WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Доминирующие парадигмы трансцендентализма в западноевропейской философии

Автореферат докторской диссертации по философии

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА 
 

Семенов Валерий Евгеньевич

ДОМИНИРУЮЩИЕ ПАРАДИГМЫ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛИЗМА В

ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Специальность 09.00.03 – История философии

(по философским наукам)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Москва

2011

Работа выполнена на кафедре Истории зарубежной философии философского факультета ФГБОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» (РГГУ)

Научный консультант:       доктор философских наук, профессор

Круглов Алексей Николаевич

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

              Васильев Вадим Валерьевич

 

доктор философских наук, профессор

              Дмитриева Нина Анатольевна

              доктор философских наук, профессор

              Нижников Сергей Анатольевич

Ведущая организация: кафедра Истории философии Санкт-Петербургского государственного университета

Защита состоится 21 декабря 2011 года в 14.00 часов на заседании Совета Д 212.198.05 по защите докторских и кандидатских диссертаций при ФГБОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» (РГГУ) по адресу: 125993, ГСП-3, г. Москва, Миусская пл., д. 6, ауд. 206.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Российского государственного гуманитарного университета.

Автореферат разослан «____»  ноября  2011 г.

Ученый секретарь совета

кандидат философских наук                                                                     И.С. Киселева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена, прежде всего, целым рядом философских, научно-методологических и социокультурных явлений и процессов, существующих и происходящих в современном мире.

В первую очередь следует указать на кризисные явления в самой философии. В очередной раз они возникли из-за утвердившейся методологической «широты» рефлектирующих субъектов, лапидарно выраженной в принципе «anything goes», а также размывания тематического ядра метафизики, вследствие чего начинают доминировать многочисленные квази- и парафилософские конструкции.

Во вторую очередь необходимо обратить внимание на положение дел, сложившееся в области науки. Поскольку философия, сама находящаяся не в лучшем положении, не выполняет критическую и регулятивную функции, в научной сфере также стали возникать заметные кризисные явления, среди которых нужно, прежде всего, отметить две крайне нежелательные тенденции. Во-первых, следует указать на сильный и потенциально опасный перекос науки в сторону прикладных исследований и решений конкретных технологических и технических задач в ущерб фундаментальным исследованиям. Во-вторых, по причине той же релятивистской методологии постпозитивистских направлений возникли и утвердились так называемые псевдонаучные направления.

В такой ситуации обращение к критической рефлексии трансцендентализма – один из главных путей восстановления заслуженного и уважаемого статуса философии и науки. Именно поэтому анализ становления и развертывания трансцендентализма, формирования его базисных парадигм, рассмотрение критической, регулятивной и конститутивной функций трансцендентальной философии в отношении собственно метафизики, науки, конкретных областей культуры и всей ее совокупности является непреходяще актуальным, ибо кризисы, подобные изложенному выше, регулярно возникают в социокультурном бытии человечества.

Здесь возникает закономерный вопрос: почему и в силу каких свойств и особенностей трансцендентализма необходимо обращаться именно к нему за критической, рекреационной и реабилитационной помощью?

В число первоначальных и решающих факторов становления трансцендентальной парадигмы нужно отнести: во-первых, стремление изучить опыт; во-вторых, потребность быть «строгой наукой»; в-третьих, осознание «трансцендентального факта» и, как следствие, намерение исследовать формы, инструменты, механизмы и процедуры сознания и мышления. Отсюда следует, что характерным историческим свойством трансцендентализма является закономерная тенденция вновь каждый раз возникать на новой ступени развития в качестве своеобразного «противовеса» всем кризисным, хаосным явлениям, многообразным философским симулякрам, различным процессам распада. В таких ситуациях трансцендентализм предстает в обличии методологически строгой и последовательной критики всевозможных «сумбуров» в философии, натуралистических, релятивистских, догматическо-спекулятивных, скептических и прочих искажений. Приоритет в этой критической и методологической деятельности принадлежит, в первую очередь, гносеологическому трансцендентализму.

Главная особенность диссертационного исследования состоит в том, что в основу понимания трансцендентальной философии как таковой положен кантовский трансцендентализм в той специфической формулировке, которая возникла у философа после разделения им значений терминов «трансцендентный» и «трансцендентальный», до него употреблявшихся в качестве синонимов . Иначе говоря, в диссертации доминирующие парадигмы трансцендентализма рассматриваются с точки зрения И. Канта, как бы (“als ob”) «глазами Канта». В соответствии с кантовскими основоположениями, под гносеологическим трансцендентализмом понимается учение и соответствующий метод, направленные на исследование синтетического конститутивного сознания и определенных аспектов трансцендентальной субъективности: сущности и происхождения, условий возможности и объема, границ, принципов и законов применения, инструментов и механизмов, объективной значимости и систематического единства синтетических познаний apriori. Подобный трансцендентализм было бы правильно назвать «трансцендентальным трансцендентализмом», ибо в его рамках изучается проблема синтетического конституирования знания в пределах опыта посредством основных априорных категорий (и предикабилий), которые оформляют чувственные восприятия. В результате такой трансцендентальной синтетической деятельности создается сугубо человеческий взгляд на мир.

Кроме того, необходимо выделить онтологический трансцендентализм (по-другому: «трансцендентный трансцендентализм» или «трансцендентализм универсалий и идей»), чья сущность заключается в трансцендировании за границы чувственно воспринимаемого мира и конструировании (спекулятивного) знания о бытии самом по себе, о Боге, о душе при помощи самых общих понятий . В первом случае мы имеем дело с трансцендентальным (синтетическим, конститутивным) сознанием; во втором – либо с само-деятельностью трансценденции, ее понятийно-онтологическим самополаганием, либо с категориальным системотворчеством, предполагающим онтологическую самопредикацию, либо с интеллектуальной интуицией, способной «видеть» трансцендентное – например, Божественные идеи. Условное разделение трансцендентализма на гносеологический и онтологический виды позволяет снять некоторую путаницу и часть двусмысленности в отношении понимания сущности трансцендентализма, которые постоянно сопровождают большинство работ, посвященных этой философской парадигме.

Методологическая строгость, содержательная чистота и априорность форм в качестве непременных и фундаментальных атрибутов гносеологического трансцендентализма требуют критического отношения не только к предшествующим и существующим учениям, не отвечающим этим базовым принципам, – и, прежде всего, к различного рода натурализму, эмпиризму, скептицизму, догматизму и спекулятивности, – но и к самим рассудку и разуму.

Неизбежно возникает вопрос: почему автор считает возможным рассматривать философию Платона, Августина, Декарта, неокантианства и Гуссерля с позиций кантовского трансцендентализма? Существует ли философское оправдание для такого подхода?

Названные выше и некоторые другие характеристики трансцендентализма, чаще и прежде всего, связывают с критической философией Канта. Такая позиция вполне оправдана, однако совершенно недостаточна. Праформы и элементы этой парадигмы возникли значительно раньше – с того времени, когда Платон стал размышлять о «врожденных идеях», «действии познания», очищении души от чувственного с целью усмотрения идей и познавательной зависимости ощущений от вечных форм. Стало быть, трансцендентализм начался не с Канта – он придал ему развитую, явную и систематическую форму. Однако поскольку зрелый, эксплицитный и акцентированный трансцендентализм был сформулирован именно Кантом, постольку все первоначальные и не вполне развитые формы этого направления, существовавшие с античных времен, ровно, как и послекантовские концепции, целесообразно и методологически правомерно рассматривать «на фоне» и с позиций заданного образца, т.е. кантовского трансцендентализма. По этой же причине анализ ранних (докантовских) форм можно осуществлять только в терминах и понятиях кантовской трансцендентальной философии, хотя ради достижения этой цели с необходимостью приходится использовать понятийный аппарат, который, естественно, еще не существовал в то время. В противном случае у нас не будет инструментов понимания, и мы не сможем «схватить» первоначальные и неэксплицированные формы трансцендентализма.

Суммируя все вышесказанное, можно сделать вывод о том, что актуальность исследования данной темы обусловлена фундаментальными свойствами трансцендентализма как такового, а также его философско-методологическими функциями по отношению ко всей совокупности наличных философских и научных знаний. Иначе говоря, в каждый период истории трансцендентализм выполняет целый ряд необходимых критических, верификационных и, стало быть, легитимирующих и дисциплинирующих философское и научное познание задач.

Степень теоретической разработанности темы. Среди разнообразия подходов к изучению трансцендентализма А.Н. Круглов выделяет следующие (отчасти пересекающиеся) тенденции (способы) исследования понятия трансцендентального в историко-философской литературе: 1) Подход, в котором принимается за основу средневековое понимание трансцендентальности как надкатегориальности; здесь речь идет о надкатегориальных определениях сущего. 2) История понятия изучается сквозь призму не просто трансцендентальных (надкатегориальных) определений сущего, но с точки зрения концепции единого, истинного и благого (иногда – вещи и ничто). 3) Сугубо терминологическое исследование: происхождение латинских терминов transcendere, transcendens, transcendentia, transcendental и их греческих аналогов в античной философии. 4) В качестве исходного может быть взято кантианское определение трансцендентальности как изучения условий возможности познания и знания. При этом возможны два варианта: а) интерес представляют любые попытки исследования условий возможности мыслимости предмета, его познания и знания о нем – как субъективные условия, так и объективные; б) исследуются попытки изучения только субъективных условий мыслимости предмета и познания. 5) История философии рассматривается сквозь призму гуссерлевского понимания трансцендентальности. 6) В качестве основы может быть взято понятие трансцендентного в критикуемом Кантом смысле. В этом случае такой способ релевантен, скорее, только докантовскому периоду истории философии .

Среди исследований, посвященных трансцендентализму в целом, отдельным парадигмам и периодам развития трансцендентальной философии, а также анализу фундаментальных характеристик и понятий этого направления, необходимо, в первую очередь, указать на работы М. Брелаге , который анализирует трансцендентальные концепции Марбургской и Баденской школ неокантианства, трансцендентальную феноменологию Э. Гуссерля, а также философские теории молодого поколения: Н. Гартмана, Р. Хёнигсвальда, М. Хайдеггера. Автор объясняет «основное убеждение критицизма» – как элемента трансцендентализма – тем обстоятельством, что «имеются чистые понятия и принципы, значимость которых предшествует законности всякого познания бытия, и что познание этих чистых понятий и принципов и их обоснование в качестве принципов всякого мышления бытия не должно зависеть ни от какого познания бытия» .

Другая чрезвычайно содержательная работа, посвященная трансцендентализму в целом – произведение В. Рёда «Опыт и рефлексия». Автор представляет свою исследовательскую позицию так: поскольку систематическая философия и история философии неразрывны, то, следовательно, он приступает к систематическому анализу трансцендентальной философии, опираясь на ее исторический фундамент – кантовский трансцендентализм и его посткантианские разновидности. Автор утверждает, что название «трансцендентальная философия» закреплено за рефлексией над теориями опыта: она выясняет природу базовых понятий, определяет их значимость и рассматривает основополагающие гипотезы. Она обладает, таким образом, метатеоретическим характером и поэтому может называться (особенно кантовская философия) трансцендентальной метатеорией .

Известный историк философии, классик кантоведения и знаток философии немецкого Просвещения, Н. Хинске, в многочисленных трудах рассматривает и анализирует процесс формирования трансцендентальной философии Канта и ее семантики. Так, в частности, в своем исследовании «Путь Канта к трансцендентальной философии. Тридцатилетний Кант» Хинске рассматривает «три больших семантических поля, в которых понятие “трансцендентальный” встречается в начале XVIII столетия» . К первому полю относится целиком трансцендентальная философия и метафизика (онтология) XVII – начала XVIII в.; вторая генетическая нить тянется к трансцендентальной космологии Хр. Вольфа; третья линия сопряжения усматривается между Кантом и вольфианцами, и, прежде всего, А.Г. Баумгартеном. Несмотря на влияние предшественников, применение Кантом понятия «трансцендентальный» в многочисленных вариациях диктуется, прежде всего, «его собственной идеей трансцендентальной философии». В таком случае, настаивает Хинске, «кантовское понятие трансцендентального, конкретное применение слова, так же, как и его единообразное направление смысла, не нужно понимать вполне определенно, если при этом не следовать путем, который в первую очередь привел к сознательному принятию термина. Изображение этих путей является их “подлинной”, философски релевантной “историей понятия”» .

Во втором издании первой «Критики» Кант называет трансцендентальным «всякое познание, занимающееся вообще не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным apriori. Система таких понятий называлась бы трансцендентальной философией» (В 25). При этом трансцендентальным следует называть не всякое познание apriori, а только то, благодаря которому мы познаем, что те или иные представления (созерцания или понятия) применяются и могут существовать apriori (т.е. не-эмпирически), а также как это возможно (В 80). Это кантовское определение трансцендентального используется в качестве первоначального, рабочего и пока еще неразвернутого представления о гносеологическом трансцендентализме. В таком случае кантовская трансцендентальная философия (в самом общем виде) есть не что иное, как исследование фундаментальной проблемы «как возможны синтетические положения apriori», открытие и обоснование (дедукция) своих внеэмпирических понятий, границ и условий их применимости в опыте, синтетических и конститутивных функций этих категорий, а также изучение принципов, законов и механизмов априорного познания и объяснение роли основополагающих регулятивных (для опыта) и конститутивных (для поведения и культуры в целом) идей разума.

О развитии «онтологической» (условно говоря – томистской) линии трансцендентализма см.: Бандуровский К.В. Основные положения теории «истины» у Фомы Аквинского // Благо и истина: классические и неклассические регулятивы / Отв. ред. А.П. Огурцов. – М., 1998. – С. 159-170; Круглов А.Н. Трансцендентализм в философии. – М., 2000; Круглов А.Н. Трансценденталии, Трансцендентальная философия, Трансцендентальное, Трансцендентальное отношение // Новая философская энциклопедия: в 4 т. – М., 2001. – Т. 4. – С. 92-99, 100; Неретина С., Огурцов А. Пути к универсалиям. – СПб., 2006; Неретина С., Огурцов А. Реабилитация вещи. – СПб., 2010; Aertsen J.A., Honnefelder L., Mohle H., Leinsle U.G., Hinske N. Transzendental; das Transzendentale; Transzendentalien; Transzendentalphilosophie; Halfwassen J. Transzendenz; Transzendieren // Historisches Worterbuch der Philosophie. – Bd. 10, 1998. – Sp. 1358-1379, 1442-1447; Barthlein K. Die Transzendentalienlehre der alten Ontologie: 2 Teilе. – Tl. 1: Die Transzendentalienlehre im Corpus Aristotelicum. – B., N.Y., 1972; Hinske N. Kants Weg zur Transzendentalphilosophie. – Stuttgart, B., Koln, Mainz, 1970; Holz H. Transzendentalphilosophie und Metaphysik. – Mainz, 1966; Honnefelder L. Scientia transcendens. Die formale Bestimmung der Seiendheit und Realitat in der Metaphysik des Mittelalters und der Neuzeit (Duns Scotus – Suarez – Wolff – Kant – Peirce). – Hamburg, 1990; Knittermeyer H. Der Terminus transszendental in seiner historischen Entwickelung bis zu Kant. – Marburg, 1920; Muck O. Die transzendentale Methode in der scholastischen Philosophie der Gegenwart. – Innsbruck, 1964; Die Logik des Transzendentalen. Festschrift fur Jan A. Aertsen zum 65. Geburtstag / Hrsg. von M.Pickave. – B., N.Y., 2003.       

Круглов А.Н. Трансцендентализм в философии. – С. 14-15. Если воспользоваться приведенной типологией, то стратегия диссертации, главным образом, ориентируется на четвертый подход, однако в работе присутствует и некоторая разработка и обзор трансценденталистской терминологии, содержащейся в философии, главным образом, Платона и Канта.

Brelage M. Studien zur Transzendentalphilosophie. – B., N.Y., 1965.

Ibid. – S. 92.

Rod W. Erfahrung und Reflexion. – Munchen, 1991. – S. 24.

Hinske N. Kants Weg zur Transzendentalphilosophie. – S. 78.

Ibid. – S. 78-79.

Исследование Л. Хоннефельдера посвящено европейской философской традиции, рассматривающей метафизику в качестве scientiatranscendens, трансцендентной науки, или науки о трансцендентном. Для автора очевидно, что средневековая традиция метафизики как scientiatranscendens имеет непосредственное отношение к формированию трансцендентальной философии Канта, чей критицизм, вместе с тем, знаменует окончание действия философской программы Дунса Скота. Однако если взглянуть на исторические варианты докантовского употребления понятия трансцендентальной философии с точки зрения концепта scientiatranscendens, простирающегося от Дунса до Вольфа, то окажется, что кантовское понимание трансцендентального возникло как раз в результате спора и борьбы с этой традицией .

Обращаясь к литературе, в которой исследуются конкретные трансцендентальные учения, и, начиная с платоноведческих трудов, следует заметить, что традиция позиционирования Платона как трансценденталиста имеет давнюю историю в европейской и, прежде всего, немецкой, историко-философской науке. В частности, вся Марбургская школа рассматривала основателя Академии как философа, заложившего фундамент трансцендентальной парадигмы. В качестве главы школы, Г. Коген приступил к трансценденталистской интерпретации платоновского наследия в своих еще достаточно ранних статьях и позднее развил в основательных, ставших классическими, работах . Однако наиболее существенный вклад в формируемую традицию внес П. Наторп, издавший фундаментальный труд «Учение Платона об идеях. Введение в идеализм», а также другие работы, где афинскому схоларху уделено значительное место . Н. Гартман, бывший тогда еще марбуржцем, выпустил даже более объемное, чем его учитель, сочинение «Платонова логика бытия»; важную роль Платону отвел в своем «школьном» исследовании Э. Кассирер, а приват-доцент Марбургского университета О. Вихман сопоставил два великих учения в книге «Платон и Кант» . Начало исследованиям трансценденталистской семантики положил марбургский докторант и будущий видный историк философии, ученик Наторпа, Х. Книттермайер . В дальнейшем традицию трансценденталистского понимания Платона продолжали многие историки философии, в том числе такие видные, как Х. Барт, К. Бэртляйн, К. Хубер, Ю. Штенцель, Х. Вагнер, Дж. Уайлд, отчасти А. Грезер, Л.М. де Рийк, и другие; сохранилась она и до сегодняшних дней, например, в работах В. Зенца . В отечественном платоноведении аналогичную точку зрения – не без влияния Наторпа – поддерживал и развивал на протяжении всей жизни А.Ф. Лосев .

Обращаясь к работам, посвященным исключительно трансцендентализму Аврелия Августина, нужно, прежде всего, указать на фундаментальный труд Л. Витмана, посвященный многостороннему и детальному анализу «единственной большой и основной темы» философии Августина – процессу восхождения человека к трансценденции. При этом «опыт трансценденции» приобретается не только и не столько «теоретическим процессом познания», сколько через метафорически поданный «расцвет любви» – и, прежде всего, к Богу. Автор уделяет в книге большое место «трансцендентальному познанию (transzendentale Erkenntnis)». В конечном счете, истинное познание идей возможно только в том случае, если «трансцендентальное сознание (transzendentales Bewu?tsein)» индивида освещается «Божественным Светом (lumen Dei)» .

Книга Д. О’Дейли тематизирует «философию сознания» Августина . Автор скрупулезно анализирует такие темы и проблемы, как происхождение, структура и действия души; образование чувственного восприятия и образов; интенциональность души и внутреннее чувство; место и механизмы действия памяти, воображения, интуиции, имени, слова и знака, припоминания, эмоций, идентификации, интроспекции, воли, любви, иллюминации в процессе познания как чувственно воспринимаемого мира, так и высшей трансценденции – Бога.

Другой авторитетный историк философии – И. Мадер – полагает, что некоторые аспекты метафизики Августина тесно связаны с трансцендентализмом Канта. Так, например, Парменидовы вопросы о бытии как едином и единстве бытия и мышления приобретают у Августина эксплицитно антропологический и в определенном смысле трансцендентальный характер, причем трансцендентальный – в кантовском понимании. Более того, трансцендентальная философия Канта имеет своей предпосылкой Августинов поворот (Wendung) к внутренней жизни («внутреннему человеку»), и с этого времени ее структура предопределена именно этим поворотом . Трансцендентальные аспекты философии Августина исследуют Р. Берлингер, К. Делайе, К. Хорн, К. Кирван, А. Максзайн, П. Зееле .

Среди работ о трансцендентализме Декарта, в первую очередь, хотелось бы выделить марбургских философов . В предисловии к своей работе Наторп утверждает, что гносеология Декарта не является, в строгом смысле, трансцендентальной философией Канта. Однако вся монография направлена на сближение учений двух великих философов. Основу сходства Наторп видит в том, что картезианское cogito в сущности своей чрезвычайно схоже с кантовским «я мыслю». В результате оказывается, что «исследование фундамента Cogito, ergosum приводит к синтезу apriori; редукция к “чистой апперцепции” проясняет, на чем основывается этот первоначальный синтез» . Поэтому марбургский схоларх утверждает, что «ясно осознанное учение Декарта» о cogito, ergosum, «будучи последовательно додумано до конца, вышло бы на кантовскую позицию» .

Не только сама философия, полагает Х. Хаймзёт, но и метод должны обладать признаками систематического единства. В основе такого единства лежит принцип “ego cogito”: мышление есть не что иное, как мыслящее Я. Поэтому у Декарта возникает основа трансцендентализма: «Этот интеллект, это “мышление” (cogitatio, pensee) является подлинным источником происхождения тех “идей”, в которых мы повсеместно должны видеть начало, через “посредничество” которых мы только и можем познавать вещи и к которым непосредственно должны относиться все “суждения”. Дух (mens), постигаемый в своей чистоте как “интеллект”, должен быть мерой (mensura) того, что мы утверждаем и отрицаем» .

Хорошо известно отношение Гуссерля к Декарту как своему предшественнику . В «Первой философии» родоначальник трансцендентальной феноменологии подчеркивает, что «Новое время начинается с Декарта, так как он искал, прежде всего, несомненную истину, которая лежит в основе теоретически достаточной скептической аргументации». Используя методическое сомнение, «радикальнейшие скептические отрицания», Декарт открыл чистую субъективность: «Правда, еще Августин определенным образом посвятил себя теме субъективности: он уже указал на несомненность ego cogito. Но у Декарта новый поворот берет начало вследствие того, что он из антискептической сути чистой контраргументации делает теоретические выводы» .

В число авторов, рассматривающих Декарта как трансценденталиста нужно внести также Ф. Бадера, Р. Лаута . Большой интерес представляют работы А. Бальца, Л.Дж. Бека, Дж. Беннета, Х. Брандса, Х. Кэтона, Дж. Котингэма, Э. Кёрли, Н. Кемп Смита, Э. Кенни, В. Рёда, М. Уилсон .  

По отношению к кантоведению следует использовать типологический метод и представить классификацию работ на основе какого-то общего критерия. Возьмем в качестве критерия общий предмет исследования. К первому типу отнесем терминологические исследования; шире – «канто-филологию», исследующую историю формирования и употребления понятий, а также изучение семантики в целом .

Во вторую группу войдут историко-философские работы, изучающие кантовскую философию в контексте эпохи и традиции, историческое развитие учения («канто-история»), а также исследования предшествующих Канту этапов и генезиса трансцендентальной парадигмы .

Третью категорию («канто-интерпретация») пополнят самые многочисленные сочинения – проблемные исследования, обращенные на структурные элементы, принципы, основоположения и процедуры философии Канта, включая сюда крупные разделы кантовской системы и фундаментальные характеристики (теоретическая и практическая философия, концепция культуры, критицизм как таковой, трансцендентальный идеализм, трансцендентальная философия, трансцендентальный метод) .

Четвертый список сформируют целостные (общие) исследования, рассматривающие всю кантовскую философию . Пятый кластер составят компаративистские штудии . Шестую совокупность представят работы, изучающие рецепции философии Канта, ее дальнейшее развитие (не всегда «правомерное» с точки зрения кантовских основоположений) и последующие трансформации Кантовой трансцендентальной философии .

С конца 60-х годов XX века количество историко-философских работ о неокантианстве и переизданий сочинений классиков этой парадигмы начинает постепенно нарастать . Марбургское неокантианство привлекательно как методологически строгая и систематическая философия, ориентированная на «факт науки», но в то же время разрабатывающая проблемы трансцендентальной логики, наук о духе, морали, эстетики, педагогики, религии, искусства, словом – культуры.

Из всех работ, посвященных трансцендентальной феноменологии, мне хотелось бы, прежде всего, выделить те, которые акцентируют принадлежность Гуссерля к трансцендентализму, т.е. тематизируют, прежде всего, редукцию, интенциональность, трансцендентальную субъективность, ноэму и ноэзис, заявленный им трансцендентальный идеализм, теорию конституции, пассивные синтезы и т.п.

Однако во всем высокопрофессиональном и на редкость квалифицированном «океане» историко-философской, систематической, компаративистской, философско-лингвистической и биографической литературы мы не сможем отыскать работы, которая была бы целиком посвящена исследованию двух видов трансцендентализма, ибо нигде не проводится такое разделение. Однако невозможно до конца понять никакую модификацию трансцендентализма, если не осуществлять эту чрезвычайно важную типологизацию. Кроме того, в литературе нигде не рассматривается история гносеологического трансцендентализма от его истоков до наших дней. Также нигде гносеологический трансцендентализм не тематизируется как парадигмальное течение, существующее со времен Античности до настоящего времени. Помимо этого, не встречаются специальные работы, где рассматривались бы непростые, порою противоречивые, но иногда и гармоничные взаимоотношения гносеологического трансцендентализма и онтологического – как в пределах учения одного философа (например, Платона или Канта), так и в системах различных мыслителей. Соответственно, отсутствует проблематизация их иерархической взаимосвязи в пределах одной системы. Таким образом, до сих пор сохраняется огромная лакуна в отношении понимания двуединой природы трансцендентализма – гносеологической и онтологической. Вследствие этого возникает много путаницы из-за неправомерного смешения двух этих видов. Пробел именно в этом вопросе выступает как тормоз для исследований трансцендентализма. Этот недостаток в исследованиях послужил первоначальным мотивом к диссертационному исследованию. 

Поскольку до сих пор не написана история гносеологического трансцендентализма в качестве сквозного и фундаментального для истории философии направления, а именно от Высокой Античности и до постмодернистской современности,  постольку в исследовательской литературе существует еще одна лакуна – в отношении трансцендентального синтеза (представлений) как средства конституирования общеобязательного и необходимого, аподиктичного и отчетливого, интерсубъективного и строгого знания. Иначе говоря, этот синтез как ядро, как доминирующий признак гносеологического трансцендентализма, как наиболее характерное и явное проявление (действие) трансцендентальной субъективности, не исследуется историками философии на протяжении всей его (синтеза) биографии – от Платона, через Августина, Декарта, Канта, неокантианцев, к Гуссерлю и до нашего времени: отсутствует его история как прерывисто-сплошная линия. Существование такой лакуны выступило в качестве еще одного побуждения к настоящему исследованию.

Таким образом, тщательный анализ отечественной и зарубежной историко-философской, систематической и другой литературы позволяет сделать вывод о том, что попытки, аналогичные той, которая осуществляется в данной работе, пока еще не предпринимались, хотя, безусловно, заслуживают настойчивого и серьезного внимания.              

Источниковая база исследования. Экспликация трансцендентализма Платона потребовала, естественно, обращения к оригинальному (под редакцией Джона Бёрнета) и русскоязычному собранию сочинений философа . Работы Плотина изучались также по оригинальному и переводному собранию трудов . Исследование философии Августина осуществлялось на основе оригинальных работ, представленных в корпусе патристики PL под редакцией Ж.-П. Миня и русскоязычных переводов . Трансцендентализм Декарта анализировался также по собранию сочинений на языке оригинала под редакцией Ш. Адана и П. Таннери, а также русскоязычному переводу . При изучении Канта таким же образом использовались оригинальное и переводные собрания сочинений, а также отдельные издания . Философия Марбургской школы исследовалась по оригинальным работам и некоторым переводам на русский язык . Трансцендентальная феноменология Э. Гуссерля анализировалась по собранию сочинений (Husserliana), отдельному изданию и русскоязычным переводам .

Объект исследования. Объектом исследования являются трансцендентальные парадигмы Платона, Аврелия Августина, Декарта, Канта, Марбургской школы неокантианства, Гуссерля.

Предмет исследования. Предмет диссертационного исследования составляют фундаментальные и специфичные элементы, структуры, характеристики и принципы гносеологического и онтологического трансцендентализма, взаимосвязь и взаимодействие этих двух типов трансцендентализма в философии названных мыслителей, а также трансцендентальная семантика и разновидности (прото-) трансцендентального метода.

Honnefelder L. Scientia transcendens. – S. 407.

Термин «трансценденталистский», в отличие от «трансцендентальный» и «трансцендентный», произведен от существительного «трансцендентализм». Поскольку существует два вида трансцендентализма – онтологический (трансцендентный) и гносеологический (трансцендентальный), то понятия «трансценденталистский» и «трансцендентализм» вбирают в себя оба вида. Тогда, например, такое словоупотребление, как «трансценденталистская семантика», означает, что эта семантика содержит и трансцендентальные, и трансцендентные смыслы, а выражение «трансцендентальная семантика» подразумевает только гносеологические значения трансцендентализма. Термин «трансцендентальная философия» в определенной степени синонимичен понятию «трансцендентализм». Однако не во всех случаях: когда говорится о «трансцендентальной философии» Декарта, Канта, Марбургской школы и Гуссерля, то имеется в виду преобладающий у них гносеологический трансцендентализм.

Cohen H. Die platonische Ideenlehre psychologisch entwickelt // Zeitschrift fur Volkerpsychologie und Sprachwissenschaft. – 4, 1866. – S. 403-464. См. также отдельный оттиск статьи: Cohen H. Platons Ideenlehre und die Mathematik. – Marburg, 1879. Cohen H. Das Princip der Infinitesimal-Methode und seine Geschichte: Ein Kapitel zur Grundlegung der Erkenntnisskritik. – B., 1883; Cohen H. Kants Theorie der Erfahrung. – B., 1871; Cohen H. Logik der reinen Erkenntnis. – B., 1902.

Natorp P. Platos Ideenlehre. Eine Einfurung in den Idealismus. – Leipzig, 1903; Natorp P. Die logischen Grundlagen der exakten Wissenschaften. – Leipzig, B., 1910; Natorp P. Philosophische Systematik / Hrsg. von H. Natorp. – Hamburg, 1958.

Hartmann N. Platos Logik des Seins. – Gie?en, 1909; Hartmann N. Zur Lehre vom Eidos bei Platon und Aristoteles. – B., 1941; Cassirer E. Substanzbegriff und Funktionsbegriff. Untersuchungen uber die Grundfragen der Erkenntniskritik. – B., 1910; Wichmann O. Platon und Kant: Eine vergleichende Studie. – B., 1920.

Knittermeyer H. Der Terminus transszendental in seiner historischen Entwickelung bis zu Kant. –  Marburg, 1920; Knittermeyer H. Transszendent und Transszendental // Festschrift fur Paul Natorp zum siebzigsten Geburtstage. – B., Leipzig, 1924. – S. 195-214.

Barth H. Die Seele in der Philosophie Platons. – Tubingen, 1921; Barth H. Eidos und Psyche in der Lebensphilosophie Platons. – Tubingen, 1932; Barthlein K. Die Transzendentalienlehre der alten Ontologie; Huber C. E. Anamnesis bei Plato. – Munchen, 1964; Stenzel Ju. Zahl und Gestalt bei Platon und Aristoteles. – Leipzig, B., 1924; Stenzel Ju. Platon der Erzieher. – Leipzig, 1928; Wagner H. Platos Phaedo und der Beginn der Metaphysik als Wissenschaft // Kritik und Metaphysik: Studien. Heinz Heimsoeth zum achtzigsten Geburtstag / Hrsg. von F. Kaulbach, J. Ritter. – B., 1966. – S. 363-382; Wild J. Plato’s Theory of Man: An Introduction to the realistic Philosophy of Culture. – Cambridge (Mass.), 1948; Graeser A.Platons Ideenlehre: Sprach, Logik und Metaphysik. – Bern, Stuttgart, 1975; De Rijk L.M. Plato’s Sophist: A Philosophical Commentary. – Amsterdam, Oxford, N.Y., 1986; Senz W. Uberdie Platonische Dialektik und Aristotelische Logik: Ein Vergleich. – Frankfurt a. M., 2000; Senz W. Platons Lehre vom Ich im Rahmen der Vergegenwartigung der dialektischen Differenz. – Frankfurt a. M., 2002.        

Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. – М., 1930; Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. – М., 1969.  

Wittman L. ASCENSVS. Der Aufstieg zur Transzendenz in der Metaphysik Augustins. – Munchen, 1980.

O’Daly G. Augustine’s Philosophy of Mind. – L., 1987.

Mader J. Die logischen Struktur des Personalen Denkens. – Wien, 1965. – S. 15.

Berlinger R. Augustins dialogische Metaphysik. – Frankfurt am M., 1962; Delahaye K. Die “memoria interior”-Lehre des heiligen Augustinus und der Begriff der “transzendentalen Apperzeption“ Kants. Versuch eines historisch-systematischen Vergleich (Diss.). – Wurzburg, 1936; Horn Ch. Augustinus. – Munchen, 1995; Kirwan Ch. Augustine. – L., N.Y., 1989; Maxsein A. Philosophia Cordis: Das Wesen der Personlitat bei Augustinus. – Salzburg, o. J.; Seele P. Philosophie der Epochenschwelle: Augustin zwischen Antike und Mittelalter. – B., N.Y., 2008.

Natorp P. Descartes’ Erkenntnisstheorie. Eine Studie zur Vorgeschichte des Kriticismus. – Marburg, 1882 (Neudruck: Hildesheim, 1978); Cassirer E. Descartes’ Kritik der mathematischen und naturwissenschaftlichen Erkenntnis. – Marburg, 1899; Cassirer E. Das Erkenntnisproblem in der Philosophie und Wissenschaft der neueren Zeit: 2 Bde. – B., 1906-1907; Cassirer E. Descartes. Lehre-Personlichkeit-Wirkung. – Stockholm, 1939; Heimsoeth H. Descartes’ Methode der klaren und deutlichen Erkenntnis. – Marburg, 1911; Heimsoeth H. Die Methode der Erkenntnis bei Descartes und Leibniz: 2 Bde. – Gie?en, 1912-1914; Heimsoeth H. Die sechs grossen Themen der abendlandischen Metaphysik und der Ausgang des Mittelalters. – Stuttgart, o. J.  

Natorp P. Descartes’ Erkenntnisstheorie. – S. 44-45.

Ibid. – S. 43.

Heimsoeth H. Die Methode der Erkenntnis bei Descartes und Leibniz. – Bd. 1. – S. 104.

Husserl E. Erste Philosophie (1923/24). Tl. 1: Kritische Ideengeschichte // Gesammelte Werke (Husserliana), Bd. VII / Hrsg. von R. Boehm. – Den Haag, 1956; Гуссерль Э. Картезианские медитации / Пер. с нем. В.И. Молчанова. – М., 2010; Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология / Пер. с нем. Д.В. Скляднева. – СПб., 2004.  

Husserl E. Erste Philosophie (1923/24). Tl. 1. – S. 61-62.

Bader F. Die Ursprunge der Transzendentalphilosophie bei Descartes: 2 Bde. – Bd. I: Genese und Systematik der Methodenreflexion. – Bonn, 1979; Bd. II: Descartes’ Erste Philosophie: Die Systematik des Methodenzweifels. – Bonn, 1983; Lauth R. Zur Idee der Transzendentalphilosophie. – Munchen, Salzburg, 1965.

Balz A.G.A. Descartes and the Modern Mind. – Hamden (Connecticut), 1967; Beck L.J. The Method of Descartes: A Study of the Regulae. – Oxford, 1952; Beck L.J. The Metaphysics of Descartes: A Study of the Meditations. – Oxford, 1965; Bennett J. Learning from six philosophers: Descartes, Spinoza, Leibniz, Locke, Berkeley, Hume: 2 vol. – Oxford, 2001; Brands H. “Cogito ergo sum”: Interpretation von Kant bis Nietzsche. – Freiburg, Munchen, 1982; Caton H. The origin of Subjectivity: An Essay on Descartes. – New Haven, L., 1973; Cottingham J. The Rationalists. – Oxford, N.Y., 1988; Curley E.M. Descartes against the Sceptics. – Cambridge (Mass.), 1978; Kemp Smith N. New studies in the philosophy of Descartes. Descartes as Pioneer. – L., 1963; Kenny A. Descartes: A Study of His Philosophy. – N.Y., L., 1987; Rod W. Descartes Erste Philosophie. – Bonn, 1971; Wilson M.D. Descartes. – L., Henley-on-Thames, Boston, 1978.

Круглов А.Н. Трансцендентализм в философии; Круглов А.Н. Был ли у И. Канта трансцендентальный субъект? // Историко-философский ежегодник-2004 / Под ред. Н. Мотрошиловой. – М., 2005. – С. 279-295; Хинске Н. Между Просвещением и критикой разума: этюды о корпусе логических работ Канта; Без примечаний: афоризмы. – М., 2007; Gerresheim E. Die Bedeutung des Terminus transzendental in Immanuel Kants Kritik der reinen Vernunft. – Koln, 1962; Gideon A. Der Begriff Transscendental in Kant’s Kritik der reinen Vernunft. – Marburg, 1903 (Neudruck: Darmstadt, 1977); Hinske N. Kants Weg zur Transzendentalphilosophie; Hogrebe W. Kant und das Problem einer transzendentalen Semantik. – Freiburg, Munchen, 1974; Knittermeyer H. Der Terminus transszendental in seiner historischen Entwickelung bis zu Kant. – Marburg, 1920; Knittermeyer H. Transszendent und Transszendental // Festschrift fur P. Natorp. B., Leipzig, 1924. – S. 195-214; Knoepffler N. Der Begriff “transzendental” bei Immanuel Kant. – Munchen, 2001.

Хинске Н. Позднее нетерпение Канта: Послесловие к «Пролегоменам» // Философия и история философии. Актуальные проблемы. – М., 2004. – С. 397-407; Beck L.W. Early German Philosophy: Kant and his Predecessors. – Cambridge (Mass.), 1969; Brenner W.H. Elements of modern philosophy: Descartes through Kant. – Englewood Cliffs (N. J.), 1989;  Caranti L. Kant and the scandal of philosophy: the Kantian critique of Cartesian scepticism. – Toronto, Buffalo, L., 2007; Carl W. Der schweigende Kant: die Entwurfe zu einer Deduktion der Kategorien vor 1781. – Gottingen, 1989; Immanuel Kant und die Berliner Aufklarung / Hrsg. von D. Emundts. – Wiesbaden, 2000; Forster M.N. Kant and skepticism. – Princeton, Oxford, 2008; Heidemann D.H. Kant und das Problem des metaphysischen Idealismus. – B., N.Y., 1998; Heimsoeth H. Studien zur Philosophie Immanuel Kants. – Koln, 1956; Hinske N. Kant als Herausforderung an die Gegenwart. – Freiburg, Munchen, 1980; Kopper J. Das transzendentale Denken des Deutschen Idealismus. – Darmstadt, 1989; Kopper J. Die Stellung der “Kritik der reinen Vernunft” in der neueren Philosophie. – Darmstadt, 1984; Kopper J. Transzendentales und dialektisches Denken. – Koln, 1961; Lehmann G. Kants Tugenden: Neue Beitrage zur Geschichte Interpretation der Philosophie Kants. – B., N.Y., 1980; Negt O., Dannowski H.W. Konigsberg – Kaliningrad: Reise in die Stadt Kants und Hamanns. – Gottingen, 1998; ZuKants Gedachtnis. Zwolf Festgaben zu seinem 100 Jahrigen Todestage / Hrsg. von H. Vaihinger, B. Bauch. – B., 1904; Walsh W.H. Kant’s criticism of metaphysics. – Edinburgh, 1975; Wunderlicht F. Kant und die Bewu?tseinstheorien des 18. Jahrhunderts. – B., N.Y., 2005.      

Васильев В.В. Подвалы кантовской метафизики (дедукция категорий). – М., 1998; Васильев В.В. Философская психология в эпоху Просвещения. – М., 2010; Жучков В.А. Кант и проблема сознания // Философия сознания: история и современность. – М., 2003. – С. 52-74; Круглов А.Н. Тетенс, Кант и дискуссия о метафизике в Германии второй половины XVIII века. – М., 2008; Молчанов В.И. Время и сознание. Критика феноменологической философии. – М., 1988; Разеев  Д.Н. Телеология Иммануила Канта. – СПб., 2010; Хайдеггер М. Кант и проблема метафизики. – М., 1997; AllisonH.E. Kant’s Transcendental Idealism. An Interpretation and Defence. – New Haven, L., 1983; Ameriks K. Kant’s Theory of Mind: An Analysis of the Paralogismus of Pure Reason. – Oxford, 1984; Aquila R.E. Matter in Mind: A Study of Kant’s Transcendental Deduction. – Bloomington, Indianapolis, 1989; Architektonikund System in der Philosophie Kants / Hrsg. von H.F. Fulda, Ju. Stolzenberg. – Hamburg, 2001; Baum M. Die transzendentale Deduktion in Kants Kritiken. – Koln, 1975; Beck L.W. Studies in the Philosophy of Kant. – Indianapolis, N.Y., Kansas City, 1965; Becker W. Selbstbewu?tsein und Erfahrung: Zu Kants transzendentaler Deduktion und ihrer argumentiven Rekonstruktion. – Freiburg, Munchen, 1984; Bennett J. Kant’s Analytic. – Cambridge, 1966; Bird G. Kant’s Theory of Knowledge: An Outline of One Central Argument in the Critique of Pure Reason. – N.Y., 1962; Blaha O. Die Ontologie Kants: Ihr Grundri? in der Transzendentalphilosophie. – Salzburg, Munchen, 1967; Cohen H. Kants Theorie der Erfahrung. – B., 1918; Ebbinghaus Ju. Gesammelte Aufsatze, Vortrage und Reden. – Hildesheim, 1968; Gram M.S. Kant, Ontology, and the A Priori. – Evanston, 1968; Gram M.S. The Transcendental Turn: The Foundation of Kant’s Idealism. – Gainesville, Tampa, 1984; Guyer P. Kant and the Claims of Knowledge. – N.Y., etc., 1987; Heimsoeth H. Transzendentale Dialektik: 4 Bde. – B., 1966-1971; Henrich D. Identitat und Objektivitat: Eine Untersuchung uber Kants transzendentale Deduktion. – Heidelberg, 1976; Hoppe H. Synthesis bei Kant. – B., N.Y., 1983; Hossenfelder M. Kants Konstitutionstheorie und die transzendentale Deduktion. – B., N.Y., 1978; Howell R. Kant’s Transcendental Deduction: An Analysis of Main Themes in His Critical Philosophy. – Dordrecht, Boston, L., 1992; Jansohn H. Kants Lehre von der Subjektivitat. – Bonn, 1969; Kant’sTranscendental Deduction / Ed. by E. Forster. – Stanford, 1989; Kaulbach F. Das Prinzip Handlung in der Philosophie Kants. – B., N.Y., 1978; Kemp Smith N. A Commentary to Kant’s „Critique of Pure Reason“. – N.Y., 1962; Korsgen N. Formale und transzendentale Synthesis: Untersuchungen zum Kernproblem der Kritik der reinen Vernunft. – Konigstein/Ts., 1984; Krausser P. Kants Theorie der Erfahrung und Erfahrungswissenschaft. – Frankfurt am Main, 1981; Krings H. Transzendentale Logik. – Munchen, 1964; Martin G. Immanuel Kant: Ontologie und Wissenschaftstheorie. – Koln, 1958; Melnick A. Kant’s Analogies of Experience. – Chicago, L., 1973; Melnick A. Space, time, and thought in Kant. – Dordrecht, Boston, L., 1989; Paton H.J. Kant’s metaphysic of experience: 2 vol. – L., 1936; Pippin R. Kant’s Theory of Form. – New Haven, L., 1982; Prauss G. Erscheinung bei Kant. – B., 1971; Prauss G. Kant und das Problem der Dinge an sich. – Bonn, 1974; Rod W. Erfahrung und Reflexion: Theorien der Erfahrung in transzendentalphilosophischer Sicht. – Munchen, 1991; Rohs P. Transzendentale Logik. – Meisenheim, 1976; Schmitz H. Was wollte Kant? – Bonn, 1989; Swing T. K. Kant’s Transcendental Logic. – New Haven, L., 1969; Teichner W. Kants Transzendentalphilosophie. – Freiburg, Munchen, 1978.     

Кассирер Э. Жизнь и учение Канта. – СПб., 1997; Паульсен Ф. Иммануил Кант. Его жизнь и учение. – СПб., 1905; GerhardtV., KaulbachF. Kant. – Darmstadt, 1979; HoffeO. Immanuel Kant. – Munchen, 1983; JaspersK. Drei Grunder des Philosophierens: Plato, Augustin, Kant. – Munchen, 1967;KornerS. Kant. – Harmondsworth, 1972; WalkerR.C.S. Kant. – L., Henley-on-Thames, Boston, 1978.  

Длугач Т.Б. От Канта к Фихте: Сравнительно-исторический анализ. – М., 2010; Мотрошилова Н.В. Гуссерль и Кант: проблема «трансцендентальной философии» // Философия Канта и современность / Общ. ред. Т.И. Ойзермана. – М., 1974. – С. 329-377; Beck L.W. Essays on Kant and Hume. – New Haven, L., 1978; Fernandes S.L. de C. Foundation of objective knowledge: The relations of Popper theory of knowledge to that of Kant. – Dordrecht, Boston, Lancaster, 1985; Hahn R. Die Theorie der Erfahrung bei Popper und Kant. – Freiburg, Munchen, 1982; Hoche H.-U. Nichtempirische Erkenntnis: Analytische und Synthetische Urteil a priori bei Kant und bei Husserl. – Meisenheim am Glan, 1964; Holz H. Immanuel Kant und Johannes Duns Scotus // Kant-Studien, 79, 1988. – S. 257-285; Kern I. Husserl und Kant. – Den Haag, 1964; Konig A.P. Denkformen in der Erkenntnis. Die Urteilstafel Immanuel Kants in der Kritik der reinen Vernunft und in Karl Leonhard Reinholds Versuch einer neuen Theorie des menschlichen Vorstellungsvermogens. – Bonn, 1980; Lowith K. Das Verhaltnis von Gott, Mensch und Welt in der Metaphysik von Descartes und Kant. – Heidelberg, 1964; Oliveira M.A. de Subjektivitat und Vermittlung. Studien zur Entwicklung des transzendentalen Denkens bei I. Kant, E. Husserl und H. Wagner. – Munchen, 1973; Son B.H. Science and Person: A Study on the Idea of “Philosophy as Rigorous Science” in Kant and Husserl. – Assen, 1972; Wichmann O. Platon und Kant. – B., 1920.   

Гайденко П.П. Учение Канта и его экзистенциалистская интерпретация // Философия Канта и современность. – С. 378-419; Круглов А.Н. Философия Канта в России в конце XVII – первой половине XIX веков. – М., 2009; Наторп П. Кант и Марбургская школа // Наторп П. Избранные работы. – М., 2006. – С. 119-144; Иммануил Кант: наследие и проект / Под ред. В.С. Степина, Н.В. Мотрошиловой. – М., 2007; Чернов С.А., Шевченко И.В. Фридрих Якоби: вера, чувство, разум. – М., 2010; BentonR.J. Kant’s second Critique and the problem of transcendental arguments. – The Hague, 1977; BirdG. Recent Interpretations of Kant’s Transcendental Deduction // Akten des 4. Internationalen Kant-Kongresses Mainz 6-10 April 1974. T. 1. / Hrsg. von G. Funke, J. Kopper. – Kant-Studien, 65. Jahrgang, Sonderheft. – B., N.Y., 1974; Funke G. Von der Aktualitat Kants. – Bonn, 1979; Warum Kant heute? / Hrsg. von D. Heidemann, K. Engelhard. – B., N.Y., 2003; Henrich D. Between Kant and Hegel. Lectures on German Idealism. – Cambridge (Mass.), L., 2003; Liebmann O. Kant und die Epigonen. – B., 1912; Limnatis N.G. Idealism and the problem of knowledge: Kant, Fichte, Schelling, Hegel. – Hempstead, N.Y., 2008; Transzendentalphilosophie heute. Breslauer Kant-Symposium 2004 / Hrsg. von A. Lorenz. – Wurzburg, 2007; Pippin R.B. Modernism as a Philosophical Problem: On dissatisfactions of European High Culture. – Oxford (UK), Cambridge (USA), 1993; Rickert H. Kant als Philosoph der modernen Kultur. – Tubingen, 1924; Rod W. Dialektische Philosophie der Neuzeit. – Bd 1: Von Kant bis Hegel. – Munchen, 1974; Seebohm T. Die Bedingungen der Moglichkeit der Transzendental-Philosophie: Edmund Husserls transzendental-phanomenologischer Ansatz, dargestellt im Anschluss an seine Kant-Kritik. – Bonn, 1962.          

Гайденко П.П. Научная рациональность и философский разум. – М., 2003; Неокантианство немецкое и русское: между теорией познания и критикой культуры / Под ред. И.Н. Грифцовой, Н.А. Дмитриевой. – М., 2010; Длугач Т.Б. О некоторых принципах теоретической философии Германа Когена // Историко-философский ежегодник-2006. – М., 2006; Дмитриева Н.А. Русское неокантианство: «Марбург» в России. – М., 2007; Сокулер З.А. Герман Коген и философия диалога. – М., 2008; Adelmann D. Einheit des Bewusstseins als Grundproblem der Philosophie Hermann Cohens. – Heidelberg, 1968; Edel G. Von der Vernunftkritik zur Erkenntnislogik: Die Entwicklung der theoretischen Philosophie Hermann Cohens. – Freiburg, Munchen, 1986; Erkenntnistheorieund Logik im Neukantianismus: eine Textauswahl / Hrsg. von W. Flach, H. Holzhey. – Hildesheim, 1979; Frede D., Schmucker R. Ernst Cassirers Werk und Wirkung. – Darmstadt, 1997; Grunewald P.P. Hermann Cohen. – Hannover, 1968; Gunter H. System und Fortschritt im Denken Hermann Cohens. – Koln, 1971; Hermann Cohen und die Erkenntnistheorie / Hrsg. von W. Marx,E.W. Orth. – Wurzburg, 2001; Holzhey H. Cohen und Natorp: 2 Bde. – Basel, Stuttgart, 1986; Hermann Cohen / Hrsg. von H. Holzhey. – Frankfurt am Main, etc., 1994; Itzkoff S.W. Ernst Cassirer: Knowledge and the Concept of Man. – Notre Dame, L., 1971; Kim Y.-H. Husserl und Natorp. – Heidelberg, 1974; Kluback W. The idea of humanity. Hermann Cohen’s Legacy to Philosophy and Theology. – Lahman, N.Y., L., 1987; Kohnke K. Ch. Entstehung und Aufstieg des Neukantianismus. – Frankfurt am M., 1986; Krois J. M. Cassirer, symbolic forms, and history. – New Haven, L., 1987; Marx W. Transzendentale Logik als Wissenschaftstheorie: Systematisch-kritische Untersuchungen zur philosophischen Grundlegungsproblematik in Cohens “Logik der reinen Erkenntnis”. – Frankfurt am M., 1977; Hermann Cohen und die Erkenntnistheorie / Hrsg. von W. Marx, E.W. Orth. – Wurzburg, 2001; Mayerhofer H. Der philosophische Begriff der Bewegung in Hermann Cohens „Logik der reinen Erkenntnis“. – Wien, 2004; Meyer T. Ernst Cassirer. – Hamburg, 2006; Materialien zur Nuekantianismus-Diskussion / Hrsg. von H.-L. Ollig. – Darmstadt, 1987; Peters J.P. Cassirer, Kant und Sprache. – Frankfurt am M., Bern, N.Y., 1983; The Philosophy of Ernst Cassirer / Ed. by P.A. Schilpp. – Evanston (Ill.), 1949; Schmidt W. de Psychologie und Transzendentalphilosophie: Zur Psychologie-Rezeption bei Hermann Cohen und Paul Natorp. – Bonn, 1976; Sieg U. Die Geschichte der Philosophie an der Universitat Marburg von 1527 bis 1970. – Marburg, 1988; Stolzenberg Ju. Ursprung und System. Probleme der Begrundung Systematischer Philosophie im Werk Hermann Cohens, Paul Natorps und beim fruhen Martin Heidegger. – Gottingen, 1995.

Молчанов В.И. Время и сознание. Критика феноменологической философии. – М., 1988; Молчанов В.И. Исследования по феноменологии сознания. – М., 2007; Мотрошилова Н.В. Идеи I Эдмунда Гуссерля как введение в феноменологию. – М. 2003; Разеев Д.Н. В сетях феноменологии / Э. Гуссерль Основные проблемы феноменологии. – СПб., 2004; Херрман Ф.-В. фон. Понятие феноменологии у Хайдеггера и Гуссерля. – Томск, 1997; Яковенко Б.В. Мощь философии. – СПб., 2000; Aguirre A. Genetische Phanomenologie und Reduktion. – Den Haag, 1970; Bernet R., Kern I., Marbach E. Edmund Husserl: Darstellung seines Denkens. – Hamburg, 1989; Boehm R. Vom Gesichtspunkt der Phanomenologie. Den Haag, 1968; Boer T.,de The Development of Husserl’s Thought / Transl. by T. Plantinga. – The Hague, Boston, L., 1978; Brand G. Welt, Ich und Zeit. – Den Haag, 1955; Cunningham S. Language and the Phenomenological Reductions of Edmund Husserl. – The Hague, 1976;  Diemer A. Edmund Husserl. – Meisenheim, 1956; Eley L. Die Krise des Apriori in der transzendentalen Phanomenologie Edmund Husserls. – Den Haag, 1962; Farber M. The Aims of Phenomenology. The motives, methods, and impact of Husserl’s thought. – N.Y., 1966; Farber M. The Foundation of Phenomenology. Edmund Husserl and the Quest for a Rigorous Science of Philosophy. – Cambridge (Mass.), 1943; Fuchs W.W. Phenomenology and the Metaphysics of Presence: An Essay in the Philosophy of Edmund Husserl. – The Hague, 1976; Ingarden R. On the Motives which led Husserl to Transcendental Idealism / Transl. by A. Hannibalsson. – Den Haag, 1975; Kern I. Husserl und Kant. – Den Haag, 1964; Kockelmans J.J. A First Introduction to Husserl’s Phenomenology. – Louvain, 1967; Landgrebe L. The Phenomenology of Edmund Husserl. – Ithaca, L., 1981; Lembeck K.-H. Einfuhrung in die phanomenologische Philosophie. – Darmstadt, 1994; Marbach E. Das Problem des Ich in der Phanomenologie Husserls. – Den Haag, 1974; Husserl / Hrsg. von H. Noack. – Darmstadt, 1973; Rinofner-Kreidl S. Edmund Husserl. Zeitlichkeit und Intentionalitat. – Freiburg, Munchen, 2000; Smid R.N. „Mein reines Ich“ und die Probleme der Subjektivitat. – Koln, 1978; Smith D.W. Mind World: Essays in Phenomenology and Ontology. – Cambridge, 2004; Sommer M. Evidenz im Augenblick. Eine Phanomenologie der reinen Empfindung. – Frankfurt am M., 1987; Stroker E. Husserl’s transcendental Phenomenology / Transl. by L. Hardy. – Stanford, 1993; Tugendhat E. Der Wahrheitsbegriff bei Husserl und Heidegger. – B., 1967; Welton D. The Other Husserl. The Horizons of Transcendental Phenomenology. – Bloomington, Indianapolis, 2000.

Platonis Opera, I-V / Recognovit breviqve adnotatione critica instrvxit I. Burnet. – Oxonii, 1900-1907; Платон. Собрание сочинений: В 4 т. / Общ. ред. А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А.А. Тахо-Годи. – М., 1990-1994.

Plotini Opera. Т. I-III / Ed. P. Henry, H.-R. Schwyzer. – Paris, Bruxelles, 1951-1973 (Museum Lessianum. Series Philosophica, 33-35); Плотин. Эннеады I-VI / Пер. Т.Г. Сидаша. – СПб., 2004 – 2005.

Patrologiae cursus completes. Series Latina (PL) / Ed. J.-P. Minge. P., 1841 s. – T. 32, 34, 35, 41, 42; Августин Блаженный. Творения: В 4 т. – СПб., Киев, 1998; Августин Аврелий. О Троице / Пер. с лат. А.А. Тащиана. – Краснодар, 2004; Августин Блаженный. О Граде Божием: В 4 т. – Киев, 1905 – 1910. (Репринт: М., 1994); Августин Аврелий. Исповедь / Пер. с лат. М.Е. Сергиенко. Вступит. статья А.А. Столярова. – М., 1991; Августин Блаженный. О бессмертии души. – М., 2004; Августин Блаженный. Христианская наука. – СПб., 2006.    

?uvres de Descartes / Publiees par Ch. Adam, P. Tannery sous les auspices du ministere de l’instruction publique. – T. I-XII. – P., 1897-1913; ДекартР. Сочинения: В 2 т. / Сост., ред., вступ. ст. В.В. Соколова. – М., 1989-1994.

Kant I. Gesammelte Schriften / Hrsg. von der Koniglich Preu?ischen Akademie der Wissenschaften (Akademie-Ausgabe). – Zweite Auflage. – B., 1910 ff.; Кант И. Сочинения на немецком и русском языках: В 4 т. / Под ред. Б. Тушлинга и Н. Мотрошиловой. – М., 1994-2006; Кант И. Сочинения: В 8 т. / Общ. ред. А.Н. Гулыги. – М., 1994; Кант И. Из рукописного наследия (материалы к «Критике чистого разума», Opus postumum) / Под ред. В.А. Жучкова. – Пер. В.В. Васильева, С.А. Чернова. – М., 2000; Кант И. Критика чистого разума / Пер. с нем. Н.О. Лосского с вариантами переводов на русский и европейские языки. – Отв. ред. В.А. Жучков. – М., 1998; Кант И. Лекции по этике / Пер. А.К. Судакова и В.В. Крыловой. – М., 2005; Кант И. Трактаты. Рецензии. Письма (впервые изданные в «Кантовском сборнике») / Под ред. Л. Калиникова. – Калининград, 2009. 

Cohen H. Logik der reinen Erkenntnis. – B., 1922; Cohen H. Kants Theorie der Erfahrung. – B., 1918; Cohen H. Das Princip der Infinitesimal-Methode und seine Geschichte; Cohen H. Kommentar zu Immanuel Kants Kritik der reinen Vernunft. – Leipzig, 1917; Natorp P. Die logischen Grundlagen der exakten Wissenschaften; Natorp P. Philosophische Systematik; Cassirer E. Substanzbegriff und Funktionsbegriff. – B., 1910; Cassirer E. Das Erkenntnisproblem in der Philosophie und Wissenschaft der neueren Zeit: 2 Bde. – B., 1906-1907; Наторп П. Избранные работы / Сост. В. Куренной. – М., 2006; Кассирер Э. Познание и действительность / Пер. с нем. Б. Столпнера и П. Юшкевича. – СПб., 1912; Кассирер Э. Теория относительности Эйнштейна / Пер. с нем. Е.С. Берловича, И.Я. Колубовского. – Пг., 1922; Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. – М., 1998; Кассирер Э. Философия Просвещения. – М., 2004; Кассирер Э. Философия символических форм: В 3 т. – М., СПб., 2002.

HusserlE. Gesammelte Werke (Husserliana). – Den Haag, 1950 –; HusserlE. Erfahrung und Urteil / Hrsg. von L. Landgrebe. – Hamburg, 1976; Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Кн. 1 / Пер. с нем. А.В. Михайлова. – М., 2009; Гуссерль Э. Картезианские медитации; Гуссерль Э. Идея феноменологии: Пять лекций / Пер. с нем. Н.А. Артеменко. – СПб., 2006; Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология; Гуссерль Э. Логические исследования. Картезианские размышления. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Кризис европейского человечества и философия. Философия как строгая наука. – Мн., М., 2000; Гуссерль Э. Логические исследования. Т. II / Пер. с нем. В.И. Молчанова // Э. Гуссерль Соб. соч. – Т. 3 (1). – М., 2001; Гуссерль Э. Феноменология внутреннего сознания времени / Пер. с нем. В.И. Молчанова // Гуссерль Э. Соб. соч. – Т. 1. – М., 1994; Гуссерль Э. Амстердамские доклады. Феноменологическая психология / Пер. и примеч. А.В. Денежкина // Логос, № 3, 1992. – С. 62-80; Логос, № 5, 1994. – С. 7-24.  

Цель данной работы заключается в экспликации и анализе доминирующих парадигм трансцендентальной философии, двух разновидностей трансцендентализма – гносеологического и онтологического, их специфических характеристик и соотношения между собой, начиная с Платона и вплоть до трансцендентальной феноменологии Гуссерля. Цели и задачи реализуются на двух уровнях: историко-философском и систематическом.

При этом ставятся следующие основные задачи.

1. Показать и систематизировать фундаментальные характеристики, принципы и структуру онтологического и гносеологического трансцендентализма, определить их происхождение и природу. Эксплицировать у всех изучаемых философов две разновидности трансцендентализма: онтологическую и гносеологическую. Определить место, значимость, функции, а также иерархические взаимоотношения этих двух видов трансцендентализма в учениях названых философов.

2. Определить, объяснить и унифицировать знание о сущности понятий «трансцендентальный»/«трансцендентный», трансцендентальной семантики философов, критического метода, трансцендентального исследования и дедукции, трансцендентальной логики и, наконец, трансцендентального идеализма (в кантовском смысле).

3. Эксплицировать специфические особенности каждой анализируемой модели трансцендентальной философии. Именно они придают конкретным теориям черты уникальности, неповторимости, своеобразия, создавая тем самым атмосферу содержательной свободы внутри трансцендентальной парадигмы.

4. Выявить и показать общие для всего направления имманентные этапы развития трансцендентализма – будь то исторически первая форма Платона или классические модели Канта или Гуссерля.    

5. Исследовать сущность, фундаментальную структуру, механизм действия и функции трансцендентальной субъективности. Эксплицировать процедуру трансцендентальной редукции. Объяснить, как анализ трансцендентального действия чистой субъективности выводит к вопросу о сущности и начале функционирования сознания, мышления как особой ментальной деятельности и, наконец, бытия.

6. Показать, что ядро гносеологического трансцендентализма составляет синтетическая деятельность рассудка. Рассмотреть гносеологический трансцендентализм как «строгую науку». Показать, из каких источников возникает и до сих пор сохраняется устойчивая интенция – создавать и воссоздавать методологически обоснованную, аподиктическую, доказательную дисциплину.

7. Исследовать и объяснить значимость интеллигибельной реальности для философов-трансценденталистов. Выявить сущность, принципы, структуру и функции интеллигибельной реальности, к созданию и обоснованию которой неизбежно приходят едва ли не все разновидности трансцендентальной философии.

Метод исследования. В процессе исследования применяется взаимосвязанная совокупность методов: историко-систематического, структурно-функционального, типологического, компаративистского, герменевтического.

Базовый историко-систематический метод, обладающий аналитической и синтетической ипостасями, позволяет не только эксплицировать и четко артикулировать рассматриваемые проблемы, но и сформулировать из полученных результатов общую диссертационную концепцию.

Структурно-функциональный метод позволяет выявить структурные элементы изучаемого объекта и определить функции каждого из них внутри системы, раскрывая тем самым сущность предмета познания. Типологический метод использовался в качестве способа экспликации, обобщения и классификации значимых и имманентных, качественно однородных признаков, свойств, характеристик, принципов, форм трансцендентализма на основе теоретической модели. Компаративистский метод позволяет сопоставить трансценденталистские элементы, предикаты и субъекты в учениях рассматриваемых философов. Герменевтический метод незаменим в процессе анализа текстов, выявления имплицитных смыслов и латентных установок и интенций философов.

В основании метода данной работы, лежит принцип историко-проблемного исследования трансцендентализма. Однако это вовсе не означает, что будет забыт историко-терминологический аспект изучения. Все исследуемые философы, за исключением Декарта, который только однажды в письме использует термин «transcendentalement» , употребляли понятия, которые мы сейчас называем трансценденталистскими, т. е. относящимися либо к термину «трансцендентный», либо к «трансцендентальный». Поэтому историко-проблемный способ рассмотрения будет необходимо дополнен историко-терминологическим.

Однако серьезная трудность диссертационного исследования заключается в том, что во времена Платона, Августина, Декарта и даже Канта многих современных терминов, через призму которых мы в наше время изучаем трансцендентализм, или совсем не существовало, или же они употреблялись в присущем им временно?м (эпохальном) смысле. Со временем эти значения изменялись, и теперь мы находимся на распутье: либо, не обладая, скажем, платоновским образом мышления, мировоззрением и понятиями, вообще не браться за изучение афинского гения – ведь все равно полностью аутентичного понимания не достигнем, либо же применять в отношении его философии современную терминологию и постоянно помнить, что в этом случае между нашим осознанием проблемы и платоновским всегда будет существовать определенный зазор. В такой ситуации мы (современные люди) вынуждены использовать знакомую нам (нынешнюю) терминологию, чтобы достичь понимания философов прошлого, ибо без этой терминологии мы вообще не сможем «схватить» философские вопросы и темы прошедших веков. Поэтому в отношении давно живших классиков приходится использовать понятия “post factum”, или, лучше сказать, “post festum”, и «опрокидывать» современные термины в недавнее и далекое прошлое. Так, например, и Платон, и Августин, и Декарт, и Кант – все они описывают крайне для них необходимую процедуру очищения сознания от всего чувственно воспринимаемого – иначе не добраться до врожденных, или данных богом, или изначально присущих мышлению, или же априорных идей, сущностей, понятий. Однако никто из них никогда и нигде не употребляет термина «трансцендентальная редукция», который ввел в философский оборот только Гуссерль и который после него получил широкие права философского гражданства.

Представляется, что не существует другого выхода, кроме как использовать современные понятия для анализа прошлых учений и тем самым невольно «осовременивать» прежние философские системы. В конце концов, выработаны определенные способы историко-философской «страховки», предостерегающие мысль исследователя от излишне «свободного полета». Такого рода «осовременивание» (Vergegenwartigung), или «осовременивающее воспоминание», есть не что иное, как концептуальное рассмотрение истории философии. Этот подход к прошлому философии предстает, пожалуй, более аутентичным (если позволено будет так выразиться) и плодотворным, нежели, допустим, историко-философская эмпатия, которая попросту невозможна, или же несистематическое «выхватывание» разрозненных фрагментов истории мысли. Если для анализа истории философии нам недостает надежнейшей базы – общих понятий и терминов, имеющих сейчас те же коннотации, что и тогда, – остается один из немногих методов рассмотрения, а именно – концептуальная «осовременивающая» тематизация истории философских учений.

Требует своего объяснения и понятие «доминирующие парадигмы трансцендентализма». Прежде всего, нужно сказать, что термин «парадигма» используется в двояком смысле – широком и узком. Парадигма трансцендентализма в широком значении – это совокупность всех конкретных трансцендентальных теорий, имеющих определенные («парадигмальные») признаки. В нашем случае в такую парадигму входят учения Платона, Августина, Декарта, Канта, марбургских неокантианцев, Гуссерля. Все они имеют фундаментальные признаки трансцендентализма, и на их основании могут быть объединены в единое целое. Но каждый из этих перечисленных конкретных философских гештальтов также является парадигмой, но в узком смысле. У всех этих учений – помимо фундаментального общего – есть нечто такое специфическое, что делает их в миниатюре (по сравнению с парадигмой в широком смысле) также родоначальником конкретной трансценденталистской разновидности. В качестве трансцендентальной парадигмы (в широком смысле), исследуемой здесь, взята трансцендентальная философия Канта как образцовый трансцендентализм.

Тщательный анализ характеристик существующих в истории философии учений, которые рассматриваются историками философии как трансцендентальные (например, философия Фихте, различные школы неокантианства и др.) или же обладают таким самоназванием (например, американский трансцендентализм и др.), позволяет сделать вывод о том, что наиболее значимыми («доминирующими») парадигмами трансцендентальной философии, обладающими базовыми признаками, принятыми за образец, и сочетающими в себе две главные разновидности – онтологический и гносеологический трансцендентализм, являются именно те концепции, которые представлены в данном исследовании.

Научная новизна исследования. Диссертационная работа представляет собою первое в отечественной историко-философской литературе исследование, посвященное целостному и систематическому рассмотрению генезиса, развития, метафизической легитимации и неизбежной трансформации одной из старейших и фундаментальных парадигм западноевропейской философии – трансцендентализма в его двух основных формах – гносеологической и онтологической. В процессе анализа, дескрипции и концептуализации основных парадигм трансцендентализма достигнуты следующие результаты, обладающие научной новизной.

1. Эксплицировано возникновение трансцендентальной парадигмы в западноевропейской философии. Предложена принципиально новая классификация трансценденталистских направлений, школ, методов, тематики и проблем.

2. Выявлены и продемонстрированы генетические источники обеих форм трансцендентализма.

3. Осуществлена дескрипция фундаментальных и сквозных во времени характеристик трансцендентализма обоих типов.

4. Выявлена сущность иерархических взаимоотношений между онтологическим и гносеологическим типами трансцендентализма.

5. Эксплицированы основные имманентные этапы развития гносеологического трансцендентализма как ступени восхождения к сущности и фундаментальным целям трансцендентальной парадигмы.

6. Вскрыты и проблематизированы сущностные ключевые различия трансценденталистских учений и на этом основании определены специфические формы анализируемых концепций трансцендентализма.

7. Эксплицированы типичные для трансцендентализма и сущностно единые концепции возникновения бытия и/или сознания, представленные в учениях данных философов. 

8. Эксплицирована общая для всех трансценденталистов основополагающая тенденция к созданию и использованию рефлексивного метода исследования.

На защиту выносятся следующие основные положения: 

1. Трансцендентальная парадигма в западноевропейской философии возникла в философии Платона в двух ее формах – онтологического и гносеологического трансцендентализма. Онтологическая модель опирается на трансцендентные, «превосходящие» понятия (идеи), гносеологическая – на чистую субъективность с присущими ей внеэмпирическими и априорными инструментами и принципами. Обе формы существуют на протяжении всей истории западноевропейской философии.

2. Источниками формирования трансцендентализма выступили: потребность исследовать опытное познание (опыт), стремление создать философию в качестве «строгой науки», рефлексия «трансцендентального факта».

3. Все исследуемые парадигмы обладают полным набором трансценденталистских характеристик, развитыми в разной степени. В число этих предикатов входят следующие основные: критицизм как негативное и позитивное обоснование собственной трансцендентальной позиции; категорическое неприятие не очищенных критикой натурализма, догматизма и скептицизма; стремление к неэмпирическому, аподиктичному, достоверному и отчетливому знанию; трансцендентальная редукция как метод очищения сознания от эмпирического содержания и базовая первоначальная процедура открытия трансцендентального поля исследования; априоризм как внеэмпирическая и внеопытная основа познания; методологический и методический телеологизм мышления как гносеологическое или практическое регулятивное действие, построенное на основе принципа alsob; интенциональность сознания (мышления) в двух ее формах: гносеологическая интенциональность как направленность сознания на предметность как таковую и на исследуемый предмет и тео-агато-этическая – как устремленность души (ума, практического разума) к Благу, Богу, добротности (?????), добру и долгу, характерная для онтологического типа трансцендентализма; принципы функционализма и систематического единства как регулятивы гносеологической области; существование в системе философии (условно выделяемых) двух миров – чувственно воспринимаемого и интеллигибельного.

4. Обе формы трансцендентализма у каждого философа находятся в иерархических отношениях. У Платона и Августина онтологическая форма обосновывает гносеологическую. У Декарта гносеологический трансцендентализм фундирован онтологическим, но вместе с тем обладает большей ценностью для системы в целом. В философии Канта бесспорно доминирующее место занимает гносеологическая форма, она же является фундаментом для онтологического трансцендентализма, но последний является конечной целью всей системы. Марбургская школа, отдавая полный приоритет гносеологизму, до такой степени абсолютизирует этот подход, что сознание приобретает отчетливый онтологический статус. Гуссерль также ориентируется на гносеологическую форму, однако в последних работах ищет для него обоснование в «жизненном мире» – несомненном онтологическом фундаменте.   

5. Гносеологический трансцендентализм в течение своей истории в целом и в каждом конкретном учении проходит, в основном, три этапа эволюции: критический, этап достижения чистой субъективности посредством трансцендентальной редукции, стадию разработки и анализа чистого сознания.

6. Анализ ключевых различий показывает, что Платон отдает предпочтение таким предикатам трансцендентализма, как освобождение личности от чувственного влияния, анамнесис, подведение чувственных данных под идею, восхождение к Благу (редукционный и анамнетически-синтетический вариант трансцендентализма). Августин более всего склонен к теории иллюминации, рефлексии и процессу Восхождения (рефлексивный и иллюминативно-асцентический вариант трансцендентализма). Декарт обосновывает свою версию трансцендентализма при помощи сомнения, очевидности и ясных и отчетливых идей (скептически-эвиденциональный и эйдетический вариант трансцендентализма). Кант фиксирует внимание на процессах конституирования и синтеза (конститутивно-синтетический вариант трансцендентализма). Трансцендентализм Марбургской школы из-за первостепенного значения корреляции и функционализма представляет собою коррелятивный и функциональный вариант. Наконец, Гуссерль, отдававший ценностный приоритет в своем учении редукции, рефлексии и интенциональности, представил редуктивно-рефлективный и интенциональный вариант трансцендентализма.

7. Для философов-трансценденталистов характерно стремление к созданию особого метода познания, который мог бы анализировать не только формально-логические элементы познания и оценивать не одну лишь логическую форму суждений, но также иметь возможность изучать связь формальных и «материальных» компонентов познавательного процесса, а также гносеологические способности, принципы, законы, процедуры и инструменты.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Осуществленное в диссертации исследование стремится представить общую картину сущностного единства и преемственности в развитии западноевропейского трансцендентализма. Теоретическая и практическая значимость диссертации обусловливается актуальностью и новизной исследования и детерминируется формированием «сквозного» и целостного взгляда на развитие трансцендентального направления западноевропейской философии. Экспликация сущностных характеристик, свойств, принципов, метода и основоположений трансценденталистских учений дает объемное представление об истории этой парадигмы и устанавливает ранее не выделяемые черты сходства между далекими с точки зрения времени системами философии. Вместе с тем экспликация общих для всех трансценденталистских парадигм характеристик позволяет более структурировано и детально взглянуть на трансцендентализм как таковой и разглядеть его конкретные неотъемлемые черты.

Материалы и результаты диссертации могут быть использованы в общефилософских, историко-философских, культурологических и других исследованиях по философии Платона, Августина, Декарта, Канта, марбургского неокантианства, Гуссерля, а также в иных работах, посвященных гносеологии, онтологии, философской методологии, философии науки, этике, аксиологии и другим философским дисциплинам и отдельным наукам о культуре.

Содержание и выводы диссертационного исследования могут эффективно использоваться при разработке и преподавании как общих, так и специальных учебных курсов по истории философии, теории познания, онтологии, методологии и философии науки, этике и другим учебным дисциплинам.

Апробация исследования. Результаты диссертационного исследования изложены в монографии «Трансцендентальные основы понимания (И. Кант и неокантианство)» (Владимир: Изд-во Владимирского гос. ун-та, 2008. – 228 с. 13,25 усл.-печ. л.), пятнадцати статьях из Перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть представлены основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора наук, и восьми статьях в других изданиях.

Основные идеи и результаты диссертационного исследования были представлены на следующих конференциях: международная конференция X Кантовские чтения «Классический разум и вызовы современной цивилизации» (22-24 апреля 2009 г., г. Калининград); международная конференция «Неокантианство немецкое и русское: от логики познания к “социальной педагогике”» (29-31 мая 2008 г., г. Москва);                                    

международная научно-практическая конференция «Мир. Язык. Человек» (27-29 марта 2008 г., г. Владимир); межвузовская конференция «Неклассическая философская мысль: история и современность» (9-10 декабря 2008 г., г. Москва).

Структура диссертации. Структура определяется целью и задачами исследования и логикой рассмотрения тематики и проблем. Диссертация состоит из шести глав, разделенных на параграфы и разделы, заключения, списка сокращений и списка литературы.    

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении» обосновывается выбор темы, ее актуальность и новизна, выявляется степень теоретической разработанности проблемы, раскрывается источниковая база, указывается объект и предмет исследования, определяются его цель и задачи, эксплицируются использованные методы и методологические принципы, положенные в основу работы, демонстрируются результаты исследования и его новизна, формулируются положения, выносимые на защиту, представляются теоретическая и практическая значимость диссертации и ее апробация.

Первая глава диссертации («Онтологический и гносеологический трансцендентализм Платона») посвящена экспликации двух видов трансцендентализма, а также структуре учения: критике предшествующей философии, элементам и семантике трансцендентализма, «онтологической» дедукции категорий, «трансцендентальному действию» души.

В первом параграфе («Критицизм») эксплицируются и анализируются основные составные части Платонова трансцендентализма: анамнесис идей apriori, гносеологическая и тео-агато-этическая редукция, процесс и этапы восхождения к Благу, концепция степеней Блага, а также трансценденталистская семантика Платона. В разделе 1.1 («Критика предшествующей натурфилософии») рассматривается отношение Платона к натурфилософии. Фисиологически мыслящие философы критикуются за догматизм (отсутствие доказательной базы основоположений, постулирование тезисов, использование эмпирических демонстраций, ссылки на «мифологический авторитет», принятие неочевидных и недоказанных посылок), логический элеатизм, отсутствие ясных понятий, неумение обобщать и абстрагировать, неспособность усматривать сущность, определенный механицизм в понимании мира, отсутствие принципа действия в онтологии и гносеологии.

Раздел 1.2 («Деконструкция софистики») отведен для анализа критики софистов. Релятивизм и скептицизм – вот главные, по мнению Платона, недостатки софистики. Релятивистские представления о морали влекут за собою беспринципный праксис софистических «учителей мудрости». Для софистики характерны многочисленные логические ошибки и уловки: подмена понятий и тезисов; употребление слов в различных значениях и отношениях; неправильное деление понятий; использование неопределенного, неконкретизированного и нерасчлененного тезиса; подмена объекта и субъекта суждения; постоянное применение аргументов к авторитету, личности, невежеству, выгоде, силе, здравому смыслу, состраданию; несостоятельное уподобление по аналогии; многочисленные ошибки в демонстрации; использование недоказанных или просто ложных аргументов.

Второй параграф первой главы исследования («Трансцендентализм») посвящен анализу трансцендентальных (гносеологических и онтологических) элементов в философии Платона и его семантики. В разделе 2.1 («Анамнесис идей apriori») рассматривается анамнесис априорных сущностей. На основании изучения трех (в основном) диалогов – «Менон», «Федон», «Федр» – показывается, что, согласно Платону, априорное знание человек получает сам из себя, путем припоминания тех идей, которые видела душа в занебесной области, сопровождая богов. Тем самым Платон выдвигает сразу две версии трансцендентализма. Первая разновидность базируется на процедуре гипостазирования общих и предельных понятий. Познание в таком случае развивается в основном из деления и объединения категорий. Такой вариант можно назвать «онтологическим трансцендентализмом». Вместе с тем, преследуя цель добраться до «беспредпосылочного начала» познания, Платон обнаружил чистую субъективность, от которой было никак нельзя отмахнуться. Указанное основание познания философ исследовал в ряде диалогов и временами ощутимо склонялся к этому, другому, типу трансцендентализма. Этот вариант парадигмы целесообразно назвать «гносеологическим трансцендентализмом».

В разделе 2.2 («Нисхождение в совершенный мир, или Трансцендентальная редукция») речь идет о трансцендентальной редукции как полном освобождении от чувственного содержания мышления (души). Естественно, такого понятия у философа еще не существует. Он использует, чаще всего, термин ???????? (очищение).  Цель редукции – отрешение и очищение сознания от чувственных ощущений и влияния тела в целом (насколько это возможно) для того, чтобы достичь уровня «чистой мысли самой по себе» и затем при помощи априорных понятий размышлять об истине. При этом Платон открывает и дает дескрипцию двух видов редукции – гносеологической и тео-агато-этической. Цель последней – в достижении просвещенности (???????) как нравственного самосовершенствования человека путем очищения души от негативных свойств и обретения добротности (?????). Платон открывает две установки сознания – естественную (повседневную), которая используется постоянно и предназначена для жизни в непрерывно изменяющемся мире людей, вещей, явлений и процессов; и особенную, которая дана человеку энтелехиально: она выходит за пределы обыденной жизни и направлена на постижение сущностей, присутствующих как в этом мире (опосредованно), так и за его пределами.

Раздел 2.3 («Восхождение») посвящен главному аспекту онтологического трансцендентализма Платона – процессу трансцендирования к Благу. Платон впервые продемонстрировал в «Государстве», что существуют два мира: один – интеллигибельный, трансцендентный, где «владыкой» является Благо; другой – зримый, где жизнь и познание дает Солнце. Платон разрабатывает чрезвычайно важную для его учения теорию степеней Блага: и бытие, и Благо, и идеи, и мышление, и душа, и вещи, и наши ощущения и все остальное, что от них зависит, имеют степень. Благо может быть самим по себе, но также находится и в смешанной жизни, бытие может быть «определенным» и «бытием вообще», точно так же становление бывает «определенным» и «становлением в целом», одно знание – чистейшее, все остальные – менее чистые… Тем самым Платон установил сущность и характер отношений между сферой идей и земным миром; вместе с тем он удивительным образом предвосхитил гораздо более поздние концепции. Например, основоположение Канта о том, что ощущение (и соответствующая ему реальность), представление и сознание имеют степень. Или фундаментальную теорию Когена о сущности Ursprung, то есть инфинитезимальном методе, или бесконечно-малой (интенсивной) величине, которая представляет собою постоянно действующий принцип построения содержания мышления, бесконечное функциональное действие мышления по установлению тождества и различия. При помощи этого учения (совершенно неэксплицированного в историко-философской литературе) Платон установил механизм возникновения всего существующего и мыслимого

Раздел 2.4 («Возникновение семантики трансцендентализма») представляет анализ трансцендентных смыслов Платоновой терминологии. Рассматривается генезис понятий «трансценденция», «трансцендентное», «трансцендировать» в том порядке, в каком эти термины стали известны европейской философии: от Августина к Плотину, а от последнего – к Платону. Анализируются базовые контексты Платоновой терминологии (основные термины: ????????, ????????, ????????, ?????????, ???????, ???????, ????????, ????????, ???, ???????), ее генезис и различные сферы трансценденталистского смысла.

В третьем параграфе («Части души») анализируются основные гносеологические действия двух видов трансцендентализма: дедукция категорий и трансцендентальный синтез души. В разделе 3.1 («Трансцендентальная дедукция “главных родов”») эксплицируется основополагающая гносеологическая процедура онтологического трансцендентализма Платона – дедукция важнейших категорий, осуществленная в «Софисте». Здесь Платон не только доказывает существование небытия и создает строго функциональную систему взаимосвязанных и взаимозависимых категорий, но и задает для будущих философских поколений онтологических трансценденталистов образец (парадигму) выведения знания из одних только чистых понятий.

Раздел 3.2 («Трансцендентальный синтез души») отведен для экспликации важнейшего элемента гносеологического трансцендентализма Платона – синтетической деятельности души. Объективные идеи (как роды и виды) выступают вместе с тем в качестве субъективных (принадлежащих субъекту) условий мышления вообще, а, значит, и познания a priori. Субъект обладает гносеологической интенциональностью души, которая есть не что иное, как способность воспринимать ноэматическое истечение идей от Блага и делать возможным априорное познание вечных форм. Познав во время восхождения эти идеи, человек «возвращается» в мир земной, чтобы познать теперь и его, а затем обустроить. Здесь и находится место трансцендентальному синтезу: функция рассудка заключается в том, чтобы синтезировать ощущения (восприятия) и затем подводить их под категории, осуществляя тем самым рекогницию многообразного, данного в ощущении, с помощью тех понятий, которые даны нам «еще до рождения».

Вторая глава («Рефлексивный трансцендентализм Аврелия Августина») посвящена анализу критики Августином натурфилософии и скептицизма предшественников, важнейшему действию онтологического трансцендентализма – Восхождению к Богу, очищению сознания от чувственного содержания (редукции), структуре познавательных способностей и действий.

В первом параграфе («Критика скептицизма и натурализма») рассматриваются философские обвинения Августина в адрес академиков и ионийцев. В разделе 1.1 («Опровержение академиков») исследуются аргументы Августина в адрес философов-скептиков. В результате анализа скептических аргументов философ осуществляет первую попытку дедукции фундаментального и более позднего основоположения: всякому, кто сомневается в чем-либо, не следует сомневаться во всем том, при отсутствии чего он не мог бы в чем-либо сомневаться.

Раздел 1.2 («Инвективы против ионийцев») представляет собою систематизацию критических воззрений Августина в отношении натурфилософии. Фисиологи не могут мыслить нечто вне телесного понимания его сущности, а, кроме того, не усматривают в уме такой важной его ипостаси, как самосознание. Но ведь сущность ума в том и состоит, что обнаружить его можно только через самосознание, которое является самоочевидным и, следовательно, несомненным. В трактате “De civitate Dei” гиппонский епископ не только опровергает не совместимые с христианством взгляды греческих натурфилософов, но и тем самым поднимает две наиважнейшие для себя темы: постижение интеллигибельного мира и необходимость очищения души для обретения возможности воспринимать умопостигаемое.

Второй параграф («Нисхождение и восхождение») тематизирует редукцию, причем в обоих ее вариантах (задаваемых сущностью и целями этой процедуры), а также процесс Восхождения (ascensus). В разделе 2.1 («Трансцендентальная редукция») анализируется первая процедура. Как и у Платона, у Августина присутствует и гносеологическая, и тео-агато-этическая редукция. Рассматриваются цели, принципы и механизмы очищения. Трансцендентальная редукция эксплицирует содержащееся в уме фундаментальное априорное знание, не имеющее никакого отношения к чувственным представлениям. Механизм конститутивного мышления представляет собою триединство – взаимосвязанную систему памяти, понимания и воли. Все три способности по сущности своей функциональны: и память, и понимание, и воля называются именно так относительно чего-то другого.

Раздел 2.2 («Ascensus: восхождение души к Богу») содержит анализ процедуры Восхождения. Августиново восхождение к Благу выглядит совершенно по-платоновски: необходимо постепенно приучать душу и упражнять человека к восприятию света, сначала показывая ему отражающие свет предметы, затем – вещи, излучающие блеск или свет, после этого – показать земной огонь, звезды и луну, блеск зари и, наконец, вслед за всеми этими ступенями человек способен без трепета и с наслаждением увидеть солнце.

Третий параграф («Трансцендентальные структуры познания») эксплицирует трансцендентальные способности познания. В разделе 3.1 («Трансцендентальные условия: Свет и формы») исследуются возможности познания, которые раскрываются Августином в учениях о Божественной иллюминации и «неизменных формах вещей». Философ рассуждает в трансцендентальном ключе: в познании чувства играют роль первоначального толчка, некоего инспиратора мыслительного процесса. Они «провоцируют» мышление к активности, побуждают его к познавательному действию. Чувства ставят перед мышлением некоторую гносеологическую проблему, а именно проблему когнитивного определения предмета познания, который возникает перед чувствами в смутном и неопределенном виде. Августин тесно увязывает наличие разума (постигающего познания) и, стало быть, возможность достигать ступени мудрости с редукцией и восхождением. Не очистившись от всего телесного и не приобретя высокие душевные качества, невозможно увидеть сам Свет.

Раздел 3.2 («Чистые понятия apriori») посвящен инструментам трансцендентального познания. Эти трансцендентные сущности вложены в нас Богом, и, будучи собственностью нашего ума, выполняют уже трансцендентальные функции, и, прежде всего, функцию конституирования предметности. Для объяснения природы и сущности Истины (априорного базиса познания и бытия) он использует одновременно два методологически различных основания. Как теолог, он допускает трансцендентное происхождение априорной истины. Как философ, он пытается показать, каким образом люди используют в опыте эти трансцендентные вечные истины и какую роль в познании играют понятия apriori. Иначе говоря, Истина приобретает – в зависимости от сферы ее действия – и трансцендентный, и вместе с тем трансцендентальный характер.

Раздел 3.3 («Внимание души, или Интенциональность») включает экспликацию такого качества души, как интенциональность. Для любого познания, и, прежде всего, интеллигибельных сущностей, нужна устремленность, направленность души на предмет познания. Помимо главного условия – Божественного Света – Августин указывает на сугубо человеческое основание: он дедуцирует интенциональную триаду, без которой невозможно «постигающее познание вечного». Это триединство души составляют вера, надежда и любовь.

В разделе 3.4 («Конструирование знания») речь идет о ключевом для гносеологического трансцендентализма процессе – конститутивном создании предмета познания. В трактате “De civitate Dei” Августин формулирует сущность «трансцендентального факта»: «Все, что объемлется знанием, ограничивается сознанием познающего». Осознав это, Августин осуществляет рефлексивную дедукцию структуры сознания: памяти, понимания и воли, или, говоря более привычными терминами, репродуктивной способности сознания, функций схватывания, рекогниции и конституирования, а также интенциональности. Эта «троица», из всех содержащихся в трактате “De Trinitate”, является наиболее ценной и значимой с гносеологической точки зрения, ибо позволяет раскрыть структуру и конститутивный механизм действия ума. Используя феномены первичной, вторичной памяти, а также интенциональность Августин предвосхищает Гуссерля.

Третья глава («Восход классического трансцендентализма: Декарт») посвящена анализу методического сомнения, обоснованию очевидности и экспликации трансцендентальной структуры мышления. Первый параграф («Обоснование метафизики как строгой науки») содержит анализ процедуры методического сомнения и обратный процесс восстановления мира. В разделе 1.1 («Методическое сомнение как фундирующая редукция») раскрываются цели и задачи редукции, ее структура и функции. Цель редукции – переход из естественной установки в трансцендентальную. Соответственно, методическое сомнение представляет собою особую рефлексивную процедуру, цель которой – добраться до подлинного философского мышления и обнаружить там очевидные и достоверные первоначала, на основе которых вырастает ясное и отчетливое знание. Структура методического сомнения состоит из трех основных элементов. Это, во-первых, познавательные способности, каналы и механизмы. Во-вторых, в структуру входят сами скептические аргументы. В-третьих, элементом структуры сомнения является все элиминированное содержание сознания. Опустившись в результате редукции до самого дна, достигнув самого глубокого сомнения, полностью очистив сознание от присущего ему разнообразного содержания, Декарт обнаруживает то несомненное и наидостовернейшее egocogito, egosum.

Раздел 1.2 («Восстановление утраченного мира») включает в себя дескрипцию пути к подлинному знанию. Декарт формулирует классическое определение rescogitans, которая делает его не только одним из основоположников трансцендентализма вообще, но и предшественником его феноменологической разновидности. Итак, вещь мыслящая – это нечто сомневающееся, понимающее, утверждающее, отрицающее, желающее, не желающее, а также обладающее воображением и чувствами. Здесь Декарт, как ранее и Августин, перечисляет модусы сознания (мышления), которые, по сути, определяют всю структуру восприятия окружающего мира и мышления в целом. Определив, что положение Я мыслю, следовательно, я существую – первичное и достовернейшее из всех, какие могут представляться кому-либо в ходе философствования, Декарт восстанавливает утраченный мир.

Второй параграф («Трансцендентальная структура сознания») включает в себя анализ познавательных способностей и системы идей. В разделе 2.1 («Действие познавательных способностей») рассматривается предпринятое Декартом исследование познавательных возможностей ума. Декарт выстраивает довольно жесткую субординацию этапов познания: только после того, как мы исследуем интеллект, можно будет «перейти к самим вещам (ad res ipsas)», которые должны рассматриваться лишь постольку, поскольку они затрагиваются разумом. К наукам способен только разум (intellectus), чистый и эмпирический; лишь он один может постигать истину, но ему могут содействовать (или препятствовать) три другие способности-действия: воображение, чувство и память. Все они формируют как из чувственного материала, так и при помощи самого ума или воли различные модусы мышления: ощущение, представление, восприятие, воспоминание, сомнение, воображение, желание, нежелание, утверждение, отрицание, способность суждения и, наконец, разумение и понимание. Кроме того, к формированию содержания мышления причастны способность воображения, которая не относится к уму, и чистое понимание. Взаимодействие чувственности и рассудка таково, что пассивная способность чувственного восприятия не действует и никак себя не обнаруживает без побуждающего воздействия активной способности чистого разума конституировать идеи чувственно воспринимаемых вещей. Декарт приходит к выводу о том, что сущность и предназначение разума состоит в конституировании

Раздел 2.2 («Система идей») включает тематизацию сущности и синтетических функций идей, коих Декарт насчитывает три вида: врожденные, благоприобретенные, образованные нами самими. Помимо деления идей большой интерес представляет Декартово разделение всех мыслей на две части. Первую группу составляют мысли, образующие содержание мышления, или предмет мышления. Во второй группе мы находим, по существу, формы мышления, или акты сознания: предмет мышления (который находится в первой группе) мы можем воспринимать, желать, выносить в отношении него утвердительное или отрицательное суждение, проявлять по отношению к нему волю, вспоминать, сомневаться в нем, воображать, понимать, разуметь и т. д. Этой классификацией мыслей Декарт явно предвосхищает Гуссерля. Ибо первая группа мыслей – предметы сознания – есть не что иное, как ноэма, а вторая – акты сознания, или ноэзис.

Четвертая глава («Классический трансцендентализм И. Канта») посвящена образцовому (парадигмальному) трансцендентализму кёнигсбергского философа. В первом параграфе («Трансцендентальная семантика И. Канта») рассматривается рецепция Кантом «школьных» понятий «трансцендентный» и «трансцендентальный», причины наделения термина «трансцендентальный» новым, сугубо кантовским, смыслом, а также словоупотребление этого важнейшего для кантовской системы понятия и его многообразная семантика. В разделе 1.1 («Одиссея понятия «трансцендентный»/«трансцендентальный») обозревается докантовская история знаменитых терминов, начиная с прекрасного времени Высокой схоластики. Раздел 1.2 («Генезис трансценденталистского словоупотребления») содержит в себе историю становления кантовского употребления термина «трансцендентальный» и его коннотаций в 1756-1772 гг. Раздел 1.3 («Применение термина в маргиналиях и рукописях») включает в себя анализ применения термина в  период «десятилетия молчания» и последующих годов. Раздел 1.4 («Многообразная семантика термина») отведен под исследование двух классических и наиболее известных определений трансцендентального, данных в «Критике чистого разума». В разделе 1.5 («Фундаментальная семантика термина») анализируются различные контексты понятия «трансцендентальная философия» и делается попытка выявить в наибольшей степени присущий, глубинный смысл понятия «трансцендентальный». Разработка большего количества определений позволяет с минимальной долей осторожности отождествить смысл понятия с синтетической конститутивной деятельностью рассудка.

Второй параграф («Первое применение трансцендентальной логики») относится к базовым разделам диссертации и включает в себя анализ всей полноты трансцендентальной – синтетической и конститутивной – деятельности рассудка в области опыта (раздел «Аналитика понятий»). В разделе 2.1 («Трансцендентальная редукция») эксплицируется и тематизируется важнейшая для гносеологического трансцендентализма процедура очищения сознания от всего чувственного. Здесь выявляются сущность, цель, стадии, метод, механизм действия и итог трансцендентальной редукции. Раздел 2.2 («Формальная и трансцендентальная логика») содержит компаративистский анализ двух типов логики. Постановка задачи сформулировать принципы нового исследовательского метода в докритических работах и создание трансцендентальной логики как новой науки представляют собою важнейшее деяние Канта в деле конструирования системы трансцендентализма. Раздел 2.3 («Структура трансцендентальной логики») включает в себя анализ всех составных частей новой науки. В разделе 2.4 («Трансцендентальные суждения») рассматриваются сущность и функции таблицы суждений, на которую Кант возложил задачу отыскать «свои понятия», а также проблемы, сопутствующие реализации этой цели. Здесь Кант осуществляет метафизическую дедукцию категорий. Раздел 2.5 («Чистый трансцендентальный синтез») посвящен структуре опыта. К функциям чистого синтеза рассудка относятся: во-первых, эмпирическое схватывание многообразного как содержащегося в одном мгновении, невозможное без трансцендентального синтетического сознания, форм чистого созерцания и потенциального применения категорий; и чистое (apriori) схватывание неэмпирических представлений («чистый синтез аппрегензии»); во-вторых, использование чистой априорной способности воображения, которая только и делает возможной репродукцию как явлений, так и неэмпирических представлений, а, стало быть, и аппрегензию; в-третьих, формирование образа предмета или чистого созерцания на основе трансцендентального единства апперцепции; в-четвертых, распознавание сформированного образа или априорного созерцания предмета в понятии.

В разделе 2.6 («Трансцендентальные категории») анализируется таблица трансцендентально-логических категорий и проблемы, которые она вызывает у историков философии. Раздел 2.7 («Трансцендентальная дедукция категорий») содержит тематизацию дедукции категорий в качестве рефлексивной априорной процедуры рассудка, которая осуществляется с целью объяснения того, каким образом чистые рассудочные понятия apriori относятся к предметам, или – иначе – как субъективные условия мышления приобретают объективную значимость и становятся условиями возможности опыта. Важность трансцендентальной дедукции состоит в том, что истинность, значимость и необходимость критической философии в целом обосновывается и доказывается именно в этом пункте.

Третий параграф («Второе применение трансцендентальной логики») включает в себя анализ действия трансцендентальной логики в разделе «Аналитика основоположений». Раздел 3.1 («Функции общей и трансцендентальной логики») отдан рассмотрению различий между общей и трансцендентальной логикой в сфере действия способности суждения. Общая логика в принципе не может содержать никаких предписаний для способности суждения, поскольку отвлекается от всякого содержания познания. Совершенно по-другому обстоит дело в сфере трансцендентальной логики. Ее «настоящее дело» заключается в том, чтобы в употреблении чистого рассудка исправлять и предохранять способность суждения при помощи определенных правил.

Раздел 3.2 («Трансцендентальные функции схематизма») представляет собою проблематизацию роли трансцендентального схематизма в конституировании опыта. Схемы представляют собою временны?е определения: например, схема категории субстанция есть не что иное, как «постоянность реального во времени». Такое возможно, поскольку само реальное представляет собою субстрат эмпирического определения времени вообще, который сохраняется, тогда как все остальное меняется.

В разделе 3.3 («Трансцендентальная логика всех основоположений») рассматриваются функции синтетических суждений. Три основания a priori– время, способность воображения и единство апперцепции – содержат источники представлений. В них следует искать основу синтетических суждений apriori. И эта возможность раскрывается в знаменитом законе: синтетические суждения apriori возможны, если мы относим к возможному опытному познанию вообще формальные условия созерцания apriori, синтез воображения и необходимое единство его в трансцендентальной апперцепции и если мы говорим: условия возможности опыта вообще суть вместе с тем условия возможности предметов опыта и потому имеют объективную значимость в синтетическом суждении apriori.

Раздел 3.4 («Трансцендентально-логическая сущность аксиом созерцаний») обращает внимание на то, что конституирование предметов в опыте становится возможным лишь потому, что в нашем рассудке есть чистое априорное понятие величины. Вовсе не предметам присуща величина, которая возникает в синтезе, а самому рассудку, который конструирует опыт, в том числе с помощью собственной предикабилии величина.

Раздел 3.5 («Трансцендентальный смысл антиципаций восприятия») содержит рассмотрение кантовской концепции возникновения мышления. Ощущение само по себе не обладает экстенсивной величиной. Тем не менее, ощущение включает в себя некоторую величину, которая возникает благодаря аппрегензии, в которой эмпирическое сознание может возрасти от нуля до данной меры аппрегензии. Такую величину следует назвать интенсивной. Стало быть, мышление начинается с бесконечно-малой интенсивной величины ощущения и развивается далее до любых пределов (если мышление, конечно, имеет пределы). Но это вовсе не означает, что сознание зависит или порождается ощущением. Сознание еще до аффицирования уже готово к трансцендентальному действию, ибо обладает собственной априорной познавательной структурой.

Раздел 3.6 («Функциональные и синтетические требования аналогий опыта») отдан дескрипции важнейших трансцендентальных принципов функционализма и синтетического единства. Поскольку существуют три модуса нашей внутренней интуиции (времени) – постоянность, последовательность и одновременность, – то всякому опыту должны предшествовать и делать его возможным три правила всех временны?х отношений явлений, согласно которым можно определить бытие каждого явления относительно единства всего времени и отношения всех явлений друг к другу. Поэтому общее основоположение всех трех аналогий опирается на необходимое единство апперцепции в отношении всего возможного эмпирического сознания во всякое время.

В разделе 3.7 («Модальная ориентация постулатов эмпирического мышления») речь идет о постулатах модальности, которые содержат разъяснение предикаментов возможность, действительность, необходимость в их эмпирическом употреблении. Тем самым производится ограничение всех категорий сугубо опытным применением и налагается запрет на их трансцендентальное использование за пределами опыта.

Четвертый параграф («Трансцендентальный функционализм») посвящен анализу принципа функционализма как одного из фундаментальных основоположений кантовской трансцендентальной философии. Принцип функционализма действует в таких ареалах как практическое действие (поступок), аналитика эстетической и телеологической способности суждения, определение сущности чистой (естественной) религии, реляционное понимание права, высший закон всемирно-гражданского общества, моральная обусловленности культуры в целом. Возникает вопрос: каким же образом сам Кант понимал функционализм? Анализ кантовского словоупотребления позволяет эксплицировать его основные значения.

Пятый параграф («Гносеологический и онтологический трансцендентализм») представляет собою анализ функционально-иерархических взаимоотношений двух типов трансцендентализма в Кантовой философии. Гносеологическая форма является для Канта фундаментальной, и в этом качестве подвергает критике, обосновывает и придает легальность онтологическому трансцендентализму, сконцентрированному Кантом в «Трансцендентальной диалектике». Однако трансцендентальная диалектика как раз и содержит в себе существенные цели человечества и обоснование свободы как главную цель кантовской философии. Возникает ситуация, когда гносеологическое начало является фундирующим, но при этом не доминирующим, ибо онтологический трансцендентализм включает в себя ответы на главные вопросы человеческого существования.  

Пятая глава («Функциональный трансцендентализм марбургского неокантианства») посвящена оригинальной разновидности трансцендентализма, созданного Марбургской школой неокантианства. Первый параграф («Обоснование функционального трансцендентализма») содержит основоположения функционального трансцендентализма. Раздел 1.1 («Трансформация кантовского трансцендентализма в Марбургской школе») представляет обзор тех изменений, которые внесли в Кантову систему марбуржцы. Кантовскую методологическую установку, – синтезировать в опыте предмет познания, исходя из двух разнородных источников, – Коген считает недостаточно последовательной. Данная интенция Канта полностью противоречит другому императиву – вывести из одного априорного принципа все многообразие понятий и основоположений. Отсюда следует: познание (наука) должно быть выковано из одного куска стали. Все его принципы находятся только в нем самом: познание само себя порождает, только оно может себя ограничивать.

Раздел 1.2 («Ориентация на “факт науки”») показывает, что колоссальные изменения в естествознании и математике, произошедшие со времени Канта, привели к тому, что уже к концу XIX в. наука утратила непосредственно созерцаемый, наглядный объект. Следовательно, философии, – если она хочет всерьез придерживаться наиболее ценной идеи Канта – идеи трансцендентального метода, – необходимо ориентироваться на «факт науки». Иначе говоря, предмет современного научного мышления не может содержать ничего от чувственности, ибо в математическом естествознании конца XIX – начала XX вв. она просто-напросто отсутствует. Предмет является только мыслимым, чистым.

В разделе 1.3 («Чистое априорное мышление») демонстрируется, что чистому мышлению марбуржцев уже не может быть «дан» предмет познания, но лишь только «задан» как бесконечная функциональная задача. Предмет только кажется данным, однако более глубокое размышление убеждает в том, что мышление само создает предмет, к которому относится. И задача созидания определяется не конституированием, а функциональными условиями самого мышления, мышлением (первоначалом) как совокупностью отношений между элементами познания.    

Второй параграф («Система трансцендентального познания») посвящен новым принципам и системе познания, созданными Марбургской школой. Раздел 2.1 («Предмет познания: метод бесконечно-малой и Ursprung») демонстрирует, что предложенное Когеном первоначало полностью функционально. Бесконечно-малая (Ursprung, или интенсивная величина) есть постоянно действующий принцип построения содержания мышления, бесконечное функциональное действие мышления. Можно даже сказать определеннее: первоначало есть чистая функция, чистая функциональная деятельность, поскольку фундаментальной задачей Ursprung является тотальное установление всевозможных связей и отношений в самом начале сознания и порождение тем самым мышления как функционально-систематического единства науки. Это единство возможно только через корреляцию.

Раздел 2.2 («Функциональное понятие как “закон ряда”») несет в себе утверждение о том, что прогресс науки выглядит как процесс неуклонного вытеснения из понятий чувственного содержания. Это вполне закономерное развитие научного знания, коль скоро ощущение, как таковое, содержит в себе антропоморфический элемент. Кроме того, понятия, содержащие чувственные элементы, не включенные в функциональную систему знания, могут быть только частными и случайными. Понятие связано с формой образования ряда, оно не является больше копией действительных отношений чувственного восприятия, но становится требованием, благодаря которому мы складываем сырой материал чувственных впечатлений.  

Раздел 2.3 («Сумма функционального: Кант и Марбургская школа») показывает, что марбуржцы подвергли переработке кантовскую систему самым существенным образом. Вместе с тем многие основополагающие интенции Канта сохранены. Рассматриваемый вариант отношения неклассической мысли к классической в виде трансформации критической философии в марбургском неокантианстве позволяет констатировать, что последующая философия обретает свою значимость только через тесное взаимодействие с предшествующей. Классическая философия и ее неизбежные видоизменения, совершаемые последователями, тем не менее, создают ту самую констелляцию, обычно называемую философской традицией.

Шестая глава («Интенциональный трансцендентализм Э. Гуссерля») посвящена последней по времени модели трансцендентализма, которую можно, несмотря на многие оговорки, признать классической. Первый параграф («Путь к чистой субъективности») показывает необходимые шаги, позволяющие достичь специфического поля трансцендентальной феноменологии, а именно – чистой субъективности. Раздел 1.1 («Критика натурализма») демонстрирует одну из первоначальных интенций трансцендентализма – опровержение различных форм натурализма. К их числу Гуссерль относит, прежде всего, психологицистские искажения логики и философии. Первый натуралистический предрассудок: поскольку предписания, регулирующие психическое, имеют психологическое основание, постольку и нормативные законы познания должны основываться на психологии познания. Второй предрассудок: фактическое содержание логики составляют представления, суждения, умозаключения, доказательства, истина, вероятность, необходимость, возможность и т.д. Но разве под этими названиями можно разуметь что-то другое, кроме психических явлений и продуктов? Третий предрассудок: всякая истина выражается в суждении, а его мы признаем истинным только в случае очевидности самого суждения. Очевидность же есть внутреннее психическое чувство.

Раздел 1.2 («“Трансцендентальный факт” и трансцендентальная редукция») освещает важнейшую процедуру Гуссерлевой феноменологии – трансцендентальную редукцию. Чистая феноменология является наукой, далекой от естественного образа мышления фактических наук и непосредственной обыденной жизни. Поиск и определение предмета трансцендентальной феноменологии осуществляется путем изменения установки сознания, т.е. через действие метода трансцендентальной редукции. Естественная установка характеризуется, прежде всего, тем, что сознание в ней не осуществляет саморефлексию, а значит, воспринимает и полагает окружающий мир именно так, как он дается нам при помощи органов чувств. Однако философия должна отвлечься от всей проделанной в естественных науках и в научно неорганизованной естественной мудрости и не должна ею пользоваться. Путь философского рефлексивного развития вынуждает сменить естественную установку мышления на трансцендентальную (философскую, или феноменологическую).

Феноменологическая редукция, эксплицитное «заключение в скобки», обладает важнейшей для дескриптивной эйдетической науки функцией: она напоминает, что бытийные и определенные познавательные сферы лежат за пределами трансцендентально-феноменологической области. Соответственно, редукция исключает все это незаконное содержание из области трансцендентальной феноменологии и выводит нас к сфере чистого сознания, к области чистых редуцированных феноменов.

Второй параграф («Структура и действия чистого сознания») знакомит с сущностью интенциональности и ее структурными элементами – ноэмой и ноэзисом. Раздел 2.1 («Трансцендентальная рефлексия») вносит ясность: благодаря рефлексии, в частности, становится возможным опытное знание, прежде всего дескриптивное. Очевидное обстоятельство, что рефлектирующее Я не разделяет той точки зрения в отношении бытия, которая свойственна прямому восприятию, ничего не меняет в том, что осуществляемое им рефлексивное опытное познание есть именно опытное познание этого восприятия, со всеми прежде ему принадлежащими и вновь образующимися моментами. Отказ феноменологически настроенного Я от естественной точки зрения и его ????? есть его личное дело, и оно не касается рассматриваемого им в рефлексии восприятия.

Раздел 2.2 («Интенциональная форма предметности») посвящен той структуре, которая была открыта после осуществления редукции. Интенциональное сознание есть не что иное, как сознание в модусе cogito и актуальности, которое направлено на предмет и выхватывает его в эксплицитной форме из потока переживаний. Тем самым схватываемый предмет становится интенциональным объектом. Если интенциональное переживание актуально, то в нем субъект «направляет» себя на интенциональный объект. Но поскольку интенциональным переживанием может быть абсолютно любой «предмет» – будь то вещь, природа, какая угодно мысль или идея, фантазия, галлюцинация, различного рода императивы, ценности и нормы, объекты социального мира и т.д. – постольку и сама интенциональность является не только сугубо гносеологическим феноменом, но приближается к тео-агато-этической интенциональности Платона и Августина.

Раздел 2.3 («Трансцендентальные функции ноэмы и ноэзиса») демонстрирует структуру интенциональности. Если редукцию мы называем «трансцендентальной», то такое именование основывается как раз на том, что мы в редукции обретаем некую абсолютную сферу материалов и ноэтических форм. К этим сплетениям материалов и форм, принадлежит сама эта чудесная осознанность некоего даваемого нечто, которое перед самим сознанием предстает как противолежащее, принципиально иное. Однако именно здесь находится праисточник единственно мыслимого разрешения глубочайших познавательных проблем. И хотя трансцендентальная редукция совершает ?????касательно реальности, тем не менее, к тому, что сохраняется от действительности, принадлежат ноэмы с заключенным в них ноэматическим единством, а тем самым и способ, каким сознается и в специфическом смысле дается реальное в сознании. Ибо ноэма включает в себя предметность сознания как таковую, но одновременно и все формы ноэтического в качестве alsob данностей. Иначе говоря, всё, что мы можем воспринимать, познавать, мыслить в самых разнообразных актах, формах, модусах и модификациях, – все это осуществляется посредством сознания, а, конкретнее, через конститутивную деятельность ноэмы и ноэзиса. Именно они – как ирреальный предметный смысл и неисчислимое многообразие [квази]реальных актов нашего сознания – конституируют в целом всю ощущаемую, воспринимаемую, предполагаемую, воспоминаемую, одним словом, – мыслимую Вселенную. Именно в этом и состоит их общая трансцендентальная функция.

В Заключении подводятся основные итоги, достигнутые в ходе диссертационного исследования, в результате чего складывается общая картина развития и многообразных форм доминирующих парадигм трансцендентализма. Кроме того, намечаются перспективы дальнейшего развития этой тематики.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

(приводятся в обратном хронологическом порядке):

Монография:

1. Семенов В.Е. Трансцендентальные основы понимания (И. Кант и неокантианство) / Владимир: Изд-во Владим. гос. ун-та, 2008. – 228 с. (13,25 усл.-печ. л.).

Статьи, опубликованные в изданиях из Перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть представлены основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора наук:

2. Семенов В.Е. Трансцендентальная семантика И. Канта // Вопросы философии, 2011, № 11.– С. 94-104. (1,1 а. л.)

3. Семенов В.Е. Трансценденталистская семантика Платона // Вопросы философии, 2011, № 7. – С. 105-117. (1,2 а. л.)

4. Семенов В.Е. Второе применение трансцендентальной логики // Кантовский сборник, 2011, № 3 (37). – С. 19-35. (1,2 а. л.)

5. Семенов В.Е. Трансцендентальная дедукция «главных родов» в «Софисте» Платона // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2011, № 4. – С. 3-18. (1,0 а. л.).

6. Семенов В.Е. Трансцендентальная логика и аналитика понятий // Кантовский сборник, 2011, № 1 (35). – С. 7-23. (1,3 а. л.)

7. Семенов В.Е. Трансцендентальное действие ума в метафизике Декарта // Вестник РГГУ, серия «Философия. Социология», 2011, № 14/11. – С. 139-155. (0,75 а. л.).

8. Семенов В.Е. Трансцендентальная редукция в метафизике Платона // Известия Саратовского университета, 2011, Т. 11, Серия «Философия. Психология. Педагогика». Вып. 1. – С. 34-39. (0,6 а. л.)

9. Семенов В.Е. Нисхождение в совершенный мир (трансцендентальная редукция в метафизике Платона, Августина, Декарта, Канта) // Вопросы философии, 2010, № 11. – С. 126-137. (1,1 а. л.).

10. Семенов В.Е. Что такое трансцендентальная логика? // Кантовский сборник, 2010, № 3 (33). – С. 7-23. (1,1 а. л.)

11. Семенов В.Е. Критика Платоном предшествующей философии // Вестник РГГУ, серия «Философия. Социология», 2010, № 13/10. – С. 195-208. (0,85 а. л.).

12. Семенов В.Е. Функционализм как трансцендентальный принцип философии И. Канта // Вопросы философии, 2009, № 7.– С. 171-180. (1,0 а. л.).

13. Семенов В.Е. О деспотическом государстве и ручной мельнице: символическое познание мира культуры в метафизике И. Канта // Обсерватория культуры, 2009. № 5. – С. 116-122. (0,8 а. л.).

14. Семенов В.Е. Концепция «культуры разума» в метафизике И. Канта // Вестник РГГУ, серия «Философия. Социология», 2009, № 12/09. – С. 235-249. (0,75 а. л.).

15. Семенов В.Е. Основные принципы трансцендентального метода И. Канта // Вестник РГГУ, серия «Философия», 2008, № 7. – С. 11-23. (0,75 а. л.).

16. Семенов В.Е. Эрнст Кассирер: трансцендентальное обоснование культуры // Обсерватория культуры, 2008, № 4. – С. 15-21. (0,8 а. л.).

статьи, опубликованные в прочих изданиях:

17. Семенов В.Е. Функционализм как трансцендентальный принцип в философии Марбургской школы // Неокантианство немецкое и русское: между теорией познания и критикой культуры / Под ред. И.Н. Грифцовой, Н.А. Дмитриевой. – М.: РОССПЭН, 2010. – С. 43-55. (0,75 а. л.).

18. Семенов В.Е. Функционализм и трансцендентализм (Принцип функционализма и тип трансцендентальной философии у И. Канта и Г. Когена) // Историко-философский альманах. Выпуск 3 / Под ред. В.В. Васильева. – М.: Современные тетради, 2010. – С. 70 – 86. (1,1 а. л.).

19. Семенов В.Е. Из плодотворной глубины опыта к высоким башням метафизики (обоснование И. Кантом интеллигибельной рациональности) // X Кантовские чтения. Классический разум и вызовы современной цивилизации: Материалы международной конференции: в 2 ч. / Под ред. В.Н. Брюшинкина. – Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. – Ч. 1. – С. 243-256. (0,75 а. л.).

20. Семенов В.Е. Неклассическая философская мысль как неоклассическая: Герман Коген // Неклассическая философская мысль: история и современность. – Материалы межвузовской конференции: Москва, 9-10 декабря 2008 / Под ред. А.И. Алёшина. – М.: РГГУ, 2008.– С. 112-120. (0,6 а. л.).

21. Семенов В.Е. Эрнст Кассирер: трансцендентальное обоснование языка // Мир. Язык. Человек: Материалы Международной научно-практической конференции (27-29 марта 2008 г.). – Владимир: ВГГУ, 2008.– С. 48-54. (0,5 а. л.).

22. Семенов В.Е. Трансцендентальные структуры духовного опыта // Духовные аспекты бытия. Сборник научных трудов. Вып. 2. – Владимир: Изд-во ВлГУ, 2000. – С. 4-27. (1,5 а. л.).

23. Семенов В.Е. Трансцендентальное законодательство разума и проблема духовности в философии И. Канта // Духовные аспекты бытия. Сборник научных трудов. Вып. 1. – Владимир: ВГТУ, 1996. – С. 78-95. (1,1 а. л.).      

24. Семенов В.Е. Трансцендентальный принцип действия в философии права И. Канта // «ATRIUM»: межвузовский сборник научных статей. – Самара: Международная академия бизнеса и банковского дела, 1995, № 3. – С. 50-53. (0,5 а. л.).

Knittermeyer H. Der Terminus transszendental in seiner historischen Entwickelung bis zu Kant. – S. 168-169.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.