WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Философско-методологические основания прогнозирования социоприродной динамики

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

 

 

 

Баянов Квинрай Раевич

 

 

 

 

ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОЦИОПРИРОДНОЙ ДИНАМИКИ

 

Специальность: 09.00.08 – Философия  науки и техники

 

 

А в т о р е ф е р а т

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских  наук

 

 

 

 

Москва - 2011

Работа выполнена на кафедре философии Института переподготовки и повышения квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

 

Научный консультант –

доктор философских  наук, профессор                                    А. Н. Кочергин

Официальные оппоненты :

доктор философских  наук, профессор                                   Э.В. Гирусов

доктор философских  наук, доцент                                         С.В. Кричевский

доктор философских  наук, доцент                                         И.А. Кушнаренко

Ведущая организация: Институт философии РАН

Защита состоится «24» июня 2011 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 850.014.01 при Московской государственной академии делового администрирования по адресу: 124460, Москва, Зеленоград, корп. 1140, зал Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке академии по адресу: Зеленоград, корпус 1140. Объявление о защите и автореферат соискателя опубликованы на официальном сайте Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московская государственная академия делового администрирования» www.msaba.ru. «24» марта  2011 г.

Автореферат разослан «23»  марта 2011 г.

 

 

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор философских наук, профессор                                  А.И.Пирогов


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Главная отличительная примета современности – все более рельефно проступающий сквозь ткань повседневного бытия признаки приближающейся катастрофы планетарного масштаба. Наступающий глобальный эволюционный кризис социоприродной динамики носит многомерный и многослойный характер и развивается одновременно по нескольким направлениям:

- угроза экологического коллапса (потребляя больше 10% годовой продукции биоты, человечество уже нарушило условия устойчивости биосферы);

- углубляющийся с каждым десятилетием разрыв по качеству жизни между благополучным «золотым миллиардом»  и остальной частью человечества. Наиболее резко это  противоречие проявляется в том положении, которое в мировом сообществе занимают США, население которых составляет всего 3% численности человечества, но потребляет 60% мировых ресурсов и производит 35% загрязнений окружающей среды;

- геополитический и цивилизационный кризис. Руководство США придерживается стратегии униполярной глобализации, пытаясь подчинить себе экономическую, технологическую, политическую и культурную жизнь всей человеческой ойкумены. Эта политика встречает все возрастающее сопротивление во всех районах земного шара, приводя к незатухающим военным конфликтам, террористическим акциям, росту антиглобалистских, националистических, сепаратистских и фундаменталистских движений;

- тяжелый антропологический кризис, сопровождающийся культурным разломом. Исчерпан импульс протестантской аскезы, четыреста лет поддерживавший мобилизационный настрой индустриальной цивилизации и выродившийся к настоящему времени в философию безудержного потребительства;

- кризис традиционной науки, которая не смогла ни предсказать заблаговременно наступления системного эволюционного кризиса, ни разобраться в его причинах и корнях. И главное, не выходя за рамки традиционной научной парадигмы, не удается обосновать эффективную стратегию и концепцию преодоления глобального кризиса и перехода к модели устойчивого, самоподдерживаемого развития.

Течение кризиса значительно осложняется еще и рядом других факторов: деятельностью транснациональных корпораций, приводящей к обострению поляризации мира богатства и мира нищеты; снятием противоречия между капиталом как функцией и капиталом как субстанцией на стадии перехода к информационному технологическому укладу; кризисом идеологии деонтологизированного субъективизма и др. Острота и многомерность современного глобального кризиса дают основание считать его самым тяжелым и самым опасным за всю историю человечества. Если человечество не найдет способов радикального изменения образа жизни и хозяйственной активности, его ожидают тяжелые времена. Один из основателей Римского клуба А. Кинг так оценивает складывающуюся ситуацию: «Главный враг человечества - сам человек, его деятельность... Жизнь, которую мы ведем на маленькой планете, одержимой стремлением к разрушению, насыщена конфликтами. Нации богаты знаниями, но бедны мудростью. Мы ищем на ощупь ключи для выживания и стабильности» .

Все эти кризисные явления не обошли стороной и Россию. Ясно поэтому, что поиск путей выхода на новые горизонты самодвижения человечества, как в глобальном, так и в национальном масштабах, следует начинать с выбора парадигмальных и методологических подходов к постановке и решению этого круга задач. Сам по себе такой подход не является чем-то новым. Именно так поступали классики мировой и отечественной школы, когда в свое время приступали к обоснованию и прогнозированию экономических, политологических и социологических научных направлений. При этом в качестве методологического ориентира им служили идеи классического естествознания, развитые в трудах Ф. Бэкона, Галилея, Декарта, Ньютона.

Кризис, перед лицом которого оказались сегодня социальные, естественнонаучные и технические научные дисциплины, объясняется, прежде всего, тем, что парадигмальный методологический потенциал, основанный на классической гносеологии, перестал соответствовать значительно усложнившимся условиям общественного бытия. Соответственно технологии прогнозирования и проектирования (методы анализа трендов, предвидения будущих изменений, анализа возможных сценариев развития событий, оценки и управления рисками), основанные на классической гносеологии, перестали соответствовать современным условиям жизни.

В этой связи концептуальный анализ философско-методологических оснований прогнозирования социоприродной динамики с привлечением идейного потенциала неклассической гносеологии является оправданным.

Степень разработанности темы. Методы прогнозирования основаны на трех взаимосвязанных способах получения информации о будущем. Во-первых, это экстраполяция в будущее наблюдаемых тенденций, закономерности, развития которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны. Во-вторых, это оценка возможного или желательного в будущем состояния того или иного явления (прежде всего, экспертной оценки). В-третьих, это моделирование прогнозируемых явлений. Все три способа выделяются условно, ибо образуют органичное единство: любая экстраполяция, логического или статистического, представляет собой, по сути, прогнозную оценку и разновидность прогнозной модели. Любая прогнозная оценка – это, прежде всего, экстраполяция в том или ином модельном представлении, а любая прогнозная модель заключает в себе экстраполяцию и оценку.

Исторически впервые вопросы формирования пространства будущего были заложены в античной философии в проекте идеального общественного устройства, где все роли определены навсегда и с предельной определенностью. Мировоззренческий переворот по сравнению с античной философией знаменовало христианство, объявив моральные ценности высшей ценностью, а интеллектуальные, которые представители античной школы ставили выше всего, -несущественными.

В последующем для концептуализации прогнозных оснований социоприродных процессов эвристическое значение имели работы мыслителей  XVII и XVIII вв. - Г. Галилея, И. Ньютона, Р. Декарта и др. Начиная с их исследований, сформировалась классическая концепция истины, в основе которой лежал постулат о существовании абсолютно точного знания. Если теология связывала этот постулат с идеей Абсолюта, то творцы классической гносеологии распространили этот принцип на естествознание. Этот принцип составил гносеологический фундамент механистической картины мира. С их точки зрения, в этом не было отступлений от христианской апологетики – ведь отныне речь шла о двух видах божественного откровения, один из которых записан в Библии, а другой находится в космической книге природы. Поэтому, исследуя закономерности, господствующие в мире природы, люди познают божественную волю.

Рубеж XVIII и ХIХ вв. послужил переломом, обосновавшим выход человеческого познания в новое пространство. Символом этого нового прорыва оказалась История. Вера в Прогресс стали почти всеобщей, достаточно было бы назвать имена Гегеля, Маркса, Дарвина, но точно такая же картина прослеживается и в других направлениях научного знания. В физике, например, это открытия в области термодинамики и электромагнетизма. В гуманитарных дисциплинах принцип историзма возродил концепции всеобщего завершения. Сравнивая этот новый подход с классическими утопиями эпохи Возрождения, Фуко писал: «Исполненное величия раздумье о конце Истории - это утопия причинного мышления, тогда как греза о первоначале – это утопия классифицирующего мышления» .

Конец ХIХ и первая половина XX вв. были ознаменованы трансцендентным взлетом мифотворчества, принявший формат утопического социального модернизма (активно - эволюционный подход русских космистов) и одновременно научного познания. Происходит математизация идей космизма (Н. Бор, М. Планк, А. Эйнштейн и др.), формирование целостных концепций социального развития (В.И. Вернадский, Н.Д. Кондратьев, П.А. Сорокин). Фундаментальные идеи достигнуты в области биологии: становление молекулярной биологии, расшифровка генетического кода, синтетическая теория эволюции и др. (Г. Корана, Ф. Крик, Дж. Уотсон). В то же время обостряется идеология драматического конца Истории (О. Шпенглер, А. Эддингтон).

Вместе с тем, для постановки и разработки заявленной темы исследования основополагающее значение имели:

идеи системного анализа социоприродной динамики в рамках общей теории систем, развитые первоначально в работах А.А. Богданова , получившие свое продолжение в трудах Л. фон Берталанфи, В.А. Базарова, А.И. Уемова, Ю.А Урманцева и др.;

концепция технологического прогнозирования В.А. Базарова, который предложил «реальный путь перехода от “размышления будущего” к исследованиям будущего: проблемно-целевой подход, названный им генетическо-целевым. Не гадать попусту насчет того, чего знать нельзя, а изучать назревающие проблемы и выявлять цели, ориентируясь на которые следует приступить к решению проблем» . Используя методологические установки В.А. Базарова, Д. Форрестер разработал математическую программу моделирования сложных социально-экономических систем. Следующий этап этой работы был проведен при поддержке президента Римского клуба А. Печчеи. В результате был опубликован первый доклад Римском клубу «Пределы роста», подготовленный  Д. и Д. Медоузами и их коллегами. В этом докладе с помощью методологии Форрестера выполнен технологический прогноз перспектив мировой цивилизации как целостной системы. С помощью ЭВМ был проведен расчет по пяти базовым показателям: минеральные ресурсы, продукты питания, непродовольственные товары, окружающая среда, народонаселение. В последующих докладах эти исследования были продолжены;

исследования нелинейных принципов в теории технологических циклов, открытые Н.Д. Кондратьевым и имеющие решающее значение для разработки технологической стратегии, которые были продолжены Й. Шумпетером, Г. Меншом и С.Ю. Глазьевым;

концепция универсального эволюционизма и ноосферогенеза, сформулированная В.И. Вернадским, позднее получила развитие в трудах В.И. Аршинова, И.В Бестужева-Лады, В.А. Зубакова, А.Н. Кочергина, Л.В. Лескова, Н.М. Мамедова, Н. Н. Моисеева, А.Д. Урсула и др.;

сценарный подход к истории неравновесных систем. Сложилось направление исследований несвершившегося, которое назвали ретропрогнозированием или контрфактическим моделированием: А. Тойнби, Л.В. Лесков, Г.Г. Малинецкий, С.А. Модестов, А.П. Назаретян и др.;

теория Хаоса и самоорганизующихся систем, приоритетные исследования в области которой выполнены И.Р. Пригожиным, Г. Хакеном и Э. Ласло. Предмет исследования этих научных направлений состоит в моделировании современных социоприродных, социотехнических и социокультурных констелляций, их взаимодействия, динамики и переходных процессов, определении критериев устойчивого развития;

теоретическое и математическое моделирование истории, основанное на синергетическом, целостном описании общества как нелинейной развивающейся системы (В.В. Белавин, В.Г. Буданов, А.В. Коротаев, С.П. Курдюмов, С.П. Капица, Г.Г. Малинецкий, С.А. Малков, А.В. Малков, П.П. Турчин, Д.А. Халтурина, Д.С. Чернавский).

Значительный вклад в анализ такого информационного процесса как прогноз и прогнозных оснований социоприродных процессов внесли отечественные научные центры РАН. В частности в этом контексте следует указать содержательные исследования сотрудников Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН. Если раньше, в 60-е годы, был моден системный анализ, рассматривающий некие общие свойства систем, которые возникают у них, как у целого, то сейчас в Институте прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН доминирует системный синтез. Такой синтез позволяет из массы переменных извлечь именно то, что нужно для принятия решений. Разработками основы теории управления рисками природных и техногенных катастроф успешно занимаются в Институте проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН. Выявлением стратегических рисков в техногенной сфере России занимаются в Институте машиноведения им. А.А. Благонравова РАН. Исследования по применению компьютерных систем с привлечение большого массива данных применительно к социологии ведутся в Международном институте математической геофизики и теории прогноза землетрясений РАН и в Институте геоэкологии РАН. Научный мониторинг негативных социально-демографических процессов и анализ социальных нестабильностей, угрожающих нормальной жизнедеятельности общества, исследуются в Институте социально-экономических проблем народонаселения РАН.

Вместе с тем содержательный вклад в исследование целого ряда вопросов прогнозирования социоприродных процессов вносит Институт World Wotch под руководством Лестера Р. Брауна, чья деятельность посвящена исследованию проблем прогнозирования и управления рисками в социальной, природной и в техногенной сферах.

В настоящее время социоприродная деятельность, характеризующая качественную определенность общества и природы, особенности их коэволюции все больше рассматривается с позиций нелинейной динамики. На своем предметном поле она как научное направление об устойчивом неравновесии исследует и обобщает фактический материал, полученный в рамках специальных наук. В лоне нелинейной динамики экстраполяция и оценка прогнозной модели социоприродной динамики включает в качестве обязательного компонента социокультурную и социотехническую деятельность.

В этом контексте в диссертации обстоятельно исследуется проблема, каким образом социокультурная и социотехническая деятельность может способствовать повышению устойчивости глобальной социоприродной системы.

Объект исследования: социоприродные процессы в их динамике.

Предмет исследования: экстраполяция и оценка прогнозной модели социоприродной динамики.

Цель диссертационного исследования: выявление философско-методологических оснований прогнозирования социоприродной динамики в пространстве альтернатив с привлечением идейного потенциала неклассической гносеологии и обоснование мотивированности формирования прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора) соответствующей мобилизационному сценарию развития.

В соответствии с основной целью в диссертации поставлены следующие задачи:

1. Определить метафизические основания прогнозирования социоприродных процессов и обосновать взаимосвязь между современной прогнозной парадигмой и глобальными кризисными явлениями.

2. Выяснить функциональные интенции учения о биосфере и ноосфере и определить его онтологический каркас постулатов.

3. Выявить прогнозный потенциал методологических установок нелинейной динамики для разработки, экстраполяции и оценки прогнозной модели социоприродной динамики.

4. Выявить прогнозный потенциал современного социокультурного пространства постмодерна для экстраполяции и оценки прогнозной модели социокультурных констелляций.

5. Определить концептуальный каркас научных принципов для формализации прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора).

6. Выявить функциональную природу и потенциал этических императивов для задач прогнозирования социоприродной динамики (ноосферного аттрактора).

7. Определить возможные вероятностные сценарии развития мировой социоприродной динамики и оценить вероятностную степень их реализуемости.

8. Выявить социотехнические основания прогнозирования социоприродной динамики применительно к социотехнической стратегии развития России и предложить адекватную ей систему организации и управления.

Методологическая основа исследования. Исходя из предмета и цели исследования, основное внимание в диссертации уделяется методологии, т. е. применению инструментария неклассической гносеологии для задач прогнозирования социоприродной динамики. Соответственно в диссертации были использованы методы разного (дисциплинарного, междисциплинарного, общенаучного и философского) уровней.

Так, в процессе реализации сформулированных выше задач автор применил систему эпистемологических принципов: многофакторное описание реальности в эволюционном пространстве - времени; принцип альтернативности постбифуркационных эволюционных сценариев; концепция элевационизма, признание плюрализма взаимно дополнительных теоретических моделей, их иерархического взаимоотношения и неизбежности развития.

Философский блок общих принципов, примененных для задач прогнозирования социоприродной динамики нелинейными методами, состоял в следующем. Принцип эволюции: главная форма бытия - не покой, а движение, становление. Эволюционный процесс имеет два полюса: хаос и порядок; деконструкция и конструкция. Принцип сложности: возможность обогащения, упрощения и усложнения системы в процессе эволюции. Принцип виртуальности будущего: наличие спектра альтернативных паттернов в постбифуркационном эволюционном пространстве – времени. Принцип субординации: минимальное количество ключевых регулировочных параметров в режиме бифуркации. Фундаментальная роль случайностей в зоне бифуркации. Принцип допольнительности: возможность описания процессов социокультурной динамики с помощью различных моделей. Принцип развития: неизбежность эволюции теоретического описания социокультурных систем. Принцип фрактальности: главное в становлении - не элементы, а структура. Принцип темпоральности: множественность темпоритмов эволюции элементов системы. Принцип верификации теоретических моделей нелинейной динамики.

В целом указанные методы анализа позволили решить поставленные диссертантом задачи исследования и определили новизну работы.

Теоретическая основа и источники исследования. Основу исследования составил идейный потенциал нелинейной динамики, концепции классической, неклассической, постнекласической науки, универсальной и глобальной истории, различные теории цивилизаций, теории индустриального, постиндустриального, информационного и сетевого обществ. В работе автор опирался на следующие источники, посвященные:

философско-методологическим вопросам взаимодействия общества и природы (В.И. Аршинов, И.В Бестужев-Лада, В.И. Вернадский, Э.В. Гирусов, В.Г. Горшков, А.К. Гулыга, К.Х. Делокаров, А.Н.Кочергин, В.И. Кузнецов, Л.В. Лесков, В.И. Лямин, С.П. Курдюмов, С.А. Лебедев, Д.Х. Медоуз, Г.Г. Малинецкий, Н.М. Мамедов, Н.Н. Моисеев, И.И., М.И. Панов, В.М. Розанов, А.А. Самарский, Н.В. Тимофеев-Ресовский, С. Хантингтон и др.);

выявлению сущности социоприродных систем (В. А. Анучин, В.И. Арнольд, В.С. Голубев, И.П. Герасимов, В.Г. Горшков, А. Бачинский, Э.В. Гирусов, К.Х. Делокаров, А.Н. Кочергин, В.И. Князев, С.П. Курдюмов, Л.В. Лесков, В.И. Лямин, Б.И. Козлов, Г.Г. Малинецкий, Н.М. Мамедов, Н.Н. Моисеев, В.М. Розанов, А.А. Самарский, Н.В. Тимофеев-Ресовский, И. Т. Фролов, А.В. Яблоков и др.);

формированию современного научного аппарата теории самоорганизующихся систем. В математике это теория особенностей (А. Пуанкаре, А.А. Андронова, Х. Уитни) и теория катастроф (Р. Том, К. Зиман, В.И. Арнольд), а в физике это работы И.Р. Пригожина и возглавляемой им Брюссельской школы по термодинамике необратимых процессов;

аксиологическим аспектам экологических исследований (Э.В. Гирусов, А.К. Гулыга, В.В. Ильин, А.А. Горелов, М. Кенн, В.И. Князев, А.Н.Кочергин, Л.В. Лесков, И.К. Лисеев, К. Мангейм, Н. М. Мамедов, Д. Ж. Маркович, И.Б. Новик, Е. В. Никонорова, Н.Ф. Реймерс, В. Хесле, А.В. Яблоков  и др.);

информационным аспектам социоприродных систем (Ю.М. Арский, Н.Ф. Глазовский, Э.В. Гирусов, В.С. Голубев, Г.Р. Громов, А.К. Гулыга, В.И. Н. Винера, Данилов-Данильян, К.Х. Делокаров, А.Н. Кочергин, Л.В. Лесков, Н. Моисеева, Г. И. Морозов, А.Д. Урсул, К. Шеннона, У. Эшби и др.);

этическому аспекту эволюции социоприродной динамики, представленному в трудах В.И. Вернадского, А.А. Гусейнова, Л.В. Лескова, Н.М. Мамедова, Н.Н. Моисеева, П.А. Сорокина, К.Э. Циолковского, А.В. Яблокова и др.;

образовательному аспекту эволюции социоприродных систем (К.Х. Делокаров, В.Н. Князев, А.Н. Кочергин, Н.М. Мамедов, М.И. Панов, Г.М. Пономорева, А.И. Субетто, и др.). Особую восприимчивость процесса образования к технологическим факторам отмечают в своих работах зарубежные исследователи: J. Botkin, D. Веll, D.Rю Evaпs, Р.Н. Coombs, T.L. Russell, W.E Sоundеr, А. Тоffler, R. Thoтas, Sir D. Hague, Y. Masuda, M.D Leiblum, G. Neave, Е. Foure, X. Блюменберг, Г. Вильямс, В.С. Листенгартен, П.Д. Мерфи, М. Никсон, Р.Р. Сингх, Т. Шевалье, Ж.К. Эйхер и др.;

вопросам устойчивого развития социоприродной динамики (В.И. Аршинов, И.В Бестужев-Лада, В.И. Арнольд, В.С. Голубев, В.Г. Горшков, В.И. Данилов-Данильян, Б.И. Козлов, О. Л. Кузнецов,  В. А. Коптюг, А.Н. Кочергин, Л.В. Лесков, И.К. Лисеев, К.С. Лосев, Е.А. Мамчур, В.М. Розанов, А.А Самарский, Б.С. Соколов, П.А. Сорокин, А. Д. Урсул, В. Хесле, А.В. Яблоков  и др.);

исследованию научно-технического развития: природы техники (А. Айвазов, А. Акаев, И.В Бестужев-Лада, Н.А. Бердяев, С.Ю. Глазьев, В.П. Горюнов, Ф. Дессауэр, А.Б. Кобяков, В.В. Лапкин, С.А. Лебедев, Х. Ленк, Г.Е. Лозино-Лозинский, Г. Менш, К. Митчем, В.И. Пантин, Г. Сколимовски, Х. Ортега-и-Гассет, М. Хайдеггер, Б.С. Украинцев, Й. Шумптер, К. Ясперс и др.); технологических  предпосылк решения экологической проблемы и перехода к  устойчивому развитию (Э. фон Вайцзеккер,  Э.В. Гирусов, А.А. Горелов, В.И. Данилов-Данильян,  А.Н. Кочергин, Н.М Мамедов и др.);

проблемам формирования будущего России и мира в целом в эпоху глобализма, которые вызвали многочисленные дискуссии в среде современных исследователей. К их числу следует отнести А. Айвазова, А. Акаева, Л.И. Абалкина, Т.А. Алексееву, А.А. Галкина, М.Г. Делягина, А.А. Кара-Мурзу, Б.Г. Капустина, А.Б. Кобякова, В.А. Мау, Б.В. Межуева, М.П. Мчедлова, А.С. Панарина, Э.А. Позднякова, В. Симчера, В.И. Толстых, Д.Е. Фурмана и др.

эсхатологическим проблемам и разработкам эволюции социоприродной динамики, где в качестве непременного компонента предполагается креативное осмысление эсхатологических представлений в теологии и науке (Г.А. Беллер, А. Белый, И.В Бестужев-Лада, Н.А. Бердяев, М.И. Будыко, С.Н. Булгаков, В.В. Вейдле, К. Войтыла, Дж. Джине, В.А. Захаров, С.А. Каплан, Н.С. Кардашев, Л. Кацис, Л.В. Лесков, М.А. Марков, Д.С. Мережковский, Ю. Мольтман, Платон, Б. Рассел, Н.Ф. Реймерс, И.Л. Розенталь, В.С. Соловьев, П.А. Сорокин, Е.Н. Трубецкой, В.П. Устрялов, В. Франкл, М. Хайдеггер, Ю. Хабермас, С. Хокинг, С.С. Хоружий, К.Э. Циолковский, Тейяр де Шарден, М. Шелер, Н.В. Эфроимсон).

осмыслению и определению метафизических оснований социокультурного развития (Аристотель, Платон, Гегель, И. Кант, Ж. Вандриес, Н.Н. Вашкевич, Ю.С. Владимиров, М. Хайддегер и др.).

Исследование в значительной мере опирается на отечественные и западные философские концепции, трактующие о будущем человека, общества и природы.

Научная новизна исследования:

1. Определены метафизические основания прогнозирования, которые состоят в онтологической, мировоззренческой, телеологической и языковой детерминации социоприродного развития. Установлено, что для социальных и естественнонаучных исследований ориентированных на анализ социальной и природной динамики характерны эсхатологические мотивы. Обоснована взаимосвязь между современной прогнозной парадигмой и глобальными кризисными явлениями. Осмысление глобальных кризисных явлений мотивирует необходимость смены классической прогнозной парадигмы на современную неклассическую прогнозную парадигму, поскольку определенно, что триггером (пусковым механизмом) кризисных явлений выступают парадигмальные мировоззренческие установки принятых в научном сообществе и характеризующие определенный этап развития науки в целом.

2. Выяснен эвристический потенциал интенций учения о биосфере и ноосфере для разработки путей освоения новых экологических ниш и расширения границ социоприродных систем, обладающих гомеостазом. Установлено, что этот потенциал определяется использованием фундаментальных принципов учения В.И. Вернадского, к числу которых в диссертации отнесены: принцип креативности; принцип коэволюции; принцип комплекативности; принцип гармонизации и автотрофности, которые предполагают регулярное обновление идейную и технологическую эволюцию социоприродной динамики.

3. Выявлен прогнозный потенциал методологических установок нелинейной динамики для разработки, экстраполяции и оценки прогнозной модели социоприродной динамики. Определенно, что параметризация такой модели предполагает учет: цикличности и чередования периодов устойчивого развития, или аттракторов, с фазами эволюционных катастроф; бифуркаций, когда происходит ветвление эволюционных трендов; фундаментальной роли флуктуаций, второстепенных факторов, случайностей в окрестности точки бифуркации; наличия альтернативных эволюционных сценариев, следующих за точкой бифуркации; влияния будущего на настоящее в режиме аттракции (притяжения); дифференциации альтернативных эволюционных сценариев; возможности априорного определения группы факторов, от которых в наибольшей степени зависит переход к каждому из квантованных альтернативных сценариев и возможности оптимального управления переходными процессами в зоне эволюционного кризиса (снижение риска выхода на тупиковые сценарии).

4. Выявлен прогнозный потенциал современного социокультурного пространства постмодерна для экстраполяции и оценки прогнозной модели социокультурных констелляций, который определяется принятием положения о виртуальности как фундаментальном свойстве самого процесса эволюции социоприродной динамики и характеризуется многообразием концептуализированных представлений о действительности, при этом постмодерн концентрирует в себе ресурс всех идеологий - реальных и виртуальных. Это предельная форма интеграции идеологического (идеология идеологий), которая формирует принципиально неопределенную виртуализированную социальную среду на основе принципов постмодерна.

5. Определен концептуальный каркас научных принципов (креативности, коэволюции, комплекативности, гармонизации, хрупкости хорошего, становления, сложности, виртуальности, подчинения, дополнительности, фаллибилизма, фрактальности и др.) для формализации прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора). Установлено, что в концепциях «устойчивого развития», «коэволюции», «экоразвития», «постиндустриального общества» в разной степени выражены ноосферные представления соответствующие мобилизационному сценарию.

6. Выявлена функциональная природа и потенциал этических императивов для задач прогнозирования социоприродной динамики (ноосферного аттрактора), которые поддерживают стабильность развития и выступают критериями устойчивости, своего рода универсальный этический кодекс (императив когерентности, экологический императив, интегративный императив, космический императив, императив толерантности, антропный императив, императив глобального мышления, антиутопический императив и др.) для прогнозной модели.

7. Определены возможные вероятностные сценарии эволюции социоприродной динамики, которые характеризуются нелинейными прямыми положительными связями (на выбор тренда определяющее влияние могут оказать даже малые возмущения, по существу, случайные факторы) и линейными обратными отрицательными связями (аттрактор, подпадая под притяжение определенных сил, не меняет далее своего эволюционного тренда). Определена вероятностная сравнительная количественная (числовая) оценка на предмет их реализуемости на практике с соответствующей качественной характеристикой каждого из трендов.

8. Выявлены социотехнические основания, которые состоят технологической, институциональной, инновационной и организационной детерминации социотехнического развития и предполагают модернизацию механизмов управления: перестройку системы государственного управления с балансовой на программно-целевую технологию планирования в области экономики и социального развития; опору в сфере технологического перевооружения на инновационное ядро шестого технологического уклада; формирование социотехнического пространства будущей России; повышение достоверности и качества прогноза; инвентаризацию ресурсов, которыми располагает Россия; определение коридора возможностей страны при альтернативных стратегиях развития; детализацию выбранной политики (не только в стоимостных, но и в натуральных показателях) и, наконец, не форсированное развитие и выход на рынок инновационно-производственных предприятий, а комплексное, симбиотическое их развитие.

Положения, выносимые на защиту:

1. Метафизические основания прогнозирования социоприродных процессов определяются, во-первых, теологической и естественнонаучной системой рефлексии о сущем, которая для своей доказательности нуждается в опоре на соответствующую систему ценностей (вера и знания); во-вторых, эсхатологическими представлениями эволюции социоприродного развития, предстающими как квинтэссенция мифологем пророческих, телеологических, естественнонаучных и языковых представлений; в-третьих, существующими взаимосвязами между современной прогнозной парадигмой и глобальными кризисными явлениями.

Новым является выявление взаимосвязи и взаимообусловленности теологических, естественнонаучных и языковых форм абстрагирования на уровне метафизического миропонимания и обосновании корреляции между прогнозной парадигмой и глобальными кризисными явлениями.

2. Концептуализация ноосферных идей в силу их методологической незавершенности по объективным и субъективным условиям далека от завершения. Между тем, для опредмечивания ноосферных целей и задач решающее значение имеет прояснение функциональных претензий учения о биосфере и ноосфере. Если основной функцией биосферы является адаптивно-адаптирующая деятельность, то с формированием ноосферы ведущая роль переходит к другой функции – креативной или творческой, научно-производственной. Между этими двумя функциями существует противоречие. Первая из них направлена, прежде всего, на поддержание устойчивого динамического равновесия с природой, в то время как научное творчество создает предпосылки для нарушения этого равновесия.

Новое состоит в выяснении эвристического потенциала интенций учения о биосфере и ноосфере, ориентированного на освоение новых экологических ниш и расширении границ гомеостаза с учетом онтологического каркаса постулатов выведенных Вернадским, которые идейно-технологически предполагают регулярное обновление социоприродной динамики.

3. Проектное видение будущего, основанного на принятии прогнозного потенциала методологических установок нелинейной динамики, означает, с одной стороны, отказ от базовых постулатов классической науки; с другой - принятие системы новых эпистомологических принципов для разработки, экстраполяции и оценки прогнозной модели социоприродной динамики. Поэтому внимание исследователей переключилось на анализ возможностей и перспектив идейного потенциала нелинейной динамики как методологической основы для разработки, экстраполяции и оценки прогнозной модели социоприродной динамики.

Новое состоит в том, что в рамках нелинейной динамики выявляется, что в точках неустойчивости количество ключевых регулировочных параметров, называемых иначе параметрами порядка, всегда ограничено, что позволяет формировать спектр альтернативных виртуальных сценариев эволюции социоприродной динамики.

4. В эпоху постмодерна виртуализированный мир социокультурного пространства стал одним из наиболее фундаментальных свойств «третьей природы». В этой связи современное устройство общественной жизни все более напоминает быстро растущее вверх сооружение типа Вавилонской башни, когда один этаж надстраивается над другим. В фундаменте этой конструкции лежат аграрно-сырьевые отрасли (аграрный сектор) хозяйства, над ними расположены этажи промышленного производства (индустриальный сектор), а еще выше поднимаются финансовые шпили виртуальной реальности (постиндустриальный сектор).

Новое состоит в определении феномена виртуальности как фундаментального свойства социокультурного пространства постмодерна, которая имеет решающее значение для экстраполяции и оценки прогнозной модели социокультурных констелляций.

5. Субъектом креативной и научно-производственной деятельности социоприродной динамики (ноосферного аттрактора) становится человечество, а ведущей нормой жизнедеятельности человечества - качественное созидание во всех аспектах его проявления: духовном и материальном, бытийном и деятельном. При этом ноосферная норма жизнедеятельности человечества определяется ростом качества мировоззрения, сознания и духовно-нравственного совершенствования.

Новым является выявление комплекса базовых постулатов для формализации прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора), учет которых является необходимым условием в реализации мобилизационного сценария социума.

6. Функциональная природа этических императивов проявляется в том, что они выступают как система критериев, обеспечивающих устойчивость общественного развития. Они играют роль элементов отрицательной реактивности, поддерживающих стабильность общественного развития, их можно рассматривать как правила запрета тупиковых и неоптимальных ветвей эволюции. Тем самым в руки лиц, принимающих решения, передается простой инструмент, позволяющий значительно снизить вероятность принятия неэффективной программы действий. Эти критерии дают возможность заменить поиск ответа на традиционный для российского менталитета вопрос «что делать?» на другой, практически более удобный – «что НЕ делать?» Очевидно, подобная постановка задач является чисто неклассической.

Новое состоит в выявлении функциональной природы и потенциала этических императивов как критериев устойчивости эволюции социоприродной динамики (ноосферного аттрактора).

7. Проблемы, связанные с отбором вероятностных тенденций, подлежащих мысленному перенесению в будущее, обостряются с приближением к кризисной фазе, когда устойчивость системы снижается и, тем самым, множатся альтернативные варианты. В такие периоды особенно противопоказана экстраполяция частных тенденций, сколь бы явственно ни были они выражены в текущий момент. Обсуждение прогнозов и проектов, подчас взаимоисключающих, поможет определить задачи ретроспективного анализа. Таким образом, чтобы его результаты послужили основой для оценки и отбора правдоподобных сценариев, необходимо выяснить, насколько исторический опыт способствует ориентировке в нынешних проблемах.

Новизна состоит в сравнительной количественной (численной) параметризации на предмет реализуемости вероятностных сценариев социоприродной динамики и с их качественной характеристикой.

8. Большинство жизненно важных для России инноваций носят нерыночный характер. Многие из широко обсуждаемых сегодня инноваций нужны не для гармонизации экономики, а для выживания страны. Единственным заказчиком таких инноваций может и должно выступить государство. Оно должно вновь взять на себя важнейшую функцию - функцию целеполагания в области социального развития и сформировать адекватную систему структурной и системной организации и управления развитием. В этой связи отечественная концепция технологического прогнозирования, основанная на Форсайте, базируется в заинтересованности участников (акторов) заниматься предвидением своего будущего; готовности их к сотрудничеству; понимании ими необходимости сконцентрироваться на долгосрочной перспективе; желании объединить усилия и ресурсы; создании координирующей структуры, помогающей прийти к консенсусу при решении хозяйственных, экологических, природоохранных и научных задач.

Новизна состоит в модернизации механизмов управления: перестройку системы государственного управления с балансовой на программно-целевую технологию планирования в области экономики и социального развития, не форсированное развитие и выход на рынок инновационно-производственных предприятий, а комплексное, симбиотическое их развитие и т.д.

Научно-практическая значимость диссертационного исследования. Результаты проведенного исследования являются теоретико-методологической основой для преодоления категориальной и методологической разобщенности научно-мировоззренческих установок, теорий и концепций, занимающихся формированием пространства будущего, дают возможность объяснить проблемы прогнозирования в их целостности, во взаимосвязи и взаимодействий социальных, природных и технологических процессов, найти точки соприкосновения в вопросах понимания проблем прогнозирования между религией и наукой. Главное теоретическое достижение диссертации заключается в том, что удалось на основе привлечения идейного инструментария неклассической гносеологии экстраполировать и оценивать прогнозную модель социоприродной динамики ноосферного аттрактора. В работе предельно ясно представлены основные исследовательские принципы и приемы синергетического моделирования социоприродного развития.

Практическое значение полученных результатов связанно с широкими возможностями их использования в управленческой деятельности по следующим направлениям:

поддержка фундаментальной и прикладной науки;

определении наиболее перспективных научных направлений для научно-технологического прорыв современной России;

модернизации организационных механизмов управления в системе «наука плюс образование»;

в методике организации содержания образования;

в формировании новой системы управления, которая должна состоять в переходе от балансовой технологии управления на программно-целевую технологию управления;

в оценке государства как структуры целепологания в области социальной организации и развития;

в опоре на новые ресурсосберегающие и природоохранные технологии; в обновлении этической системы;

в выборе оправданных, с точки зрения устойчивого развития, целей, которые может ставить перед собой человечество;

в обеспечении социальной стабилизации общества;

в оценке рисков, которые связаны с принципиальными стратегическими решениями в условиях глобального мирового финансового кризиса и т.д.

Результаты исследования могут быть использованы при разработке прогнозных документов для России во всех сферах общественной жизни, повышению эффективности социальной работы с людьми и в природоохранной деятельности. В преподавании теории прогнозирования и управления рисками, ноосферной теории устойчивого и постиндустриального развития для разработки спецкурсов студентам и госслужащим по проблемам прогнозирования. Кроме того, выявленные прогнозные основания могут дать толчок в поиске приемлемых русел для становления мирового социума в рамках «диалога цивилизации» и плодотворным междисциплинарным философским исследованиям во всем многомерном социокультурном пространстве человека.

Апробация научного исследования: положения и результаты работы обсуждались на семинарах, «круглых столах» кафедры философии ГГПИ им. В.Г. Короленко, кафедры философии УдГУ им. А.С. Пушкина, кафедры экологии и управления природопользованием, кафедры философии РАГС при Президенте РФ, кафедры философии Института переподготовки и повышения квалификации гуманитарных и социальных наук МГУ им. М.В. Ломоносова, Центре био- и экофилософии и Секции философии науки и техники Института философии РАН, а также были апробированы в преподавательской деятельности автора в лекционном курсе «Современные концепции естествознания». Результаты исследования докладывались на конференциях:  «Государственная стратегия устойчивого развития России» (Москва, 2001 г.), «Проблема безопасности устойчивого развития» (Москва, 2002 г.), «Проблемы экополитики» (Москва, 2003 г.), «Барулинские чтения» (Москва, 2009-11 гг.), «Ломоносовские чтения» (Москва, 2009-10 гг.), Международная научная конференция «Инновационное развитие экономики России: роль университетов» (Москва, 2010 г.), а также нашли отражение в публикациях и монографиях автора.

Структура диссертационного исследования: диссертация состоит из введения, четырех глав, включающих двенадцать параграфов, заключения и списка использованной литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы, дана характеристика состояния разработанности проблемы, определены объект и предмет исследования, сформулированы цели, задачи, определены теоретические и методологические основы, научная новизна, основные положения, выносимые на защиту, научно-практическая значимость и апробация диссертации.

В первой главе «Метафизические основания прогнозирования социоприродного развития» определены метафизические основания прогнозирования социоприродных процессов: онтологическая, мировоззренческая, телеологическая и языковая их взаимообусловленность и обоснована корреляция между современной прогнозной парадигмой и глобальными кризисными явлениями.

В первом параграфе «Эсхатология социоприродного развития: философский аспект»выяснен философский аспект эсхатологии социоприродного развития.

Прояснение будущего невозможно без осмысления посланий об этом самом будущем. Послания, дошедшие до нас из далекого прошлого в качестве эсхатологических представлений, канонических и апокрифических пророчеств и предсказаний, вдруг становятся очень прозрачными, точно написанными специально для нашего времени.

Операционализация религиозных смыслов и образов эсхатологии означает не столько манипулирование ее культурно-смысловыми знаками (образами и феноменами), а, скорее, понимание настоящего и будущего в ретроспекции, из финала человеческой истории. Операционализация эсхатологии – это конструирование будущего с оглядкой на то, что должно произойти после этого самого будущего, что в принципе не поддается верификации. Но делать это надо, ведь «человеку не дано знать сроки, но ему вменяется читать знаки» . Именно так - «вменяется», т. е. делать это просто необходимо.

Корни эсхатологического восприятия истории уходят далеко вглубь веков. Религиозная эсхатология «и по влиянию на умы людей и по богатству своего содержания ничуть не уступает научным и художественным концепциям будущего» . Человечество всегда проявляет интерес к апокалиптике, сталкиваясь со сложными социальными проблемами: социальными катаклизмами, бунтами, войнами, эпидемиями – всем тем, что заставляет поднимать вопрос о смысле и конце истории. Разумеется, эсхатологическая проблематика претерпевает определенную трансформацию в разные периоды человеческой истории. И, тем не менее, она с определенной устойчивостью всплывает в самых разных ситуациях.

Рассуждая о проблемах философии истории и теории социального прогресса, С. Булгаков обращает внимание на возможность двоякой ориентации в истории, противопоставляя хилиастическое (хилиазм – тысячелетнее царство с торжеством добра на земле и в истории) и эсхатологическое (эсхатология - религиозное учение о конечных судьбах мира и человека) понимание истории. Эсхатологические представления тесно связаны с общим метафизическим учением о Боге и мире. По мысли Булгакова, эсхатология дает совершенно иную ориентировку в мире, нежели хилиазм, меняя и  переоценивая все исторические ценности.

Имеют эсхатологический окрас телеологические идеи В. Соловьева, положенные им в основание «теократической утопии». По его мнению, история имеет цель: «воплощение Божественной идеи» в мире. Таким воплощением является объединение всего человечества в единый духовный союз – Вселенскую церковь. Его последователь князь Е. Трубецкой размышляя об эсхатологических параллелях Евангелия и современности начала XX в. обнаружил все указанные Евангелием признаки близости конца Вселенной.

Осознавая весь трагизм последствий Первой мировой войны, Октябрьской революции, политических и социальных процессов в России и Европе, находившийся в эмиграции Д. Мережковский, обращаясь к теме эсхатологии истории, определил ее как метод религиозно-исторического познания, не менее точный, чем все научные методы, подчеркнув при этом следующую мысль: там где кончается История, начинается Эсхатология.

Связь и перекликание эсхатологического и утопического мировосприятия характерная особенность для русской философской традиции. Ее идеи и мотивы редко представлены в отдельных произведениях, но их можно встретить и в фантастических рассказах, и в социальных романах, и в собственно философских сочинениях. Образцом же поисково-проектных представлений о судьбах совокупного Человечества, ничем не уступающим  «Республике» Платона или «Утопии» Т. Мора и даже превосходящим их своей близостью к практике, является «Общее дело» Н. Федорова. Основоположник русского космизма Федоров в своем творчестве обращается к социальной оценке современной ему эпохи и предлагает проективный тип отношения к миру: знание должно стать не умозрительным описанием и объяснением сущего, а проектом должного, проектом изменения мира. Таким всеобщим проектом, по его мнению, должно стать преодоление смерти - достижение бессмертия для всех живущих и воскрешение умерших. Он не приемлет знания без действия, знание без действия безнравственны, назначение их - преодоление «небратского» состояния. Идеи русского космизма поддерживают надежды человечества на принципиальную возможность будущего.

Вместе с тем автор исходит из того, что разграничение сфер влияний, охватываемых наукой и религией, невозможно. Нет таких вопросов бытия, которые не могут быть исследованы научными методами. И нет таких вопросов, ответ на которые не может предложить религия. Но, несмотря на эти глубокие расхождения, плодотворный диалог между наукой и религией возможен и необходим, потому что, в конечном счете, у них есть общая цель – спасение человека, предотвращение глобального эволюционного кризиса социоприродного развития.

Во втором параграфе «Эсхатология социоприродного развития: естественнонаучный аспект» определены естественнонаучные эсхатологические сценарии социоприродного развития.

В работе показано, что естественнонаучные современные финалистские сценарии социоприродного развития делятся на три группы. Первую образуют сценарии, которые исходят из предположения, что в самих закономерностях эволюции человечества запрограммирована неизбежность самоистребления человечества в пожаре термоядерной войны или в результате глобальной экологической катастрофы, вызванной разрушительной техногенной деятельностью. Вторая группа сценариев – космические катастрофы. Их возникновение никак не связано с деятельностью человечества и может оказаться неизбежным. Возможность преодоления планетарных катастроф К.Э.Циолковский и В.И.Вернадский связывали с освоением космического пространства. Разумная жизнь в состоянии преодолеть последствия любой катастрофы, если время изменения внешних условий много больше времени приспособления к ним или выработки компенсационной технологии. Третья группа финалистских сценариев рассматривает различные варианты завершения космической эволюции самой Вселенной. В XIX веке почти всеобщее признание получила концепция «тепловой смерти» Вселенной, которую на основании второго начала термодинамики выдвинул Р. Клаузиус, а позднее пропагандировали Дж. Джинс и А. Эддингтон. Однако Л. Больцман показал несостоятельность этой гипотезы, а И.Р. Пригожин, развив термодинамику необратимых процессов, нашел, что из хаоса могут возникать упорядоченные высокоорганизованные структуры.

Современная теоретическая физика рассматривает два других сценария финала Вселенной. Первый из них – всесокрушающий коллапс, в котором исчезают все материальные объекты, и Вселенная возвращается в первоначальное состояние квантового вакуума. Второй – безграничное расширение, сопровождающееся распадом всех форм материи, кроме нейтринов и фотонов.

Однако будет ли это одновременно означать и конец разумной жизни вообще? Из аксиомы адаптивности следует, что если изменения будут носить достаточно медленный характер, то разумная жизнь найдет способ приспособиться к новым условиям. Процессы, ведущие к завершению истории Вселенной, чрезвычайно медленны. Не исключено, что теоретики сумеют создать достаточно полную теорию, а эксперименты подтвердят это на опыте. «И тогда все мы - философы, ученые и просто обычные люди, сможем принять участие в дискуссии о том, почему так произошло, что существуем мы и существует Вселенная? И если будет найден ответ на такой вопрос, это будет полным триумфом человеческого разума, ибо нам станет известен замысел Бога» .

Поиск смыслов бытия находится в диалектической связи с проблемой финала человеческой истории. Идет мучительное переосмысление аксиологического и теологического наполнения человеческого бытия, поиск оптимального соотношения индивидуального, социального и природного. Возможно, приближаясь к границам фазового пространства число типов неустойчивостей, будет все увеличиваться, что предполагает поливариантный  и неопределенный характер будущего мира и человечества. Выход на тот или иной эволюционный тренд будет определяться объективными условиями (онтологической ситуацией и уровнем технологии). Но не только ими. Немалую роль играет и давление, исходящее из еще одного скрытого слоя иррациональной реальности, – совокупности архетипов, которые определяют традиции, культурные навыки, ценностные установки, целеполагающие ориентиры, формы рациональности, воля к действию и чувство ответственности. Диапазон теоретических оценок содержательной конкретики этого слоя необычайно широк.

В третьем параграфе «Метафизика канонических текстов и проблема прогнозирования» выявлена детерминация прогнозной модели социоприродного развития от языковых денотатов.

В задачи Метафизики, по Аристотелю, входит поиск начал и высших причин по ту сторону физической реальности, в отличие от науки о подвижных структурах природы, названной им физикой. В этой связи Аристотель приводит четыре определения метафизики: 1) исследование первых начал и причин; 2) познание «бытия, поскольку оно бытие»; 3) знание о субстанции; 4) знание о Боге и субстанции сверхчувственной. Эти определения гармонично связаны между собой и являются фундаментальными критериями для становления проблемного поля классической метафизики вплоть до XIX в.

Неклассическая метафизика связана с ситуацией забвения или тотальной ревизии принципов и идеалов классической метафизики. Основными ориентирами ее стали десакрализация теоретического разума, «антропологический поворот», социологизация философии (позитивизм, марксизм) и «лингвистический поворот». Последний ориентир указывает на возможность осмысления конкретных форм человеческого опыта путем анализа фактов языка. Имеющиеся сведения о языке позволяют говорить, что человечество, сколько себя помнит, всегда с благоговением вглядывалось в язык, считая его то даром божьим, то самим богом (Вначале было слово  и слово было у Бога и слово было Бог). Не будет преувеличением сказать, что начала логики, теологии, философии вышли из наблюдений над языком. Например, является общепризнанным факт, что аристотелевская логика отражает грамматику греческого языка.

Первые внятные рассуждения о природе языка появились в недрах древнегреческой философии. Более всего греков волновал вопрос о том, являются ли слова условными или они соответствуют называемым вещам по природе. С наибольшей четкостью этот спор получил отражение в произведении Платона под названием «Кратил», в котором Гермоген, споря с Кратилом, приводит аргументы в пользу того, что слова существуют по договоренности между людьми, тогда как Кратил пытается доказать обратное, т.е. слова существуют по природе. Надо сказать, что спор этот не прекратился и до сих пор, хотя в последние сто лет большинство ученых-специалистов и обывателей  склонялись к тому, что слова большей частью условны.

Наблюдения за словом еще в Древней Греции привели к рождению науки этимологии (от греческого этимон «истинное значение»). Греческая этимологическая традиция была продолжена в Риме. Однако более или менее достоверных результатов она не принесла. Древняя наука этимология получила второе дыхание в индоевропейском варианте. Ученые не пошли вслед за древнегреческими философами, которые искали в слове «этимон», его истинное значение. Они облегчили себе задачу. Цель новой этимологии состояла в сведении всех слов к общим индоевропейским корням. Как ни странно, вопрос о мотивированности слов даже не ставился. Слово относилось к тому или иному языку не потому, что легко в нем объяснялось, а по древности письменной фиксации. Для многих здравомыслящих ученых еще в начале двадцатого века стало очевидным, что задача реконструкции праязыка - идея несостоятельная .

Современный метафизический мир как мир становления порождает через язык и новый тип метафизического субъекта. В этой связи, принимая методологическую установку Кратила в рассуждениях о природе языка, можно утверждать, что в определяющей мере текущий кризис как социоприродного развития, так и науки обусловлен пренебрежением к языковым денотатам (обозначениям), которыми мы пользуемся. Например, сказано в Библии о человеках: йарду (иврит) - пусть владычествуют, так и понимают. Буквально. И стараются. На самом деле за еврейским словом прячется арабское йард:у (пусть живут в согласии). Маленькая ошибка при переводе, а какие последствия. Непонимание слов привело и к экологическому кризису. В этом контексте по-арабски, этимология слова экология-«защита». Именно поэтому говорят и об экологии человека, и об экологии сознания, и об экологии слова.

Автор исходит из того, что библейские шифровки бывают двоякого рода: функциональные и прогностические. Функциональные шифровки относятся к настоящему и прошлому, а больше, по-видимому, к прошлому, чем к настоящему. С помощью корней арабского языка они расшифровываются относительно легко. Иногда бывает достаточно внимательно прочитать легенду, сюжет - и имя героя становиться понятным. Оно функционально, оно дано ему в соответствии с наполняемой ролью в сюжете. Таково большинство имен героев библейских легенд. Функциональные шифровки относятся не только к именам героев. Например, вавилонское столпотворение и число Зверя - типичная функциональная шифровка, так как за ней стоит описание формирования новых языков и устройства языка, механизма его структурирования.

Прогностические шифровки раскрываются значительно сложнее. Поскольку то, что за ними стоит, возможно, еще не свершилось, существует только в еще не реализованной возможности. С другой стороны, если речь идет об именах героев, они не могут быть расшифрованы путем изучения деталей сюжета. Типичный пример: триада сыновей Нуха (Ноя). Они были поняты функционально как прародители народов, что привело к путанице в научной терминологии языкознания. Между тем это типичная прогностическая шифровка – она показывала путь развития познавательной деятельности человека.

Другое заблуждение, проистекающее из неправильного осмысления функциональной шифровки, - сатанинское число. Оно было понято прогностически, что привело к неоднократному лжепророчеству.

Нейрофизиологи утверждают, что 95% клеток головы или даже больше, не действуют, а вслед за ними и генетики заявляют, что и в генетическом аппарате человека примерно в таком же соотношении: 95% спит. Может быть, такое состояние человечества - временное. Рано или поздно наступит пробуждение. Этой идеей пронизаны все религии мира.

В этом контексте Библейская версия потопа и китайская, несмотря на кажущуюся разницу в содержании, описывают один и тот же предмет. Потоп в том и другом случае осмыслен неверно и является не покрытием водой пространства, а затемнением рассудка, что мешает движению к знаниям или к горе Арарат (читай ъарафат – «знания» в библейского варианта). Учитывая, что и Нух (Ной) в переводе с арабского «мозги», начинаем понимать, что знания могут припарковаться к мозгам, как Ковчег спасения  Нуха (Ноя) к ъарафату.

При сопоставительном анализе самых разных религиозных текстов возникает впечатление, что везде речь идет об одном и том же. Корень ТОП надо осмысливать в русской языковой среде и в новом контексте. Тогда становится ясным, что с его помощью выражается понятие интеллектуальная ТУПость. Речь идет о некоем затемненном, сумеречном состоянии человечества, которое должно закончиться пробуждением. И за греческим словом эсхатос - «конечный, последний» прячется арабское эсха-  «проснись», т. е. пробудись.

В какой бы вариации метафизику не трактовали, следует учесть ее связь с непреходящими интенциями человека «попасть» в это мир, мир метафизики. Как можно предположить, об этом мире люди знали давно, но называли его по-разному. Древние греки - метафизикой (то, что за физикой), арабы - областью заочного (тот мир, который будет по факту Пробуждения,- Пасхальный мир), русские - Царствием Небесным (читай, Царствие Знаний). Современная наука использует и иные корреляты указанному термину: «информационные поля», «ноосфера» и так далее. Истинно научное ее значение, по Аристотелю,- это мир Причинности. Вхождение в этот мир Причинности или мир Метафизики предполагает умение различения и соотнесения факты сознания, фактов языка с реальными фактами.  

Возможно, в этих построениях присутствуют следы утопического подхода, но утопию не только можно, но и нужно использовать в качестве полезного инструмента исторического прогнозирования. Пространство современного утопического проекта стало многомерным, утопические модели утратили категорическую определенность. Современное утопическое мышление приобретает новый взгляд на самое себя - взгляд множественный, полифоничный и плюралистический, способный очистить территорию знака от устаревших общепризнанных значений. А потому с должными предосторожностями смелое утопическое проектирование целесообразно включить в арсенал стратегического прогнозирования. И в этой связи, признавая целесообразность и несомненную пользу диалога метафизики, науки и религии, необходимо подчеркнуть, что приглашение к диалогу не следует понимать, как призыв каким-то образом обозначить допустимые границы продвижения науки вперед или в чем-то отойти от научного метода искания.

Во второй главе «Прогнозный потенциал нелинейных концепций» выясняются функциональные интенции учения о биосфере и ноосфере и прогнозный потенциал методологических установок нелинейной динамики для разработки, экстраполяции и оценки прогнозной модели социоприродной динамики. Выявляется прогнозный потенциал современного социокультурного пространства постмодерна для экстраполяции и оценки прогнозной модели социокультурных констелляций.

В первом параграфе «Функциональные интенции учения о биосфере и ноосфере» выясняются функциональные интенции учения о биосфере и ноосфере, и определяется ее онтологический каркас постулатов выведенных Вернадским.

Автор указывает, что идея ноосферы пока еще слабо разработана и не принята мировым сообществом, но у нее есть методологические преимущества перед другими концепциями видения будущего. Стихийно ноосфера возникнуть не может, и для ее становления необходимо формирование «сверхнового», ноосферного стиля мышления. Заметим: убежденность Вернадского в том, что перерастание биосферы в ноосферу – процесс, гарантированный естественными закономерностями эволюции, является одним из наиболее слабых мест его учения.

Смысл концепции Вернадского состоит именно в том, что появление и эволюция человека рассматриваются в ней как органический этап развития биосферы, которая, в свою очередь, является порождением космической среды мира. В этом и состоит основная отличительная особенность учения Вернадского по сравнению с другими концепциями эволюции человечества.

История XX века привнесла в этот эволюционный процесс два новых фактора принципиальной важности. Первый из них состоит в том, что «человек на наших глазах становится мощной геологической силой. Эта геологическая сила сложилась геологически длительно, для человека незаметно» . Второй фактор, на который указывает Вернадский, – это возникновение мирового сообщества как целостной самоорганизующейся системы.

Вместе с тем Вернадский сформулировал постулаты, образующие онтологический базис эволюции по ноосферному сценарию:

принцип креативности: основная функция ноосферы состоит в креативной (творческой, теоретической, инновационно-технологической) деятельности в интересах расширения границ гомеостаза и освоения новых экологических ниш;

принцип коэволюции: интенсивность и скорость техногенной деятельности не должны превышать границ устойчивости и адаптационных возможностей биосферы в целом и региональных биоценозов в частностип;

принцип комплекативности: социокультурная и информационно-управленческая инфраструктура ноосферы должна быть самосогласована с ее техносферой;

принцип гармонизации: условия устойчивого самодвижения ноосферы не должны противоречить условиям максимальной самореализации творческого потенциала человека;

принцип автотрофности человечества, решение которой позволило бы избавиться от множества проблем. Однако до того, как науке удастся решить необычайно сложную задачу автотрофности, могут быть найдены эффективные средства решения существующих проблем экологии и питания. В настоящее время активно ведется работа по формированию принципов рационального природопользования.

Из этих постулатов ясно, что в основе концепции ноосферогенеза, как и теории постиндустриальной трансформации, лежит примат творческого поиска в условиях свободы, понимаемой не как предзаданная необходимость, а как возможность выбора эволюционной альтернативы.

Важное преимущество системы постулатов ноосферогенеза состоит в том, что она задает процессу эволюции экоантропоцентрическую ориентацию, а потому служит предпосылкой снятия современных противоречий. Особая ценность учения о биосфере и ноосфере состоит в том, что она содержит не столько конкретную сценарную информацию, а постановку принципиально новых проблем, представляющих интерес для научного исследования.

Во втором параграфе «Прогнозный потенциал неклассической гносеологии»выявляется прогнозный потенциал методологических установок нелинейной динамики для разработки, экстраполяции и оценки прогнозной модели социоприродной динамики.

Классические методы прогнозирования социокультурной динамики основываются на моноказуальной концепции прогноза, в основе которой лежит утверждение, что совокупность внешних обстоятельств и начальных условий определяет ход исторического процесса практически однозначно. Исторически эта точка зрения восходит к механистической концепции лапласовского детерминизма.

Принцип монокаузальности истории был последовательно проведен в идеологии коммунистических партий. Следуя Марксу, коммунисты объявили способ производства материальных благ главной силой, определяющей ход истории. Реальный ход событий резко разошелся с этой теоретической схемой, но привлекательность принципа монокаузальности, как видно, была столь велика, что всего несколько лет назад конец истории был провозглашен снова. Это сделал Ф. Фукуяма, который объявил, что с победой западной либеральной идеи в самодвижении мирового сообщества больше не осталось неразрешимых фундаментальных противоречий. Правда, век этой версии «конца истории» оказался совсем коротким: уже через пару лет С. Хантингтон объявил наступающий XXI век эпохой грозных цивилизационных разломов.

Неудачи в раскрытии потаенных механизмов исторического процесса привели к тому, что сформировалась негативная точка зрения: сколько-нибудь достоверное предсказание будущего практически невозможно. Однако неудачи методов футурологии, основанных на принципах классической науки, не могли снять потребности в построении реалистических сценариев грядущего хода событий. Поэтому внимание исследователей в последние годы было переключено на анализ возможностей и перспектив неклассической гносеологии как методологической основы, решения тех же задач прогностики.

Новые возможности для развития футурологических методов связаны с использованием идей теории неравновесных систем. В связи с этим следует упомянуть три взаимосвязанных направления исследований – теорию диссипативных структур И. Пригожина, теорию детерминированного хаоса Г. Хакена и теорию катастроф Р. Тома. Этот подход предполагает при исследовании динамики систем учитывать такие их свойства, как нелинейность, целостность, устойчивость структуры. Вместе с тем арсенал современной науки обогатился такими понятиями, как неопределенность, дополнительность, нелинейность, бифуркации, многозначные логики, теорема Геделя о неполноте и др.

В большинстве случаев поведение сложных динамических систем описывается нелинейными моделями. Для нелинейных систем характерна множественность возможных стационарных состояний, их эволюция не произвольна, а может развиваться лишь вдоль одного из потенциально вероятных трендов. Набор этих квантованных трендов определяет спектр возможных сценариев поведения системы, а вероятность выхода на тот или иной из них определяется начальными условиями, внешними воздействиями и авторегулировочными характеристиками самой системы. Таким образом, нелинейность и стохастичность системы ведут к многовариантности и необратимости путей ее эволюции.

Если социоприродная система взаимодействует со средой, то ее относят к классу открытых систем. Подобные системы отличаются многоуровневостью и иерархичностью структуры. Если эволюционный тренд таких систем проходит через кризисную точку ветвления – бифуркацию, то для их описания используют методы теории катастроф. Но если наблюдатель включен в динамику нестабильной системы и его диалог с ней вносит неконтролируемые изменения, то может быть использован аппарат теории детерминированного хаоса.

Оказалось, также, что научного анализа и обсуждения заслуживают те концепции, которые позволили совокупному человечеству дожить до настоящего времени, несмотря на многократные нарушения природных балансов и спровоцированные этим катастрофы. Чем лучше мы поймем, почему цивилизация смогла до сих пор сохраниться, тем больше шансов преодолевать кризисные ситуации в будущем.

Таким образом, утверждение, состоящее в том, что прошлое содержит в себе возможность настоящего, превращается в оригинальный методологический ориентир: полноценное описание физических, биологических или социально-исторических состояний должно содержать указание на те их свойства, которые сделали возможными последующие события и состояния.

Новое понимание будущего состоит в том, что к зоне бифуркации примыкает виртуальное пространство альтернативных ветвей эволюции, будущее как бы предзадано. Можно эту мысль выразить и иначе: паттерны грядущего существуют до начала хода исторического процесса. И по какому бы из этих альтернативных паттернов ни пошел реальный исторический процесс, все, что ему не соответствует, будет отсекаться, диссипативные процессы выполнят свою работу - в этом заключается свойство аттракции.

Будущее - это вовсе не то, что обязательно будет завтра. Будущее - это набор альтернативных вариантов. Знание этих вариантов открывает практическую возможность управляющих воздействий на вектор исторического процесса. Поскольку спектр альтернативных целей эволюции - виртуальных аттракторов ясен тому, кто обладает таким знанием, можно говорить, что будущее способно оказывать влияние на ход истории. Классическая эпистемология утверждает, что будущее определяется прошлым. Нелинейная наука приводит к существенному уточнению этого взгляда: будущее само влияет па настоящее, а это в свою очередь значительно расширяет диапазон практических возможностей человека как исторического актора. Спектр альтернативных аттракторов эволюции определяется внутренними свойствами социальной системы. Пути выхода к этим аттракторам дискретны, спектр перехода к ним не является сплошным. Поэтому существуют лишь узкие коридоры движения к оптимальным ветвям эволюции. Свет из будущего, падающий на сегодняшний день сквозь туннель этого коридора, помогает выбрать оптимальную стратегию действий, меняет наше восприятие реальности.

В третьем параграфе «Прогнозный потенциал социокультурного пространства постмодерна» выявляется прогнозный потенциал современного социокультурного пространства постмодерна для экстраполяции и оценки прогнозной модели социокультурных констелляций.

Постмодернистский подход к прогнозированию основан, прежде всего, на новом понимании смысла слова «знание» в триаде традиционных источников власти – знание, насилие и богатство. Именно знание в наше время более, чем что-либо, позволяет и наращивать богатства, и укреплять силовой потенциал.

Эволюция социоприродных систем осуществляется в соответствии с закономерностями нелинейной науки, а потому задача реалистического прогнозирования систем этого класса состоит, в статистическом «взвешивании» альтернативных виртуальных сценариев эволюции. Понятие «виртуализация» является ключевым термином для разработки эффективных методов прогнозирования в современную эпоху социокультурного постмодерна. Речь идет о феномене, который уже играет в нашей жизни весьма существенную роль, а в будущем его влияние станет еще более значительным. В него вкладывают довольно широкое смысловое содержание: потенциальная возможность существования; то, что кажется; то, что существует реально, но не проявляется в материальных образах; некие внутренние, скрытые скрепы сложной системы. Уже из этого перечня видно, что речь идет об очень сложном и немаловажном практическом явлении.

Постиндустриальная трансформация западной цивилизации добавила к старым противоречиям немало новых. Первое из них - это возникновение транснациональных корпораций (ТНК), которые контролируют около половины мирового производства и 80-90% финансовых потоков и высоких технологий. ТНК превратились в реальных распорядителей хозяйственной жизни мирового сообщества как единого целого.

Второй новоявленный феномен касается категории стоимости. В экономическом хозяйстве первична именно стоимость, а не производственные факторы, труд, природные условия и т. д. Оценка стоимости носит знаковый, информационный характер, а потому с переходом к информационному обществу можно было ожидать в этой области кардинальных сдвигов. Так и произошло: в экономической жизни возник совершенно новый феномен - финансовая экономика.

Суть этого феномена в том, что финансы оторвались от материального производства. Стоимость вышла из-под его контроля и приобрела самодостаточное значение. Деньги на фондовых рынках делают деньги, часто в полном отрыве от движения реальных товаров. Возникновение этой новой виртуальной реальности - финансовой экономики стало возможным именно благодаря информационно-компьютерной революции.

На волнах финансовой экономики возник третий в этом ряду новый феномен хозяйственной жизни - уход финансовых ресурсов из-под традиционных государственных систем регулирования и их сосредоточение в международных финансовых центрах. В глобальном масштабе 10 наиболее крупных фирм (в том числе 8 американских) концентрируют 47% финансовых услуг. Масштаб возникших в последние годы финансовых конгломератов достиг такого уровня, что некоторые из них контролируют порядка 1% глобальных финансовых ресурсов.

Глубина мирового финансового кризиса недооценивается из-за игнорирования его фундаментальной причины - исчерпанности модели глобального развития, созданной в результате уничтожения Советского Союза.

Теперь нас окружает виртуализированный мир «третьей природы». Когда-то человеку пришлось затратить немало усилий, чтобы освоить искусственную среду обитания - технический мир «природы № 2». При этом было сделано много ошибок, главная из которых состоит в том, что не удалось добиться согласованного взаимодействия обеих экологических ниш - естественной и искусственной. Сегодня к ним прибавилась третья - виртуальная. И здесь уже возникли свои проблемы. Поэтому надо научиться жить в этом обновленном доме, который выстроил для себя человек, ничего при этом не разрушая.

Какую модель стратегии развития выбрать России в условиях глобального мирового финансового кризиса?

Во внутренней стратегии развития следует обеспечить социальную стабилизацию, а во внешней - независимость выработки и реализации социально-экономической политики России от групп влияния, представляющей интересы ее стратегических конкурентов.

Вместе с тем существует опасность, что выбор стратегии развития получит иной вектор. Согласно Ж-Ф. Лиотару, основные принципы постмодернизма состоят в следующем: отказ от понятия истины. Истина - это только слово; все уже сказано, любой новый текст - не более, чем цитата; текст не отображает реальности, а создает ее, причем даже не одну, а множество параллельных виртуальных реальностей; то, что мы принимаем за действительность, на самом деле всего лишь представление о ней, которое к тому же зависит от точки зрения; утрата авторитетных и доступных разуму стандартов добра, истины и прекрасного; недоверие ко всему рациональному.

С этой точки зрения, постмодернизм - весьма эффективное средство борьбы за власть над обществом. Используя его принципы, власть стремится овладеть индустрией культуры, поставить под свой контроль СМИ, чтобы навязать обществу тот образ мышления, который в наибольшей степени отвечает потребностям ее идеологии. Явственно оно проявляется в системе образования. Современное постмодернистское образование с неизбежностью ведет систему к цивилизационному тупику, поскольку не дает более жесткой научной картины мира. Оно теперь предлагает на выбор несколько вариантов ответа, один из которых правильный. В таком формате преподавания картина мира исчезает. Система получает в лице этих новых членов общества непрофессионалов. Они отлучены от организованного творчества. Единственная сфера, в которой они могут найти себе применение, - это потребление и основанные на нем хаотические социальные связи. Система не может решить с помощью такого человеческого материала ни одной серьезной проектной задачи, не может предпринять ни одну фундаментальную инновацию.В третьей главе «Научные и этические основания прогнозных сценариев социоприродной динамики» определяется концептуальный каркас научных принципов и прогнозный потенциал этих принципов для формализации прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора). Выявлена функциональная природа и потенциал этических императивов как критериев устойчивости для прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора) и определено возможная степень реализации вероятностных сценариев мировой социоприродной динамики.

В первом параграфе «Концептуальный каркас научных принципов социоприродной динамики (ноосферного аттрактора)»определяется концептуальный каркас научных принципов и прогнозный потенциал этих принципов для формализации прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора).

Принимая методологию неклассической гносеологии, построение сценария ноосферного развития автор находит целесообразным начать с формализации теоретического каркаса выбранной модели. Этот каркас образует комплекс базовых постулатов, областью подтверждения которых служат эмпирические обобщения реальных социальных и природных процессов, составившие основу учения Вернадского о биосфере и ноосфере.

Согласно концепции Вернадского, выделившись из биосферы, ноосфера приобретает новое качество – ее ведущей функцией становится креативная, или творческая, научно-производственная деятельность. Креативная функция ноосферы направлена на поиск и освоение новых экологических ниш в многомерном пространстве ее существования и, следовательно, на решение двух взаимно противоположных задач – нарушения равновесия со средой и расширения границ гомеостаза. Сказанное позволяет следующим образом сформулировать первый постулат самодвижения ноосферы, рассматриваемой как теоретический конструкт: основная функция ноосферы состоит в креативной и адаптивно-адаптирующей деятельности в интересах расширения границ гомеостаза и интенсивного освоения новых экологических ниш. Назовем этот постулат принципом креативности.

Скорость адаптации биосферы к условиям, меняющимся вследствие техногенной деятельности человечества, все более отстает от скорости развития самой техносферы. Чтобы в результате этого рассогласования не происходило необратимых катастрофических изменений, необходимо придерживаться стратегии самосогласованной коэволюции социума с миром окружающей природы. Это основополагающее требование устойчивого самодвижения ноосферы, впервые сформулированное Вернадским, можно рассматривать как второй постулат эволюции ноосферы. Назовем его принципом коэволюции. Подобно антропосфере, ноосфера возникает как естественный этап эволюции биосферы, а потому нельзя рассматривать их развитие в отрыве друг от друга; в совокупности они образуют единую социоэкологическую систему.

Развитие научной мысли ведет к продвижению в практику все более эффективных и, соответственно, более сложных технологий. А это, в свою очередь, требует нового, все более высокого уровня обработки информации и регулирования самодвижения системы. В соответствии с известной из кибернетики теоремой Эшби, управляющая система по информационной сложности не должна уступать управляемой. Естественно предположить, что в соответствии с этим будет усложняться и социальная стратификация ноосферы. Принимая это требование непрерывно нарастающей информационно-производственной и структурной сложности ноосферы в качестве третьего постулата ее эволюции, назовем ее принципом комплекативности (сложность, усложнение).

Основная функция ноосферы – креативная – персонифицирована, она определяется в первую очередь мыслительной деятельностью творческих личностей. Необходимое условие реализации творческого потенциала личности - система представительной демократии, защита прав человека на собственность, в том числе интеллектуальную, на свободу совести и слова, на образование. Обобщая сказанное, сформулируем четвертый постулат эволюции ноосферы: вектор ее самодвижения проходит через зону согласования условий максимальной самореализации творческого потенциала каждого человека и интересов социума в целом. Этот постулат можно назвать принципом гармонизации.

Устойчивость биосферы обеспечивается принципами Ле Шателье-Брауна и Онсагера, действующими стихийно. Получив возможность свободного выбора эволюционного тренда, ноосфера одновременно лишается автоматической защиты со стороны этих естественных принципов. Поэтому для поддержания устойчивости ноосферного аттрактора и компенсации возникающих возмущений в систему его регулирования необходимо встроить элементы отрицательной реактивности. Для решения этой задачи удобно воспользоваться принципом хрупкости хорошего. Смысл принципа хрупкости хорошего состоит в том, что любая система может считаться хорошей, если она удовлетворяет некоторому набору требований, но должна быть признана плохой, если не удовлетворяется хотя бы одно из них. Поэтому все хорошее, например устойчивость, более хрупко и может быть значительно легче утрачено, чем то, что мы считаем плохим.

Изложенные принципы динамических систем позволяют сделать два вывода. Во-первых, становятся понятными причины неизбежных неудач любых абстрактно-теоретических программ выхода из кризиса, которые на поверку во всех случаях оказываются очередными утопиями. Во-вторых, основным требованием к альтернативным сценариям устойчивого развития является необходимость априорного анализа возможных типов неустойчивостей исследуемых социоприродных систем.

Следует также учесть внутренние противоречия, которые могут возникнуть при самодвижении социоприродной системы в приближении ноосферного аттрактора.

Во втором параграфе «Этические императивы как критерии устойчивости социоприродной динамики (ноосферного аттрактора)» выявлена функциональная природа и потенциал этических императивов для прогнозной модели социоприродной динамики (ноосферного аттрактора).

В работах Д. Белла, Э. Тоффлера и др. посвященных обоснованию теории постиндустриального общества, практически отсутствовало этическое измерение. В многочисленных публикациях на тему сохранения окружающей среды вопросам этики всегда уделяется внимание, но обычно речь идет только об одной стороне проблемы, которая сводится к экоэтике.

В чем же должен состоять этический кодекс, учитывая особенности постиндустриальной трансформации и близких к ней процессов ноосферогенеза?

Думая над проблемами этики, К.Э. Циолковский поставил задачу: «Надо истинную мораль извлечь из естественных начал Вселенной, из ее общих законов и сделать ее таким образом убедительной и приемлемой всеми людьми» . Сходным образом рассуждал П.А. Сорокин, который писал, что если этика как наука возможна, то она может быть только теоретической, поскольку нормативных наук, противоположных теоретическим, нет и не может быть.

Учитывая высказанные методологические замечания, автор рассмотрел внутренние противоречия, которые могут возникать при самодвижении социоприродной системы в приближении ноосферного аттрактора.

Новым и наиболее важным ресурсом человечества становится информация, приоритетное развитие получают наукоемкие производства, а экономические связи приобретают невиданный ранее динамизм. Снятию противоречия между рудиментами старого уклада и требованиями перехода к новому соответствует критерий, или императив когерентности.

Вернадский одним из первых обратил внимание на опасность экологического кризиса, обусловленного несбалансированной технико-производственной деятельностью. Это предостережение прозвучало в то время, когда всеобщее внимание вызывали совсем другие призывы. Снятию этого второго в рассматриваемом ряду противоречия – противоречия между техносферой и окружающим миром природы – соответствует экологический императив.

Основные функции ноосферы состоят в креативной и адаптивно-адаптирующей деятельности. Между этими функциями существует внутреннее противоречие: если адаптивная деятельность направлена на установление и поддержание равновесия с окружающей средой, то креативная может вести к его нарушению (Чернобыльская катастрофа, гибель Арала, превращение многих городов в зону экологического бедствия и т. п.). Критерий, ориентированный на предупреждение подобных катастроф, можно назвать интегративным императивом.

Следующее, четвертое противоречие – между экстенсивной антропогенной экспансией и ограниченным потенциалом природных ресурсов планеты, т. е либо остановить неуправляемый рост народонаселения, а затем снизить его в несколько раз, переведя при этом планету в режим «космического корабля» с жесткой экономией всех ресурсов, либо перейти к индустриальному освоению космического пространства. Первый способ означает фактическую остановку развития и чреват неизбежными межгосударственными, межнациональными, региональными, конфессиональными конфликтами. Второй открывает перед человечеством новые резервы для устойчивого развития. Этой перспективной стратегии освоения внеземного пространства соответствует космический императив.

Пятое противоречие – между новым уровнем технологии и старой социальной и информационно-управленческой структурой общества. С точки зрения теории ноосферы, радикальные по содержанию преобразования целесообразно осуществлять на основе иных методов – комплементарности, компромисса, консенсуса. Этим методам снятия противоречий соответствует императив толерантности. Необходимые социальные преобразования лучше осуществлять путем реформ и экономического регулирования, соблюдая права человека и во всех случаях, когда это возможно, не прибегая к силе оружия.

Противоречие между техногенезом и свободным самовыражением личности – шестое в этом ряду. Это противоречие порождает феномен отчуждения. Разрешению этого противоречия соответствует антропный императив, суть которого в требовании условий для свободного личностного самовыражения.

Следующее, седьмое противоречие – между техносферой и сферой духа, или пневматосферой (термин П.А. Флоренского). Снятию этой группы сложных противоречий между техногенезом и пневматосферой соответствует императивность духовности, которая означает примат духовных, творческих ценностей над чисто материальными, потребительскими.

Восьмое противоречие – между глобальными, общечеловеческими интересами, с одной стороны, и национальными, региональными, классовыми, конфессиональными, групповыми – с другой. Современная энвайроментальная инициатива на практике, а концепция ноосферы – в теории требуют отдать приоритет именно общечеловеческим интересам, потому что в преддверии наступающей глобальной катастрофы выжить люди могут только сообща, а погибнуть – и порознь. В то же время безусловный примат глобальных интересов не следует понимать как отказ, подавление или умаление всех прочих интересов – это всего лишь призыв к правильной расстановке акцентов. Отсюда следует императив глобального мышления.

Девятое противоречие – между свободой воли и возможностью выбора, с одной стороны, и уровнем компетентности и осознанием ответственности за сделанный выбор – с другой. Это противоречие одно из наиболее опасных, потому что на пути именно его снятия возникает такое явление, как миф, утопия. В своей классической работе «Диалектика мифа» А.Ф. Лосев показал, с какой легкостью человек способен оказаться в плену той или иной мифологии. Чтобы избежать этих сбоев на пути к жизнестойкому обществу, сформулируем антиутопический императив.

Последнее, десятое место в нашем перечне требований к устойчивости процессов перехода к ноосферному аттрактору занимает императив соборности. Речь идет о поддержке пассионариев – идеологов и организаторов преобразований – со стороны большинства населения или, по крайней мере, об отсутствии активного сопротивления.

Рассмотренная система критериев определяет условия сохранения устойчи­вости ноосферной стратегии развития. Будем называть эти критерии этическими. Система этических критериев обладает тем важным свойством, что они образуют целостный комплекс и, выполняя роль правил запрета, не являются чрезмерно жесткими: допускается сравнительно широкий спектр приемлемых вариантов конкретных стратегических программ действий. Это свойство системы этических критериев является следствием неклассической методологии прогнозирования.

В третьем параграфе «Вероятностные сценарии социоприродной динамики» определены вероятностные сценарии перспектив развития мировой социоприродной динамики и дана количественная оценка на предмет их реализуемости и качественная характеристика.

Авторы многих опубликованных проектов видят смысл необходимых перемен в обновлении идеологии, общественного менталитета и этики. Особенность большинства подобных проектов очевидна: несмотря на то что многие из них содержат немало ценных идей, в целом они утопичны. Одна из главных причин отрыва этой группы сценариев жизнестойкого глобального развития и соответствующих им технологий от реальных условий состоит, по всей видимости, в том, что они ориентированы на учет, по преимуществу, экологических факторов. Тем самым, эти проекты означают отказ от системного подхода при анализе проблемы в целом. Сходные сложности возникают и в тех случаях, когда при составлении прогнозных сценариев предпочтение отдается «избранным» факторам, например, экономическим или политическим, вне рамок комплексного подхода.

Наибольшую известность получила методика прогнозирования климата будущего, которая базируется на использовании двух параллельных и независимых методов: компьютерных сценарных моделей, разрабатываемых, в основном, в США, и эмпирических палеоклиматических моделей, в разработке которых наиболее продвинулись отечественные исследователи. Оказалось, что результаты, полученные этими методами в одних случаях, совпадают, и это рассматривается как свидетельство их достоверности, а в других - расходятся. Эти расходящиеся результаты признаются соответственно за недостоверные. Такая дополнительность, по принципу Н. Бора, методики научного исследования, несомненно, позволяет более серьезно и ответственно подходить к прогностическим разработкам, всегда имеющим вероятностный характер.

Нелинейная динамика утверждает: будущее неоднозначно, спектр возможных путей развития человечества поливариантен. Однако если заданы начальные условия, то реализоваться могут только некоторые из этих сценариев. Свойство систем с нелинейными обратными связями состоит в том, что на выбор тренда опреде­ляющее влияние могут оказать малые возмущения, по существу случайные факторы. В эти моменты решающее значение может иметь даже свободная воля отдельных личностей.

Другое свойство этих систем в том, что когда выбор сделан, система попадает в зону притяжения какого-то одного аттрактора. И тогда перескочить на другой аттрактор оказывается очень непростым делом. Иными словами, это означает, что настоящее определяется будущим, а не прошедшим, как принято думать. Поэтому чрезвычайно важно не наделать ошибок, находясь в окрестности точки бифуркации. А именно таково в настоящее время положение и России, и мирового сообщества в целом.

Представляет, очевидно, интерес попытка ранжировать эти альтернативные сценарии, по одному из которых будет развиваться мировая история XXI века и определит их вероятность реализации. Сделать это можно условно. Результаты такой оценки для двух периодов XXI в. (2000 - 2040 и 2040 - 2100 гг.) представлены в таблице.

Таблица относительной вероятности реализации прогнозных сценариев.

Вероятность реализации

Сценарий

2000-2040 г

2040-2100 г

  1.  

Ядерная катастрофа

0

0

  1.  

Социально-экологический коллапс 

0,15

0,05

  1.  

Вырождение человека

0,05

0

  1.  

Цивилизационный разлом

0,15

0,05

  1.  

Распад мирового сообщества

0,15

0,05

  1.  

Западнизм

0,21

0,05

  1.  

Космизация

0,05

0,05

  1.  

Свертывание

0,10

0,04

  1.  

Ноокосмическая революция

0,09

0,20

  1.  

Автоэволюция человека

0

0

  1.  

Космическая катастрофа

0

0

  1.  

Гетерономная эволюция

0

0

13.

Ноосферогенез, или ноосферная стратегия устойчивого развития

0,05

0,51

 

Итоговая вероятность

1,0

1,0

Расхождения в степени соответствия с известными опубликованными прогнозами весьма значительны. Никто, однако, не может отрицать, что к исчерпанию своего эволюционного потенциала подошла и современная техническая цивилизация в целом. У нее нет больше возможностей для развития по законам экспоненциального, или гиперболического, роста. Существуют естественные пределы, заданные самой природой нашей планеты. Вот основной вывод, к которому приходит В.Г. Горшков: «Современная цивилизация не обеспечивает ни нормальных условий жизни человека, ни устойчивого существования жизни на Земле» . Все это позволяет считать реалистичными сценарии социального и экологического коллапса (модели 2, 4, 5, 6 и 8).

Наибольшую вероятность реализации имеет тринадцатый сценарий: ноосферогенез, или ноосферная стратегия устойчивого развития. Концептуальный анализ, представленный в гл. 2 и 3, подтверждает, что вероятность развития по этому сценарию достаточно велико, если принять, соответствующие этому развитию план мероприятий. Наряду с выявленным концептуальным каркасом и этическими императивами, которые позволили формализовать ноосферный аттрактор, опорным пунктом перехода к этому идеалу должна явиться широкомасштабная реформа системы образования. Если мы хотим, чтобы социум XXI в. сохранял устойчивость, его предстоит превратить в общество образования.

Вместе с тем существуют, однако, факторы, которые способны придать другое направление эволюционному вектору: продолжающийся демографический взрыв, увеличивающийся разрыв между Севером и Югом по уровню жизни, опасность цивилизационных разломов. В докладе авторов Римского клуба «За пределами роста» показано, что ни экономические механизмы, ни совершенствование технологий не могут предотвратить выход за допустимые пределы экстенсивного роста. Отсюда следует, что вероятность реализации «разрушительных» сценариев 4-5 может быть доста­точно большой. Ясно также, что ресурсы развития по модели западной цивили­зации (сценарий 6), начиная с  30-х – 40-х гг. XXI в., будут в значительной степени возрастать.

Учитывая сказанное, остается предположить, что основные надежды на жизнестойкую стратегию развития мирового сообщества в XXI в., а в особенности в его второй половине, должны быть связаны с формированием новой цивилизационной парадигмы. Можно предполагать, что информационным базисом этой новой парадигмы явится формирование ноосферной стратегии устойчивого развития, а техническим – выход на новый шестой технологический уклад.

В четвертой главе «Социотехнические основания прогнозирования социоприродной динамики» выявлены социотехнические основания прогнозирования социоприродной динамики, с одной стороны, ключевые факторы технологических укладов и формирующееся ядро нового уклада, а с другой, определена социотехническая стратегия развития России и предложена соответствующая ей адекватную систему структурной организации и управления обществом.

В первом параграфе «Траектории мирового технологического уклада социотехнической динамики»выявляются ключевые факторы технологических укладов и формирующееся инновационное ядро шестого технологического уклада.

Определяющее значение жизненных циклов сменяющих друг друга технологических укладов в формировании траекторий долгосрочного социо-технического развития макроэкономических систем предопределяет соответствующую периодизацию этого процесса. Неравномерность технического развития серьезно затрудняет его измерение и делает необходимым разбиение траектории ТЭР на этапы, содержание каждого из которых составляет рост соответствующего технологического уклада.

Начиная с промышленной революции в Англии, в мировом техническом развитии можно выделить периоды доминирования пяти последовательно сменявших друг друга технологических укладов, включая вступивший в настоящее время в фазу роста информационный технологический уклад.

Ключевым фактором первого технологического уклада, с формированием которого началась эпоха современного экономического роста, установления его ритма, явилась механизация текстильной промышленности. Базисными нововведениями этого уклада были: станок челнок-самолет Кэя (1733), прядильные машины Уатта (1735), Харгрива и Аркрайта, механические ткацкие станки Робертсона и Хоррокса (1760).

Насыщение спроса на продукцию текстильной промышленности, последовавшее несмотря на быстрое снижение цен на готовые изделия и сырье в начале в XIX в., обусловило длительное ухудшение экономической конъюнктуры и стимулировало поиск новых направлений вложения капитала. К тому времени были созданы нововведения, ставшие основой второго технологического уклада. Ключевое место среди них занимает паровой двигатель, использование которого революционизировало промышленное производство и стало основой для развития тяжелой промышленности.

Главной особенностью третьего технологического уклада было широкое использование электродвигателей и бурное развитие электротехники. Широкое распространение получало электрическое освещение на основе лампы Эдисона.

Среди важнейших предпосылок становления четвертого технологического уклада, сформировавшихся в период доминирования третьего, следует также указать на развитие автодорожной транспортной инфраструктуры, сетей телефонной связи, освоение технологии и создание инфраструктуры нефтедобычи, технический прогресс и расширение производств в цветной металлургии.

В числе отраслей, входивших в ядро четвертого технологического уклада, были химическая промышленность (прежде всего промышленность органического синтеза и связанное с ней производство синтетических смол и пластмасс), автомобиле- и тракторостроение, производство моторизированных вооружений. Для этого этапа характерны комплексная механизация и автоматизация многих основных технологических процессов, широкое использование квалифицированной рабочей силы, рост специализации производства.

Пятый технологический уклад может быть определен как уклад информационных и коммуникационных технологий. Микроэлектроника является ключевым фактором развернувшейся в настоящее время научно-технической революции. Широкое распространение микроэлектронных устройств обусловливает радикальные изменения в структуре общественного производства и повышение его экономической эффективности. Другим ключевым фактором является программное обеспечение. Вместе с микроэлектронными технологиями оно определяет основные параметры траектории современного технико-экономического развития.

Базовый отличительный признак эпохи постиндустриальной трансформации состоит в научных и технологических изменениях, придающих ускорение социоприродной динамике.

Учитывая остроту современного эволюционного кризиса, можно указать основные направления «технологического заказа» к тем инновационным направлениям, которые должны составить ядро шестого технологического уклада: нетрадиционная энергетика; новые энерго- и ресурсосберегающие технологии; принципиально новые системы связи, обработки и хранения информации; принципиально новые транспортные системы; биотехнология, генотехника и генотерапия; принципиально новые типы материалов; принципиально новые методы охраны окружающей среды и использования природных ресурсов.

Направления и формы шестого технологического уклада многообразны, а сами технологии принимают массовый характер. На этой основе и вырастает понимание действительно революционной роли новых технологий в судьбах человечества. А это, естественно, делает необходимым постановку и исследование вопроса о социальных аспектах информационных технологий и информатизации в целом, о становлении информационного общества.

В числе движущих отраслей, формирующих ядро нового технологического уклада, могут быть выделены также электронные компоненты и устройства (включая полупроводниковые и связанные с ними устройства), электронные накопители сопротивления, трансформаторы, соединители, электронно-вычислительная техника, счетные машины, радио- и телекоммуникационное оборудование, лазерное оборудование, услуги по программному обеспечению и обслуживанию вычислительной техники. Генерирование технологических изменений происходит внутри указанного комплекса отраслей и опосредовано сильными нелинейными обратными связями между ними.

В дополнение следует заметить, что нелинейное мышление, которое представляет собой философскую основу синергетической методологии, позволяет внести существенные коррективы в современную систему миропонимания, а на этой основе выработать комплекс алгоритмов рациональной организации и управления развитием общества.

Во втором параграфе «Методология долгосрочного научно-технического прогнозирования» определена методология долгосрочного научно-технологического прогноза для России.

По существующим оценкам, в развитых странах от 50 до 90% роста ВВП определяются инновациями и технологическим прогрессом, инновации становятся обязательным условием и основным «мотором» развития всех секторов промышленности и сферы услуг.

В Концепции долгосрочного социально экономического развития Российской Федерации (КДР) заявлены весьма амбициозные цели – сближение доходов российских граждан с уровнем развитых стран, кратное увеличение производительности труда, завоевание новых позиций на мировых рынках, достижение технологического лидерства по выбранным направлениям и т. д. Реализовать их можно только за счет радикального повышения конкурентоспособности отечественной экономики на основе постоянного технологического обновления и качественного повышения уровня технологического развития ее ключевых секторов.

Наиболее адекватным инструментом для реализации поставленной задачи является используемый практически во всех развитых и многих развивающихся странах - Форсайт. Методология Форсайт обеспечивает в ходе прогнозирования и построения совместной картины желаемого будущего механизмы согласования интересов и подходов как различных участников (акторов), представляющих как органы исполнительной власти – выразители целевых функций развития, так и системного бизнеса, научного сообщества, так и различных «срезов» самой национальной системы прогнозирования, сочетания различных его аспектов и, в частности, научно-технологического прогнозирования совместно и в целях социально-экономического прогноза как основы принятия государственных решений.

При этом именно методология Форсайт обеспечивает необходимую глубину анализа перспектив научно-технологического развития, соотнесения прогноза с реалиями и трендами развития в целом и на базе серьезной верификации как с научным сообществом, так и иными участниками Форсайта, обеспечивает его объективизацию на уровне, необходимом для принятия государственных – как управленческих, так и, возможно, стратегических – решений.

Одновременно с этим процедура Форсайт, применительно к прогнозу к научно-технологического развития, обеспечивает «широту поиска», что выражается в формулировании промежуточных сценариев как основы понимания дополнительных возможных путей развития, представляющих собой как открывающиеся возможности, так и риски, необходимые к учету при принятии управленческих решений.

Именно это позволяет сформулировать роль и место научно-технологического прогноза как самостоятельной прогнозной ценности – если ряд документов, прежде всего, стратегических, с необходимостью ограничены принципиальными векторами развития, понимаемыми как стратегические цели, и абстрагированы от ряда аспектов, в т. ч. от «маловероятных», то в рамках долгосрочного научно-технологического прогноза есть место для их анализа, необходимого как основы поиска возможных будущих путей развития в условиях быстро меняющегося мира, так и надлежащего учета рисков, представляющихся в текущих (но, опять-таки, переменных) условиях мало существенными.

В подготовленном проекте отчета «Прогноз долгосрочного научно-технологического развития Российской Федерации» практически полностью удалось реализовать цели, поставленные в «Концепции долгосрочного прогноза научно-технологического развития Российской Федерации на период до 2025 года» .

Национальный технологический Форсайт следующего этапа должен формироваться как осуществляемая в несколько итераций сборка отраслевых и региональных форсайтов с организацией в министерствах и ведомствах постоянно действующих коммуникационных площадок (в Министерстве промышленности и торговли такая площадка уже создана), что существенно повысит адекватность и достоверность прогноза.

При разработке стратегии развития отраслей необходимо использовать такой инструмент форсайта, как «технологическая карта». Этот инструмент позволяет практически полностью сформировать цепочку: построение сценариев социально-экономического развития -определение ключевых рынков, продуктов и технологий – формирование образов будущих секторов (Vision) – построение дорожных карт – определение приоритетных направлений научно-технологического развития- определение необходимых финансовых и кадровых ресурсов – распространение и имплементирование результатов.

В целом результаты форсайтных исследований, проведенные в рамках КДП, показывают, что в настоящее время существуют необходимые предпосылки и возможности для осуществления перевода экономики на инновационный путь развития и обеспечения за счет этого достижения стратегических целей развития страны. А в этой связи представляется необходимым анализ, с одной стороны, эволюции становления мирового технологического уклада для социотехнической динамики с определением инновационного ядра шестого технологического уклада; с другой - выявление перспектив социотехнического развития с определением адекватной системы структурной и системной организации и управления обществом.

В третьем параграфе «Социотехническое развитие России: проблемы и перспективы»предложена адекватная система структурной и системной организации и управления социотехническим развитием России.

Оценивая перспективы дальнейшего социотехнического развития России, следует учитывать, что современный кризис является переломным, выход из него характеризуется принципиальной неопределенностью. Их характерной особенностью является неопределенность выбора между альтернативными направлениями дальнейшей эволюции. Этот выбор в такие моменты совершается в результате случайного сочетания многих факторов, набор и комбинацию которых предсказать заранее невозможно.

Структурный кризис социотехнических систем имеет четыре составляющие: технологическую, институциональную, инновационную и управленческую.

Технологическая составляющая определяется неконкурентоспособностью большей части обрабатывающей промышленности на мировом рынке и технологической многоукладностью народного хозяйства, состоящего из нескольких замкнутых групп принципиально разных по своему техническому уровню производств.

Институциональная составляющая определяется неадекватной рыночным отношениям структурой организационно-хозяйственных связей и правомочий, которая влечет за собой соответствующие стереотипы хозяйственного поведения, не укладывающиеся в неоклассические представления о деятельности хозяйствующих субъектов на рынке.

Инновационную составляющую для развития социотехнических систем связывают со словами «инновационная экономика». Официальный взгляд на развитие инноваций ориентирован на неолиберальную концепцию и следование зарубежным образцам. Это - трактовка инноваций как нововведений, нашедших место на рынке, ставка на развитие венчурного предпринимательства, понимание роли государства как арбитра, обеспечивающего условия и инфраструктуру для внедрения инноваций. Исследования, проведенные сотрудниками Института прикладной математики и других академических институтов, показали, что это тупиковый путь для России. Поэтому триггером инновационного развития может и должно выступить государство. Оно должно взять на себя важнейшую функцию - функцию целеполагания в области экономики и социального развития.

Управленческая составляющая социотехнических систем состоит в приведении системы государственного управления в соответствие с принципами рыночной организации хозяйства. В такой ситуации настоятельной необходимостью является коренная реорганизация системы государственного управления в сфере экономической политики. Важнейшим элементом такой реорганизации должно стать. Во-первых, сосредоточение полномочий по осуществлению промышленной и внешнеэкономической политики в едином центре. Во-вторых, перестройка системы государственного управления с балансового на программно-целевую технологию планирования. Именно последний соответствует рыночной организации экономики.

Реорганизация системы централизованного управления народным хозяйством в сочетании с переходом на программно-целевую технологию планирования обеспечит формирование новых контуров хозяйственных отношений, адекватных задачам преодоления структурного кризиса и инициирования прогрессивных технологических изменений. Преодоление структурного кризиса народного хозяйства (беспрецедентного по своей сложности и глубине - требуется организация одновременного замещения третьего технологического уклада четвертым и четвертого - пятым при создании научно-технического задела в направлениях становления шестого) не может быть осуществлено на основе исключительно рыночных механизмов организации общественного производства, которые только начали формироваться в результате экономических реформ.

В заключении подведены итоги проведенного исследования с представлением основных типологий прогнозно-поисковых моделей и предложена оптимальная модель поведения, которой следует придерживаться России.

Основные положения диссертации изложены в 36 научных публикациях, в том числе в пяти монографиях, общим объемом  77,1 п.л.

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК:

1. Баянов К.Р. Виртуализация социокультурного пространства // Философия и культура. 2010. № 6. С. 41-46. (0,5 п.л.)

2. Баянов К.Р. Перспективы социотехнического развития России: проблемы методологии // Философия хозяйства. 2010. № 3. С. 160-169. (0,7 п.л.)

3. Баянов К.Р. Целевые основания прогнозирования социокультурных констелляций // Вестник МГОУ. 2010. № 1. С. 39-42. (0,5 п.л.)

4. Баянов К.Р. Нелинейные основания прогнозирования: проблемы методологии // Экономика образования. 2010. № 12. С. 180-187. (0,55 п.л.)

5. Баянов К.Р. Метафизика социального прогнозирования // Общественные науки. 2010. № 2. С. 116-123. (0,6 п.л.)

6. Баянов К.Р. Глобализация и проблемы устойчивости современного мира // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 10 (32). С. 10-15. (0,6 п.л.)

7. Баянов К.Р. Философско-методологические основания прогнозирования социоприродной динамики // Философия и культура. 2011. № 1. С. 28-53. (1,1 п.л.)

8. Баянов К.Р. Концептуальные основания прогнозирования социоприродной динамики // Философия хозяйства. 2010. № 4. С. 142-147. (0,5 п.л.)

9. Баянов К.Р. Постмодерн социального прогнозирования // Философия хозяйства. 2010. № 5. С. 28-33. (0,6 п.л.)

10. Баянов К.Р. Инструментарий неклассической прогностики в моделировании социоэкосистем // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 6 (28). С. 35-41. (0,6 п.л.)

11. Баянов К.Р. Предпосылки и реализация социотехнической стратегии России в мировом развитии // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 17 (39). С. 36-40. (0,5 п.л.)

12. Баянов К.Р. Технологический уклад ноосферной стратегии устойчивого развития // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 17 (39). С. 55-62. (0,65 п.л.)

13. Баянов К.Р. Трансформации современного мира: проблемы глобализации // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 6 (28). С. 10-15. (0,6 п.л.)

14. Баянов К.Р. Вероятностные сценарии социоприродного и социотехнического развития // Вестник МАРТ и ИТ. М. 2006. № 14 (36). С. 4-8. (0,5 п.л.)

15. Баянов К.Р. Особенности управления современным образованием // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 17(39). С. 10-16. (0,6 п.л.)

16. Баянов К.Р. Пути совершенствования управления образовательными учреждениями в условиях рыночной экономики // Вестник МАРТ и ИТ. 2006. № 17 (39). С. 40-46. (0,6 п.л.)

Монографии:

17. Баянов К.Р. Методология прогнозирования социоприродной динамики. М.: Изд-во МГУ, 2010. 236 с. (14,7 п.л.)

18. Баянов К.Р. Социоприродные и социотехнические системы: проблемы прогнозирования. Екатеринбург-Ижевск: Изд-во УрО РАН, 2005. 230 с. (14,3 п.л.)

19. Баянов К.Р. (Кадыров М.Я.), Кадыров И.Я. Устойчивое развитие в экономическом измерении. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2003. 218 с. (13,6 п.л.), 1/2 работы принадлежит автору.

20. Баянов К.Р. (Кадыров М.Я.), Кадыров И.Я. Ноосферная стратегия устойчивого развития: проблемы прогнозирования. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. 182 с. (11,3 п.л.), 1/2 работы принадлежит автору.

21. Баянов К.Р. (Кадыров М.Я.), Кадыров И.Я. Устойчивое развитие и ресурсы. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2000. 215 с. (13,4 п.л.) 2/3 работы принадлежит автору.

Публикации в других научных изданиях:

22. Баянов К.Р. Этические основания социального прогнозирования // Наука и образование: хозяйство и экономика; предпринимательство; право и управление. 2010. № 6. С. 28-32. (0,5 п.л.)

23. Баянов К.Р. Философские основания прогнозирования вероятностных сценариев социоприродной динамики // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 3. С. 3-12. (0,7 п.л.)

24. Баянов К.Р. Целевые основания прогнозирования социоприродной динамики // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 3. С. 12-20. (0,5 п.л.)

25. Баянов К.Р. Научные принципы и этические императивы для моделирования ноосферного аттрактора // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 3. С. 20–27. (0,5 п.л.)

26. Баянов К.Р. К вопросу о национальной идее – вавилонской блуднице // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 3. С. 27-41. (0,9 п.л.)

27. Баянов К.Р. Философско-методологический анализ современных проблем прогнозирования // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 4. С. 3–18. (1 п.л.)

28. Баянов К.Р. К вопросу о языковом императиве Вашкевича (о кратологии языка) // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 4. С. 19–43. (1,6 п.л.)

29. Баянов К.Р. Методология прогнозирования социотехнической динамики // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 4. С. 43–49. (0,5 п.л.)

30. Баянов К.Р. Метафизические основания социального прогнозирования // Философия. Наука. Культура. Сборник научных статей. М.: Изд-во МГУ, 2009. Выпуск 4. С. 50–58. (0,5 п.л.)

31. Баянов К.Р. Устройство Бытия // Устройство Бытия и научная политика. Сборник научных статей. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. С. 3-31. (1,8 п.л.)

32. Баянов К.Р. Структура Бытия: ХУЗмат концепция // Устройство Бытия и научная политика. Сборник научных статей. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. С. 31-63. (2 п.л.)

33. Баянов К.Р. Алифби матрица и пределы жизни // Устройство Бытия и научная политика. Сборник научных статей. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. С. 64-77. (0,9 п.л.)

34. Баянов К.Р. Наука как объект управления // Устройство Бытия и научная политика. Сборник научных статей. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. С. 78-88. (0,6 п.л.)

35. Баянов К.Р. Понятие научная политика // Устройство Бытия и научная политика. Сборник научных статей. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. С. 89-103. (0,9 п.л.)

36. Баянов К.Р. Роль науки в современном обществе // Устройство Бытия и научная политика. Сборник научных статей. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2001. С. 104-116. (0,8 п.л.)


Баянов Квинрай Раевич

(Россия)

ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОЦИОПРИРОДНОЙ ДИНАМИКИ

Основная цель диссертации – исследование оснований прогнозирования социоприродных процессов в пространстве альтернатив с привлечением идейного потенциала неклассической гносеологии. В работе проведен сопоставительный анализ классических, неклассических и постклассических прогнозных парадигм. Выявлены и исследованы их философско-методологические, научные и социокультурные основания, на базе чего обоснована типология современных моделей прогнозирования социоприродных процессов и определен их философско-мировоззренческий и научный потенциал. Установлено, что нарастание ситуации неопределенности, характерное для современного этапа развития социоприродных процессов, требует учета взаимосвязи между кризисом классической прогнозной парадигмы и глобальными кризисными явлениями. Показана результативность построения прогнозных моделей на основе критической рефлексии телеологической традиции и учета взаимообусловленности онтологических, мировоззренческих и семантико-языковых оснований. Проведенный анализ оснований прогнозирования социоприродной динамики позволил выявить доминантные философско-методологические параметры, имеющие приоритетное значение в процессе исследования и прогнозирования социоприродных процессов. К ним относятся: определение виртуальности как фундаментального свойства самого процесса эволюции социоприродной динамики; учет минимального количества ключевых регулировочных параметров в режиме бифуркации, определяющих переход к тому, или иному сценарию развития; учет нелинейных прямых положительных связей и линейных обратных отрицательных связей; фундаментальная роль флуктуаций, второстепенных факторов, случайностей в окрестности точки бифуркации; влияние будущего на настоящее в режиме аттракции (притяжения). Это дает возможность оптимального управления переходными процессами в зоне эволюционного кризиса (снижение риска выхода на тупиковые сценарии). Верификация указанных методологических установок нелинейной динамики позволила выстроить спектр вероятностных сценариев социоприродной динамики и определить степень их потенциальной реализуемости на практике, что мотивировало, вместе с тем, разработку системы философско-методологических принципов, образующих концептуальный каркас для формализации социоприродных процессов. Выделены субсистемные основания прогнозирования социоприродной динамики, к которым отнесены постмодернистские, этические и социотехнические. Установлено их специфика влияния на результаты прогнозной деятельности.

Основной вывод из нелинейного моделирования процессов перехода к устойчивому будущему для России и для мировой цивилизации состоит в том, что оптимальным является мобилизационный сценарий, соответствующий ноосферизации.

Bayanov Kvinray Raevich

(Russia)

PHILOSOPHICAL AND METHODOLOGICAL BASES

PREDICTION social and natural dynamics

The main objective of the thesis - research base predicting socio-natural processes in the space of alternatives with the assistance of the ideological potential of non-classical epistemology. In a comparative analysis of classical, nonclassical, and post-classical prediction paradigms. Identified and investigated their philosophical and methodological, scientific and socio-cultural reasons, based on what proved typology of contemporary models to predict socio-natural processes and determine their philosophical and ideological and scientific potential. It was established that the increase in uncertainty that characterizes the current stage of development of socio-natural processes, requires consideration of the relationship between the crisis of the classical paradigm of predictive and global crises. Shows the impact of the construction of predictive models based on the teleological tradition of critical reflection and consideration of the interdependence of the ontological, philosophical and semantic-linguistic grounds. Our analysis predicting social and natural dynamics of the grounds revealed the dominant philosophical and methodological parameters, which have priority in the process of research and forecasting socio-natural processes. These include: the definition of virtuality as a fundamental property of the process of evolution of social and natural dynamics, subject to the minimum number of key parameters of the adjustment in the mode of bifurcation defining the transition to, or a different scenario development, taking into account nonlinear direct positive correlations and linear inverse negative relationship; the fundamental role of fluctuations secondary factors, accidents in the vicinity of the bifurcation point, the impact on the future of this mode of attraction (gravity). This allows optimal control of transients in the area of ??evolutionary crisis (reducing the risk of entering the dead-end scenario). Verification of these methodological systems of nonlinear dynamics has allowed to build a range of probabilistic scenarios of social and natural dynamics and determine the extent of their potential feasibility in practice, what motivated at the same time, the development of philosophical and methodological principles that form the conceptual framework for the formalization of socio-natural processes. A subsystem allocated basis of forecasting social and natural dynamics, which covers post-modern, ethical and sociotechnical. Established their specific impact on the results of prospective activities.

The main conclusion from the nonlinear simulation of the transition to a sustainable future for Russia and for world civilization is that it is optimal mobilization scenario, corresponding noospherization.


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

Баянов Квинрай Раевич

 

Тема диссертационного исследования «Философско-методологические основания прогнозирования социоприродной динамики»

Научный консультант: доктор философских наук,

профессор Кочергин Альберт Николаевич

 

 

Изготовление оригинал-макета

Баянов Квинрай Раевич

Подписано в печать 01.03.2011 г.

Формат 60х84/1/16.

Бумага офсетная. Печать на ризографе. Усл. печ. л. ??.

Тираж 100 экз.

Заказ № 740. Издательство «Научный центр»

Отпечатано в типографии «Научный центр»

Тел.:                         , факс                   

 

Циолковский К.Э. Этика, или естественные законы нравственности //Архив РАН. Ф. 555. Оп. I. Д. 372. Л. 7.

Горшков В.Г. Физические и биологические основы устойчивости жизни. М., 1995.

В соответствии с КДП основной целью долгосрочного прогноза  научно-технологического развития Российской Федерации до 2025 г. является разработка вариантов долгосрочного научно-технологического развития, позиционирование страны в системе международной научной и технологической кооперации на базе развития национальной инновационной системы.

Кинг А. Доклад на V Международном конгрессе Академии профессоров мира (Сеул, август 1992). Экоинформ, 1992 г. C. 5.

Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997. С. 28.

См.: Богданов А.А. Тектология, или всеобщая организационная наука. М., 1999; Базаров В.А. Принципы построения перспективного плана. М., 2000; Уемов А.И. Системный подход и общая теория систем. М., 2000: Урманцев Ю.А. Общая теория систем. М., 2000.

Бестужев-Лада И.В. Впереди XXI век: перспективы, прогнозы, футурологи. Антология современной классической прогностики. 1952 - 1999. М., 2000. С.10.

См.: Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики. М., 1991.

Хоружий С.С. Наследие Владимира Соловьева сто лет спустя // Международная конференция в Институте философии РАН. М., 2000. С. 2

Бестужев-Лада И.В. Впереди XXI век: перспективы, прогнозы, футурологи. Антология современной классической прогностики. 1952 - 1999. М., 2000. С. 8

Хокинг С. От большого взрыва до черных дыр. М., 1990. с. 167.

См.: Вандриес Жозеф. Язык. Лингвистическое введение в историю (Le langage. Introduction linguistique а l'histoire, М., 1937.

Вернадский В.И. Биосфера. М., 1997. С. 317.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.