WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Биоэтика как культурный комплекс

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

Сергеева Надия Валерьевна

 

Биоэтика как культурный комплекс

24.00.01 – теория и история культуры

 

 

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора философских наук

 

 

                                     Волгоград 2010

Работа выполнена в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования   «Волгоградский государственный медицинский университет» Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию РФ

Научный консультант:                   Заслуженный деятель науки РФ,

доктор философских наук,

доктор юридических наук,

профессор

Седова Наталья Николаевна

Официальные оппоненты:              доктор философских наук, профессор

Силуянова Ирина Васильевна

доктор философских наук, профессор

Омельченко Николай Викторович

доктор филологических наук, доцент

Жура Виктория Валентиновна

Ведущая организация:                   Пермская государственная медицинская академия

Защита состоится 11 декабря 2010 г. в ___ч.___мин. на заседании диссертационного совета ДМ 208.008.07 при Волгоградском государственном медицинском университете по адресу: 400131, г. Волгоград, пл. Павших Борцов, 1, ауд. 4-07.

С диссертацией можно ознакомиться в научно-фундаментальной библиотеке Волгоградского государственного медицинского университета.

Автореферат разослан  «_____» ноября 2010 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета

доцент                                                                   Черёмушникова И.К.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Возникновение биоэтики явилось естественной ответной реакцией на серьезные коллизии, произошедшие с человечеством к середине ХХ века, и, в первую очередь,  на бурное развитие биомедицинских технологий. Аксиологическое сопровождение подобных серьезных новшеств, в корне меняющих отношение человека к миру и к самому себе, не успевает формироваться,  порождая серьезные конфликты и проблемы, от решения которых зависит само существование человека как биологического вида. Гармония природы и культуры нарушается и требуются дополнительные усилия, чтобы восстановить равновесие. Результатом таких усилий в последней трети прошлого века и стало появление биоэтики как нормативной дисциплины, регулирующей нравственное отношение человека ко всему живому.

В это время были сформулированы основные принципы такого отношения, на основании этих принципов приняты международные документы по биоэтике (Хельсинская Декларация, Женевская Клятва врачей, Конвенция о правах человека и биомедицине и др.); начали создаваться специальные социальные субъекты биоэтической регуляции медицинской деятельности – независимые этические комитеты. К концу ХХ века сформировался институт консультантов в области биоэтики. Этические нормы были внесены во все медицинские документы и в ряд стандартов оказания медицинской помощи.

Однако целенаправленная институализация биоэтики именно как нормативной дисциплины постепенно элиминировала её общекультурное содержание. Основная цель – поддержание гармонии природы и культуры – постепенно выхолащивалась и подменялась операциональными процедурами решения частных проблем – клонирования, эвтаназии, трансплантологии, новых репродуктивных технологий и т.п. Принципы редуцировались в нормы, высшие ценности – доброта, справедливость, сопереживание, альтруизм – подменялись сводом правил, отступление от которых влекло за собой уже сугубо формальные санкции.  К культурологическим основам биоэтики апеллировала, пожалуй, только теология, но сфера ее влияние на общественную жизнь в этих вопросах оказалась весьма ограниченной.

Результатом этого процесса стали серьезные затруднения в этическом осмыслении многих принципиальных вопросов, таких,  как отношение к патернализму в медицине, смысл и понимание принципов уважения автономии пациента и  принципа справедливости при оказании медицинской помощи и др. К тому же, несмотря на бурное развитие биоэтики, негативная тенденция медикализации культуры не только не замедлилась, но, по некоторым параметрам, стала превосходить «до-биоэтический» уровень.  Постепенно биоэтика стала утрачивать сенситивную связь с общей теорией морали, диффундируя в сторону биополитики и биомедицинского права. Поэтому проблема концептуализации биоэтики как неотъемлемой части культуры является сегодня предельно актуальной.

Степень разработанности проблемы. Статус биоэтики как культурного феномена никем не отрицается, но никем и не изучается специально. Наиболее распространенным является определение биоэтики как биомедицнской этики или как модернизированной медицинской деонтологии современного общества, подверженного серьезному процессу медикализации. С этих позиций на Западе биоэтику трактовали в самом начале ее формирования.  Тем не менее, подобный подход имеет место и сегодня (А. Иванюшкин, Е. Ярославцева), хотя, в основном, ему привержены исследователи-медики (А.Орлов, И. Шамов, Ю. Лопухин и др.).  Здесь вся широта биоэтической проблематики сводится, в основном, к проблемам взаимоотношений диады «врач–пациент». Сходную позицию можно наблюдать и у части исследователей, занимающихся проблемами проведения клинических исследований (В. Багирова, А. Стефанов, А. Гончаров).

В США, где вопросами биоэтики стал заниматься лет на 15-20 раньше, чем в России, очень сильна тенденция сведения всего комплекса биоэтических проблем к решению частных случаев в практике, которые решаются, преимущественно с правовых позиций. (J. Rawls, D. Brock, J. Feinberg). Это полностью отвечает прагматистской методологии, господствующей в американской философии.

В российской практике, наоборот, четко осознается разница между биоэтикой и медицинским правом. Утверждается, что формализация биоэтических нормативов не может быть удачным решением проблем (Ю. Сергеев, В. Акопов, А. Мохов, А. Петров и др.), но какой подход данные авторы считают удачным, не выясняется.

Более широкое видение биоэтики предстает в работах Б. Юдина, Н. Седовой, П. Тищенко, которые рассматривают ее с точки зрения нормативной регуляции.  В этих работах  биоэтика обозначается как наука и сфера практической деятельности, четко аргументируется несостоятельность одностороннего западного подхода, пытающегося свести биоэтику к частным проблемам, подменяя ее медицинским правом или правом вообще.

Тем не менее, консервативное направление биоэтики достаточно сильно и в западной науке, и в российской. На Западе консервативные позиции обозначены официальной церковью лишь на основании религиозных догматов (к примеру, жесткие позиции Ватикана по отношению к ряду новых биомедицинских технологий), в России они научно обосновываются (в частности, в работах  И. Сиуяновой, И. Серовой).  В Европе и США мы можем наблюдать  достаточно резкое расхождение  между собой консервативного и либерального направления (вспомнить, хотя бы, отношение к  проблемам аборта!).  В России же острые дискуссии, практически не ведутся, большинство авторов занимает среднюю позицию между консерватизмом и либерализмом. Это можно объяснить попыткой адаптировать западные образцы биоэтики к национальным традициям нравственного сознания. Попытка тщетная, поэтому и результат отличается неопределенностью.

В западной литературе мы находим и перспективные попытки рассматривать биоэтику с культурологических позиций. Здесь мы встречаем понятия «нарративная биоэтика», «литературная биоэтика» (Р. Ricceur, W. Schapp, C. Taylor), где  акцент делается на описании, опять-таки, частных случаев.  К сожалению, исходный гуманистический посыл растворяется в детализации анализа самих этих текстов, более того, предмет анализа – литературные тексты – зачастую подменяется «рассказами» пациента и …историями болезней. 

С культурологических позиций пытаются взглянуть на биоэтические проблемы и D. Swazey, М. Nussbaum, А. Kleinman. В их исследованиях  уделяется внимание тому, как культурные особенности влияют на принятие решений в медицине. Выявить не только культурные, но и исторические корни по отношению к новым биоэтическим проблемам пытается и А. Jonsen, но понимание сути биоэтики в западной культурологии сводится к  трактовке ее как этики биомедицинских исследований. В целом, современная западная философия культуры пока не предложила концептуального объяснения биоэтики как особой системы ценностей.

Обращение к теории культуры как методологии биоэтики предпринималось только Б. Юдиным и И. Силуяновой.

Но концептуальное осмысление феномена биоэтики в культурологическом поле не предпринималось.

Цель исследования – предложить концепцию биоэтики как культурного комплекса, который имеет свои собственные основания в философии культуры и свои особенности развития, определяемые культурно-историческими событиями.

Данная цель реализуется решением следующих исследовательских задач:

- определить статус  биоэтики в контексте теории морали и показать особенности формирования ее предметного поля;

- описать специфику биоэтики как культурного комплекса и провести компарацию с комплементарными ей культурными комплексами;

- выяснить соотношение биоэтики как культурного комплекса и медицины как культурной конфигурации;

- проследить трансформацию взглядов на биоэтику в западной теории культуры;

- доказать интернальность биоэтики русской культурной традиции на материале классической литературы и отечественной философии культуры;

- эксплицировать влияние национальных особенностей отечественной медицины на формирование биоэтики как культурного комплекса.

Объект исследования – биоэтика в системе культуры.

Предмет исследования –  статус биоэтики как культурного комплекса.

Гипотеза исследования. Биоэтика возникает как составная часть теории морали. Являясь целевым регулятором нравственного отношения к живому, она структурируется как социальный институт, обслуживающий  интересы медицины и здравоохранения. В результате деонтологическая составляющая в ней становится доминирующей, а аксиологическая утрачивает свое ценностнообразующее значение. Разработка принципов нравственного отношения к живому постепенно уступает место формализованному регулированию поведения людей в данной сфере, элиминируя собственно этическое содержание. Философско-этическое содержание вытесняется описанием нормативно-оценочных процедур, литературно-эстетические истоки биоэтических сентенций воспринимаются как предпосылка нарративной биоэтики, художественные оппозиции жизни и смерти подменяются комментариями к историям болезни. Это приводит к тому, что биоэтика утрачивает функцию нравственного фильтра и интериоризирует функцию апологии медикализации культуры.  Препятствовать дегуманизации биоэтики можно, вернув ей предписанную роль феномена культуры. В этом случае статус биоэтики как культурного комплекса в наибольшей степени удовлетворяет потребностям общества в ее гармоничном развитии, позволяет сохранять интенциональную связь биоэтики с общечеловеческими ценностями культуры в контексте ее национальных особенностей.

Методологическая база исследования. Исследование проводилось в методологическом поле теории и истории культуры. Диссертант опирался на интеллектуальные достижения философской антропологии, русской философии культуры, основные положения теории морали, принципы биоэтики. В работе обсуждалась применимость методов прагматизма и постмодернизма к оценке биоэтики как феномена культуры, но они были признаны неэвристичными для достижения целей исследования. Диссертант также анализировал методы современной теологии, применив некоторые из них к анализу православной биоэтики.

В исследовании описан и применен новый метод аксиологической дескрипции, разработанный автором на основе анализа биоэтических кейс-комментариев.

В работе использованы общенаучные методы – системный анализ, герменевтический анализ, структурно-функциональный подход.

Научная новизна исследования состоит в разработке концепции биоэтики как культурного комплекса, интенционально связанного с культурной конфигурацией медицины,  обнаружении культурно-исторических истоков биоэтики и экспликации ее национальных особенностей.

Диссертант показал, что биоэтика не является простым переходом от корпоративной регуляции поведения и отношений в сфере охраны здоровья (медицинская этика) к регуляции на уровне общества в целом. Она является  новым этапом в развитии общей теории морали. Медицинская этика всегда была частью культуры, но – обособленной, как всякая корпоративная мораль. Поэтому ее связь со структурой морали не актуализировалась. Экспликация структуры морали в приложении к медицинской этике стала возможной только с появлением биоэтики как своеобразного транслятора этических принципов в область медицины

Диссертант обосновал положение о том, что биоэтика, как культурный комплекс, имеет не только «научную», но и реальную историю. Развиваясь, прежде всего, в координации с медициной, она не может не повторять ее историю. Это обусловливает наличие культурно-исторических особенностей становления биоэтики, детерминированных национальными моделями медицины и здравоохранения.

В диссертации доказано, что медицина как культурная конфигурация, связана с различными культурными комплексами, проблемное поле биоэтики не просто комплементарно их проблемному полю, оно подвергается активной экспансии предлагаемых ими методов и ориентаций. Полезное взаимодействие часто трансформируется в зависимость и соподчиненность, что негативно сказывается именно на аксиологической составляющей биоэтики.

Диссертант разрешил проблему неопределенности интеллектуального статуса биоэтики, связанную с уникальным соотношением знаний и оценок, когда научная истина формулируется как поведенческая норма, а также с особым, неформализируемым способом доказывания основных положений,  - аксиологической дескрипцией. Неопределенность снимается, если отказаться от причисления биоэтики к какому-либо классу наук, философских школ, моральных или правовых систем, а рассматривать ее как феномен культуры, обладающий самостоятельностью и, одновременно, интегрирующий все те  культурные интенции, которые имеют отношение к жизни как ценности. В таком контексте типичные биоэтические проблемы (вопросы клонирования, эвтаназии, расширения медикализации, экстракорпорального оплодотворения, трансплантологии, клинических испытаний на человеке и т.д.) могут найти свое решение в соотнесении с культурными традициями, культурным опытом, культурными стереотипами и ожиданиями.

Диссертант пришел к выводу, что отечественная теория культуры никогда не занималась специально исследованием проблем биоэтики, поскольку предмет ее интереса – добро, зло, свобода, совесть – поглощали данную тематику. Решение вопросов нравственного отношение к жизни, смерти, здоровью находилось в русле философского дискурса о свободе, целостности личности и ее духовности. Но именно такой подход способен сохранить аксиологический потенциал современной биоэтики.

Научная новизна исследования отражена в положениях, выносимых на защиту:

  • Широкую совокупность предметов, учреждений, представлений, идей, образцов поведения, функционально связанных с определенным элементом, принято называть культурным комплексом. Культурные комплексы создают характерный облик обществ; появление или отсутствие этих комплексов говорит о степени общественного развития. В каждой сфере культурной деятельности общности можно выделить характерные комплексы: в медицине и здравоохранении таким культурным комплексом выступает биоэтика.
  • Ряд культурных комплексов может включаться в более широкие целостности, называемые культурными конфигурациями. Антропологический подход позволяет определить структурно-функциональную и содержательную связь биоэтики как культурного комплекса с существующими в обществе культурными конфигурациями. Главной из них является медицина, поэтому возникла тенденция дифференциации биоэтики и биомедицинской этики. Но в культурологическом плане такая дифференциация  может элиминировать общечеловеческое содержание этического образа медицины, поэтому статусом культурного комплекса обладает только биоэтика.
  • Современный процесс медикализации существенно расширил и изменил медицину. Закономерностью структурирования медицины как культурной конфигурации является возникновение биоэтики, которую можно охарактеризовать как новый культурный комплекс, представляющий широкую совокупность предметов, учреждений, представлений, идей, образцов поведения, функционально связанных с определенным элементом – нравственным отношением к живому. 
  • К биоэтике обращаются тогда, когда возникают риски для здоровья, связанные с деятельностью индивида, социальных агентов, общественных институтов. Цель биоэтики – показать пути, ведущие к минимизации данных рисков.  Возможность средствами культуры предотвратить физиологическую деструкцию основана на бисубстанциональной природе человека, поэтому биоэтика как один из способов сохранения человеческой природы средствами культуры, отвечает требованиям современного культурного комплекса.
  • Западные исследователи в целом признают биоэтику составной частью культуры и считают необходимым рассматривать ее именно с культурологических позиций, хотя понимание сути биоэтики, в конечном счете, сводят к ее трактовке как этики биомедицинских исследований. Это достаточно узкое понимание, поскольку свобода выбора в этике биомедицинских исследований всегда ограничена соотнесением с указанными областями человеческого знания и деятельности, а как биоэтика как часть культуры строится, наоборот, на проблеме постоянного нравственного выбора, определяемого духовной зрелостью и культурной традицией.
  • Биоэтика выступает как некий «культурный фильтр», не только приписывая определенную ценность той или иной проблеме, связанной с жизнью и здоровьем, но и передавая некультурологические проблемы смежным дисциплинам для дальнейшей разработки. Эта функция позволяет биоэтике сохранять статус а) культурологической дисциплины и б) самостоятельного культурного комплекса.
  • Биоэтика комплементарна ряду культурных комплексов:

Биополитике. Проблема качества жизни, оцененная биоэтикой не как культурологическая, а как медико-социальная, становится предметом интереса биополитики.

Биомедицинскому праву. Принципы биоэтики имеют тенденцию интегрировать в нормы закона, но в разной степени.

Религии. Проблемы биоэтики весьма актуальны для религиозной культуры, но их генезис связан не с зарождением и развитием самой биоэтики, а исключительно с историей религиозной морали.

Философии. Собственно философским смыслом обладает только теоретическая биоэтика, но она отстает в своем развитии от практической и прикладной, что может привести к дефрагментации дисциплины в целом и потере ею своего культурологического статуса.

      • Биоэтика как культурный комплекс характеризуется внутренней неоднородностью, которая интенционально связана не с целями-ценностями, а с механизмом их трансляции. С одной стороны, биоэтика представляет собой апологию нравственного отношения к таким ценностям как жизнь, смерть, здоровье и, соответственно, призвана разрабатывать аксиологический аппарат их осмысления и интериоризации – через философию и  теорию культуры, через образование, просвещение и воспитание. С другой стороны, практическая биоэтика суть нормотворчество, а оно предполагает создание системы экспертизы, контроля, санкций. Обе эти составляющие культурного комплекса только во взаимодействии обеспечивают его существование.
      • Современная западная философия культуры пока не предложила концептуального объяснения биоэтики как особой системы ценностей. Попытка сделать это путем применения постмодернистской методологии приводит к тому, что, начиная с культурологически обоснованного анализа литературной этики, западные исследователи переходят к нарративной биоэтике, а от нее – к этике нормативной, которая мало отличима от медицинского права. Конкретизация описаний и их детализация в интересах нормотворчества, элиминирует свободу выбора, без которой этика перестает быть теорией морали.  Позитивизм, прагматизм и постмодернизм в попытках конструирования биоэтики приходят к одному и тому же результату – к ее деаксиологизации.
      • Формирование принципов биоэтики, всей ее ценностной системы началось задолго до того, как эти принципы были востребованы наукой. Это ценностное структурирование имело сугубо культурологическую природу и наиболее полно находило свое отражение в художественной литературе. Но уже здесь обнаруживаются два направления генезиса биоэтики как культурного комплекса – западное и отечественное.
      • Биоэтика является самостоятельной частью культуры, она имеет свои собственные основания в философии культуры и свои особенности развития, определяемые культурно-историческими событиями. Поэтому научный инвариант биоэтики функционально всегда выступает в виде   культурной рефлексии национальной модели медицины. С другой стороны, биоэтическая нормативная регуляция позволяет адаптировать национальные стандарты медицины как культурной конфигурации к интернациональным требованиям.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в концептуальном обосновании статуса биоэтики как культурного комплекса, имманентно связанного с культурной конфигурацией медицины и имеющего выраженную национальную специфику. Теоретически значимым является обоснование методологической роли русской философии культуры для развития биоэтики. Теоретико-смысловую нагрузку несет и вывод о комплементарности биоэтики, биополитики, биомедицинского права и философии медицины как культурных комплексов.  Все это позволяет разработать и реализовать научную программу развития отечественной биоэтики как нравственного регулятора развития медицины, здравоохранения, внедрения новых биотехнологий.

Материалы диссертации могут служить основой для учебного курса биоэтики, который является обязательным для медицинских вузов, но не имеет соответствующего учебно-методического обоснования. Доказанная в работе комплементарность данного курса курсу культурологии позволяет внести эффективные изменения в существующие Государственные стандарты высшего профессионального медицинского образования по блоку ГСЭ-дисциплин.

Кроме того, выводы диссертации помогут внести изменения в регламент работы этических комитетов, расширив сферу их просветительско-воспитательной деятельности и сузив доминирующие в настоящее время контрольные функции. Диссертант надеется, что выводы работы станут известны представителям творческой интеллигенции и послужат поводом для размышлений о создании новых произведений, наполненных глубоким смыслом гуманистической биоэтики и продолжающих традицию русских классиков, чьи произведения анализировались в данной работе – А. Чехова, В. Вересаева, Л. Толстого, М. Булгакова, Ф. Достоевского и др.

Апробация работы проходила на научных форумах разных уровней (Москва, 2006, 2008, 2009; Волгоград, 2004, 2005, 2007, 2008, 2010; Саратов, 2009; Варшава, 2004; Львов, 2009; Витебск, 2010; Пенза, 2008, Архангельск 2009 и др.). Некоторые выводы и рекомендации исследования внедрены в практику работы Отдела этической и правовой экспертизы в медицине Волгоградского медицинского научного центра, ученым секретарем которого является диссертант. Диссертантом создана и поддерживается рубрика «Культурологические основы биоэтики» в федеральном научно-практическом журнале «Биоэтика», членом редколлегии которого является диссертант.  Методические разработки автора на основе выводов исследования применяются в работе Независимого Регионального Этического комитета Волгоградской области, ответственным секретарем которого является диссертант. Диссертантом разработан и читается курс биоэтики для студентов факультета клинической психологии и социальной работы ВолГМУ.

По материалам диссертации опубликовано 30 научных работ, из них   13 в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, включенных в перечень периодических изданий ВАК РФ. Общий объем публикаций 33,4 п.л.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка литературы (504 источника).  Объем работы -  367 стр.

 ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во Введении обосновывается актуальность темы, раскрывается степень её изученности, определяются цели и задачи исследования, характеризуется его методологическая база, научная новизна, теоретическая и практическая значимость.

Первая глава«Генезис и структура биоэтики» состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе —  «Биоэтика – новый этап развития теории морали» отмечается, что биоэтика не является простым переходом от корпоративной регуляции поведения и отношений в сфере охраны здоровья к регуляции на уровне общества в целом. Она является еще и новым этапом в развитии общей теории морали. Автор исходит из того, что мораль — древнейший регулятор поведе­ния людей в обществе. Ее существование обус­ловлено наличием системы общественно признанных ценностей, без которых люди не мо­гут прожить. У каждого человека существует три взаимосвязанных си­стемы моральных ценностей: ценности общества, в котором он живет, социальной группы, к кото­рой он принадлежит и те, что связаны с его лич­ным жизненным опытом, с его судьбой. Наибо­лее устойчиво человек чувствует себя тогда, ког­да в его сознании и поведении все эти три си­стемы совпадают. В истории же совпадение этих систем необходимо для стабильного развития со­циума.

В диссертации дается краткий обзор концепций морали по критерию их влияния на формирование биоэтики. Автор разделяет принцип классификации, примененный И. Силуяновой, которая выделила натуралистическо-прагматический и идеалистически-деонтологический типы этических теорий. Первый тип теорий (Т. Гоббс, Дж. Локк, Д. Юм, Ч. Дарвин, Г. Спенсер, И. Бентам, Дж. Ст. Милль, З. Фрейд, Ф. Ницше, О. Конт, К. Маркс, Э. Дюркгейм) определил развитие либерального направления в биоэтике, второй (Гераклит, Сократ, Платон, И. Кант, И. Фихте, Р. Лотце, В.  Виндельбанд, Г. Риккерт, Э. Кассирер, Э. Гуссерль, М. Шелер, Н. Гартман Р. Бультман, П. Тиллих) – консервативного направления.

Диссертант согласен с тем, что теоретические установки натуралистическо-прагматической этики являются основаниями для современного либерального обоснования морально-этической “правомерности” эвтаназии, экономической и демографической целесообразности “прогностического” контроля медицинской генетики за “здоровьем населения”, правомерности уничтожения жизни на эмбриональном уровне, просчитывания “цены” трансплантологического продления и завершения жизни по критериям “смерти мозга” и т.п. В то же время, в работе выражено критическое отношение к  тому, чтобы причислять к идеалистически-деонтологическим концепциям, кроме трудов вышеперечисленных авторов, ещё и русских философов. Принципиальным отличием идей Ф. Достоевского, В. Соловьева, С. Франка, С. Булгакова, Н. Бердяева, Н. Лосского, В. Лосского, П. Флоренского, В. Несмелова и др.  от Г. Риккерта, Р. Бульмана, Н. Гартмана и других идеологов консервативного направления в биоэтике является то, что они не деонтологизировали мораль, а аксиологизировали ее. Ценность более значима, чем норма в отечественной философской антропологии, так же как в отечественной философии культуры. Собственно, аксиология и является областью пересечения философской антропологии и философии культуры в интеллектуальной истории России.

Проблема соотношения аксиологии и деонтологии в теории морали имеет принципиальное значение для данного исследования, поэтому автор подробно останавливается на характеристике каждой из двух составляющих этики. Это позволяет проследить логику рождения биоэтики и как трансформации медицинской этики, и как конкретизации общей теории морали по интенциональному основанию – нравственному отношению к живому.

Поскольку медицинская этика суть составная часть этики, постольку она может и должна рассматриваться как составная часть культуры, но – обособленная, как всякая корпоративная мораль. Диссертант отмечает, что внутренняя двойственность морали, которая выражена в сочетании норм (что должно быть сделано) и оценок (как это сделано), порождает и внутреннюю двойственность этики. Любая этическая теория включает два учения: учение о должном (деонтология) и учение о правильном (аксиология). Другими словами, деонтология – это учение о моральных нормах, а аксиология – это учение о моральных оценках. В медицинской этике превалировала деонтологическая проблематика, поскольку жесткие предписания были необходимы в данной сфере.

В современной биоэтике эта ограниченность преодолевается путем  большего внимания к аксиологическим проблемам. Деонтология направлена на закрепление аксиологически проверенных правил поведения. Оценочная деятельность более мобильна, быстрее реагирует на изменения человеческой деятельности, чем консервативная деонтологическая составляющая. Этим и объясняется внутреннее противоречие морали. Биоэтика, являясь результатом очень быстрых изменений в биомедицине, острее и явственнее  выявила это противоречие. По мнению диссертанта, экспликация структуры морали в приложении к медицинской этике стала возможной только с появлением биоэтики как своеобразного транслятора этических принципов в область медицины.

Несмотря на признанное определение предмета биоэтики как нравственного отношения ко всему живому, ее предметное поле неоднородно. В нем доминирует медицинская проблематика, очень слабо разработаны вопросы биоэтики в агрокультуре, образовании, сфере масс-медиа и т.д. Такая ситуация объясняется тем, что именно в медицине актуализируется отношение человека к «вечным» ценностям – жизни, смерти, здоровью.

Поэтому во втором параграфе  «Формирование предметного поля биоэтики» подробно рассматриваются границы биоэтической регламентации именно в медицине, где проанализированы основные интеллектуальные процедуры, применяемые в биоэтике и их функциональная дифференциация, что позволило доказать правомерность  применения к биоэтике стандартов сформированной науки.  Это значит, что в ней целесообразно выделять качественные блоки, устанавливая причинно-следственную или хронотипическую зависимость между ними. Диссертант разделяет позицию В. Петрова и Н. Седовой, которые выделили в том интегративном единстве знаний и норм/оценок, которое называют биоэтикой, три уровня – теоретическая, практическая и прикладная  биоэтика. Показано, что все  три уровня биоэтики структурируются вокруг одной ценности – жизни.

Диссертант особо отмечает, что существуют различные подходы к определению ценности жизни. Соответственно, существуют и моральные требования, отражаю­щие различное отношение к ней. Поэтому в работе показаны и различия по отношению к жизни в биоэтике и медицинской этике. Указывается, что понять сущность современной биоэтики легче всего именно в контексте медицины, поскольку  здесь и жизнь, и смерть, и здоровье приобретают вполне конкретные формы и, следовательно, теоретические позиции могут получать непосредственное эмпирическое подтверждение или опровержение. Сами центральные вопросы биоэтики непосредственно относятся к жизни и здоровью, прежде всего, отдельного человеческого индивида. В связи с этим определены  моральные требования к позиции и врача, и пациента с точки зрения биоэтики.

Диссертант подробно рассматривает вопрос – когда и почему необходимо обращение к принципам биоэтики? Само появление понятия "биоэтика" свиде­тельствует об углублении наших знаний о чело­веке, усложнении его отношений с миром. Это в полной мере касается и медицины. Необходи­мость обращения к принципам биоэтики стано­вится очевидной для медиков тогда, когда внутри самой медицины отсутствуют объяснительные процедуры для решения возникающих проблем. Весь комплекс таких проблем условно можно разделить на три группы, которые подробно анализируются в работе.

Результатом этого анализа стал вывод о неизбежности возникновения коллизии, которую редко удается разрешить. Нормативный характер биоэтических принципов не может, по определению, быть формализованным. Следовательно, долженствование в сфере влияния биоэтики изначально подчинено долженстованию политическому, юридическому, экономическому. Формализация биоэтических нормативов не может быть удачным решением этой коллизии, поскольку в этом случае мы будем иметь дело не с этикой, а с правом. Поэтому единственным надежным выходом многим исследователям представляется юридическое закрепление институциональных компонентов биоэтики. В этом случае обеспечивается переход от неформального регламентирования отношения людей к жизни как высшей ценности к формальному регулированию этого отношения в системе социальных институтов.  Этот процесс, по мнению диссертанта, приведет к дегуманизации биоэтики в случае, если не будет решена более общая задача – определено место и роль биоэтики в системе культуры.

По мнению автора, без общекультурологического анализа нельзя переходить к моделированию отдельных сегментов культуры и культурных комплексов, одним из которых является право, а другим – биоэтика. Доказательство проводится на основе апелляции к главному методологическому принципу философской антропологии, согласно которому культура есть способ сохранения человеческой природы. Переход к правовому регулированию возможен тогда и только тогда, когда решены вопросы регулирования этического. И в этом смысле биоэтика как один из способов сохранения человеческой природы средствами культуры, нуждается в более четком определении своего статуса. Для этого диссертант считает необходимым выяснить, какие природные компоненты и какими культурными средствами она сохраняет, каков механизм этого сохранения.

Решению этого вопроса посвящен третий параграф «Возникновение биоэтики - закономерность структурирования медицины как  культурной конфигурации». В нем всесторонне рассматривается сама дефиниция многозначного и распространенного термина «культура». Отмечается, что разделение на «природу» и «культуру» легло в основу разделения наук на естественные и гуманитарные. Биоэтика принадлежит к классу биогуманитарных дисциплин, которые возникли на стыке естественных и гуманитарных наук тогда, когда достижения первых стали оценивать по их социальным эффектам.

Социальные науки понимают культуру как совокупность продуктов человеческой деятельности, причем продукты эти могут быть материальными, а могут быть и идеями, отвечающими определенным условиям. Именно такой подход позволяет структурировать пространство культуры как совокупность артефактов в их аксиологической взаимосвязи.

В каждой культуре или в каждой ее области существуют определенные функциональные единицы, являющиеся основными составными частями культурных систем. Более широкую совокупность предметов, учреждений, представлений, идей, образцов поведения, функционально связанных с определенным элементом, принято называть культурным комплексом. Культурные комплексы создают характерный облик обществ, их появление или отсутствие говорит о степени развития. В каждой сфере культурной деятельности общности можно выделить характерные комплексы. Диссертант полагает, что в медицине и здравоохранении таким культурным комплексом выступает биоэтика. 

Ряд культурных комплексов может включаться в более широкие целостности, называемые культурными конфигурациями. Современное общество является таким укладом или конфигурацией многих систем культуры, связанных более или менее тесными функциональными и структурными зависимостями. 

Таким образом, диссертант приходит к выводу, что  пространство культуры представляет собой сложную систему – элементы культуры (артефакты), культурные комплексы (системы артефактов и связей между ними, структурированные по одному ценностному основанию) и культурные конфигурации (социально заданные системы культурных комплексов). Диссертант не анализирует принципы организации в ней (сетевые или иерархические), но полагает, что рассмотрение биоэтики как культурного комплекса эвристически значимо для ее идентификации в пространстве культуры.

Диссертант доказывает, что медицина превратилась из элемента культуры в культурную конфигурацию, где есть все элементы, которые должны в культурной конфигурации присутствовать. Одним из основных отличий данной культурной конфигурации является системообразующая роль норм морали.  Поскольку медицина имеет ряд принципиальных отличий от других культурных конфигураций за счет того, что она «работает» с живыми людьми, моральная регуляция в ней всегда осуществлялась строже, чем в других сферах жизни общества, существовавшие в ней нормы отражали и потребности в саморазвитии и самосохранении медицины, и ожидания общества, связанные с ней.  Долгое время нормативную функцию в медицине выполняла медицинская этика, но расширение пространства культуры предполагает появление новых ценностных ориентиров. В работе показано, какие причины выявили нормативную недостаточность  медицинской этики и потребовали новых форм социального контроля.

Первая причина заключена в том, что расширение прав и свобод личности в современном обществе предполагает такую ценностную ориентацию в медицине, при которой врач и пациент выступают равноправными партнерами, когда отношение медицины с другими социальными институтами, гарантирующими права человека, строятся по принципам, взаимодополняющим друг друга.

Вторая причина связана с развитием науки и, в частности, с появлением новых биотехнологий, компьютеризацией, а также с промышленными масштабами производства лекарственных средств. Следовательно, необходимо регламентировать и научно-исследовательскую, и испытательную деятельность в этой сфере, соблюдая принципы медицинской этики, но учитывая и то, что она стала включать в себя бизнес-компоненты. Поэтому диссертант считает, что в культурологическом плане необходимо анализировать медицину и биоэтику, а в прагматическом – биомедицину и биомедицинскую этику. 

И третья причина появления биоэтики кроется в интенсификации процесса, который принято называть «расширение медикализации».  Медикализация – это процесс, в течение которого состояние или поведение начинает определяться как медицинская проблема, требующая медицинского разрешения. Неконтролируемое расширение этого процесса, получившее название «медикализация культуры» (И. Серова и др.), может привести к негативным индивидуальным и социальным последствиям. Именно здесь, по мнению диссертанта,  необходим контроль со стороны общества. Но осуществляться он может только в форме этической регуляции, поскольку расширение медикализации не поддается юридической регламентации.  Биоэтика препятствует превращению медицины в форму социального контроля, сохраняя ее культурную ценность. Она возникает и структурируется как новый культурный комплекс, представляющий широкую совокупность предметов, учреждений, представлений, идей, образцов поведения, функционально связанных с ценностью жизни.  Но именно в этом статусе она до сих пор не изучена.

К биоэтике обращаются тогда, когда существуют риски здоровья, связанные с деятельностью индивида, социальных агентов, общественных институтов, о чем говорится в четвёртом параграфе «Роль биоэтики в экспликации культурологического смысла медицины». Все подобные риски можно обозначить двумя словами – болезнь и смерть. Возможность средствами культуры предотвратить физиологическую деструкцию основана на бисубстанциональной природе человека. В данном случае она проявляется в феномене болезни, который можно характеризовать и как природный, и как социокультурный. Общеизвестно, что болезнь — это не только физическое состояние человеческого организма, это и социальный феномен. Различные культурные традиции могут оценивать одно и то же состояние организма как болезненное или нормальное. Болезнь трактуется как определенное состояние организма, при котором нечто нарушает физиологическое равновесие, гармонию нашего тела.

В современном обществе основными экспертами по болезни выступают медики. Кроме того, сам больной не может излечиться только по собственному желанию. Поэтому его не обвиняют в недееспособности, и ему предлагается помощь. Вместе с тем, существуют и обязанности больного перед обществом, которые подробно рассмотрены в данном параграфе.

Носителями специальных знаний, касающихся болезни, а также ее лечения и применения лекарственных препаратов, обычно являются дипломированные врачи, имеющие специальное медицинское образование и особый социальный статус. В связи с этим можно говорить о социальной роли врача, социальной роли пациента и их культурной аранжировке. Данной проблематике посвящено большое количество исследований (T. Parsons, F. Freidson, П. Тищенко, Л. Медведева и др.), поэтому диссертант останавливается только на культурологическом контексте проблемы, анализируя модели отношений врача и пациента, их аксиологические преимущества и недостатки.

И здесь впервые формулируется положение, которое является одним из основных выводов всего исследования – выбор модели врачевания непосредственно связан с культурно-исторической традицией того этно-культурного контента, в котором этот выбор происходит. Доказательство этого положения включает анализ национальных моделей медицины и описание истории отечественного здравоохранения, для которого преобладание патерналистской модели врачевания является не «признаком отсталости», по замечанию некоторых западных биоэтиков, а естественной культурной потребностью.

Историческая и этническая обусловленность социального заказа в здравоохранении не может игнорироваться и в условиях глобализации, поскольку индивидуальный компонент объекта медицинской заботы – человек – в большей степени связан с этногенетическими и историко-культурными факторами страны и, более того, конкретного региона, чем с общецивилизационными тенденциями. Без уникального генофонда, без уникальной экологической ниши нет и не может быть нации. Следовательно, сохранение ее человеческого потенциала необходимо связано с сохранением этих компонентов и оформляющих их культурно-исторических способов  выживания. К сожалению, в этом аспекте особенности этногенеза России не учитываются ни в медицинских, ни в биоэтических исследованиях.

В России институциональные формы морального регулирования всегда были развиты достаточно слабо. Патерналистская тенденция в развитии  российской культуры предполагала осуществление этих функций самой государственной властью. В настоящее время институализация этической регуляции в России только начинается. Существуют проблемы с организацией этического образования, с развитием сети этических комитетов. Нерешенность этих вопросов также способствует сохранению патерналистской модели врачевания.

Все сказанное приводит автора к выводу о том, что биоэтика как культурный комплекс должна иметь не только «научную», но и реальную историю. Развиваясь, прежде всего, в координации с медициной, она не может не повторять ее историю. Это заставляет предположить наличие культурно-исторических особенностей становления биоэтики, обусловленных национальными моделями медицины и здравоохранения.

Чтобы подтвердить данное предположение, диссертант счел необходимым показать отличия западной модели биоэтики, которые подробно анализируются в пятом параграфе «Дискуссии о статусе биоэтики в западной культурологии». За основу взяты две наиболее известные дискуссии – о конечности человеческого существования и о возможности использования стволовых клеток. По мнению диссертанта, выводы, которые делаются западными учеными, обусловлены культурно-историческим опытом западной цивилизации. Диссертант внимательно рассматривает те культурно-исторические предпосылки, которые оказывают принципиальное влияние на принятие решений по биоэтическим проблемам в западной научной традиции.

Биомедицинские прорывы часто оценивались на Западе как "крупные события человечества", которые обещают расширить пределы нашего физического существования (однако, это постоянно уводит ученых в сторону от предмета спора по поводу того, как оценивать эти пределы). Поэтому моральные вопросы, которые подняты современной медициной, не могут быть должным образом поняты, если не принимать во внимание основные принципы ее культурного строительства. Так, в Соединенных Штатах моральные аргументы часто формулируются в терминах двух основных широких особенностей американского идеала. A. Jonsen называет их страсть к морализированию и мелиоризму (окультуриванию, аналогично мелиорации, призванной улучшать, изменять к лучшему новые земли). Американские биоэтики с самого начала пытаются находить решения в этически сложных ситуациях, исходя одновременно и из моралистической, и из  мелиористской традиции. Обычно признается, что американская этика биологических исследований не поддерживает систему моральной философии. Все же, в их последовательном стремлении урегулировать этическую страсть к морализированию и целенаправленный мелиоризм, американские биоэтики выступают как наследники (часто подсознательно)  только одной отличительной черты американской философии -  прагматизма.

Таким образом, западные исследователи признают биоэтику составной частью культуры и считают необходимым рассматривать ее именно с культурологических позиций. Тем не менее, сводят понимание сути биоэтики   к  трактовке её как этики биомедицинских исследований. Это достаточно узкий взгляд, поскольку свобода выбора в этике биомедицинских исследований всегда ограничена соотнесением с указанными областями человеческого знания и деятельности, тогда как биоэтика как часть культуры строится, наоборот, на проблеме постоянного нравственного выбора, определяемого духовной зрелостью и культурной традицией.

Выводы, сделанные в Главе 1,  позволяют рассмотреть взаимодействие биоэтики с другими культурными комплексами. Диссертант полагает, что проблемное поле биоэтики не просто комплементарно их проблемному полю, оно подвергается активной экспансии предлагаемых ими методов и ориентаций. Полезное взаимодействие часто трансформируется в зависимость и соподчиненность, что негативно сказывается именно на аксиологической составляющей биоэтики.

Данная проблема рассматривается во второй главе  «Биоэтика и комплементарные ей культурные комплексы», состоящей из четырех параграфов.

В  первом параграфе «Биоэтика и биополитика» отмечается, что самая развитая биоэтика в самых плюралистичных обществах не способна обеспечить социальную регуляцию, достаточную для самосохранения биоса. Следовательно, необходим новый уровень социальной регуляции в биологическом обеспечении человеческого существования, более жесткий и формализованный. Здесь заканчивается биоэтика и начинается биополитика. Биополитика – это специально организованная деятельность  по поддержанию био-антропогенного баланса и сохранению биологических основ культуры, осуществляемая через структуры власти.

Объект биополитики включает и среду, и человека в той степени, в какой обеспечивается его биологический статус. Определяя биополитику как культурный комплекс, необходимо вычленить центральный компонент, вокруг которого он формируется. В диссертации таким системообразующим элементом культурного комплекса биополитики выступает качество жизни. Это предположение обосновывается путем обращения к философской антропологии как методологической установке, и к медицинским наукам как формирующим  конкретные знания о качестве жизни.

В то же время, «качество жизни» никогда не рассматривалось как понятие культурологии, но успешно применялось как медико-социологическое. Размышления о качестве жизни как цели-ценности биополитики, приводят к мысли о том, что необходимый консерватизм, традиционно оберегающий медицину от эксцентричных экспериментов с жизнью, не позволяет ее представителям признать архаичность понятий “норма” и “патология” и открыто объявить о том, что совокупной оценкой состояния пациента может и должно стать понятие “качество жизни”, а понятие “норма” должно присутствовать в нем в снятом виде. Естественно, применение данного понятия вынужденно выводит медицинское знание в область междисциплинарных связей и заставляет применять не только психологические, но и биоэтические, и социологические технологии.

С другой стороны, социологизаторский подход к проблеме отвергает приоритет медицины в разработке измерительных процедур, без которых никакого представления о качестве жизни получить нельзя. Очевидно, что только неспособность к междисциплинарному подходу и отсутствие конвенциальных процедур препятствует выработке общезначимого понятия качества жизни. Таким образом, проблема качества жизни, оцененная биоэтикой не только как медико-социальная, но и как культурологическая, становится предметом интереса биополитики.

На основании этого диссертантом делается вывод, что биоэтика выступает как некий «культурный фильтр», не только приписывая определенную ценность той или иной проблеме, связанной с жизнью и здоровьем, но и транслируя эту информацию смежным дисциплинам для дальнейшей разработки. Эта функция позволяет биоэтике сохранять статус и  культурологической дисциплины, и самостоятельного культурного комплекса.

Взаимоотношение биоэтики и права только на первый взгляд можно трактовать в рамках диалектики позитивного и естественного права.

Второй параграф «Биоэтика и право» посвящен обнаружению многоуровнего характера указанного взаимодействия и определению векторов влияния в нем. Для решения этого вопроса диссертант счел необходимым дать определения естественному и позитивному праву и определить отношение к находящемуся в стадии становления медицинскому праву как культурному комплексу. Указывается, что необходимо рассматривать эти процессы в тесной связи с процессом институализации биоэтики в России. Генезис биоэтики в поле естественного права обусловлен ее культурологической природой. В то же время, биоэтика в ее западной интерпретации в настоящее время деонтологизирована до уровня позитивного права. В России некритично заимствуют этот образец, что лишает биоэтику ее принципиальной особенности – главенства принципа свободы выбора.

Существенную роль в этом играет то, что официально взаимоотношения биоэтики и права оформлены в российском законодательстве. Существует как один, общий документ – «Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан», так и несколько отдельных законов по наиболее проблематичным отраслям охраны здоровья.  В работе подробно анализируется трактовка российским законодательством биоэтических категорий – вред, автономия пациента и др.

Особое внимание уделяется специфической трактовке ценности в праве. В этике понятие ценности легко связать с категорией «добро». Очень сложно говорить о методологическом кроссинге юридического и этического понятий «добро» и «зло». В то же время, в области соотношения практической биоэтики и законодательства, корреляция между ними может быть установлена.

Диссертант показывает, что в контексте парацельсовской модели медицины принцип «делай добро» выступает как системообразующий. Он предполагает активные действия по предотвращению вреда. И в этом смысле показательной является профилактическая медицина. 

В параграфе подробно показано, что, к сожалению, вопрос о соотношении добра и зла, риска и пользы в медицине возможно решать, в пределах этической компетенции участников взаимодействия. Диссертант полагает, что апелляция к законодательству в данном случае неэффективна, потому что неэффективно в этом отношении оно само. Это объясняется методологическими трудностями адаптации понятия «добро» в праве, поэтому принцип «делай добро», по сути своей, этический, а не юридический. Право вообще не декларативно, следовательно, и принцип добра оно не декларирует. Оно лишь регламентирует действия, способные причинить добро или зло.

Сравнительный анализ проведен и по отношению к термину «справедливость». Справедливость — важнейшая философская и общественная проблема, имеющая особое значение как для теории морали, так и для теории государства и права. Причем значение это возрастает в наши дни в связи, во-первых, с социальными реформами, обусловливающими изменение представлений о справедливости в области здравоохранения и, во-вторых, с распространением новых биомедицинских технологий, открывающем новые аспекты трактовки понятия «справедливость», пока не получившие правовой оценки. Во все времена и у всех народов считалось, что право должно быть справедливым. При этом либо оно рассматривалось как воплощение справедливости, либо выдвигалась цель привести его в соответствие со справедливостью. Диссертант детально рассматривает дискуссии, связанные с  этим понятием и в философии права, и в биоэтике и приходит к выводу, что принцип справедливости может быть адаптирован в медицинском праве только на основе его переосмысления в биоэтике как ценности, соотнесенной в культуре с ценностью жизни.

Несомненна, по мнению автора, юридическая транскрипция биоэтического принципа уважения автономии пациента, присутствующая во многих законодательных актах. Эта ситуация имплицитно связана с тем, что юридическим аналогом биоэтического принципа уважения автономии пациента является концепция прав человека. Ее конкретизация для медицины часто трактуется как концепция прав пациента.

Таким образом, диссертант приходит  к выводу о том, что принципы биоэтики имеют тенденцию интегрировать в нормы закона, но в различной степени. Определить отношения биоэтики и права можно следующим образом: трансляция норм морали в правовое поле, отбор и экспликация тех этических детерминант, которые обладают юридическим потенциалом. 

В третьем параграфе  «Биоэтика и религия» диссертант утверждает, что проблемы биоэтики весьма актуальны для религиозной культуры, но их генезис связан не с зарождением и развитием самой биоэтики, а исключительно с историей религиозной морали.

Наиболее полно характеристику понимания биоэтики в религиозной культуре дала профессор И. Силуянова, поэтому диссертант исходит из ее трактовки в характеристике общих вопросов. Вместе с тем высказана критическая точка зрения по вопросам практическим – таким,  как права человека (термин «автономия» в православии не употребляется) и отношение к конкретным биоэтическим проблемам (аборты, эвтаназия, экстракорпоральное оплодотворение и т.п.).

Интересным отмечается тот факт, что в современном мире христианская биоэтика понимается как "антропология человеческого достоинства", как философское прослеживание, проникновение и оценивание всех случаев, происшествий, судеб, и их классификация. Христианство неоднородно, и отношение к биоэтическим проблемам имеет некоторые отличия в разных его ветвях.

Выход на уровень религиозно-философской антропологии и решение любого частного вопроса исключительно в ее границах – одна из особенностей  католических исследований. Такой подход определяет, что любая противоположная точка зрения оценивается, прежде всего, по ее основаниям. Дискуссия с "другими биоэтиками" ведется не на уровне "расчета" "благ" и "польз", а на уровне основополагающих антропологических принципов.

Основанием католической антропологии является понимание человека, прежде всего, как "субъекта и объекта одновременно", т.е. акцент делается на гносеологические особенности человека как существа, способного к самопознанию. Для православной антропологии тайна человеческой природы есть тайна онтологическая, а не гносеологическая, и объект, который философии надлежит исследовать, есть факт бытия, а не мышления, жизненная тайна человеческого существа, а не тайна познающего субъекта. Тайна же человеческого существа заключается в том, что человек является "причастником божественного естества". Чтобы пояснить эту мысль, автор обратился к православному дискурсу о правах человека, ибо их понимание и лежит в основе официальной концепции биоэтики в православной культуре.

В диссертации проводится компаративный анализ положений документа «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. XII. Проблемы биоэтики» и положений научной биоэтики по медицинским проблемам, принципиальным для современной культуры. Делается вывод о причинах несовпадения православного и светского культурологического осмысления биоэтических проблем. По мнению диссертанта, они состоят в том, что православие основывает свои выводы на своих же догматах, а светский (научный) подход есть в большей мере ответ на вызовы современной культуры.

В четвёртом параграфе «Биоэтика и философия» диссертант показывает, что биоэтика имеет глубокие философские обоснования, более того, она востребована медициной зачастую именно как философская экспликация. В медицине нет целостной концепции человека, потому что ее и не должно быть. Тем не менее,  врач  должен обладать целостным представлением о человеке, потому что его деятельность суть культурное взаимодействие, она основана на непосредственном контакте с другим человеком. К тому же современный пациент всё настойчивее предъявляет требования относиться к нему как к целостной, уникаль­ной личности, применяя методы доказательной медицины.

В параграфе рассмотрены концепции, которые помогают создать целостное представление о человеке. Диссертант обоснованно доказывает, что нравственное отношение к живому имеет методологическое и мировоззренческое обоснование в нескольких философских системах. Это – философская антропология, в определенной мере – философия жизни, экзистенциализм, персонализм, структурализм и, отчасти, постмодернизм.  При этом, современная ситуация смены парадигм в философии обусловливает рассмотрение биоэтики как прикладной философии. Интерес представляет также компарация биофилософии и биоэтики, которая может проводиться по единому критерию – по объекту исследования, на основании этого формируется блок дисциплин, обозначаемый как «Биогуманитарное знание».

Основное внимание автор уделяет соотношению биоэтики и философии медицины. Онтологический и гносеологический контексты философии медицины прописаны достаточно хорошо, но аксиологический и праксеологический в ней, практически, отсутствуют, поэтому диссертант полагает, что они должны быть представлены в биоэтике.

Биоэтика – уникальное явление. С одной стороны, она базируется на достоверном объективном знании (науки о живом), а с другой стороны – она является нормативным регулятором, то есть практической установкой, во многом субъективизирующей это самое достоверное знание. Поэтому биоэтику можно трактовать как дискурс, в результате которого вырабатываются установки на определенное поведение в отношении живого (вообще и живых объектов в частности), отклоняющиеся как от научной истины, так и от нравственной нормы, если истина и норма находятся в противоречии. 

Диссертант утверждает, что только теоретическая биоэтика может рассматриваться как  философская дисциплина.  Она не существует без двух других уровней, что, собственно, и делает ее не просто философской дисциплиной, а именно прикладной философией. Теоретическая биоэтика развивается гораздо медленнее и, в основном, в ответ на запросы практической биоэтики. Отставание философского осмысления проблем ощущается довольно сильно, поэтому в решении практических вопросов в биоэтике начинают все больше обращаться к другим теоретическим источникам – праву, социологии, теории религии, политологии, даже к экономике.

Возникает опасность дефрагментации философских основ и редукции теоретической биоэтики. Преодолеть эту тенденцию можно, целенаправленно разрабатывая аксиологические проблемы биоэтики как первичные по отношению к деонтологическим. Сделать это лишь на методологическом фундаменте философской антропологии и философии медицины, весьма трудно, если вообще возможно. Влияние философии медицины на биоэтику носит, скорее, позитивистский и прагматический характер, ограничивая ее аксиологический потенциал. Расширить его можно, если развивать биоэтику в категориальном поле философии культуры. Это поможет эксплицировать ценностное содержание биоэтики и как прикладной философии, и как нормативной дисциплины.

В третьей главе«Два вектора развития культурного комплекса биоэтики» отмечается внутренняя неоднородность биоэтики как культурного комплекса. Неоднородность эта интенционально связана не с целями-ценностями, а с механизмом их трансляции. С одной стороны, биоэтика представляет собой апологию нравственного отношения к таким ценностям как жизнь, смерть, здоровье и, соответственно, призвана разрабатывать аксиологический аппарат их осмысления и интериоризации – через философию и  теорию культуры, через образование, просвещение и воспитание. С другой стороны, практическая биоэтика суть нормотворчество, а оно предполагает создание системы экспертизы, контроля, санкций. Обе эти составляющие культурного комплекса только во взаимодействии обеспечивают его существование.

Наиболее отчетливо аксиологический потенциал биоэтики проявляется в культуре, прежде всего, в художественной. Нормативный же актуализируется во взаимодействии с другими культурными комплексами в их институциональном, а не ценностном выражении. В условиях техногенной цивилизации и глобального рынка, значение норм биоэтики повышается, тогда как разработка теории ценностей в ней приобретает все более отвлеченный характер. Здесь принципиальным является влияние тех культурных систем, в которых существует и функционирует биоэтика. Таких отличий может быть найдено достаточно много, но диссертант считает необходимым сосредоточить внимание на дихотомии норм и оценок в западной и отечественной культурах.

Формирование принципов биоэтики, всей ее ценностной системы началось задолго до того, как эти принципы были востребованы наукой. Это ценностное структурирование имело сугубо культурологическую природу и наиболее полно находило свое отражение в  литературе. Здесь обнаруживаются два направления генезиса биоэтики как культурного комплекса – западное и отечественное.  В России генезис биоэтики связан с классической художественной литературой, а западные авторы обращаются к анализу текстов личных рассказов (пациентов, в основном). Обсуждению этого подхода посвящен первый параграф —  «Нарративная биоэтика – феномен западной культуры».

В последние годы в западной традиции биоэтических размышлений о медицине, наряду с традиционными прагматистскими установками, ощущается сильное влияние постмодернизма, который претендует, кроме философского статуса, и на роль теории культуры. Культурологические интенции постмодернизма должны были бы эксплицировать тот статус биоэтики, на котором настаивает автор, а именно – статус культурного комплекса. Парадокс здесь заключается в том, что исходный гуманистический посыл растворяется в детализации анализа текстов, более того, предмет анализа – литературные тексты – подменяется «рассказами» и …историями болезни.  Поскольку этика связана с изучением поступков и позиций конкретных людей, в западной философии культуры  она обычно считается частью герменевтики. Поступки, по мнению западных культурологов, не могут быть отделены  от культурной среды. Вследствие этого, поступки и позиции становятся существенными только в их взаимосвязи с биографиями и историями из жизни, которые в свою очередь, остаются неясными без знания исторического, культурного и социального контекста.

По мнению западных исследователей, теория литературы и эстетики содержит в себе большое количество ценной информации, которая может быть использована в нарративной биоэтике, а особенно в изучении автобиографических или аутентичных повествований. Такой поход оправдывается тем, что  в (био-) этическом контексте, истории изучаются точно так же, как читаются литературные произведения. Рассматривая анализ конкретного текста в традициях нарративной биоэтики, диссертант показывает, что при этом неизбежно происходит  подмена этико-эстетического смысла  этико-клиническим, исследователь уже не остается в поле культуры, а неизбежно переходит в пространство нормативных описаний, которые имеют основания в культуре, но их гуманистическая и антропологическая апологии носит косвенный характер. В этом контексте нарративная этика выступает как дополнение к деонтологии. 

Западные исследователи определяют ряд условий для рассмотрения  биомедицинской этики в пространстве культуры. Во-первых, так как в контексте медицины наше знание и понимание болезни важны для самой практики, и понятие заболевания имеет как объективную, так и субъективную сторону, нарратив они считают обязательным компонентом биоэтической рефлексии.  Во-вторых, взаимодействие между принципами и нормами, а также описательные термины являются, по их мнению, частью нарративной биоэтики, а не этической рефлексии как таковой. В-третьих, если нарративная биоэтика является хотя бы частью литературной герменевтической биоэтики, она должна быть рассмотрена через комментирование и критику. С другой стороны, культурологический подход требует сравнивать текст  с теорией этики и этического знания. В этом плане аргументированное содержание переносится на нормативный этический дискурс. Следовательно, культурный контекст в данном случае может быть утрачен, а этика – через ее редукцию к деонтологии, приобретет признаки позитивного права. В-четвертых, биоэтическая аксиология не может быть постигнута отдельно от рефлексии на описательной герменевтической основе, но последняя должна выполнять при этом только инструментальную функцию. В-пятых, пока не до конца понятно, какую роль нарративная биоэтика может сыграть в социальной этике. Биоэтика как социальная этика должна пониматься как этика справедливости, и в ее обязанности входит принятие участия в общественных дебатах.  Но здесь существует опасность политизации биоэтики, которая также связана с тенденцией ее деонтологизации.

Таким образом, когда истории болезни становятся материалом для исследований в области нарративной биоэтики, аксиологический контекст становится подтекстом, а на первый план выступает нормативное содержание. Диссертант приходит к выводу, что современная западная философия культуры пока не предложила концептуального объяснения биоэтики как особой системы ценностей. Попытка сделать это путем применения постмодернистской методологии приводит к тому, что, начиная с культурологически обоснованного анализа литературной этики, западные исследователи переходят к нарративной биоэтике, а от нее – к этике нормативной, которая мало отличима при таком подходе от того же медицинского права. Конкретизация описаний и их детализация в интересах нормотворчества, элиминирует свободу выбора, без которой этика перестает быть теорией морали, происходит ее деаксиологизация. 

Во втором параграфе—«Литературные образы отечественной биоэтики» сформулировано понятие «аксиологическая дескрипция», при помощи которого прослеживается генезис биоэтики в России в контексте художественного литературного творчества. Аксиологическая дескрипция – это особый, неформализуемый способ доказательства положений и принципов заимствованный, по мнению автора, биоэтикой именно из художественной литературы. Поскольку типичные биоэтические проблемы находят свое решение в соотнесении с культурными традициями, культурным опытом, культурными стереотипами и ожиданиями, их художественная рефлексия позволяет проследить историю становления самой биоэтики. И история эта оказывается гораздо более давней, чем  принято считать.

Официальная биоэтика в России появилась позже, чем на Западе, всего лет двадцать назад, когда уже сформировались и принципы биоэтики, и механизмы практического применения этих принципов в медицинской деятельности. Нынешний период реформ здравоохранения в России особенно отчётливо показывает, что американский и западноевропейский опыт регуляции нравственных конфликтов в области медицины не всегда применим в российских условиях.  Вместе с тем, диссертант утверждает, что в нашей стране биоэтические подходы формировались задолго до появления официальной биоэтики и независимо от западной традиции.

В русской культуре ХIХ века немало сказано о “загадках русской души” (вспомнить, хотя бы, поэтические по форме рассуждения Н. Бердяева о противоречивости “антиномичности” русского бытия). Противоречивость, патернализм и иерархичность русского социального устройства складывались веками, основываясь на совокупности множества специфических факторов. Диссертант показывает, что  правомерно рассматривать становление биоэтики в тесной связи с российским культурным наследием; ведь русская литература XIX-начала XX веков явилась квинтэссенцией понимания человеком нравственности и должного отношения к жизни.

“Нравственность” в XIX - начале XX века становится важнейшей социально-психологической категорией нашего национального самосознания. Причём только в русской культурной традиции эта категория существует. На западе она во всех случаях однозначно трактуется как более отвлеченная и обезличенная  “мораль”, лишенная традиционного для нас элемента духовности. В это же время в культуре России формируется ядро русской интеллигенции, в которую входят философы, врачи, писатели. Русская литература становится уникальным, высоконравственным и философским явлением мировой  культуры.

В работе подробно анализируются произведения А. Герцена, Л. Толстого, В. Вересаева,  А. Чехова, М. Булгакова и других русских писателей, для которых медицинские, частные врачебные вопросы существовали только в нравственно-философском контексте. Для русской культурной традиции литература явилась основным способом обсуждения и формировании философских взглядов. Предчувствие, ощущение, «угадывание», не поддающиеся логической и рациональной оценке, в это время становятся притягательными для философского осмысления. 

И задолго до того, как биоэтические проблемы четко сформировались в последней трети ХХ века, они уже были прочувствованы в русской литературной среде: вопросы, пока еще без ответа, были предметом рассмотрения и живой дискуссии русской интеллигенции. Мотивы болезни и исцеления, в буквальном и символическом значениях, пронизывают и фольклор, и религию, и любой вид искусства у всякой нации, поскольку "пронизывают" и саму жизнь, но в русской классической литературе они всегда представлены в форме нравственного дискурса. Более того, профессиональный анализ литературных произведений специалистами всегда заканчивался обсуждением проблем нравственных. Анализ этих произведений позволяет вычленить не столько медицинскую, сколько именно биоэтическую проблематику в них. В этих произведениях собственно медицинский и культурологический контексты биоэтики интегрируют в единое целое, чего, к сожалению, зачастую не происходит в современных научных исследованиях по биоэтике.

Диссертант приходит к выводу, что  современное понимание нравственных проблем в медицине невозможно без осмысления того морального фундамента, который был заложен еще на рубеже прошлого века. Более того, зарождение биоэтики в чреве художественной литературы задало программу ее развития на последующий период, вплоть до того, как сохраненные ценности и выработанные нормы стали востребованы наукой.

Поэтому герменевтический анализ «медицинских» тем в художественной литературе, позволяющий эксплицировать конфигурацию ценностей, вокруг которых и может быть структурирована современная биоэтика, представляется перспективным.  В целом, российская специфика литературных образов биоэтики связана со спецификой всей русской культуры и ее теоретического осмысления в русской философии культуры.

Этому вопросу посвящен третий параграф«Биоэтика в русской культурной традиции».  В нем подробно описаны факторы, определяющие   уникальность русской культуры.

Диссертант показывает, что в русской философии  разграничиваются понятие культуры и сама жизнь. Они противоположны, как духовное и материальное, возвышенное и обыденное, символическое и «реальное». Культура – духовное творчество, символическое преображение мира, результат дифференциации религиозного культа. Ее основы религиозно-духовны. Противоположность культуры – цивилизация. Она основана на воле к жизни, к наслаждению и господству над жизнью.

Историко-философский анализ позволяет диссертанту утверждать, что в начале ХХ в. русская мысль, основываясь на культурной традиции, выработала триаду – духовность, богочеловечество, соборность – которая противопоставлялась сущностным определениям европейской культуры – материализму, человекобожеству (или даже зверочеловечеству), индивидуализму и функционально-механическому принципу социального объединения. Русское самосознание в философии ХIХ в. отвергает рационально-механистическое мировоззрение Запада. Диссертант разделяет позицию Н. Бердяева, согласно которой кризис западной философии человека связан с абстрактностью понятия о человеке.  Дегуманизация, отсутствие любви к человеку привели к абсурдности человека. В современной западной философии человек сводится к отношению, к месту проявления вымышленных теоретических схем – подсознания, архетипов и комплексов, проговаривания себя языком, к структурам сознания. Исток этого в различии понятий о личности в культурах Запада и Востока. Если западная «персона» – совокупность внешних отношений, то восточно-христианская «ипостась» – внутреннее глубинное начало. Подтверждение этого автор находит в работах В. Розанова, С. Булгакова, С. Франка, П. Струве, П. Флоренского, Л. Карсавина, И. Ильина, В. Медушевского, А. Хомякова и других русских философов.

Основные ценности русской культуры – нравственно-религиозная доминанта, соборность, эсхатологизм, мессианизм, интуитивизм как духовное созерцание, «разум сердца», поэтому мораль в русской философии понимается не как отвлеченное построение морализирующего субъекта, а как истинная жизнь сердца – в движениях к таким же сердцам, а не в любви к абстракциям мысли.

Русская философия культуры – это живой и динамичный организм. Она имеет сравнительно недолгую историю, тем не менее, внесла значительный вклад в сокровищницу мировой философской мысли. Русская философия несёт на себе отпечаток национальной культуры, национального характера, национального психологического склада, особого типа мышления и мировоззрения, т.е. она является одним из ресурсов ретроспективного портрета народа. Русская философия культуры никогда ранее не занималась специально исследованием проблем биоэтики, поскольку предмет ее интереса – добро, зло, свобода, совесть – поглощали данную тематику. Решение вопросов нравственного отношение к жизни, смерти, здоровью находилось в русле философского дискурса о свободе, целостности личности и ее духовности. Именно такой подход способен сохранить аксиологический потенциал современной биоэтики.

Кроме того, аналогичный подход применим и к такой культурной конфигурации,  как медицина. Рассмотрению этого вопроса посвящен четвертый параграф«Влияние на биоэтику национальных особенностей медицины как культурной конфигурации».   В нем подробно анализируется история развития российской медицины, показаны ее принципиальные отличия от истории  медицины Запада. Диссертант убежден, что все отличия связаны с культурными особенностями российской истории.

Итоги экономических кризисов приводят  к одному выводу:  в связи с угрозой, реальной для человеческого потенциала России, необходимо ввести гуманитарную экспертизу всех экономических проектов – как правительственных, так и коммерческих. По мнению диссертанта, первое место здесь должны занимать программы охраны здоровья, а неотъемлемой составной частью гуманитарной экспертизы является экспертиза этическая. Следовательно, именно кризисное положение в экономики не снимает, а, наоборот, усиливает социальную роль этической регуляции (кодексов, комитетов, консультантов).

Диссертант говорит о несостоятельности ссылки на снижение роли морали как регулятора общественного и индивидуального поведения в условиях правовой неопределенности, связанной с переходом к новой системе законообеспечения страны.  Автор полагает, что чем больше нерегулируемое законом поле, тем жестче должна быть моральная регуляция. Отсутствие и того и другого есть только в животном мире, но не в человеческом. Ослабление моральной регуляции тормозит развитие правовой базы. Ведь законом становится то, что первоначально было моральной нормой. А поскольку таких норм в медицине накопилось достаточно, в новой, пореформенной России стала складываться на их основе система законов в области охраны здоровья. Диссертант отмечает, что в этом направлении достигнут значительный прогресс по сравнению с недавним советским законодательством. Кроме того, законодательное оформление правовой регламентации легитимизирует ее, а это особенно важно в период реформы здравоохранения.

Исходя из того, делается вывод, что систематизация отечественной биоэтики происходит в двух плоскостях, в зависимости от основной идеи, положенной в основу этой систематизации.

Во-первых, система биоэтики является квинтэссенцией культуры в ее конкретно-историческом и национально-особенном контексте. Этот процесс описывается в терминах соотношения морали и других компонентов культуры.

Во-вторых, эта система складывается вокруг целевой установки, не без основания приписываемой самому феномену биомедицинской этики – вокруг идеи защиты прав человека в медицине как субъекта и объекта культуры.

Таким образом, формирование биоэтики как культурной рефлексии и нормативной регуляции медицинской деятельности в России берет свое начало во второй половине XIX в. и продолжается до настоящего времени. Основ­ная особенность этого заключается в том, что на эволюцию медицинской деятельности в стране оказали непосредственное влияние изменения в системе культурных ценностей. Набор культурных стереотипов создает грани­цы, в рамках которых  функционирует сфера здравоохранения. В эпо­ху Российской Империи это дало возможность развития земской ме­дицины, в советский период истории нашей страны во многом опре­делило общедоступность и бесплатность оказания медицинской по­мощи, в настоящее время обеспечили возможность развития как го­сударственного, так и частного сектора медицинской деятельности.

Этнокультурные и исторические особенности развития России предполагают при создании эффективной системы этического регулирования в здравоохранении и медицине учет следующих факторов: полиэтничность,  поликонфессиональность, влияние исторических традиций патриархальной общины на образ жизни россиян, ориентацию в моральных установках на авторитет личности, двойственное отношение к власти, длительное существование тоталитарных режимов (самодержавие + советская власть).

Диссертант отмечает, что особенности развития отечественного здравоохранения  ориентируют на учет таких факторов как: очень высокий интеллектуальный потенциал, последовательность в нравственном обеспечении всех изменений в медицине и здравоохранении, длительное господство патерналистского принципа отношений врача и больного, уникальный опыт земской медицины, коррелирующийся с образом жизни народа, персонификацию моральных ценностей медицинской науки, опыт эффективной работы государственного (планового) советского здравоохранения, существование (пока еще) оригинальной и сильной системы подготовки медицинских кадров.

Отмечаются диссертантом и особенности развития российского менталитета, которые  заставляют учитывать в развитии отечественной биоэтики как культурной рефлексии медицины, следующие факторы: антропоцентристский характер отечественного естествознания и медицины; особую роль духовности в жизни общества и, прежде всего, роль нравственных идеалов и принципов; примат межличностных отношений над правовыми;  «теургическое беспокойство», присущее русской интеллигенции вообще, а врачам в большей степени; превалирование православных моральных ценностей в массовом сознании.

В параграфе отмечено, что в области медицинской деятельности мораль всегда была и остается  главным регулятором и создает возможность для создания всех прочих норм. Определенная универсальность нормативного регулирования медицинской деятельности, закрепленная в международных правовых актах, является лишь инвариантом, реализация которого имеет национально-историческую специфику в каждом конкретном государстве. При этом состояние этического регулирования охраны здоровья в каждом конкретном государстве в исторической ретроспективе нельзя оценивать по шкале «хорошо – плохо», основываясь только на современных стандартах и представлениях. Реальное его состояние зависит от культурно-исторической ситуации и должно оцениваться, исходя из возможностей государства, уровня нравственного сознания населения и его наличной потребности в действующих нормах. В осмыслении нормативного регулирования медицинской деятельности отечественная элита всегда была ориентирована на западные образцы, но, поскольку его нельзя было реализовать без учета национальной специфики культурной среды, усилия  в этой области  носили декларативный характер.

Таким образом, диссертант приходит к выводу, что культурная рефлексия нормативного регулирования в медицине в России всегда имела и имеет аксиологическую основу. При этом исходными побуждениями в оценке состояния этого регулирования являются не правовые, а этические установки. Формирование таких установок происходит в процессе интериоризации культурных ценностей, а не в процессе развития самой медицины.

По убеждению диссертанта, господство патернализма в отечественной медицине не является признаком ее отсталости от медицины западной, а суть культурный стереотип, неизменно воспроизводящийся в отношениях и медиков, и пациентов. Диссертант уверен, что патерналистские традиции были способом сохранения этического кода профессии врача в России.

Заимствование западных образцов врачевания положительно сказывалось на технической стороне медицинского дела, но в сфере морали не раз приводило к конфликту ценностей, осознаваемому как «историческая отсталость России», а на самом деле, являвшемуся следствием действия закономерности, которую  диссертант формулирует  следующим образом.

Биоэтика является самостоятельной частью культуры, она имеет свои собственные основания в философии культуры и свои особенности развития, определяемые культурно-историческими событиями. Поэтому научный инвариант биомедицинской этики функционально всегда выступает в виде   культурной рефлексии национальной модели медицины. С другой стороны, биоэтическая нормативная регуляция позволяет адаптировать национальные стандарты медицины как культурного комплекса к интернациональным требованиям.

Диссертант полагает, что, применив сформулированную закономерность развития биоэтики к России, обнаруживается, что зародилась она в нашей стране задолго до того, как получила официальное название. Это была еще не наука, это было, действительно, нравственное отношение к жизни, смерти, здоровью, созвучное культурным традициям народа и необходимое для дальнейшего структурирования нормативной регуляции в медицине.

В Заключении диссертант делает вывод о том, что  обоснование статуса биоэтики как культурного комплекса  имеет широкое теоретическое и практическое значение. Показаны конкретные пути применения этого вывода в теоретических дисциплинах и в конкретной практике в области образования.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

Монография:

1.Седова Н.Н., Сергеева Н.В. Биоэтика в пространстве культуры. - Волгоград: Издательство «Триумф», 2010. - 19,53 п.л.

Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией:

2. Сергеева Н.В. Междисциплинарные связи в преподавании биоэтики /Седова Н.Н., Чижова В.М., Волчанский М.Е.  //Вестн. Волгогр. гос. мед. ун-та. -Волгоград, 2004.- № 10.-0,5 п.л.

3. Сергеева Н.В. Опыт работы Волгоградского регионального этического комитета по экспертизе инициативных исследований в медицине /Н.В. Сергеева // Биоэтика.-2008.-№2.-0,6 п.л.

4.Сергеева Н.В. Институализация медицинского права как научной специальности / Сергеева Н.В., Седова Н.Н. //Мед. право. 2007.-№3.-0,5 п.л.

5. Сергеева Н.В. Литературные образы биоэтики / Сергеева Н.В. // Вопр. культурологии. -2010.- №8.-0,4 п.л.

6. Сергеева Н.В., Биоэтика как философская рефлексия медицинской культуры / Сергеева Н.В., Костенко О.В. // Изв.  Волгогр. гос.технич. ун-та.-2010.- №3.-0,5 п.л.

7. Сергеева Н.В. Права человека в русской философии культуры / Петров А.В., Сергеева Н.В.  //Философия соц. коммуникаций.- 2010.- №2.-0,4 п.л.

8.Сергеева Н.В. Нужно ли идти по пути дегуманизации высшего медицинского образования? /Седова Н.Н., Сергеева Н.В.  // ALMA MATER.-2010.- № 6.-0,5 п.л.

9. Сергеева Н.В. Методолого - категориальный кроссинг биоэтики и права /Седова Н.Н., Сергеева Н.В., Мурашко Н.А.. //Философия права.-.2009.- №6.-0,4 п.л.

10. Сергеева Н.В. Можно ли считать Россию технологически развитой страной? /Сергеева Н.В., Луста С.С // Биоэтика. -2009.- №2 - 0,3 п.л.

11. Сергеева Н.В. Лидерство в медицинской профессии: проблемы социолого-психологического анализа /Сергеева Н.В. Доника А.Д //Социология медицины.-2009 - №2.-0,5 п.л.

12. Сергеева Н.В. Биоэтика в русской культурной традиции /Сергеева Н.В // Биоэтика. -2010.- №1.-0,5 п.л.

13. Сергеева Н.В. Дискуссии о статусе биоэтики в западной культурологи /Сергеева Н.В. // Биоэтика. -2010.-№6.-0,4 п.л.

14. Сергеева Н.В. Современные СМИ как социальные агенты медикализации / Сергеева Н.В., Седова Н.Н. //Философия социальных коммуникаций.- Волгоград, 2010.- №3.-0,4 п.л.

Публикации в научных журналах и изданиях, в т.ч., материалах международных и всероссийских конференций:

  1.  Сергеева Н.В. Проблемы преподавания биоэтики в медицинских вузах /Н.В. Сергеева  // Организация работы с молодёжью в транзитивном обществе: проблемы и перспективы: Материалы междун. науч.-прак. конф. – Воронеж,  2004. – 0,4 п.л.   
  2. Сергеева Н.В. Доника А.Д. Социально-психологические детерминанты профессиональных компетенций / Н.В. Сергеева А.Д. Донника // Медико-биологические и социально-педагогические аспекты адаптации и социализации человека: Материалы 4-й Всерос. науч.-практич. конф, г. Волгоград, 3-5 октября 2005.- – Волгоград: Волгогр. книж. изд-во, 2005. – 0,6 п.л.
  3. Сергеева Н.В. Особенности воспитательной работы в медицинском вузе

    Н.В. Сергеева, Л.М. Медведева //Молодежь и формирование гражданского общества в России: Материалы первой Общерос. науч.-практич. конф., г. Волгоград, 6-7 октября 2005 г. – Волгоград: – Изд.-во Панорама, 2005. - 0,4 п.л.

  4. Сергеева Н.В. Региональные особенности проведения этической экспертизы клинических исследований /Н.В. Сергеева// Бюлл.  Волгогр. науч. центра РАМН и Администрации Волгогр. обл. – 2005.-№3-4.-0,4 п.л.
  5. Сергеева Н.В.. Особенности преподавания биоэтики иностранным учащимся в медицинском вузе / Н.В. Сергеева, О.А.  Чеботарева //Гуманитарное образование и медицина: Сб. науч. тр.– Волгоград.: Изд-во Волгогр. гос. мед. ун-та.-2006 Т.63. Вып.1.-0,5 п.л.
  6.  Сергеева Н.В. Влияние антропологической компоненты этничности на выбор модели врачевания в эндокринологии / К.Р Саад, Н.В Сергеева // Вестн. Морфологии. Винница. 2007.-№13(2).-0,5 п.л.
  7. Сергеева Н.В. Религиозная ортодоксальность как элемент аксиологической рефлексии в биомедицине / Н.В Сергеева., Х.Р.Саад, К.Р. Саад // Человек в современных философских концепциях: Материалы 4 Междунар. конф.- Волгоград,2007.-Т.3.-0,5 п.л.
  8.   Сергеева Н.В. Религиозный обряд в свете современного медицинского мышления/ Н.В. Сергеева, К.Р. Саад, Х.Р. Саад, К.Р. Саад// Науч. жизнь. -2007.-№1.-0,6 п.л.
  9.  Сергеева Н.В. Социальные факторы заболеваемости остеопорозом и проблема реабилитации / Н.В. Сергеева, К.Р. Саад // Социология медицины - реформе здравоохранения. Науч. тр. 2 Всероссийской конференции. Волгоград, 4-5 октября 2007 г.-0,6 п.л.
  10.  Сергеева Н.В.Некоторые особенности отношений "врач-пациент" в эндокринологии/ Н.В. Сергеева, К.Р. Саад // Социология медицины - реформе здравоохранения. Науч. тр. 2 Всероссийской конференции.- Волгоград,2007 г.-0,5 п.л.
  11. Сергеева Н.В. Опыт работы Регионального Независимого Этического Комитета (г. Волгоград) / Н.В. Сергеева // Биоэтика и права человека: Сборник тез. докл. 1-го Рос. конгр. с междунар. участием, -Казань, 2008 г.- 0,6 п.л.
  12.  Сергеева Н.В. Этические субъекты защиты прав человека в медицине и здравоохранении /Н.В. Сергеева// Биоэтика в системе здравоохранения и медицинского образования.-Львов: Изд-во ЛГУ, 2009 – 0,4 п.л.
  13.  Сергеева Н.В.Философские основания проблемы качества жизни

    Н.В. Сергеева // Изучение качества жизни населения как приоритетное направление научно-исследовательской и практической деятельности в области социальных наук. Региональный аспект. Архангельск: Изд-во ПомГУ. 2009. – 0,3 п.л.

  14.  Сергеева Н.В. Как возможна философия медицины/ Н.В. Сергеева, Н.Н. Седова // Человек в пространстве болезни: гуманитарные методы исследования медицины.-Саратов:- Изд-во СГУ, 2009. – 0,3 п.л.
  15.  Седова Н.Н. Этические проблемы современной фармакологии. / Н.В. Сергеева, Н.Н. Седова, Н.В. Иванов // Интегративные исследования в медицине.-Саратов, 2009. — 0,5 п.л.
  16.  Сергеева Н.В. Роль семьи  в сохранении здоровья своих членов/ Н.В. Сергеева, К.В. Сунцова// Здоровье как ресурс.- Нижний Новгород: Изд-во НГУ, 2009. – 0,4 п.л.

 

Сергеева Надия Валерьевна

Биоэтика как культурный комплекс

 

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора философских наук

                                                                                                                

Подписано в печать

Формат 60х84/16 Бумага офсетная.

Гарнитура Таймс.Усл.печ.л.3,0

Уч.-изд.л.1,1 Тираж 100экз. Заказ 158

Издательство Волгоградского государственного медицинского университета

400131, г.Волгоград. пл.Павших Борцов, 1

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.