познавательном образе вещи имеют дело не с самой вещью, а с тем впечатлением, которое складывается при взаи­модействии с нею. В условиях многозначности исследуемой реальности, которая часто меняет свои свойства, как это происходит с терроризмом в современных условиях «текучего времени» именно образ позволяет сформировать для ученых наиболее адекватное понимание сущности указанных явлений.

Обосновывается, что эпистемологические образы терроризма (эпистемы) представляют собой результаты философского осмысления террористических проявлений различными  научными программами, предлагающими свои кон­цептуальные и методологические подходы к исследуемой реальности, которые не сводимы друг к другу, но в то же время, ориентируясь на принцип комплементарности, являются взаимодополняющими поэтому необходимо вычленить имеющиеся образы терроризма, сделать их понятийно ясными и наглядными, что позволит связать с ними всю полноту современного научного материала, тем самым осмыслить его и сделать пригодным для антитеррористической практики.

Во втором параграфе третьей главы «Философская рефлексия постижения сущности предмета террологии» основное внимание уделено особенностям выявления сущности терроризма как быстро меняющегося социального явления.

Подвергается эпистемологическому анализу взгляды различных мыслителей на постижение сущности социального явления (эйдетический, эссенциалистский, критический, диалектический, материалистический, феноменологический и другие подходы) в контексте использования их возможностей для постижения глубинной сути терроризма.

Многоликость терроризма предопределяет разнообразие его толкова­ний, сохраняя принци­пиальный смысл понятия «терроризм» как создание в обществе обстановки всеобщего страха, в то же время надо отметить различные аспекты в понимании данного понятия: генетические, социально-исторические, нормативно-юридические, психологиче­ские, информационно-коммуникативные и др.

Утверждается, что сущность дается нам в своих отдельных проявлениях лишь в зачаточных формах, не полностью и следует сводить возможно большее количество проявлений терроризма и сравнивать их друг с другом, с тем чтобы посредством их взаимного дополнения образовать возможно более полное, целостное видение сущности террористических явлений, из чего в дальнейшем будет вырисовываться единая сущность терроризма в оптимальной ясности.

Сущность терроризма как инвариантное знание может быть охарактеризована некоторыми параметрами и характеристиками (общественная опасность; публичность; создание обстановки страха, подавленности, напряженности на социальном уровне; опосредованное влияние на принятие политических решений и др.).

Несмотря на огромное количество определений сущности терроризма в качестве определенной научной модели и примера террологического исследования рассматривается терроризм, не просто как явление или феномен новой эпохи, а как нетрадиционная форма войны, то есть продолжение или ведение войны другими (отличными от классических) методами и способами, ха­рактеризующимися применением всех доступных средств для достижения поставленной цели.

В третьем параграфе третьей главы «Стратегии исследования содержания терроризма в террологии как способ ее институционализации» исследуются подходы к изучению содержания современного терроризма.

Обосновывается точка зрения, согласно которой в содержании современного терроризма как социального явления выделяются три взаимосвязанных грани – доктринальная, организационная и деятельностная, при этом в деятельностной грани проявляется совокупность следующих элементов: субъекты и объекты терроризма, насильственно-устрашающие действия (их угроза), использование информационных технологий для трансляции своих идей населению и правительству для принуждения их к принятию решений в своих интересах, средства и способы воздействия, результаты.

Делается попытка логически обоснованной классификации терроризма:по применению в различных сферах в жизни общества, по идеологическому основанию, по целям, по характеру отношения к государству, по объектам применения, по географии террористических проявлений, по организа­ционным основам, стратегическим и тактическим особенностям, по правовому основанию, по среде протекания, по формам и способам террористического воздействия, по используемым террористами методам и средствам и др.

В четвертой главе «Праксеологические особенности институционализации террологии в России» обосновывается необходимость для устранения высокой опасности современного терроризма, его дальнейшего развития как вызова и угрозы стабильному существованию личности, общества и государства, выработки всеобъемлющих, научно обоснованных, эффективных практических мер по снижению последствий проявления террористической активности и предотвращению новых терактов.

В первом параграфе четвертой главы «Состояние развития террологии в России и возможности ее использования в противодействии терроризму» показано, что системное, фундаментальное и последовательное аккумулирование террологического знания в научной, учебной и учебно-методической литературе свидетельствует о зарождении в российс­ком научном сообществе новой отрасли знания – террологии как интегративного научного направления, которое призвано ограничить проявления терроризма и прежде всего добиться определенных успехов в его профилактике.

Утверждается, что терроризм выс­тупает одним из индикаторов серьезных проблем общественного развития и со­временное российское общество в интересах дальнейших прогрессивных видоизменений нуждается в социальных механизмах обнаружения, обнажения и постепенной ликвидации элементов своего несовер­шенства, в этой связи террология выступает специализированной научной практикой и методологией, которая ориентирована на решение этой проблемы.

Проводится анализ имеющихся сценариев дальнейшего изменения терроризма в недалеком будущем – от ожидания в скором времени победы над его деструктивными проявлениями до самых трагических финалов гибели человеческой цивилизации в результате глобальных террористических акций. При этом указывается на то, что одной из основных целей терроризма будет продолжать оставаться устрашение, подавление чувствительной к нагнетанию страха интеллектуальной и управленческой составляющей  спецслужб, политических и духовных элит, крупных чиновников, собственников и менеджеров, деяте­лей культуры, ученых, а также создание особой «атмосферы страха», создающей возможности манипулирования общественным сознанием в целом. В этих условиях вопросы институционализации террологии, как межпредметной научной дисциплины, особым образом структурированного контента интегрированного научного знания и основы организованного практического противодействия террористической активности стоят для России особенно остро.

Доказывается, что современный этап институционализации террологии характеризуется формированием ядра террологической теории, собственной теоретической основы, разработанной и логически целостной понятийно-категориальной системы; уточняется научный статус террологии; происходит концептуальное понимание специфики методологии исследования терроризма его целей, структуры, типологии; идет формирование достаточно определенной политики государства в отношении террологических исследований.

Во втором параграфе четвертой главы «Приоритетные направления деятельности научного сообщества по институционализации террологии в России» рассмотрены праксеологические основания террологии как особой практической ее методологии.

Доказывается, что для институционализации террологии наибольшее значение имеет ее праксеологический аспект, ведь именно он позволяет научному сообществу выйти за пределы узкого взгляда на проблему терроризма и в перспективе предложить для ее решения концептуально обоснованные теоретические основания. Террология (праксеологический аспект) и практика антитеррористической борьбы (технологический аспект) должны создать единый теоретико-практический комплекс противодействия терроризму.

Показываются наиболее важные уровни, на которых должны быть сосредоточены направления деятельности научного сообщества по дальнейшей институционализации террологии (международный, региональный, государственный, общественный и личностный).

Анализируются возможности «фабрик мысли» как инструмента противодействия террористической угрозе на общественном уровне, как научно-исследовательских сообществ экспертов, осуществляющих научную террологическую деятельность творческого характера.

Выявляется ряд пока неразрешенных проблем, негативно влияющих на становление террологии в качестве научной дисциплины (наличие институциональных напряжений и возможных конфликтов между наукой и обществом; возможное использование некоторыми исследователями новой дисциплины для своего карьерного роста; конкурентная борьба внутри на­учного поля; опасность того, что научные знания о социальном феномене терроризма могут быть использованы не для оказания противодействия данному явлению, а для повышения эффективности своих деструктивных действий самими субъектами террористической активности).

В заключении подводятся общие итоги исследования, делаются теоретические выводы и обобщения, на основе которых сформулированы практические рекомендации.

Список литературы отражает основные источники по теме диссертационного исследования.

В приложении представлены разработанные автором методические материалы по учебному курсу «Террология» для студентов социально-гуманитарных специальностей, частью которых является тематический план, учебная программа дисциплины, дидактические единицы и планы семинарских и практических занятий, а также вопросы контрольных заданий и списки основной и дополнительной литературы по учебному курсу.

III. Научная новизна и положения, выносимые на защиту

Научная новизна диссертационного исследования состоит в постановке и философском анализе крупной научной проблемы, которая до последнего времени оставалась недостаточно исследованной. Раскрывается авторское понимание процесса институционализации террологии в России. Определены методологические основания для функционирования террологии в качестве межпредметной научной дисциплины. Обоснована совокупность закономерностей и принципов функционирования террологии в российском обществе. Выявлены эпистемы развития террологии, связанные с актуализацией террористических проявлений в обществе. Показаны некоторые теоретические модели исследования предмета террологического знания. Предложена оптимизационная модель деятельности российского научного сообщества по организации террологии в современных условиях.

Научная новизна исследования выражается также в решении поставленных задач. К ним следует отнести:

– определение террологии как научной дисциплины;

обнаружение сущностных и содержательных сторон процесса институционализации террологии в России;

– обоснование предмета террологии;

– выявление и изучение закономерностей террологии;

– предложение и обоснование понятийно-категориального аппарата террологии;

– нахождение фундамента для интеграции научно-исследовательских программ в террологии;

– показ эпистемических образов (эпистем) в рассмотрении терроризма;

– рассмотрение особенностей этапов развития террологического знания в процессе институционализации террологии в России;

– разработка основных направлений деятельности научного сообщества по институционализации террологии в России.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Террология представляет собой относительно автономную научную дисциплину, динамично развивающуюся на стыке философии, политологии и социологии, конфликтологии, криминалистики и других наук за рубежом и в России, ее основные подходы связаны с объяснением и по­ниманием причин, роли террористического насилия в современном мире как искусственно создаваемого пространства страха, для достижения различных политических, экономических, социальных и духовных целей, структурирован­ного многообразными и взаимосвязанными  социальными субъектами.

В связи с развитием терроризма в качестве социального явления современности, нехватки в научных коллективах исследователей, которые обращались бы к фундаментальным основам указанной проблемы, имеется насущная необходимость создания комплекса знаний, целостного исследовательского направления, разрабатывающего различные теоретические аспекты проблемы терроризма, связанные с его природой, формами проявлений и способами противодействия террористической деятельности.

В мировой науке уже на­ко­п­лен об­шир­ный научный ма­те­ри­ал, посвященный терроризму, ко­то­рый требует своего освоения, вызывая насущную необходимость сис­те­ма­ти­за­ции ис­сле­до­ва­ний в об­лас­ти его изучения, под­ве­де­ния про­ме­жу­точ­ных ито­гов и ос­мыс­ле­ния за­дач и ус­ло­вий эффективности даль­ней­ше­го на­уч­но­го по­ис­ка. Уяснение сущности, структуры и динамики терроризма как социальной угрозы обществу требует новых знаний, разработки научных подходов способных удовлетворить такую потребность, что вызывает необходимость террологии как научной дисциплины.

В настоящее время в качестве проблемных областей террологии можно выделить:

1) выявление статуса террологии в общей системе гуманитарных, социальных знаний, определение специфики философского осмысления терроризма, решение вопроса о философских методах постижения объекта и предмета террологии;

2) рассмотрение особенностей и структуры террологического знания, закономерностей его развития, места террологии в ряду других наук;

3) анализ многообразных вариантов раскрытия сущности терроризма, нахождение принципов подхода к его определению, наконец, формулирование философского определения понятия терроризма;

4) выявление онтологических основ терроризма в социальном бытии, существовании этноса, социальных групп, отдельного человека и т.д.;

5) изучение особенностей функционирования террористического сознания (своеобразия субъекта, объема, форм);

6) исследование разных типов и видов терроризма, высказываний идеологов терроризма, их языка и т.д.;

7) выявление содержания и специфики составных частей террологии – террорографии, философии терроризма, психологии терроризма, социологии терроризма, антропологических и этических проблем терроризма и т.д.

Террология должна войти в систему деятельности по обеспечению безопасного бытия личности общества и государства, систему, обеспечивающую стабильное развитие социума.

2. Институционализация террологии представляет собой инновационный процесс по достижению ей статуса социально-гуманитарной науки и конкретных результатов, заключающихся в признании научным сообществом террологии как специальной теории, учебной дисциплины (научно-образовательного комплекса) и вида профессиональной научной деятельности, имеющей высокую теоретическую и практическую ценность как научного фундамента для целостного изучения терроризма как социального феномена.

Институционализация террологии является механизмом, обеспечивающим воспроизводство членов научного сообщества, социализацию ими признанных норм и ценностей, интеграцию дисциплинарного сообщества и формирование ценностной «дисциплинарной» ориентации ученых.

Для осмысления угрозы терроризма и для подготовки общества к его проявлениям и формирования общественного антитеррористического сознания необходимо учитывать следующие аспекты институционализации террологии:

– превращение террологии, в определенным образом организованную рутинную научно-исследовательскую деятельность (хабитуализация);

– конструирование в рамках террологии с помощью языка институциональных фактов, которые отображают в символической форме окружающую реальность;

– конвенцио­нальное принятие террологической теории научным сообществом, что обеспечивает ей ста­тус научного знания, поскольку через это принятие теория становится бази­сом для понимания действительности;

– активная деятельность социальных агентов, свободно организованных научных коллективов, выступающих совместно для осуществления институционализации террологии и др.

Институционализация террологии может включать в себя следующие взаимосвязанные процессы: несессеризацию (возникновение актуальной общественной потребности в упорядочении научных исследований социального феномена терроризма), профессионализацию (приобретение деятельности ученых занимающихся проблемой терроризма черт, объединяющие ее с уже признанными научным сообществом специальностями), легитимацию (признание, объяснение и поддержка и одобрение со стороны общества смысла и целей террологии), академизацию (вовлечение предмета террологии в сферу университетской науки и завоевание ей своего места в ряду академических дисциплин) и сциентизацию (преобразование разрозненной суммы знаний, накопленных в этой сфере в научные теории, обладающие сложной внутренней структурой).

3. Предметом террологии являются существенные признаки, причины, закономерности возникновения, модификации и функционирования терроризма, многообразных его проявлений в истории общества и в настоящее время, взаимосвязь терроризма и других негативных феноменов социального бытия (радикализма, экстремизма, фундаментализма и др.).

В настоящее время террология как научная дисциплина определяет свое уникальное место в исследовании террогенной социальной реальности, сердцевиной этого процесса выступает определение ее собственного объекта и предмета познания, данный выбор диктуется проблемной ситуацией, т.е. необходимостью минимизировать или преодолеть некоторые социальные противоречия, которые выступают причиной террористических проявлений.

Террористические проявления изучаются не только собственно террологией, но и другими дисциплинами обществоведческого знания, как институционализированными: психологией, социологией, юриспруденцией, так и только находящимися в процессе своего конституирования: полемологией (наукой о войне), конфликтологией, вайленсологией (дисциплиной изучающей насилие), секъюритологией (теорией безопасности) и виктимологией (учением о жертвах преступных действий), но в указанных дисциплинах данные исследования имеют статус прикладных областей знания, по необходимости оторванных друг от друга и поэтому получение целостной научной картины данной проблемы представляет значительные трудности, т.к. они раскрывают лишь какую-то часть общего предмета террологического исследования.

Террология предстает функциональной научной деятельностью, осуществляемой в системе других ее видов. В предметной ее области результаты научной деятельности позволяют квалифицировать уровень (степень, глубину) научного познания объекта. На каждом этапе научной деятельности предмет террологии как бы присоединяется к объекту и последний всякий раз предстает в новом качестве, видоизменный указанной деятельностью, обогащается и предмет террологии путем расширения, уплотнения и углубления абстрактного и конкретного в мышлении, в сознании террологов, а также и путем совершенствования их способностей и умений как субъектов научной деятельности.

4. Закономерности террологии способствующие институционализации террологии как научной дисциплины состоят в диалектической взаимосвязи между достижениями научно-технического прогресса и применением его результатов в организации террористической деятельности; между стремлением к высоким морально-нравственным идеалам и попытками их осуществления с помощью разрушительных внеморальных террористических способов и методов; между стремлением человека к самосовершенствованию, взаимоуважению, толерантности и ростом варварства, религиозной, националистической нетерпимости, что часто приводит к усилению террористической активности и террористическому геноциду; между наличием в политике «двойных стандартов» и амбивалентностью морально-нравственных оценок терроризма, террористов и их деятельности от их полного неприятия и отвержения до апологетики; между террористическими проявлениями и вооруженным насилием как социальным феноменом, который проявляется в использовании терроризма в качестве повода, оружия и метода войны; между развитием планетарной цивилизации и ее все большей уязвимостью перед сравнительно простыми террористическими средствами нападения (использованием научных  достижений в качестве нековенционального оружия для нанесения своих разрушительных ударов) и др.

Указанные закономерности являются основной частью предмета террологии, которые должны активно использоваться учеными при исследовании многих террологических проблем.При этом все они, по сути, представляют собой пока лишь тенденции, зафиксированные на современном этапе развития общества, представленный перечень закономерностей, которые пытается осмыслить террология, далеко не полон и открыт для последующего критического рассмотрения.

5. Понятийно-категориальный аппарат является важнейшим эпистемологическим аспектом террологии как социально-гуманитарной научной дисциплины и в то же время ареной терминологического противоборства, его усвоение и использование является свидетельством существования данной научной дисциплины, а также профессионализма исследователей в террологической области знания, при этом основными категориями террологии выступают наиболее общие и фундаментальные понятия, отражающие ее главные составляющие: процесс институционализации террологии, научно-практическая деятельность по изучению и предотвращению террористических проявлений, терроризм, террор, страх террора, террористическое насилие и др.

Междисциплинарный характер террологии как научной дисциплины находит свое выражение в том понятийно-категориальном аппарате, который в ней используется.

В понятийно-категориальном пространстве террологии функционируют «языковые игры», которые часто из-за смешения смыслов и значений употребляемых слов, непонимания людьми того, что они участвуют в различных языковых «играх», приводят к субъективизму в трактовке полученных результатов научного познания, препятствуют адекватному отражению реальности и порождает ложные симулятивные конструкции в познании данного высокоопасного феномена.

Некоторыми субъектами социальной жизни осознанно осуществляется подмена понятий в отношении террористических проявлений, что может быть оценено как терминологическое противоборство, при этом активно применяются лексические и риторические конструкции оксюморона (концепта состоящего из объединенных взаимо­исключающих понятий), метафоры (концепта представляющего собой перенесение наименования с одного объекта на другой, сходный с первым в каком-либо отношении),  мема или медиавируса (провокативного информационного контента, заключенного в нейтральную информационно-коммуникативную оболочку) которые активно воздействуют на оппонентов, формируя социальные реалии и ориентиры для их будущих действий.

Для более объективного видения изучаемой проблемы необходимо строжайше следовать терминологическим правилам, требующим, прежде всего однозначности понимания термина, понятийной ясности и адекватности отображения им описываемой картины реальности, которые не возникают сами по себе, а являются следствием коллективной работы всего сообщества ученых исследующих данный предмет науки.

6. Выявление философских оснований придает террологии эпистемологический статус в целом и позволяет рассматривать терроризм реальной, самостоятельно существующей антиобщественной целостностью, изучать ее природу, сущностные особенности и многообразие проявлений. Общая теория научной дисциплины создается благодаря глубокому и квалифицированному внедрению философии в содержание частнонаучного террологического знания, интегрируя в единое целое различные аспек­ты наработок исследуемой реальности в других от­раслях научного знания.

В институционализации террологии проявляются две характерных для современной науки тенденций – стремление к обособлению и в то же время к объединению научного потенциала в единую систему знаний это делает возможным и необходимым в рамках террологии интеграцию мифологического, религиозного, художественного и научного подходов.

В настоящее время в качестве проблемных областей террологии можно выделить: выявление статуса террологии в общей системе социально-гуманитарных знаний, определение специфики философского осмысления терроризма, решение вопроса о философских методах постижения объекта и предмета террологии; рассмотрение особенностей и структуры террологического знания, закономерностей его развития, места террологии в ряду других наук; анализ многообразных вариантов раскрытия сущности терроризма, нахождение принципов подхода к его определению, наконец, формулирование философского определения понятия терроризма; выявление онтологических основ терроризма в социальном бытии, существовании этноса, социальных групп, отдельного человека; изучение особенностей функционирования террористического сознания (своеобразия субъекта, объема, форм); исследование разных типов и видов терроризма, высказываний идеологов терроризма, их языка и т.д.; выявление содержания и специфики составных частей террологии – психологии терроризма, социологии терроризма, антропологических и этических проблем терроризма и т.д.

Философская рефлексия, отталкиваясь от системы философии задает системную конструкцию новой научной дисциплины, теоретико-логическая структура которой может быть представлена как ряд взаимосвязанных  систем (имеющих и собственные подсистемы): онтологическую, эпистемологическую, аксиологическую, феноменологическую, праксеологическую и др., специфику которых необходимо представить в качестве обзора взглядов философов, полученных ими в результате рефлексии террористической среды, не забывая о том, что представленные идеи еще нуждаются в систематизации в рамках общей террологической теории.

Непосредственно внутри террологического знания, его составной частью может выступать «философия терроризма» (наряду с террорографией, психологией терроризма, социологией терроризма).

7. Эпистемологический образ (эпистема) террологии представляет собой смысловую единицу сознания, в которой фиксируется обобщенное отражение исследуемого предмета террологии, возникающее в результате научно-познавательной деятельности и которое в информационном  отношении представляет собой необычайно емкую, многокатегориальную форму репрезентации окружающей террологической действительности, в силу своей крайней абстракции не имеющей однозначного стабильного смыслового значения.

В познавательном образе вещи имеют дело не с самой вещью, а с тем впечатлением, которое складывается при взаи­модействии с ней. Во внутреннем устроении образа отдельные свойства, черты терроризма уже не будут играть роль изолирован­ных рядоположенных свойств, а войдут в состав общего динамического образования, которое обладает своеобраз­ным пучком свойств. В условиях многозначности исследуемой реальности, которая часто меняет свои свойства, как это происходит с терроризмом в современных условиях «текучего времени» именно образ позволяет сформировать для ученых наиболее адекватное понимание сущности и содержания указанных явлений.

Образы терроризма представляют собой результаты философского осмысления террористических проявлений различными  научными программами, предлагающими свои кон­цептуальные и методологические подходы к исследуемой реальности, которые не сводимы друг к другу, но в то же время, ориентируясь на принцип комплементарности, являются взаимодополняющими поэтому необходимо вычленить имеющиеся образы терроризма, сделать их понятийно ясными и наглядными, что позволит связать с ними всю полноту современного научного материала, тем самым осмыслить его и сделать пригодным для антитеррористической практики.

Среди эпистем террологи как образных конструкций, созданных исследователями на разных этапах развития террологии, возможно выделение революционно-государственной эпистемы (рассматривающей терроризм как неизбежный инструмент строительства революционного общества); революционно-повстанческой эпистемы (делающей упор на применении терроризма как средства прихода к власти), национально-освободительной эпистемы (означающей применение терроризма как метода для создания национального государства, устранения «врагов нации»); государственно-репрессивной эпистемы (выявляющей черты терроризма как государственной машины подавления, инструмента для создания «государства страха»); диверсионно-партизанской эпистеме (делающей упор на уяснении принципов применения терроризма как средства ведения войны); религиозно-этнической эпистеме (обращающей внимание на терроризме как орудии «религиозной» и этнической войны); сете-центрической эпистеме (вычленяющей черты негосударственного, хаотического состояния терроризма, его децентрализованный характер); государственно-симулятивной эпистемы (начинающей осмысливать терроризм как скрытый метод манипулятивного воздействия в региональном и мировом масштабе).

8. Основными этапами превращения террологии в социальный институт в России являются: а) доинституционализационный этап (до 1917 г.); б) начальный этап институционализации (до конца 1980-х гг.); в) этап собственно институционализации (до 2001 г.); г) этап конституирования террологии (с 2001 г. по настоящее время).

Содержательная сторона указанных этапов, на которых происходит превращение террологии в значимый для общества и государства, и в то же время относительно автономный социальный институт проявляется более конкретно в следующем:

На доинституционализационном этапе происходит появление предпосылок террологии, относительно изолированных идей, подходов, абстрактных принципов, осмысление случайных эмпирических данных, связанных с возникновением террористической активности.

Начальный этап институционализации отмечен появлением абстрактно-теоретического знания, попытками обоснования террологического знания, построением различных теоретических моделей.

На этапе собственно институционализации происходит возникновение конкретно-научных исследований, выразившихся в усилиях выйти на уровень понятийного, концептуального, гипотетического осмысления накопленного эмпирического материала террористических проявлений.

Этап конституирования террологии связан с активным формированием общенаучного террологического знания в качестве межпредметной научной дисциплины, при этом набирают обороты процессы дифференциации и интеграции новой научной дисциплины с другими науками.

Современный этап институционализации террологии характеризуется формированием ядра террологической теории, собственной теоретической основы, разработанной и логически целостной понятийно-категориальной системы; уточняется научный статус террологии; происходит концептуальное понимание специфики методологии исследования терроризма его целей, структуры, типологии; идет формирование достаточно определенной политики государства в отношении террологических исследований.

Однако все же следует признать, что ни один из указанных этапов институционализации террологии не был в полной мере концептуально завершен.

9. Основные направления деятельности научного сообщества по дальнейшей институционализации террологии сосредоточены на международном, региональном, государственном, общественном и личностном уровнях.

На международном уровне основные усилия следует сосредоточить на установлении устойчивых научных связей между различными национальными аналитическими антитеррористическими структурами во всемирном масштабе.

Региональный уровень может быть представлен как разновидность международного уровня, с учетом более тесных творческих взаимосвязей между научными сообществами стран, близких по своему восприятию террористических угроз.

На государственном уровне, интегрировавшем в себя деятельность террологов в различных сферах общества существуют наибольшие препятствия для указанной деятельности. При этом основное внимание ученых террологов необходимо направить в политической сфере (на сохранение стабильности конституционного строя, институтов государст­венной власти, обеспечения гражданского мира и национального согла­сия; участвовать в выработке и реализации общегосударственной доктрины во всех областях для борьбы с терроризмом); в экономической сфере (на преодоление разрыва в социально-экономическом развитии между богатыми и бедными; выяснению конкретных причин со­циально-экономического недовольства части населения, поддер­живающей террористов и др.); в социальной сфере (на смягчение проти­воречий в национальной культуре, обычаях и традициях, на разъяснение того, что идеология терроризма может маскироваться под внешне привлекательные лозунги, провоцируя те или иные группы населения на насильственные действия, а также способствовать выявлению потенциальных субъектов терроризма); в духовной сфере общества (на формирование общественного антитеррористического сознания, устойчивого мировоззрения граждан России, яв­ляющегося главными духовными инструментами противодейст­вия терроризму).

На общественном уровне важным инструментом противодействия террористической угрозе на общественном уровне выступают «фабрики мысли» (think tanks) – мобильные научно-исследовательские сообщества экспертов, осуществляющие научную террологическую деятельность творческого характера. Данные научные объединения являются самоорганизующимися системами с высокой степень самостоятельности, которые оказывают сильное влияние на социально-политические процессы в обществе, предоставляет возможность для реализации масштабных национальных инновационных проектов, в том числе и антитеррористического. Можно считать в определенной мере обоснованным развитие подобных научно-исследовательских организаций и в России, при этом необходим всесторонний учет зарубежного опыта с целью недопущения возможных организационных и технологических ошибок.

На личностном уровне осуществляется научный выбор ученым не только конкретной темы, предмета, задач и методов исследования, а выявление готовности заниматься именно этим видом научной деятельности, которая в силу своей специфики изучения низменных проявлений человеческой мысли, деструктивных действий и имеющейся личной опасности для самого терролога, требует от него определенного научного мужества и решимости.

IV. Научно-практическая значимость исследования

и его апробация

Практическая значимость работы состоит в том, что ее результаты, выводы, предложения и практические рекомендации, авторское определение философских оснований комплексной межпредметной дисциплины террологии могут послужить определенным фундаментом для дальнейших теоретических и прикладных исследований в данной области.

Обобщения и выводы, сформулированные в диссертации на основе анализа философских оснований институционализации террологии позволили определить требующие своего разрешения противоречия в становлении и развитии террологии в России, выявить и определить основные эпистемологические аспекты организации террологии, ее объект и предмет, закономерности и принципы, методологию и понятийно-категориальный аппарат, а также основные праксеологические направления работы по оптимизации процессов формирования и развития террологии в интересах обеспечения безопасности личности, общества и государства в современных условиях. Достигнутые в работе результаты могут быть реализованы в практической деятельности научного сообщества, а также в работе государственных органов, общественных организаций и других заинтересованных общественных структур, вносящих свой вклад в конституирование террологии в качестве научного института, стоящего на переднем крае борьбы с таким сложным и высокоопасным явлением, каковым является терроризм.

Рекомендации, касающиеся дальнейшей теоретической разработки данной проблемы связаны с разработкой теоретико-методологических подходов к исследованию процесса институционализации террологии, отвечающих потребностям в научном осмыслении тенденций развития российского общества и возможностей его защиты от высокоопасных социальных вызовов и угроз.

Методологические положения и принципы, выводы методологического характера могут найти широкое применение:

– в исследованиях проблемы стабильного существования и развития общественных связей и отношений;

– в создании исследовательской программы, реализация которой образует основу для участия российских ученых, во взаимодействии с научными коллективами других стран, в разработке, теоретическом сопровождении и экспертизе защищенности социума от террористической угрозы;

– будут способствовать развитию террологии и плодотворному участию ученых в междисциплинарном исследовании проблем антитеррористической направленности.

Материалы работы могут быть использованы при разработке концептуальных основ террологии как научного направления, имеющего важное значение для обеспечения стабильного существования и развития российского государства. Методологиче­ские положения диссертации могут быть использованы для разработки новых подходов к проблеме безопасности в рамках обучения и воспитания военнослужащих Министерства обороны и других ведомственных структур военной организации государства.

Опираясь на разработанные в диссертации положения, раскрываю­щие проблему институционализации террологии в качестве целостного межпредметного научно-практического комплекса, интегрирующего в себя знания о своем предмете, полученное в различных научных дисциплинах, представляется целесооб­разным более полно и системно исследовать ряд перспективных направле­ний, значительно расширяющих объем научного знания по данной про­блеме:

– методология создания целостной концепции формирования террологии в современных условиях;

– потенциал интеграции научного и других форм познания в рамках террологии;

– эпистемы научного познания терроризма;

– анализ и прогнозирование условий и факторов дальнейшего развития террологии в России;

– методологические аспекты формирования научных исследований терроризма;

– понятийно-категориальный аппарат террологии как коммуникативное основание для дискурса различных направлений познания;

– механизм обеспечения антитеррористической безопасности личности, государства и общества и определение критериев его эффективности;

– пределы научного знания о терроризме в рамках научной дисциплины террологии;

– методологические стратегии для решения практических задач антитеррористического противоборства;

– возможности образовательных парадигм в преподавании террологии;

– диалектика потенциальных и реальных возможностей террологии в интересах укрепления безопасности российского государства;

– соотношение накопленных знаний о проблемах террологии в различных научных и вненаучных исследовательских стратегиях;

– подходы к управлению процессом институционализации террологии современных условиях;

– противоречия и закономерности институционализации террологии;

– формирование теоретических моделей функционирования терроризма в современных условиях.

Полученные результаты диссертационного исследования, предложения и рекомендации могут быть также использованы: в исследовании диалектики субъективных и объективных факторов в формировании террологии; в исследовании сущности, содержании, этапов и возможностей видоизменения терроризма для повышения готовности к реальным угрозам, связанным с его реализацией в различных сферах общества; в переводе научного потенциала общества в фак­тор антитеррористической безопасности государства; в формировании и совершенствовании антитеррористического созна­ния россиян; в совершенствовании методологических основ научной деятельности сообщества террологов; в системе формирования и развития концептуальных основ для институционализации террологии; в учебно-воспитательном процессе в системах высшего, специального и среднего образования России; в системе об­щественно-государственной подготовки и переподготовки со всеми кате­гориями личного состава ВС РФ; в подготовке спецкурсов, конференций и теоре­тических семинаров; в тематических передачах средств массовой информации и публикациях по проблемам обеспечения безопасного социального бытия российского общества.

Рекомендации собственно практического характеравключает практические предложения, непо­средственно направленные на реализацию представленной в диссертации философской концепции институционализации террологии в России.

Во-первых, предложенная в диссертации концепция институционализации террологии может стать теоретической и методо­логической основой конкретных направлений философских и науч­ных исследований, послужить, ввиду практической актуальности, нача­лом построения общей теории террологии. Ее разработка могла бы быть осуществлена совмест­ными усилиями Военного университета, ВАГШ МО РФ и Академии военных наук, Пограничной академии ФСБ РФ и других научных и учебных центров. На их базе в качестве первого шага целесообразно провести меж­вузовскую конференцию по вопросам институционализации террологии в качестве межпредметной научно-практической дисциплины, которая бы позволила определить основные направления конкретных исследований в этом русле. Данные исследования в последующем могли бы перерасти в соответствующие постоянно действую­щие секции.

Во-вторых, эффективная деятельность по противодействию терроризму требует, с одной стороны, верного, научно обоснованного методологического фундамента, а с другой – способности субъектов антитеррора правильно и результативно оперировать полученным в террологии знанием. В практическом аспекте это предполага­ет всемерное развитие научно-исследовательской работы в заинтересованных государственных органах, в том числе и в Вооруженных Силах, глубокую, с учетом современных требований, проработку методологических основ исследования террористических проявлений.

В-третьих, эффективная научно-исследовательская де­ятельность терролога обусловливается его основательной методологической подготов­кой, система которой предполагает формирование и совершенствова­ние логической грамотности терролога. Оптимизации указанной деятельности, на взгляд диссертанта, будут способствовать предложения, которые могут быть отнесены к различным сферам деятельности государства и научного сообщества по формированию террологии как востребованной самим развитием социума, относительно новой по своему содержанию прикладной научной дисциплины.

1) Мероприятия со стороны государства:

– способствование учреждению и государственная поддержка террологических фабрик мысли;

– всемерная помощь (или хотя бы недопущение препятствий) выделению террологии в самостоятельно существующую научную дисциплину;

– создание условий для создания контактов, научного общения и обмена опытом с террологами других стран;

­– введение учебной дисциплины «Террология» в вузах силовых структур государства;

– открытие научной специальности терролога и др.

2) Мероприятия со стороны научного сообщества:

– создание постоянно действующей площадки для проведения научных дискуссий по проблемам террологии;

– учреждение научно-теоретического и практического журнала «Террология»;

– научно-методологическая подготовка террологов в соответствующих учебных центрах;

– разработка учебно-методических планов и программы обучения по учебной дисциплине «Террология»;

– сосредоточение усилий террологов в направлении написания базового учебника по «Террологии» и др.

­ Рассмотренные в диссертации проблемы, безусловно, не охватывают всего объема существующих вопросов, касающихся становления и развития в России относительно новой научной дисциплины террологии. Подобная ситуация объясняется общей социально-экономической и относительной политической нестабильностью в нашей стране, недостаточным пониманием  приоритетности научного потенциала для разрешения возникающих проблем в обеспечении безопасного развития российского социума.

Сделанные практические выводы и рекомендации не являются бесспорными и окончательными, их учёт в деятельности ученых, государственных и общественных органов, учебных заведений позволит повысить эффективность антитеррористического противодействия.

Результаты исследования способны сыграть положительную роль в теоретическом и методологическом обеспечении все возрастающих потребностей организации антитеррористической борьбы. Определенное практическое значение итоги диссертации приобретают при использовании их в процессе проведения конкретно-научных исследований в русле террологии, преподавания общественных дисциплин в учебных и военно-учебных заведениях, системе общественно-государственной и командирской подготовок всех категорий военнослужащих.

Полученные в ходе анализа философских оснований институционализации террологии научные выводы позволяют констатировать, что выдвинутые и обоснованные автором замысел и кон­цепция исследования нашли свое подтверждение в научно-теоретическом и практическом отношении.

Апробация и внедрение результатов работы.Основные положения и выводы диссертации изложены автором в публикациях общим объемом 49 печатных листов и апробированы в выступлениях на научно-теоретических и научно-практических конферен­циях, семинарах и совещаниях. Среди них можно выделить: II и III Международные научно-практические конференции «Терроризм и безопасность на транспорте» (2003, 2004); IV Российский философский конгресс «Философия и будущее цивилизации» (2005 г.); научно-практическую конференцию «Силовое принуждение: история и современность» (2006 г.); научно-практическую конференцию в Общественной палате при Президенте РФ «Военная безопасность России в условиях глобального кризиса» (2009 г.); международный круглый стол «Роль национальных информационных институтов и народной дипломатии в межкультурном диалоге» (2008г.); заседания Военно-философского клуба Ассоциации офицеров запаса Вооруженных сил РФ «МЕГАПИР» (2003-2009) и др.

Соискатель является исполнителем НИР «Исследование современного терроризма как социального явления» (шифр «Противодействие»), НИР «Исследование возможностей институционализации в России комплексной межпредметной научной дисциплины террологии для интеграции знаний и разработки системы противоборства с терроризмом» (шифр «Анапа-Т»), выполненных на научно-исследовательской базе Военного университета. Некоторые положения исследования апробированы в ходе проведения общеуниверси­тетских и межкафедральных семинаров, в процессе преподавания курса философии с адъюнктами, слушателями и курсантами, проведения занятий на факультете переподготовки и повышения квалификации офицерского состава, в системе обще­ственно-государственной и командирской подготовок в Военном универ­ситете.

Отдельные результаты научной работы были обобщены и предложены Общественной палате при Президенте РФ, Комитету Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по вопросам обороны и безопасности.

Основные результаты исследования нашли отражение в публикациях:

Монографии

1. Кафтан В.В. Современный терроризм: Сущность, содержание, основные направления противодействия. – М.: ВУ, 2007. – 14 п.л.

2. Кафтан В.В. Введение в террологию. Логико-гносеологические основания институционализации. – М.: ВУ, 2009. – 13 п.л.

Научные статьи, опубликованные в журналах, входящих в Перечень  ведущих  рецензируемых  научных  журналов  и  изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертации на  соискание  ученой  степени доктора наук

По философским наукам

3. Кафтан В.В. Философские аспекты институционализации террологии в России // Социология образования. – 2007. №3. – 1 п.л.

4. Кафтан В.В. Методологические аспекты институционализации террологии в России // Социология образования. – 2008. №5. – 0,7 п.л.

5. Кафтан В.В. Институционализация террологии как эпистемологический процесс // Вестник Военного университета. – 2009. №1. – 0,5 п.л.

6. Кафтан В.В. Гносеологические основания процесса институционализации террологии в России // Социально-гуманитарное знание. – 2009. №2. – 0,8 п.л.

7. Кафтан В.В. Интерпретация образов терроризма как гносеологическая проблема // Вестник Московского государственного областного университета. – 2009. №2. – 0,8 п.л.

8. Кафтан В.В. Терминологическое противоборство вокруг концепта «терроризм» // Власть. – 2009. №4. – 0,6 п.л.

По политическим наукам

9. Кафтан В.В. Противодействие международному терроризму в условиях глобализации // Безопасность Евразии. – 2007. №3. – 0,7 п.л.

10. Кафтан В.В. Терроризм как сила гегемонии или метод реализации американского проекта глобализации // Безопасность Евразии. – 2008. №2. – 0,7 п.л.

11. Кафтан В.В. Большой Ближний Восток: демократизация или терроризация? // Безопасность Евразии. – 2008. №4. – 0,8 п.л.

Публикации в других научных изданиях:

12. Кафтан В.В. Современное общество как объект террористической войны // Терроризм и безопасность на транспорте: Материалы II Международной научно-практической конференции 5-6 марта 2003 г. Ч. 2. / Под ред. В.Н.Лопатина. – М.: НИИ Генпрокуратуры РФ, 2003. – 0,5 п.л.

13. Кафтан В.В. Терроризм как угроза существованию Российской цивилизации // Русская цивилизация: история и современность: Материалы заседания Философского клуба  МЕГАПИР. – М.: Книга и бизнес,  2003. – 1 п.л.

14. Кафтан В.В. Современный терроризм: сущность, содержание и основные направления взаимодействия // Сборник научных статей адъюнктов. – М.: ВУ, 2004. – 1,5 п.л.

15. Кафтан В.В. Возможные направления противодействия терроризму в современных условиях // Вопросы философии науки и образования: Сборник статей докторантов, аспирантов, соискателей, молодых ученых МГОУ и других вузов России. – Вып. 3. / Под ред. А.И. Дырина. – М.: Изд. МГОУ, 2004. – 3 п.л.

16. Кафтан В.В. (в соавторстве с С.А. Батюшкиным) Фронт без линии фронта. О повседневной деятельности общевойсковых формирований в очагах терроризма // Армейский сборник. – 2004. №8. – (0,5 п.л. – лично).

17. Кафтан В.В. Современный терроризм: личностный аспект // Личность, общество и государство в Современной России: Материалы заседания Философского клуба  МЕГАПИР. – М.: Мегапир,  2004. – 1,2 п.л.

18. Кафтан В.В. К вопросу о сущности современного терроризма // Терроризм и безопасность на транспорте: Материалы III Международной научно-практической конференции 3-4 марта 2004 г. / Под ред.  В.Н.Лопатина. – М.: НИИ Генпрокуратуры РФ, 2004. – 1 п.л.

19. Кафтан В.В. Глобализация и террористическая война // Глобализация: плюсы и минусы для стран СНГ, региональных и муниципальных образований: Материалы международной научно-практической конференции 25.05.2004. – Голицино, 2004. – 0,5 п.л.

20. Кафтан В.В. Партизанская война как фактор освобождения от фашистского террора // Материалы заседания Философского клуба  МЕГАПИР. – М.: ИД МЕГАПИР, 2005. – 0,7 п.л.

21. Кафтан В.В. Современный терроризм как общественное явление // Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): В 5 т. – М.: Современные тетради, 2005. Т. 5. – 0,2 п.л.

22. Кафтан В.В. Глобализация и терроризм в ноосфере: социокультурные аспекты // Социальные аспекты глобализации в современных условиях: проблемы, тенденции и пути решения. Материалы межвуз. науч.-практ. конференции 14-15 апреля 2005 / Под ред. В.В. Гааха. – М.: СЭИ, Изд. Клинцевская городская типография, 2005. – 0,5 п.л.

23. Кафтан В.В. Феномен современного терроризма в пространстве культуры // Кафедральный вестник. Московский городской институт менеджмента. – 2006. №1. – 0,8 п.л.

24. Кафтан В.В. К вопросу о сущности понятий «джихад» и «терроризм» // Кафедральный вестник. Московский городской юридический институт. – 2006. №2. – 0,5 п.л.

25. Кафтан В.В. Гуманитарные и социально-экономические дисциплины как основание междисциплинарного социального исследования на примере террологии // Гуманитарные и социально-экономические дисциплины: перспективы развития. Тезисы Общероссийской науч.-практ. конференции. – Голицино 30.05.2008. – 0,5 п.л.

26. Кафтан В.В. Философские основания становления в современной России науки террологии. Материалы международной научно-практической конференции // Военно-философский вестник. – 2008. –№1. – 0,5 п.л.

27. Кафтан В.В. Терроризм как фактор стратегической нестабильности современного социума // Проблемы безопасности. Бюллетень научно-исследовательского центра «Наука – XXI век». 2009. – №5. – 0,5 п.л.

Объем публикаций по теме исследования составил 49 печатных листов.

В. Кафтан

См.: Антипенко В.Ф. Институциональный механизм борьбы с терроризмом: Формирование правовой базы // Государство и право. – 2004. – № 11.

См.: Жалыбин С.В. Юридическая  институционализация современной  российской антитеррористической  политики: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. – Ростов-н/Д, 2006.

См.: Кургинян С., Бялый Ю., Подкопаева М. Терроризм как глобальная угроза и как инструмент мировой политики // Стенограмма заседания клуба «Содержательное единство» 25.04.1996. Центр С. Кургиняна. http://www.kurginyan.ru/ clubs.shtml?cat= 41&id=115.

См.: Прошанов С.Л. Институциализация конфликтологии в России и некоторые проблемы ее становления. – М., 2005.

См.: Печерских О.И. Терроризм: опыт онто-гносеологического анализа: Автореф. дис. ... канд. филос. наук. – Магнитогорск, 2005.

См.: Афанасьев Г. Стратегии институционализации методологии (Доклад на семинаре ММК 11.05.2005). Фонд им. Г.П. Щедровицкого  http://gp.metod.ru/seminar/ archive/xirefl/ verbatims/7; Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. – М., 1995; Веблен Т. Теория праздного класса. – М., 1984; Иншаков О.В. Homo institutius – Человек институциональный. – Волгоград,  2005; Новикова С.С. Социология: история, основы, институционализация в России. – М.; Воронеж, 2000; Searle J. The Construction of Social Reality. – N.Y., 1995; Штомпка П. Социология социальных изменений. – М., 1996 и др.

См.: Валлерстайн И. Конец знакомого мира. – М., 2004; BloorD. Wittgenstein, rules and institutions. – L., 1997; Добреньков В.И, Кравченко А.И. Фундаментальная социология: В 15 т. Т. 1. Теория и методология. – М., 2003; Касавин И. Т. Миграция. Креативность. Текст. Проблемы неклассической теории познания. – СПб., 1998; Кочергин А.Н. Наука  как  объект  философского  анализа. – Голицино, 2004; Лейман И.И. Наука как социальный институт. – Л., 1971; Лэйси X. Свободна ли наука от ценностей? Ценности и научное понимание. – М., 2001; Марача В.Г. Исследование мышления в ММК и самоорганизация методолога: семиотические и институциональные предпосылки //Методология: вчера, сегодня, завтра. В 3 т. – М., 2005. Т. 1; Огурцов А.П. Дисциплинарная структура науки: Ее генезис и обоснование. – М., 1988; Уитли Р. Когнитивная и социальная институционализация научных специальностей и областей исследования // Научная деятельность: структура и институты. – М., 1980; Юдин Б.Г. История советской науки как процесс вторичной институционализации // Философские исследования. – 1993. – № 3; Язык, знание, социум: Проблемы социальной эпистемо­логии / Под ред. И.Т. Касавина. – М., 2007.

См.: Бачинин В.А. Христианская   мысль:   политическая   теология   и   христианское правоведение.– СПб., 2005. Т. VI; Журавель В.П., Шевченко В.Г. О терроризме, террорологии и антитеррористической деятельности. – М., 2007; Степанов Е.И. Современный терроризм: состояние и перспективы. – М., 2000; Тюгашев Е.А. Террористическая деятельность в транзи­ти­вном обществе: интерактивная интерпретация // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. VIII. – Новосибирск, 2006; Эпштейн М. Знак пробела: О будущем гуманитарных наук – М., 2004; Володин А.Г., Коновалов В.Н. Террология. Международная безопасность и проблемы терроризма // Южнороссийское обозрение. Вып. 13. – Ростов-н/Д, 2002.

См.: Борн ?. Символ и реальность // Моя жизнь и взгляды. – М., 1973; Витгенштейн Л. Философские исследования //Философские работы. Ч. I. – М., 1994; Жижек С. Возвышенный объект идеологии. – М., 1999; Кассирер Э. Философия символических форм: В 3 т. – М.; СПб., 2002. Т. 1; Книгин А.Н. Учение о категориях. – Томск, 2002; Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном или судьба разума после Фрейда. – М., 1997; Леске М., Редлов Г., Штилер Г. Почему имеет смысл спорить о понятиях. – М., 1987; Локк Дж. Опыт о человеческом разуме // Избранные философские произведения. – М. 1960. – Т. 1; Нагель Т. Что все это значит? Очень краткое введение в философию. – М., 2001; Платон Кратил. – Сочинения. В 3-х т.– М., 1968. Т. 1.

См.: Лотте Д.С. Основы построения научно-технической терминологии. – М., 1961; Марсель Г. Ответственность философа в современном мире // Путь в философию. Антология. – М., 2001; Письмо Н.Г. Чернышевского Н.А. Некрасову от 5 ноября 1856 г. // Чернышевский  Н.Г. Полн. собр. соч. в 15  т. – М., 1939. Т. 14.

См.: Бахтин С.И., Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Террор-антитеррор: сибирское измерение. – Новоси­бирск, 2006; Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М., 2000; Кагарлицкий Б. Анатомия террора // Свободная мысль. – 2005. – № 4; Килкаллен Д. Новые концептуальные парадигмы для понимания конфликтов XXI века // Террористическая ментальность: контрмеры. EJournalUSA. Электронный журнал Госдепартамента США. May, 2007. http://web.archive.org/web/20080119102933/http://usinfo.state.gov/journals/itps/0507/ijpr/ijpr0507.htm; Хоффман Б. Терроризм – взгляд изнутри. – М., 2003.

См.: Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. – М., 1990; Дугин А.Г. Малый шайтан исламо-фашизма // Геополитика постмодерна. – М., 2007; Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. – М., 2004; Рашкофф Д. Медиавирус. Как поп-культура тайно воздействует на ваше сознание. – М., 2003;Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. – М., 1980.

См.: Watzlawick P. How Real is Real?  – N.Y., 1977; КамюА. Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство. – М., 1990; Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. – М., 1974; Цоколов С. Дискурс радикального конструктивизма. – Мюнхен, 2000; Шулевский Н. Б. Метафизика России и терроризм. – М., 2004.

См.: Бурдье П. Социология социального пространства. – М.; СПб., 2005; Парсонс Т. Общетеоретические проблемы социологии // Социология сегодня: Проблемы и перспективы. – М., 1965; Рикер П. Конфликт интерпретаций. – М., 1995. Шахов  М.Н.  Теоретические  проблемы  современного терро­ризма. – М., 2003.

См.: Ворожцов В.П., Москаленко А.Т. Мето­дологические установки ученого: Природа и функции. – Новосибирск, 1986; Крымский С. Экспликация философских смыслов. – М., 2006; Леонтьев А.А. Деятельный ум (Деятельность, Знак, Личность). – М., 2001; Майданов А.С. Методология научного творчества. – М., 2008.

См.: Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. – М., 1994; Батай Ж. Проклятая часть: Сакральная социология. – М.: Ладомир, 2006; Бодрийяр Ж. Дух терроризма. http://www.inosmi.ru/2001/11/06/1005042843.html; Глюксманн А. Философия ненависти. – М., 2006; Камю А. Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство. – М., 1990; Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. – М., 1994; Фуко М. Нужно защищать общество: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1975-1976 учебном году. – СПб., 2005; Эко У. Несколько сценариев глобальной войны // На Невском. – 2001. – № 11.

См.: Красиков В.И. Экстрим. Междисциплинарное философское исследование причин, форм и паттернов экстремистского сознания. – М., 2006; Лакатос И. Фальсификация и методология программ научного исследования. – М., 1995; Марача В.Г. Набросок научно-исследовательской программы в области «прагматики культуры» // Культуротехнический альманах Архэ. – 2004. – №5; Марсель Г. Ответственность философа в современном мире // Путь в философию. Антология. – М., 2001; Поппер К.Р. Объективное знание. Эволюционный подход. – М., 2002; Степин В.С. Теоретическое знание. – М., 2000. Хюбнер К. Критика научного разума. – М., 1994. Щедровицкий Г.П. Программирование научных исследований и разработок / Из архива Г.П.Щедровицкого. – М., 1999. Т.1.

См.: Барт Р. Мифологии. М., 1996; Мелентьева Н. Размышления о терроре // Элементы. – 1996. – №7; Могильнер М. Мифология «подпольного человека»: радикальный микрокосм в России начала ХХ века как предмет семиотического анализа. – М., 1999; Фейерабенд П. Наука в свободном  обществе // Избранные труды по методологии науки. – М.: Прогресс, 1986..

См.: Агрономов А.И. Джихад: «священная война» мухаммедан. – М., 2002; Бухарев Р. Дорога Бог знает куда. – СПб., 2000; Малик А. Джихад – единственная надежда человечества // Аллах не любит Америку / Под ред. А. Парфея. – М., 2003; Мантаев А.А. «Ваххабизм» и политическая ситуация в Дагестане: Автореф. дис... канд. полит. наук. – М., 2002; Хлебников П., Марягин Л. Разговор с «варваром». – М., 2003.

См.: Бердяев Н.А. Ставрогин // Русская мысль, 1914. Кн. V; Дебор Э.Г. Общество спектакля. – М., 1999. Достоевский Ф.М. Бесы // Собр. соч. в 15 т. – Л., 1990; Оганян Р. Театр террора. – М., 2006; Петухов В.Б. Информационный дискурс терроризма в контексте художественной рефлексии. – М., 2007.

См.: Кьеркегор С. Понятие страха // Страх и трепет. – М., 1993; Леви В.Л. Приручение страха. – М., 2003;Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. – М., 1992. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. – М., 1994; Хайдеггер М. Что такое метафизика? // Время и бытие. Статьи и выступления. – М., 1993.

См.: Бассиюни К. Воспитание народоубийц. Власть или зре­лость. О принуждении к послушанию и стремлении к автоно­мии. – СПб., 1999; Грякалов Н.А. Фигуры  террора. – СПб., 2007; Иноземцев В.Л. Война идентичностей // Свободная мысль-ХХI. – №7, 2005; Одесский М.П., Фельдман Д.М. Поэтика террора и новая административная реальность: очерки истории формирования. – М., 1997; Свендсен Л. Философия зла. – М., 2008; Холмс Р. Терроризм, жестокость и ненасилие // Метафизические исследования. Вып. 216. Этика: Альманах Лаборатории метафизических исследований. – СПб., 2005.

См.: Бланки Л. Вопросник для   вступающего   в  «Общество семейств» // Избранные произведения. – М., 1952; Heinzen K.P. Murder and Liberty // Die Freiheit. – 1901. – №36; Кропоткин П.А. Записки революционера. – М., 1966; Лавров П.Л. Философия и социология. – М., 1965; Майнхоф У. От протеста – к сопротивлению. Из литературного наследия городской партизанки. – М., 2004; Маригелла К. Бразильская герилья. Краткий учебник городского партизана. – М., 2002; Ньютон Х. Революционное самоубийство. – М., 2003; Нечаев С.Г. Катехизис революционера // Революционный радикализм в России: век девятнадцатый / Ред. Е.Л. Рудницкая. – М., 1997; Робеспьер М. Избранные произведения. – М., 1965; Субкоманданте Маркос Четвертая Мировая война. – М., 2005; Троцкий Л. Терроризм и коммунизм // Перманентная революция. – М., 2005; Ткачев П.Н. Терроризм как единственное средство нравственного и общественного возрождения России. – М., 1932; Че Гевара Э. Партизанская война. – М., 1961.

См.: Абрамова Н.Т. Образы и подобие в структуре познания // Визуальный образ. Междисциплинарные исследования / Отв. ред. И.А.Герасимова. – М., 2008; Аверинцев С.С. Символ. – София; К., 2001; Барабышев А.Г. Философия как схематизм образного мышления // Философия науки и научно-технический прогресс. – М., 2005; Борчиков С.А. Виртуальный образ творческого воображения // Воображение как познавательная возможность: как возможно творческое воображение? Сборник научных статей / Под ред. С.Л. Катречко. – М., 2001; Гаспаров Б.М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования. – М., 1996; Славин А.В. Наглядный образ в структуре познания. – М., 1971.

См.: Булгаков С. прот. Икона, ее содержание и границы // Православная Икона. Канон и стиль. – М., 1998; Дука О.Г. Эпистемологический анализ теорий и концепций исторического процесса с позиций вероятностно-смыслового подхода: Автореф. дис. …д-ра истор. наук. – Екатеринбург, 2001; Качанов Ю.Л. Эпистемология социальной науки. – СПб., 2007; Кротков Е.А. Общественные науки и современность. – 1995. – № 6; Мамчур Е.А. Образы науки в современной культуре. – М., 2008; Флоренский П.А. Обратная перспектива. – М., 1999; Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. – СПб., 1994.

См.: Гудков Л. Образ врага. – М., 2005; Зорин В. Игры массового сознания // Русский Журнал. – 4.03.2003. www.russ.ru/politics/20020304-zor.html; Лебедев В. Ислам и Запад: за свободу слова с мусульманским фанатизмом // Эхо планеты. 2006. № 8, 17-23 февр.; Шарова В.Л. Визуализация образа врага в ксенофобном сознании // Визуальный образ. Междисциплинарные исследования. – М., 2008.

См.: Гегель Г.В.Ф. Наука логики. – СПб., 1997; Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии // Общее введение в чистую феноменологию. – М., 1999; Кант И. Критика чистого разума. Собр. соч. в 6 т. – М., 1964. Т. 3; Кириллов В.И. Логика познания сущности. – М., 1980; Левин Г.Д. Философские категории в современном дискурсе. – М., 2007; Лосев А.Ф. Вещь и имя. Самое само. – М., 2008.

См.: Laquer W. The Terrorizm. – L., 1983; Levitt G. Democracies against terror. The Western response to state – supported terrorism // The Washington papers. – N.Y.; London, 1988; ОльшанскийД.В. Психология терроризма. – СПб., 2002; ХоффманБ. Терроризм – взгляд изнутри. – М., 2003; Wilkinson P. Terrorism and the liberal state. – N.Y., 1980.

См.: Белов А.К. Искусство партизанской войны. – М., 2003; Медведко Л.И. Россия, Запад, Ислам: «столкновение цивилизаций»? Миры в мировых и «других» войнах на разломе эпох. – М., 2003; Месснер Е.Э. Всемирная мятежевойна. – Жуковский; М., 2004; Нетаньяху Б. Война с терроризмом: Как демократии могут нанести поражение сети международного терроризма. – М., 2002; Панарин А. Онтология террора // Геополитика террора. – М., 2002; Слипченко В.И. Войны шестого поколения. Оружие и военное искусство будущего. – М., 2002; Шестаков В. Террор – мировая война. – М., 2003.

См.: Природа этнорелигиозного терроризма / Под ред. Ю.М. Антоняна. – М., 2008; Каратуева Е.Н., Рыжов О.А., Сальников П.И. Политический терроризм: Теория и современные реалии. – М., 2001; Кожушко Е.П. Современный терроризм. – Мн., 2000; Салимов К.Н. Современные проблемы терроризма. – М., 2000; Требин М.П. Терроризм в XXI веке. – Мн., 2003; Устинов В.В. Международный опыт борьбы с терроризмом: стандарты и практика.– М., 2002.

См.: Бабосов ?.?. Социология науки. – Мн.: Харвест, 2009; Замковой В., Ильчиков М. Терроризм – глобальная проблема современности. – М., 1996; Налимов В.В., Мульченко З.М. Наукометрия. Изучение развития науки как информационного процесса. – М., 1969; тоффлер Э. Метаморфозы власти. Знание, богатство и сила на пороге xxi века. – М., 2004; Феллер В.В. Террор – антитеррор в 2001-2020: боевая ничья // В смуту XXI века. – Самара, 2002; Хлобустов О. М., Федоров С. Г. Терроризм: реальность сегодняшнего состояния // Современный терроризм: состояние и перспективы. – М., 2000.

См.: Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. – М., 1989; Котарбинский Т. Развитие праксеологии // Польское обозрение. – 1962. – № 12-13; Котарбинский Т. Трактат о хорошей работе. – М., 1975; Мизес Л. фон Индивид, рынок и правовое государство (Антология). – СПб., 1999.

См.: Виноградова Т.И. «Фабрики мысли» (think tanks) в США: особенности развития и роль в публичной политике // «Фабрики мысли» и центры публичной политики: международный и первый российский опыт. – СПб., 2002; Грановский В., Дацюк С., Хариманга Т. Современные фабрики мысли (Мозговые центры, Think Tanks): история и перспективы. Аналитический доклад агентства гуманитарных технологий. – К., 1999; Диксон П. Фабрики мысли. М., 2004; Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.2006; Неклесса А. Фабрики мысли спасли Америку // Со-общение. – 2002. – №9; Переслегин С. Б., Исмаилов Р.А. Фабрики мысли еще не спроектированы // Со-общение. – 2002. – №9; Селье Г. От мечты к открытию: Как стать ученым – М., 1987.

См.: Корпорация РЭНД. http://www.rand.org; Центр исследований конфликтов при военной Академии Великобритании. http://www.da.mod.uk/ colleges/csrc/about; Институт обороны и стратегических исследований (Сингапур). http://www.rsis.edu.sg4; Центр оборонной информации (США). http://www.cdi.org; Электронный научный семинар (Израиль). http://www.cdi.org; http://www.elektron2000.com/KatalogT/ antiterror.html

См.: Контртеррористический комитет СБ ООН. http://www.un.org/ russian/sc/ctc; Антитеррористический центр СНГ.  http://www.atcsng.ru; Региональная антитеррористическая структура Шанхайской организации сотрудничества. http://www.ecrats.com; Межамериканский антитеррористический комитет Организации американских государств. http://www.oas.org

См.: Федеральная служба безопасности РФ. http://www.fsb.ru; Национальный антитеррористический комитет. http://nak.fsb.ru

См.: Исследовательский центр Agentura.Ru. http://www.agentura.ru; Всемирный антикриминальный и антитеррористический форум (ВААФ). http://www.waaf.ru; Human Rights Watch (Организация по правам человека). http://www.hrw.org/ru; Национальный портал противодействия терроризму Россия-Антитеррор. http://antiterror.ru

См., например: Жаринов К.В. Энциклопедия терроризма. http://terroristica.info;Сайт Тюгашева Е.А. http://filosof10.narod.ru/special.htm

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.