WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Судебная власть в российском обществе: концептуальное обоснование и способ социального функционирования

Автореферат докторской диссертации по философии

 

На правах рукописи

 

Цыганаш Вадим Николаевич

 

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ:

КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ ОБОСНОВАНИЕ И СПОСОБ СОЦИАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

 

09.00.11 – социальная философия

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени 

доктора философских наук

 

 

 

 

 

 

Ростов-на-Дону – 2011

Работа выполнена в федеральном государственном автономном

образовательном учреждении

«Южный Федеральный университет»

 

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Верещагин Виктор Юрьевич

 доктор философских наук, профессор Маршак Аркадий Львович

 доктор философских наук, профессор Чернобровкин Игорь Павлович

Ведущая организация:

Краснодарский университет МВД РФ

Защита состоится «16»  сентября 2011 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.208.01 по философским и социологическим наукам в ФГАОУ ВПО «Южный  федеральный университет» (344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская , 160, ИППК ЮФУ, ауд. 34).

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке ФГАОУ ВПО «Южный  федеральный университет»  (344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская , 148).

Автореферат разослан «15» августа 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                             А. В. Верещагина

 

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью поиска путей устойчивого развития современного российского общества на основе эффективного взаимодействия различных элементов и подсистем социальной системы и, соответственно, решения теоретико-методологических и практических задач по оптимизации процессов в сфере социально-властных отношений. Преобразование социально-властных отношений в духе требований и вызовов времени диктуется тем, что структурный профиль власти должен быть функционально сориентирован на регулирование и координацию социальных процессов на всех уровнях социальной организации, что предполагает формирование новых для общества механизмов моделирования социально-властных отношений.

Как исследуемая социальная реальность судебная власть – это не только всеобъемлющая форма государственного воздействия, но и многомерная философская предметность. Актуальность социально-философского видения судебной власти становится в большей степени очевидной в связи с социально-политическим контекстом ее функционирования в российском обществе. Сильная и независимая судебная власть является неотъемлемым элементом социально-властных отношений в демократической правовой культуре гражданского общества. Ее социальная роль обусловлена необходимостью построения современного правового государства и гражданского общества, где право и закон будут доминирующими регуляторами общественных отношений. Социальная природа судебной власти предопределяется наличием общественной потребности в разрешении конфликтов, вызванных столкновением противостоящих интересов не только членов общества, но и государства в целом. Вместе с тем, она определяется общими принципами гуманистической идеологии общества.

Будучи интегрированной в государственный механизм, судебная власть выполняет не только функцию разрешения правовых конфликтов, но – более широко –  функцию поддержания и обеспечения государственной идентичности. Она обеспечивает сохранение механизма публичной власти в условиях спора как о самой власти, так и о ее инструментах – законах, тем самым позволяя беспрерывно и гармонично работать механизму государственно-правового регулирования. В этом главная социальная ценность правосудия и основная причина, по которой субъекты социальной жизни конституируют судебную власть как социальную реальность. По отношению к закону суд выступает в троякой роли: с одной стороны, как исполнитель (суд подчиняется закону, применяет его), с другой, – как контролер (проверяет обоснованность закона и вправе его отменить), с третьей – как творец (восполняет судебной практикой пробелы в законодательстве, формирует правоприменительную практику). Судебная интерпретация закона или спорных фактов и событий, необходимая для устранения конфликта и выражаемая в акте оценки и усмотрения, носит не только и не столько правовой, сколько социально-рефлексивный характер, поскольку опирается не только на право, но через идеологию – на правопонимание. Тем самым судебная власть решает всеобщую задачу обеспечения государственной идентичности через гармонизированную с другими ветвями власти интерпретацию и соотнесение государственного и общественного интереса, но лишь применительно к конкретному конфликту.

Социально-философская интерпретация, как основа подтверждения, контроля или восполнения закона, в каждом акте властного  судебного требования сталкивается со сложностями социального бытия современной России. На это обстоятельство широко, в теоретико-философском аспекте, обращает внимание философ Х. Г. Тхагапсоев, выделяя три монопольно доминирующих модуса в дискурсах по поводу социального бытия современной России: а) анализ «горячих вопросов», в том числе российского самоопределения в новых условиях; б) проецирование современных социально-философских метатеорий на российские реалии; в) попытки представить в позитивистском ключе российское социальное бытие «детально» и «номотетически» .

Эти особенности социального бытия в России, с учетом дуалистической (юридической и социально-властной) природы судебной власти, предполагают глубокое осмысление социального феномена судебной власти с социально-философской точки зрения.

Таким образом, актуальность предпринятого исследования обусловлена, во-первых, изменением характера осмысления социальной и культурной реальности; во-вторых, потребностью более глубокого и адекватного отражения в социально-философской рефлексии современных реалий российской социальной трансформации, важной составной частью которой является судебная власть; в-третьих, гносеологической потребностью выявить социально-философское содержание судебной власти посредством анализа ее природы и генезиса, определения сущностных характеристик, отличающих ее от власти исполнительной и законодательной; в-четвертых, необходимостью раскрыть соотношение судебной власти, судопроизводства и правосудия, содержание функций судебной власти, прикладных социально значимых аспектов функционирования судебной власти в ином, нежели теоретическая юриспруденция, предметном поле.

Дополнительную актуальность данной теме придают глубокие изменения в теории общества и методологии социального познания. Понимание общества как единства социальной системы и жизненного мира позволяет лучше понять механизмы взаимной зависимости институтов и ценностей, значений и смыслов, теоретического и повседневного. Новые подходы в области теории общества и культуры, в том числе в понимании сущности судебной власти как социального феномена, требуют критического пересмотра и новой концептуализации всего комплекса социальных явлений и их взаимосвязей, характеризующих преобразования современной российской действительности.

Степень разработанности темы. В отечественной философской мысли феномен судебной власти пока еще не являлся предметом систематического и глубоко исследования. Вместе с тем нельзя говорить о том, что философские исследования полностью обходили эту проблематику. В рамках социальной философии разработан инструментарий исследования, уточнены методологические ориентиры, разработаны когнитивные нормы и идеалы, являющиеся базой исследования. В русле социальной философии рассмотрены идеи, принципы и взгляды, составляющие предмет «предельного» взаимодействия власти и общества, власти и человека.

Фундаментальное теоретико-методологическое значение имеют труды И. Канта, Г. В. Ф. Гегеля, Ф. Ницше, М. Хайдеггера и других философов по теории познания, методологии философского исследования идеальных сущностей, а так же по феноменологии .

В рамках директивных, коммуникативных, структуралистских теорий власти, вопросы логической формы и структуры властного отношения разработаны в трудах Г. Алмонда, Х. Арендт, К. Гибсона, Т. Гоббса, И. Бентама, М. Вебера, Р. Дарендорфа, Д. Истона, М. Крозье, А. Каплан, Г. Ласуэлла, Ч. Миллса, П. Морриса, Д. Мэкки, Р. Моккена, Ф. Оппенхейма, Т. Парсонса, У. Риккера, Ф. Стокмана, Х. Симона, Ю. Хабермаса, М. Фуко, К. Шмитта и других зарубежных исследователей власти , а также отечественных: А. А. Дегтярева, М. В. Ильина, Б. И. Коваля, И. И. Кравченко, В. М. Ледяева, Г. В. Мальцева, В. В. Меньшикова, А. В. Паршина, А. Л. Стризое, В. Ю. Шпака и других .

Вопросам взаимодействия власти и общества посвящены работы А. Г. Авторханова, С. С. Алексеева, М. И. Байтина, М. Вебера, К. С. Гаджиева, Г. Г. Дилигенского и других. В них обозначена парадигма социально-философского видения структуры современного общества, предложены холистская и номиналистская модели взаимоотношений власти  и общества, человека и государства. Показаны характерные черты соответствующих этим моделям идеологий и закономерности их выбора в зависимости от фактического состояния экономической, политической, социальной и духовной сфер общественной жизни.

Социально-философские характеристики форм, типов идеологии, ее характерные черты, исторические виды, механизм влияния идеологии на общественные и государственные институты дан в работах представителей ростовской школы философии социального гуманизма Ю. Г. Волкова, В. С. Малицкого, А. В. Лубского, В.Н. Шевелева и других. 

Для формирования концепта судебной власти и объяснения механизма ее социального функционирования существенное значение имеют исследования практики судебно-властных отношений, предпринятые зарубежными учеными П. Арчером, А. Бараком, В. Бернхемом, А. Гарапоном, Д. Зусмэмом, Р. Иерингом, Б. Кардозо, А. Кохом, Р. Познером, С. Роз-Аккерман, П. Соломоном, Р. Страуссом, Т. Фоглесонгом, Ф. Франкфуртером, И. Шихатом, Р. Эдвардсом, М. Эллоном и другими , раскрывшими юридические и юридико-правовые особенности судебно-властных отношений применительно к различным политическим, правовым системам, а так же организационным формам судебных систем, показавшим способы и механизм модификации нормы, в современном западном обществе, основанном на рыночной экономике, модели гражданского общества, а в правовом смысле – основанном на концепции естественного права и правового закона.

Как многомерная философская предметность судебная власть раскрывается через выявление и всестороннее осмысление различий, смысловой гетерогенности ее определений, накопленных в юридической науке, в частности в работах С. В. Боботова, А. Д. Бойкова, Н. С. Бондаря, А. А. Власова, В. В. Власова, С. Е Вицина, Ю. А. Дмитриева, В. В. Ершова, Б. А. Золотухина, Р. И. Каримуллина, В. М. Когана, И. Б. Михайловской, Т. Г. Моршаковой, В. В. Панкратова, Ю. С. Пилипенко, И. Л. Петрухина, В. И. Радченко, В. А. Ржевского, В. М. Савицкого, Ю. И. Стецовского, Г. Ф. Хохрякова, Н. М. Чепурновой, В. Г. Черемных, С. А. Шейфер и др.

Так, В. М. Савицкий рассматривает проблему трансформации суда в новый, российский суд, взаимодействие суда и прокуратуры в судебном процессе и, как следствие, проблему статуса судов и судей . Этот же вопрос в ряде работ поднимает С. А. Шейфер . Совокупность работ И. Л. Петрухина определяет системные недостатки советской модели судебной юстиции: качество работы судебной системы, перегруженность; кадровый уровень; отсутствие независимости; уровень материально-технического обеспечения гарантий; искажение природы и целей судебной юстиции; вмешательство в области, традиционно считавшиеся частным делом граждан; отсутствие доступности, доверия и уважения. В. В. Ершов, Т. Г. Морщакова, С. Е. Вицин рассматривали вопросы обеспечения судебной защиты интересов граждан и государства в общей увязке с проблемами содержательного и организационного существования судебной власти. В. А. Ржевский и Н. М. Чепурнова заложили основы конституционного анализа судебной власти. К этой области исследования примыкает работа Ю. И. Стецовского . В. И. Радченко поставил вопрос о необходимости определения судебной власти как ключевого элемента судебной реформы . Важную роль сыграли так же  работы В. М. Лебедева , Д. Козака , С. Е. Вицина .

Необходимо отметить работы, направленные на обобщение теоретико-эмпирического материала о судебной власти. В первую очередь это труды А. В. Аверина , В. И. Анишиной , Л. А. Воскобитовой , Г. А. Гаджиева , Е. В. Завражнова , Н. А. Колоколова , С. Г. Павликова , М. Н. Марченко , Д. В. Фетищева .

Анализ степени разработанности темы дает основание сделать предварительные выводы об исследовательских лакунах и обозначившихся возможностях социально-философской методологии анализа судебной власти: 1. Недостаточно ясно сформулированы методологические основания и специфика осмысления судебной власти, не существует общепринятой дефиниции судебной власти как явления общественного. 2. Не представлен теоретический концепт судебной власти как социально-философской категории. 3. Не раскрыты параметры, принципы и основания социально-философского подхода к анализу судебной власти в системе разделения властей в аспекте ее функционирования в российском обществе. 4. Нет концепции, объединяющей структурные  и динамические  характеристики судебной власти как социальной объектности в российском обществе.

Все это предопределило постановку цели и задач исследования.

Цель исследования – концептуальное обоснование судебной власти и способа ее функционирования в российском обществе.

Задачи исследования

– рассмотреть основные направления и особенности осмысления судебной власти в России;

– показать характерные черты и специфику исследования судебной власти в российских социально-гуманитарных науках;

– выяснить особенности понимания судебной власти в российском социальном знании;

– охарактеризовать социально-философскую сущность концепта российской судебной власти;

– проанализировать социально-философское содержание понятийно-категориального аппарата изучения российской судебной власти;

– выяснить субъект-объектные связи в логике отношений судебной власти;

– исследовать судебную власть как правовой институт обеспечения социального порядка в России;

– выявить роль судебных средств общественного регулирования  в обеспечении социального порядка в России;

– Осуществить анализ роли судебной системы в обеспечении институциональной идентичности судебной власти.

– раскрыть соотношение идеологии и судебной власти в российском обществе;

– рассмотреть взаимосвязь государства как участника правового конфликта и качества судебной власти в России;

– раскрыть судебную власть как субъект политической системы российского общества.

Объект исследования – судебная власть как составляющая социальной реальности в российском обществе.

Предмет исследования – социальное функционирование судебной власти в российском обществе.

Гипотеза исследования формулируется следующим образом.

Государственная воля к социальному порядку выражена в законе, который с социально-философской точки зрения является объективной правовой реальностью. Социальный порядок обеспечивается постоянством, непрерывностью, авторитетом и гармоничностью  правовой реальности для каждого члена общества. Сохранение всеобщего и универсального значения права как социального регулятора требует обеспечения правовой реальности в случае спора о самом праве. Возможность и обязанность определить, что является правом в случае спора об этом при индивидуальном правоприменении, составляет основу судебной власти, определяет ее место и роль в системе разделения властей, а так же политических акторов, образует уникальный властный ресурс судебной власти. Судебная власть реализует социальную потребность в устойчивой социетальной системе регуляции общественных отношений и разрешения социальных конфликтов. Существование судебной власти обусловлено интересом общества в поддержании правового и социального порядка, а ее государственная природа – обязанностью государства этот порядок поддерживать.

Теоретико-методологическая основа диссертационного исследования. Работа выполнена в рамках классической метапарадигмы с привлечением теорий и концепций неклассической и постнеклассической метапарадигм. Принципиально важным в исследовании является использование теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса, социальная феноменология А. Щюца. Важным положением теории коммуникативного действия, применяемым в исследовании, является представление общества как системы и как жизненного мира в связи с анализом социальных изменений на уровне значений и смыслов, которые создают интерпретативное сопровождение функционированию институтов и ценностей в процессе социального взаимодействия

Методологическую основу исследования составляют институциональный, системно-структурный и структурно-функциональный подходы к изучению социальных процессов, которые обусловлены спецификой объекта и предмета исследования и выстраивались исходя из понимания того, что анализ судебной власти как сложного социального феномена требует органического сочетания социально-философских и теоретико-правовых принципов, методов и подходов, позволяющих наиболее продуктивно и эффективно реализовать поставленные цели и задачи.

В ходе разработки концепции исследования использовались принципы системного подхода. В результате судебная власть представлена, с одной стороны, как система, включающая в себя взаимодействие объекта и субъекта власти в пространстве социальности, с другой стороны, как институт государственности и особый вид социального управления. Системная методология дополнена элементами социально-исторического и социокультурного подходов, что дает возможность выявить на основе анализа потенциальных возможностей субъектов судебно-властных отношений социальные причины их динамики как потенциала развития российского общества.

Научная новизна исследования получила конкретное воплощение в следующих результатах:

1. Определены теоретические и методологические подходы к исследованию судебной власти, сложившиеся в современной отечественной научной литературе и являющиеся производными от двух основных противостоящих друг другу подходов: функционального и специально-юридического, и обоснована необходимость формирования социально-философского конструкта изучения судебной власти в России, адекватного объективным изменениям социальных и правовых институтов российского общества.

2.  Выявлены основные методологические проблемы социально-философского анализа судебной власти, связанные с отсутствием социально-философского конструкта судебной власти в российском обществе; показано, что характерными чертами анализа судебной власти в социально-гуманитарных науках являются незавершенность и фрагментарность теоретического знания о судебной власти как о социальной реальности.

3. Доказано, что особенностью понимания судебной власти в социальном знании является преимущественное представление о ней не в системе координат социальной реальности, а в системе представлений о праве, государстве и устройстве власти.

4. На основе конструирования судебной власти как идеального типа выявлено и обосновано философское содержание механизма регулирования судебно-властных отношений, охарактеризован концепт судебной власти и выявлена его эволюция, в основе которой – переход от анализа явлений к анализу сущности.

5. Составлен новый конструкт понятийно-категориального аппарата концепта судебной власти, позволяющий представить ее через право, государственную волю и интерес, соотнесенные с понятием ценности социального порядка и определяющие социальные и политико-правовые характеристики судебной власти.

6. Средствами социально-философского анализа установлены субъект-объектные связи в логике отношений судебной власти, которые характеризуются своей направленностью: управлением и давлением, контролем и влиянием, господством и подчинением, и выражаются через принуждение или добровольное изменение прав и обязанностей.

7. Сформулирована и раскрыта социально-философская концепция анализа судебной власти как социетальной системы регуляции конфликтных общественных отношений на основе установленных законом правовых норм, принципов, предписаний, обусловленная потребностями людей в социальном порядке.

8. Показано, что судебными средствами общественного регулирования являются судебные усмотрения и судебные оценки, позволяющие разрешить индивидуальный конфликт применительно к принципам социального порядка.

9. Показано, что судебная система имеет задачу обеспечить сохранение механизма власти в социокультурных условиях существования оппозиционной среды и гарантировать единство смыслополагания правового должного каждым отдельным судьей в рамках общества.

10. Показано, что идеология определяет эффективность предложенной судом участникам конфликта социальной практики обоюдного правомерного поведения и принудительной реализации этой практики органами государственной власти в случае ее добровольного неисполнения.

11. Установлено, что в условиях идеологического доминирования государство в лице своих органов увеличивает объем своих полномочий и занимает особое место в поддержании социального порядка. При этом снижается качество судебной власти, так как исчезает важнейший социально-философский элемент ее самостоятельности – воля и интерес

12. Доказано, что основания и механизм объективации судебной власти в обществе проявляются в отличиях содержания, основаниях возникновения и способах учета интересов органами судебной власти от иных органов государственной власти. Функционирование российской судебной власти как власти политической детерминируется существованием организационной и кадровой зависимости судебных органов, процедурой (процессом) рассмотрения дел, возможностью воздействия на иные ветви власти.

 

На защиту выносятся следующие положения

1. Исследование судебной власти как самостоятельного и значимого в российском обществе института властно-правового взаимодействия государства и общества, государства и личности может осуществляться через восхождение от теоретико-правового осмысления к социально-философской парадигме. Эволюция познания судебной власти объективно обусловлена изменением общества, усложнением его социальных и правовых институтов, а также изменениями качества власти, в том числе судебной. Вся динамика общественного развития предопределила необходимость отхода от юридического анализа отдельных свойств и качеств судебной власти к определению ее сущности. Переход от анализа свойств в пользу анализа содержания – это путь к исследованию судебной власти в современном российском обществе в социально-философском дискурсе.

2. Исследования судебной власти в социально-гуманитарных науках имеет давнюю традицию осмысления. Но она осуществлялась преимущественно в контексте концепции разделения властей, что обусловило незавершенность теоретических знаний о судебной власти как социальной реальности. Нынешнее состояние социально-гуманитарных наук, состоящее в переходе от фрагментарности к обобщенному социально-философскому дискурсу исследований, позволяет рассмотреть судебную власть как соотношение всеобщего и частного, как отражение социального смысла власти в индивидуальном акте поведения. Применение категориального аппарата социальной философии в исследовании судебной власти создает новые возможности ее изучения как социально-правового явления, как «бытие-сущностно-общественное» вне предметно-практической, историко-политической, фактологической конкретики.

3. Анализ судебной власти как реалии современного российского общества показывает, что исследования отдельных аспектов судебной власти не образуют целостного единства, достаточного для теоретического осмысления феномена в целом. В контексте фундаментальных изменений социально-философских представлений о праве, государстве и власти, фактического выделения судебной власти в самостоятельный вид государственной власти имеющийся объем теоретических, и прежде всего юридических, знаний недостаточен, поскольку в них отсутствует концептуальная схема понятия судебной власти, относящаяся к области социально-философского знания.

4. Социальные и правовые явления, порождаемые самим фактом существования судебной власти, представляют собой категории качества, количества и меры. Они необходимы для исследования судебной власти, но недостаточны. С социально-философской точки зрения требуется переход от анализа явлений судебной власти к анализу ее сущности. Рассмотрение судебной власти как идеальной социально-философской конструкции, зависящей содержательно от определяющих его понятий, потребовало сформулировать определение судебной власти как устойчивой социетальной системы регуляции общественных отношений, возникающей в силу необходимости и обязанности трактовать государственную волю в том случае, когда нормативная трактовка, предложенная законодателем для общего случая и выраженная в норме закона, вступает в противоречие с нормативной трактовкой государственной воли в процессе индивидуального регулирования. Для этого применен метод концептуального анализа. Концептуальный анализ решает задачу повышения ценности определения понятия судебной власти, позволяя объяснить ее значение и смысл. Применение концептуального анализа разрешает две группы проблем: как значение соотносится с термином и как значение соотносится с объектом. Конечным результатом его применения является суждение о сущности судебной власти, позволяющее рассмотреть ее онтологию, морфологию и социальную ценность.

5. Понятийно-категориальный аппарат судебной власти включает такие категории как право, государственная воля и интерес, соотнесенные с понятием судебной власти через философскую категорию ценности и определяющие социальные и политико-правовые характеристики судебной власти. В социально-философском пространстве государства-субъекта права понятие судебной власти выступает рефлексией объективно существующих правовых и социальных феноменов и может быть представлено как идеальный тип. Такой подход требует определения системы понятий, относительно которых концептуализируется судебная власть. Родовой объект и видовые признаки судебной власти определяются, во-первых, через право, поскольку оно является мерой должного. С одной стороны, право рефлексирует должное, с другой, – детерминирует отношения как взаимодействие воль. Во-вторых, через волю, определяющую возможность взаимодействия. В-третьих, через интерес, в котором отражена дуалистическая природа человека, его социально-биологическая сущность, не зависящая от государства, власти, а определяющая структуру и объем взаимодействия с ними, исходя из совпадения и различения интересов.

6. В логике отношений судебной власти существуют субъект-объектные связи. Их формой являются причинно-следственные отношения, характеризующиеся наличием причины, следствия, связи между ними и асимметрии в положении сторон. Субъект-объектные связи выступают способом социальной регуляции, который характеризуется тем, что каждому субъекту задано то или иное место в системе отношений. Субъект-объектные связи характеризуются своей направленностью: управлением и давлением, контролем и влиянием, господством и подчинением, которые выражаются через прямое принуждение и добровольное изменение прав и обязанностей. Элементарной единицей субъект-объектного взаимодействия является каузация. Причинность и следственность власти – необходимый атрибут, в отсутствие которого власть превращается в процесс, в последовательность естественных действий. Для судебной власти, как специфически-правовой формы каузации, характерна обязательность наличия непосредственного субъекта власти, поскольку судебная власть имеет цель, отличную от цели приведения всей совокупности системы общественных отношений к идеальной правовой модели.

7. Институт судебной власти обеспечивает сохранение всеобщего универсального назначения права как объективного общественного регулятора при наличии спора о самом праве, разрешая противоречие между законом как всеобщим правилом и обстоятельствами конкретного конфликта. Источником возникновения судебной власти является обязанность толкования государственной воли. В силу этого возникает требование о безусловном исполнении решения судов, требование охраны судьи от неправомерного вмешательства в его деятельность, требование независимости судов. Государственно-властные полномочия возникают у суда (судьи) в полном объеме в силу обязанности определить право, во-первых, в его соотношении с законом, во-вторых, только в процессе индивидуального правоприменения и, в-третьих, только в случае спора о факте или о праве.

8. Судебными средствами общественного регулирования являются судебные усмотрения и судебные оценки, позволяющие разрешить индивидуальный конфликт применительно к принципам социального порядка. Содержанием судебно-властных отношений является деятельность по поводу разрешения социальных конфликтов на основе норм права. Судебная власть легитимна лишь тогда, когда в результате ее деятельности наступает ситуация порядка, который воспринимается в данном обществе как ситуация должного. Характер деятельности определяется возможностью судебного усмотрения и судебной оценки, на основе которых судьей модифицируются правила понимания нормы, и это модифицированное правило в волевом и властном порядке применяется для урегулирования конфликтных общественных отношений. Судебная власть имеет законодательно закрепленный монополизм на данный вид деятельности.

9. Судебная система является организационной средой, обеспечивающей институциональную идентичность, самостоятельность и независимость суждения о том, что есть право в данном конкретном случае, с учетом тех или иных юридически значимых событий и фактов, имеющихся в конфликтном общественном отношении, а также гарантирующей единство смыслополагания правового должного каждым отдельным судьей. Как организационная среда судебная система имеет задачу обеспечить сохранение механизма власти в условиях существования оппозиционной среды, под которой понимаются любые агенты, желающие присвоить себе право использования средств судебного регулирования.

10. Существует тесная связь между содержанием господствующей в обществе идеологии и наличием собственного социально-философского содержания судебной власти. Судебное регулирование по существу есть идеологическое и волевое. Волевой характер возникает из отношений государственной власти, реализуемой судом. Идеология судебного решения и содержание возникшего на его основе правоотношения содержательно вытекает из всей идеологии отношений в обществе, операционно – из особенностей формирования судебного акта, основанного на идеологии законодательства, идеологии судебного усмотрения и идеологии судебной оценки, технически – из способа создания судом правоотношения между участниками юридического конфликта. Идеология определяет эффективность предложенной судом участникам конфликта социальной практики обоюдного правомерного поведения и принудительной реализации этой практики органами государственной власти в случае ее добровольного неисполнения.

11. Особенностью функционирования судебной власти в России является наличие значительной группы конфликтов между личностью и государством и ограничение способов судебной защиты личности. Это характерная черта государств, в которых не развит институт частной собственности и не развиты отношения демократии. В условиях идеологического доминирования, обобществления или контроля над средствами государство в лице своих органов увеличивает объем своих полномочий и обусловливает особое место и роль в поддержании социального порядка. Оказавшись участником значимого числа конфликтов, государство и его институты особенным образом защищаются при помощи закона. Более того, вся система принятия закона действует в условиях приоритетной защиты государства, ограничивая личность.

Несамостоятельность в идеологической оценке тех правовых явлений, которые отнесены к компетенции судебных органов, ведет к сужению собственного социально-философского содержания судебной власти и, как следствие, к системным проблемам, связанным с ценностью судебной власти как социального института. Исчезает важнейший социально-философский элемент самостоятельности судебной власти – воля и интерес.

12. С содержательной точки зрения политический статус судебной власти в российском обществе определяется возможностью самостоятельно по отношению к другим политическим акторам и институтам, уполномоченным обществом выражать в праве государственную волю и государственный интерес, определять должное как социальное понятие и реализовывать его в судебном акте. Существование судебной власти позволяет осуществлять процедуру определения запрещенного и дозволенного в праве, являющемся в российском демократическом обществе формулой власти. Определяя право в случае индивидуального правоприменения, судья становится политическим актором в той мере, в какой в российском обществе власть выражена в праве. Обязанность трактовки государственной воли в ситуации индивидуального правоприменения обусловливает существование судебной власти вне зависимости от типа российской политической структуры, поскольку любая политическая структура реализует свои решения через закон как составную часть права.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость работы состоит в том, что разработанная диссертантом методология исследования и концепция осмысления судебной власти в контексте социальной философии способствуют дальнейшему изучению различных аспектов данного феномена, тенденций развития и выработке концептуальных подходов к проблеме.

Практическая значимость работы заключается в том, что основные положения и выводы исследования могут быть использованы в практической деятельности органов государственной власти и управления. Материалы диссертации также могут быть использованы в преподавании курсов философии, социологии, политологии, теории государства и права, философии права.

Апробация исследования. Основные положения и выводы диссертации были представлены на ряде научных конференций, в том числе на Всероссийской научно-практической конференции «Насилие в современной России» (Ростов-на-Дону, 1999); Всероссийской межвузовской научной конференции «Становление нового социального порядка в России» (Краснодар, 2000); Межвузовской научно-практической конференции «Профессиональная культура учителя экономики и права» (Ростов-на-Дону, 2000); Межрегиональной научно-теоретической конференции «Конституция Российской Федерации и развитие законодательства в современный период» (Ростов-на-Дону, 2002); III Российском философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 2002); Всероссийской научно-теоретической конференции «Философия права в условиях глобализации» (Ростов-на-Дону, 2003); Международной научно-практической конференции «Современные проблемы совершенствования законодательного обеспечения глобальной и национальной безопасности, эффективного противодействия международному терроризму» (Ростов-на-Дону, 2003); Региональной научно-теоретической конференции «Россия на пути к правовому государству» (Краснодар 2003); Межвузовской научно-практической конференции «Современные проблемы становления профессионально-педагогической культуры (преподавателя вуза, колледжа, лицея, школы)» (Ростов-на-Дону, 2004); Международной научной конференции «Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональные и региональные аспекты» (Ростов-на-Дону, 2006); Межвузовской научной конференции «Региональная власть: политико-правовые аспекты реализации и осуществления» (Ростов-на-Дону, 2007); Межвузовской профессорско-преподавательской и студенческой научной конференции «Судебная власть России на современном этапе общественного развития» (Ростов-на-Дону, 2007); Международной научной конференции «Право и суд в современном мире: проблемы совершенствования судебной реформы» (Москва, 2007); Межвузовской научной конференции «Суд, право и власть» (Ростов-на-Дону, 2008); Межвузовской научно-практической конференции «Правовая реформа в России: итоги и перспективы» (Ростов-на-Дону, 2009); Всероссийской научно-практической конференции «Противодействие коррупции: понятие, сущность, задачи, пути решения» (Ростов-на-Дону, 2009); Межвузовской научно-практической конференции «Актуальные проблемы методики преподавания юридических дисциплин» (Саратов 2009); «круглом столе» «Проблемы конституционной реформы: обеспечение избирательных прав граждан, совершенствование деятельности политических партий и функционирования органов местного самоуправления» (Москва, 2009); Международной научной конференции «Регионы Юга России: вызовы мирового кризиса и проблемы обеспечения национальной безопасности» (Ростов-на-Дону, 2009); «Державинских чтениях» (Москва, 2009); Международной научной конференции «Роль постановлений пленумов Верховного суда Российской Федерации в судебной и следственной практике» (Москва, 2010); Всероссийской научной конференции «Национальная идентичность России» (Ростов-на-Дону, 2010).

Всего опубликовано 42 научных работы общим объемом 55,46 п. л., в том числе 5 монографий объемом 40,71 п. л., 12 научных статей в журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ общим объемом  5,6 п. л.

Структура диссертации. Диссертационное исследование состоит из введения, четырех глав, включающих двенадцать параграфов, заключения, списка литературы, включающего 362 наименования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, рассматривается степень ее научной разработанности, формулируются цель и задачи, предмет и объект исследования. Указываются элементы новизны, излагаются основные положения, выносимые на защиту, определяются теоретико-методологические основы исследования, освещается теоретическая и практическая  значимость работы, ее апробация.

В Главе 1 «Теоретико-методологические проблемы изучения судебной власти в современной научной литературе» анализируется объект и предмет исследования, обосновывается методология и исследовательская стратегия в целом. Последовательно, в рамках трансдисциплинарной парадигмы исследования, рассматриваются теоретические подходы  в изучении феномена судебной власти средствами социальной философии.

В параграфе 1.1. «История и исследования судебной власти в России: восхождение к социальной философии» изучаются процесс формирования понятия, принципы и концепции судебной власти в философии и науке.

Судебная власть как социально-философский феномен оставалась вне поля зрения российской социально-философской науки по двум основным причинам. Во-первых, она  традиционно рассматривалась только как часть всеобщего устройства  и способа функционирования государственной власти. Несмотря на то, что философская мысль создала концепции единовластия и разделения властей, связала их с особенностью форм и способов осуществления и гарантирования прав, автономностью личности и его социальным поведением, социальная философия, исследуя судебную власть как часть целого, не уточняла ее сущность и собственную идентичность.  Вторая причина – традиционные для России  особенности институциональных характеристик государственной власти: сакральность, патернализм, холизм. Эти особенности определили  принципы и способы познания содержания государственной власти в отечественной науке в целом и в социальной философии в частности.

Доминировавшая в Российской империи, а затем в Советском Союзе концепция единовластия  не предполагала самостоятельного социально-философского содержания судебной власти. Вследствие этого исследование судебной власти осуществлялось не в сущностном, а в функциональном аспекте,  в связи с  исследованием нормативных характеристик социальной данности. Методология исследования судебной деятельности была основана на том, что, будучи специальным объектом исследования, судебная деятельность опосредует в первую очередь юридико-правовые отношения в обществе, следовательно, ее исследование надлежит проводить с применением методологии и инструментария юридической науки.   Однако, анализируя исследования в области судебной власти, можно констатировать, что в них не удалось создать единую концепцию судебной власти.

Признавая властную сущность процесса осуществления правосудия, советская наука исследовала вопросы следования и исполнения (реализации) предписаний юридических норм, разработаны вопросы судоустройства, судопроизводства, определен статус суда в системе государственной власти. На институциональном уровне независимость судебной деятельности рассматривалась в рамках институционально-функционального подхода как одна из системообразующих подсистем административно-деловой управленческой среды, формирующей направление общественного развития и включающей все формы и органы судебно-правового государственного управления обществом.

Современные исследования судебной власти связаны с существованием двух исследовательских парадигм. Первая связана с представлением о том, что юридические свойства и качества судебной власти обусловлены правовым характером государства и государственной власти, являются следствием разделения властей, а их объем обусловлен требованием эффективного восстановления прав и свобод, необходимостью влияния на исполнительную и законодательную власть с целью поддержания правового характера власти. Основной упор делается на комплексный юридический анализ судебной власти в системе разделения властей. Вторая – опирается на идею юридического анализа властных отношений в процессе осуществления правосудия.

Несмотря на то, что обе исследовательские парадигмы используют весь арсенал знаний, полученных в советский период, опираются на значительно более обогащенный методологический арсенал гуманитарных наук, социально-философская концептуализация понятия «судебная власть» по настоящее время не проведена. По-прежнему судебную власть рассматривают, в первом случае, как часть более общего явления – устройства государственной власти, с поправками на то, что ее устройство в настоящее время основано на функциональном разделении властей. Во втором – в рамках институционально-функционального подхода. В результате образовалась исследовательская лакуна, позволяющая оперировать понятием «судебная власть» не имея его теоретического описания, пользоваться судебной властью как инструментом не зная ее предназначения, использовать в процессах социального регулирования не зная содержания и особенностей судебной власти.

В завершении данной части работы подчеркивается, что метод и инструментарий социальной философии позволяет разрешить принципиальные и первичные социально-философские проблемы определения судебной власти в российском обществе. Эволюция метода познания судебной власти объективно обусловлена изменением общества, усложнением его социальных и правовых институтов, а также изменениями качества власти, в том числе судебной. Исследование содержания судебной власти как самостоятельного и значимого института властно-правового взаимодействия государства и общества, государства и личности есть проблема социальной философии.  

В параграфе 1.2. «Характерные черты и особенности исследования судебной власти в социально-гуманитарных науках» анализируются  концептуальные и методологические особенности познания феномена судебной власти в отечественной гуманитаристике.

Судебная власть как объект философского исследования является объектом «предельного» вопрошания и в этом вопрошании оказывается связанной с миром социального. Не будучи связанным с технологией разделения властей и особенностями распределения предметов ведения между ними, специфическая мотивация дискурса «философии социального» раскрывается, прежде всего, в двусмысленности генитива: не только философия «из социального», но и прежде всего философия «о социальном». Она признается в качестве несомненного и неоспоримого факта, на котором строится система знания о ней, и ее самостоятельной онтологии.

Полнотой своего социального бытия судебная власть обязана обществу, но вносит ее туда человек – существо трансцендирующее. И пока трансцендентность существует, судебная власть наполнена энергиями общественных смыслов. Но стоит трансценденции выйти из процесса общественного движения, судебная власть превращается в символ и миф, бесполезный, не имеющий практического значения.

Судебная власть – отражение социального в индивидуальном, отношение всеобщего и частного, постоянный переход смыслов «они и я». Бытие-в-обществе есть для судебной власти, по сути, бытие-для-человека. Судебная власть порождается социальным и с его распадом утрачивает смысл. Несмотря на то, что формы общественного устройства могут сохраняться, бытие-для-человека в условиях искажения социальных смыслов данной социальности для судебной власти критично с точки зрения ее онтологии.

Понимание соцальности как совместности вносит в философскую идею судебной власти такой «предельный» аспект ее онтологии как «бытие-в-мире», «бытие-сущностно-общественное». Этот аспект философского осмысления судебной власти становится особенно важным в связи с диспозиционными основаниями коммуникации и коммуникативного понимания власти.

С точки зрения реификационной концепции, социальное есть особый тип бытия, отделенный от биологического и психического, и выраженный в способах мышления, деятельности и чувствования, находящихся вне индивида и наделенных принудительной силой. Судебная власть в такой традиции осмысления социального представляет собой факт, который существует еще до того, как принято какое-либо юридически значимое решение для выхода из конфликтной правовой ситуации. С позиции реификационной теории судебная власть не детерминирована во времени, она априори существует в обществе вне зависимости от своего потенциального или актуального состояния.

Реификационная теория социального предполагает идею «вещности» судебной власти, понимания ее объективности. Ее востребованность имеет ту же степень, как у любого материального объекта, и в этом аспекте она представляет собой самостоятельный и самобытный вид социальной реальности, обладающей собственной природой, а потому объективно сопротивляющейся любым воздействиям и изменениям. Взгляд на разделение властей с точки зрения реификационной теории объясняет тот факт, что судебная власть всегда противостоит эгалитарным и, теоретически, мгновенно возникающим интересам индивидов.

Не менее значима для философского осмысления судебной власти и идея принудительности, раскрываемая в данной теории. Принудительность есть констатация значительного числа форм общественных отношений. Принуждение отнюдь не означает невозможности сообразовываться с ним и одобрять авторитет принуждения. Судебная власть в своей сути есть принуждение, но принуждение опосредованное. Судебный акт является источником принудительного изменения и основанием для действий всех органов и должностных лиц, втянутых в орбиту правосудия. Из реификационной теории также возникают идея авторитета судебной власти и ее превентивные функции. Вместе с тем реификационная концепция социального полагает судебную власть в качестве инструмента, который функционирует независимо от употребления.

Применительно к осмыслению судебной власти как социального феномена существенной представляется также натуралистическая концепция социального, поскольку она предполагает определение биологического и социального как антиподов, чем предопределяет возможность модификации смысла правовой нормы, когда она вступает в противоречие с требованиями морали, долга и т. п.

В заключении подчеркивается, что проблема судебной власти имеет социально-философскую традицию осмысления преимущественно в контексте концепции разделения властей. Это обусловило незавершенность и фрагментарность теоретического знания о феномене судебной власти. Социально-философский подход позволяет рассмотреть судебную власть как объект «предельного» вопрошания, отражение социального смысла власти в индивидуальном акте поведения, как соотношение всеобщего и частного и в результате исследования дать ее социально-философское понятие, кореллирующее с доминирующей концепцией разделения властей.

В параграфе 1.3. «Особенности понимания института судебной власти в социальном знании» исследуются особенности методологических установок, специфика подходов и противоречия имеющегося знания о судебной власти в различных отраслях гуманитарной науки: социологии, политологии, юриспруденции.

Современной гуманитаристикой изучается ряд важных вопросов: о пределах судебной власти; об объеме регулирования судебной власти; о самостоятельности и независимости судебной власти и о соотношении этих понятий; о признаках судебной власти. Исследуются конституционно-правовые особенности объяснения принципа самостоятельности и независимости судебной власти. В рамках поиска ответа на вопрос о предназначении судебной власти предлагаются формулировки, указывающие на охрану судебной властью общества от любого произвола граждан и от неправильных действий самого государства, его органов, должностных лиц; реализацию функции социального контроля при наличии правового конфликта; функцию социального воздействия правовыми методами; функцию установления истины, восстановления справедливости, разрешения споров и наказание виновных в форме, установленной законом.

Объектами исследований становятся вопросы целеполагания, мотивации, регуляции, координации, то есть определения соответствия судебной системы состоянию общественных отношений, форм реализаций, определения роли, значения, места судебной власти среди других ветвей власти, определении политико-правового статуса и характеристик судебных органов – носителей судебной власти в рамках новой демократической политической доктрины. Рассматриваются признаки судебной власти, ее организационное устройство и основные этапы формирования, регламентация судебных процедур и внутренней деятельности, история зарубежной юстиции, отечественной юстиции в различные периоды, соответствие деятельности судей и судов конституционным принципам

Современные исследователи предлагают ряд определений судебной власти: как системы деятельности суда по осуществлению при­надлежащих ему публично-правовых полномочий в установленных государ­ством правовых формах и процедурах; как функции государства, выражающейся в возможности и способности на кого-либо, что-либо распоряжаться кем-либо, чем-либо, на основании и в пределах правового закона, Предлагаются так же определения, построенные на указании полномочия как на признак, характеризующий судебную власть. Например: «судебная власть есть предоставленные специальным органам государства – судам – полномочия по разрешению отнесенных к их компетенции вопросов» . «Судебная власть есть исключи­тельное полномочие суда разрешать в сфере права социальные конфликты с использованием для этого соответствующей процессуальной процедуры при на­делении конфликтующих сторон равными правами» и т. п.

Исследуется роль суда в государственном механизме. «Суд выступает проводником права и действует как механизм достижения баланса между публичным и частным интересом, как гарант применения норм и правил, соответствующих конституции, правовым принципам, нормам международного права» .

В заключении указано, что отсутствуют социально-философские конструкции, объясняющие понятие судебной власти. Это не позволяет реализовать конечную задачу создания определения, обозначающего отличительные свойства судебной власти и содержащие его концепте определен родовой объект и видовые признаки судебной власти. Объем теоретических знаний недостаточен, поскольку в них отсутствует концептуальная схема понятия судебной власти, относящаяся к области социально-философского знания.

В главе 2 «Методологический конструкт социально-философского содержания судебной власти» раскрывается авторская методика социально-философского исследования сущности, структуры и функций судебной власти в российском обществе.

В параграфе 2.1 «Концепт судебной власти: переход от анализа явлений к анализу сущности» показано, что имеющееся в российской науке понимание судебной власти – это понимание ее явлений. С логико-понятийной стороны такое понимание отражает лишь те связи, которые обусловлены существованием какого-либо явления, связанного с реализацией судебной власти. С методологической стороны понимание явлений судебной власти характеризует в значительно большей степени объем понятия, чем его свойства, класс объектов, чем признаки. Главная методологическая особенность имеющегося концепта явлений в том, что явления сами выступают признаками сущности. Это неизбежно приводит к необходимости приведения понятия судебной власти в соответствие с развивающимися системами и группами социальных и правовых явлений. В результате концепт стремится к бесконечному расширению и тем самым утрачивает свое методологическое значение.

Концепт явлений так же содержит неопределенность относительно следующих моментов: что лежит в основе отношений власти судьи; чем, кроме специального субъекта и специальной формы, судебная власть отличается от других видов государственной власти; каков механизм акта судебной власти и чем он отличается от механизма актов исполнительной или законодательной власти; не раскрывается вопрос о существовании судебной власти вне непосредственно наблюдаемой реализации.

Определить содержание судебной власти означает объяснить значения и смыслы. Следовательно, перейти от концепта явлений – к концепту понятия. Концептуализация понятия «судебная власть» означает создание такого определения, которое бы соответствовало требованиям равнообъемного эксплицитного индуктивного или рекурсивного определения, содержательно обозначало отличительные свойства денотата судебной власти и определяло концепт этого денотата. Применение концептуального анализа разрешает две группы проблем. Во-первых, как значение соотносится с термином, и, во-вторых, как значение соотносится с объектом.

Значение концептуального анализа понятия судебной власти состоит в том, чтобы прояснить значение утверждений об эмпирических связях судебной власти, чем установить истинность или ложность этих утверждений. Непосредственного, внеконцептуального перехода от эмпирических данных к фундаментальным понятиям не может быть, потому что фундаментальные понятия есть результат деятельности человеческого разума, а не результат наблюдений.

Практическая значимость концептуального анализа в объяснении смыслов существующих явлений правовой жизни. Ценность концептуального анализа тем выше, чем в больший объем социальных и правовых явлений понятие объясняет.

В параграфе 2.2. «Понятийно-категориальный аппарат социально-философского изучения судебной власти» в рамках концептуализации понятия «судебная власть» проводится социально-философская интерпретация категориального аппарата судебной власти.

Понятие судебной власти изначально определено в правовых и властных феноменах бытия и духа, таких, как право, государство, власть, которые представляют собой категориальный аппарат судебной власти.

Право, как определяющее понятие судебной власти, отражает характерные для данной социальности особенности понимания должного, справедливого взаимодействия. Право в своей основе не может быть ни хорошим, ни плохим, оно может быть лишь должным настолько, насколько должны вообще дух или мышление. Содержание права зависит от того, что есть должное для той или иной социальности, для той или иной культуры.

Как воля, с одной стороны, содержит в себе элемент чистой рефлексии «я в себя», является чистым мышлением самого себя, а с другой – является переходом от лишенной различия неопределенности к различению, определению и полаганию определенности как содержания, так и право, с одной стороны, рефлексирует должное как отражение рефлексии «я в себя», а с другой – детерминирует отношения как взаимодействия воль. В этой связи должное (справедливое) в праве оказывается не чем иным, как общей нравственной санкцией совместной жизни людей, рассматриваемой под углом зрения соответствия сталкивающихся желаний, интересов, обязанностей. А само понятие права, как бы оно ни было определено в аксиологическом или гносеологическом плане, в своей основе является специфической формой общественных отношений, особым видом формальной социальной регуляции. Право объективирует интерес через государство и его политику, поскольку стремления человека и институтов политической системы государства в целом зависят от уровня потребностей, от уровня их удовлетворения и в целом зависят от уровня развития общества, но при этом отражают два противоположных стремления: стремление к порядку как к форме покоя и стремление к удовлетворению потребностей.

Государственная воля отражает институциональные характеристики интересов в обществе (интересы самого государства, политических партий, социально-экономических и иных организаций), функциональные характеристики общества (методы деятельности, особенности политического режима), идеологические характеристики (идеология политического сознания), выполняя посредствам права регулятивные функции. С этой точки зрения государственная воля – это необходимый элемент жизнедеятельности социальной системы, это преобразующая способность государства вмешаться в цепь событий с тем, чтобы как-то их привести к состоянию порядка, который понимается как должное.

В разнообразии политических и неполитических интересов государственная воля выступает в качестве окончательно определенного интереса. Она следует за политическим интересом и отражает его. Взаимная связанность государственно-правовых и властно-политических понятий определяется тем, что кратологическая феноменология в своей сути предшествует государственно-правовым компонентам, существует до них и через них внешне определяется.

Особенностью государственной воли является возможность сочетания стремлений общества к порядку и стремлений к развитию путем определения нормативных правил общественного бытия. В этой связи законотворческая, оперативно-исполнительная деятельности и правосудие являются исключительно прерогативой государственной власти.

В заключении указывается, что эволюция социально-философского содержания судебной власти зависит как от эволюции субъективных факторов – культуры правопонимания, так и объективных – развития социума. Но категориальный аппарат остается неизменным и не связан с эволюцией этих факторов, поскольку ценности, отражаемые в них,  непреходящи, они опираются на единую рефлексию сущности, лежащей в их основе.

В параграфе 2.3 «Субъект-объектные связи в логике отношений судебной власти»  определяется структура и особенности отношений власти, возникающие в процессе судебной деятельности. Определение субъект-объектных связей является неотъемлемым элементом социально-философского анализа судебной власти как социального феномена.

Судебная власть представляет собой причинно-следственное отношение, характеризующееся: наличием причины, следствия, связи между ними и асимметрии в положении сторон и одновременно способом социальной регуляции, характеризующийся тем, что каждому субъекту задано то или иное место в системе отношений.

Элементарной единицей, описывающей любой акт субъект-объектной связи, является каузация. Причинность и следственность власти – необходимый атрибут власти, в отсутствие которого власть превращается в процесс, в последовательность естественных действий. Для судебной власти как специфически-правовой формы каузации характерна обязательность наличия непосредственного субъекта власти, поскольку судебная власть имеет цель, отличную от цели приведения всей совокупности системы общественных отношений к идеальной правовой модели.

Применительно к социально-философскому анализу судебной власти важно отметить, что каузация как таковая – достаточно узкое по своему содержанию понятие. Судебная власть представляет собой комплекс причинно-следственных отношений и образует комплекс причинно-следственных связей. Это требует исследования логической конструкции судебной власти как комплексной формы.

Как способ социальной регуляции, власть характеризуется своей направленностью: управлением и давлением; контролем и влиянием; господством и подчинением, которые выражаются через прямое принуждение и добровольное изменение, которое, тем не менее, является следствием действия судебной власти. Она включает структуру, состав и состояние субъекта, о котором идет речь. С этой точки зрения власть и выражает правила, или средства воздействия. Судебная власть существует постоянно в виде возможности осуществить «власть над» кем-либо, но, как только потенциал способности контролировать действия начинает реализовываться, возникает понятие субъекта и объекта конкретного судебно-властного воздействия. Для судебной власти как специфически-правовой формы каузации характерна обязательность наличия непосредственного субъекта власти, поскольку судебная власть имеет цель, отличную от цели приведения всей совокупности системы общественных отношений к идеальной правовой модели.

Регулятивная форма в определении судебной власти играет ведущую роль, поскольку позволяет одновременно оказывать влияние, осуществлять руководство или выполнять руководящие функции, выступать в форме господствующего начала, управлять социальными процессами. Однако связывание власти с доминированием и влиянием является лишь одним из возможных пониманий судебной власти и отражает лишь аспект ее реального существования. Судебно-властные отношения так же раскрываются в свете  атрибутивных, реляционных и коммуникативных концепций власти. Так, используя реляционный подход, И. Б. Михайловская утверждает – и с точки зрения реляционного понимания власти с ней нельзя не согласиться – что «…судебная система становится судебной властью тогда, когда она наделяется определенными возможностями воздействия на другие ветви власти, “включается” в систему сдержек и противовесов, препятствующей узурпации всей государственной власти какой-либо из ее ветвей» . Н. А. Колоколов отмечает, что суть судебной власти в ее коммуникативных возможностях, которые реализуются исключительно в процессе судебно-властных отношений, последние в анализируемом нами случае неизбежно приобретают еще и характер правоотношения между соответствующими субъектами .

В заключении указывается, что автономность судебной власти может быть лишь относительной: она не существует изолированно от других ветвей власти. 

В главе 3. «Сущность и структура судебной власти в российском обществе» судебная власть рассматривается как устойчивая социетальная система регулирования конфликтных общественных отношений. Показано, что обладание судебной власти государственно-властной природой обеспечивает реализацию судебным органом обязанности трактовки государственной воли в том случае, когда нормативная трактовка, предложенная законодателем для общего случая и выраженная в норме закона, вступает в противоречие с нормативной трактовкой государственной воли в процессе индивидуального регулирования. Определение того, что является правом, «правильным» в случае индивидуального правоприменения, составляет основу судебной власти и определяет ее роль и место в системе разделения властей.

В параграфе 3.1 «Судебная власть как правовой институт обеспечения социального порядка» рассматривается генезис судебной власти с точки зрения обеспечения социального порядка правовыми способами.

Отмечается, что создание права есть сам по себе процесс власти. Его суть заключена в выборе между интересами политической системы, определении их иерархии и легитимации. Власть в той части, в которой она направлена на создание права, имеет более широкие полномочия, чем правовая власть любого государственного органа. Выбор органа, наделенного правовой властью, всегда ограничен правом, а выбор политической власти, создающей право, ограничен им лишь в той степени, в какой вообще правила, изменяемые произвольно субъектом, ограничивают его.

Законодатель в момент определения иерархии интересов и их формализации в норме выступает полномочным и суверенным в своей деятельности представителем государства. Он связан с теми идеями, которые определяют структуры социального взаимодействия посредством государственной воли, которая эти идеи объединяет и структурирует через призму государственного интереса, выраженного в идеологии. Конечным итогом такого структурирования является закон, отражающий понимание законодателем права с учетом государственной воли. В этой связи властно-правовая деятельность законодателя – это всегда продолжение политики, создаваемой деятельностью элементов политической системы государства по приобретению и удержанию власти.

Закладывая в норму закономерность, законодатель тем самым создает граничное условие легитимной деятельности исполняющих закон органов государственной власти: требование о полном совпадении модели (нормы) с описанием регулируемого общественного отношения. Это условие возникает потому, что между правоприменителем и государственной волей возникает посредник – законодатель. Он определяет содержание государственной воли в норме закона. Правоприменитель не может корректировать государственную волю, если она выражена в законе, тем более не может ее создавать. Он лишь соотносит правовую модель с фактически сложившимися общественными отношениями, выявляет юридически значимые признаки и применяет право путем создания специальной, индивидуально-определенной нормы, регулирующей спорное общественное отношение, но при этом не рассматривает вопросы права. Для любого правоприменителя в норме заключена государственная воля. Он ее не определяет, а лишь реализует те способы, которые законодатель обозначил как выражающие государственную волю.

Однако, как только возникают споры о юридически значимых признаках (споры о факте), споры о соответствии нормы рассматриваемому общественному отношению (споры о праве), схема правоприменения начинает требовать их разрешения. Из абсолютно-определенной схемы правоприменения она становится абсолютно-неопределенной, в которой возникает стадия рассмотрение спора о праве или о факте.

Выразителем государственной воли в ситуации, когда позиция законодателя, выражающего государственную волю в общем случае, противоречит самой государственной воле, какой она понимается в частном случае как субъектом, так и объектом права, является суд. Легитимность власти суда связана с тем, насколько точно его решение в определении «права частного случая», необходимого в правоприменении для устранения спора о праве или о факте, соответствует, во-первых, пониманию должного в данной социальности, во-вторых, соответствует общей программе, выраженной в юридических нормах законодательства, и, в третьих, с тем, насколько учтены в формировании судебной нормы сведения о фактических обстоятельствах, которые выступают в качестве информации, необходимой для поиска права.

В параграфе 3.2. «Судебные средства общественного регулирования» рассматривается вопрос об инструментах судебного обеспечения общественного порядка.

Судебные средства общественного регулирования непосредственно поддерживают состояния социального и правового порядка. Они обеспечивают единство государственной власти и единое понимание права как меры свободы и справедливости. Однако в силу того, что генезис судебной власти отличается от генезиса исполнительной и законодательной власти, судебные средства поддержания порядка отличны от средств, применяемых органами исполнительной и законодательной власти.

Содержанием судебно-властных отношений является деятельность по поводу разрешения социальных конфликтов на основе норм права. По отношению к закону суд выступает в троякой роли: с одной стороны, как исполнитель (суд подчиняется закону, применяет его), с другой – как контролер (проверяет обоснованность закона и вправе его отменить), с третьей – как творец (восполняет судебной практикой пробелы в законодательстве, формирует правоприменительную практику). По отношению к обществу суд выступает как единственный легальный интерпретатор государственной воли применительно к конкретному конфликту. Но эта интерпретация, выражаемая в акте оценки и усмотрения, носит не только и не столько правовой, сколько социально-рефлексивный характер, поскольку опирается не на право, а на правопонимание. Этим определяется место судебной власти в общественной системе, а именно – верховенство, властные полномочия, монополизм на данный вид деятельности (судебной власти нет альтернативы в цивилизованном государстве). В субъективных отношениях отражается соответствие личностных качеств субъекта занимаемой должности судьи. Субъективный характер деятельности определяется возможностью судебного усмотрения и судебной оценки, на основе которых судьей модифицируются правила понимания нормы, и это модифицированное правило в волевом и властном порядке применяется для урегулирования конфликтных общественных отношений.

Инструментом, непосредственно поддерживающим состояние социального и правового порядка в условиях спора о праве или о факте, является судебное требование (приказ, норма). Судебное требование реализуется в виде специальной нормы, поскольку описывает фактические обстоятельства конкретного дела, и подлежит первоочередному применению, так как специальный закон отменяет действие общего закона применительно к фактам, предусмотренным специальным законом.

Другими судебными средствами общественного регулирования являются судебные усмотрения и судебные оценки, позволяющие разрешить индивидуальный конфликт применительно к принципам социального порядка.

В заключении предлагается следующее определение понятия судебной власти: судебная власть, являясь инструментом поддержания социального порядка,  определяет действительную государственную волю, когда она в том виде, в каком ее выразил в норме законодатель, из-за наличия обусловивших конфликт обстоятельств, фактов и событий, которые не были предусмотрены законодателем, приходит в процессе индивидуального правоприменения в противоречие другим социальным и/или правовым нормам, или их частям, или другим образом вызывает у субъектов права спор. Возможность и обязанность самостоятельно, от имени государства, определить государственную волю, выразить ее в обязательном для всех участников конфликта требовании определяет содержание судебной власти, образуя уникальный властный ресурс.

В параграфе 3.3 «Роль судебной системы в обеспечении институциональной идентичности судебной власти» рассматриваются вопросы системы и структуры судебной власти.

Структурой, которая объединяет судебную систему, является государственная власть. Ее функция заключается в том, чтобы обеспечить судебной системе внутреннюю устойчивость, сопряженность ее компонентов (судов), способность противостоять среде (институтам исполнительной и законодательной власти, частным и общественным институтам) в качестве самостоятельного образования. Данное противостояние возникает из-за направленности воли подвластных лиц на приобретение государственной власти с целью избежать или изменить качество принудительного воздействия, изменяющего их субъективные права и обязанности,

Судебная система является организационной средой существования судебной власти и имеет главную задачу – обеспечить сохранение механизма государственной власти в условиях существования оппозиционной среды. Это – общая задача судебной системы. Она так же является необходимым условием ее существования. Неправильное разрешение этой задачи ведет к исчезновению структуры системы органов государства – государственной власти.

Вместе с тем, существует специфика судебной деятельности, определяющая специфику задач судебной системы. Судебная система, во-первых, должна обеспечить независимость суждения о том, что есть право в данном конкретном случае, с учетом тех или иных юридически значимых событий и фактов, имеющихся в существующем общественном отношении. Во-вторых, обеспечить единство смыслополагания правового должного в данной государственности.

Первое требование основано на том, что порядок возникновения интереса в случае правового регулирования законодателем и в случае правового регулирования судьей – различен. Законодатель исходит из общих закономерностей общественного развития – с одной стороны, и из фактического распределения центров политической власти в политической структуре государства – с другой. Судью не интересуют конкретное соотношение политических сил и не интересуют их интересы, если они еще не выражены в норме закона или не закреплены в правовых принципах или правовой доктрине. Будучи связан с государственной волей, отраженной в системе законодательства, имея норму закона как исходный материал, превращаемый посредством технологии создания судебной нормы в индивидуально ориентированный акт государственной власти, судья исходит из необходимости учета не политических интересов, а интересов, с одной стороны, возникающих в связи с существованием конкретных юридических фактов и событий в данном общественном отношении, с другой – возникающих в связи с высказанной законодателем государственной волей.

В заключении указывается, что возможность претворять свой интерес в общественную практику является одним из важнейших показателей наличия политической власти у судебной системы как организационной формы государственных институтов. В случае конфликта право, как политический ресурс, теряется и законодателем и органами исполнительной власти и приобретаются судебными органами. В этой связи особенности характеристик различных судебных систем и их социального функционирования в обществе отражают уровень развития демократии. Но не с точки зрения процесса формирования и передачи государственной власти от одной элиты к другой, а с точки зрения системы объективации интересов в государственной воле, которая одна и является основанием для санкционирования ее бытия в нормативной форме. Судебная система, выполняя функцию защиты государственной воли от доминирующего влияния негосударственного интереса, отражает исторически сложившуюся, легитимную, проверенную на практике систему формирования государственного интереса, а, следовательно, архитектонику среды, формирующей публичную власть.

Глава 4 «Особенности объективации судебной власти в российском обществе» показывает судебную власть как элемент социального управления российским обществом. Проводится комплексный анализ характерных особенностей объективации судебной власти, исполнения ею правовых и политических функций.

В параграфе 4.1 «Идеология и судебная власть в российском обществе» показано, что в процессе создания любым российским судом любого судебного акта связь между системой власти и социально-философским содержанием судебной власти определяет идеология. Идеология непосредственно влияет на содержание судебной власти  двумя способами. Во-первых, любая юридическая норма в своем предельном выражении опирается на неюридические, социальные дихотомии «хорошо-плохо», «правильно-неправильно» и т. д., оценка которых у законодателя субъективна и, в самом широком смысле, опирается на идеологию. Юридическая норма является одним из условий существования судебной власти и в этом значении  определяет содержание судебной власти с позиции  законодательства. Во-вторых,  механизмы судебного регулирования – судебная оценка и усмотрение – есть продукт мыслительной деятельности судьи как субъекта судебной власти. Эта мыслительная деятельность также связана с социальными дихотомиями и так же опирается на идеологию, как и у законодателя. Но реализуется непосредственно в акте судебной власти, который, собственно, определяет смысловое содержание судебной власти в каждом конкретном случае разрешения правового конфликта. Таким образом, через систему законодательства, судебную оценку и усмотрение, через правосознание законодателя и судьи идеология связана с содержанием судебной власти, образуя ее контекст.

Отмечается, что в этой связи судебное регулирование по своей сути оказывается идеологическим и волевым. Волевой характер возникает из отношений государственной власти, реализуемой судом. Идеология судебного решения и содержание возникшего на его основе правоотношения содержательно вытекает из всей идеологии отношений в обществе, операционно – из особенностей формирования судебного акта, основанного на идеологии законодательства, идеологии судебного усмотрения и идеологии судебной оценки, технически – из способа создания судом правоотношения между участниками юридического конфликта.

В процессе разрешения любым российским судом любого юридического спора возникает целый комплекс проблем в области идеологии определения интереса. Для разрешения юридического спора и обеспечения действенности механизма правового регулирования должен происходить процесс переоценки интереса, в результате которого на основе волевого решения судебного органа устраняется спор о праве, определяются права и обязанности.

Судебная власть, в отличие от власти политической, не может существовать в условиях отсутствия идеологии или множественности идеологии прежде всего потому, что множество идеологий в условиях необходимости оценки единичного факта разрушают ее рациональность, следовательно, легитимность. В условиях, когда идеология не определена, судебная власть в силу специфики собственного функционирования вынуждена обращаться к позитивистско-примитивному мышлению, которое базируется на следующих идеологических и психологических основаниях: юридический позитивизм, который господствует в правосознании правоприменителей; советская концепция непримиримой борьбы с преступностью, хорошо прижившаяся на идейной почве примитивного позитивизма; уверенность судей в невозможности принятия судебных решений, отрицающих решения политические; отношение к суду как к власти, фактически подчиненной, переносится на местный уровень; представление о неизбежности и допустимости ошибок в процессе осуществления правосудия; торжествует идея потенциальной виновности всякого человека перед государственной властью; уверенность во всемогуществе уголовно-правового регулирования общественных отношений; искренняя вера в неизбежность тотального государственного принуждения, в возможность игнорировать недоработки судебной системы, с перспективным сохранением и нарастанием ее репрессивного потенциала.

В параграфе 4.2 «Государство как участник правового конфликта и качество судебной власти в России» рассматриваются особенности социального функционирования судебной власти в российском обществе.

В условиях идеологического доминирования, обобществления или контроля над средствами государство в лице своих органов оказывается участником значимого числа конфликтов, поскольку объем его полномочий обусловливает особое место и роль в поддержании социального порядка. Права государства и его институтов особенным образом гарантируются и защищаются при помощи закона. Более того, вся система принятия закона действует в условиях приоритетной защиты государства, ограничивая личность. Это характерная черта государств, в которых не развит институт частной собственности, не развиты отношения демократии и не развиты институты, обеспечивающие подобный политический режим. Отсюда типологической чертой конфликта в недемократических обществах является значительная группа конфликтов между личностью и государством и значительное ограничение способов судебной защиты личности.

Доминирующий интерес государства определяет идеологию судебного регулирования и особенности конкретных форм судебного регулирования. В свою очередь, принципиально непознаваемый, сакральный характер верховной власти отрывает процесс судебного регулирования от социальных форм общежития. Воля суверена может не учитывать объективные законы общественной жизни. Ее сакральный характер позволяет ей оставаться авторитетной. Наиболее наглядно роль судебной власти в условиях отсутствия ее собственного социально-философского содержания видна на примере политических процессов.

Отсутствие собственного социально-философского содержания судебной власти, несамостоятельность в идеологической оценке тех правовых явлений, которые отнесены к ее компетенции, ведут к системным проблемам, связанным с ценностью судебной власти как социального института.

В отсутствие собственного идеологического содержания механизм государства, механизм государственной власти и государственная власть оказываются едиными с точки зрения своего организационного строения. Их единственная задача – подчинять себе волю подвластных. Причиной этого является фактическое сущностное единство государственной власти. Государственная власть как правовая категория определяется через свою структуру, включающую волю, силу, субъект, объект, отношения, методы и средства власти, в которых она получает развитие как самостоятельный правовой феномен человеческого общежития. Эта структура универсальна, она характерна для всех форм и видов государственной власти, реализуемой любым органом государственной власти, поскольку не включает идеологию, оценку явления на предмет соответствия правовым принципам, отражающим объективные законы общественной жизни и природу человека. В этом правовом понимании генезис судебной власти обусловлен единством структуры государственной власти, а ее природа вытекает из функциональных особенностей ее реализации.

В параграфе 4.3. «Судебная власть в политическом измерении российского общества» рассмотрен политический генезис судебной власти в российском обществе.

Власть и право как объекты, над которыми судебным органом осуществляются операции оценки и усмотрения, позволяют, легально осуществляя процедуру определения запрещенного и дозволенного в праве, определять содержание государственной власти. Субъектом власти при споре о праве или о факте становится судья. Судебная власть оказывается политической настолько, насколько право отражает консенсус интересов политических агентов данного общества. Обязанность трактовки государственной воли в ситуации индивидуального правоприменения обусловливает политическое существование судебной власти вне зависимости от типа политической структуры, поскольку индивидуальное правоприменение всегда затрагивает какие-либо интересы.

Следствием этого являются: во-первых, включенность судебных органов в общую систему социально-политической и политико-правовой регуляции; во-вторых, невозможность рассмотрения судебной власти в отрыве от целевых характеристик социальной и государственной власти; в-третьих, наличие априори специального политического статуса органов судебной власти вне зависимости от того, каков политический режим и какова расстановка центров политического влияния.

Содержательно политический статус судебной власти в российском обществе определяется единством политического понимания должного с другими политическими акторами и институтами. Организационно – зависит от характеристик механизмов, используемых органами политической власти государства для регулирования объема автономии судебной власти.

Таких механизмов три. Первый механизм основан на существовании организационных и кадровых зависимостей судебных органов по отношению к органам, объективирующим государственную волю и государственный интерес в случае правового нормирования общества в целом. Второй механизм – это процесс, порядок рассмотрения дел. Процесс проведения судебной процедуры обеспечивает такой порядок принятия решений, который, с одной стороны, обеспечивает единство смыслополагания, а с другой – уникальность решения. Третий механизм, позволяющий объяснить объективность существования судебной власти как власти политической, – это механизм различия в деятельности органов и должностных лиц системы органов власти.

В заключении указывается, что философская реконструкция позволяет рассматривать систему органов судебной власти в российском обществе как самостоятельный политический институт, разрешающий вопросы, связанные в применением права.

В Заключении подводятся основные итоги исследования и намечаются пути дальнейшей разработки проблемы социально-философского анализа судебной власти. Отмечается взаимосвязь данной проблемы с проблемой свободы и гуманизма, политической модернизации российского общества.

Основное содержание диссертации отражено

в следующих публикациях:

Монографии

  1. Цыганаш В. Н., Саруханян А. Р. Зырянов В. Н. Медиация как правовой механизм демократического общества. Ставрополь: Изд-во РЮИ РПА Минсюста России, 2010. 3,96 п. л. / 2,4 п. л.
  2. Цыганаш В.Н. Судебная власть: понятие, технология, институт (концептуальный теоретико-правовой анализ). Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2009. 17,67 п. л.
  3. Цыганаш В. Н., Черкасов К. В., Щетинин А. А. Антоненко Д.В. Формирование конституционной идентичности на Юге России. Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2009. 5,58 п. л. / 1, 6 п. л.
  4. Цыганаш В. Н. Модели понимания судебной власти как объекта охраны судебными приставами (опыт теоретической концептуализации). Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2008. 13,44 п. л.
  5. Цыганаш В. Н.  Степанов О. В. Мировые судьи в современной России: опыт юридико-социологического анализа. Ростов н/Д, Изд-во РГУ,  2004. 7,44 п. л. / 5,6 п. л.

В изданиях Перечня ВАК Минобрнауки России

  1. Цыганаш В. Н. Методологические проблемы определения судебной власти: социально-философский аспект // Вестник НГУ. 2011. № 3. 0,5 п. л.
  2. Цыганаш В. Н. Особенности понимания судебной власти в   социальном знании //  Вектор науки Тольяттинского  государственного университета, 2011, № 3., 0,5 п. л.
  3. Цыганаш В. Н. Судебная власть как объект социально-философского знания// Вестник ДГТУ. 2011. № 2. 0,5 п. л.
  4. Цыганаш В. Н. Судебная власть в политическом измерении российского общества // Вестник ДГТУ. 2011. № 1. 0,5 п. л.
  5. Цыганаш В. Н. Государство как участник правового конфликта и качество судебной власти // Теория и практика общественного развития. 2011. № 2. 0,5 п. л.
  6. Цыганаш В. Н. Идеология и судебная власть в российском обществе // Теория и практика общественного развития. 2010. № 4. 0,5 п. л.
  7. Цыганаш В. Н. Понятие судебной власти как социально-философская проблема // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 7. 0,5 п. л.
  8. Цыганаш В. Н. Социально-философский анализ судебной власти: к постановке проблемы // Социально-гуманитарные знания. 2009. № 11.  0,5 п. л.
  9. Цыганаш В. Н. Судебная власть в советской государственно-функциональной парадигме // Научная мысль Кавказа. 2006. № 1-4. дополнительный выпуск 2. 0,4 п. л.
  10. Цыганаш В. Н. Властвующие и властные в конструкте идеологии власти //  Гуманитарные и социально-экономические знания. Спецвыпуск Право. Ростов н/Д, 2006. 0,3 п. л.
  11. Цыганаш В. Н. Определение социальных критериев судебной деятельности и оценка ее эффективности // Научная мысль Кавказа. Спецвыпуск 9. Ростов н/д, 2006. 0,4 п. л.
  12. Цыганаш В. Н. Судебная власть в современной России: критерии политической оценки // Социально-гуманитарные знания. 2006. Дополнительный выпуск. 0,5 п. л.

 

 

 

Статьи, другие издания

  1. Черкасов К. В. Цыганаш В.Н. К вопросу о механизме адаптации судебной власти к различным общественным системам // Российский судья. 2010. № 5. 0,5 п. л. / 0, 25 п. л.
  2. Цыганаш В. Н. Качество  судебной власти как институциональный ресурс экономического развития Российской Федерации // Теория и практика системной модернизации экономики России: сб. науч. тр. РГЭА (РИНХ). Ростов н/Д, 2010, 0,5 п. л.
  3. Цыганаш В. Н. К вопросу о концепте судебной власти //  Вестник Российской правовой академии. 2009. № 4. 0,5 п. л.
  4. Цыганаш В. Н. Развитие методологии исследования феномена судебной власти в российской теоретико-правовой науке // Правовая реформа России: итоги и перспективы. Ростов н/Д: РЮИ РПА Минюста России, 2009. 1,15 п. л.
  5. Цыганаш В. Н. Соотношение методологий концептуального и юридического анализа // Вопросы судебной реформы: право, экономика, управление. 2009. № 2. 0,5 п. л.
  6. Цыганаш В. Н. О некоторых вопросах преподавания права // Образование, наука, инновации. 2009. № 4. 0,5 п. л.
  7. Цыганаш В. Н. Методология осмысления судебной власти в постсоветский период и ее развитие // Правовая реформа в России: итоги и перспективы. Ростов н/Д, 2009. 0,4 п. л.
  8. Цыганаш В. Н. Структура власти и система интересов как оппозиционные категории в понятии «коррупция» //  Противодействие коррупции: понятие, сущность, задачи, пути решения. Ростов н/Д, 2009. 0,5 п. л.
  9. Цыганаш В. Н. Сергеева С. Е.  Взаимосвязь потенциала судебной власти мирового судьи с организационными условиями его деятельности // Мировой судья. 2009. № 3. 0,3 п. л. / 0,2 п. л.
  10. Цыганаш В. Н. Судебная власть: возможности концептуального анализа // Право, общество, государство. Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ АПСН, 2008. 0,4 п. л.
  11. Цыганаш В. Н. Судебная власть: концептуальный анализ: сб. науч. ст. Ростов н/Д: Изд-ао «Ковчег», 2008.   Вып. 4. Т. 1. 0,5 п. л.
  12. Цыганаш В. Н., Вовк В. Н. Региональные элементы судебной системы: теоретический анализ // Региональная власть: политико-правовые аспекты реализации и осуществления: в 2 т. Ростов н/Д, 2007. Т. 2. 0,5 п. л. / 0,25 п. л.
  13. Цыганаш В. Н. Рашева Н. В. Политический ресурс: опыт теоретического анализа. // Региональная власть:политико-правовые перспективы реализации и осуществления. Ростов н/Д, 2007.  1 п. л. / 0.7 п. л.
  14. Цыганаш В. Н. Духовная ситуация времени и правовая подготовка студента педагогического вуза: сб. тр. Межвуз. науч.-практ. конф. «Современные проблемы становления профессионально-педагогической культуры  (преподавателя вуза, колледжа, лицея, школы)» Ростов-на-Дону, 2006. электронное издание РГПУ. 0,2 п.л
  15. Цыганаш В. Н. О понятии властвующих и властных при исследовании проблем судебной власти // Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональный и региональный аспекты. Ростов н/Д, 2006. 0,2 п. л.
  16. Цыганаш В. Н. Властвующие и властные в конструкте идеологии власти // Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональный и региональный аспекты: материалы междунар. науч. конф., 20–21 апреля 2006 г. М., 2008. Ч. II. 0,3 п. л.
  17. Цыганаш В. Н. Нужно ли менять функции мирового судьи? К постановке вопроса о комплексном подходе к изучению мировой юстиции (в порядке дискуссии на тему, не нуждается ли мировая юстиция в изменении полномочий?) // Мировой судья. 2004. № 6. Ч. 4–8. 0,4 п. л.
  18. Цыганаш В. Н. Герменевтическая парадигма и правовая реальность // Юрист-правовед. 2004. № 1.  1 п. л.
  19. Цыганаш В. Н. К вопросу о возможности синтеза системного и социологического знания при разработке институциональных моделей судебной власти // Философия права. 2004.  № 1. 1 п. л.
  20. Цыганаш В. Н. Мировой суд в России. Сравнительно-исторический анализ // Путь в науку. Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2004. 0,3 п. л.
  21. Цыганаш В. Н. К вопросу об определении порядка движения дел во время отпусков или болезни мировых судей // Россия на пути к правовому государству. Краснодар, 2003. Ч. 2. 0,2 п. л.
  22. Цыганаш В. Н. К вопросу о политико-правовой доктрине //  Философия права в условиях глобализации. Ростов н/Д, 2002. 0,2 п. л. 
  23. Цыганаш В. Н. Проблема применения принципа состязательности  на стадии досудебной подготовки в гражданском процессе мирового судьи // Конституция Российской Федерации и развитие законодательства в современный период. Ростов н/Д, 2002. 0,2 п. л.
  24. Цыганаш В. Н. Особенности формирования профессиональной модели юриста-учителя права в педагогическом вузе // Профессиональная культура учителя экономики и права. Ростов н/Д, 2000. Вып. 2. 0,3 п. л.
  25. Цыганаш В. Н. Проблема общественных отношений в аспекте безопасности // Актуальные проблемы правопорядка.

Ростов н/Д: Изд-во РЮИ МВД, 1999. 0,2 п. л.

Михайловская И. Б. Общая теория судебной власти. Судебная власть в системе разделения властей. М., 2003. С. 19.

Колоколов Н. А. Судебная власть: о сущем феномена в логосе. М., 2001. С. 50.

Тхагапсоев Х. Г. К особенностям социального бытия современной России // Философские науки. 2007. № 9. С. 48.

См.: Кант И. Сочинения: в 6 т. Т. 3. М.: Мысль, 1964; Гегель Г. В. Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990; Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей.  СПб.: Азбука-классика, 2009; Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии. СПб.: Высшая религиозно-философская школа, 2001.

Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии // Полис, 1992; Арендт Х. Люди в темные времена. М.: Московская школа политических исследований, 2003;  Гоббс Т. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1991; Бентам И. Принципы законодательства: в 2 т. М., 1925; Вебер М. Работы М. Вебера по социологии, религии и культуре / АН СССР, ИНИОН. Вып. 2. М.: ИНИОН, 1991; Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. Очерк политики свободы. М., 2002; Истон Д. Категории системного анализа политики // Антология мировой политической мысли: в 5 т. М., 1997; Сrozier M. The Bureaucratic Phenomenon. – Chicago, 1964. Лассуэлл Г.Д., Рогоу А.А. Власть, коррупция и честность. М.: РАГСС, 2005; Миллс, Ч. Р. Социологическое воображение – М.: Стратегия, 1998;  Парсонс Т. Система современных обществ. М.: Аспект-Пресс, 1997; Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М.: Наука, 1992; Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. М.: Магистериум-Касталь, 1996; Шмитт К. Политическая теология.  М.: Канон-Пресс-Ц, 2000.

Дегтярёв А. А. Основы политической теории. М.: Высшая школа, 1998;  Ильин М. В. Открытое общество: от метафоры к ее политической рационализации (исходный миф и его самокритика). М.: МОНФ, 1997; Ильин М. В., Коваль Б. И. Что есть политика и что – наука о политике (Опыт нетрадиционного обзора) // Полис. 1991. № 4; Кравченко И.И. Бытие политики. М.: ИФ РАН, 2001; Ледяев В.Г. Власть: концептуальный анализ. – М.: РОССПЭН, 2001;  Мальцев Г. В. Нравственные основания права. М.: Изд-во СГУ, 2008; Стризое А. Л. Политика и общество: социально-философские аспекты взаимодействия. Волгоград, 1999; Баранов П. П., Шпак А. В. Сила права: политико-институциональный анализ. Ростов-н/Д:  РЮИ МВД, 2004.

См.: Арчер П. Английская судебная система. М.: Иностранная литература. 1959; Берхнем В. Суд присяжных. М.: ВЕК, 1996;  Гарапон А. Хранитель обещаний: суд и демократия.  М.: Нота Бене, 2004;  Кардозо Б. Избранные труды. М.: Иностранная литература, 1947;  Познер Р. Экономический анализ права. СПб.: Экономическая школа, 2004; Роз-Аккерман С. Коррупция и государство: причины, следствия, реформы. М.: Логос, 2010; Страусс Р. США: политическая мысль и история. М., 1976; Соломон П. Г., Фоглесонг, Т. С. Два лица преступности в постсоветской Украине // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 2000. № 3 (32).

См.: Боботов С. В., Вицин С. Е., Коган В. М., Михайловская И. Б., Морщакова Т. Г., Панкратов В.В., Хохряков Г. Ф. Пути совершенствования системы уголовной юстиции // Советское государство и право. 1989. № 4;   Полянский Н. Н., Строгович М. С., Савицкий В. М., Мельников А. А. Проблемы судебного права. М., 1983.

Савицкий В. М. Организация судебной власти в Российской Федерации. М., 1996.

Шейфер С. А. Взаимоотношения судебной и обвинительной вла­стей // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 8. С. 30; Он же. Понятие и взаимоотношения судебной, прокурорской и следственной властей // Уголовная ответственность: основания и порядок реализации: межвуз. сб. науч. ст. Самара, 1991.

Стецовский Ю. И. Судебная власть. М., 1999;

Радченко В. И. Судебную власть – в центр правовой реформы // Российская юстиция. 1999. № 10. С.3.

Лебедев В. М. Становление и развитие судебной власти в Российской Федерации. М.: 2000; Он же. Судебная власть в современной России: проблемы становления и развития. СПб. 2001.

Козак  Д. Суд в современном мире: проблемы и перспективы // Российская юстиция. 2001. № 9.

Боровский М. В. Суды общей юрисдикции в Российской Федерации: проблемы и перспективы // Черные дыры в российском законодательстве. 2001.  №1. 

Аверин А. В. Судебное правоприменение и формирование научно-правового сознания судей (проблемы теории и практики). Саратов, 2004.

Анишина В. И. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации: формирование, содержание и перспективы развития. М., 2006.

Воскобитова Л. А.Назначение и функции судебной власти  М., 2006; Она же. Механизм реализации судебной власти посредством уголовного судопроизводства. М., 2005.

Гаджиев Г. А. Структура и механизм судебной власти. М., 2004.

Завражнов Е. В. Судебная власть в Российской Федерации: общетеоретические вопросы и проблемы. Омск, 2006.

Колоколов Н. А. Судебная власть, как общеправовой фенмен. Н. Новгород, 2007; Он же. Судебная власть: о сущем феномена в логосе. М., 2005.

Колоколов Н. А., Павликов С. Г.  Теория судебных систем: особенности конституционного регулирования, судебного строительства и организации судебной деятельности в федеративном государстве. М., 2007. Они же. Право, закон, судебный прецедент: российский вариант. М., 2008.

Марченко М. Н. Судебное правотворчество и судебное право. М., 2007.

Фетищев Д. В. Судебная власть в механизме государства: вопросы теории и практики М., 2007; Он же. Судебная власть в современном государстве: сравнительно-правовое исследование (история, теория, практика). М., 2007; Он же. «Судебное право» и судебная система: проблемы развития и совершенствования. М., 2007.

Правоохранительные органы РФ / под ред. В. П. Божьева. М., 1996. С. 33.

См.: Шейфер С. А. Взаимоотношения судебной и обвинительной вла­стей // Вестник Верховного суда СССР. 1991. № 8. С. 30; Он же. Понятие и взаимоотношения судебной, прокурорской и следственной властей // Уголовная ответственность: основания и порядок реализации: межвуз. сб. науч. ст. Самара: Самарский гос. ун-т, 1991. С. 60.

Анишина В. И. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации: формирование, содержание, перспективы развития. М., 2006. С. 12.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.