WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


РЕФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС КАК СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

ГРИЦКЕВИЧ

Татьяна Игоревна

 

 

РЕФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС

КАК СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

 

09.00.11 – социальная философия

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

 

 

          

 

Новосибирск, 2010


Работа выполнена на философском факультете

Новосибирского государственного университета и

кафедре философии Кемеровского государственного университета

Научный консультант:

доктор философских наук, профессор В.С. Диев.

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор В.С. Шмаков;

доктор философских наук, профессор А.Ю. Внутских;

доктор философских наук, профессор С.В. Кущенко.

Ведущая организация – Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

Защита состоится «14» октября 2010 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 003.057.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук в Институте философии и права СО РАН по адресу: 630090, г. Новосибирск, ул. Николаева, д. 8.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института философии и права СО РАН.

Автореферат разослан «__»____ 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат философских наук                                        А.Ю. Сторожук


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Критерием реальности для самого человека является не идеальный процесс мышления, а характер непосредственного изменения его собственной деятельностью своей онтологической среды. Деятельность человека неразрывно связана с социальным взаимодействием, подразумевающим совместное участие субъекта и объекта в сложной и подвижной сети общественных отношений. Несмотря на полисемантичность и особенности своего содержания, и то и другое понятие основывается на акте действия человека, одновременно включающего в себя коммуникацию, общение, направленность на объект. Один из самых проблемных вопросов предметной деятельности заключен в её дилемме объектности-субъектности. Среди философов, разрабатывающих принцип деятельности как философского и методологического основания построения целостной картины человеческого мира, давно распространено убеждение, что исходным отношением в конструкции взаимодействия субъекта с объектом является субъект-субъектное отношение. Деятельность имеет две ипостаси – действие и общение. Первое направлено на предмет, второе – на субъект и является межсубъектным. Исследование преобразовательной сущности совместной деятельности людей в обществе не теряет своей актуальности и сегодня.

Разнообразие социальных изменений, произошедших в посткоммунистических странах конца ХХ в., показало возможность особенных путей реформирования общества в ситуации кризиса. Такая вариативность во многом повлияла на неоднозначность восприятия реформационных процессов в обществе. Методологические трудности их анализа в рамках современных междисциплинарных дискурсов вызваны противоречивостью, неоднозначностью определения содержаний понятий реформы, реформатора, реформаторства. Идентификация их существенных признаков с культурно-историческим разнообразием явлений реформационных изменений представляют собой проблему выбора методологического основания, позволяющего полноценно отражать в исследовании реальную практику реформ. Традиционное для марксизма философское понимание реформы как уступки господствующего слоя своему противнику, чтобы отсрочить свершение социальной революции, во многом обусловило отсутствие интереса у советских обществоведов к процессам реформирования общественных институтов, учреждений или отношений.

Политические события 90-х годов ХХ в., так кардинально изменившие судьбу России, инициировали процессы реформирования базовых социально-политических и экономических институтов общества. Понятие реформы стало употребляться в связке с понятиями социально-политической модернизации, социальной трансформации. Одновременные преобразования в экономической, политической, социальной и правовой сферах за последние двадцать лет сформировали у исследователей различные точки зрения в понимании причин и движущих сил происходящих изменений. Изначально, как отметил Ю.Н. Власов, они соединились в двух проекциях проблемы реформаторства – «реформирование по-российски и реформаторство как феномен мировой культуры» . Альтернативное видение сущности проблем изменяющегося российского общества и бурные научные дискуссии о путях его развития оставили за пределами внимания анализ реформаторства как вида преобразовательной деятельности человека в обществе. В этой связи особо актуальными являются не только проблемы определения источника реформаторской активности человека, но и проблемы объективных возможностей осуществления реформ в обществе. Выявить особенности и определить место реформ в преобразовательных процессах общества, выделить структурные компоненты, увидеть источник реформационного процесса и описать его динамику, культурно-исторические тенденции - значит понять важные аспекты реформирования.

Структура реформы включает в себя заранее разрабатываемый механизм изменения объекта. Он единичен и уникален, поскольку его рождение и осуществление всегда происходит в неповторимой социально-исторической ситуации. Конструируется способ видоизменения, создается идеальный образ ожидаемого изменения, организуется деятельность людей, осуществляющих процесс. И, тем не менее, реформационные процессы характеризуются определенной степенью непредсказуемости в достижении поставленных целей и явлениями неуправляемости не только поведением людей, но и стадиями в осуществлении всего процесса. Опыт реформ в каждой из посткоммунистических стран был исторически уникален, но социальные последствия, вызванные процессами быстрых экономических и социально-политических изменений, были во многом идентичны – рост преступности, падение рождаемости, рост смертности, нивелирование духовных ценностей, снижение показателей образованности молодежи, обнищание основной массы населения и резкий рост богатства политической и хозяйствующей элиты.

Несоответствие поставленных целей преобразований с достигнутыми результатами указывает на существование достаточно серьезной проблемы – проблемы неопределенности и управляемости процесса реформирования. Очевидны и проблемы открытых возможностей реализации двойных стандартов в достижении целей. На выбор технологии реформирования избранного объекта всегда влияет политическая борьба за власть. Решение о том, каков будет видоизменяемый объект в системе общественных отношений, принимается в ситуации, когда сталкиваются интересы двух и более сторон, преследующих разные цели реформирования. Важность изучения механизмов формулирования целей реформы, сопоставление достигнутых и заявленных в начале результатов формируют особую актуальность анализа феномена вариативности экономических, политических, правовых, социальных реформ. Исследование преобразовательных механизмов реформ позволит выявить слабые стороны, осознать необходимость создания инструментов мониторинга и контроля общественностью за процессом реформирования, снизить степень неопределенности.

Необходимо понять, каким образом происходит реформирование объекта социальной реальности как «мира самого по себе», какова гносеологическая диспозиция субъекта-объекта реформирования, позволяющая отразить формирование значений-смыслов у реформатора о социальной действительности. Понимание механизмов взаимодействия субъектов друг с другом, позволяющих осуществлять реформационный процесс на основе согласованной совместной деятельности в достижении поставленных целей реформы, не менее важно в анализе различия понятий «реформатор» и «субъект реформирования». Актуальность анализа личностных и социально-ролевых черт субъекта выделяет проблему соотношения индивидуального и социального в личности реформатора. Не каждый субъект деятельности может осуществлять реформирование, и не каждая целенаправленная деятельность будет реформированием. В этой связи важно выявить особенности, условия и критерии преобразовательной деятельности, определяющие ее как реформаторство. Анализ социально-философского содержания данного понятия связан с проблемами исследования механизма преобразовательного воздействия на объект, со спецификой и разновидностями объектов реформирования, с изучением динамики жизнедеятельности социальных объектов, вызывающих реформационную активность субъектов социальной деятельности.

Сформулированное С.Г. Кирдиной понятие предела в трансформационных процессах акцентирует исследовательское внимание на проблеме предела преобразований общественных институтов или отношений. В этой связи, неоспоримую важность приобретают вопросы: есть ли предел реформирования; должны ли публично объявлять о конце реформы; необходимо ли подводить итоги процесса и объявлять общественности о достигнутых результатах? Проблема социальной ответственности исполнительной власти за негативные последствия реформирования весьма актуальна для обществ, которые оказались в ситуации кризиса, вызванного некорректными реформами.

После потрясений за последнее двадцатилетие Россия как никто нуждается в четком определении позиций выбора, способа и действительно востребованных обществом целей изменений. Исследование реформационных процессов особенно актуально для анализа стратегий изменения современного российского общества, в котором одновременно осуществляются крупные экономические, политические, правовые и социальные реформы. Необходим анализ аксиологии реформ. Сегодня ее критерием стереотипно провозглашено прогрессивное изменение в любой сфере общества, не затрагивающее основ существующего социального строя. Современность свидетельствует, что реформы могут быть разрушительными, целенаправленно менять социальную структуру, усиливать процессы мобильности и маргинализации населения. Такое положение в современном обществознании свидетельствует о необходимости пересмотреть устоявшееся мнение о реформе.

Проблемное поле исследования определено вопросом, как, при каких условиях и на основе какого механизма возможно реформирование социальных объектов, возможно одновременное взаимодействие субъектов реформационного процесса друг с другом и с реформируемым объектом?

Методологические трудности диссертационного исследования в значительной мере были определены степенью научной разработанности проблем анализа динамики реформационных процессов в социальном развитии; проблемами субъект-объектного взаимодействия; проблемой идентификации субъекта, целенаправленно реформирующего объект в системе общественных отношений, как реформатора; гносеологических проблем формирования социального знания об объекте и специфичностью его конструирования в процессах реформирования.

Определение онтологического (Г. Гегель, Ф. Брэдли, А. Уайтхед, Х.-Г. Гадамер Дж. Беркли, И.Г. Фихте, Л. Витгенштейн, Ч. Пирс, Дж. Дьюи и П.У. Бриджмен) и гносеологического (Д. Дьюи, Ч.А. Стронг, Б. Рассел, Г.Г. Прайс, Л. Вуд) статусов субъекта и объекта в процессах социального взаимодействия оказало существенное влияние на понимание процессов формирования у субъекта реформирования значений о наличии социального объекта. Позиции В.А. Лекторского, В.С. Степина, П.П. Гайденко, В.И. Мухина, В.А. Штоффа, А.Н. Коршунова, В.В. Лапицкого, К.Н. Любутина, определяющие объект как «данное», вызывающее специальную активность субъекта конкретного познавательного опыта, позволили сформировать понимание процессов инициирования активности реформатора информацией о функционировании социального объекта.

Философский анализ категорий «личность», «социальная деятельность», «реформа» позволил определить направления диссертационного исследования в поиске решений проблем специфичности реформирования как преобразовательной социальной деятельности, проблем идентификации понятия «реформатор» с реально действующими личностями-лидерами. Преобразовательная активность личности как лидера выступала центральной в философских работах Е.А. Дунаева, В.В. Форсовой, А.И. Кравченко и др.; проблемам политического лидерства посвящены исследования Г.А. Авциновой, Ю.Н. Борисова, С.И. Васильцова, И.В. Волкова, Р.В. Короткевича, М.Р. Холмской, О.Л. Ким; появился ряд диссертационных исследований, отражающих социально-политическую деятельность реформатора в трактовке лидерства (работы Ю.Н. Власова, М.И. Медведева, Р.А. Шабанова, Г.Я. Буш, Г.А. Глотовой, Е.Ю. Костюковой, В.И. Чекушкина и др.). По философским проблемам лидерства можно выделить работы К. Ходжкинсона, Г. Фейрхольма, С. и Т. Кучмарских, раскрывающие ценностный аспект политического и организационного лидерства. Теоретические положения авторов способствовали постановке и исследовании проблем особенностей социального действия реформатора.

Развитие содержания понятия социальной деятельности и ее преобразовательных аспектов нашло свое отражение в философских работах Дж. Дьюи, Ю. Хабермаса, А. Перре-Клемон, Ю. Энгештрема и др., в социологических трудах М. Вебера, Т. Парсонса. Проблемам социальной деятельности посвящены исследования основателей системно-деятельностного подхода Г.П. Щедровицкого, Г.С. Батищева, М.С. Кагана, Э.В. Ильенкова, Э.Г. Юдина, К.А. Альбухановой-Славской, А.Н. Леонтьева, И.С. Кветного, В.П. Фофанова, Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Д. Грязнова, В.В. Сильверстова, Е.А. Ануфриева, Г.С. Арефьева, В.Х. Беленького и др. Методологические позиции В.Н. Сагатовского и В.А. Агеева оказали значительное влияние на оформление авторской концепции межсубъектного взаимодействия участников реформационного процесса. Этому способствовала и их критика упрощенного понимания социальной деятельности, согласно которому она сводится к одному из своих видов – к субъект-объектному преобразованию, или к одному из своих элементов – действию. Результаты, полученные В.Н. Сагатовским, обосновывают представление деятельности как единства субъект-объектного и субъект-субъектного взаимодействия, что повлияло на методологию анализа характера связей, объединяющих участников реформационного процесса.

Развитие теории социальных изменений представлено в трудах О. Конта, Г. Спенсера, А.Дж. Тойнби, К. Ясперса, О. Шпенглера, Л. Фробениуса, Ф. Броделя, И. Валлерстайна, П. Мэннинга, Д. Уилкинсона, Р. Колинза, С. Шейма; в современных исследованиях А. Буллока, Г. Фаршилда, К. Бринтона, Т. Гурра, Ч. Джонсона, Т. Скокпола, посвященных анализу соотношения эволюции и революции; в трудах авторов советского периода С.А. Ланцова, К.И. Зародова, Е.Г. Плимака, Ю.А. Красина, С.Э. Крапивенского, Л.Г. Олеха; в работах П. Штомпки, Т.И. Заславской, В.И. Карасева, М. Ельчанинова и др., посвященных изучению механизмов социальной трансформации. Исследования Ш. Эйзенштадта, В. Мура, С. Чодака, Э. Тиракиана, А. Ахиезера, А. Кара-Мурзы, В. Пантина, А. Мельвиля В. Иноземцева и др. посвящены различным проблемам модернизации. Их идеи и теоретические положения позволили диссертанту определить место реформ в процессах социальных изменений.

Преобразовательным процессам в России 1985 – 2000гг. посвящены работы Е.Ф. Сабуровой, О. Лафонтена, А.С. Панарина, Е.Г. Ясина, В.В. Ильина, Ю.Н. Власова, А.М. Миграняна, А.И. Пригожина, Г.Л. Смирнова, Р.П. Ангелова и др. Авторы расходятся во мнениях, определяя тип изменений, происходящих в современной России. Так, Е.Т. Гайдар, В.А. Мау, А.А. Нещадин, И.М. Клямкин, М.А. Краснов, Л.М. Алексеева придерживались концепции, что события 1991 – 1993гг. в России носили характер демократической революции, которая выступала против власти номенклатуры советского общества, Е.Г. Ясин утверждал, что эта революция фактически реализовалась в форме реформ . А.С. Панарин, В.В. Ильин, А.С. Ахиезер утверждают, что это процессы модернизации по западноевропейскому пути. В.П. Щенников считает, что это революционные реформы, кардинально меняющие социальные связи, экономические, политические и социальные отношения и институты . Под их влиянием, к концу ХХ – нач. ХХI века формируются новые аспекты изучения противоречивости преобразовательных процессов в российском обществе (Т.И. Заславская, В.В. Ильин, А.С. Панарин, А.С. Ахиезер, О.Г. Богомолов, Б.Н. Бессонов, П.С. Емшин, О.А. Федоров и др). Ряд исследований историков посвящаются реформационным сдвигам в истории России (Р.И. Ганелин, Г.В. Шумейко, В.В. Козарезов, В.А. Томсинов, В.И. Андриянов и др.). Оценку российских реформ в своих работах дают М.С. Горбачев, Б.Н. Ельцин, Е.Т. Гайдар, И.П. Рыбкин, Г.А. Зюганов, И.М. Хакамада, Е.К. Примаков, Г. Явлинский, Б.Н. Немцов как политики, непосредственно осуществлявшие преобразования.

Политические, экономические, правовые, социальные изменения в российском обществе в последнее десятилетие стали предметом диссертационных исследований А.В. Зубцова, С.С. Комисарова, И.А. Бабенко, В.А. Соколова, Н.М. Мириханова, Н.Н. Коханюк, М.В. Лазарева, В.П. Пешкова, А.А. Кубанова, В.М. Джиджоева, Ю.Ш. Капкаева, А.Г. Ниясова, О.И. Меньшиковой, О.Е. Журавлева, К.А. Харламова, В.И. Бархатова, С.А. Фивейского, М.М. Кириченко, В.А. Прокошина, В.А. Потапова, П.А. Кабанова, Д.С. Сорокина, Е.Г. Сырямкиной, М.М. Журавлева, В.Ю. Разумовского, определивших направления исследовательского поиска в русле анализа вариативности реформ и эффективности их механизма, выделения стадий и функций. Несмотря на острые дискуссии, сегодня нет социально-философских работ, посвященных анализу реформационного процесса, его структуры и составляющих элементов; реформатора как субъекта, инициирующего реформационные изменения и реформы как инструмента преобразования. Вне анализа остался сам феномен реформаторства личности.

Объектом диссертационного исследования являются реформационные изменения в общественной практике как междисциплинарная проблема анализа форм изменений общества.

Предметом исследования является реформационный процесс как система взаимодействия субъекта и реформируемого объекта, раскрывающаяся в механизмах реформы.

Целью исследования является анализ структуры, специфики и динамики реформационного процесса на основе методологического конструкта субъект-объектного взаимодействия, позволяющего раскрыть содержание понятий: субъекта реформаторской деятельности; взаимодействия реформатора и изменяемого объекта; предполагаемых изменений объекта; механизма осуществления реформы как инструмента преобразований, которые по возможности смогут отразить многообразие практики реформ.

Достижение цели связано с решением следующих задач:

  • Эксплицировать понятие субъект-объектного взаимодействия в реформировании как социально-философского концепта, отражающего динамику реформационных процессов в преобразовательной практике общества;
  •  Выделить проблемы анализа реформаторской деятельности личности и уточнить современные социально-философские определения понятий «реформационный процесс», «реформа», «реформаторство» и «реформатор»;
  •  Выявить биполярную природу концепта «субъект-объект реформирования», представляющего взаимозависимость активности субъекта от отношения к объекту и воздействие объекта спецификой своего бытия на формирование возможного поведения субъекта;
  •  Дать понятие реформационного процесса, его стадий, основных характеристик и построить его теоретическую модель, включающую в себя понятие реформатора, реформируемого объекта, реформы как способа воздействия на объект;
  •  Обосновать реформаторство как составной элемент, связывающий субъекта и объекта в реформационных процессах и определить критерии, отличающие его от других видов преобразовательной деятельности; выявить основные группы причин, формирующих предельные точки в динамике реформирования;
  • Выделить критерии осуществления социальной роли реформатора, на их основе описать его социальные и психологические типы;
  •  Определить содержательные критерии реформы, используя понятие социального конструирования объекта; показать конфликтность политической борьбы властвующей элиты за перераспределение общественных благ в результате реформирования;
  • Выявить разновидности, структуру и механизм реформ, а так же явления, закладывающие неопределенность ее результатов; доказать, что разнообразие практики реформ зависит от специфичности избранного объекта реформирования, проявляясь в исторической неповторимости;
  • Дать социально-философскую оценку тенденциям практики реформ в современной России на основе результатов проведенного исследования.

Философско-методологической основой анализа реформационных процессов явился системно-деятельностный подход, разработанный в трудах Г.П. Щедровицкого, Г.С. Батищева, М.С. Кагана, Э.В. Ильенкова, Э.Г. Юдина, Ю.М. Резника, В.П. Фофанова, Л.С. Выготского. В создании моделей реформатора, реформы, объекта реформирования использовались методы теоретического анализа, сравнения, моделирования, структурно-функционального анализа и институционального анализа.

В анализе специфики российской реформационной практики использовались историко-сравнительный метод и культурологическое прогнозирование, позволяющие выявить характерные черты и социально-политические тенденции реформирования российского общества.

Теоретической основой исследования служат основополагающие философские идеи И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля, К. Маркса, Э. Фромма, Дж. Дьюи, а так же концепции П. Сорокина, М. Вебера, Т. Парсонса, Ю. Хабермаса, Э. Дюркгейма, К. Поппера, Р. Нисбета, П. Штомпки, формирующие теорию социального действия и системную модель общества; работы Г. Гергена, В. Вагнера, Р. Хааре, сформировавших концепцию социального конструктивизма; труды по макросоциологии и философии истории Ф. Броделя, И. Валлерстайна, В. Макнила; исследования по теории социальных изменений М. Грановеттера, С. Шейма, Р. Будона, В. Бакли, Ш. Эйзенштадта, П. Штомпки, Т.И. Заславской; авторские позиции А.В. Брушлинского, А.Н. Леонтьева, С.Л. Рубинштейна, Л.И. Анциферовой, применивших системный метод в социальной психологии к анализу идеального в сознании личности; работы по психологии творчества Э. Титчнер, Дж. Гилфорда, Е. Торенс. Использованы идеи Дж. Бернса, Д. Пейджа, Р. Такера, Б. Келлермана, Ж. Блонделя, анализировавших в рамках институционального подхода тактику реформирования в западноевропейских политических науках. Теоретической основой анализа практики реформ в России послужили работы Г.В. Осипова, В.В. Ильина, А.С. Панарина, Б.Н. Бессонова, Н.С. Розова, П.С. Емшина, О.А. Федорова, Ю.Н. Власова.

Научная новизна результатов исследования состоит в следующем:

- реформационный процесс описан как организованная субъектом система взаимодействия с объектом социальной реальности, основанная на целенаправленном воздействии механизма реформы на выделенный объект (социальные институты, общественные отношения, связи и способы взаимодействия), что позволяет фиксировать социальную деятельность реформатора, деятельность участников, включенных в осуществление реформы, и само преобразование избранного объекта реформирования;

- выявлены основные характеристики реформационного процесса, отличающего его от других преобразовательных практик; выделены его структурные компоненты и стадии; даны современные определения понятий «реформационный процесс», «реформаторство», «реформа», «реформатор»;

- показано, что реформы позволяют осуществлять планируемые постепенные изменения на макро-, мезо- и микроуровнях общества как эволюционирующей системы; определяют успешность в достижении целей модернизации; способны удерживать и углублять достижения социальных революций, а так же опосредованно влиять на социальную мобильность, меняя институциональную структуру общества в процессах социальной трансформации. Широкое применение реформы как инструмента управляемых изменений, проводимых под контролем власти, выразилось в богатой вариативности реформ;

-выявлено, что в основе реформаторства как вида совместной социальной преобразовательной деятельности лежит социальное конструирование объекта видоизменения в соответствии с заданными целями реформы. Она как конвенциальный договор является результатом выбора из альтернативных вариантов и результатом сложного механизма принятия единого решения в конфликтной ситуации столкновения интересов различных социально-политических групп;

-выделены группы причин, формирующие предельные точки в динамике реформирования; показана прямая зависимость возникновения ситуации неопределенности от информационного обмена между участниками, осуществляющими разработку и реализацию модели реформы. Кулуарные переговоры, двойные решения для себя и других участников процесса, договоренности об уступках в коридорах власти между лидирующими политическими силами о целях и ожидаемых результатах инициируют непредсказуемость процессов реформирования. Доказано, что проблема управляемости реформационным процессом напрямую зависит от гносеологической определенности всей стратегии достижения поставленной цели;

-выявлены содержательные критерии понятий «реформатор» и «субъект реформирования», позволяющие фиксировать деятельность руководителя и участников, осуществляющих реформирование. Отмечено, что присвоение статуса реформатора дается обществоведами только личностям, осуществившим созидательные реформы. Описаны социальные и психологические типы реформатора. Познавательные и коммуникативные механизмы субъекта реформирования выделены ведущими в субъект-объектном взаимодействии реформационного процесса, что позволяет видеть формирование мотивов и смысла преобразования социальных институтов или общественных отношений инициаторами реформ;

-уточнены разновидности реформ на основе критериев, применяемых современными социальными науками. Разработана теоретическая модель структуры, механизма и стадий осуществления реформы, отражающих историческое разнообразие практики реформирования. Показаны специфичность объектов реформирования и историческая уникальность каждой реформы, целенаправленной на избранный объект;

-на основе анализа исторической практики реформ в России выявлена их специфика и характерные черты, присущие российскому реформаторству, позволяющие говорить об особых исторических тенденциях.

Научная новизна и конкретные результаты исследования содержатся в следующих основных положениях, которые выносятся на защиту:

1. Понятие системы субъект-объектного взаимодействия в реформационном процессе является теоретической конструкцией, описывающей специально организованную деятельность субъекта, обладающего государственной властью, которая направлена на целевое воздействие механизма реформы на объект социальной реальности. В основе данного взаимодействия лежат познавательные и коммуникативные механизмы мышления субъекта реформирования: процессы наделения субъектом реформационного процесса окружающих его объектов социальной реальности значениями-смыслами, благодаря которым описывается жизнедеятельность общества (гносеологический аспект), и процессы установления реального бытия объекта в сознании субъекта, согласно чему происходит ориентация в осуществлении реформаторской деятельности (онтологический аспект).

2. Реформационный процесс протекает в виде последовательных стадий, представляющих собой единую систему процессуальных действий, целенаправленно осуществляемых всеми участниками процесса, наделенными специальными властными полномочиями в связи с осуществлением реформы. Его структура включает пять взаимосвязанных между собой элементов: субъект деятельности, субъективную сторону (психическое отношение к совершаемой деятельности), объект реформирования; объективную сторону процесса и характер взаимодействия между субъектом и объектом в процессе осуществления изменений.

3. Системность и динамичность субъект-объектного взаимодействия в реформационном процессе основаны на коммуникационных механизмах межсубъектного взаимодействия, образуемых отношениями власти-подчинения и признанием легитимности статуса реформатора. Характерными чертами реформационного процесса являются: прямая связь с государственной властью; реализация процесса в системе норм, санкционируемых, изменяемых или отменяемых только государством; охрана и поддержка реформирования принудительной силой государства; возможность представительства интересов социальных групп через процедуры договора с общественно-политическими силами.

4. Реформаторство есть вид социально-преобразовательной деятельности субъекта, обладающего властными полномочиями осуществлять реформы в обществе, направленной на целевое видоизменение объекта на основе специального механизма управления и контроля за преобразованием. Реформаторство возможно при наличии потенции реформатора создавать модель видоизменения объекта, обладании государственной властью, позволяющей использовать механизмы принуждения, отношения власти-подчинения и осуществлении руководства процессами реформирования при наличии реформационной дееспособности.

5. Реформа есть способ преобразования общественных отношений, институтов, структуры и функций объектов подсистем общества, осуществляемый субъектом власти на основе специализированного под объект механизма реформирования. Представляет собой управляемое социальное конструирование объекта, цель и модель видоизменения которого есть принятие конвенциального решения в ситуации конфликта интересов участников политического процесса в обществе. Классифицируется: по объекту как реформы общественных процессов и реформы объектов в системе общества, как институциональные и структурные реформы; по расположению объекта в подсистеме как экономические, социальные, политические, духовные, правовые реформы или их сочетание; по использованию механизма и принципов реформирования в основных процессах изменения общества как реформы в эволюционных, революционных, модернизационных и трансформационных процессах.

6. Реформатор – это инициатор, руководитель и деятель, осуществляющий реформу. Его статус характеризуется обладанием максимальными властными полномочиями, осуществлением профессиональной деятельности по управлению общественными процессами, прогрессивной ролью осуществленных реформ. Наличие иерархии субъектов реформирования основано на принципе обладания разной степенью властных полномочий и степенью непосредственного влияния на реформационный процесс. На основе анализа существенных черт реформатора выделяются его социальные и психологические типы.

7. Объектом реформирования выступают социальные институты, отношения, связи и способы взаимодействия человека с объектами социальной реальности, имеющие свойство быть положенными в экономической, политической, правовой, социально-культурной и экологической сферах жизнедеятельности социума.

8. Предел реформы – это точка в реформационном процессе, в которой воздействие субъекта на объект с целью его изменения останавливается. Выделяются три основные группы причин, формирующие предельные точки в динамике реформирования. В первую группу включены явления, которые вызваны информационными границами в деятельности субъекта реформирования. Во вторую – явления, обусловленные объективными причинами и специфичностью функционирования реформируемого объекта в системе общества. Третью группу образуют явления, связанные с основными типами неопределенности в человеческой деятельности.

9. Российскому реформаторству присущи традиционализм; влияние личности руководителя на весь процесс реформирования; прессинг власти по отношению к обществу, вызывающий противодействие оппозиции, которая, придя к власти, дублирует эти же модели политического действия. Для современного процесса реформ характерны тенденции милитаризации административно-кадрового аппарата органов исполнительной власти конца 90-х годов ХХ в.; насаждение механизмов формирования гражданского общества властвующей элитой; одновременная деконструкция социально-политических институтов социалистического общества и формирование социально-экономических институтов постиндустриального информационного общества; примитивность развития социальных слоев; пренебрежение власти к научному прогнозированию экспертами последствий преобразований.

Научно-теоретическая значимость исследования заключена в социально-философском анализе сущности, содержания и динамики реформационного процесса с позиций системно-деятельностного подхода. Это дало возможность описать реформирование как организованную субъектом систему взаимодействия с объектом социальной реальности, в основе которой лежит целенаправленное воздействие механизма реформы на избранный объект (социальные институты, общественные отношения, связи и способы взаимодействия). В диссертации исследована социальная деятельность реформатора, деятельность участников, включенных в процесс осуществления реформы, описана специфика преобразования объекта реформирования на основе анализа сущности субъект-объектного взаимодействия в социальной философии и психологии, что явилось новизной в исследовании реформационных процессов. Теоретическое значение имеют результаты исследования, определяющие место реформ среди других форм социальных изменений и уточняющие современное содержание понятий «реформационный процесс», «реформаторство», «реформа», «реформатор». Значение для социально-философского знания имеет анализ причин, вызывающих неопределенность и непредсказуемость в достижении целей реформы; фиксирование ее предела; определение ценности реформирования как управляемого социального конструирования объекта.

Выводы диссертации имеют практическую значимость для успешной реализации моделей изменений общественного устройства на основе реформ, при составлении программ политических партий и планировании социально-экономического развития страны. Ценность легитимности в осуществлении реформирования субъектом, обладающим государственной властью, формирует значимость демократических практик и механизмов реализации разнополярных социально-политических интересов в конкурентной политической борьбе за власть. Результаты исследования позволяют выявлять на практике слабые стороны процесса реформирования, обосновывают необходимость создания инструментов мониторинга и контроля общественностью за достижением поставленных целей.

Результаты исследования могут быть использованы в преподавании учебных дисциплин «социология», «политология», «отечественная история», «социология социальных изменений»; при подготовке специалистов государственного и муниципального управления, а так же в создании спецкурсов для политологов, социологов, историков. Отдельные выводы могут использоваться в учебном курсе «обществознания» учителями школ и преподавателями средне-специальных учебных заведений.

Апробация результатов исследования.

Основные идеи и результаты диссертационного исследования изложены в двух авторских и двух коллективных монографиях, 10 статьях в журналах, включенных в перечень ВАК, статьях и выступлениях (общее количество – более 80), которые были представлены на международных научных и научно-практических конференциях, в том числе на Втором Российском философском конгрессе «XXI век: будущее России в философском измерении» (Екатеринбург, 1999), на Всероссийских научных конференциях «Кузбасские философские чтения» (Кемерово, 2000, 2004, 2006, 2008, 2010), Международной научной конференции при Академии госслужбы при президенте РФ «Акмеологические критерии личности» (Москва, 2004); Международной научно-практической конференции «Реформы в России и Россия в реформирующемся мире», (Санк-Петербург, 2006); V Российском философском конгрессе «Наука. Философия. Общество» (Новосибирск, 2009). Положения диссертации были представлены на заседаниях Кузбасского отделения Российского философского общества.

Структура работы отражает логику и последовательность раскрытия поставленных задач. Диссертация состоит из введения, пяти глав, соответственно состоящих из параграфов, заключения, приложений и библиографического списка литературы на русском и иностранных языках. Текст диссертации изложен на 466 стр.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность и дается характеристика степени разработанности темы исследования; с точки зрения анализа проблемного поля формулируются цель и задачи диссертационного исследования; приводятся методологические и теоретические основания; выдвигаются тезисы, выносимые на защиту, и содержательно раскрывается их новизна; формулируются теоретическая и практическая значимость полученных результатов.

Глава 1 «Реформирование как разновидность социальных изменений» посвящена анализу содержания эволюции, революции, модернизации и социальной трансформации, возможному определению среди них места и разновидностей реформ в современных преобразовательных практиках общества. Предполагается, что представление о содержании проблемы вариативности социальных изменений позволит дать объективную характеристику категориально-содержательного аспекта основных форм практики социальных изменений, позволяющую учесть непосредственную взаимосвязь реформирования и эволюционных, революционных, модернизационных, трансформационных процессов.

В §1.1 «Смысл и сущность преобразований в обществе, инициированных человеком» констатируется разнообразие теоретических позиций, раскрывающих сущностные характеристики процессов социальных изменений. Это позволяет утверждать о непрерывном пристальном внимании обществоведов к данной проблеме, которое родилось с момента выделения понятия социального изменения в античности и актуально в современном плюралистическом понимании вариативности преобразовательных практик. Содержание понятия социального изменения отражает два смысла – первый определен содержанием процесса системных изменений объективной реальности как единства естественной и социальной среды, вызванных неосознанной коллективной деятельностью человеческих сообществв процессах социогенеза с целью воспроизводства и самосохранения общества; второй смысл задан содержанием анализа движущих сил процесса социальных изменений: причин и форм активности субъекта или социальных слоев, проявляющихся в возможностях и способностях целенаправленного воздействия на социальную систему с целью осуществления структурно-функциональных или системных изменений. Выделены группы исследований, отражающих альтернативное видение механизмов и сущностных характеристик форм и процессов социальных изменений, дающих репрезентацию различных методологических позиций анализа объективной реальности.

Понятие социальных изменений является сложным неоднозначным понятием, содержание которого расширяется по мере становления качества развития общества. Дискуссионный характер проблемы источника трансформаций общества позволил сформировать утверждение о том, что в основе преобразовательных процессов общества лежит человеческая потребность в адаптации социального окружения (общественных отношений, социальных институтов, моделей социально-экономического, политического и правового взаимодействия) под свои изменяющиеся общественно-исторические потребности. Предполагается, что преобразовательная потребность человека как «социального субъекта» формируется опосредованно в интеллектуальных поисках некоего идеального устройства общества и представляет собой неразрешимую проблему активности человека, воплощающего в своей преобразовательной деятельности стремление к недостижимому идеалу, модели, проекту социальной организации общества.

В качестве «рабочей гипотезы», раскрывающей интуитивное представление о смысле приведенной постановки проблемы источника, инициирующего социальные преобразования, выбирается требование анализа смысла и сущности форм и процессов изменений в связке понятий «социальный субъект-деятельность-объект социальной реальности». Оно отражает самодеятельность, самостоятельность и авторство конкретного действия, инициирующего социальные изменения. Предполагается, что в условиях системного усложнения современных обществ ни одна социальная группа не способна независимо от других групп осуществить стратегии изменений и быть самостоятельным субъектом социальных трансформаций. Характерным для современных обществ является формирование разнородных и структурированных субъектов (от низшего к элитарному). Отношения между субъектами различных уровней строятся на специфических только данному обществу моделях взаимодействия. Это позволяет сформулировать предположение о том, что выбор революции, реформ, модернизации как форм социальных изменений зависит от существующих в конкретном обществе моделей взаимодействия субъектов в процессах социальных изменений. Подтверждающими его аргументами выступают утверждения о наличии разнообразия форм и механизмов социальных изменений и особом месте в данных процессах реформ, ставших предметом следующего изложения в данной главе.

Параграф §1.2 «Формы социальных изменений: эволюция развития содержания понятий» раскрывает вариативность преобразовательных практик в процессах социальных изменений, фиксируемых исследователями в таких понятиях, как эволюция, революция, реформы, модернизация, социальная трансформация и социально-политические и экономические инновации. Дискуссионность характера проблемного поля данного исследования и вариативность практики социальных изменений отражена в идейных поисках спора о путях и формах развития общества, начиная с осмысления понятия цивилизации в XVII в. до современных теорий социальной трансформации.

Основным положением данных концепций явилось понимание изменения как любой необратимой перемены самой системы общества как целостности. Многообразие типов изменений зависит от компонентов системы общества, которые вовлечены в процесс изменений; от действий человеческих индивидов; от существующих социальных и структурно-функциональных связей; от окружения самой системы общества (соседство других обществ, геополитическое положение); от наличия точки предела, при прохождении которой (по интенсивности, экстенсивности и своевременности) в развитии системы общества наблюдаются частичные сдвиги, меняющие ее идентичность и ведущие к качественным необратимым преобразованиям.

Выделение макро-, мезо-, микро- уровней в системе общества, динамичность социальных изменений, анализ процессов в понятиях социального развития системы и социального цикла позволили утверждать, что общество представляет собой мягкое поле взаимоотношений, в котором существует сеть связей, взаимодействий, находящихся в постоянном движении как социально-культурного поля (С.Шейм). При использовании методологии системного моделирования стало возможным фиксировать сложные неустойчивые связи-действия и психические процессы мотивации разных социальных субъектов. Они открыли первопричины, инициирующие разнообразие социальных изменений – поиск мотивов и объединяющей идеи, позволяющей удерживать общество в единой целостности через деятельность людей.

Существенными чертами социального изменения выступают форма, которую принимает процесс преобразования; движущие силы изменения; результат изменения; явность или скрытость течения процесса изменения; уровень развитости системы общества, на котором протекает процесс; фактор времени. Процессы изменений анализируются как направленные и ненаправленные, причем первые необратимы, поскольку каждая последующая стадия отличается от предыдущей. В анализе траекторий развития процесса выделены альтернативы: восходящие или нисходящие траектории, линейные (однонаправленные) или мультилинейные (иметь несколько альтернативных траекторий), скачкообразные или циклические и спиралевидные (сочетающие в себе признаки первых и вторых). Такое понимание динамики процесса изменения стало методологическим конструктом, позволяющим описывать взятое отдельное изменение независимо от его государственно-национального пространства как неповторимый феномен истории отдельного общества, который может нести в себе черты похожести с другими явлениями изменений, оставаясь уникальным в силу неповторимости общественно-исторической ситуации для определенного общества. Независимо от того, какую форму приобретет процесс изменений (эволюционную, революционную, реформы или модернизирование), его содержательную характеристику формируют существенные черты самих форм социальных процессов.

В §1.3 «Место реформ в преобразовательных практиках» анализируется разнообразие практики реформ и обосновывается утверждение об особом преимуществе реформы по отношению к другим формам социальных изменений. Специфичность реформы позволяет максимально реализовать целенаправленность действий субъекта (группы) в желаемом изменении социального объекта, что выступает аргументом, подтверждающим предположение о том, что выбор революции или реформ и модернизации, поддерживающих эволюционный цикл, зависит от существующих в конкретном обществе моделей взаимодействия субъектов социальных изменений. Обосновывается, что в зависимости от использования механизма реформ в преобразовании составляющих элементов системы определенного общества выделяются эволюционные реформы, революционные реформы, модернизационные реформы.

Отвечая на экономические, политические, культурные и социальные вызовы общество вырабатывает ответы, возвращающие его к фазе стабильности. В критические периоды дестабилизации используются эволюционные реформы в качестве адекватного нейтрализующего ответа. Разнообразие и масштабность проводимых реформ в обществе в эволюционные периоды очевидны. Реформы макроуровня представляют собой комплекс одновременных или поэтапных экономических реформ; реформ, изменяющих политический режим, политическую структуру или государственную политику; правовых реформ, видоизменяющих процессы реализации социально-экономических и политических правоотношений; социальных реформ, способствующих реализации основных интересов социальных слоев. Такие реформы охватывают всю экономическую, политическую, социальную или духовную сферу, меняя саму целостную систему общества через изменение его институтов. Содержание институциональных реформ формируется на понимании того, что институциональные факторы, заданные наличной в структуре общества институциональной матрицей, определяют пределы и степень эффективности средств макроэкономической политики. Реформы мезо- и микроуровня охватывают системные компоненты внутри определенной подсистемы общества и называются структурными. Они направлены на преобразование структуры социального института, экономических или социально-политических отношений, связей внутри конкретной сферы деятельности общества и носят узкоспециализированный характер (реформа образования, пенсионная или реформа судопроизводства и т.п.).

Реформы в революционных процессах проводятся социально-политическими силами, захватившими власть в ходе революции. Масштаб их изменений охватывает макроуровень общества и по мере вхождения общества в период стабилизации. Они видоизменяют институты общества, социально-экономические или политические отношения, структурно-функциональные связи под нужды постреволюционного общества. Революционные реформы осуществлялись на тех же механизмах, что и эволюционные реформы. В основе модернизации лежит формирование на основе заимствованных и считаемых современными экономических, социально-политических, правовых институтов, отношений и практик общества, способных обеспечивать адекватный ответ на вызовы современности. Все разновидности современной модернизации осуществляются на основе реформ. В отличие от вышеуказанных видов эволюционных реформ, имеющих источником преобразований внутренние потребности общества (источник идей реформ лежит в самой культурно-исторической практике народа, он внутриположен), источник идей модернизации внеположен в чужой культурно-исторической среде как идеал для подражания. Механизмы реформ в процессах модернизации аналогичны осуществлению эволюционных и революционных реформ. Важнейшей особенностью влияния реформ на трансформационные процессы в обществе является прямое инициирование вертикальной социальной мобильности, меняющей институциональную структуру общества в процессах социальной трансформации.

Особое место реформы в практиках социальных изменений, гибкость и адаптивность ее механизма позволяют с ее помощью осуществлять изменения на макро-, мезо- и микроуровнях общества как системы в эволюционных процессах; определять успешность в достижении целей модернизации, удерживать и углублять достижения социальных революций и опосредованно влиять на социальную мобильность, тем самым меняя институциональную структуру общества в процессах социальной трансформации.

Глава 2 «Реформирование как социально-философская проблема» определяет проблемы постижения реформаторской деятельности личности. С одной стороны, они формируют методологические трудности в описании предмета исследования, а с другой, влияют на комплексное изучение взаимодействия субъекта-объекта реформирования и их социального окружения. Демонстрируется стремление автора выявить биполярную природу концепта «субъект-объект реформирования», представляющего взаимозависимость активности субъекта от отношения к объекту и воздействие объекта спецификой своего бытия на формирование рамок поведения субъекта.

В §2.1 «Смысловые конструкты понятий реформаторство, реформатор, реформа» показана проблемная ситуация отсутствия социально-философских источников, анализирующих в единой системе процессы реформирования и неразрывно связанного с ними субъекта реформирования (реформатора), деятельность, осуществляющую реформирование (реформаторство), связь реформатора и реформируемого объекта (как явления субъект-объектных отношений). В параграфе представлен анализ существенных признаков родовых понятий в логическом анализе содержания понятий «реформаторство», «реформа», «реформатор».

Понятие преобразовательной социальной деятельности позволяет анализировать не только конкретную деятельность личности, но и совместную деятельность группы людей или социального слоя, объединенных общими интересами в поле социального пространства (Г.П. Щедровицкий, Г.С. Батищев, М.С. Каган, Э.В. Ильенков, Э.Г. Юдин). В логическом анализе содержания понятия реформаторство выявлены существенные признаки родовых к нему понятий социальной, творческой и преобразовательной деятельности. Это позволило на основе методологического конструкта субъект-объектного взаимодействия обосновать анализ реформаторства и выделить: психическую активность личности реформатора (целеполагание, мотив, способы ориентации); саму реформаторскую деятельность по моделированию механизмов и способов видоизменения объекта реформирования; материальное воплощение в воздействиях на объект как артефакта, который существует не благодаря физической природе, а благодаря тому, что он произведен для определенного использования и инкорпорирован в человеческую культуру как способ взаимодействия с социально-историческим миром; и реакцию объекта (изменение-сопротивление), на который направлено преобразование.

Реформа как форма, которую обретает процесс социальных изменений, есть следствие реформаторства. Оно выступает центральным в связке реформатор-реформирование-реформа-объект реформирования. В понятии реформа подчеркнуто ключевое слово – она есть не что иное, как способ воздействия на объект, имеющий механизм, технологию и стадии своего осуществления. Реформатором называют субъекта, не только наделенного властными полномочиями реформировать, но и осуществившего реформу. Объект, положенный в социальном пространстве, выступает в качестве избранного объектом реформирования только при условии осуществления реформы. Отсюда формирование таких существенных признаков, неотделимых от понятий реформатора, реформаторства и реформы, как преобразование, как целеполагание и осознанная направленность самой деятельности реформатора на видоизменение объекта, как особый способ изменения вне-положенного социального объекта, как осуществление реформаторства субъектом, наделенным властью, когда субъект деятельности осознает цели преобразования, когда возможна управляемость преобразованием со стороны субъекта и деятельность ориентирована на качественные изменения объекта.

§2.2 «Развитие содержания понятий в истории философской мысли» представляет анализ историко-философского развития содержания понятий «личность», «творчество» и «социальная деятельность» в интерпретации узкого, единичного смысла понятий, которое предшествовало оформлению существенным признакам понятий реформаторство, реформатор, реформа.

Динамика философского постижения этих понятий проходит пять этапов формирования философских идей от трактовки в широком смысле до современного понимания в узком смысле этих терминов. Первый, охватывающий античность и эпоху средневековья, знаменуется выделением данных понятий и первых попыток их интерпретации на «языке всеобщего». В античности определился интерес: к личности (софисты и Сократ); ее рефлексии (Парменид, Платон); ее разумности и психическим особенностям (Аристотель); ее деятельностной основе (Платон, Аристотель) и активности (Сократ); ее творчеству в материальном выражении (Аристотель). Средневековые философы смещают интерес к проблеме понимания источника жизнедеятельности личности. Второй этап связан с рождением идей гуманизма, повлиявших на концептуальное оформление понятия личности на «языке особенного» как самоценной индивидуальности, самостоятельно действующего социального субъекта. Выдвигается концепция универсального человека (Мирандола, Данте Алигьери, Петрарка, Л.Валла). Свобода, разум, активность, творчество, стремление к земному самоутверждению и счастью – основные составляющие личностного начала в трудах итальянских гуманистов (Т.Мор, Т.Кампанелла, Н.Макиавелли).

Французское Просвещение, подхватывая идеалы гуманизма, начинает третий этап в развитии содержательности понятий личности, деятельности, творчества. Выделяется идея суверенной личности (Руссо, Гольбах), ее социального творчества в понимании преобразовательной деятельности граждан (Вольтер, Дидро, Даламбер). Идеи Просвещения акцентировали философское внимание на изучении объективных условий, детерминирующих поведение личности, которые раскрываются в онтологической проблематике немецкой классической философии на «языке особенного». Содержательные рамки четвертого этапа определяет антропологизм, развивающийся как в идеалистическом (Фихте, Шеллинг, Гегель), так и в материалистическом (Фейербах, Маркс, Фромм) оформлении. Социальное творчество личности у К.Маркса раскрывается в рамках концепции воздействия общественного бытия на общественное сознание, где носителями преобразовательных идей являются личности, детерминированные противоречиями общественного бытия.

Направление философского поиска во внутри положенной субъектной данности положило начало пятому этапу, который оформил уровень раскрытия понятия социальной деятельности личности как творчества на «языке единичного». Переосмысливается понятие человеческой реальности, закладываются базисные элементы понятия реформаторства. Понимание социальной деятельности как взаимодействия субъектов между собой и с объектами было представлено в отечественной социально-философской и психологической школах (Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев Г.П. Щедровицкий, Г.С. Батищев, М.С. Каган, Э.В. Ильенков, Э.Г. Юдин). На основе их исследований стало возможным формулирование таких существенных признаков понятия «реформаторство», как вид преобразовательной социальной деятельности субъекта, обладающего властью; деятельность, целенаправленная на видоизменение существующих форм социальных институтов, общественных отношений, структурно-функциональных компонентов подсистем общества, результатом которой является преобразование объекта в новые формы, ранее не существовавшие.

В §2.3 «Историография проблем реформаторства в социально-философском знании» акцентируется внимание на зарождении и анализе смежных проблем развития содержания социальной деятельности, социального действия, активности личности в обществе, ее коммуникаций в процессах воспроизводства общества непосредственно через и в процессе социальной деятельности людей; на концептуальном оформлении проблематики типов и форм преобразовательной деятельности, осуществляемой в эволюции, революции, в реформах и позднее при модернизации и трансформации; на постановке проблем реформаторства в условиях реформационных изменений в России конца ХХ – начала ХХI вв. в связи с длительными процессами перехода к новым социально-экономическим и политическим отношениям. Проанализированный исследовательский материал определил следующие группы проблем реформаторства и смежных с ними проблем ключевых составляющих реформационного процесса:

Первая группа объединяет проблемы, посвященные анализу субъекта деятельности, в том числе субъекта, целенаправленно преобразующего общественные отношения и институты. Это проблемы постижения самого феномена мышления человека, особенностей целеполагания, рефлексии над содержанием его практики, в том числе и социальной, его творческих способностей и уникальности в умении совместно организовать жизнедеятельность в обществе. Вторая группа проблем посвящена изучению феномена деятельности человека, выделения ее видов и осмысления преобразовательной деятельности человека в социуме как социальной деятельности. Среди важнейших проблем изучения социальной деятельности выделяются проблемы ее структуры, мотивации, целенаправленности, дуальности рационального и иррационального, проблемы свободы и факторов ее детерминации, а также ценностные аспекты преобразовательной деятельности. Третья группа объединяет проблемы исследования способов изменения общества и определения их как управляемых и неуправляемых со стороны человека. Это исследования социальных философов, социологов, политологов проблематики теорий социальных изменений, анализирующих эволюцию, революции, реформирование, модернизации, трансформации и инновационные изменения.

Четвертая группа проблем объединяет в себе анализ феномена реформационного процесса как такового. Выделение элементов реформаторской деятельности позволило выделить проблемы субъекта деятельности (кто реформатор?); проблемы объекта (на что деятельность направлена?); проблемы целеполагания и направленности деятельности; проблемы возможностей реализации поставленных целей (как? через какой механизм?) и механизма осуществления реформирования (каковы технологии воздействия на объекты?); проблемы ответной реакции объекта на воздействие-реформирование.

Пятая группа проблем сравнительно молода, но задает аксиологические ценности в процессах преобразования общества и избирает доминирующей идею изменения во благо человека и гармонизацию его жизнедеятельности в обществе. Это проблемы нравственности, этичности в реализации своих благостных устремлений одними социальными группами в ущемление интересов других; проблемы социальной справедливости в идеях реформировать общество под вновь возникающие идеалы государства; проблемы толерантности в реформационных процессах.

Среди отечественных исследований не обнаруживается фундаментальных работ ни по социологии, ни по философии социальных изменений, а единичные переводы (П. Штомпка, С. Эйзенштадт, Р. Саква) становятся единственным источником применения новой методологии в анализе социальных изменений. Это указывает на то, что в российском обществоведении есть методологический кризис описания социальных изменений в современной России, поскольку научные термины, заимствованные у западноевропейских исследователей, используются в отечественных исследованиях как универсальные, предельно общие понятия без их критического анализа. Существует проблема анализа реформаторской деятельности в социальном пространстве, требующая своего решения и альтернативных марксисткой методологии подходов в ее исследовании.

§2.4 «Методологический кризис описания реформационных изменений в современной России» посвящен проблеме адекватности анализа процессов преобразования российского общества. Противоречивость объективной оценки отечественными исследователями реальных событий и изменений в России, произошедших за последние двадцать пять лет, в терминах «перестройка», «реформы», «модернизация», «социальная революция 1991 г.», «социальная трансформация» свидетельствует о существующей проблеме отечественного обществознания – невозможности комплексно описать происходящие социально-экономические изменения в России конца ХХ – нач. ХХI вв. известными категориями социальных наук.

Российские обществоведы анализировали события России 80-х на основе понятия «перестройка» (означающее качественное изменение). События 90-х описывались как «социальная революция 1991 г.» (Е.Т. Гайдар, В.А. Мау, А.А. Нещадин, И.М. Клямкин, М.А. Краснов, Л.М. Алексеева и др.), или понятий путча и антипутча, которые затронули Москву (А.А Нещадин), понятия революции, реализованной в форме реформ (Е.Г. Ясин). Однако осуществляемые политической элитой России изменения после 1991 г. были официально заявлены как политические и социально-экономические реформы. Те социально-экономические и политические изменения, которые они инициировали, не могли анализироваться в рамках существующего понятия «реформа», поскольку несли качественные изменения в общественные отношения и меняли форму политического режима. Исследовательская традиция марксизма в описании реформационных процессов в истории России сохраняла категоричность, признавая реформы уступкой господствующего класса своему противнику.

Определяя важными результатами посткоммунистических реформ изменение трех взаимосвязанных характеристик общества: институциональной структуры, социальной структуры и человеческого потенциала, Т.И. Заславская начинает анализ преобразований российского общества с позиций новой методологии. Концепт «социальная трансформация» выступает как наиболее универсальная категория (В.И. Карасев). В анализе процессов изменений посткоммунистических стран, протекающих в своих особенных экономических проектах модернизации, политических и правовых реформ, а также сопровождающей их активной трансформации социальной структуры, был взят концепт трансформации и точки перехода (П. Штомки, С. Хатингтон), разработанный на основе анализа социальных изменений западноевропейского общества. Отсюда методологическая противоречивость в анализе изменений российского общества. Указав на это, С.П. Глинкина подчеркнула, что нельзя понять наличие перехода, не определив начальную точку в процессах трансформации. Понятие перехода от одной модели социально-экономической организации общества к другой современными экономистами понимается так же неоднозначно, как само понятие экономической системы.

В ситуации разнообразия путей развития посткоммунистических стран вопрос о социальной траектории трансформаций в России остается открытым. В начале ХХI в. начинают говорить о кризисе методологии деятельностного подхода, связанного с опасностью универсализации деятельности по отношению к природе и социальной среде. Экологический кризис, глобальные проблемы человечества к ХХI в. заставили пересмотреть иллюзию позитивности преобразований мира. Взятая в абстракции деятельность содержит потенции конструктивности, созидательности, но и одновременно деструктивности и разрушения. Деятельностный подход и системная модель общества являются методологическими конструкциями. Акцент с агрессивно-насильственной активности деятельности сегодня смещается на равновесие взаимодействий деятельностей со-действующих субъектов, живущих в со-обществе. Соответственно требуется иной ракурс содержательных конструкт понятий «реформа», «реформаторство», «реформатор».

В Главе 3 «Системность и динамичность процесса реформирования» эксплицируется понятие взаимодействия субъекта-объекта реформирования как социально-философского концепта, отражающего динамику реформационных процессов в преобразовательных практиках общества; определяется понятие реформационного процесса, его стадий, основных характеристик, и строится его теоретическая модель; реформаторство обосновывается как составной элемент, связывающий субъекта и объекта в реформационных процессах, а также анализируются характерные тенденции исторической практики реформ.

В §3.1 «Онтологический и гносеологический статус концепта “взаимодействие субъекта-объекта реформирования”» обосновывается утверждение, что источником преобразовательной активности реформатора является рефлексивная способность субъекта к реконструированию социальной реальности в значениях (понятиях, категориях, теориях). Корреляция, уточнение и адекватность сформированных значений об объекте в сознании субъекта инициирует активность преобразовывать объект согласно сконструированным образам идеального и должного в понимании субъекта. Тенденции исторического возрастания «субъективного» в значениях, традиции политической борьбы за выбор определенного идеала общественного устройств как ориентира действий и сложность механизмов этого выбора позволяют утверждать, что в обществах, где более активны процессы корреляции и уточнения значений, конструирующих социальную реальность, процессы социальных изменений вариативны (от разных типов революций до вариаций реформ), чем в обществах, менее подверженных активности воплощения идеальных моделей общественного устройства. В концепте «взаимодействие субъекта-объекта реформирования» объектом является то, что подвергается материальному воздействию и интеллектуальному переформированию его значения в мышлении субъекта реформирования. У субъекта реформирования всегда есть внутреннее качество быть в оппозиции к объекту, желать его преобразования – это выступает как организующее начало активности субъекта. Понятия и значения, формируемые в сознании субъекта в процессах, связанных с реформированием, прежде всего это значения, сформированные в непосредственно-практическом взаимодействии субъекта с объектом. Благодаря уникальности сознания, эти выделенные значения становятся для человека объектом сосредоточенного самоанализа и рефлексии. Важно разделять сами полагаемые значения о предмете в нашем сознании и реальный предмет (объект сам-по-себе и объект-для-нас в его предметности).

Выяснение онтологических оснований концепта «взаимодействие субъекта-объекта реформирования» позволяет представить связку субъект-деятельность-объект через анализ процессов наделения значениями (понятиями, категориями, содержательными признаками) в сознании субъекта наличия реального бытия объекта. Оперирование этими значениями в мыслительной деятельности субъекта ориентирует в осуществлении преобразовательной деятельности (выбор действий, планирование, аффективные действия). Мы можем мыслить в понятии субъекта реформирования индивидуально каждого участника, вовлеченного в процесс реформирования. Однако должны подчеркнуть наличие иерархии субъектов реформирования, основанной на принципе обладания разной степенью властных полномочий и степенью непосредственного влияния на реформационный процесс, о чем мы подробнее говорим, анализируя субъекта реформационного процесса в §3.2. и реформатора в §4.2. диссертационного исследования.

Выяснение гносеологических оснований концепта «взаимодействие субъекта-объекта реформирования» позволяет представить процесс наделения объектов значениями как синтез содержания внешних и внутренних впечатлений, осуществляемый через опосредование переживания этого содержания самим субъектом. Это есть одновременно самоорганизация данного содержания (схватывание-конституирование) в некие определенности и представляет собой внутренне присущую форму человеческого самоустанавливания в сущем (в бытие), а «значения-смыслы» составляют интеллектуальные конструкции, из которых состоит мир человека. Соотношение «субъективного» и «объектного» в значениях относительно и зависит от онтологической диспозиции субъект-объектного взаимодействия. По сути сформированные в сознании субъекта значения (понятия) есть адекватный ответ на «вызов» или «послание» объекта, оно со временем будет неадекватно новым вызовам объекта, и снова возникнет ситуация выявления новых значений, инициирующая формирование потребностей субъекта реформировать объект системы общества. Познавательное отношение субъекта к объекту активно влияет на конструирование в его сознании реальности благодаря присваиваемым субъектом значений объектам. Познающий субъект сталкивается с ситуацией несоответствия имеющихся в его сознании значений с реальными предметами, описываемыми этими значениями.

Преобразование как способ и как метод достижения изменения предмета содержит в себе конструирование предмета на основе имеющейся информации (наличных значений у субъекта об объекте) и на основе прогнозируемой информации (предположения об изменении предмета). Источник социального конструирования лежит в явлении экспликации для познающего субъекта. Формирование значений, понятий об объекте социальной реальности становится непосредственным источником социального конструирования не только представлений об объекте, но и источником идей его видоизменения, реформирования. В этом проявлена динамичность и изменение структурно-функциональных связей объекта под воздействием субъекта.

§3.2 «Реформационный процесс: понятие и структура» посвящен анализу данного теоретического конструкта как системы последовательно осуществляемых социальных действий, совершаемых субъектом, наделенным специальными властными полномочиями, а также другими участниками процесса в связи с осуществлением реформы. В структуре реформационного процесса условно выделяются пять элементов, каждый из которых представляет собой группу самостоятельных признаков (самостоятельных, но взаимосвязанных между собой процессов). Они характеризуют субъект деятельности; субъективную сторону процесса; объект, на который направлено воздействие; объективную сторону процесса, отражающую реальность вне зависимости от субъекта и характер взаимодействия между субъектом и объектом в процессе осуществления изменений.

Первый элемент структуры реформационного процесса субъект– реформатор, который осознает, намеренно совершает преобразовательные действия, предполагает и желает наступление запланированного результата реформирования объекта. Характеризует реформатора как субъекта реформационного процесса обладание властными полномочиями: прямой или непосредственный доступ к власти, позволяющий реализовать замысел реформы, используя административные, силовые и финансовые ресурсы. Реформатор – инициатор и руководитель реформы. Затем в процесс включаются субъекты, исполняющие детали или подпроекты реформы. Мы не называем их реформаторами, но их подчиненная деятельность позволяет осуществить реформу. В истории общественной и государственной практики сложились определенные социальные нормы поведения. Это модели лоббирования реформ; нормы поведения, заданные политическим статусом главы государства (или главы субъектов федерации); ожидаемое поведение от исполнителей механизма реформирования (бюрократов) и членов общества, которые будут принудительно формироваться через механизмы государственно-административного принуждения (с изменениями мер пресечения недолжного поведения в уголовном, гражданском, административном и т.п. праве).

Субъективная сторона как второй элемент структуры реформационного процесса – это психическая деятельность реформатора и участников реформационного процесса, непосредственно связанная с осуществлением реформирования объекта. Ее содержание раскрывается с помощью таких признаков, как мотив, цель, идеальный образ реформируемого объекта и эмоциональное отношение к деятельности.

Объект как третий элемент структуры целенаправляет деятельность и своим существованием вызывает специфическую активность реформатора. Объектом реформирования специфически является социум в целом и отдельные его сферы, институты, структурно-функциональные и социальные связи, социальные и институциональные отношения. Сами сферы, наличие их специфики функционирования, особенности структурно-функциональных связей будут определять создание типов видоизменения объекта, т.е. мыслимые в них и возможные способы взаимоотношения человека с социумом. Дальнейший анализ указанного элемента структуры реформационного процесса мы продолжаем в §4.4. «Объект реформирования и результаты целенаправленного видоизменения».

Объективная сторона реформационного процесса характеризуется причинной связью, временем и местом (пространством) осуществления действий по реформированию, объективной социально-политической обстановкой в обществе и избранным способом реформирования. Причинная связь – это объективно существующая обусловленность между действиями по реформированию субъекта и наступившими последствиями для общества, его институтов и отношений. Результат целенаправленного реформирования должен наступать именно в процессе осуществления действий по реформированию. Историческое время, пространственная территория государства и объективная обстановка в обществе определяют неповторимость и единственность каждой осуществленной реформы. Понятие норм процессуального права субъекта на реформационные действия ведет нас к выделению таких существенных понятий, как реформационная правоспособность и реформационная дееспособность. Правоспособность – это гарантированная социальными нормами способность субъекта власти иметь юридические права на осуществление преобразований в обществе. Она ограниченна рамками легитимности. Понятие дееспособности реформатора связано с пониманием его способности как участника разнообразных общественных отношений самостоятельно, своими действиями приобретать права на осуществление реформирования и налагать на себя обязанности, а также осуществлять их. Дееспособность также ограниченна наличием территории власти.

Характер взаимодействия между субъектом и объектом в процессе осуществления изменений представляет пятый элемент структуры реформационного процесса. Он проявляется в силе воздействия реформатора на реформируемый объект и силы противодействия реформируемого объекта. В динамике они могут усиливаться или ослабевать, переходить из действия в противодействие реформированию. Колебание этих двух сил формирует специфичность реформационного процесса, неповторимость этапов. Система действий по реформированию осуществляется на основе определенных принципов, закрепленных в идеях и представлениях субъекта реформаторской деятельности норм процессуального права действовать, осуществлять реформирование. Нормы, в соответствии с которыми осуществляется деятельность, представляют собой сформированные ранее общественно-исторической практикой правила поведения в подобных ситуациях. Принципы реформационного процесса являются ориентирами деятельности по реформированию и позволяют оценивать предыдущий реформационный опыт, совершенствовать его, не повторяя ошибок.

Процессуальная сторона осуществления реформы анализируется в §3.3 «Основные характеристики и стадии реформационного процесса». Предполагается, что презентация модели реформационного процесса, протекающего в виде последовательных стадий, представляющих собой совокупность процессуальных действий, совершаемых участниками реформационного процесса, объединенных одной целью, позволит выделить и проанализировать существенные характеристики системы действий реформирования, а также охарактеризовать понятие стадий реформационного процесса в намеренном достижении цели.

Понимание реформационного процесса как системы взаимосвязи всех его структурных компонентов позволяет выделить основные характеристики, отличающего его от других преобразовательных процессов целенаправленного изменения объекта, положенного в системе общественных отношений. Это динамичность, системность взаимодействия компонентов реформационного процесса. Это его направленность на объект и неразрывная связь с государственной властью, которая обусловливает рамки полномочий действия субъекта власти существующей в государстве формой правления, политическим режимом и территориально-административным устройством государства. Это представительно-обязывающий характер взаимодействия всех субъектов реформационного процесса в ходе осуществления реформы и государственно-нормативный характер регламентации действий по реформированию, представляющий собой осуществление реформационного процесса на системе норм, которые устанавливаются, санкционируются, изменяются или отменяются только государством, а также государственное гарантирование права осуществлять реформирование и, в необходимых случаях, его охрана и поддержка принудительной силой карательно-бюракратических механизмов государства. Адаптивность, доступность, эффективность и легкость в осуществлении реформы как способа воздействия на объекты общества (общественные отношения, институты, структурные и функциональные связи) позволяют с наименьшими социальными потерями реализовывать человеческую активность в изменении общества под свои потребности и идеальные представления.

Презентация созидательного характера реформационных процессов обосновывается (не всегда реализуется, но провозглашается) механизмами договора, когда в полилоге различных социально-политических интересов поддерживаются интересы большинства. В реальности наблюдаются манипулирование общественным мнением, искажение реального положения дел и игнорирование адекватных предложений оппонентов по изменениям.

Стадии реформационного процесса являются понятием, отражающим структурность поэтапного развития действий по осуществлению реформы, совершаемых участниками реформационного процесса в зависимости от цели и ведущих к ее достижению и решению поставленных задач. На первоначальной стадии идет получение и обработка информации о функционировании объекта, анализ его возможного видоизменения. На следующих стадиях разрабатывается механизм осуществления реформы, включающий в себя технологии и уровни воздействия на объект. Технология осуществления реформы подразумевает три важных составляющих: диагноз, разработку модели или проекта видоизменений и деятельность по корректировке функционирования социального объекта. На диагностической стадии выявляется характер проблемной ситуации в социуме, деструктивность взаимодействия социальных институтов или распад социальных связей, дается сравнительный анализ социальных позиций общественно-политических сил при существующей ситуации. Стадия разработки модели изменения социального объекта включает процедуру договора с общественно-политическими силами и запуск реформирования; подготовку проекта и разработку всей технологической цепи реформирования; подбор команды, которая будет осуществлять ход реформ. На стадии корректировки учитывается реакция всего социума или его конкретной сферы, где осуществлялось видоизменение.

Анализ существенных характеристик, выделяющих реформаторскую деятельность от других видов преобразовательной деятельности, представлен в параграфе §3.4 «Сущность и специфика реформаторской деятельности». Предполагается, что видообразующие признаки понятия реформаторства позволят дать его определение, которое будет адекватно отражать специфический вид социальной деятельности человека по осуществлению реформы. Модель реформаторской деятельности личности дает достаточную возможность для описания культурно-исторического разнообразия практики реформирования.

Разработки Г.П. Щедровицкого, Г.С. Батищева, М.С. Кагана, Э.В. Ильенкова, Э.Г. Юдина позволили решать проблему взаимосвязи человека и социального института на анализе связующей их социальной деятельности. Предложенная Г.П. Щедровицким мыследеятельностная семиотика и идеи схем деятельности позволили видеть как бы неуловимые деятельностные процессы (мышления, понимания, действия, рефлексии, коммуникации) конструированных мозгом схем осуществления преобразовательной деятельности. Понятие социальной деятельности личности становится единственно центральным для объяснения взаимосвязи и взаимоотношений, образующих систему взаимодействия «субъекта-объекта деятельности». В нее включены: психическая активность личности (целеполагание, мотив, способы ориентации), само осуществление деятельности по созданию способов активности как артефакта, который существует благодаря тому, что он произведен в мыслительных процессах для определенного использования и инкорпорирован в человеческую культуру как способ взаимодействия с социально-историческим миром.

Социальная деятельность выступает в революционно-разрушительной форме и в созидательной как изменение социальных объектов (М.С. Каган). Справедливо отметил Р.Ю. Соколов, что не всякое изменение в ее осуществлении есть преобразование. Классическое для системно-деятельностного подхода отличие материальной, практической деятельности от духовной состоит в том, что практика не просто материально (предметно или социально) преобразует мир, а делает это в соответствии с определенными, заранее поставленными целями. Совпадение целей и результата, заданных идеально, с результатом, полученным реально, определяет меру эффективности практики.

Тот или иной вид реформаторской деятельности личности выступает как опосредование соответствующего вида социальной практики. Источник реформаторской деятельности лежит в рефлексии над содержанием социальной практики. Реформаторство неотделимо ни от реформатора-субъекта, осуществляющего реформирование; ни от реформы как способа видоизменения, ни от реформационного процесса. Реформаторству характерно целеполагание и направленность действий на видоизменение объекта. Реформатор осознает, намеренно совершает действия, предполагает и желает наступление результата. Реформаторство возможно при связывании воедино всех условий: во-первых, наличия знания о предмете, который будет реформирован; во-вторых, обладания реформатором властными полномочиями (реформационной правоспособностью); в-третьих, обладания потенцией создавать модель, идеальный образ объекта после видоизменения; в-четвертых, наличия знания-умения (адекватных технологий, механизма) реализации видоизменения; в-пятых, умения сформулировать цели реформирования и создать команду для реализации реформы, умения создать идеологию преобразования, показать негативные стороны преобразуемого объекта и возможности его измениться, сформулировать ожидаемые результаты (т.е. обладание реформационной дееспособностью); в-шестых, наличия интеллектуального пространства в понимании изменений, устойчивости и разветвленности коммуникативного поля идейной консолидации субъектов, включенных в процессы реформирования.

Структурными компонентами реформаторства выступают: субъект – личность, обладающая легитимным правом на преобразования в обществе, закрепленным законодательно; объект, целенаправляющий реформаторство; сферы, в которых реформаторство осуществимо; реформа как способ, определяющий, через что реализуется деятельность и полагающая в себе модель видоизменения объекта, отражающая цель и задачи реформирования, которые из идеального образа становятся предметно, материально фиксируемы в модели реформы; механизм осуществления реформаторства, включающий в себя технологии и уровни воздействия на социальный объект.

Реформаторство в общекультурном смысле представляет собой специфический вид социальной деятельности субъекта, имеющего властные полномочия на преобразования в обществе в силу своего политического статуса, которая направлена на целевое видоизменение объекта (института, отношений, структурно-функциональных и социальных связей), расположенного в конкретных сферах социума на основе специально подготовленного механизма реформы. По сути, реформаторство это деятельность по осуществлению реформы.

Увидеть определенные тенденции и особенности самой практики применения реформ в исторической динамике развития общества мы попытались в §3.5 «Тенденции и историческая динамика практики реформ». В современном социальном знании представлены достаточно разнообразные концепции понимания как самого общества, так и движущих сил его изменения. Мы используем понятие общества в его системных характеристиках, поскольку такой методологический конструкт позволяет представить наследуемость традиций в практике применения реформ, увидеть динамику усложнения самой применительной практики реформирования от ее простых форм к научно разработанным формам на основе социального проектирования.

Формирование института реформаторства происходит в ХХ – начале ХХI в. От простых преобразований верховной власти в доклассовых обществах до сложного механизма согласования процедур изменения общественных отношений и институтов развитие технологии реформаторской деятельности проходит четыре этапа. На первом этапе, в доклассовых обществах, общественная практика выделяет личностей, способных нетривиально решать задачи управления. Здесь закладывается существенная черта реформаторства – прямой или опосредованный доступ к верховной власти в государстве. Второй этап связан с изменениями социально-политического статуса монарха, ограничением его власти в обществе и формированием первых делегированных политических институтов для реализации социально-экономических интересов знати и зарождающейся буржуазии (нового класса собственников и предпринимателей). Третий этап в становлении реформаторства был связан с противостоянием двух социально-экономических систем государств – капиталистической и социалистической. Реформы использовались в обеих системах, став важнейшим инструментом в управлении государством и обществом. Четвертый этап в развитии практики реформ связан с деформацией механизма реформирования в западноевропейских странах и осуществлением с помощью реформ сложного перехода  посткоммунистических стран к модели рыночной экономики, демократической формы правления и социального расслоения в обществе.

Все это позволяет утверждать, что к началу ХХI в. реформы становятся единственным способом управляемого преобразования общественных отношений. Формируется технология выражения социальных интересов через участие в политических партиях, выдвижение политических программ по социально-экономическим изменениям, которая позволяет всем социальным слоям принять такой механизм как справедливый и равный в целевыдвижении. Республиканские механизмы борьбы за власть и возможность реализовать через исполнительную и законодательную ветви власти изменения в общественных институтах, отношениях или в государственном управлении позволили механизму реформирования не только усложниться, но проявить свои динамические характеристики. Развитие постиндустриального информационного типа общества определило такие объективные условия для применения реформирования, как специфичность функционирования институтов, общественных отношений и связей в экономической, политической, социальной, правовой и других сферах, как системность и многоуровневость объектов реформирования, как полнота владения информацией о законах и закономерностях развития общества в целом и отдельных его компонентов. 

Реформирование жестко ориентировано на качественные изменения объекта, его формы и структурно-функциональных связей. Объекты анализируются и благодаря исследованиям социальных наук. Реформирование объекта становится сложным процессом, содержащим стадии, промежуточные цели и механизмы мониторинга в управлении данными процессами. К концу ХХ – началу ХХI в. в практике реформирования мы не встретим утопических идей в формулировании цели реформы (таких как всеобщее равенство, отсутствие частной собственности, удовлетворение всех потребностей и т.д.). Объекты понимаются как сложные элементы всей системы общества, воздействуя на которые можно вызвать необратимые изменения в других компонентах системы. Понятие исторической динамики практики реформ взято нами как умозрительная абстрагированная конструкция с целью отслеживания динамических характеристик использования реформ от первоначального становления общества к его более сложным формам. Задача отслеживания динамики определенного конкретного общества, имеющего национальные границы, является необходимой в дальнейшем исследовании практики реформ в обществе, которая подтвердит или опровергнет положения данного исследования.

В Главе 4 «Реформа как управляемый механизм видоизменения субъектом объекта» поставлен ряд исследовательских задач: определить понятия реформатора, реформируемого объекта, реформы; выявить содержательные критерии реформы как вида конструирования социальной реальности и дать анализ разновидностей реформ; охарактеризовать предметную сущность реформаторской деятельности через анализ объекта реформирования; выделить социально-психологические типы реформатора, отражающие разнообразие мыслимых в понятии реформатора конкретных личностей, проявивших себя в исторической практике; выявить основные группы причин, формирующие предельные точки в динамике реформирования и связанные с ними проблемы неопределенности и управляемости.

В §4.1 «Реформа: структура, модели, функции» обосновывается тезис, утверждающий, что реформа есть способ преобразования общественных отношений, институтов, структуры и функций объектов подсистем общества, осуществляемый субъектом власти на основе специализированного под объект механизма реформирования. Разнообразие исторической практики реформирования объясняется вариативностью проведенных реформ. Их можно классифицировать как модели: по объекту реформирования – реформы общественных процессов и реформы объектов в системе общества, институциональные и структурные реформы; по месту расположения объекта реформирования – экономические, социальные, политические, духовные, правовые реформы или их сочетание в виде совместно протекающего комплекса (или узкоспециализированные реформы здравоохранения, образования, государственного управления и т.п.); по использованию механизма и принципов реформирования в основных процессах изменения общества – эволюционные, революционные и модернизационные реформы.

Расхождение в определении существенных черт реформы обусловлено различием предмета анализа в общественных науках и указывает на специфическую значимость реформационных изменений для исторического, социологического, философского, политологического и культурологического анализа процессов изменений в обществе. Социальная реальность конструируется людьми под влиянием актуальной ситуации и коллективной памяти. В сознании субъекта присваиваемые значения объектам социальной реальности (общественным отношениям, институтам, общественных связям) формируются под влиянием существующих для познающего субъекта моделей социального взаимодействия. Значения-понятия и их содержание активно влияют на конструирование реальности субъектом реформирования. Познающий субъект постоянно сталкивается с ситуацией несоответствия имеющихся в его сознании значений с реальными предметами и описываемыми их значениями-понятиями в общественных науках. Происходит уточнение имеющихся понятий – социальное конструирование в сознании субъекта модели системы общества как сложного многоуровневого структурно-функционального взаимодействия.

Реформирование как способ и как метод достижения изменения социального объекта содержит в себе социальное конструирование знания об объекте на основе имеющейся и прогнозируемой информации (предположения о желаемом изменении). Реформа как социальное конструирование, с одной стороны, имеет дело с реальными объектами функционирования системы общества, а с другой, с оперированием реформатором широко абстрагированными понятиями, описывающими эти объекты, а также предполагает участие других субъектов реформационного процесса, их соглашение с вводимыми новыми конструктами в социальном бытие. В социальном конструировании поднимается проблема взаимной коммуникации и соглашения, и результат работы может рассматриваться как продукт своеобразного договора. Цель реформы как договор является результатом выбора из набора альтернативных вариантов некоторой социально определенной группой для реализации совместно определенных целей. Зачастую данный процесс, сопряженный с одновременной борьбой за удержание и контроль над властью, обусловливает неадекватное отражение знания о реальном функционировании социального объекта. Противоречивость неминуемо влечет разрушительные действия по преобразованию социального объекта и неудачу реформ в достижении цели. Огромную роль в этом процессе играют адекватные знания, теории, идеи, полученные науками об обществе.

Процедуры согласования цели реформирования предполагают сложный механизм принятия единого решения в ситуации столкновения интересов различных субъектов политики и социально-политических групп. Решение о том, каков будет социальный конструкт, модель видоизменяемого объекта, в системе общества принимается под давлением, влиянием, в ситуации оценки альтернатив, когда сталкиваются интересы двух и более сторон, преследующих разные цели реформирования. В основе столкновения интересов, реализуемых в реформе, лежит следующая аксиома: выбирая оптимальную стратегию, участники должны понимать, что противник ответит таким выбором решения, при котором победа других будет минимальной. Максимизировать победу позволяет владение объективной информацией и умение кооперироваться с другими участниками с целью достижения победы (В.С. Диев).

В осуществлении реформы можно условно выделить три стадии. На первой определяется цель, которая является конституирующим принципом всей структуры реформы в процессе социального конструирования, осуществляется выбор модели изменения и способа реформирования. На второй стадии конституирующим принципом выступает управление процессами разработки и осуществления механизма реформы. Эффективность реформы закладывается наличием четкой организации управления всеми процессами, распределением полномочий и степенью ответственности участников реформационного процесса. Третья стадия связана с практической работой по воздействию на объект и должна включать в себя компоненты мониторинга учета реакции на изменение самого объекта. К основным функциям реформы можно отнести преобразовательную функцию, позволяющую реализовать в социальной реформаторской деятельности потребности гармоничного существования в обществе; административно-управленческую, выражающуюся в планировании, организации, изменении общественных отношений, институтов, связей в интересах активных социально-политических и экономических групп; прогностическую и ценностную функции.

Понятие реформатора, как и понятия революционера, вождя, руководителя, являются абстрагированными понятиями, строящимися на существенном признаке осуществляемой деятельности в социальных отношениях.

В §4.2 «Реформатор как субъект, взаимодействующий с объектом реформирования» анализируются существенные черты, отличающие реформатора от других личностей-преобразователей. Несмотря на богатство истории, свидетельствующей о деятельности великих и не очень великих реформаторов, остается нерешенной проблема соотношения внутренне присущих черт личности и социально приобретенных ролевых навыков в реформаторе. Действительно, что делает человека реформатором? Почему одни личности, обладая всеми необходимыми данными, не способны реформировать, а другие идут к власти и стремятся осуществить комплекс реформ, который становится прорывом в общественном развитии всего общества? Кто и при каких условиях становится реформатором? Каковы особенности переплетения личностного опыта, индивидуальности психики и ролевых требований к реформатору в процессах подготовки и осуществления реформы? Можем ли мы на основе изучения опыта реформирования говорить об определенных личностных чертах и социально-ролевых требованиях, позволяющих выделить некий устойчивый образ (идеальный тип, модель) реформатора? Поиск ответов на поставленные вопросы очень жестко ограничен историческими реалиями жизнедеятельности уже признанных человечеством реформаторов. Попытаемся дать анализ сущностных черт реформатора и увидеть соотношение личностного и социального в его деятельности.

Существенным отличием реформатора, атрибутивным свойством его социальной позиции является профессиональная деятельность, связанная с управлением общественными процессами, ее прогрессивная роль в осуществлении реформ. Реформатор – это руководитель реформационного процесса, человек, который инициировал, стал идейным разработчиком и осуществил реформы. Важно признание прогрессивной роли в осуществлении реформирования общественных отношений, институтов, структурно-функциональных связей, способствующих прогрессивному развитию и улучшению структурно-функциональной деятельности общественных институтов, внесению новых созидательных моделей социального взаимодействия. Можно говорить о ситуации идентификации личностью себя как реформатора при осуществлении реформирования и ситуации наделения статусом реформатора или не наделением таковым в общественном мнении и мнении исследователей.

Выделяются условия, позволяющие личности проявить себя как реформатор: во-первых, человек должен быть наделен максимальными властными полномочиями в структуре государственной власти, позволяющими ему выступать как инициатор и руководитель реформирования; во-вторых, имея такое политическое положение, он должен разработать и осуществить реформу (речь идет о потенциальных возможностях не только высказать идею реформирования, но и создать особый механизм преобразования общественных отношений, институтов, структурно-функциональных связей, который своим изменением задаст новый вектор в развитии общества); в-третьих, так организовать распределение полномочий в команде исполнителей, что оно обеспечит эффективность в реализации реформирования; в-четвертых, осуществить лучшее исполнение социальной роли реформатора, которое связано с представлениями и ожиданиями большинства членов общества.

Первое и четвертое условия формируют понимание социально приобретенных ролевых навыков личности реформатора, а второе и третье условия формируют понимание соотношения внутренне присущих черт личности (особенностей психики, нейрофизиологических задатков процесса мышления). В первом случае речь идет о социально сформированных представлениях о деятельности реформатора, которые транслируются в социально-культурном поле определенного общества (ценностные ориентиры общей оценки процесса и результата реформирования в общественном мнении). Во втором речь идет о таких внутренне присущих свойствах личности, как: креативность, выступающая атрибутивным свойством интегративно-комплексного характера, связанным практически со всеми другими ее свойствами; таких ведущих свойств психики, как логичность мышления, развитость интуиции, интровертированность-экстравертированность, сенсорные возможности, дающие преимущества личности реформатора в деятельности; влияние личностных смыслов человека на его социальное поведение и его преобразовательную активность, связанные с процессами рефлексии в борьбе за власть; геополитической обстановки в мире; экономических процессов конкуренции, расширения рынков, кризисных явлений в экономических структурах; влиянием процессов социального и культурного производства в борьбе за статус и престиж отдельных деятелей или социальных групп; влиянием сложных изменений человеческих качеств, порождающих потребности не в адаптации к внешней среде, а в ее активном изменении под свои нужды.

Чтобы избежать противоречивого понимания теоретического конструкта субъекта реформирования, нужно подчеркнуть его полисемантичность. Мы должны мыслить в понятии субъекта реформирования индивидуально каждого участника, вовлеченного в процесс реформирования, но должны сказать о наличии иерархии субъектов реформирования, основанной на принципе обладания разной степенью властных полномочий и степенью непосредственного влияния на реформационный процесс. Введенный нами в параграфе 3.1 теоретический конструкт «субъект реформирования» удобен в описании тех людей, которые вовлечены в реформационный процесс и обеспечивают эффективность его реализации. К ним применимы указанные нами критерии понятия «реформатор», однако в реальной социокультурной практике мы не наблюдаем присвоения им такого статуса. По-видимому, сложилась историческая традиция отдавать все лавры руководителю и инициатору реформ, равно и нести ответственность за неуспех и разрушительность.

В §4.3 «Социальные и психологические типы реформатора» на основе критериев, позволяющих раскрыть всю полноту реализации сущностных сил реформатора, выделяются его социально-психологические типы. Типизация является приемом метода восхождения от абстрактного к конкретному при познании сущности явления, представляющая собой момент определения предмета, осуществляющая подведение определенного явления под более широкий круг явлений. Большой вклад в понимание социальной типологии внесла концепция «социального характера» Э. Фромма. Социальный характер – это результат динамической адаптации человеческой природы к общественному строю. Изменение социальных условий приводит к изменению социального характера, то есть к появлению новых потребностей. Эти новые потребности порождают новые идеи, в то же время, подготавливая людей к их восприятию. Социальный характер не является результатом пассивного приспособления к социальным условиям, это результат динамической адаптации на основе неотъемлемых свойств человеческой природы, заложенных биологически либо возникающих в ходе истории.

Определяя наиболее важные критерии личности реформатора и его преобразовательной деятельности, мы выделяем следующие его социально-психологические типы:

- по деятельности личности реформатора в конкретно-историческом типе общества;

- по уровню воздействия личности реформатора на социум (микросоциум, макросоциум, мегасоциум);

- по значимости деятельности для социума и исторического развития (созидающий, разрушающий типы реформатора);

- по осуществляемой деятельности реформатора в сферах социума (реформатор-политик, реформатор-экономист, реформатор социальной формы жизни, религиозно-духовный реформатор, научно-технический реформатор);

 - по способу преобразования социальной действительности (менеджерский, технико-технологический, информационный и идеолого-мировоззренческий типы реформатора);

- по психологическим реакциям личности реформатора (логико-интуитивный интроверт, логико-сенсорный интроверт, интуитивно-логический экстраверт, сенсорно-логический экстраверт, логико-интуитивный экстраверт, логико-сенсорный экстраверт);

- по характеру деятельности реформатора (аналитик, систематизатор, организатор-практик, гуманист).

Несомненно, типологизировать жизнедеятельность реальных людей, которые своим реформаторским творчеством меняли ход истории и являли собой загадки для современников, очень трудно. Это попытка выделить на уровне абстрагирования наиболее общие и существенные черты личности реформатора.

В §4.4 «Объект реформирования и результаты целенаправленного видоизменения» дается понимание специфичности объекта реформирования. Реформатор не способен осознавать себя в качестве субъекта, осуществляющего реформирование вне связи с определением объекта социальной реальности. Объектом реформирования выступают социальные институты, отношения, связи и способы взаимодействия человека с объектами социальной реальности, имеющие свойство быть положенными в экономической, политической, правовой, социально-культурной и экологической сферах жизнедеятельности социума. Познавательное отношение реформатора к объекту реформирования специфично. Не сомневаясь в нужности реформирования, субъект уже определил объект в социуме, нашел поддержку единомышленников и согласует способы воздействия на объект. Нахождение реформатором объекта социальной реальности для реформирования основывается на базовых механизмах познания человеком окружающего мира. Реформатор уже обладает всеми познавательными технологиями зрелой личности, имеет знание о социальной реальности, состоящее из индивидуально осмысленного культурно транслируемого знания, с выделением ценностных представлений об идеалах-ориентирах жизнедеятельности человека в обществе.

Специфично в этом то, что знание о социальной реальности для реформатора есть социально сконструированное и осмысленное знание на основе возможных эмпирических данных об обществе и его составляющих. Проблема адекватности восприятия объекта реформирования субъектом-реформатором коренным образом упирается в проблему соотношения идеализированных и реальных объектов социальной действительности в описывающих их социальных теориях и науках. Практически многие социальные науки, осуществляя теоретическое познание, используют ряд идеализаций. Идеализированные понятия не только позволяют как теоретические конструкции описывать явления социальной жизни, но и формировать противоречия в познавательном отношении субъекта. Такие идеализированные понятия, как демократия, гражданское общество, социальная справедливость и равенство, социальное государство и т.п., по сути выступают как идеалы-ориентиры, позволяющие сравнивать, анализировать и выбирать направления деятельности. Но и они же, транслируемые через образование как идеалы, к которым нужно стремиться, задают ограниченные рамки восприятия объекта. Анализ процессов реформирования объекта социума привел нас к осознанию того, что в процессе реформирования преобразуется не сам объект, а видоизменяются модели взаимодействия субъектов-участников общественных отношений, выделяемые в теоретической конструкции как объект.

Для понимания процессов функционирования объекта используются понятия простых и сложных объектов, теоретического конструкта модели структуры объекта и структурно-функциональных связей. Соответственно можно выделить реформирование определенных социальных процессов и реформирование структуры социального объекта. Реформирование социальных процессов представлено такими видами, как реформирование сложных процессов социализации, образования, процессов экономического взаимодействия хозяйствующих субъектов, процессов взаимодействия субъектов политики по поводу борьбы за власть и механизмов ее осуществления, социальных демографических процессов и т.п. Реформирование менее сложных социальных процессов представлено процессами изменения механизмов взаимодействия субъекта (актора, индивида, собственника, гражданина общества) и социального объекта благодаря введению новых правил поведения, введению социально-культурных или правовых норм. Реформирование и воздействие на процессы функционирования социального объекта применяется вместе с изменением его структуры. Реформирование процессов, особенно сложных, имеет самый высокий риск неуспеха по причине неконтролируемости механизмов всего процесса. Поэтому в практике реформирования мы в основном наблюдаем реформы конкретных социальных объектов и вызванные их реформированием опосредованные изменения в социальных процессах.

Пытаясь ответить на вопрос, почему не достигнуты цели реформирования, мы поставили целью параграфа §4.5 «Неопределенность, управляемость и пределы реформирования» проанализировать возможные причины и явления, формирующие ситуации неопределенности в деятельности, непредсказуемость результатов реформационного процесса, поскольку они обусловливают предел реформы, за которым уже не происходит видоизменение объекта. Анализ неопределенности в управлении реформированием, выявил следующие явления, характеризующие в целом процессы осуществления коллективной деятельности человека в социуме как неопределенные в различной степени:

-во-первых, от процессов информационного обмена между участниками, осуществляющими разработку и реализацию модели реформы. Процедуры согласования цели реформирования есть сложный механизм принятия единого решения в ситуации конфликта. Кулуарные переговоры, двойные решения «для себя» и «для других» участников процесса, устные договоренности об уступках и решениях в коридорах власти и между лидирующими политическими силами о целях и ожидаемых результатах несут в своей деятельности двойные цели – принятые публично по соглашению и цели реально преследуемые. Действия таких участников в едином реформационном процессе становятся крайне непредсказуемые, что ведет к неопределенности в достижении результата и снижает управляемость реформированием;

-во-вторых, зависимость всего реформационного процесса от действий, принципов и нравственности лиц, осуществляющих руководство как в центре по вертикали власти, так и на периферии. Все реформы санкционируются исполнительной властью в государстве. Чем сильнее и авторитарнее личность, возглавляющая реформирование, тем больше проявлен представительно-обязывающий характер отношений к исполнителям, реализующим изменения на местах. Неэффективное управление через представительно-обязывающий характер взаимодействия участников реформационного процесса ведет к высокой степени неопределенности, поскольку отсутствие предписаний дает право региональным властям действовать на свое усмотрение, порождая противоречивые действия;

-в-третьих, зависимость от наличия адекватной информации об объекте реформирования. Заблуждения ученых, погрешности в сборе данных социологических исследований и отсутствие полной информации о системно-функциональных связях объекта с другими объектами социальной реальности формируют гносеологическую неопределенность в реформировании, которая порождает собой самую большую степень неуправляемости процессом;

-в-четвертых, зависимость неопределенности реформирования от самого факта социального действия личности. Мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией: несмотря на выявление детерминант поведения реформатора и его команды, в реальности принципиально невозможно предсказать, логически вывести в конкретном случае ни поведение реформатора, ни поведение участников реформационного процесса. Социальное творчество реформатора само по себе характеризуется непредсказуемостью, синергетичностью и нелинейностью.

Анализируя понятие предела в процессах реформирования, можно выделить условно три основные группы причин, определяющих реверсию и пределы реформирования. Первая группа причин формирует понятие субъективного предела реформационного процесса. При наличии объективной потребности членов общества в видоизменении общественных институтов или отношений, мы видим, что у субъекта реформирования, имеющего потенциальные возможности, данные политическим статусом, осуществлять реформирование, есть информационно-интеллектуальные границы: наличие неадекватного знания об объекте, отсутствие знания-умения как реализовать видоизменения, отсутствие умения формулировать цели реформирования и создавать команду для реализации реформы. Вторая группа причин связана с пределом, закладываемым наличием специфики реформируемого объекта и особенностями функционирования той сферы общества, в которой данный объект расположен, а также наличием исторических и пространственных (геополитических) характеристик объекта в системе общества. Третья группа причин, связана с основными типами неопределенности в человеческой деятельности. Гносеологическая неопределенность в описании объекта, стратегическая неопределенность во взаимодействии людей, информационная неопределенность в открытии нам являющегося. Предел реформы – это точка в реформационном процессе, в которой воздействие субъекта на объект с целью его изменения останавливается. Можно выделить понятия исторического, объективного и субъективного предела реформы.

Несмотря на указанные выше социальные явления, обусловливающие прямую зависимость формирования ситуации неопределенности в реформировании, осуществление социальных изменений на основе реформ является более управляемым изменением, позволяющим избежать острых конфликтов интересов различных социально-политических сил. Управление реформированием – это процесс воздействия субъекта на объект, направленный на упорядочение, сохранение, разрушение или изменение системы объекта в соответствии с поставленной целью. Сами принципы и нормы реформационного процесса, конструирование механизма осуществления реформы как способа видоизменения общественных отношений, институтов, социальных связей представляют собой максимальную эффективность в управлении.

Глава 5 «Практика реформ в России: экономическая модернизация и социально-политическая трансформация к. ХХ - нач. ХХI вв.» ставит своей целью анализ специфики практики реформ в современной России на основе результатов проведенного выше исследования. Дается общее представление о крупных реформационных сдвигах в истории России, связанных с эпохой крещения Руси, деятельностью Петра I и комплексом реформ конца ХIХ в. Анализируется современная ситуация возможностей ответа России в условиях вызова постиндустриальных держав и реальности путей «догоняющего развития». Так же представлен общий анализ социально-политических и экономических итогов реформирования российского общества за последние двадцать лет.

В §5.1 «Реформационные процессы в истории России» выделены три крупных реформационных сдвига, качественно изменивших российское общество и государство. Первый связан с эпохой крещения на Руси и развитием государственности, второй – с реформами Петра I, а третий – с реформами 60-70-х годов ХIХ в. Характерными чертами реформационных сдвигов в истории России можно назвать:

- мощный фактор традиционализма, являющийся существенно значимой составляющей культурного развития и формирования самосознания славяно-русского общества;

- во все реформационные эпохи в России определяющую роль успешного осуществления процесса реформ играла личность реформатора. Властный и пекущийся о пользе отечества Петр I сделал немало полезного, несмотря на издержки его правления. С другой стороны, такие слабые личности, как Николай II, в переломную эпоху, требующую твердого управления страной, оказываются недееспособными, чем вводят общество в еще более тяжкое состояние, влекущее за собой разрушение устоявшихся общественных структур. Деятельность отдельных ярких политиков без поддержки верховной власти являлась многообешающей, но неудачной на практике, например, успешно начатые реформы П.А. Столыпина, благодаря которым Россия имела шанс быстро продвинуться в своем экономическом и социальном развитии, не получили должной поддержки императора;

- эпоха реформ в России носит драматичный, нередко трагедийный характер. Трагичны судьбы не только правителей-реформаторов и государственных деятелей, проводящих нововведения в жизнь, но также сторонников и противников реформ в России;

- третий реформационный сдвиг в России, связанный с реформами 1861-1874 гг., отмечен активными попытками завоевания власти слоями, владеющими производственными силами, когда впервые прозвучали требования перехода «гражданской инициативы» от верховной власти к низам, и это была попытка автономизации реформационных стратегий от политики как производства власти;

-любой радикальный период реформирования болезненен, поэтому для смягчения социальной напряженности следует ставить вопрос о духовных ориентирах политики реформирования, выбор которых предопределяет эффективность и легитимность проводимого политического курса и закладывает характер отношений между государством и общественно-политическими силами;

- всегда достаточно сложным виделся вопрос освещения представлений о наиболее оптимальном пути развития российского общества в современной политологической и социально-философской мысли по причинам давления собственных политических интересов. Авторы многих произведений, публицисты, в состоянии обозначить проблему, но не в силах дать ей объективную научную оценку.

Современный период реформ 1989-2010 гг. можно назвать четвертым периодом, в котором выделяются свои характерные подпериоды, отмеченные ключевыми событиями распада СССР в 1991 г., августовским путчем ГКЧП в 1993 г., передачей полномочий президента В.В. Путину Б.Н. Ельциным в декабре 1999 г. Особенностями современного периода являются одновременное осуществление крупных экономических, политических, правовых и социальных реформ в условиях перехода общества от плановой экономики к рыночным отношениям и от тоталитарного режима к демократическим институтам в ситуации борьбы сформировавшихся общественно-политических сил за власть и контроль над государством.

Основными социально-политическими тенденциями реформ в истории России выделяются: во-первых, перманентный прессинг власти по отношению к обществу, порождающий противодействие оппозиционных сил, которые, придя к власти, неминуемо дублируют эти же модели политического действия; во-вторых, историческая неготовность ведущих социальных и политических сил к осуществлению коренных преобразований на основах цивилизованных демократических процедур и консенсуса; в-третьих, ситуация конфликта и раскола среди интеллигенции и оппозиции, которые всегда обеспечивали победу властной элите; в-четвертых, примитивность социальной стратификации и неравномерность развития социальных слоев как основы представительных институтов общества.

Можно утверждать о проявлении характерных национальных особенностей реформирования в России. Неудачи реформирования чаще всего заключались в детализации стадий реализации реформы, в скачках с решения одной проблемы к другой, в авторитарном подходе главы государства и недоверии специалистам в той области, в которой осуществлялись реформы. Современный процесс реформирования в истории российского общества является «ответом» на вызов социально-экономического развития современных постиндустриальных держав.

Параграф §5.2 «Реформы в современной России: вызовы постиндустриальных держав и возможности ответа» посвящен анализу реформирования российского общества в период перехода от индустриального к постиндустриальному, информационному типу общества в контексте методологической парадигмы, сформированной Дж. Беллом и Ф. Махлупом. До мирового кризиса Д. Медведев выделил основную стратегическую цель для России – переход российской экономики с инерционного энергосырьевого пути развития на инновационный. Фактически перед правительством поставлены трудно разрешимые задачи, поскольку с помощью серии экономических реформ, реформы системы образования и создания правовой базы для воспроизводства инновационного кластера экономики планируется воплотить американскую модель инновационно-ориентированной экономики и прогерманскую модель системы образования и подготовки специалистов для рынка труда. Какова же в реальности возможность данных намерений?

Глобализирующиеся развитые страны все дальше уходят в своем технологическом развитии и отделяют от себя локализирующиеся за пределами научно-технического прогресса страны третьего мира. Беспрецедентный технологический отрыв поставил постиндустриальные страны в растущую независимость от сырьевых стран. В обществе, где информация и знания становятся непосредственной производительной силой, социальная система становится наиболее динамичной, позволяя талантливым людям усиливать научно-технологический прогресс страны. Самодостаточность западной цивилизации, ее колоссальный научно-технологический отрыв и высокие темпы позитивных социально-экономических изменений перечеркивают надежды развивающихся и индустриальных стран на успешное воплощение стратегий «догоняющего» развития. Чтобы российская экономика внедряла инновационные разработки, необходимо воссоздание всего цикла воспроизводства инноваций.

Несмотря на реформу образования и социально-экономические реформы, направленные на стимулирование инновационной деятельности в России, создание технопарков и инновационной инфраструктуры, создать инновационно-ориентированные экономики регионов пока невозможно. Причины в следующем: в России за 30 лет не модернизировалось производство, на сегодня российские производители не имеют возможности развивать новые направления на основе инноваций; оборудование научно-исследовательских институтов и лабораторий настолько устарело, что требует кардинального переоснащения; не разработаны и не проанализированы различные механизмы воспроизводства инноваций в разнообразных сферах экономики (для технических и инженерных областей применения, для медицины, математически-прикладных областей, химического производства и т.п.); нет эффективных механизмов финансирования создания инновационного продукта предприятиями и его вывода на рынок. Практика создания венчурного финансирования и реструктуризации производства столь незначительна, что свидетельствует о долгосрочном финансировании и государственном инкубировании всего комплекса воспроизводства инноваций; наука, инновации, создание и использование новых возможностей в образовании – это необходимость вложения больших средств в развитие материально-технической базы университетов. Здесь велик риск и длительно время для оборота вложенных средств. Инновационный сектор еще нуждается в создании и бережном росте. Он развивается при помощи сложных механизмов, а субъектов, готовых к работе в данной области, в России пока нет. Эта область не привлекательна по причине высокого риска, юридических коллизий и отсутствия необходимого специального образования. Да и сегодняшний экономический кризис перечеркнул все надежды, связанные с капиталовложением государства в строительство технопарков и создания инновационной инфраструктуры в связке ВУЗы-наука-бизнес.

В условиях формирования постиндустриального информационного типа общества в начале ХХI в. происходит деформация в технологии осуществления реформ. В связи с этим необходимо моделирование и изучение изменений социально-экономического объекта в локальных масштабах, чтобы проецировать полученный опыт на всю экономическую систему. Степень владения информацией, контроль и постоянный мониторинг за социальными и реформационными процессами должен осуществляться специалистами. Создавая инновационную инфраструктуру, важно сформировать такие социально-экономические связи вузовской науки и бизнеса, планируемые производить инновационную продукцию, которые будут обладать системностью и интегративностью. Сегодня многие заявления о достижениях в этой области являются декларативными. Полагаю, есть необходимость поднять вопрос о праве граждан принимать отчет правительства о потраченных средствах налогоплательщиков, как принято в развитых постиндустриальных странах.

Параграф § 5.3 «Итоги реформирования в России к. ХХ – нач. ХХI вв.: мифы и реальность “догоняющего” развития» анализирует результаты четвертого реформационного сдвига. В России государство являлось и является системообразующим механизмом общественного развития. Любые крупномасштабные изменения инициируются государством, персонифицированным характерными социальными группами – политическими элитами. В отсутствии сильных ресурсных социально-экономических субъектов модернизация в стране могла быть возможна исключительно на основе государственной инициативы. Радикальные преобразования в СССР в конце 80-х и либеральные реформы в России в 90-х годах ХХ в. были типичным в отечественной истории проявлением «революции сверху».

Тип элитной структуры, формирующийся в современной России, слабо соотносится с экономической и политической модернизацией. Он не поощряет коренных изменений. Обозначившаяся тенденция к обособлению элиты от общества, стремление к ее самозамыканию приводит к установлению непубличного характера власти и утверждению моноцентрического, авторитарного режима, который может создать предпосылки и условия для всесторонней модернизации мобилизационного типа, но его инновационный, реформаторский потенциал ограничен. Неизбежное установление при авторитаризме контроля над развитием рыночных структур, интеллектуальных ресурсов сковывает модернизационный потенциал общества.

Конституция РФ 1993 г. провозгласила Россию социальным государством. Т. Малева, директор Независимого института социальной политики, сообщила весной 2005 г. цифры соотношения основных слоев населения России: 10% бедные, 68-70% ниже среднего класса, 20% средний класс и 1-2% элита. По данным Госкомстата число бедных в России сократилось к концу первого полугодия 2006 г. до 27.456 млн человек, или до 20,8% населения. Сохраняется высокий уровень разницы доходов богатых и бедных слоев населения. В 2006 г. этот показатель достигал 16,9 раза по сравнению с 15 разами в 2005 г. На 1000 трудоспособных россиян приходится более 600 человек нетрудоспособного возраста. На 2007 г. условное деление по классам по данным Госкомстата в России таково: обеспеченные слои населения составили 8-10%, средний класс 10-12%, низший класс и бедные составили около 80% населения России. Ситуация осложнена все тем же положением соотношения трудоспособного населения к нетрудоспособному. С вступлением российской экономики в период мирового экономического кризиса показатели стали меняться. Официальные данные Федеральной службы государственной статистики на 2008-2009 гг. о соотношении официальных доходов трудящихся граждан следующие: 10,1% – обеспеченные слои, доходы которых свыше 25 тыс. руб. в месяц, 16,5% – средний класс, остальные 73, 3% составили низший класс и бедные, причем из 73,3% наиболее бедные составили 32,5%. с доходом от 2 до 6 тыс. руб. в месяц.

Исторически определилось, что в России не сложились традиции вести конструктивный диалог с оппозицией. Перманентный прессинг власти по отношению к обществу порождает и соответствующие этому прессингу формы противодействия оппозиционных сил. Придя к власти, оппозиция нередко перенимает принципы функционирования и политический образ действий, за который она критиковала власть. В общественно-политических конфликтах, будь то реформы 60-70-х годов ХIХ в. и буржуазные революции начала ХХ в., или середина 20-40-х при Сталине, или «хрущевская оттепель» 50-х и диссидентский вызов 80-х, или ситуация двоевластия 1989-1992 гг. – в самом начале конфликта видится проявление старого синдрома отечественной власти решать за общество, как и куда развиваться.

Факты развития исторических событий однозначно говорят, что критериями истинных реформаторов не обладала ни законодательная, ни исполнительная власть. В их представлениях о будущем России не было ничего непримиримого. Ситуация конфликта всегда заканчивалась кровавым исходом: роспуск 3 июня 1907 г. Николаем II Думы, сталинские репрессии 30-х, травля диссидентов и смерть А.Д. Сахарова, февральско-мартовские события 1992 г., расстрел Белого дома и события августа 1993 г., безальтернативные выборы президента в 2008 г. Истоки этих событий – в исторической неготовности ведущих социальных и политических сил к осуществлению коренных преобразований на основах цивилизованных демократических процедур и консенсуса. Немалую роль здесь сыграло то обстоятельство, что все начатые преобразования пошли по руслу разрушительных крупномасштабных ломок, а не постепенных структурных реформ, что постоянно углубляло раскол в обществе.

В Заключении подводятся итоги и обобщаются результаты диссертационного исследования.

Основное содержание диссертации изложено в следующих работах:

  • Грицкевич Т. И. Реформы в преобразовательных процессах общества (социально-философский анализ). – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2007.- 199с.;
  • Грицкевич Т. И. Реформационный процесс: анализ взаимодействия субъекта-объекта реформирования.- Томск: Изд-во Томского государственного педагогического университета, 2010. - 368с.;
  • Грицкевич Т. И. Россия 1985-2005гг: противоречия постижения социальных изменений // Вестник КузГТУ – 2005 - № 4.2 - С.139-147 (перечень ВАК на 2005г.);
  • Грицкевич Т. И. Толерантность и проблема неопределенности в реформировании современной России // Вестник КузГТУ – 2005 -  №5 (50) - С.114-121 (перечень ВАК на 2005г.);
  • Грицкевич Т. И. Реформаторство как управляемый процесс // Свободная мысль – 2005 - № 12 (1562) – С. 132-146, (перечень ВАК);
  •  Грицкевич Т. И. Современные реформы: управляемость и гносеологическая неопределенность  // Вестник НГУ. Сер. Философия - 2007. - Т. 5. Вып. 1. - С. 60-64. (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И. Тенденции реформирования отечественного образования: мыслимое и действительное в реализации национального проекта //  Философия образования. – 2008.- № 3 [24]  - С.189 – 196. (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И.  Что есть реформаторство? // Вестник НГУ. Сер. Философия – 2009. - Т.7 Вып. 1. - С.118-123 (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И. Пределы реформирования // Вестник ВГУ. Сер. Философия – 2009. - №1. - С.130-139. (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И. Место реформ в преобразовательных практиках // Вестник НГУ. Сер. Философия – 2009.-Т.7., Вып.2.- С.63-68. (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И. Реформационный процесс: понятие и структура // Вестник НГУ. Сер. Философия – 2009.-Т.7., Вып.3. –С. 65-70 (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И. От реформ к инновационно-ориентированной экономике: тенденции перехода индустриального общества в постиндустриальное. // Этносоциум и межнациональная культура – 2009. - №4 (20). - С.174-187 (перечень ВАК)
  •  Грицкевич Т. И. Реформатор: социальная роль или особенности личностных черт?// Вестник ВГУ. Сер. Философия – 2009.-№2. -С. 140-148 (перечень ВАК);
  • Грицкевич Т. И. Исследование реформационных процессов: место реформы среди других форм преобразования социума/Т. И. Грицкевич // Научные исследования: информация, анализ, прогноз. /Б.В.Асатрян, Т.П.Агафонова и др.; под общ. ред. проф. Кирикова О.И – Воронеж: Воронежский госпедуниверситет, 2004. – Кн. 3.- Гл. 2.8 - С.210-229;
  • Грицкевич Т. И.Российские реформы 1985-2005гг: итоги и проблема управляемости социальными изменениями//Реформы в России и Россия в реформирующемся мире / Мат-лы научной конференции 17 февраля 2006г., г. Санкт-Петербург, Балтийский государственный технический университет: В 2т. – СПб: изд-во БалТГУ, 2006. – Т.1.-  С. 37-43.;
  • Грицкевич Т. И. Парадигмы со-бытия человека и общества: историческая субъективность и потребность в реформаторской активности. / Общество как со-бытие: «система» и «жизненный мир»: коллективная монография. – Омск: СИБИТ, 2007. – 440с., С. 96-110.

Также статьи и тезисы, опубликованные в других научных изданиях (всего 83).

данные Федеральной службы государственной статистики на 2008-2009гг http://www.gks.ru/bgd/regl/b08_11/IssWWW.exe/Stg/d01/07-09.htm

Власов Ю.Н. Феномен реформаторства в истории России. /Ю.Н.Власов – Москва: Издательский отдел ГАСК, 1998.- 120с. – С.5

Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. /С.Г. Кирдина. – Москва: Олма-пресс, 2000. – 158с. - С.23.

Десять лет после августа. Предпосылки, итоги и перспективы российской трансформации.- Москва: Фонд «Либеральная миссия», 2002, -С.38, 47, 57, 126-127, 137-138.

Ильин В.В., Панарин А.С., Ахиезер А.С. Реформы и контрреформы в России. Циклы модернизационного процесса./ Под ред. В.В. Ильина. – Москва: Изд-во Московского ун-та, 1996, -398с.; Щенников В.П. Сознание как общественная детерминанта./В.П.Щенников.- Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1991, С.140-152, 223.

Глинкина С.П. Методология многоуровневого анализа посткоммунистических трансформаций С.4-6./ http://www.imepi-eurasia.ru/baner/Methodology.pdf

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.