WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: Историко-философское исследование

Автореферат докторской диссертации по философии

 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ВЛАСОВА ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЯ

И ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ:

ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

Специальность 09.00.03 - история философии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук

Санкт-Петербург 2010


Работа выполнена на кафедре философии факультета философии, социологии и культурологии Курского государственного университета.


Научный консультант


доктор философских наук, профессор Анатолий Сергеевич Колесников



Официальные оппоненты

Ведущая организация


доктор философских наук, профессор Валерий Дмитриевич Губин

доктор философских наук, профессор Александр Владимирович Перцев

доктор философских наук, профессор Борис Георгиевич Соколов

Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена


2010 года в

часов на заседании

»

Защита состоится «

Совета Д 212.232.05 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, В.О., Менделеевская линия, д.  5, философский факультет, ауд.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета


Автореферат разослан «


»


2010 г.



Ученый секретарь Диссертационного совета, кандидат философских наук, доцент


А.Б. Рукавишников


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современная философия как никогда охотно расширяет свои горизонты и устремляется к «незнакомому», «иному», принимая «другие» формы и рождая новые направления. Философия вбирает в себе множество проблем, тем, феноменов и течений, которые ранее не входили в ее предметную область. Точки ее роста, ее проблематизации и самоосмысления все чаще располагаются за ее собственными границами. Поэтому история философии преобразуется, что заставляет исследователей искать как новые ориентиры в анализе историко-философского процесса, так и новые парадигмы.

Философское мышление разворачивается в пространстве не только межкультурного диалога, но также и диалога междисциплинарного. Благодаря погружению в предметное поле других наук философия осмысляет специфику своей рефлексии, актуализирует общее и особенное своего дискурса. История философии отражает как постоянный диалог наук и научных мировоззрений, так и научно-философский мировоззренческий диалог. И в этой ситуации рефлексии «пограничных» феноменов история философии создает особо ценную ситуацию - она позволяет по-новому взглянуть на уже знакомые нам направления. Таким феноменом и является философская психиатрия.

Философы XX века проявляют удивительный интерес к психиатрии. Санатории известных психиатров Европы становятся местом встречи мыслящей интеллигенции. «Бельвью» Людвига Бинсвангера посещают Э. Гуссерль, М. Хай-деггер, М. Шелер, М. Вебер, А. Пфендер, Э. Кассирер, М. Фуко. На основании исследований психиатров Э. Минковски, Э. Штрауса, Л. Бинсвангера, В.Э. фон Гебзаттеля строит свою «Феноменологию восприятия» М. Мерло-Понти. В.Э. фон Гебзаттель в своем «Баденвейлере» принимает опального Хайдеггера и прививает ему почтение и интерес к психиатрии. Впоследствии в доме другого психиатра - М. Босса - Хайдеггер проводит свои знаменитые Цолликонские семинары. Безусловно, эти и другие пересечения заслуживают исследования.

Феноменологическая психиатрия (К. Ясперс, Э. Минковски, Э. Штраус, В.Э. фон Гебзаттель) и экзистенциальный анализ (Л. Бинсвангер, М. Босс, Р. Кун и др.) вызревают в философско-клиническом пространстве XX века, когда философия и психиатрия в поисках ответа на кантовский вопрос «Что такое человек?» обращаются друг к другу. Единая экзистенциально-феноменологическая традиция, объединяющая эти два течения, стоит у истоков взаимодействия философии и психиатрии.

Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ возникают под влиянием феноменологии Э. Гуссерля, М. Шелера, Т. Липпса, М. Гайгера, А. Райнаха, интуитивизма А. Бергсона, фундаментальной онтологии М. Хайдеггера, описательной психологии В. Дильтея, понимающей социологии М. Ве-бера, неокантианства П. Наторпа и др. При адаптации философских идей к методологическим установкам и клинической практике психиатрии положения философских теорий и направлений корректируются и дополняются. В результате вызревает философско-клиническая теоретическая система, имеющая ме-таонтическую направленность. Как следствие, специфика интереса феномено-

з


логических психиатров и экзистенциальных аналитиков - пространство патологического опыта.

Многообразная проблематика феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа охватывает проблемы онтологии и гносеологии, антропологии и этики. В пространстве взаимодействие философии и психиатрии по-иному и с особой остротой начинают ставиться традиционные философские проблемы: проблема онтологических оснований бытия, критериев истинности опыта, экзистенциалов человеческого существования, процедур и методов познания человека, пределов и границ понимания другого и т.д. Изучение этого специфического ракурса исследования традиционных философских вопросов дополняет и расширяет уже существующие в философии наработки и имеет общефилософскую актуальность.

Являясь чрезвычайно сложным и многоаспектным явлением, феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ открывают для истории философии проблему междисциплинарных заимствований, влияний и механизмов. Раскрывая перед нами малоизвестные страницы истории философии XX века, в череде взаимовлияний и взаимопересечений они позволяют дополнить и переосмыслить важные моменты ее развития. Именно это определяет историко-философскую актуальность исследования.

Несмотря на обозначенную философскую актуальность, а также на то, что в западной науке имеются исследования, посвященные отдельным аспектам феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, целостное исследование этой единой традиции в философском контексте, учитывающее все моменты и этапы ее развития, до сих пор отсутствует. Специфика и сложность материала исследования приводит к доминированию в исследовательской литературе работ клинической направленности. Эту ситуацию усложняет отсутствие переводов работ феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков. На английском языке нет важнейших сочинений Л. Бинсвангера, В.Э. Геб-заттеля, Э. Минковски, Э. Цутта, В. Бланкенбурга и др. На французский язык переведена лишь незначительная часть немецкоязычных работ.

В рамках русскоязычной философии тема настоящего исследования представляется особенно актуальной. В настоящее время в русском переводе имеется лишь малая доля текстов представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа. В объеме, достаточном для полноценного исследования, переведены только ранние работы К. Ясперса. Основные работы Э. Минковски, В.Э. фон Гебзаттеля, Э. Штрауса, Л. Бинсвангера, М. Босса и их последователей не переведены на русский язык и неизвестны отечественным исследователям. Поэтому настоящая работа вводит в отечественную философию целый пласт совершенно неизвестного в России материала.

Степень научной разработанности темы в исследовательской литературе можно однозначно оценить как недостаточную. Специального историко-философского исследования единой традиции феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа ни в зарубежной, ни в отечественной литературе не проводилось.

4


В отношении феноменологической психиатрии выделяются три работы -англоязычная «Феноменология в психологии и психиатрии» Г. Шпигельберга1, франкоязычная «Феноменологическая психиатрия» Ж. Лантери-Лаура и немецкоязычная «Феноменологически-антропологическая психиатрия и психология» Т. Пасси , являющиеся классическими для исследователей всего мира. Работа Шпигельберга является на настоящий момент самым масштабным исследованием экзистенциально-феноменологической традиции, но она написана еще в 1972 г., когда большинство представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа еще продолжали свое творчество. Кроме того, эта монография носит характер скорее введения, а не подробного исследования. «Феноменологическая психиатрия» Лантери-Лаура, несмотря на свое название, не содержит ни анализа концепций Э. Минковски, В.Э. фон Гебзаттеля, Э. Штрауса, Л. Бинсвангера, К. Ясперса или других исследователей, ни описания сущности феноменологического движения в психиатрии. Работа Пасси, вышедшая намного позже двух предыдущих, уделяет внимание лишь фигурам Бинсвангера, Штрауса, Гебзаттеля и Минковски, не ставя задачи описания единой экзистенциально-феноменологической традиции в психиатрии и ее философского анализа.

В западной литературе мало изучены и идеи отдельных представителей феноменологической психиатрии, доминирующим при этом является клинический ракурс исследования.

Психопатологически-философские идеи К. Ясперса исследуются (в статьях) в аспекте проблемы метода (В. Шмитт, М. Шпитцер, К. Уокер, Дж. Коллинз, Ж. Лантери-Лаура, К.П. Эмбмайер), в аспекте влияния на его творчество феноменологии (Г. Берриоз, М. Ланенбах, О. Виггинс, М. Шварц, К. X. Штир-лин, Р.Ф. Чедвик), описательной психологии Дильтея (Г. Берриоз, Х.П. Рик-ман), социологии М. Вебера (Д. Хенрих, X. Штирлин, М. Ланенбах), философии И. Канта (К. Уокер, Д. Мюллер-Хегеманн).

Творчество остальных представителей феноменологической психиатрии изучено в еще меньшей степени. Считанные статьи, касающиеся наследия Эжена Минковски, в основном затрагивают его концепцию времени (Ж. Ша-мон, А. Юрфер), анализируют содержание предложенного им феноменологически-структурного анализа (С. Фоллен, Ж. Лантери-Лаура).

Идеи Эрвина Штрауса исследованы в несколько большей степени, чем идеи Минковски. На это указывает наличие, как статей, так и монографии. Творчество Штрауса изучают в сравнительной перспективе (Дж. Бреннан, Р.Д. Чессик, М. Натансон) или описывают синкретический, философско-клинический характер его идей (Л. Джессер, Дж. Фой, Э.Д. Пеллегрино, С.Ф. Спикер, P.M. Заннер,

Spiegelberg Н. Phenomenology in Psychology and Psychiatry: A Historical Introduction. Evans-ton, IL.: Northwestern University Press, 1972.

Lantйri-Laura G. La psychiatrie phйnomйnologique: Fondements philosophiques. P.: PUF, 1963. 3 Passie T. Phбnomenologisch-anthropologische Psychiatrie und Psychologic Eine Studie ьber den «Wengener Kreis»: Binswanger — Minkowski — von Gebsattel — Straus. Hiirtgenwald: Guido Pressi er Verlag, 1995.

5


Р. Кун). Отдельного упоминания заслуживает монография Ф. Боссона1, воссоздающая основные вехи творческой жизни Штрауса и до сих пор являющаяся единственной в своем роде.

Работы и идеи В.Э. фон Гебзаттеля исследованы крайне скудно. В 1996 и 2008 гг. защищены диссертации по медицинским наукам, касающиеся его жизненного пути и системы антропологической психотерапии (К. Роттер, Ш.Ш. Бургхарт), поэтому даже в клиническом ракурсе осмысление его наследия только начинается. Единичные статьи касаются разработки им философско-религиозных проблем (Ш. Шпрингер, К.П. Кискер, Б. Отте), вопросов философской антропологии (X. Цеф) или реконструируют его синкретическую систему (И.А. Карузо, X. Телленбах).

Экзистенциальный анализ в зарубежной исследовательской среде несколько более популярен, но все имеющиеся работы, касающиеся данной школы, отмечены одной особенностью: в них рассматриваются или идеи Л. Бинсвангера, или идеи М. Босса. Монографии, которые объединяли бы идеи Бинсвангера, Босса и их последователей в настоящий момент времени отсутствуют.

Классическими работами в плане исследования экзистенциального анализа считаются труды президента Международной Федерации Dasein-анализа Г. Кон-драу. Однако все эти работы представляют нам лишь исследование версии, предложенной М. Боссом, и отражают исключительно клинический ракурс2. Среди других монографий следует отметить работу Э. Хольцхи-Кунц, совме-щающую медицинскую и философскую сторону Dasein-анализа . Есть работы, касающиеся какого-либо отдельного аспекта этой школы или преподносящие ее в специфическом ракурсе. Так, Л. Рием4 изучает вопросы исторической эволюции Dasein-анализа, своеобразное философское введение в Dasein-анализ предлагает X. Хельтинг5.

Все работы, касающиеся творчества М. Босса (кроме уже отмеченных исследований Кондрау), можно разделить на две группы: монографии, касающиеся частных аспектов (П. Мюллер-Лохер), и диссертации на соискание степени доктора медицинских наук (П. Багуз, Г. Бекер).

Л. Бинсвангер - единственный из феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков, чье творчество осмыслено в философском ключе. Классической здесь является монография редактора собрания сочинений Бин-

1 Bossong F. Zu Leben und Werk von Erwin Walter Maximilian Straus (1891-1975). Wiirzburg: Kтningshausen & Neumann, 1991.

Condrau G. Daseinsanalytische Psychotherapie. Bern; Stuttgart: Hans Huber, 1963; Condrau G. Daseinsanalyse: Philosophisch-anthropologische Grundlagen. Die Bedeutung der Sprache. Psycho-therapieforschung aus daseinsanalytischer Sicht. Dettelbach: J. Roll, 1988 и др. 3 Holzhey-Kunz A. Leiden am Dasein. Die Daseinsanalyse und die Aufgabe einer. Hermeneutik psychopathologischer Phбnomene. Wien: Passagen, 2001.

Riem L. Das daseinsanalytische Verstбndnis in der Medizin: von seinem Beginn bei Ludwig Binswanger bis zur Grьndung des «Daseinsanalytischen Institutes fьr Psychotherapie und Psycho-somatik (Medard Boss Stiftung)» in Zurich. Herzogenrath: Murken-Altrogge, 1987. 5 Helting H. Einfiihrung in die philosophischen Dimensionen der psychotherapeutischen Daseinsanalyse. Aachen: Shaker, 1999.

6


свангера М. Херцога1. В том же русле написана более ранняя работа Х.-П. Кри-нена, представляющая историю и критический анализ экзистенциально-онтологического проекта Бинсвангера . Среди англоязычных работ следует вы-делить монографию Б. Сейдмана , явившуюся первым монографическим исследованием жизни и творчества Бинсвангера на английском языке, а также книгу Р. Фрая, в свете проблемы интерсубъективности сопоставляющего идеи Сартра, Бинсвангера, Лакана и Хабермаса4. Самой примечательной и действительно философской работой о творчестве Бинсвангера является диссертация С. Ланцони5.

Творчество непосредственных последователей феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков исследовано в еще меньшей степени, имеются лишь отдельные статьи и в основном на родных языках. Исключение составляют диссертационные исследования по медицинским наукам, посвященные жизни и творчеству Ю. Цутта (П. Шёнкнехт) и А. Шторха (М. Гримм).

В отечественной научной литературе феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ совершенно не исследованы: нет ни одной статьи, касающейся специфики феноменологической психиатрии, и последняя как движение совершенно неизвестна в России. Единственным исключением является Ясперс, психопатологическому периоду которого посвящено несколько статей или частей монографий (А.В. Перцев, A.M. Руткевич, Я.Ф. Малкова, А.В. Водолагин, А.А. Ткаченко, Ю.С. Савенко). Но, несмотря на популярность этой фигуры, нет ни одной работы, в которой бы философская психопатология Ясперса была хотя бы последовательно реконструирована.

Ситуация с экзистенциальным анализом кажется более радужной, но это только на первый взгляд. Несколько статей, представляющих эту школу в клиническом ракурсе, вышло в 1950-1970 гг. (В.М. Морозов, Э.Я. Штернберг, М.С. Роговин). Изданием, заслуживающим внимания, является коллективный сборник «Dasein-анализ в философии и психологии»6, большая доля работ которого касается философских оснований экзистенциального анализа, а точнее, реконструирует и анализирует идеи представителей феноменологической философии. Среди других работ следует упомянуть статьи или главы монографий В.М. Лейбина, Е.А. Ромек, А.В. Улановского, кандидатскую диссертацию по психологическим наукам В.В. Летуновского . Самой подробной работой, до настоящего времени

Herzog М. Weltentwьrfe: Ludwig Binswangers phбnomenologische Psychologic Berlin; N.Y.: W. de Gruyter, 1994.

Krienen Н.-Р. Ludwig Binswangers Versuch einer exi stenti al ontologischen Grundlegung des psy-chopathologischen Daseins: Geschichte und aktuelle Situation. Frankfurt am Main: P. Lang, 1982.

Seidman B. Absent at the Creation: The Existential Psychiatry of Ludwig Binswanger. N.Y.: Libra Publishers, 1983.

4 Frнe R. Subjectivity and Intersubjectivity in Modern Philosophy and Psychoanalysis: A Study of

Sartre, Binswanger, Lacan and Habermas. Lanham: Rowman and Littlefield Publishers Ine, 1997.

5 Lanzoni S. Bridging Phenomenology and the Clinic: Ludwig Binswanger's «Science of Subjectiv

ity». Diss. Philos. Harvard University, 1991.

Dasein-анализ в философии и психологии. Под ред. Г.М. Кучинского, А.А. Михайлова. Мн.: Европейский гуманитарный университет, 2001.

•7

Летуновский В.В. Экзистенциальный анализ в психологии: история, теория, практика. Дисс. ... канд. психол. наук. М., 2001.

7


наиболее полно охватывающей экзистенциальный анализ, является монография A.M. Руткевича «От Фрейда к Хайдеггеру: Критический очерк экзистенциального психоанализа»1, содержащая два параграфа по экзистенциальному анализу Бинсвангера и Dasein-анализу Босса.

Описанная ситуация с исследовательской литературой диктует необходимость обращения к единой традиции феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, к ее историко-философской контекстуализации. Проблемное поле диссертационного исследования составили работы представителей феноменологической психиатрии (К. Ясперс, Э. Минковски, Э. Штраус, В.Э. фон Гебзаттель) и экзистенциального анализа (Л. Бинсвангер, М. Босс), а также их последователей.

Цель и задачи исследования. Актуальность темы диссертации, состояние ее научной разработанности обусловливают выбор ее объекта и предмета, постановку исследовательских задач.

Объектом диссертационного исследования выступает комплекс идей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа в их связи с центральными направлениями западной философии XX века.

Предметом исследования является становление и развитие феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа в историко-философском контексте.

Основная цель диссертационной работы: осуществить комплексный анализ становления и развития феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа в историко-философском контексте, учитывающий специфику их формирования как философско-клинических направлений XX века в различных связях с предшествующей философской традицией и оценить их влияние на последующее развитие западной философии.

Работа стремится избежать неадекватных трактовок или переоценивания философской или клинической составляющей феноменологической психиатрии или экзистенциального анализа и старается поместить эти направления в наиболее адекватный историко-философский контекст.

Достижение поставленной в диссертации цели предполагает решение следующих исследовательских задач.

-   реконструировать философско-клинический контекст формирования

концептуального пространства феноменологической психиатрии и экзистенци

ального анализа;

  1. определить наиболее адекватный подход, способный выступить основанием в исследовании составляющих философско-клинического диалога и контекстуализации феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа;
  2. подвергнуть критической рефлексии основные положения философских концепций и идей, оказавших влияние на формирование феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, прояснить характер влияния, механизмы трансформации;

Руткевич A.M. От Фрейда к Хайдеггеру: Критический очерк экзистенциального психоанализа. М.: Политиздат, 1985.

8


  1. проблематизировать метаонтическую концепцию феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, ее приемы и методы, предметное поле, концептуальный аппарат, основополагающую проблематику;
  2. выделить особенности динамики развития теоретической ориентации, проблематики и методологических подходов от феноменологической психиатрии к экзистенциальному анализу;
  3. оценить особенности влияния феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа на западную философию XX века, определить механизмы и составляющие этого влияния.

Теоретические и методологические основы диссертационной работы

составила совокупность общих принципов и установок историко-философских и философско-антропологических исследований, адаптированных и использованных для решения поставленных в диссертации задач. К числу историко-философских установок, прежде всего, относятся: постулирование в качестве одной из характеристик западной философии XX века взаимодействие ее с клиникой и формирование философско-клинического пространства; взаимосвязь составляющих идей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа с предшествующей философской традицией; признание приоритетного значения метаонтической трактовки опыта в теоретической системе феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, а также в качестве основного механизма влияния этой традиции на западную философию XX века и др.

Диссертационное исследование ориентировалось на такие регулятивные принципы построения научного исследования, как историзм и системность, объективность рассмотрения проблемы.

Исходной методологической установкой диссертации является реализация комплексного подхода. Его конкретизацией выступили принципы контекстуального анализа, позволившие эксплицировать конститутивные факторы как взаимообусловленности развития основных идей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, так и их развития в западной философии XX века.

Методологическим основанием исследования, на которое наслаивались остальные подходы, выступила философская компаративистика (как совокупность методов и приемов, разрабатываемых в Центре философской компаративистики и социогуманитарных исследований философского факультета СПбГУ).

Необходимость применения компаративных методов продиктована специфическим характером материала исследования. Изложение философских идей представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа невозможно без понимания их практической базы. В настоящем исследовании был осуществлен перенос компаративных методов и приемов из традиционной для философской компаративистики сферы интерфилософского и межкультурного диалога в пространство диалога междисциплинарного, в этой связи были уточнены некоторые ее понятия и процедуры.

В исследовании также использовались историко-философские методы, исторические методы реконструкции гуманитарного дискурса, герменевтические методы.

9


Метод реконструкционного анализа материала позволил: во-первых, дать систематическое представление взглядов отдельных представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа; во-вторых, воссоздать целостную картину становления единого пространства феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа в философско-клиническом контексте XX века; в-третьих, выявить пути влияния изучаемых направлений на дальнейшее развитие западной философии.

Исследование феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа невозможно без понимания того единства философии и психиатрии, теории и практики, которое лежит в их основе. Используемый в настоящей работе историко-проблемный подход предполагает, что в центре истории философии помещаются не личности, но те или иные проблемы. Достоинство этого подхода состоит в том, что он позволяет усматривать сущность исследуемых процессов не в предмете интереса философов или психиатров, а в общих достижениях их научной деятельности. Тем самым история философии оказывается тесно связана с актуальным систематическим философствованием, что для настоящей работы имеет важнейшее значение.

Учету авторского подхода представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа способствует историко-философский метод. С этим же связано использование историко-филологического описания истории философии, основанного на исследовательском подходе, согласно которому история философии имеет дело с текстами; последние подвергаются анализу на предмет возникновения, связей и воздействий философских концепций.

Теоретическими источниками исследования являются:

  1. Корпус текстов феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа - по причине отсутствия русскоязычных переводов в исследовании использовалась оригинальная и переводная литература на английском, французском и немецком языках.
  2. Западная критическая и исследовательская литература, посвященная феноменологической психиатрии и экзистенциальному анализу (Г. Шпигельберг, Ж. Лантери-Лаура, Т. Пасси, Ф. Боссон, Г. Кондрау, Э. Хольцхи-Кунц, Л. Рием, X. Хельтинг, М. Херцог, Х.-П. Кринен, Б. Сейдман, Р. Фрая, С. Ланцони, К. Уолкер, М. Шпитцер, Г. Берриоз, М. Ланенбах, Д. Мюллер-Хагеманн, Д. Мак-кена, Р. Барбара, Ф. Леони, Ш.Ш. Бургхарт, Дж. Нидлман и др.).
  3. Работы представителей феноменологического движения (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, М. Шелер, Т. Липпс, М. Гайгер, А. Пфендер и др.) и соответствующая критическая литература (В.И. Молчанов, Н.В. Мотрошилова, П.П. Гай-денко, В.В. Бибихин, В.Д. Губин, В.А. Куренной, Д.Н. Разеев, А.В. Михайлов, И.Н. Вдовина, К.А. Свасьян и др.).
  1. Труды западных философов XX века, в которых отражено идейное влияние феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа (М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти, М. Фуко).
  2. Работы по истории, теории и методологии западной философии XX века, в том числе разрабатывающие методологию философской компаративистики (А.С. Колесников, Б.В. Марков, Б.Г. Соколов, СИ. Ставцев, Ч.Э. Алиева,

10


К.А. Свасьян, H.C. Автономова, A.M. Руткевич, В.И. Колядко, В.А. Куренной, И.И. Блауберг и др.);

6. Работы по истории психологии и психиатрии (Ю.В. Каннабих, Ж. Гар-рабе, Л. Шерток, Р. де Соссюр, М. Хайзе, К. Капке, Р. Аппельбаум, Т. Шрамм, Й. Томе, К. Дёрнер, О. Маркс и др.).

В настоящее время в отечественной философии сложилась платформа для начала рецепции феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа. Во-первых, имеется традиция философской компаративистики, в рамках которой и возможно исследование самого взаимодействия философии и клиники в XX веке (А.С. Колесников, М.Я. Корнеев, О.В. Журавлев, И.Н. Сидоров, Б.Г. Соколов, Ч.Э. Алиева и др.). Во-вторых, обрела свой статус философская антропология, для которой исследование «иного» человека имеет неоценимое значение (В.Д. Губин, Б.В. Марков, В.А. Подорога, B.C. Степин, А.В. Чечулин и др.), появляются работы по маргинальной антропологии и феномену маргинальное™ (Е.Г. Соколов, СП. Турин, Б.Г. Соколов и др.). В-третьих, переводятся труды классиков феноменологии и выходят критические работы по соответствующей проблематике, появляются авторские трактовки феноменологии (В.И. Молчанов, Н.В. Мотрошилова, П.П. Гайденко, В.А. Куренной, Д.Н. Ра-зеев, А.В. Михайлов, К.А. Свасьян и др.).

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в нём впервые осуществлен систематический историко-философский анализ феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа как единой фило-софско-клинической традиции, определены линии взаимодействия этих течений с предшествующими направлениями философии, а также их влияние на ее последующее развитие.

В представленном в диссертационном исследовании объеме и полноте идеи представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа отражены впервые в отечественной литературе.

В работе предложен совершенно новый в контексте мирового опыта подход к осмыслению феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа через процесс философско-клинического диалога, в котором философская теория и клиническая практика конституируют метаонтическое пространство исследования, основополагающей проблемой которого становится проблема патологического опыта и его apriori.

В результате диссертационного исследования получены конкретные новые резул ьтаты:

- систематически проанализированы основные концепции феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, уточнены основные понятия этих направлений в соответствии с их дисциплинарной (философско-клинической) и отраслевой (онтологически-антропологической) спецификацией («понимание», «проживаемое время», «проживаемое пространство», «эстезиология», «историология», «экзистенциально-априорные структуры существования» и др.);

11


  1. показана роль философских концепций (феноменологии Э. Гуссерля и Шелера, фундаментальной онтологии М. Хайдеггера, интуитивизма А. Бергсона, описательной психологии В. Дильтея и др.), в рамках которых произошло становление феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа как самобытной философско-клинической традиции;
  2. подвергнуты критической рефлексии основные работы феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков в их взаимосвязи с концептуальными направлениями философии XX века;
  3. обоснован тезис о том, что единое поле феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа возникло как результат взаимодействия философии и психиатрии, что позволило осуществить философскую контексту ал из а-цию исследуемой традиции;
  4. с целью наиболее адекватного историко-философского исследования феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа как объединяющий методологический подход предложено использовать философскую компаративистику, в рамках которой взаимодействие философской и клинической составляющей рассматривается как философско-клинический междисциплинарный диалог;
  5. определены ключевые элементы экзистенциально-феноменологической концепции опыта в единстве онтологического (изучение экзистенциально-априорных структур опыта) и онтического (описание патологических феноменов опыта) уровней исследования;
  6. описаны и проанализированы механизмы перехода от феноменологической психиатрии к экзистенциальному анализу (вызревание школы, формирование проекта, осмысление собственных оснований и др.) и сопровождавшая этот процесс эволюция идей (изменение представления об априоризме, включение в исследования не только внутреннего опыта человека, но и окружающего его мира и т.д.);
  7. дана оценка значимости феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа для зарубежной философии XX века, сделан вывод о перспективности рецепции идей этих течений для отечественной философской мысли.

На защиту выносятся следующие положения диссертационного исследования:

  1. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ развиваются в пространстве взаимодействия философии и психиатрии, являющемся характерной чертой историко-философского процесса XX века. Единая экзистенциально-феноменологическая традиция разделяется на феноменологическую психиатрию и экзистенциальный анализ, при этом первая является движением, второй - школой. В основе развития феноменологической психиатрии лежит практический метод, в основе экзистенциального анализа - теоретический подход (фундаментальная онтология Хайдеггера).
  2. Решающими философскими влияниями в развитии феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа являются феноменология Э. Гуссерля, М. Шелера и феноменологов мюнхенского круга, фундаментальная онтология М. Хайдеггера, а также интуитивизм А. Бергсона и разработка методологии гу-

12


манитарных наук, проделанная в работах В. Дильтея и М. Вебера. Философская теория при использовании ее в предметном поле психиатрии подвергается многочисленным трансформациям, важнейшими из которых являются: 1) онтологи-чески-онтическая переориентация исследований, 2) конкретизация философской теории применительно к клинике психической патологии, 3) изменение ракурса от психологического к экзистенциальному; 4) философско-антропологическая ориентация методологии и основных приемов исследования.
  1. Цель и сущность проекта феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа составляет проект деструкции онтологических оснований позитивистской психиатрии, фундаментом которого, в свою очередь, выступает антропологически ориентированная критика. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ предлагают альтернативный проект экзистенциаль-но-феноменологически обоснованной психиатрии. В основе онтологии этого проекта лежит феноменология Гуссерля и Dasein-аналитика Хайдеггера.
  2. В феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе сочетаются между собой герменевтический и структурный методы. Герменевтический метод предстает в феноменологической психиатрии как вчувствование в мир больного и понимание смыслов этого мира, в экзистенциальном анализе как герменевтика бытия, проясняющая смысл болезни исходя из опыта конкретного больного, а также фундаментальных оснований бытия. Структурный метод позволяет проанализировать структуру патологического опыта и выявить структурные трансформации. При этом структурный анализ следует за герменевтикой. Как исследовательский подход экзистенциально-феноменологическая традиция эволюционирует: феноменологическая психиатрия представляет своеобразный этап эмпирического накопления материала, а с появлением экзистенциального анализа эта традиция начинает осознавать себя как проект и обретает единство.
  3. Основанием проекта феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа выступает метаонтика как онтологически-онтическая теоретическая система. Конституирование метаонтического пространства происходит вследствие наложения в едином предметном поле философского и клинического, онтологического и онтического, теоретического и практического аспектов разрабатываемой системы. Метаонтика при этом задает направленность исследования, трактовку человека и специфику поднимаемых проблем, а также формирует специфический понятийный аппарат (проживаемое время, проживаемое пространство, личный порыв, эстезиология, экзистенциально-априорные структуры существования и др.), предполагающий соотнесенность, как с онтологией, так и с онтикой.
  4. Системообразующей проблемой метаонтических исследований феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа становится проблема патологического опыта. При этом опыт понимается как непосредственная связность человека с миром, акцентируется его спонтанное дологическое проживание. Исследования патологического опыта направлены в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе на прояснение особенностей его стиля и структуры, решающими элементами которой признаются пространственность и темпоральность.

13


7. Философско-клинический характер феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа обусловливает магистральный вектор их влияния на философию XX века. Историко-философское значение единой традиции экзистенциально-феноменологической психиатрии связано со следующими моментами: 1) вкладом в процесс диалога философии и психиатрии (представлен первый опыт построения философско-клинического пространства рефлексии); 2) специфической постановкой и решением традиционных философских проблем (для онтологии таковыми явились проблема онтологического статуса патологического опыта, его структуры, для гносеологии - вопросы процедуры и границ понимания человека, методов и подходов к познанию патологических феноменов психики, для антропологии - исследование ориентиров существования человека, оснований интерсубъективности и др.); 3) конституированием собственной философской проблематики (проблемы возможности онтологически-онтического перехода); 4) идейным влиянием (М. Фуко), философским созвучием (Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти) и продуктивной критикой (М. Хайдеггер) метаонтической трактовки опыта в философском пространстве.

Теоретическая и практическая значимость полученных результатов

диссертационного исследования заключается в том, что в нём реконструирована и проанализирована историко-философская специфика феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, представленная в рамках философско-клинического диалога. Историко-философская разработка темы позволяет понять статус этих течений в философской мысли XX века и расширить представления о закономерностях историко-философского процесса.

Материалы диссертации могут быть использованы при разработке ряда разделов истории философии Новейшего времени, а также учебных курсов по философии, истории философии, философской антропологии, философии культуры и т.п.

Результаты диссертационного исследования:

  1. существенно расширяют общие представления о развитии отдельных направлений западной философии XX века (феноменологии, экзистенциализма, постструктурализма и др.),
  2. обогащают теоретические и методологические основания для философского изучения феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа,
  3. вводят в философский дискурс не переведенный на русский язык и ранее не исследованный в отечественной научной литературе материал,
  4. инициируют дискуссии в исследованиях как феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, так и философской психиатрии в целом,

-   расширяют рамки использования философской компаративистики от

межкультурной к междисциплинарной сфере и проч.

Апробация результатов исследования. Положения и выводы диссертации получили апробацию в научных докладах и выступлениях, авторских публикациях. Сделаны доклады на Всероссийской научной конференции «Проблема свободы личности и общества в социально-гуманитарном дискурсе» (Курск, май 2006

14


г.), Всероссийской научной конференции «Антропологические основания биоэтики» (Томск, октябрь 2006 г.), Круглом столе, посвященном Дню философии Юнеско (Бишкек, ноябрь 2006 г.), XV Международной междисциплинарной конференции молодых ученых и специалистов «Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы» (Санкт-Петербург, декабрь 2006 г.), Одиннадцатой Ассамблеи молодых ученых и специалистов «Философские и духовные проблемы науки и общества» (Санкт-Петербург, декабрь 2006 г.), Всероссийской научной конференции «Проблематизация человеческого бытия в современном мире» (Курск, май 2008 г.), Международном семинаре по философии и методологии науки «Современный мир: модели и реальность» (Санкт-Петербург, ноябрь 2008 г.), V Российском философском конгрессе (Новосибирск, август 2009 г.), Всероссийских научных конференциях Центра философской компаративистики и социогумани-тарных исследований факультета философии и политологии СПбГУ в рамках Дней петербургской философии (Санкт-Петербург, ноябрь 2006-2008 гг.).

Отдельные идеи и поэтапные результаты диссертационного исследования многократно обсуждались в докладах, выступлениях и дискуссиях на заседании кафедры философии факультета философии, социологии и культурологии Курского государственного университета, на заседаниях гуманитарного семинара «Человек в третьем тысячелетии» и научно-методологического семинара «Современные проблемы философской антропологии», на научных семинарах Центра философской компаративистики и социогуманитарных исследований при СПбГУ и на других научных семинарах и мероприятиях факультета философии, социологии и культурологии Курского государственного университета, а также факультета философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Материалы диссертации использовались автором при разработке и чтении лекций по философии и истории философии для студентов филологического, физико-математического факультетов, по философской антропологии, философским проблемам психоанализа и истории современной зарубежной философии для студентов факультета философии, социологии и культурологии Курского государственного университета.

Положения и выводы диссертации получили апробацию в пяти монографиях и других авторских публикациях объемом 129,3 п.л.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры философии Курского государственного университета 8 апреля 2009 г.

Диссертация выполнена в рамках работы над проектом «Проблема опыта в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе» при поддержке Гранта Президента Российской Федерации для молодых кандидатов наук (МК-1760.2008.6).

Структура диссертации. Диссертационное исследование включает введение, 5 глав, заключение и библиографический список. Основной текст диссертации составляет 335 страниц. Библиография содержит 440 источников, 262 из них на иностранных языках.

15


II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы, выявляется степень ее разработанности, указываются методологические основания работы, формулируются цель и задачи, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, приводятся данные по апробации результатов проделанного исследования.

Первая глава «Экзистенциально-феноменологическая традиция: влияния и контекст» посвящена анализу философских оснований феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, а также характеристике философско-клинического пространства, в котором сформировалась единая экзистенциально-феноменологическая традиция.

В первом параграфе первой главы «Философско-клиническое пространство: эволюция, специфика, стратегии исследования» рассматривается процесс взаимодействия философии и психиатрии, обозначаются возможные стратегии наиболее адекватного исследования философско-клинического пространства и на основании выбранной стратегии определяются его основные особенности.

В параграфе уточняется терминология исследования. Очерчивается понятие «метаонтика», под которым понимается онтологически-онтическая теоретическая система, исследовательское поле которой образуют поиски онтологических оснований человеческого бытия. Обосновывается употребление термина «экзистенциальный анализ» по отношению к теории Бинсвангера и его последователей.

В диссертации предлагается рассматривать развитие феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа как результат характерного для XX века процесса взаимодействия философии и психиатрии, выделяются этапы этого процесса. Указывается, что рассматриваемые направления сыграли различную роль в процессе интеграции философского и клинического знания.

В работе подчеркивается, что взаимодействие философии и психиатрии в настоящее время не может быть осмыслено в рамках традиционной методологии гуманитарного знания. Наиболее продуктивным подходом здесь представляется философская компаративистика, которая позволяет учесть все обозначенные стороны философско-клинических направлений. В связи с этим в работе обозначаются основные этапы возможного компаративного исследования единой традиции экзистенциально-феноменологической психиатрии.

В параграфе также выделяются центральные черты феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

  1. В философском отношении первая ориентируется, главным образом, на Гуссерля и других представителей раннего феноменологического движения, второй - на фундаментальную онтологию Хайдеггера.
  2. Основным исследовательским подходом для феноменологических психиатров становится понимание как проникновение во внутренний мир психически больного человека и структурный подход. Сохраняя структурный подход, экзистенциальный анализ вырабатывает собственную систему метаонтической интерпретации.

16


  1. Развитие феноменологической психиатрии проходит практически независимо от психоанализа и его критики, для экзистенциального анализа критика психоанализа является одной из составляющих. Именно поэтому по отношению к последнему распространено название «экзистенциальный психоанализ».
  2. По своей исследовательской направленности феноменологическая психиатрия более статична, в ракурсе ее исследования - сущность опыта и его феномены, в то время как экзистенциальный анализ интересует процесс развертывания этого опыта в окружающем мире, т.е. существование человека.

5.   Феноменологической психиатрии чуждо стремление к образованию

единой школы и определению своих границ и метода. Ей также не свойственна

борьба за правильность толкования, подобная той, что разворачивалась в рам

ках экзистенциального анализа в интеллектуальном треугольнике «Бинсвангер

- Хайдеггер - Босс».

6.  Представителей феноменологической психиатрии объединяет практиче

ский метод, представителей экзистенциального анализа - теоретический подход.

В заключение параграфа, автор отмечает, что само пространство философской психиатрии, всегда содержащее в себе такие противоречивые составляющие, как теория и практика, философия и клиника и т.д., будет выбирать, акцентировать и отбрасывать по своим собственным законам. Многие влияния войдут в концептуальную сетку даже не будучи артикулированы.

Во втором параграфе первой главы «Идея гуманитаризации в клинике: методологические споры в гуманитарных науках и интуитивизм» анализируются характерные для гуманитарных наук начала XX в. споры о наиболее адекватной методологии исследования человека, а также развивающиеся одновременно идеи философии жизни.

Отмечается, что развитие философии в конце XIX - начале XX века привело к утверждению о том, что человеческие проявления не могут быть исследованы с позиции естественных наук, что здесь требуется иная методология, и что само естествознание нуждается во взаимодействии с философией. Естественные науки стали отделять от гуманитарных, говоря о том, что в основе их отличия лежат разные предметные области, разная методология, и были введены в оборот понятия понимания и объяснения. В этой ситуации психиатрия осмысляла себя как науку с совершенно специфическим статусом. С одной стороны, она, входя в область медицинского знания и клинической практики, была наукой естественной, но с другой стороны, ее основным предметом была психика человека.

В диссертации подчеркивается, что одно из центральных влияний на формирование феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа оказали описательная психология В. Дильтея и понимающая социология М. Вебера.

Особенно значимыми при этом оказались идеи Дильтея о методе описательной психологии как основании наук о духе и ее основной процедуре - понимании, а также учение о структуре. Само понятие наук о духе при этом стало синонимичным понятию наук о человеке. Кроме того, понимание у Дильтея предполагало вживание в мир собеседника и после этого, фактически, исследование уже не его, а своих переживаний, что для психиатрии было невозможно. Поэтому феноменологическая психиатрия переходит от характерной для Диль-

17


тея психологической трактовки понимания (К. Ясперс) к экзистенциальной (Э. Минковски, В.Э. фон Гебзаттель, Э. Штраус).

Кроме методологических споров в пространстве психиатрии была актуализирована и другая проблематика. Философия жизни с ее акцентированием бытия человека как связующего центра науки, культуры, повседневного опыта и т.д. принесла психиатрии трактовку человека как высшей ценности и ядра научного исследования, а также постулирование необходимости обращения к непосредственным феноменам жизни. Вслед за ней психиатрия должна была отказаться от классификационного принципа рассмотрения психического заболевания и направить свое внимание к непосредственной связности с миром, и в свете такого исследования переосмыслить статус и смысл психического заболевания.

Отмечается, что центральной фигурой, через которую философия жизни проникла в психиатрию, стал А. Бергсон. Его интуитивизм стал не просто одним из источников развития феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, но основой формирования одного из вариантов первой - феноменологически-структурного анализа Э. Минковски. В параграфе рассматриваются идеи Бергсона об особенностях взаимодействия естественных наук и философии, развитая им идея интуиции, а также длительности и жизненного порыва. Обозначается их значение для экзистенциально-феноменологической психиатрии.

В третьем параграфе первой главы «Феноменология Эдмунда Гуссерля» анализируются те положения теории Гуссерля, которые оказали влияние на формирование методологии и предметного поля феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, обозначается специфика прочтения феноменологии в психиатрической клинике.

В целостном комплексе влияний, оказанных работами и лекциями Гуссерля на формирование теоретических оснований феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, с целью более четкого понимания выделяются и анализируются следующие теоретические блоки: 1) идея феноменологического метода и феноменологии как новой стратегии исследования, противопоставление дескриптивной и трансцендентальной феноменологии; 2) концепт феноменологической редукции, положение об онтологической нейтральности феноменов; 3) идея априоризма в исследованиях сознания; 4) феноменологическая концепция времени. Указывается, что первые два положения обусловили методологическую специфику феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, вторые - своеобразие ее содержания и проблематики.

Подчеркивается, что само перенесение феноменологии Гуссерля в клиническую практику психиатрии подчинялось следующим закономерностям: 1) гус-серлианское влияние сформировало, скорее, нечто вроде феноменологического взгляда в клинике и поэтому равно повлияло как на практику, так и на теорию феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа; 2) практика психиатрии выступила своеобразным ограничителем пределов феноменологического метода, сформировав наполовину дескриптивную, наполовину трансцендентальную ориентацию; 3) основные концепты феноменологии Гуссерля были конкретизированы в рамках учения о психической патологии, получив промежуточный метаонтический статус.

18


Как подчеркивается в заключение параграфа, при всех многочисленных трансформациях и других влияниях, именно феноменология Гуссерля выступила тем толчком, который запустил развитие феноменологической психиатрии.

В четвертом параграфе первой главы «Феноменологическая психология, мюнхенская феноменология и Макс Шелер» реконструируются идеи Ше-лера и мюнхенской феноменологии, которые были значимы для феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

В работе указывается, что важнейшим в отношении «феноменологического влияния» вопросом является вопрос о приоритетной фигуре и том варианте феноменологии, который развивала феноменологическая психиатрия, а затем и экзистенциальный анализ. Подчеркивается, что здесь нужно учитывать несколько моментов. Во-первых, в качестве приоритетного феноменологического влияния большинство представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа называют «Логические исследования» Гуссерля и саму Гуссерлеву феноменологию. Во-вторых, несмотря на это, опять-таки, многие из них по феноменологическому «образованию» являются, скорее, феноменологами мюнхенского круга. В плане влияния мюнхенская феноменология имеет одну немаловажную особенность: значимыми здесь оказывались не только тексты феноменологов, не только их лекции, но и их личное одобрение и участие.

Начиная с Ясперса, феноменология трактуется как описательная психология. И если у Ясперса в совокупности влияний просматриваются значимые фигуры В. Дильтея и М. Вебера, то другие представители феноменологической психиатрии подтверждают эту трактовку феноменологией Липпса. Такое понимание феноменологии приведет феноменологических психиатров к общему с мюнхенской школой неприятию проделанной Гуссерлем трансформации из описательной феноменологии в трансцендентальную.

В прикладных феноменологических анализах представителей феноменологии мюнхенского круга обнаруживаются черты, которые впоследствии будут отмечать исследования сначала феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков. Среди них важнейшими являются: 1) указание на связь единичного с всеобщей сущностью и допущение феноменологического анализа одного-единственного феномена, 2) двухуровневая структура феноменологического «знания», включающая исследование философских оснований, сущности науки и ее реалистическое воплощение, ее конкретное предметное поле существования феноменов, 3) расширение понятия a priori и др.

Определяющим «мюнхенским» влиянием, как подчеркивается в диссертации, стало для феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа влияние Макса Шелера. Его вариант феноменологии потенциально был более близок клинике, во-первых, поскольку являлся антропологическим по своей направленности и поэтому должен был претерпевать меньшие трансформации, во-вторых, поскольку Шелер, разрабатывая «прикладную феноменологию», сделал ее принципиально открытой для потребностей той или иной науки, и в-третьих, он сам неоднократно поддерживал философско-клинические начинания. В связи с этим исследуются идеи Шелера о философской антропологии, прикладной феноменологии, эмоциональных a priori.

19


На основании проделанного анализа делается вывод о том, что в плане феноменологических влияний зарождение единой традиции экзистенциально-феноменологической психиатрии следует рассматривать как результат развития феноменологического движения в целом. Одним из определяющих для нее влияний становится не идеи отдельного представителя, ни школа, но движение. При всей сложности дифференциации варианта феноменологии, характерного для феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, феноменология Гуссерля проникла в них как теория и метод, мюнхенская феноменология - как ракурс использования этих теории и метода, задав максимально свободный стиль и расширив рамки исследования.

В пятом параграфе первой главы «Фундаментальная онтология Мартина Хайдеггера» реконструируются и анализируются основные положения фундаментальной онтологии Хайдеггера, развитые и переосмысленные представителями феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

Мартин Хайдеггер одновременно предложил несколько нововведений, которые обусловили появление в междисциплинарном пространстве философии и психиатрии нового направления - экзистенциального анализа. Работой исключительной значимости стала при этом книга «Бытие и время», правда в достаточно своеобразной трактовке, - она была воспринята в антропологическом, а не в онтологическом ключе.

Подчеркивается, что влияние Хайдеггера накладывалось на уже вполне сложившуюся традицию феноменологической психиатрии, поэтому вслед за провозглашаемой им необходимостью деструкции предшествующей метафизики приобрело характер терминологического обновления и конструктивного переосмысления и критики уже имеющихся в философской психиатрии наработок. Кроме того, экзистенциальный анализ, в отличие от феноменологической психиатрии, постоянно позиционирует разрыв: коренное отличие своей системы от системы естественнонаучной психиатрии. Он изначально заявляет себя как радикально отличный проект, в рамках которого только и может быть достигнуто наиболее адекватное антропологическое осмысление психопатологии. И здесь он идет вслед за Хайдеггером.

В работе анализируются значимые для феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа идеи Хайдеггера: идея кризиса наук, отличия категориального и экзистенциального анализа, онтологического и онтического, разработанные им концепты Dasein, бытия-в-мире, заброшенности, темпорально-сти, бытия-к-смерти, ничтожения и т.д. Отмечается, что незаконченность работы «Бытие и время», а также неоднозначность трактовки Dasein приводит к возникновению антропологического истолкования этого концепта.

В конце параграфа отмечается, что влияние Хайдеггера оказалось различным. У Минковски, Гебзаттеля, Штрауса, Ван Ден Берга экзистенциальная аналитика включилась в общий феноменологический базис, лишь дополнив его. Для Бинсвангера это влияние стало определяющим и привело к созданию нового направления, в основе которого лежала своеобразная и авторская трактовка. У Босса экзистенциальная аналитика превратилась в «букву закона», и этот догматизм скорее ограничивал теорию, чем способствовал ее развитию.

20


В шестом параграфе первой главы «Традиция интеллектуальной психиатрии» анализируется немецкоязычная интеллектуальная традиция, в рамках которой свои идеи о природе безумия развивали как философы, так психиатры, рассматриваются непосредственные предшественники феноменологической психиатрии - феноменологически ориентированная психиатрия начала XX века.

Отмечается, что немецкоязычные страны имеют длительный опыт взаимодействия философии и психиатрии. Свидетельством тому - интерес представителей немецкой классической философии к вопросам психиатрии, а также наличие у них большого количества последователей в клинической среде. В этой связи рассматриваются идеи И. Канта, Ф.В.И. Шеллинга, Г.В.Ф. Гегеля о природе безумия. Указывается, что в XIX веке психиатрию захватывает волна романтизма, и в этой ситуации она начинает контактировать с философией. Исследуются идеи основных представителей романтической психиатрии (И.Х. Райль, А. Хайндорф, И.Х.А. Хайнрот, К.В. Иделер, И.Б. Фридрайх, К. Якоби и др.), в результате чего делается вывод о том, что романтическая и экзистенциально-феноменологическая психиатрия имеют сходные черты, различным является лишь теоретический фундамент, что и обусловливает отличия концепций психического заболевания.

Подчеркивается, что феноменология практически сразу же проникла в медицину. В работах В. Вейгандта, Р. Гауппа звучит призыв обратиться к исследованию внутреннего опыта психически больного человека, Ж. Гуислейн, Т.К. Остеррайх используют термин «феноменология» в клинике, а начиная с середины XIX века в Европе в психопатологии уже развивается описательная традиция. Первая же попытка синтезировать описательную психологию и психопатологию была предпринята психиатром В. Шпехтом, под руководством которого в 1911 г. был учрежден «Журнал патопсихологии». Тем не менее, как подчеркивается в заключение параграфа, эти попытки носили фрагментарный характер, поскольку еще не существовало достаточно разработанного метода, на основании которого могла бы быть выстроена такая синтетическая теория.

Предпринятый в первой главе анализ влияний и контекста возникновения феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа позволяет прийти к выводу о том, что эти направления возникли в философско-клиническом пространстве XX века при решающем влиянии описательной психологии В. Диль-тея, понимающей социологии М. Вебера, феноменологии Э. Гуссерля, М. Шеле-ра и феноменологов мюнхенского круга, фундаментальной онтологии М. Хай-деггера на основании уже сложившейся в немецкоязычных странах традиции интеллектуальной психиатрии. Многочисленные трансформации, обусловленные необходимостью приспособления философских идей к предметному пространству психиатрической клиники обусловили ее специфику и проблематику.

Вторая глава «Феноменологическая психиатрия» посвящена философской реконструкции и анализу идей представителей феноменологической психиатрии.

В первом параграфе второй главы «Философская психопатология Карла Ясперса» воссоздается целостная система философской психопатологии К. Яс-перса.

21


Подчеркивается, что Ясперс является отправной фигурой феноменологической психиатрии, что именно он адаптировал методологию философской феноменологии к психиатрической клинике, попытавшись приспособить ее к исследованию аномального опыта конкретного человека. Как отмечается в диссертации, в центре психопатологии Ясперса стоит кантианский вопрос «Что есть человек?», и необходимость познания человека как целостности приводит исследователя к разработке новой методологии исследования. В работе обсуждается вопрос о философских основаниях психопатологии Ясперса, в частности, об особенностях влияния феноменологии Гуссерля, приводятся различные гипотезы и делается вывод о том, что признание влияния Гуссерля на феноменологию Ясперса не должно означать сведения последней к первому.

Феноменология Ясперса - это эмпирический метод исследования, в основе которого лежит информация, поступающая от психически больного человека. По этим причинам Ясперс отбрасывает трактовку феноменологии как «усмотрения сущностей», которая характерна для позднего Гуссерля, и понимает ее, как и ранний Гуссерль, как описательную психологию. Основной сферой исследования феноменологии является переживание, т.е. все, что происходит в сознании.

Особое внимание при анализе феноменологии уделяется тому факту, что Ясперс разработал метод проникновения в пространство опыта - понимание. Называются источники и особенности разработанной им понимающей психологии и подчеркивается, что понимающая психопатология Ясперса - это описательная психология Дильтея и понимающая социология Вебера, примененные к области психопатологии. Кроме того, понимающая психология и ее трехчленная структура носит заметный отпечаток кантианства, поскольку, разрабатывая свою феноменологию, Ясперс наследует кантианскую теорию познания.

На основании исследовании связи раннего психопатологического периода с более поздним творчеством Ясперса делается вывод о том, что отдельные темы и проблемы, поднятые еще в «Общей психопатологии», нашли отражение и в более поздних философских работах.

В заключение параграфа делается вывод о том, что Ясперс осуществил перенос философских идей на почву психиатрической клиники, но его психопатология еще остается психологически ориентированной, в противоположность экзистенциально-ориентированной феноменологической психиатрии Э. Минковски, Э. Штрауса и В.Э. фон Гебзаттеля.

Во втором параграфе второй главы «Феноменологически-структурный анализ Эжена Минковски» предпринимается анализ и контекстуализация идей Э. Минковски.

Отмечается, что, дополняя взгляды Ю. Блейлера идеями А. Бергсона, Э. Гуссерля и М. Шелера, Минковски формулирует авторскую теорию, совмещая при этом теоретические достижения клинической психиатрии и идеи современной ему философии. Как указывается, феноменологически-структурный анализ Минковски - это специфическое использование идей Бергсона в психиатрии. Выделяются следующие идеи философа, которые развивает Минковски: 1) обращение к непосредственным данным сознания; 2) первенство интуиции над

22


разумным осмыслением; 3) первенство времени над пространством; 4) идея жизненного порыва; 5) противопоставление инстинкта и интеллекта и др.

Стремясь методологически обосновать свой подход к исследованию психических расстройств, Минковски в каждом психическом расстройстве выделяет два аспекта: идео-аффективный и структурный. Первый позволяет понять больного, установив с ним речевой, мыслительный и эмоциональный контакт, второй - выявить структуру расстройства и то, что определяет возникновение специфического мира душевнобольного человека. Структура при этом обусловливает существование особого мира, непохожей и странной для нас природы, другого существования.

Минковски интересуется областью первичного опыта, являющейся основой целостного существования человека. Развивая идеи Бергсона, он разрабатывает собственную философско-клиническую концепцию трансформаций темпоральности и пространственности в патологии. При этом введенные Бергсоном концепты корректируются. По мнению Минковски, в основе психического заболевания лежит угасание личного порыва, что приводит к блокированию развертывания проживаемого пространства и проживаемого времени и, одновременно, к угасанию всех проявлений инстинкта и чрезмерному развитию интеллекта с последующим развитием болезненной рациональности. В результате нарушается жизненный контакт с реальностью.

На основании проделанного анализа отмечается, что Минковски переходит от психологического к экзистенциальному ракурсу исследования. Он развивает метод понимания, дополняя идео-аффективное проникновение и установление контакта феноменологически-структурным анализом, первым среди феноменологических психиатров артикулирует необходимость обращения к структуре проживаемого опыта и вводит само понятие структурного анализа. Концепты Бергсона при этом из понятий, относящихся к глубинному порядку бытия, трансформируются в «промежуточные» концепты, содержащие два ассоциативных ряда: онтологический и онтический.

В третьем параграфе второй главы «Эстезиология Эрвина Штрауса» анализируется феноменологическая психиатрия Э.Штрауса.

В параграфе указывается, что одной из основных заслуг Штрауса является изучение основополагающей сферы функционирования человека - сенсорного опыта. Область знания, которая занимается его исследованием, он называет эстезиологией и противопоставляет эстезиологию той традиции, которую в физиологии и психологии ощущений установил Р. Декарт, а также представил в своих работах Дж. Локк и другие эмпирики. Он считает, что Декарт со своим методом сомнения вытеснил сенсорный опыт за границы области достоверности. Отстаивая центральный для разработанной им эстезиологии тезис о том, что чувственное ощущение нельзя понимать как форму познания, Штраус подчеркивает, что эстезиология идет от противоположной картезианству перспективы - представляет непосредственный опыт, свободный от традиционных предрассудков. Подчеркивается, что это акцентирование непосредственности проживания сходно с таковым у Минковски, но в противоположность послед-

23


нему, Штрауса занимает, скорее, не проживаемое время, а пространство живого взаимодействия с миром.

В основе сенсорного опыта, по Штраусу, лежат отношения «я-другой», при этом термином «другой» он обозначает всю совокупность явлений сенсорного опыта: неживых и живых существ. Многообразие модальностей и отношений с другим и обусловливает вариативность различных патологических феноменов. Все они возникают в дологической сфере, где «нереального» существовать не может. В психическом заболевании изменяется структура темпоральности и отношения с другим, при этом центральным патологическим изменением становится блокирование становления и, соответственно, утрата течения времени. При этом нарушаются границы, другой становится физиогномическим, враждебным, знакомый мир исчезает и превращается в сверхъестественный.

Отмечается, что в дополнение к эстезиологии как науке о сенсорном опыте Штраус стремится выстроить антропологию и историологию. Обращаясь к антропологическому подходу, он связывает существование человека с его эволюцией, укореняя его в истории вида, и, обращаясь к историологии, пытается объединить бытие человека с историей общества, в котором он живет.

Основной вывод параграфа состоит в том, что эстезиология Штрауса наиболее емко выражает и критическую позицию феноменологической психиатрии. Его критика Декарта и его идей показывает те положения картезианства, которые пытается преодолеть феноменологическая психиатрия в целом.

В четвертом параграфе второй главы «Медицинская антропология В.Э. фон Гебзаттеля реконструируются идеи В.Э. Гебзаттеля и разработанный им проект медицинской антропологии.

В основании медицинской антропологии Гебзаттеля - экзистенциальный модус существования конкретного человека, и поэтому он настаивает на том, что одной из задач антропологии является восстановление отношений между феноменологическим мышлением и психопатологическим опытом с целью разработки фундаментальной теории существования человека.

В своих исследованиях патологических феноменов Гебзаттель противопоставляет исторически-генетическому методу конструктивно-генетический, или структурно-генетический. Первый нацелен на то, чтобы, опираясь на прошлое больного, объяснить, почему его внимание, его идеи фиксируются именно на феномене времени или пространства. Смысл результатов функционально-генетического анализа вскрывает лишь анализ динамически-генетический. Он имеет дело с жизненным смыслом симптома и связывает его с изменением динамики становления индивида. Этот метод исследователь и применяет к изучению темпоральности в неврозах и психозах.

В центре внимания Гебзаттеля - проживаемое (gelebte) и переживаемое (ег-lebte) время. Основываясь на предложенных М. Шел ером и Б. Паскалем трактовках времени, он заключает, что в основе психозов лежит нарушение проживаемого времени, непосредственной связи со временем (времени в трактовке Шелера), в основе неврозов - нарушение переживаемого времени, т.е. отражения этой связности (времени в трактовке Паскаля). При этом за обоими нарушениями у Гебзаттеля стоит блокирование становления.

24


Отличительной чертой бытия психически больного человека Гебзаттель называет переживание пустоты, «существование в пустоте». При этом пустота становится центром существования в психозе лишь постольку, поскольку как возможность входит в сущность существования. Образная картина пропасти отражает специфическую онтическую структуру не-существования, являющуюся ядром психического расстройства. Пустота связана не с исчезновением тех областей бытия, в которых она переживается, а лишь с их отсутствием для нас, для самого больного. Она оспаривает не их наличие, но лишь их существование.

В заключение параграфа отмечаются три аспекта идей Гебзаттеля, которые оказались особенно значимыми для феноменологической психиатрии: 1) противопоставление исторически-генетического и структурно-генетического метода приближало его идеи не столько к феноменологической психиатрии с ее акцентом на внутреннем опыте, сколько к экзистенциальному анализу с его подчеркиванием континуальности переживания и значимости жизни-истории; 2) акцентирование становления и его изменений в психической патологии явилось попыткой онтологического обоснования психопатологических нарушений; 3) проведенное различие между проживаемым и переживаемым временем явилось своеобразным развитием идей Минковски о проживаемой длительности, пространстве и времени и способствовало обозначению непосредственной проживаемой связности с миром как основного исследовательского пространства феноменологической психиатрии.

На основании проделанного анализа в конце первой главы выделяются характерные черты феноменологической психиатрии: 1) экзистенциальная мета-онтическая направленность исследований; 2) антропологизация методологии, адаптация методов философии для исследования психически больного человека; 3) акцентирование непосредственного опыта проживания реальности; 4) эклектизм в заимствованиях, влияниях и построении собственных идей; 5) внутренний (гуссерлианский) характер априоризма.

Третья глава «Экзистенциальный анализ» воссоздает концептуальное пространство экзистенциального анализа и реконструирует его комплекс идей, его особенности.

В первом параграфе третьей главы «Экзистенциальная антропология Людвига Бинсвангера» реконструируются и анализируются идеи родоначальника экзистенциального анализа - Л. Бинсвангера. В диссертации последовательно рассматриваются все периоды творчества Бинсвангера: 1) ранний гус-серлеанский (1912-1929); 2) хайдеггерианский (1930-1960); 3) поздний хайдег-герианско-гуссерлианский ( 1960-1966).

В 1920-е годы Бинсвангер, как указывается, развивает идеи феноменологической психиатрии и критически переосмысляет психоанализ. Именно через феноменологический подход он пытается преодолеть редуцированность теории Фрейда. В реферате «О феноменологии» он противопоставляет феноменологию естествознанию, подчеркивая, что она получает свои данные на основании категориального созерцания, усмотрения сущности, имманентной идеации или феноменологической интуиции, естествознание - на основании чувственного опыта. В ходе использования феноменологического метода в клинике, на взгляд

25


Бинсвангера, имеет место некоторое совмещение психологической и чистой феноменологии. Поэтому он настаивает на том, что необходимо говорить не о феноменологической психологии (как у А. Пфендера) и не о чистой феноменологии (как у Гуссерля), а о психопатологической феноменологии.

После прочтения «Бытия и времени» Хайдеггера Бинсвангер отходит от Гуссерля и разрабатывает новый подход - экзистенциальный анализ, направленный на исследование модусов бытия-в-мире психически больных людей. Особенно продуктивным для философской психиатрии, как подчеркивается в параграфе, оказался концепт экзистенциально-априорных структур. На основании анализа выделяются черты экзистенциально-априорных структур: 1) их существование обеспечивается конституирующей способностью Dasein; 2) они определяются через назначение и функцию, сами являются этим назначением и функцией; 3) предвосхищают форму возможного опыта, но до него и за его пределами не существуют, т.е. по отношению к опыту являются трансцендентальным; 4) являются трансцендентально истинными, т.е. истинны и реальны постольку, поскольку являются необходимым условием опыта и др.

Исходной чертой патологического мира Бинсвангер признает несогласованность опыта, которая ведет к блокированию возможности безмятежно пребывать среди вещей. Человек в этом случае не может примириться с этой несогласованностью, постоянно пытаясь восстановить порядок и ища выход из этой ситуации. Dasein здесь застревает в определенном локусе, из которого не может вырваться. Бинсвангер заключает, что содержание психозов не является первичным образованием, но зависит от того способа, которым Dasein залатывает бреши естественного опыта, возникшие вследствие неспособности найти выход. Капитуляция Dasein приводит к появлению одностороннего, согласованного, непроблематичного опыта.

Подчеркивается, что Бинсвангер не просто дает авторскую трактовку фундаментальной онтологии Хайдеггера, но и дополняет ее, исследуя экзистенциальный смысл любви и вводя, наряду с бытием-в-мире, концепт «бытие-за-пределами-мира». Любовь противопоставляется Бинсвангером заботе и представляется им как ее онтологическая противоположность. Если в основе заботы лежит жуткое, захватывающее и ошеломляющее Ничто, то в основе любви -сокровенная безопасность, оберегающая родина. Любовь господствует над пространством, временем и историей, это не мировость, но вечность. Забота же, в противоположность любви, не имеет аспекта вечности.

В поздний период творчества Бинсвангер вновь обращается к Гуссерлю. Последняя его работа «Бред: вклад в феноменологические и Dasein-аналитические исследования» знаменует пик развития феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, где эта традиция устами Бинсвангера пытается проблематизировать свою основополагающую проблематику - патологический опыт и опыт как таковой. Принципиально новым в контексте предыдущего творчества становится в этой работе разделение Бинсвангером понятий существования и опыта. Опыт мыслится им как естественный опыт, в котором существование еще не рефлексируется, не проблематизируется и предстает как непосредственная последовательная связность.

26


В конце параграфа делается вывод о том, что Бинсвангер является ключевой фигурой феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, в теории которого единый комплекс идей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа достиг своего завершения. Отмечается также и то, что именно Бинсвангер разработал завершенный и целостный вариант метаонтиче-ской системы и что его идеи стали наиболее продуктивными в истории философской мысли XX столетия.

Во втором параграфе третьей главы «Daseмn-анализ Медарда Босса» исследуются особенности Dasein-анализа М. Босса, определяются его отличия от варианта, предложенного Бинсвангером.

В диссертации отмечается, что основаниями теории Dasein-анализа Босса послужила фундаментальная онтология Хайдеггера, а его практики - психоанализ Фрейда. Он совершенно не изменяет сути Dasein-аналитики и оставляет всю хайдеггеровскую терминологию: «открытость», «бытие-в-мире», «Dasein», «просвет» и др. При этом решающее значение играет описание Dasein как области открытости и просвета.

Претендуя на представление всеохватывающей системы психопатологии, в основе которой лежат принципиально иные основания - фундаментальная онтология Хайдеггера, Босс разрабатывает Dasein-аналитическую теорию психических расстройств. В основе всех психических заболеваний лежит нарушение открытости человеческого существования, - «суженный горизонт видения». Различные заболевания при этом дают различные вариации. В своей работе «Основания медицины» Босс разделяет все патологические изменения на четыре группы, в основе каждой из которой лежат трансформации телесности, про-странственности и временности, открытости и свободы или настроенности.

В параграфе указывается, что критическая позиция Босса распространяется не только на физиологическую психиатрию и психоанализ, но охватывает также феноменологическую психиатрию и экзистенциальный анализ в том варианте, который предлагает его основатель - Бинсвангер. На его взгляд, феноменологическая психиатрия, как и экзистенциальный анализ, излишне антропологи-зируют фундаментальную онтологию.

Как подчеркивается в заключение параграфа, Босс принимает теорию Хайдеггера в неизменном виде, и при использовании ее в клинической психиатрии это рождает многочисленные трудности.

В третьем параграфе третьей главы «Распространение феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа» затрагиваются различные варианты феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

Указывается, что экзистенциальный анализ распространяется в двух направлениях: как интитуционализированный и преимущественно практический Dasein-анализ (последователи Босса) или преимущественно теоретический неинститу-ционализированный экзистенциальный анализ (последователи Бинсвангера). Наиболее известными школами первого направления являются британская (Э. Ван Дорцен, Э. Спинелли) и бельгийская (А. Мальдини, А. Хьюгенс).

В параграфе представляются идеи последователей Бинсвангера в Швейцарии (Р. Кун, X. Хафнер, К.П. Кискер, Г. Телленбах, В. Бланкенбург, Э. Цутт, Г.

27


Бош), экзистенциально-феноменологических психиатров Голландии (Х.К. Рюмке, Я.Х. Ван Ден Берг) и Испании (Х.Х. Лопес Ибор, Л. Мартин-Сантос, Л. Валенсио, Р. Сарро).

На основании предпринятого обзора заключается, что в развитии идей феноменологической психиатрии исследователи ориентировались в основном на Ясперса, экзистенциальный анализ же развивался и распространялся в той трактовке, которые ему дал Бинсвангер. Но идеи Ясперса и Бинсвангера были не просто продолжены, благодаря своей чрезвычайно широкой направленности они прочно внедрялись в интеллектуальное поле, что способствовало не просто развитию, но, скорее, вызреванию феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа на конкретной национальной почве.

В конце главы указывается, что экзистенциальный анализ заимствует от фундаментальной онтологии только те положения, которые адекватно вписываются в проблемное поле и задачи клинической психиатрии. Во-первых, основным заимствованным элементом выступает сама идея бытия-в-мире. Благодаря ей психическое заболевание трансформируется из патологического опыта в патологический мир, сотканный многочисленными нитями значений и связей. Во-вторых, пришедшее от Хайдеггера «Dasein» хотя и получает во многом антропологическое звучание, но при этом по-прежнему выступает связующим элементом пространства онтологии и области онтики. В-третьих, приоритетное значение обретает понятие темпоральности, и история жизни психически больного предстает как развертывающаяся в единстве прошлого, будущего и настоящего жизненная история. В-четвертых, концепт заброшенности оказывается весьма продуктивным при толковании жесткой связи существования с миром и оборачивается в патологических анализах понятием омирения. В-пятых, заимствуется и концепт ничтожения, который в психиатрии начинает рассматриваться как необходимая черта патологического существования, конечным пунктом которого выступает пустота и небытие.

Четвертая глава «Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ в философии» описывает интеллектуальное влияние, оказанное феноменологической психиатрией и экзистенциальным анализом на развитие западной философии XX века.

В первом параграфе четвертой главы «Экзистенциальный психоанализ Ж.-П. Сартра и проблема патологического опыта» реконструируются взгляды Сартра на природу и сущность патологических феноменов, в частности, галлюцинаторного опыта и бредовых состояний, а также проект экзистенциального психоанализа.

В параграфе указывается, что в плане отношения к феноменологической психиатрии и экзистенциальному анализу значимы два момента идей Сартра: во-первых, раннее исследование патологии воображения как философская альтернатива феноменологической психиатрии, во-вторых, экзистенциальный психоанализ в плане сравнения с психиатрическим экзистенциальным анализом.

Как отмечается, выделенные Сартром в работе «Воображаемое. Очерки психология воображения» характеристики воображаемого сходны с таковыми характеристиками патологического опыта в экзистенциально-феноменологической

28


психиатрии, за исключением двух моментов. Во-первых, Сартр, следуя за Гуссерлем, оставляет за воображаемым статус неподлинного бытия. Во-вторых, его анализ - это анализ психологический. Этой психологической направленностью, в отличие от экзистенциальной направленности экзистенциально-феноменологической психиатрии, и отмечены его анализы патологии воображения.

В «Бытии и ничто», вышедшем уже после войны и представляющим его зрелые идеи, Сартр развивает другой проект. Содержанием своего метода он, так же как феноменологические психиатры и экзистенциальные аналитики, называет опыт. И экзистенциальный психоанализ Сартра, и экзистенциальный анализ Бинсвангера и его последователей, по сути, имеют своим философским основанием экзистенциальную аналитику Хайдеггера и поэтому содержат в своей основе ряд сходных установок. Обе эти системы исходят из утверждения о том, что лишь исключительно философское понимание человека (где человек предстает как нерушимая целостность) может служить основой для доступа к переживанию, к нормальному и патологическому опыту.

В заключение параграфа отмечается, что проекты Сартра созвучны экзистенциально-феноменологической традиции, но, в отличие от последней, являются чисто философскими, клиническая составляющая в них отсутствует. И это еще раз показывает, что только ее взаимодействие с составляющей философской приводит к вызреванию метаонтического пространства.

Во втором параграфе четвертой главы «"Неврофилософия" М. Мерло-Понти» анализируется система экзистенциального анализа органических и психических нарушений, которую Мерло-Понти выстраивает в работе «Феноменология восприятия». Отмечается сходство и тесная связь его теоретических воззрений с идеями феноменологических психиатров, в частности, акцентируется прямое влияние их метаонтической трактовки опыта на формирование его экзистенциальной феноменологии. Пространство опыта становится для Мерло-Понти и феноменологических психиатров общей сферой исследования, а основной целью при этом выступает поиск его онтологических оснований, что приводит к построению метаонтической системы.

В своих исследованиях Мерло-Понти исходит из того, что биологическое существование включено в существование человеческое. Он напоминает о том, что «жить» является необходимой предпосылкой для того, чтобы «проживать» тот или иной мир. Поэтому патология представляется ему определенным способом проживания.

Восприятие, по мнению Мерло-Понти, первоначально не полагает объекта познания, но является интенцией тотального бытия, представляется как дообъ-ектное зрение, слух, ощущение и т.д., что, на его взгляд, синонимично понятию бытия в мире. Восприятию предшествует так называемая внутренняя диафрагма, определяющая зону переживания и масштаб жизни. Такая трактовка восприятия напоминает кантовское понятие априорных структур, а скорее даже экзистенциально априорные структуры Бинсвангера. Существование в восприятии внутренней диафрагмы у Мерло-Понти подобно экзистенциальной сетке у Бинсвангера: и в том, и в другом случае это образование определяет горизонт

29


опыта и восприятия, как выражается Мерло-Понти, зону возможных действий, масштаб жизни.

Подчеркивается, что экзистенциальная феноменология Мерло-Понти онто-логична по своей направленности. Связи и отношения, которые выявляются, не предшествуют бытию, а являются самим бытием. Если Хайдеггер противопоставляет онтологию онтике и ставит своей целью исследование первой, а Бин-свангер пытается определить онтические модификации онтологической структуры, то Мерло-Понти включает существование в область сущности и создает тем самым динамическую онтологию.

В третьем параграфе четвертой главы «Цолликонские семинары М. Хайдеггера» реконструируется проблемное поле Цолликонских семинаров, проводимых Хайдеггером в доме Босса в Цолликоне.

Подчеркивается, что экзистенциальный анализ не только развился как результат влияния фундаментальной онтологии Хайдеггера, но и осмыслялся и корректировался им самим.

Выделяется три магистральных линии Цолликонских семинаров: 1) критика картезианства в медицине и психоанализе, 2) критика экзистенциального анализа Бинсвангера, 3) осмысление статуса и сущности патологических феноменов. Отмечается, что критическая позиция по отношению к естествознанию, в частности, к таковому в медицине и психиатрии, приводит Хайдеггера к психоанализу. Психоанализ Фрейда он считает полной противоположностью своей экзистенциальной аналитики. Так же критически относится и к экзистенциальному анализу Бинсвангера. От фундаментальной онтологии он, на взгляд философа, заимствует лишь концепт бытия-в-мире и полностью исключает уровень фундаментальной онтологии. Устранение фундаментальной онтологии из психиатрического Dasein-анализа, по мнению Хайдеггера, является выражением ошибочного понимания отношений между самой фундаментальной онтологией и онтологией региональной, имеющейся у каждой науки, в том числе и у психиатрии.

Выстраивая линию от картезианской медицины через ошибочную (на его взгляд) попытку преодолеть ее ограниченность в экзистенциальной антропологии Бинсвангера, Хайдеггер пытается предложить собственную, наиболее адекватную, по его мнению, трактовку психической патологии.

Подчеркивается, что основной мишенью критики Хайдеггер избирает именно метаонтику экзистенциального анализа, что доказывает его своеобразие по сравнении с Хайдеггеровой онтологией.

В четвертом параграфе четвертой главы «Смысл болезни и исторические a priori у раннего М. Фуко» реконструируются идеи, высказанные М. Фуко в его ранней работе «Психическая болезнь и личность» и во «Введении» к статье Бинсвангера «Сон и существование». Подчеркивается исключительное влияние идей Бинсвангера об экзистенциально-априорных структурах существования на становление взглядов раннего Фуко, в частности, на его прочтение Хайдеггера и постулирование изменчивости структур опыта в истории, существования исторических априори.

Отмечается, что эпистемология зрелого Фуко испытала на себе весомое влияние его ранних увлечений экзистенциально-феноменологической психиат-

30


рией: 1) на основании предложенного Ясперсом для описания проступающего в начале заболевания зияния бытия понятия «метафизическая глубина» и высказанной в «Психической болезни и личности» идеи о том, что безумие, отчуждаясь обществом, все же выражает его сущность, Фуко приходит к представлению о безумии как об истине разума; 2) экзистенциально-априорные структуры психического заболевания, конституирующие существование больного, трансформируются у Фуко в исторические a priori, образующие пространство истории; 3) патологические факты экзистенциально-феноменологической психиатрии с ее исследованием конкретных модификаций онтологической структуры оборачиваются у Фуко историческими фактами как выражением эпистемологического поля живой исторической ткани.

Концепция истории Фуко имеет весьма сходную с экзистенциальным анализом двухуровневую структуру. Место фундаментальной онтологии Dasein занимает историческая эпистемология, пространство Сущего заполняет пространство Истории, на место экзистенциальных a priori приходят a priori исторические, а между двумя уровнями как связующее звено стоит выражение, обеспечивающее контитуируемо-конституирующий характер связи.

В заключение главы делается вывод о том, что феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ не только сформировались в философском пространстве XX века, но имели на него обратное влияние. Идеи их представителей осмысляются в философии, что служит основой для критики (Хайдеггер), выработки сходных проектов (Сартр, Мерло-Понти) или творческого переосмысления (Фуко). И Мерло-Понти, и Фуко, и Хайдеггер говорят в отношении феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа именно о мета-онтике и проблеме опыта. И это подтверждает системообразующий статус ме-таонтики для концептуального поля философской психиатрии.

Пятая глава «Экзистенциально-феноменологическая традиция в кон-текстуализированном анализе» представляет философскую контекстуализа-цию феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа. Выделяются и анализируются основные моменты философско-клинической концепции этой традиции, делается вывод о ее историко-философском значении.

В первом параграфе пятой главы «Сущность проекта: онтологическая деструкция» характеризуется направленность и сущность проекта феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

Отмечается, что, развивая в психиатрии философские идеи феноменологические психиатры и экзистенциальные аналитики обращаются прежде всего к онтологии. Новизна и принципиальная значимость проекта феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа не только для психиатрии, но и для философии состоит в том, что представители этой единой традиции попытались поставить на место позитивистской онтологии онтологию феноменологическую, изменяя таким образом саму сущность психиатрии как науки.

Указывается, что экзистенциально-феноменологическая психиатрия по своей сущности сопоставима с феноменологией Гуссерля и фундаментальной онтологией Хайдеггера - она стала проектом «деструкции оснований». Гуссерль и Хайдеггер стремились разрушить основания предшествующей им метафизики,

31


феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ - позитивистские основания психиатрии. Эта новая онтологическая система обозначает основой критики забвение живого опыта, того, что сам больной является прежде всего живым человеком. И здесь заметен «феноменологический оттенок»: Гуссерль упрекает философию в забвении опыта сознания, опыта мышления, Хайдеггер - в забвении вопроса о бытии как таковом, экзистенциально-феноменологическая психиатрия атакует психиатрию за исключение живого человеческого опыта.

В параграфе указываются основные моменты экзистенциально-феноменологической критики позитивистских оснований, а также новые ориентиры онтологической системы. Отмечается, что эта система носит характер не фундаментальной, как в феноменологии, а региональной онтологии.

Во втором параграфе пятой главы «Основание проекта: метаонтика» вскрываются основания проекта феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, рассматриваются основные векторы, взаимодействие которых обеспечивает вызревание специфического метаонтического пространства.

Отправной идей параграфа является тезис о том, что конституирование метаонтического пространства происходит вследствие взаимодействия философского и клинического, теоретического и практического, а также онтологического и онтического аспектов. Сочетание философского и клинического задает саму направленность исследования. Во-первых, исследовательский интерес феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков - это, прежде всего, интерес психиатров-теоретиков: их задача - проникнуть в патологический опыт, понять его и описать. Во-вторых, это интерес не столько к патологической реальности, сколько к тому основоустройству бытия, которое ее задает, т.е. это интерес онтологический. Взаимодействие теории и практики обусловливает основное противоречие феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа - возможность и необходимость лечения, - которое так и не будет разрешено.

Заимствуя онтологию феноменологии Гуссерля и экзистенциальной аналитики Хайдеггера, феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ выстраивают свою собственную метаонтику - онтологически-онтическую систему, где ни онтология, ни онтика не утрачивают своих позиций. Причиной трансформаций при этом является необходимость для психиатрии обращения к конкретному человеку. Метаонтика структурирует своеобразное проблемное пространство: основной предметной единицей выступает патологический модус бытия со всеми своими онтологическими и онтическими ссылками. Метаонтика предстает здесь своеобразной динамичной, экстенсивной феноменологией, идущей не вглубь, а вширь, и стремящейся обогатить себя конкретными примерами. Она формирует и своеобразный понятийный аппарат: ряд метаонтических понятий, несущих два ассоциативных ряда - онтологический и онтический.

Вывод параграфа состоит в том, что именно метаонтика обусловливает своеобразие феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

В третьем параграфе пятой главы «Исследовательский подход: герменевтика и структурный анализ» рассматриваются особенности исследовательского подхода представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

32


Отмечается, что, заимствуя идеи феноменологии и интуитивизма, описательной психологии и понимающей социологии, феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ должны были адаптировать методологию этих направлений к пространству психиатрической клиники.

Как подготовительный этап исследования от феноменологии в феноменологическую психиатрию и экзистенциальный анализ переходит процедура феноменологической редукции. При этом феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ не принимают трансцендентальную феноменологию, отказываясь от последнего этапа феноменологической редукции, приводящего к чистому эго. Наиболее значимыми для уровня непосредственного исследования патологического опыта в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе оказываются герменевтический и структурный метод.

Структурный метод наследуется экзистенциально-феноменологической традицией от Дильтея. Но психологическая структура Дильтея сменяется экзистенциальной, и поэтому, учитывая лежащую в их основании методологическую модель, такой подход характеризуется как феноменологический структурализм. Представители феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа ищут структуру патологического опыта (особенности темпоральности и пространственности), характеризуют лежащие в основе этой структуры взаимосвязи (предстающие в стиле патологического опыта). Структурный анализ сочетается в экзистенциально-феноменологической традиции с герменевтическим методом. И, в отличие от психологически-исторической герменевтики Дильтея или психологически-социологической герменевтики Вебера, герменевтика патологического опыта - это специфическая экзистенциально-ориентированная клиническая герменевтика, включающая понимание и истолкование. Указывается, что структурный анализ следует за герменевтикой, и ключевым в этом переходе является принятие феноменологическими психиатрами и экзистенциальными аналитиками хайдеггерианского концепта «заброшенности» и нераз-решенность проблемы истоков психического расстройства.

В четвертом параграфе пятой главы «Центральная проблематика: патологический опыт и априоризм» рассматривается основная проблема ме-таонтики феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа - проблема патологического опыта.

Указывается, что проблема патологического опыта служит пунктом схождения двух проблемных линий: с одной стороны, онтологических по своей сути вопросов о способах трансформации существования, априорных структур бытия, основных его конституэнтах, наконец, о самом бытии как таковом, а с другой стороны, онтических вопросов о сущности и структуре патологии, вариантах патологических трансформаций, переживаниях психически больного человека.

В параграфе рассматриваются различные формулировки и трактовки проблемы опыта, предложенные представителями феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа. Отмечается, что практически у всех представителей феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа опыт понимается как непосредственное взаимодействие и связность с миром, а также

33


проживание этого взаимодействия человеком. Стоящая за такой трактовкой ориентация определяется как феноменологический эмпиризм.

В анализе проблемы патологического опыта в диссертации привлекаются понятия «смысл», «стиль» и «структура». Указывается, что, исходя из теории экзистенциально-феноменологической психиатрии, патологические изменения отражаются в стиле и структуре патологического опыта. И феноменологическая психиатрия, и экзистенциальный анализ стремятся прояснить способ переживания, разделения, акцентирования - характер упорядочивания, который отмечает опыт патологии, и стиль тогда предстает как способ реализации существования, способ связности с миром. Стиль опыта очерчивает характер патологии, поэтому как понятие соотносится с понятием модуса существования. Его вариации задают различия существования: маниакальный стиль опыта отличается от депрессивного, шизофренический от обсессивного и т.д. Структура патологического опыта варьируется в зависимости от опорной философской теории.

Вместе с самим исследованием патологического опыта, понятие априорных экзистенциальных структур является своеобразной визитной карточкой экзистенциально-феноменологической психиатрии. В диссертации отмечается гуссерлианский характер априоризма феноменологической психиатрии и кантианский характер априоризма Бинсвангера, а также делается вывод о следующих за такой трактовкой противоречиях философско-клинической системы.

В пятом параграфе пятой главы «Изнанка инакоеости: патологические трансформации темпоральности и пространственности» анализируется концепция патологической темпоральности и пространственности, предложенная представителями феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

Как отмечается в параграфе, в основе исследования патологических трансформаций пространственности и темпоральности лежит экзистенциальная трактовка времени и пространства. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ акцентируют аспект проживаемого времени и пространства, отвлекаясь от их естественнонаучного понимания.

В диссертации выделяются следующие установки концепции времени в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе: 1) время представляет собой проживаемую континуальную длительность; 2) вектор времени направлен от прошлого к будущему через актуальное на данный момент настоящее; 3) с развертыванием времени связано экзистенциальное становление индивида; 4) развертывание времени определяет особенности психических состояний, деятельности и сознания реальности. Патологические трансформации темпоральности, по версии экзистенциально-феноменологических психиатров, приводят к изменению всех этих характеристик. Континуальность временного потока нарушается, и время может распадаться на отрезки, которые больше не связаны друг с другом, пространство между отрезками заполняется пустотой. Лишаясь направленности в будущее и связи с прошлым, личность больного теряет свой собственный центр, средоточие своей жизни и неминуемо движется к распаду.

Экзистенциально-феноменологическая психиатрия представляет следующую обобщенную теорию пространственной организации при нормальном функционировании: 1) пространство представляет собой непрерывную протя-

34


женность; 2) пространство имеет свою структурность, акценты и элементы нейтральности; 3) пространство предполагает границы вещей, взаимодействующих людей, структурно ограниченные моменты; 4) со структурой пространства связано развертывание психических процессов, деятельность и коммуникация. Отправным моментом патологических изменений пространственности в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе является разрушение непрерывной протяженности пространства. Единое поле реальности при этом распадается на отдельные фрагменты, которые изолируются друг от друга. В результате постепенно разрушается структурность пространства, исчезает характерная для него разметка.

В заключение параграфа делается вывод о том, что своей теорией патологической пространственности и темпоральности феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ не только развивают, но и дополняют идеи философской феноменологии.

В шестом параграфе пятой главы «Обратное влияние: место и роль в философии XXвека» обсуждается историко-философский контекст феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, характер их влияния на философию XX века.

Отправной идеей параграфа является идея о том, что особенностью феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа является не только то, что их формирование произошло вследствие «вхождения» философии в пространство клиники, но и то, что развитие этих направлений неразрывным образом связано с проработкой философских проблем, а также с обратным влиянием на философию XX века. Отмечается, что в локусе философского контекста экзистенциально-феноменологическая традиция располагается между двумя плоскостями: плоскостью философских влияний и тех процессов, которые сопровождали их наложение на область психиатрической практики, и плоскостью влияний на философию, которые сделали эту традицию одним из самых известных и признанных маргинальных проектов философского пространства XX века.

При рассмотрении вопроса о философских влияниях выделяются следующие трансформации философской теории в пространстве феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа: 1) онтологически-онтический переход; 2) конкретизация; 3) смена направленности от психологической к экзистенциальной; 4) антропологическая ориентация (и ограниченность) методологии и основных приемов исследования.

Влияние единой традиции феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа на пространство философии XX века описывается в параграфе исходя из трех тематических блоков: 1) вклада феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа в процесс диалога философии и психиатрии; 2) постановки и решения традиционных философских проблем (онтологии, антропологии, гносеологии и этики); 3) постановки и решения собственных философских проблем (проблемы возможности онтологически-онтического перехода); 4) идейного влияния (М. Фуко), философского созвучия (М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартр) и продуктивной критики (М. Хайдеггер) в философии XX века.

35


В конце параграфа делается вывод о том, что центральным во всех трех аспектах влияния является пространство метаонтики, обеспечивающее самобытность и своеобразие экзистенциально-феноменологической традиции.

В заключение главы на основании проделанной контекстуализации дается обобщенная характеристика экзистенциально-феноменологической психиатрии. Подчеркивается, что феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ как единая традиция представляют собой проект деструкции онтологических оснований позитивистсткой психиатрии. Ставя на смену позитивизму феноменологию Гуссерля и фундаментальную онтологию Хайдеггера, они конституируют философско-клиническую, онтологически-онтическую, теоретически-практическую систему, основной проблемой которой оказывается проблема патологического опыта, его a priori и его структуры. Центральными исследовательскими стратегиями при этом выступают экзистенциально ориентированные структурный анализ и герменевтика. Формирование этой традиции со всеми сопутствующими трансформациями философской теории и ее обратное влияние на философию во всем многообразии поднимаемых проблем и идейных воздействий определяется ее основной особенностью, диктующей ее своеобразие и специфику, - метаонтической направленностью.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, обозначается перспектива дальнейшего изучения целостной системы феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

Выполненный в работе комплексный анализ философской проблематики феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа позволил сделать следующие основные выводы:

  1. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ развиваются в пространстве взаимодействия философии и психиатрии, являющемся характерной чертой историко-философского процесса XX века. Единая экзистенциально-феноменологическая традиция разделяется на феноменологическую психиатрию и экзистенциальный анализ, при этом первая является движением, второй - школой. В основе развития феноменологической психиатрии лежит практический метод, единый исследовательский интерес, в основе экзистенциального анализа - теоретический подход (фундаментальная онтология Хайдеггера).
  2. Решающими философскими влияниями в развитии феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа являются феноменология Э. Гуссерля, М. Шелера и феноменологов мюнхенского круга, фундаментальная онтология М. Хайдеггера, а также интуитивизм А. Бергсона и разработка методологии гуманитарных наук, проделанная в работах В. Дильтея и М. Вебера. Философская теория при использовании ее в предметном поле психиатрии подвергается многочисленным трансформациям, важнейшими из которых являются: 1) онтологиче-ски-онтическая переориентация исследований - онтологически ориентированные идеи привлекаются для толкования онтических феноменов, но при этом онтология сохраняет свои позиции, поэтому теоретическая система экзистенциально-феноменологической психиатрии характеризуется как онтологически-онтическим нисхождением, так и онтически-онтологическим восхождением; 2) конкретизация философской теории применительно к клинике психической патологии - для

36


онтологии в этом пространстве будет актуальна проблема экзистенциального статуса именно патологического опыта, для гносеологии - понимания патологического мира, для антропологии - психически больного человека, а уже потом опыта, мира и человека как такового; 3) изменение ракурса от психологического к экзистенциальному - феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ порывают с предшествующей психологической традицией, все процедуры, вскрываемые механизмы являются экзистенциальными; 4) антропологическая ориентация методологии и основных приемов исследования - связанная с конкретизацией и онтологически-онтическои переориентацией антропологическая направленность методологии и приемов подчинена основному исследовательскому интересу - психически больному человеку. Единая экзистенциально-феноменологическая традиция проходит путь от теоретического эклектицизма феноменологической психиатрии до синкретизма экзистенциального анализа.

  1. Цель и сущность проекта феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа составляет проект деструкции онтологических оснований позитивистской психиатрии, основой которого, в свою очередь, выступает антропологически ориентированная критика. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ предлагают альтернативный проект экзистенциально-феноменологически обоснованной психиатрии. Фундаментом онтологии этого проекта становится феноменология Гуссерля и Dasein-аналитика Хайдеггера. В этом они органично продолжают экзистенциально-феноменологический проект деструкции и обращения к основаниям Хайдеггера и Гуссерля.
  2. В феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе сочетаются между собой герменевтический и структурный методы. Герменевтический метод предстает в феноменологической психиатрии как вчувствование в мир больного и понимание смыслов этого мира, в экзистенциальном анализе как герменевтика бытия, проясняющая смысл болезни исходя из опыта конкретного больного, а также фундаментальных оснований бытия. Структурный метод позволяет проанализировать структуру патологического опыта и выявить структурные трансформации. Оба подхода в экзистенциально-феноменологической традиции предстают как экзистенциально ориентированные. При этом структурный анализ следует за герменевтикой.

Как исследовательский подход экзистенциально-феноменологическая традиция эволюционирует от феноменологической психиатрии к экзистенциальному анализу. Феноменологическая психиатрия представляет своеобразный этап эмпирического накопления материала, философско-клинического описания. С появлением экзистенциального анализа эта традиция начинает осознавать себя как проект и, несмотря на наличие противоборства, обретает единство.

5.  Основанием проекта феноменологической психиатрии и экзистенциаль

ного анализа выступает метаонтика как онтологически-онтическая теоретиче

ская система. Конституирование метаонтического пространства происходит

вследствие наложения в едином предметном поле философского и клиническо

го, онтологического и онтического, теоретического и практического аспекта

разрабатываемой системы. Метаонтика при этом обусловливает не только на

правленность исследования и специфику поднимаемых проблем, но формирует

37


специфический понятийный аппарат (проживаемое время, проживаемое пространство, личный порыв, эстезиология, экзистенциально-априорные структуры существования и др.), предполагающий соотнесенность как с онтологией, так и с онтикой. Метаонтика выступает центральной чертой, обусловливающей специфику единой традиции феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа и ее значение для философии XX века.

  1. Системообразующей проблемой метаонтика феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа становится проблема патологического опыта и его априорных структур. При этом опыт понимается как непосредственная связность человека с миром, акцентируется его спонтанное дологическое проживание. Исследования патологического опыта направлены в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе на прояснение особенностей его стиля и структуры, решающими элементами которой признаются пространственность и темпоральность. Именно их трансформации приводят к развитию патологического опыта. Важнейшим вопросом при этом становится вопрос экзистенциальных a priori патологического, при этом феноменологическая психиатрия наследует понимание a priori, скорее, от Гуссерля - a priori располагаются на уровне опыта, в нем самом, а экзистенциальный анализ возвращается к Канту, пытаясь осмыслить a priori как располагающиеся до опыта и существования структуры и принципы организации.
  2. Философско-клинический характер феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа обусловливает магистральный вектор их влияния на философию XX века. Историко-философское значение единой традиции экзистенциально-феноменологической психиатрии связано со следующими моментами: 1) вкладом в процесс диалога философии и психиатрии (представлен первый опыт построения философско-клинического пространства рефлексии); 2) специфической постановкой и решением традиционных философских проблем (для онтологии таковыми явились проблема онтологического статуса патологического опыта, его структуры, для гносеологии - вопрос процедуры и границ понимания человека, методов и подходов к познанию патологических феноменов психики, для антропологии - исследование ориентиров существования человека, оснований интерсубъективности и др.); 3) конституированием собственной философской проблематики (проблемы возможности онтологически-онтического перехода); 4) идейным влиянием (М. Фуко), философским созвучием (Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти) и продуктивной критикой (М. Хайдеггер) метаонтической трактовки опыта в философском пространстве.

Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ демонстрируют исследователям великолепный пример живой междисциплинарности, а также философского осмысления конкретнонаучного знания. И в свете стремления гуманитарных наук к построению интегральной методологии, к феномену междисциплинарности их исследование становится особенно значимым. Явив первый опыт взаимодействия философии и психиатрии, именно феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ запустили процесс гуманизации в отношении к психически больному человеку, который в 1960-е гг. фактически завершила антипсихиатрия.

38


В настоящее время в России проводится психиатрическая реформа, которая подразумевает развитие тех идей, которые когда-то стали достижением экзистенциально-феноменологической психиатрии. Поэтому сегодня важно знать, как созревали эти плоды, которыми наша страна вместе с другими может теперь воспользоваться. Здесь необходим и опыт Запада, и разработанная «антропология безумия».

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях

Монографии:

  1. Антипсихиатрия: становление и развитие. М.: Изд-во РГСУ «Союз», 2006. 220 с. (13,2 п.л.)
  2. Философские проблемы феноменологической психиатрии. Курск: Курск, гос. ун-т, 2007. 198 с. (12,5 п.л.)
  3. Философия и психиатрия в XX веке: пути взаимодействия. Москва; Нью-Йорк; Санкт-Петербург: Northern Cross Publishing, 2008. 260 с. (24 п.л.)
  4. Фуко М. Психическая болезнь и личность. Пер. с франц., предисл. и ком-мент. О.А. Власовой. СПб.: Гуманитарная Академия, 2009. 320 с. (11,7 п.л.)
  5. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ. Курск: Курск, гос. ун-т, 2009. 546 с. (39 п.л.)

Публикации в научных журналах, аккредитованных ВАК РФ:

- научные статьи

  1. Герберт Шпигельберг и прикладная феноменология // Логос. 2006. № 6 (57). С. 162-166. (0,4 п.л.).
  2. Антропология безумия: деинституализация и гуманитаризация психиатрии // Человек. 2007. № 4. С. 84-96. (0,9 п.л.).
  3. Проблема опыта в феноменологической психиатрии // Философия образования. 2007. № 2 (19). С. 332-337 (0,5 п.л.).
  4. Философская феноменология и феноменологическая психиатрия // Вестник СПбГУ. Серия 6: Философия, политология, социология, психология, право, международные отношения. 2007. Вып 4. С. 198-203 (0,5 п.л.).

10.Критерии нормативности в пространстве общества и истории: социальная феноменология безумия // Журнал социологии и социальной антропологии. 2007. № 2. С. 184-190 (0,5 п.л.).

П.Эрвин Гофман: микросоциология опыта и социальная феноменология тотальных институций // Личность. Культура. Общество. 2008. № 3-4. С. 32-38 (0,5 п.л.).

  1. Опыт безумия и ничтожение бытия: от экзистенциальной философии к экзистенциально-феноменологической психиатрии // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. Серия «Философия». 2008. № 3 (14). С. 73-82 (0,5 п.л.).
  2. Дорогами Гуссерля и Хайдеггера: феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ как проект деструкции оснований // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия «Философия. Социология. Право». 2009. № 2 (57). Вып. 7. С. 17-23 (0,5 п.л.).

39


14. Герменевтика и структурный анализ в философской психиатрии XX века //

Философские науки. 2009. № 5. С. 58-67 (0,5 п.л.). - научные переводы 15.Шпигельберг Г. Феноменология в психоанализе. Пер. с англ. и коммент. //

Логос. 2006. № 6 (57). С. 167-183 (1,1 п.л.). 16.Гофман Э. Об особенностях тотальных институций. Пер. с англ. // Личность.

Культура. Общество. 2008. № 3-4. С. 38-50 (1,1 п.л.).

Научные статьи:

17. Онтологический статус безумия: от Dasein-анализа к антипсихиатрии // Фи-лософско-антропологические исследования: Сб. научн. трудов. Вып. I. Курск: Курск, гос. ун-т, 2006. С. 132-150 (1 п.л.).

18.Изначальный опыт в экзистенциальной феноменологии М. Мерло-Понти и Л. Бинсвангера // Философско-антропологические исследования. 2007. № 2. С. 26-37 (0,8 п.л.).

19.Культурная относительность безумия в философско-клиническом дискурсе XX века // Конструкты пространства культуры XXI века: международный сборник научных статей. Ч. I. Теория и методология культуры / Науч. ред. О.Н. Судакова. Улан-Удэ, 2007. С. 115-125 (0,6 п.л.).

20. Экзистенциальная аналитика и экзистенциальный анализ: Хайдеггер - Бинсван-гер - Босс // Топос. 2007. № 3 (17). С. 61-74 (1 п.л.).

21.Между психопатологией и философией: путь Ясперса // Ученые записки Курского государственного университета: электронный научный журнал. 2008. № 1. Режим доступа: http://scientific-notes.ru/pdf/005-06.pdf (0,75 п.л.).

22. Опыт безумия в философско-клиническом дискурсе XX века // Homo Espe-rans. 2007. № 3. С. 90-98 (1 п.л.).

23.Феноменология в пространстве психиатрии: Хайдеггер и клиницисты // Хора. 2007. № 1/2. С. 78-86 (0,7 п.л.).

24.Мишель Фуко в пространстве клиники // Хора. 2008. № 1. С. 50-62 - в соавторстве (1/0,5 п.л.).

25.В.Э. фон Гебзаттель: от медицины к феноменологии // Философско-антропологические исследования. 2008. № 1-2. С. 59-69 (0,7 п.л.).

26.Истоки феноменологической психиатрии: немецкая классическая философия и философская феноменология. Вестник Курского государственного университета. Серия «Философия». 2008. № 1 (1). С. 5-15 (1 п.л.).

27.Эрвин Штраус: феноменология сенсорного опыта // Ученые записки Курского государственного университета: электронный научный журнал. 2008. № 4. Режим доступа: http://scientific-notes.ru/pdf/008-20.pdf (0,75 п.л.).

28.Живое время и живое пространство в феноменологически-структурном анализе Эжена Минковски // Философско-антропологические исследования. 2008. Спецвыпуск. С. 16-35 (1 п.л.).

29. Экзистенциальная феноменология Я.Х. Ван Ден Берга: от опыта больного к антропологии болезни // Российско-Американский философский ежегодник. Философская Россия. Нью-Йорк: Northern Cross Publishing, 2009. С. 76-89 (1,1 п.л.).

40


Научные переводы:

ЗО.Берстон Д. Р.Д. Лэйнг и политика диагноза. Пер. с англ. // Философско-антропологические исследования: Сб. научн. трудов. Вып. I. Курск: Курск, гос. ун-т, 2006. С. 232-241. (0,75 п.л.).

31.Дженер Ф.А. О наследии Р.Д. Лэйнга. Пер. с англ. // Человек в третьем тысячелетии: рабочие тетради гуманитарного семинара. Науч. ред. А.В. Дьяков. Вып. 1. Курск: Курск, гос. ун-т, 2007. С. 222-226 (0,4 п.л.).

32.Штраус Э. Феноменология галлюцинаций Пер. с англ. // Философско-антропологические исследования. 2007. № 2. С. 133-144 (0,85 п.л.).

33.Фуко М. Болезнь и существование. Пер. с франц., предисл. и коммент. // Хора. 2007. № 1/2. С. 148-160 (1,2 п.л.).

34. «Значение, релевантность и пределы технологии» (Беседа с Хьюбертом Дрейфусом). Пер. с англ. // Хора. 2008. № 1. С. 145-160 (1 п.л.).

35.Элден Я. Животные Хайдеггера. Пер. с англ. // Хора. 2008. № 3. С. 98-112 (1,1 п.л.).

Зб.Базалья Ф. Диалог с Ж.П. Сартром. Пер. с англ. / Метафизические исследования. Вып. 215. Поиск тела. Альманах Лаборатории Метафизических Исследований при философском факультете Санкт-Петербургского государственного университета. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008. С. 348-358 (0,6 п.л.).

Материалы выступлений на конференциях и семинарах:

37.Голос безумия в работах Рональда Лэйнга и Мишеля Фуко // Компаративистский анализ общечеловеческого и национального в философии: Материалы Всероссийской конференции. СПб.: Роза мира, 2006. С. 151-154 (0,25 п.л.).

38.Революционность безумия: теория освобождения в антипсихиатрии Р.Д. Лэйнга и Д.Г. Купера // Проблема свободы личности и общества в социально-гуманитарном дискурсе: материалы всероссийской научной конференции. Курск: Курск, гос. ун-т, 2006. С. 6-11. (0,35 п.л.).

39. Философское и клиническое знание: пути интеграции // Философские и духовные проблемы науки и общества / Под общей ред. А.В. Цыба, А.Ю. Аз-беля. СПб: Изд-во С.-Петерб. Ун-та, 2006. С. 203-208 (0,25 п.л.).

40.Антипсихиатрия: итоги развития и роль в философском знании XX века // Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы: Материалы XIV Международной междисциплинарной конференции молодых ученых и специалистов / Под общей ред. А.В. Цыба, А.Ю. Азбеля. СПб: Изд-во С.-Петерб. Унта, 2006 (0,2 п.л.).

41.В поисках оснований психической нормы и патологии: философский и клинический дискурс XX века // Антропологические основания биоэтики: Материалы Всероссийской научной конференции с международным участием (Томск, 11-14 октября 2006 г.). Томск: Сибирский государственный медицинский университет, 2006. С. 19-21 (0,3 п.л.).

42.Хайдеггер и психиатры // Человек в третьем тысячелетии: рабочие тетради гуманитарного семинара. Науч. ред. А.В. Дьяков. Вып. 1. Курск: Курск, гос. ун-т, 2007. С. 18-26 (0,7 п.л.).

41


  1. Фрейд и Хайдеггер: проблема интерпретации в психоанализе и экзистенциальном анализе // Философская компаративистика как новое видение мира: Материалы Всероссийской конференции. СПб., 2007. С. 29-36 (0,5 п.л.).
  2. Безумие в антропологии XX века / Вызовы современности и философия: Материалы Круглого стола, посвященного Дню философии ЮНЕСКО (16 ноября 2006 г.) / Под общ. Ред. И.И. Ивановой. Бишкек: Кыргызско-Российский Славянский университет, 2007. С. 166-175 (0,5 п.л.).

45.Ранний Фуко: историческая эпистемология в контексте экзистенциально-феноменологической психиатрии / Проблемы философской компаративистики: Материалы межвузовской конференции. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008. С. 104-113 (0,5 п.л.).

  1. Философия и психиатрия: истоки взаимодействия / Проблематизация человеческого бытия в современном мире: материалы всероссийской научной конференции (Курск, 15-16 мая 2008 г.). Курск: Курск, гос. ун-т, 2008. С. 145-149 (0,3 п.л.).
  2. Компаративистика в пространстве междисциплинарного диалога / Компаративное видение современной философии. Под ред. А.С. Колесникова. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2009. С. 104-113 (0,5 п.л.).
  3. Феноменологическая философия в психиатрии / Материалы международного семинара по философии и методологии науки «Современный мир: модели и реальность» 18-23 ноября 2008 г. Отв. за вып. В.Ю. Новожилов, А.В. Цыб. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2009. С. 3-8 (0,3 п.л.).

49.Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: философско-клинический проект / Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. Т. 1. Новосибирск: Параллель, 2009. С. 218-219 (0,1 п.л.).

42

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.