WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Лингвопрагматические основания теории аргументации (на материале английского языка)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

КУЛИКОВА Ольга Викторовна

ЛИНГВОПРАГМАТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ТЕОРИИ АРГУМЕНТАЦИИ (на материале английского языка)

Специальность: 10.02.04 — Германские языки

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва 2011


Работа выполнена на кафедре стилистики английского языка факультета гуманитарных и прикладных наук Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московский государственный лингвистический университет»


Официальные оппоненты:


доктор филологических наук, доцент Хитина Марина Викторовна доктор филологических наук, профессор Рябцева Надежда Константиновна доктор филологических наук, профессор Каплуненко Александр Михайлович



Ведущая организация:


Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова



Защита состоится «


2011 г. в


час.


на заседании диссертационного совета Д 212. 135. 01 по присуждению ученой степени доктора филологических наук при ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет» по адресу: 119034, Москва, ул. Остоженка, 38.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО МГЛУ.


Автореферат разослан «______ »_

Ученый секретарь диссертационного совета


2011 г.

А. В. Анищенко


Реферируемая диссертация посвящена исследованию лингвопрагмати-ческих оснований теории аргументации на материале англоязычного публи­цистического дискурса, а именно ораторских выступлений в британском пар­ламенте.

Вопросы исследования речевой коммуникации так или иначе подразуме­вают исследование приемов и способов убеждения, поскольку именно процесс коммуникации является той средой, в которой создаются условия для убежде­ния, состоящего в воздействии либо на интеллект (логос) партнера по комму­никации, либо на его эмоциональное состояние (пафос) [Зарецкая 2003: 46].

Эффективность речевой коммуникации, подразумевающая высокую сте­пень воздействия и убеждения, присущую речевому произведению, связывает­ся со способами организации дискурса. В процессе выбора наиболее приемле­мого способа оказания воздействия на реципиента коммуникант стремится к оптимизации дискурса, понимаемой как адекватный (с учётом особенностей дискурсивной ситуации) выбор средств, обеспечивающих достижение постав­ленной цели «кратчайшим путём». Убедить реципиента, то есть оказать воз­действие на его систему убеждений, возможно благодаря одному из признан­ных наиболее эффективными способов организации дискурса - аргументации. В рамках теории аргументации данное явление рассматривается в нескольких аспектах:

  1. как приведение доводов, направленное на изменение позиции или убеж­дений другой стороны, при этом довод служит для поддержки тезиса аргу­ментации - утверждения, которое аргументирующий стремится внушить ау­дитории, сделав его составной частью системы убеждений реципиентов;
  2. не только как процедура приведения аргументов в поддержку какого-то положения, но и совокупность таких аргументов;
  3. как речевое действие, включающее систему утверждений, предназначен­ных для оправдания или опровержения какого-то мнения;

1


  1. как целенаправленная деятельность, так как ее основной задачей при­знается изменение чьих-то убеждений;
  2. как социальная деятельность, так как аргументация всегда направлена на аудиторию, готовую принять или оспорить приводимые аргументы, что предпо­лагает диалог и активную позицию противоположной стороны [Ивин 2002: 6-7].

Одной из главных характеристик аргументации является ее обязатель­ная вербализация. В связи с этим особый интерес представляет исследование специфики интерактивной деятельности участников аргументативного дис­курса; механизмов, обеспечивающих воздействие коммуникантов друг на друга; а также вербализованных аргументативных стратегий, к которым при­бегают коммуниканты в ходе общения, что составляет лингвопрагматический аспект изучения аргументации.

Диссертация посвящена исследованию аргументации как разнохарактер­ного явления: одного из способов организации текста, разновидности дискурса и его когнитивных оснований, а также формы дискурсивной деятельности, что является основой для определения универсальных принципов построения ар­гументации и позволяет выявить специфику ее реализации в дискурсе.

Предметом исследования служат аргументативные тексты публицисти­ческого стиля современного английского языка.

Рабочая гипотеза данного исследования состоит в том, что аргумента-тивному дискурсу свойственны алгоритмичность, обеспечивающая статус ар­гументации как когнитивной универсалии, и эвристичность, наиболее отчет­ливо проявляющаяся при развертывании аргументативных стратегий в дис­курсе. Эвристичность аргументативного дискурса предполагает оптимизацию дискурсивного процесса, то есть организацию дискурса и привлечение лин­гвистических средств, которые обеспечивают максимально быстрое и эффек­тивное достижение результата (понимание, воздействие) при минимальных затратах когнитивных усилий реципиентом.

2


В качестве объекта исследования выступают когнитивно-прагматические параметры аргументации, позволяющие выявить природу ар-гументативного дискурса.

Материалом исследования послужили выступления ораторов в британ­ском парламенте. Общий объем проанализированного материала составляет 1470 текстов парламентских выступлений, содержащих аргументацию.

Актуальность исследования определяется научным интересом к изуче­нию проблем аргументации, что позволяет рассматривать данное явление в междисциплинарном аспекте, представленным такими областями знания как лингвистика, прагматика, лингвостилистика, теория речевого воздействия, тео­рия коммуникации, когнитология, теория интерпретации, психолингвистика, философия, логика, риторика, теория аргументации, социолингвистика. Акту­альность работы также обусловлена необходимостью систематизировать пред­ставления об аргументации, существующие в лингвистике и других областях знания. Кроме того, актуальность исследования связана с возрастающим инте­ресом к одной из ведущих современных тенденций как в теоретической, так и в прикладной лингвистике - моделированию эффективной коммуникации.

Цель работы состоит в разработке лингвопрагматических оснований тео­рии аргументации на материале англоязычного аргументативного дискурса.

Основные задачи исследования:

  1. продемонстрировать наиболее актуальные подходы к изучению аргумента­ции, принятые в существующих научных дисциплинах и направлениях;
  2. исследовать основные характеристики аргументации как формы дискур­сивной деятельности;
  3. провести исследование лингвопрагматических характеристик аргумента­ции на основе публицистического стиля современного английского языка;
  4. представить аргументацию как явление когнитивно-дискурсивного плана, основная цель которого - оказание воздействия на реципиента посредством

3


убеждения - достигается за счет "внешних" когнитивных механизмов, направ­ленных на изменение ментального состояния партнера по коммуникации;

  1. выявить когнитивные механизмы, создающие единое аргументативное пространство в рамках аргументативного дискурса;
  2. рассмотреть аргументацию как способ оптимизации дискурсивного про­цесса, что диктует необходимость исследования двойственного характера ар­гументации, а именно присущих ей алгоритмичности и эвристичности;
  3. продемонстрировать, что алгоритмичность аргументации связана с ее чет­кой структурированностью;
  4. рассмотреть аргументативный дискурс как иерархическое построение, представленное комплексом разноуровневых структур, одновременная дис­курсивная реализация которых обеспечивает высокую степень информатив­ности аргументации в англоязычных публицистических текстах;
  5. доказать, что эвристический характер аргументации проявляется прежде всего в аргументативных стратегиях, к которым прибегает говорящий в ходе развертывания аргументации в парламентских выступлениях;
  6. исследовать стратегии дискурсивной реализации аргументации в англоя­зычных текстах публицистического стиля.

Методология работы связана с широким кругом вопросов из области ло­гики, философии, теории аргументации (логика Аристотеля, теория речевого воздействия в античной риторике, исследования аргументации в современной философии (Г.А. Брутян, И.А. Герасимова), теории аргументации (А.А.Ивин), неориторике (X. Перельман, Л. Ольбрехтс-Тытека), прагмадиалектике (Д. Уол-тон, Ф. Еемерен, Р. Гроотендорст) и др.); в лингвистическом плане методоло­гическую основу диссертации составляет комплекс современных идей из об­ласти лингвистики и смежных с лингвистикой научных дисциплин (Н.Д. Ару­тюнова, А.Н. Баранов, Э. Бенвенист, М.П. Брандес, И.Р. Гальперин, Т.А. ван Дейк, В.З. Демьянков, Е.С. Кубрякова, А.Р Лурия, Дж. Серль и др.).

4


Научная новизна работы определяется тем, что в работе впервые рас­сматриваются:

  1. параметры аргументации как формы дискурсивной деятельности;
  2. когнитивно-прагматические характеристики аргументации, выявляющие ее двойственную природу;
  3. алгоритмические свойства аргументации, обеспечивающие ее статус как когнитивной универсалии;
  4. эвристичность аргументации, проявляющаяся на этапе дискурсивной реа­лизации аргументативных стратегий ораторских выступлений в британском парламенте;
  5. когнитивные механизмы, лежащие в основе создания аргументативного пространства в рамках аргументативного дискурса;
  6. когнитивные основания стратегий развертывания аргументации в англоя­зычных текстах парламентских выступлений;
  7. стратегии развертывания аргументации в англоязычном публицистическом дискурсе.

Исследование проводилось с использованием целого комплекса методов, таких как метод экспертного анализа для интерпретации языковых фактов (концептуальный анализ, контекстуальный анализ, анализ дискурса), описа­тельно-сопоставительный и интерпретативно-дискурсивныи методы, метод построения ментальных пространств, а также комплексный сравнительный метод, представленный общенаучными методами наблюдения, сопоставления и обобщения.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она вносит вклад в развитие теории коммуникации, коммуникативной и когнитивной лингвисти­ки, лингвистики и прагматики текста, стилистики английского языка, а также прикладной лингвистики и психолингвистики. Проведенный анализ позволит расширить представление о коммуникативно-когнитивных свойствах аргумен-

5


тации, об аргументации как о способе организации текста, о дискурсивных свойствах аргументации и о лингвостилистических характеристиках аргумен-тативного текста. Привлечение для целей исследования речевых произведений публицистического стиля, а именно текстов парламентских выступлений, спо­собствует дальнейшей разработке проблем типологии англоязычного текста и функциональной стилистики английского языка.

Практическая ценность работы заключается в возможности использо­вания полученных результатов в теоретических курсах по стилистике англий­ского языка, лингвистике и риторике. Кроме того, практический материал и сделанные на его основе выводы могут найти применение при написании учебных пособий, разработке спецкурсов, подготовке курсовых и дипломных работ, а также на занятиях по интерпретации текста, анализу дискурса, прак­тике преподавания устной и письменной речи английского языка и межкуль­турной коммуникации с целью обучения студентов наиболее адекватному выбору языковых средств при построении высказывания.

Достоверность и обоснованность полученных результатов определяется комплексным характером методики исследования, обширным теоретическим материалом по проблемам исследования, а также представительной выборкой изучаемых языковых фактов.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Успешное решение таких коммуникативных задач, как оказание воздейст­вия на реципиента и его убеждение, свидетельствующее об эффективности коммуникации, достигается благодаря оптимизации дискурса, что означает адекватный выбор лингвостилистических средств и способов организации дискурса в определенной коммуникативной ситуации. Одним из наиболее эффективных способов организации дискурса, обеспечивающих оптимиза­цию дискурсивного процесса, является аргументация.
  2. Парламентские дебаты, служащие материалом исследования, представ-

6


ляют собой специфический вид социальной ситуации, определяющей семан­тические и стилистические особенности продуцируемых текстов парламент­ских выступлений. Психологические и социальные характеристики коммуни­кативной ситуации, в которой происходит развертывание ораторского высту­пления, обусловливают использование оратором прагматически ориентиро­ванных средств воздействия, среди которых особое место отводится аргумен­тации. Прагматическая направленность является основной чертой аргумента-тивного дискурса в парламентских выступлениях. Эффект воздействия аргу­ментации достигается, с одной стороны, благодаря знанию оратором опреде­ленных социально-психологических параметров целевой аудитории и, с дру­гой, в силу осознанного или интуитивного использования приемов по при­влечению и удержанию внимания, активизации необходимых знаний и убеж­дений, изменению взглядов и оценок аудитории, что свидетельствует о стремлении адресанта к оптимизации дискурса.

  1. Применительно к аргументации оптимизация связывается как с ее алго­ритмическими свойствами, присущими ей как когнитивной универсалии, так и с ее эвристическим характером, проявляющимся в дискурсе начиная с за­мысла и планирования вплоть до реализации, что дает основание отнести ар­гументацию к наиболее надежным способам обеспечения эффективности коммуникативного процесса.
  2. На этапе замысла и планирования в соответствии с интенциями автора детерминируется эффект воздействия аргументации на реципиента, с чем связана необходимость учета специфики процесса восприятия и обработки дискурсивной информации, в частности, инференции, понимания и интер­претации. Представляя собой последовательность, образующую единый про­цесс обработки дискурсивной информации, инференция, понимание и интер­претация обеспечивают активизацию когнитивно-коммуникативного контек­ста развертывания аргументации, так как включаются в процесс актуализа-

7


ции знаний, необходимых для обеспечения успешности аргументации - в первую очередь «общих» фоновых знаний, интенциональных знаний, рито­рического знания, а также знания дискурсивной ситуации, одним из наиболее существенных компонентов которого являются релевантные для данного коммуникативного эпизода знания о партнере по коммуникации.

  1. Характер каждого аргумента, включенного в аргументативную цепочку, определяется лежащей в его основе интенцией. Интенциональность выступа­ет одним из базовых понятий в исследовании аргументации, так как именно интенции мотивируют процесс аргументации на всех стадиях, начиная с мо­мента авторского замысла.
  2. Развертывание аргументации в дискурсе происходит одновременно на синтагматическом и парадигматическом уровнях, так как с точки зрения структурной организации аргументация является комплексным многомерным построением, представленным совокупностью разноуровневых структур.
  3. При рассмотрении аргументации парламентских выступлений с позиций синтагматики следует учитывать, что обычно аргументация ораторской речи представляет собой довольно значительный отрезок дискурса. В качестве его базовых сегментов целесообразно рассматривать единицы, превышающие по объему одно предложение, что позволяет считать основными дискурсивными элементами аргументации парламентского выступления компоненты ее логи­ческой схемы, реализуемой по принципу абзацно-фразового членения.
  4. Являясь абстрактным конструктом, логическая схема получает реальное воплощение в дискурсе только благодаря «наполнению» конкретным содер­жанием, ментальной репрезентацией которого служат пропозиции, создаю­щие семантическую структуру дискурса. Таким образом, базовая, «опорная» конструкция аргументативного дискурса представлена его логико-семантической структурой.
  5. Общей, архетипической целевой установкой аргументативного дискурса

8


является убеждение. Логико-семантические компоненты аргументации слу­жат воплощению специфических целей: тезис - выдвижение постулата, под­лежащего обоснованию; блок аргументов - обоснование тезиса и опроверже­ние антитезиса; следствие - подведение итогов или формулирование вывода. При дискурсивной реализации данные целеустановки приобретают конкрет­ный характер в соответствии с целями и намерениями говорящего, что обу­словливает плодотворность исследования коммуникативно-целевой структу­ры аргументации в терминах теории речевых актов. Аргументация как слож­ное целое представляет собой макроречевой акт. Таким образом, вторая со­ставляющая комплексной модели аргументативного дискурса - интенцио-нальная или коммуникативно-функциональная структура.

  1. Третья, тематическая, структура представляет самый поверхностный ин­формационный уровень, непосредственно воспринимаемый реципиентом. Развёртывание тематической структуры аргументативного дискурса подвер­гается ограничениям, обусловленным принадлежностью аргументации к классу экспозиторных текстов. Развитие главной тематической линии в экс-позиторных текстах происходит на основе последовательного появления и раскрытия минитем, содержащихся в соответствующих частях текста. Тема­тическая структура аргументативного дискурса содержит конкретную ин­формацию, имеющую отношение к предмету обсуждения.
  2. Рассмотрение аргументации с позиций парадигматики делает очевидным полиструктурный характер аргументативного дискурса. Развертывание аргу­ментации в дискурсе обеспечивается одновременной реализацией трех струк­тур, несущих специфическую информацию, что обусловливает повышенную информационную насыщенность аргументативного дискурса. Интеграция раз-ноаспектной информации позволяет рассматривать аргументативный дискурс в качестве интегрированного ментального пространства, являющегося синте­зом исходных пространств, представленных тремя аргументативными струк-

9


турами. «Сосуществование» информационных пластов, представляющих структуры аргументации, является своего рода гарантией, обеспечивающей успешность процесса инференции в ходе развёртывания аргументативного дискурса. Благодаря «наложению» друг на друга различных видов информа­ции аргументативный дискурс обеспечивает максимальную устойчивость коммуникативного эффекта, предотвращая коммуникативные срывы и неудачи.

  1. На ментальном уровне каждый структурный элемент аргументативного дискурса соответствует тому или иному фрагменту реальности. Таким обра­зом ментальная репрезентация аргументативного дискурса представляет со­бой совокупность локальных ментальных пространств, связанных опреде­ленным типом отношений и создающих единое аргументативное пространст­во. В основе создания единого аргументативного пространства лежат специ­фические когнитивные механизмы, представляющие две группы - ассоциа­тивные (к ним относятся такие механизмы, как амплификация, каузация, кон­кретизация, генерализация) и диссоциативные, представленные механизмами противопоставления и расщепления. Ассоциативные механизмы связывают два элемента (два локальных ментальных пространства), существующих раз­дельно в сознании говорящего и объединяемых им в процессе аргументации посредством определённого типа связи. В результате действия диссоциатив­ных механизмов возникает два самостоятельных ментальных пространства, противопоставление которых создает эффект, запланированный говорящим.
  2. Комплексная структурная модель аргументации дает представление об ар­гументации как о когнитивно-дискурсивном явлении, участвующем в по­строении структурированной ситуативной модели мира реципиента, что под­разумевает модификацию его взглядов, убеждений или намерений через воз­действие на реципиента посредством аргументации. Создание и поддержание адекватной модели убеждений реципиента связано с включением определён­ных «внешних» когнитивных механизмов аргументативного воздействия, ле-

10


жащих в основе оптимизации аргументативного дискурса. К таким механиз­мам мы относим механизм установления тождественности когнитивных мно­жеств говорящего и его собеседника; адаптивный и аддитивный механизмы, а также механизм вытеснения и субституции. Когнитивные механизмы аргумен­тативного воздействия «запускаются» интуитивно в условиях частичной неоп­ределенности дискурсивной ситуации. Данные механизмы способствуют по­шаговому продвижению к цели и обеспечивают поэтапное развертывание ар­гументативного дискурса посредством передачи знаний и убеждений как ког­нитивных единиц от одного участника коммуникативного процесса к другому.

  1. Действие когнитивных механизмов определяет развертывание в дискурсе аргументативных стратегий, носящих эвристический характер и придающих каждому аргументативному дискурсу индивидуальные черты.
  2. Применение понятия эвристики к речевой деятельности позволяет вы­явить специфику лингвокогнитивного аспекта англоязычных аргументатив­ных стратегий, реализуемых ad hoc. В зависимости от поставленной цели ар­гументация воплощается в дискурсе парламентских дебатов посредством преимущественной реализации одной из стратегий: стратегии симплифика-ции, стратегии репрезентации субъективной модальности и стратегии кау­зальной дистрибуции.

Основные положения диссертационного исследования получили отраже­ние в 21 опубликованных статьях и тезисах, в том числе в монографии «Эв­ристика аргументации (лингвокогнитивное исследование)» - М., 2010 г. об­щим объемом 29,2 п.л.

Апробация работы проходила на заседаниях кафедры стилистики анг­лийского языка ГОУ ВПО «Московский Государственный Лингвистический Университет» в период с 2006 по 2011 гг., в докладах и выступлениях на на­учных конференциях (Москва 2006, Санкт-Петербург 2008, Москва 2009, Москва 2010). Проблематика данного исследования находится в русле про-

11


блем, обозначенных планом научно-исследовательской работы кафедры.

Поставленная цель и задачи исследования определяют структуру на­стоящей работы. Диссертация состоит из трех частей, введения, заключения, библиографии и четырех приложений.

Во введении обосновывается выбор темы, раскрывается новизна, акту­альность и теоретическая значимость исследования, формулируются цели и задачи работы, описывается ее структура.

Первая часть настоящего исследования посвящена выявлению основ­ных признаков естественноречевой аргументации на основе исследований, проведенных в различных областях науки, начиная с рассмотрения аргумен­тации как абстрактного конструкта, способного обеспечить достижение це­лей говорящего, до описания диалогической природы аргументации.

Во второй части представлен анализ когнитивно-прагматических осо­бенностей аргументации, что позволяет выявить ее двойственный характер; исследуются алгоритмические свойства аргументации, составляющие ее ос­нову как универсальной схемы на этапе планирования и реализующиеся впо­следствии в аргументативном дискурсе; исследуются когнитивные механиз­мы аргументации, функционирование которых обеспечивает воздействие на ситуативную модель реципиента и как следствие - положительный прагмати­ческий эффект, то есть достижение запланированных результатов, способст­вующих поступательному развитию коммуникативного процесса.

В третьей части диссертации исследуются признаки эвристичности ар-гументативного дискурса; рассматриваются особые эвристические стратегии, присущие аргументации в соответствии с ее природой и наиболее отчетливо проявляющиеся при ее дискурсивном воплощении, определяя в каждом кон­кретном случае ее специфику и индивидуальный характер.

Заключение содержит выводы, основанные на результатах проведённого исследования.

12


В библиографии приводится список использованной литературы по проблематике исследования (282 источника).

Приложения содержат иллюстративный материал для более наглядного представления некоторых теоретических положений настоящего исследования.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Часть 1. Аргументация как предмет междисциплинарных исследований

Учитывая многоаспектно сть такого явления как аргументация, в первой части диссертации представлен срез релевантных для данной работы иссле­дований аргументации.

Анализ основных направлений исследований аргументации, носящих междисциплинарный характер, позволяет выявить две базовые модели аргу­ментации: риторическую и диалектическую, при этом современные учёные не склонны противопоставлять одну другой, поскольку данные модели ис­пользуются в дискурсе для разрешения конфликта мнений при одновремен­ной реализации диалектической и соответствующей риторической целей.

Несмотря на некоторые различия, и та, и другая модель нацелена в ко­нечном счёте на обеспечение эффективности дискурсивного процесса, что позволяет перевести исследование аргументации в область прагмадиалекти-ки, предметом которой является естественноречевая неформальная аргумен­тация, отличающаяся от строгой индукции или дедукции.

Прагмадиалектика и Новая Риторика по сути имеют один и тот же пред­мет исследования. С позиций прагмадиалектики - это презумптивная ар­гументация, не имеющая строгой логической основы и допускающая ис­пользование аргументов, которые при поступлении новых, более убедитель­ных оснований можно изъять или опустить в процессе развёртывания аргу-ментативного дискурса. Презумптивная аргументация типична для условий естественноречевого общения и обычно используется в ситуациях, характе-

13


ризующихся неопределённостью и неполнотой знаний. Аргументация такого рода основана на прагматических импликатурах, извлекаемых реципиентом из речи говорящего в контексте нормативного диалога, основанного на прин­ципе кооперации. Презумптивная аргументация представляет собой цепочку инференций, ведущих к заключению, которое носит вариативный характер и может подвергнуться изменению в случае поступления новой информации. Данный тип аргументации является принадлежностью логики естественно-речевого общения, предполагающей, в отличие от дедуктивного или индук­тивного методов, учет целесообразности и эффективности использования аргументации в определенном контексте.

Неориторика оперирует понятием риторической аргументации, основ­ным критерием которой является приемлемость для реципиента. Риторическая аргументация ориентирована на аудиторию и ее представления об окружающей действительности. Такое понимание аргументации восходит к учению Аристо­теля и подразумевает особый акцент на таких факторах, как аудитория, ситуа­ция, в которой происходит развертывание аргументации, выбор аргументов, уместных в данной ситуации и способных убедить аудиторию, а также комплекс убеждений, разделяемых аудиторией и позволяющих ей принять доводы аргу­ментирующего. Для убеждения собеседника привлекаются не только демонст­ративные аргументы, являющиеся принадлежностью логики, но и диалектиче­ские обоснования, которые не обязательно должны опираться на рациональ­ность и доказательные посылки. Такого рода аргументы составляют нефор­мальную (в отличие от формальной, строго логической) аргументацию, способ­ную воздействовать на систему ценностей реципиента с целью его убеждения. Поэтому принято полагать, что риторическая (т.е. неформальная) аргументация лежит в основе персуазивного диалога, направленного на модификацию систе­мы ценностей адресата [Grasso, Cawsey, Jones 2000]. Отличительными призна­ками риторической аргументации считаются следующие: а) опора на оценочные

14


суждения в противовес доказательной демонстрации; б) учет особенностей ау­дитории и, соответственно, на то, как используемые аргументы воспринимают­ся аудиторией; в) ситуативная адекватность лингвостилистического оформления аргументов, предъявляемых аудитории [Grasso 2003].

В связи с тем, что в неформальной логике центральное место отводится понятию адресата (или аудитории), риторическая аргументация должна отве­чать ряду критериев [Grasso 2002]. Во-первых, это критерий приемлемости, в соответствии с которым риторические аргументы должны быть убедитель­ными в глазах определенной аудитории, что подразумевает обязательную опору на систему взглядов и ценностей аудитории в процессе аргументиро­вания. Понятия истинности и ложности не имеют валидности в риторической аргументации. Во-вторых, это критерий релевантности. Данный критерий носит контекстуально обусловленный характер и зависит от системы знаний как говорящего, так и его аудитории, а также от умения выводить необходи­мые импликатуры. Обычно понятие релевантности связывается с тем усили­ем, которое прилагается реципиентом для обработки поступающей информа­ции. Применительно к аргументативному дискурсу это означает, во-первых, выбор посылок и аргументов, которые с легкостью подведут аудиторию к вы­воду, намеченному говорящим. Учитывая взгляды и убеждения аудитории, говорящий должен построить аргументацию таким образом, чтобы поместить в фокус внимания именно те части аргументативного дискурса, которые кор­релируют со взглядами и убеждениями аудитории, подлежащими активиза­ции. Третьим критерием является критерий достаточности, подразуме­вающий, что аргументация должна содержать достаточно информации для того, чтобы аудитория могла произвести оценку обсуждаемого объекта или состояния дел на основе непредвзятой точки зрения.

В свете настоящей работы понятие риторической аргументации, нахо­дящееся в центре внимания исследований по риторике и теории аргумента-

15


ции, выступает идентичным понятию презумптивнои аргументации, которым оперируют современные философы. Как риторическая, так и презумптивная аргументация - это неформальная естестеенноречееая аргументация, про­тивопоставляемая аргументации логической. Главное различие заключается в том, что при рассмотрении презумптивнои аргументации акцент делается на характер используемых аргументов, в то время как риторическая аргумента­ция фокусируется на аудитории с ее системой ценностей и представлениями о мире. Таким образом, представляется правомерным объединить оба типа аргументации под общим названием неформальной аргументации, которая и является предметом настоящего исследования.

Неформальная аргументация составляет основу критической дискуссии, моделирующей аргументатиеный диалог естественноречевого общения. Относя аргументативный диалог к персуазивному типу дискурса, исследова­тели обосновывают правомерность выделения аргументатиеного монолога, подчёркивая при этом схожесть их некоторых сущностных характеристик.

Рассмотрение аргументации в качестве когнитивной деятельности пред­полагает ее участие в процессе принятия решений и разрешения конфликтов, что подразумевает такие операции, как определение релевантности задейство­ванных в ходе анализа определённой проблемы посылок и выводов, идентифи­кацию конфликтных ситуаций, что связано с необходимостью поиска аргумен­тов за и против тех или иных выводов и т.п. Все это требует опоры на сложную и не всегда четко определенную систему знаний коммуникантов [Hunter 2001].

Необходимость учёта фактора адресата обусловила появление нового ра­курса рассмотрения аргументации в рамках социально-конструктивистского подхода. Достижение цели аргументации и, как следствие, ее эффективности связывается прежде всего с контекстуальной зависимостью аргументативного дискурса [Kaufer, Giesler 1990]. Привлечение к анализу широкого контекста по­зволяет представить аргументацию как деятельность социального характера,

16


требующую учёта специфики аудитории, на которую рассчитана аргументация говорящего или пишущего.

Исследования аргументатиеного дискурса на этапе планирования пре­имущественно концентрируются на рассмотрении правил построения аргу-ментативных стратегий, направленных на достижение глобальной цели аргу­ментации. Аргументативная стратегия строится с учётом содержательной сто­роны аргументации, а также адекватного расположения аргументов в аргумен-тативной цепочке. Построение говорящим аргументативной стратегии проис­ходит в процессе принятия решения относительно того, какие из аргументов способны поддержать (или опровергнуть) выдвигаемый тезис, как расположить отобранные аргументы по отношению к тезису и по отношению друг к другу. Наиболее приемлемым критерием в отборе аргументов исследователи призна­ют систему взглядов и убеждений реципиентов, ориентируясь на которую го­ворящий получает реальную возможность достигнуть поставленной цели.

Современные направления изучения аргументации преимущественно концентрируются на изучении когнитивно-прагматического аспекта данного явления. Интерактивный характер аргументативного дискурса, его диалогич-ность указывают на прагматическую направленность аргументации, ее ори­ентированность на реципиента, его когнитивную систему, что обусловливает необходимость подробного рассмотрения особенностей процесса восприятия и обработки информации реципиентом, а также определения специфики взаимодействия когнитивных систем участников аргументативного дискурса.

Часть 2. Когнитивно-прагматические особенности аргументативного дискурса

Во второй части настоящей работы исследуются когнитивно-прагматические особенности аргументации, свидетельствующие о ее двойственном характере.

17


Выявление когнитивных оснований аргументативного дискурса предпо­лагает детальное рассмотрение процесса обработки дискурсивной информа­ции, включающего инференцию, понимание и интерпретацию.

В процессе коммуникации адресант вынужден прогнозировать, какие выводы может сделать реципиент из сказанного. Ведущим фактором, от кото­рого зависит результат процесса инференции, считаются знания, накопленные адресатом к моменту общения. Другими когнитивными основаниями, позво­ляющими адресанту «оставлять за кадром» некоторую информацию, служат фоновые знания и так называемые инференционные возможности реципиен­та [Fiedler, Horacek 2002]. В ходе обработки информации, поступающей по мере развёртывания дискурса, особое значение приобретает спонтанный де­дуктивный вывод [Vidick 1990; Wilson, Sperber 1986], который может рас­сматриваться как базовый механизм процесса инференции. При этом, как подчеркивают исследователи, процесс инференции реципиентом не осознает­ся и осуществляется интуитивно.

С точки зрения когнитивной психологии понимание текста состоит в по­строении когнитивной ситуативной модели, в которой репрезентируется не сам текст, а референтная ситуация, нашедшая отражение в тексте [Kintsch 1985; Graesser, Millis, Zwaan 1997].

Предполагается, что понимание высказывания подразумевает понимание мотивации, скрывающейся за выбором говорящего. Важным фактором, обес­печивающим понимание дискурса является существование в нем отношений когерентности.

Интерпретация как когнитивный процесс подразумевает привнесение в концептуальную репрезентацию дискурса знаний, которыми обладает интер­претирующий об окружающей действительности, его предыдущего опыта, отраженного в репрезентации других дискурсов, что в совокупности состав­ляет материал для создания и обновления ситуативных моделей, хранящихся

18


в эпизодической памяти и содержащих знания и референциальную базу, не­обходимые для процесса интерпретации. Для адекватной интерпретации не­достаточно понимания семантико-синтаксической структуры высказывания. Интерпретация во многом зависит от контекста, в окружении которого нахо­дится высказывание. При этом имеется в виду как лингвистический, так и экстралингвистический контекст.

Инференция, понимание и интерпретация представляют комплекс тесно связанных и взаимообусловленных процессов, дополняющих друг друга и представляющих единый процесс обработки дискурсивной/текстовой инфор­мации.

Адекватное понимание аргументации говорящего требует обязательного учёта его субъективных взглядов на предмет обсуждения, так как в процессе коммуникации происходит передача дополнительных единиц знания, пред­ставляющих отношение говорящего к пропозиции, реализуемой в высказыва­нии, то есть интенциональных знаний. Данный тип знаний может быть пред­ставлен в аргументативном дискурсе как эксплицитно, так и имплицитно. Ре­шение о том, получат ли интенциональные знания эксплицитное выражение, принимается говорящим на этапе планирования аргументативного дискурса.

Планирование дискурса также предполагает владение говорящим рито­рическим знанием, необходимым адресанту для организации дискурса таким образом, чтобы оказать запланированное воздействие на собеседника. Рито­рическое знание - это знание о механизмах воздействия, включая помимо прочего знания о том, каким образом структура дискурса может оказать влияние на систему убеждений, желаний и намерений адресата (второй со­ставляющей риторического знания является знание о ментальных состояниях объекта речевого воздействия).

Современные когнитивные исследования связывают успешность процес­сов инференции и понимания с особенностями структурной организации тек-

19


ста или дискурса, что обусловило необходимость более подробного рассмот­рения основных направлений в области изучения структуры дискурса и созда­ния дискурсивных моделей. Наиболее важными аспектами этих теорий, в оп­ределённой степени послужившими отправной точкой дальнейшего исследо­вания аргументативного дискурса и связанными с проблемой инференции, яв­ляются такие, как: элементарные единицы дискурса и типы отношений между ними, дискурс как сложное структурное целое и его составляющие, взаимо­действие структур в рамках дискурса и некоторые другие, из чего следует, что исследования структуры дискурса проводятся как в синтагматическом, так и парадигматическом плане. Рассмотренные в настоящей диссертации исследо­вания структуры дискурса (лингвистическая модель дискурса [Polanyi], иссле­дования интенционалъной структуры [Asher, Lascarides], теория риторической структуры [Taboada, Mann; Granville и др.], теория фокусно-интенционалъной структуры [Gross, Sidner]) позволяют сделать общий вывод о том, что дискурс является сложным построением, представленным совокупностью взаимосвя­занных структур, каждая из которых несет свойственную ей информацию, не всегда имеющую эксплицитное выражение, в связи с чем в процессе обработ­ки дискурса инференция становится неотъемлемой его частью.

На стадии планирования закладывается структура аргументативного дис­курса, представляющая аргументацию как сложное многоуровневое явление.

При рассмотрении аргументации с позиций синтагматики в качестве ба­зовых элементов аргументативного дискурса выступают единицы, превы­шающие по объему одно предложение. Реализуемые в дискурсе по принципу абзацно-фразового членения, эти элементы соответствуют компонентам ло­гической схемы аргументации.

Развёртывание аргументации в дискурсе опирается на логические отно­шения элементов, что не лишает текст необходимой выразительности и силы воздействия. Восприятие дискурса происходит с опорой на логические отно-

20


шения его элементов. Логика изложения, трактуемая как «совокупность пра­вил и приемов членения и развертывания материала в речи» [Кондаков 1971] с учетом особенностей экстралингвистического контекста, выступает как одно из средств воздействия на аудиторию, выполняя коммуникативную функцию. В основе деления аргументативного дискурса на составляющие его части ле­жит семантический принцип, то есть способы и степень связанности и разгра­ничения частей определяются их содержанием.

Назначение каждой части аргументативного дискурса вполне определенно в содержательном отношении, каждая из них выполняет свои специфические задачи. Наиболее стереотипными и поддающимися описанию с содержательно-тематической точки зрения предстают функции тезисной части и следствия.

Тезис, задавая основную тему всего дискурса, обеспечивает готовность аудитории следовать за авторской аргументацией, так как, по словам Поля Со-пера, люди всегда хотят знать «почему» [Сопер 1999]. Задача объяснить «по­чему», донести до слушателей идеи оратора, убедив при этом аудиторию в их правомерности, решается в ходе изложения аргументов, подтверждающих те­зис оратора или опровергающих точку зрения его оппонента. Очевидно, что тезис может использоваться автором для достижения психологических целей, состоящих в том, чтобы вызвать интерес аудитории, овладеть ее вниманием, завоевать доверие, подготовить психологическую почву для дальнейшего вос­приятия речи, т.е. установить с аудиторией психологический контакт.

Когнитивный подход к рассмотрению текста аргументации как лингвис­тической реализации когнитивного процесса принятия решений предполагает, что тезис как исходная позиция развертывания аргументации заключает в себе решение, принятое говорящим и предлагаемое им партнеру по коммуникации. Решение представляет собой «некое субъективное содержание ментального состояния», сформулированное в высказывании и обладающее высокой степе­нью неопределенности и нестабильности. Необходимость преодолеть неопре-

21


деленность вынуждает когнитивную систему прибегнуть к поиску способа

достижения состояния равновесия системы, что «запускает» механизм когни­

тивного вынуждения, лежащий в основе смыслового развертывания дискурса.

В процессе принятия решений оптимальным способом стабилизации когни­

тивной системы выступает аргументация - «рассмотрение и принятие некото­

рой цепочки аргументов <..... > в пользу какого-либо решения» [Поляк 1998].

Рассмотрение логико-семантической структуры аргументативного дис­курса в преломлении к парламентским выступлениям, послужившим мате­риалом настоящего исследования, позволяет сделать следующие выводы.

Для парламентских выступлений характерна предельно краткая, ми­нимальная по объему тезисная часть, выполняющая функцию двойного ин­формирование аудитории: в ней четко формулируется основная идея выступ­ления оратора и отражается его позиция по обсуждаемой проблеме.

Следствие как заключительная часть аргументативного дискурса подво­дит итог, суммирует содержание всего выступления, содержит упоминание новых задач, намеченных автором. Наряду с этим, следствие отличается при­сущей любой заключительной части специфической психологической нагруз­кой, так как в заключении адресант стремится усилить произведенное впе­чатление, а иногда побудить аудиторию к определенным действиям.

На завершающем этапе развертывания аргументации особенно важно взаимодействие следствия и тезиса, что позволяет интегрировать весь аргу-ментативный дискурс в единое целое. Создание эффекта завершенности ар­гументации обусловливает восприятие вывода говорящего как единственно возможного и верного.

Признание аргументации в качестве одного из вербально-логических ап­паратов логического мышления позволяет утверждать, что логическая схема построения аргументативного дискурса легко узнаваема, ее логико-семантические компоненты без труда распознаются слушателями, аудитория

22


беспрепятственно следует за мыслью оратора, избегая дополнительных уси­лий по расшифровке структуры текста.

Являясь абстрактным конструктом, логическая схема получает реальное воплощение в дискурсе только благодаря «наполнению» конкретным содержа­нием, ментальной репрезентацией которого служат пропозиции, создающие семантическую структуру дискурса. Содержание отдельной пропозиции отра­жает смысл, носителем которого является соответствующий дискурсивный элемент, и в том случае, если базовый элемент дискурса представлен более мелкими единицами (как, например, в аргументативном дискурсе, - предложе­ниями) складывается на основе совокупности их значений. Отношения между пропозициями, а также между логическими компонентами аргументативной схемы, выражаются посредством различных коннекторов (союзов, наречий и пр.) [Dijk 1985)] благодаря которым логико-семантическая структура аргумен­тации, являющаяся по сути ментальным образованием, «пробивается» на по­верхность дискурса. Так, выражение логической последовательности обычно обеспечивается наречиями first, second, then, finally и т. п. Смена аргументов и, соответственно, отношения между ними обозначаются такими маркерами, как but, however, on the other hand, as an alternative, in addition и пр.

Логико-семантическая структура аргументации рассматривается на­ми как опорная конструкция аргументативного дискурса, между элементами которой могут устанавливаться отношения субординации или координации.

Анализ, проведенный на материале аргументации парламентских высту­плений, позволяет утверждать, что между тезисом и аргументами возможен один тип отношений - отношения субординации. Между аргументами в дис­курсе могут устанавливаться отношения двух типов: 1) отношения координа­ции, когда аргументы непосредственно не связаны друг с другом и напрямую «подчиняются» тезису (в данном случае весь аргументативный дискурс орга­низуется по принципу лучевой связи); 2) отношения субординации, когда по-

23


следующий аргумент выводится из предыдущего и вне аргументативного дискурса не может считаться самостоятельной смысловой единицей (в этом случае аргументативный дискурс организован по принципу цепной связи). Следствие, как заключительная часть аргументации, «зависит» от выдвигае­мых аргументов и поэтому между аргументами и следствием всегда устанав­ливаются отношения субординации (см. Схема 1, Схема 2).

Тип связи, обеспечивающей целостность аргументативного дискурса, обусловливается наличием либо отсутствием непосредственного контакта между логико-семантическими элементами аргументации — связь может быть лучевой или цепной. В первом случае каждый из аргументов может са­мостоятельно привести к данному следствию, во втором - заключение после­довательно выводится из всей серии аргументов. Тезис связан со следствием опосредованно через блок аргументов.

Логико-семантическая структура, представленная логической схемой, элементы которой «заполняются» пропозициональным содержанием, репре­зентирующим конкретный аргументативный дискурс, является наиболее глу-

24


бинной, основополагающей структурой аргументативного дискурса, выпол­няющей организующую роль. Традиционно аргументация характеризуется достаточно жесткой заданностью расположения частей текста и допускает лишь незначительные вариации. Строго заданный порядок следования эле­ментов позволяет реципиенту предсказать появление последующих элемен­тов, располагающихся линейно, что способствует формированию дискурсив­ных ожиданий и облегчает восприятие поступающей информации.

Вторая составляющая аргументативной иерархии - это интенционалъ-ная или коммуникативно-функциональная структура. Воплощение в дис­курсе целеустановок элементов логико-семантической структуры аргумента­ции в соответствии с интенциями адресата рассматривается нами в терминах теории речевых актов. Ведущим понятием, лежащим в основе выявления специфики коммуникативно-функциональной структуры аргументативного дискурса, является понятие цели. Целевая структура дискурса может рас­сматриваться как иерархия целей его коммуникативно значимых отрезков. Общая цель дискурса обычно не получает формального выражения. Тем не менее, ее присутствие ощущается во всех коммуникативных блоках, посколь­ку ей подчинена целевая установка каждой части, составляющей дискурс. В большинстве случаев вербальное выражение получает частная целевая уста­новка в рамках соответствующего коммуникативного блока.

Вне зависимости от предмета высказывания и характера аудитории, об­щей целевой установкой аргументативного дискурса как целого является убе­ждение - это своего рода архетипическая целевая установка. При этом логико-семантические компоненты служат воплощению специфических целей. Так, тезис направлен прежде всего на выдвижение какого-либо постулата, подле­жащего обоснованию. Блок аргументов имеет целью предоставить обоснова­ние тезиса или опровергнуть антитезис, выдвигаемый оппонентом говорящего. Задача следствия как составляющего элемента аргументативного дискурса -

25


подведение итогов или формулирование выводов. При дискурсивном вопло­щении данные целеустановки приобретают конкретный характер в соответст­вии с целями и намерениями говорящего, что обусловливает плодотворность исследования коммуникативно-целевой структуры аргументации в терминах теории речевых актов. Рассмотрение аргументативного дискурса в данном ра­курсе позволяет сделать вывод о том, что аргументация как сложное целое представляет собой макроречевой акт.

Третья структура, участвующая в иерархическом построении аргумента­ции, непосредственно воспринимается реципиентом и представляет самый по­верхностный информационный уровень. Это тематическая структура, раз­вертывание которой происходит за счет последовательного появления и смены минитем, наполняющих аргументативный дискурс конкретным содержанием.

Непосредственное развертывание аргументации происходит в централь­ной части дискурса, представленной блоком аргументов. Блок аргументов не­однороден по своему составу, так как обычно включает ряд аргументов, при­званных решать разнообразные задачи - конкретизировать идею, подлежа­щую обоснованию; объяснить; проиллюстрировать и т.д.

Каждый аргумент в совокупности с другими аргументами дискурса уча­ствует в создании его смысловой целостности, а также в раскрытии темы, по­нимаемой как «смысловое ядро текста, его конденсированное и обобщенное содержание» [Москальская 1981]. Аргумент как логико-семантическая едини­ца текста аргументации несет отдельную объективно ограниченную микроте­му, что позволяет автору прибегать к аргументам самого различного характера, с помощью которых развивается основная мысль произведения, излагается ма­териал, в отношении которого выносится суждение или оценка, проводится анализ суждений оппонента, раскрывается тема. Таким образом, аргумент представляет собой относительно законченный отрезок текста, служащий про­движению основной линии аргументации. Являясь выражением законченного

26


высказывания, то есть имея свою микротему, входящую в виде составного элемента в общую ткань текста и имеющую свое определенное место в тексте аргументации - всегда на центральной линии изложения, - аргумент представ­ляет собой элемент объективного членения текста аргументации. Развертыва­ние аргументации достигается за счет определенной последовательности и взаимодействия аргументов, оказывающихся в самых различных отношениях друг к другу. Они могут вести одну линию изложения, группироваться после­довательно (когда один аргумент непосредственно связан с другим и содержа­ние одного аргумента логически следует из другого) или параллельно (когда вокруг одного положения группируется ряд аргументов, каждый из которых подкрепляет, доказывает выдвинутый тезис).

Раскрытие темы аргументативного дискурса происходит не путем меха­нического сложения микротем всех составляющих его аргументов, а благода­ря их взаимодействию и взаимодополняемости.

Тематическая структура аргументативного дискурса содержит конкрет­ную информацию - тематически релевантные доводы, представленные фак­тами, цифрами, утверждениями и т.д., относящимися непосредственно к предмету рассмотрения. Тематическая структура аргументативного дискурса «накладывается» на коммуникативно-функциональную иерархию аргумента­ции, заключающую в себе информацию о целях и намерениях адресанта.

Развертывание аргументации в дискурсе обеспечивается одновременной реализацией всех трех структур, что свидетельствует о полиструктурном характере аргументации и обусловливает повышенную степень информаци­онной насыщенности аргументативного дискурса. Подобная интеграция раз-ноаспектной информации позволяет рассматривать аргументативный дискурс в качестве интегрированного ментального пространства, являющегося синте­зом исходных пространств, представленных тремя аргументативными струк­турами.   «Сосуществование»   информационных   пластов,   представляющих

27


структуры аргументации, является своего рода гарантией, обеспечивающей успешность процесса инференции в ходе развертывания аргументативного дискурса. «Наложение» друг на друга различных видов информации в аргу-ментативном дискурсе обеспечивает максимальную устойчивость коммуника­тивного эффекта.

Использование аргументации в процессе общения означает сдвиг или перемещение структур когнитивной системы коммуниканта. Помимо запол­нения «пустот» и привнесения новых знаний с целью оказания воздействия, в ходе аргументации может происходить вытеснение знаний реципиента и их последующее замещение знаниями, желательными для адресанта.

Эффективность аргументации обеспечивается а) знанием адресантом спе­цифики целевой аудитории, а также б) знанием (преимущественно интуитив­ным) того, каким образом происходит когнитивная обработка убеждений (оцен­ка новых убеждений, формирование убеждений на основе поступающих дан­ных, последствия конфликта между старым и новым убеждением и т.п.). Это означает, что в основе оптимизации аргументативного дискурса лежат опреде­ленные когнитивные механизмы, задействованные в процессе аргументации.

Когнитивные механизмы, управляющие процессом аргументации, подраз­деляются нами на две категории - внутренние и внешние. Внутренние когни­тивные механизмы, действующие на ментальном уровне, способствуют инте­грации элементов, составляющих аргументативный дискурс, в единое аргумен-тативное пространство. Внешние механизмы обеспечивают запланированное воздействие на когнитивную систему реципиента посредством аргументации.

В когнитивном плане каждый элемент аргументативного дискурса вы­ступает отражением некоторого фрагмента реального мира. В целом мен­тальная репрезентация аргументативного дискурса является совокупностью локальных ментальных пространств, создающих единое аргументативное пространство. Построение единого аргументативного пространства основа-

28


но на действии когнитивных механизмов, которые возможно отнести к двум группам: ассоциативные (связывающие два ментальных пространства, раз­дельно существующих в сознании говорящего) и диссоциативные, действие которых направлено на создание двух самостоятельных ментальных про­странств, противопоставление которых способно вызвать желательный для говорящего эффект. Первая группа включает такие механизмы как амплифи­кация, каузация, конкретизация, генерализация. Во вторую группу входят ме­ханизмы противопоставления и расщепления.

Механизм амплификации обычно объединяет однородные равноправные аргументы и означает «наращивание» аргументативной цепочки за счет но­вых аргументов до тех пор, пока говорящий не сочтет количество представ­ленных аргументов достаточным для того, чтобы соответствующим образом воздействовать на реципиента. Традиционными дискурсивными маркерами механизма амплификации выступают наречия, обозначающие порядок следо­вания аргументов, такие как first, second, third, а также also; as for; finally.

Нередко наблюдается одновременное действие нескольких механизмов. Так, механизм амплификации часто сочетается с такими механизмами, как конкретизация и генерализация, поскольку во избежание монотонности и од­нообразия говорящий добавляет аргументы различного характера, конкрети­зируя (детализируя, иллюстрируя) или, наоборот, обобщая предшествующие доводы. В результате действия механизмов конкретизации и генерализации между элементами устанавливаются связи, которые являются новыми для ау­дитории. Данные механизмы используются, когда необходимо привести при­мер, стимулировать определенные действия аудитории посредством обраще­ния к авторитетному мнению, модели для подражания и т.п.

Каузальный ассоциативный механизм используется в аргументации, опирающейся на структуру реальности, для соединения ментальных про­странств, отражающих элементы структуры реальности, воспринимаемые ау-

29


диторией как действительно существующие, например, причина - следствие; часть - целое; цель - средства и т.п. Воплощая данные отношения в аргумен-тативном дискурсе, говорящий пытается добиться того, чтобы позитивное отношение аудитории к посылкам транспонировалось на следующий из них вывод. Поэтому при помощи каузального механизма часто соединяются базо­вые элементы аргументативного дискурса: блок аргументов соединяется с одной стороны с тезисом и с другой - со следствием.

Диссоциативные механизмы лежат в основе более сложного способа ар­гументирования, поскольку в данном случае подвергается делению на части концепт, который воспринимается аудиторией как единое целое. В результате действия диссоциативных механизмов возникает два самостоятельных мен­тальных пространства, противопоставление которых создает эффект, запла­нированный говорящим.

Одна из ведущих характеристик аргументации - адресность - означает, что создание единого аргументативного пространства как новой ментальной сущности происходит с целью воздействия на систему убеждений реципиен­та. Необходимость в той или иной степени произвести модификацию систе­мы взглядов и убеждений реципиента запускает внешние когнитивные меха­низмы аргументативного воздействия. Аргументативное пространство адре­санта, отражающее взгляды и убеждения говорящего, вступает во взаимодей­ствие с системой убеждений реципиента, что требует «включения» внешних механизмов аргументации.

Описание структурных особенностей аргументативного дискурса опирает­ся на современные исследования структуры дискурса, дающие представление об аргументации как о когнитивно-дискурсивном явлении, участвующем в по­строении структурированной ситуативной модели реципиента. Создание и из­менение ситуативной модели мира реципиента требует включения "внешних" когнитивных механизмов аргументативного воздействия, которые "запускают-

30


ся" интуитивно в условиях относительной неопределенности дискурсивной си­туации. К таким механизмам относятся механизм установления тождествен­ности когнитивных множеств говорящего и его собеседника, адаптивный и аддитивный механизмы, а также механизм вытеснения и субституции.

Механизм установления тождественности когнитивных множеств ос­нован на общности систем знаний и убеждений говорящего и его собеседни­ка. По сути данный механизм не привносит ничего нового в когнитивную ба­зу реципиента, от которого требуется лишь «внутреннее» согласие и под­тверждение общности знаний или занимаемой позиции. Иногда новым, привносимым адресантом, может оказаться убеждение, состоящее в том, что коммуниканты занимают сходную позицию по обсуждаемому вопросу. Под­тверждение того, что коммуниканты располагают одинаковым набором ис­ходных знаний и занимают близкие позиции в отношении того или иного во­проса, в дальнейшем облегчает процесс аргументирования. Именно поэтому действие механизма установления тождественности нередко сопровождается «подключением» адаптивного механизма, направленного на то, чтобы до­биться одобрения или согласия противоположной стороны.

Передача реципиенту новой, неизвестной ему до сих пор информации осуществляется при помощи аддитивного механизма, «отвечающего» также за то, чтобы пополнение когнитивного множества адресата способствовало его убеждению посредством привнесения в его когнитивную базу не только новых сведений, но и соответствующего (желательного для адресанта) к ним отношения.

Основная функция механизма вытеснения и субституции заключается не столько в убеждении, сколько в переубеждении реципиента. В этом случае аргументация говорящего должна содержать тщательно отобранные доводы, способные заставить реципиента пересмотреть свои взгляды и в результате отказаться от определенных убеждений в пользу точки зрения, представлен-

31


ной пропонентом. Действие данного механизма типично для полемической аргументации.

В результате действия данных механизмов происходит постепенное развер­тывание аргументативного дискурса, основанное на обмене между партнерами по коммуникации знаниями и убеждениями как когнитивными единицами.

Второе свойство аргументации - эвристичностъ - на стадии замысла и планирования связано с когнитивным аспектом формирования аргументатив­ного дискурса, в частности, с когнитивными механизмами аргументации. Когнитивно-коммуникативный контекст ее развертывания служит основой для творческого, эвристического использования аргументации в процессе ее дискурсивного воплощения. В диссертации рассматриваются конкретные эв­ристические стратеги аргументации, к которым прибегает говорящий в ходе парламентских дебатов.

Часть 3. Эвристические стратегии англоязычного аргументативного дискурса

В третьей части настоящей работы предпринимается попытка раскрыть эв­ристический характер аргументации, проявляющийся в конкретных стратегиях, реализуемых в аргументативном дискурсе. В процессе исследования мы исхо­дили из положения о том, что выбор аргументативной стратегии обусловлен информацией, аккумулированной на этапе контент-планирования, в то время как сама стратегия служит достижению цели аргументативного дискурса.

Наиболее эффективное решение коммуникативных задач возможно бла­годаря наличию в дискурсе эвристического потенциала, способного обеспе­чить оптимизацию дискурсивного процесса, то есть такую организацию дис­курса и привлечение таких лингвистических средств, которые обеспечат мак­симально быстрое и эффективное достижение результата при минимальных затратах реципиентом когнитивных усилий, необходимых в условиях неопре­деленности или неполного знания о ситуации общения. Эвристический по-

32


тенциал аргументативного дискурса раскрывается посредством реализуемых в дискурсе эвристических стратегий, понимаемых как набор правил, направ­ленных на выбор наиболее вероятного способа достижения глобальной цели дискурса, в рамках которого эвристики выступают как воплощаемые ad hoc специфические стратегии реализации замысла автора.

Эвристичность дискурса обусловлена несколькими факторами, среди которых мы прежде всего выделяем его интерактивный характер, что под­разумевает взаимодействие когнитивных планов коммуникантов, начинаю­щееся со своего рода «сверки» их когнитивных систем и, в первую очередь, систем знаний: знаний, которыми участники коммуникации располагают к моменту общения, и знаний коммуникантами особенностей дискурсивной ситуации, включая знания друг о друге. Выбор той или иной стратегии опи­рается на знания, которыми располагает человек к моменту вступления в дис­курсивный процесс. Расхождение в системах знаний коммуникантов, являясь источником когнитивного диссонанса, требует оптимизации дискурсивного процесса, что достигается за счет привлечения эвристических стратегий.

Дискурсивные эвристики автономны и используются сообразно с кон­кретной целью, поставленной отправителем информации.

К числу факторов, детерминирующих необходимость оптимизации дис­курса за счет той или иной эвристической стратегии, относится контекст применения эвристик. Применительно к дискурсивной деятельности контекст означает коммуникативную ситуацию, в которой происходит развертывание дискурса. Данный контекст характеризуется рядом признаков, диктующих необходимость оптимизации дискурса, среди которых следует особо выде­лить интенции участников дискурсивного процесса. Интенции, опираясь на которые участники общения строят свои планы, формируются целями, кото­рые преследует каждый из коммуникантов. Таким образом в процессе ком­муникации охватывается самый широкий круг целевых установок, принад-

33


лежащих обоим участникам. Понимание высказывания означает понимание интенции, лежащей в его основе, и, следовательно, всего набора целей, кото­рые коммуникант пытается реализовать.

Как показывает анализ, эвристический характер дискурса проявляется на всех этапах его развёртывания - от замысла как разновидности решения, представляющего целостное, интуитивное суждение [Фейнберг 2004], до реализации.

Выбирая эвристические аргументативные стратегии, автор руководству­ется общими эвристическими принципами. При этом следует учитывать, что аргументация per se является эвристической деятельностью, предполагаю­щей, что отбор аргументов, также как и выбор стратегии развертывания ар-гументативного дискурса, происходит ad hoc.

Аргументация как вид дискурсивной деятельности отличается рядом осо­бенностей, к которым относятся следующие: цель аргументативного дискурса, социально-психологические параметры целевой аудитории, развертывание в соответствии с конвенциональной схемой, субъективность, наличие каузаль­ной связи между компонентами аргументативного дискурса, а также между ар­гументацией, реализуемой в дискурсе, и экстралингвистическим контекстом. Данные характеристики аргументации выступают в качестве факторов, детер­минирующих выбор эвристик, к которым прибегает аргументирующий.

В настоящем исследовании нами были выделены эвристические аргу­ментативные стратегии лингвокогнитивного плана, демонстрирующие взаи­мосвязь между когнитивным и лингвистическим аспектами аргументации, а именно стратегия симплификации, стратегия реализации субъективной модальности и стратегия каузальной атрибуции.

Реализация стратегии симплификации происходит на структурно-композиционном уровне аргументативного дискурса и обусловлена особен­ностями процесса восприятия и обработки информации. Стратегия симпли-

34


фикации представлена в аргументативном дискурсе такими разновидностя­ми, как in medias res и редукцией, сменяемостью форм контекстно-вариативного членения, чередованием временных планов, а также страте­гией расщепления.

Эффективность таких разновидностей стратегии симплификации, как in medias res ж редукция, объясняется тем, что им присущи скрытые возможно­сти воздействия - реципиент вынужден активизировать свой когнитивный потенциал с целью восстановить имплицитные элементы аргументативного дискурса и «разгадать» замысел автора. При этом выбор метода реконструк­ции происходит интуитивно и ad hoc, что в принципе отвечает базовой уста­новке стратегии симплификации, направленной на облегчение восприятия и обработки информации, а в данном случае подразумевает свободный выбор удобного для реципиента способа оценки и анализа аргументации с опорой на собственные знания.

Обычно аргументация парламентских выступлений представляет собой дискурсивную реализацию конвенциональной логической схемы (тезис, блок аргументов, следствие) или ее вариантов. Вместе с тем, исследования аргу­ментативного дискурса парламентских выступлений показывают, что следст­вие является наиболее часто отсутствующим элементом логической схемы развертывания аргументации. Отсутствие следствия как компонента, завер­шающего аргументацию оратора, обычно объясняется факторами, непосредст­венно не связанными с замыслом говорящего, такими как фактор времени, не­обходимость предоставить слово следующему выступающему и т.п. Времен­ные ограничения - это одно из главных условий, диктующих применение эв­ристических принципов. Вполне вероятно, что оратор, оставляя незавершен­ным ряд своих доводов, руководствуется «логическими чувствами», которыми в равной степени обладает как он сам, так и его слушатели. Прерывая линию аргументации, оратор инстинктивно обращается к присущему аудитории чув-

35


ству «логической неполноты». Слушатели, стремясь дополнить незаконченное логическое построение, самостоятельно делают вывод из аргументации орато­ра, становясь таким образом соавторами выступления, готовыми принять или, по крайней мере, сочувственно отнестись к идеям выступавшего оратора. Та­ким образом, замысел оратора, представляющий собой «внутреннюю» причи­ну, а также «внешние» условия, такие как лимит времени, регламент, предпо­лагающий очередность выступлений и т.п., обусловливают использование го­ворящим в процессе развертывания аргументации эвристической стратегии симплификации, а именно таких ее разновидностей, как "in medias res" и ре­дукция («усечение» структуры).

Отметим, что стратегия "ш medias res" подразумевает усеченную струк­туру и нетипичный порядок следования элементов аргументативного дискур­са: реципиент без предварительной подготовки (роль которой обычно отводит­ся тезису) «погружается» в проблему, представленную аргументами - кон­кретными деталями, предназначенными для того, чтобы подвести реципиента к выводу. В приводимом ниже фрагменте аргументация одного из депутатов британского парламента начинается непосредственно с аргументов, основан­ных на статистических данных, демонстрирующих а) положительный эф­фект, который оказывает на отношения между Британией и Китаем привлече­ние иностранных студентов в британские университеты; б) недопустимость формальных препятствий для продолжения сотрудничества в этой области:

Mr. Michael Jack (Fylde) (Con):

(A 1) The Prime Minister may be aware that the university of Central Lancashire runs one of the most successful programmes for Chinese students: some 600 have already graduated in engineering. (A 2)However, the 300 students who are to start the academic year in September are facing new and burdensome requirements in applying for their visas. (B) Although it is im­portant to sort out legitimate students from illegitimate ones, will the right hon. Gentleman use his good offices to ensure that students who qualify to come here can do so and that we do not damage that valuable contribution to Sino-British relations?

Отсутствие формального тезиса, предшествующего аргументам и обыч­но заключающего в себе проблему в «свернутом» обобщенном виде, застав-

36


ляет аудиторию сразу обратить внимание на аргументы, в которых особую роль играют приводимые оратором цифры. Пропозициональное содержание заключительной части рассматриваемого аргументативного дискурса, пред­ставленной в форме вопроса (что является типичным для парламентских де­батов), позволяет гипотетически «достроить» данную аргументацию и путем инференции вывести и сформулировать недостающий тезис, в чем, однако, нет необходимости. Такое построение аргументации, требующее концентра­ции внимания реципиента на аргументах (отметим, кстати, что стратегия in medias res подразумевает построение аргументативного дискурса по принци­пу «от частного к общему», что признается наиболее эффективным с точки зрения восприятия способом развертывания аргументации), делает вывод очевидным - в целом это способствует экономии когнитивных усилий реци­пиента и «подводит» его к правильному выводу, о чем свидетельствует ответ­ная реплика премьер-министра:

The Prime Minister: I agree with the right hon. Gentleman about the importance of inter­

national students, who add ?5 billion to the UK economy, and of not making procedures over-

burdensome,<...>.(House of Commons Hansard Debates for 20 Jul 2005)

Несмотря на то, что стратегия in medias res часто представляет аргумента­цию в неполной форме, ее отличие от стратегии редукции состоит прежде все­го в том, что при реализации названных стратегий преследуются разные цели: аргументация, построенная с применением стратегии in medias res, направлена на то, чтобы «поместить» реципиента в «эпицентр» изложения, захватив его (реципиента) внимание и добившись таким образом наибольшего эффекта.

Применение стратегии редукции в аргументативном дискурсе может быть вызвано двумя причинами: а) внешними, например, установленным ли­митом времени и пр. или б) «внутренними», когда замысел аргументирующе­го состоит в том, чтобы реципиент самостоятельно добавил недостающие, но необходимые аргументы или сделал свой собственный вывод из аргумента­ции, предложенной автором.

37


Сменяемость форм контекстно-вариативного членения в аргумента-тивном дискурсе является одной из разновидностей эвристической стратегии симплификации, так как способствует облегчению процесса обработки ин­формации, сохранению ее в памяти и поддержанию внимания реципиента, а именно: 1) сменяемость форм КВЧ как вариант стратегии симплификации позволяет облегчить процесс восприятия благодаря избыточности информа­ции, создаваемой сочетанием различных композиционно-речевых форм, ис­пользование которых направлено на достижение единой цели дискурса; 2) дискретный характер внимания и мышления человека делает стратегию сме­няемости форм КВЧ эффективным инструментом усвоения получаемой ин­формации; 3) исходя из признания форм КВЧ универсальными формами мышления, присущими всем людям, можно утверждать, что дискурсивное воплощение форм КВЧ позволяет привлекать в процессе восприятия эври­стику узнавания.

Рассмотрим дискурсивную реализацию стратегии симплификации с опорой на сменяемость форм КВЧ на примере аргументации парламентских выступлений.

Парламентские выступления представляют собой значительные по объе­му тексты, отличающиеся полнотой и детальностью изложения, а также раз­ветвленной аргументацией, в связи с чем возникает необходимость удержи­вать внимание слушателей на протяжении всего выступления. Обеспечить переключение внимания аудитории и устойчивость интереса к речи оратора возможно благодаря определенной композиционной организации всего вы­ступления и аргументативного дискурса в частности. Общую композицион­ную структуру аргументативного дискурса в парламентских выступлениях составляет чередование форм контекстно-вариативного членения. Сменяе­мость форм, проявляющаяся в многообразии переходов от одной формы чле­нения к другой, является одним из средств развертывания аргументации, соз-

38


давая эффект «вращения» аргументации вокруг основной темы. Удерживая обсуждаемую проблему в центре внимания, аргументация, представленная разными формами контекстно-вариативного членения, предоставляет тот или иной ракурс ее рассмотрения.

Использование разных форм контекстно-вариативного членения в одном аргументативном дискурсе часто реализует особый тип изложения - «спи­раль», то есть изложение одной и той же мысли, но в несколько ином языко­вом оформлении. Для развёртывания аргументации «по спирали» характерно дистантное расположение аргументов, представленных разными формами контекстно-вариативного членения и относящихся к одной и той же (под)теме. Дистантный тип построения аргументации, совпадая с моделью развёртывания аргументации по спирали, означает, что логико-семантическая связь обнаруживается не между аргументами, непосредственно следующими друг за другом, а между дистантно расположенными аргументами, что, с од­ной стороны, требует активизации структур памяти, а с другой, реализует эв­ристический принцип симплификации.

Использование различных форм контекстно-вариативного членения для «продвижения» аргументативного дискурса парламентских выступлений и достижения его главной коммуникативной целеустановки — убеждения ауди­тории в правомерности точки зрения оратора — выступает как один из вари­антов прагматической избыточности, при этом сами формы контекстно-вариативного членения, выступающие в роли композиционных составляю­щих аргументативного дискурса, относятся к разряду избыточных прагмати­ческих форм, помещенных в рамки аргументации с целью обоснования одной и той же пропозиции (тезиса).

Анализ аргументации парламентских выступлений показал, что в про­цессе развертывания аргументации участвуют две основные модели контек­стно-вариативного    членения.    Аргумент   как   единый   комму никативно-

39


смысловой блок может быть представлен: 1) одной формой контекстно-вариативного членения; 2) сочетанием нескольких форм КВЧ.

Сочетание в одном аргументе двух или более форм КВЧ придает аргу­ментации большую весомость и еще большую рельефность. Совмещение форм образует на локальном уровне одно сложное интегрированное менталь­ное пространство, в результате чего повышается плотность и информацион­ная насыщенность аргументативного дискурса, что создает дополнительные когнитивные опоры для запоминания сообщения и построения на его основе фрагмента ситуативной модели.

Дискурсивному воплощению стратегии симплификации также служит чередование временных планов, создающее композиционный рисунок аргу­ментативного дискурса. Аргументативный дискурс чрезвычайно редко пред­ставляет собой изложение событий в строгой временной последовательности, поскольку в аргументации события играют роль аргументов, привлекаемых автором в качестве обоснования своей позиции. Для аргументативного дис­курса характерно перемещение фокуса внимания по «стреле времени», что обусловливает членение дискурса на временные отрезки и тем самым облег­чает восприятие и обработку информации реципиентом, поскольку «учиты­вает» дискретный характер процесса восприятия, а также отображает нели­нейность процесса мышления человека, переключающегося с настоящего на прошлые события и проецирующего свои мысли в будущее. Обратимся к примеру, где основу развертывания аргументативного дискурса представляет проекция ситуации на будущее.

<... > Now that I have responded to the points made during the debate, (T) let me say a lit­tle about why the Bill is important and why putting it on the statute book is justified. (A -1) We believe that its provisions will help people to make informed choices, offer valuable consumer protection and ensure that there is a level playing field in the equity release market, most of which already falls within the scope ofFSA mortgage regulation.

(A - 2) FSA regulation will extend valuable consumer protections to elderly consumers when they are making one of the most important financial decisions that they are likely to take -

1     FSA- Financial Security Assurance

40


a point that has not been mentioned in the debate. (A - 3) It will ensure that Muslim consumers are able to access all elements of the growing market in sharia-complaint home finance products while benefiting from the protections afforded by FSA regulation. (A - 4) It will also help people to make informed choices about the home finance products they purchase, create a level regula­tory playing field in the equity release market and, (A- 5) by helping to improve consumer con­fidence in such products, facilitate future market growth. (B) On that basis, I am pleased to commend the Bill to the House.

(House of Commons Hansard Debates for 20 Jul 2005)

В данном случае аргументы, которые оратор приводит в поддержку вы­двигаемого им тезиса о преимуществах такого института как FSA, обознача­ют открывающиеся перед населением страны перспективы защиты финансо­вых интересов. При этом, по словам оратора, в выигрыше окажутся самые разные слои населения ( А - 2: elderly consumers; А - 3: Muslim consumers), которым будут предоставлены широкие возможности защиты их финансов и инвестиций (А - 1: ...its provisions will help people to make informed choices; A - 4: It will help people to make informed choices about the home finance prod­ucts they purchase, create a level regulatory playing field in the equity release market). Развивая аргументацию в направлении «от частного к общему», в своем последнем аргументе оратор указывает на выгоду от данного проекта для экономики страны в целом (А - 5: by helping to improve consumer confi­dence in such [i.e., financial] products, [it will] facilitate future market growth). Проспективно ориентированная аргументация обеспечивает создание ситуа­тивной модели, соответствующей состоянию дел в будущем, формируя тем самым «правильные» ожидания. Чем убедительнее привлекаемые оратором аргументы, звучащие для аудитории как обоснованные обещания, тем труд­нее будет противнику внести коррективы в уже устоявшуюся ситуативную модель и заставить аудиторию изменить свое мнение. Поэтому аргументы, несущие конкретную информацию в отношении будущего состояния дел, признаются более эффективными и опытные ораторы, скорее всего интуи­тивно, отдают предпочтение аргументам именно такого рода.

41


В основе ещё одной стратегии структурно-композиционного плана -стратегии расщепления - лежат диссоциативные механизмы, когда единый концепт, подвергаясь делению, образует два или более параллельных мен­тальных пространства, сопоставление которых обеспечивает возможность одновременно удерживать внимание реципиента на нескольких линиях изло­жения. Благодаря стратегии расщепления аргументативный дискурс приобре­тает такие качества, как экономичность и емкость. Кроме того, данная страте­гия снимает нагрузку на кратковременную память реципиента, позволяя удерживать в памяти необходимую для сопоставления информацию.

Как показывает анализ эмпирического материала, обычно стратегия расщепления сопровождается дискурсивной реализацией какой-либо другой стратегии, например, стратегии репрезентации субъективной модальности.

Стратегия репрезентации субъективной модальности, основанная на когнитивном принципе субъективности, представлена такими разновидно­стями, как создание оценочного и эпистемического контекстов.

Каждая из разновидностей стратегии репрезентации субъективной мо­дальности может быть реализована в дискурсе как в эксплицитной, так и в имплицитной форме, что позволяет выделить стратегию создания контек­ста эксплицитной оценки, стратегию создания эксплицитного эписте­мического контекста, а также стратегию создания имплицитного эпи­стемического контекста. Проведенный анализ позволяет утверждать, что имплицитная оценка в аргументативном дискурсе возникает благодаря про­цессу контекстной интеграции, что применительно к исследуемому мате­риалу означает «проникновение» оценки в эпистемический контекст, резуль­татом чего является возникновение такого интегрированного объединения, как имплицитный оценочно-эпистемический контекст Явление контек­стной интеграции также составляет основу построения эксплицитного оце-ночно-эпистемического контекста.

42


Создание оценочного контекста как способ реализации стратегии репре­зентации субъективной модальности происходит за счет включения в аргумен-тативный дискурс высказываний оценочного характера. Особая роль оценки в процессе аргументирования объясняется тем фактом, что ценностно-ориентированная логика составляет основу естественноречевой аргументации. Кроме того, в модальную рамку оценки входит фрагмент картины мира. Оцен­ка, «встраиваясь» в аргументативное пространство текста и демонстрируя практически полную контекстуальную зависимость, отражает и структурирует ценностную картину мира коммуникантов. Связь оценки с «внешним» миром

— миром людей и событий (то есть с широким контекстом), выводит на пер­

вый план человеческий фактор и обусловливает добавление оценочного ком­

понента к пропозициональному содержанию высказывания. Задавая опреде­

ленные параметры дискурса [Арутюнова 1999], оценка формирует специфиче­

ский контекст, характерными признаками которого являются: аксиологич-

ность; экспликация оценки; обоснование выбора; принятие решения; непроти­

воречивость текста, основанного на оценке; прагматическая направленность.

Создание эпистемического контекста опирается на два базовых концепта

-  знание и мнение.

Субъективный характер аргументативного дискурса отражается в сужде­ниях аргументирующего, представляющих его взгляды, убеждения, установ­ки и намерения, а также знания и мнения. Обычно мнение субъекта либо под­тверждается контекстом, либо вводится соответствующими модальными сло­вами и глаголами. Необходимость экспликации отсутствует, если информация относится к знаниям субъекта.

Единицами, репрезентирующими эпистемический контекст, являются предикаты знания, мнения и воли. Эпистемические предикаты имеют «вне­временной» характер, так как они способны присоединять пропозиции, опи­сывающие положение вещей в настоящем, прошедшем и будущем.

43


Предикаты мнения, вводящие оценочные суждения, представляют «свя­зующее звено» между эпистемическим и оценочным контекстом.

Введение в аргументацию эпистемического контекста способствует оп­тимизации аргументативного дискурса так как позволяет не только предста­вить положение дел в соответствии с замыслом автора, но и продемонстриро­вать его отношение к предмету обсуждения или даже внести вклад в создание имиджа аргументирующего, что также может входить в его намерения.

В настоящем исследовании рассматриваются аргументативные стратегии с преобладанием эпистемического или оценочного контекста, поскольку в ес-тественноречевой коммуникации ни один из выделяемых нами видов не су­ществует изолированно от других, поэтому разделение контекстов носит ус­ловный характер.

Благодаря созданию эксплицитного эпистемического контекста аргу­ментативного дискурса достигается цель говорящего продемонстрировать и обосновать собственную позицию. В данном случае опорным элементами при развертывании аргументативного дискурса выступают эпистемические предикаты, обозначающие намерения оратора (I want to make it clear; I will not be able to support...; I will not go into the Lobby...; I shall abstain и др.) и его отношение к обсуждаемому вопросу (I am against...; I do not accept...и др.). Следует отметить также распространенное участие цитаты в создании эпи­стемического контекста аргументации.

В отличие от эксплицитного эпистемического контекста имплицитный эпистемический контекст аргументации строится на основании данных, приводимых в подтверждение тезиса, без выражения какого бы то ни было отношения к ним говорящего. Для создания ситуативных моделей реципиен­ты используют свои знания о мире и свой собственный опыт. В процессе коммуникации, когда происходит активный обмен информацией и (позднее) накопление знаний, привлекаемые в качестве аргументов сведения в первую

44


очередь обеспечивают возможность «надстраивать» ментальную репрезента­цию рассматриваемой ситуации за счет привнесения в нее новых знаний. Кроме того, использование так называемых «жестких» аргументов, основан­ных на достаточно точной информации, способствует формированию мнения об авторе аргументации как источнике новых знаний, что свидетельствует о его информированности и компетентности в той или иной области.

Имплицитный оценочно-эпистемический контекст основан на исполь­зовании в качестве аргументов объективной информации, за которой в обще­ственном сознании закреплена оценка со знаком "+" или "-". Дискурсивная реализация данного контекста связана с особым видом информации — ин­терсубъективной информацией, когнитивно предшествующей высказыванию и основанной на прагматических пресуппозициях. Интерсубъективная ин­формация формирует прагматический универсум дискурса, представленный общими для коммуникантов знаниями [Лузина 2000]. Таким образом, при­влекая в качестве обоснования тезиса объективные данные и создавая экс­плицитно безоценочный контекст, автор аргументации предполагает, что при­водимые им доводы будут адекватно, в соответствии с принятыми нормами, оценены аудиторией.

Имплицитное использование интенциональных знаний является довольно распространённой стратегией построения аргументативного дискурса парла­ментских выступлений. В этом случае выступающий использует в качестве ар­гументов в поддержку выдвигаемого им тезиса объективные данные, а также широко известные или доступные для всех сведения, составляющие содержа-тельно-фактуальную информацию и не несущие явно выраженной модально­сти. Однако при этом модальность проходит через весь текст и не оставляет сомнений относительно личного отношения говорящего к затронутой в ходе дебатов проблеме. В качестве иллюстрации приведем фрагмент реплики мини­стра внутренних дел Великобритании в ответ на выступление одного из депу-

45


тагов (выступление посвящено мерам, предпринимаемым различными служ­бами Лондона в связи с произошедшими террористическими актами).

Mr. Clarke: <...> Of course, I agree with the hon. Gentleman's comments about London, but I want to add one point. The response was due to the quality of our emergency services and the police, and the confidence that they - no one else - gave the people of London that the situa­tion was being handled and was under control. It was also due to the absolute determination of all faiths to maintain the strength and reassurance that was part of the approach. That has re­established the importance of all faiths in our national life. I believe that that was one of the things that allowed the people of London to respond as strongly as they did.

House of Commons Hansard Debates for 20 Jul. 2005

В значительной степени модальность данного фрагмента аргументатив-ного дискурса ощущается благодаря тому, что выступление основано на включении в текст фоновых знаний, соответствующих определённой модаль­ности и представленных в данном тексте при помощи модуса оценки (в дан­ном случае положительной). Выдвигая аргумент в поддержку мнения преды­дущего оратора, говорящий оперирует категориями и понятиями, за которы­ми в общественном сознании закреплена оценка «хорошо». В контексте об­суждаемых событий происходит актуализация оценочного компонента ней­тральных с точки зрения эмоциональности и экспрессивности лексических единиц, вербализующих данные понятия (the quality of our emergency services and the police; the confidence they gave the people of London; the situation was being handled and was under control; to maintain the strength and reassurance; to re-establish the importance of all faiths in the national life; to respond strongly).

Опора на фоновые знания, представленные в сознании слушающих с включением определенных модусов, часто составляет основу продуманного использования в качестве аргументов общеизвестной информации, которая располагается в тексте определенным образом. Это может быть простое со­поставление (и соположение) сведений без каких-либо комментариев (напри­мер, тактика развёртывания аргументации по принципу "yes, but"), что одна­ко придает всему тексту аргументации модальную окрашенность, свидетель­ствующую о занимаемой выступающим позиции, и, кроме того, достигает

46


необходимого прагматического эффекта - подводит аудиторию именно к тому выводу, который имел в виду говорящий. Следует отметить, что прием, на­правленный на «независимое» принятие решения аудиторией, довольно эф­фективен в прагматическом отношении, поскольку, как известно, знания, до­бытые человеком самостоятельно, прочнее и ценятся им гораздо выше, сле­довательно, самостоятельно сделанный вывод из предоставленной информа­ции реципиент с большой долей вероятности будет считать «своим», включив его таким образом в собственную систему ценностей.

Результаты исследования практического материала подтверждают поло­жение о том, что имплицитный оценочно-эпистемический контекст отличает­ся доминированием эпистемического компонента, в то время как в его экс­плицитном варианте наблюдается преобладание оценки мнения.

Сочетание эксплицитной оценки с мнением (но не фактами, представ­ляющими знание) образует эксплицитный оценочно-эпистемический контекст аргументативного дискурса. Как показывает анализ эмпирического материала, опорой оценки в эксплицитном оценочно-эпистемическом контексте служит мнение (например, утверждения человека, которому принято доверять, то есть имеет место разновидность такого распространенного типа аргументирования как апелляция к авторитету, что, с одной стороны, не требует веских обоснова­ний, а с другой — дополнительных когнитивных усилий по их расшифровке). В следующем примере оратор использует стилистический прием иронии, при­бегая к обстоятельственным аргументам ad hominem, которые обычно связы­вают с указанием не на логическое, а на прагматическое несоответствие между словами оппонента и его действиями. Оратор цитирует министра (а), чьи обе­щания должны вызывать доверие у широкой публики, но тут же ставит под сомнение слова должностного лица (Ь) указывая на противоречие между бла­городными намерениями министра здравоохранения (those are honourable sentiments) и тем печальным фактом, что министр не сдерживает свои обеща-

47


ния (It is sad that, characteristically, the Minister is not living up to his rhetoric):

(a)... Who better to quote than the Minister? In a debate on NHS, referring to the nursing profes­sion 'spay increase, the Minister said: "The Government have made it available to them, because we recognise their abstention from industrial action and the fact that the country, the Govern­ment, and the patients, in particular, owe them a great obligation. It is irrefutable that it is good news for nurses to have major pay increases, in the second installment, particularly for the staff nurses and ward sisters. It is irrefutable that it is a major advance for the nursing profession to have a lasting system ".

(b) Those are noble and honourable sentiments, which will command support from both

sides of the House. It is sad that, characteristically, the Minister is not living up to his rhetoric at

the Dispatch Box in his funding of the NHS.(H. C, Vol. 83: 26)

Стратегия каузальной атрибуции основана на дискурсивной реализа­ции принципа каузальности - одного из ведущих принципов, на которые опирается развертывание аргументативного дискурса,- и существует в двух формах - интра- и интердискурсивной.

Причинно-следственные отношения являются неотъемлемой характери­стикой аргументации, однако их реализация варьируется в зависимости от условий, в которых происходит развертывание дискурса, и в первую очередь, от целей отправителя информации и особенностей аудитории.

Рассматривая дискурс в качестве специфической среды, мы выделяем внешнюю и внутреннюю среду.

Действие принципа каузальной атрибуции во внутренней среде аргумен­тативного дискурса проявляется в причинно-следственной связи между его компонентами, то есть предшествующий элемент (тезис, аргумент или блок аргументов) обусловливает появление последующего элемента (или после­дующих элементов). Отдельный аргумент, представляя собой локальное мен­тальное пространство аргументативного дискурса, не обладает достаточной самостоятельностью, проявляя необходимость регрессивной связи с предше­ствующим локальным пространством (аргументом в случае цепной связи или тезисом - в случае лучевой) и прогрессивной связи с последующим про­странством, формирующим следующий аргумент или следствие. Таким обра­зом, импульс, служащий причиной появления одного из элементов аргумен-

48


тации, поступает «изнутри». Взаимозависимость и связь элементов дискурса как внутренней среды создает интрадискурс. Для аргументативного интради-скурса характерно контактное расположение его элементов. При этом в слу­чае цепной связи между компонентами аргументативного дискурса каузаль­ность имеет линейный характер, а в случае реализации лучевого типа связи линейность обычно отсутствует.

Развертывание стратегии каузальной атрибуции может происходить в ар-гументативном дискурсе в одном из двух направлений - от общего к част­ному или от частного к общему. В большинстве случаев реципиент отдает предпочтение второму типу развертывания каузальной стратегии, с большей легкостью воспринимая цепочку «от причин - к следствию», чем «от следст­вия - к причине».

Обычно развертывание аргументации происходит в направлении от при­чин, обозначаемых аргументами, к следствию, что, облегчая восприятие, со­ставляет одно из преимуществ аргументативного дискурса.

На примере следующего фрагмента парламентского выступления видно, как происходит развертывание интрадискурсивной стратегии аргументации, где одна часть аргументативного дискурса «предопределяет» появление дру­гой и в определенном смысле является причиной присутствия в аргумента­ции того или иного ее компонента.

<...> (Т) The measure is undermining important national policies. In south Cambridge­

shire, for example, an important growth area, cuts will be made in planning, community policing

and in other new, important Government initiatives. Why is that? (A — 1) One reason, which the

Government do not seem to understand, is that if a council leader is faced with having to reduce

his budget, the one thing that he cannot do is cut existing programmes, as that involves making

people redundant and adds to the cost, as savings cannot come from redundancies. (A—2) He

must therefore remove from the budget all the new programmes, a vast number of which have

come from national initiatives. (B) The Government are therefore undermining their own policies

by capping such councils.(House of Commons Hansard Debates for 20 Jul 2005)

В рассматриваемом примере вопрос "почему" выражен эксплицитно: (Т)

The measure is even undermining important national policies. In South Cambrid-

49


geshire, for example, an important growth area, cuts will be made in planning, community policies and in other new, important Government initiatives. Why is that? Очевидно, что таким образом тезис задает направление развития аргу­ментации, формируя дискурсивные ожидания реципиента. Кроме того, отра­жая типичную модель рассуждения, принятого в неформальной логике, по­добное построение аргументативного дискурса облегчает его восприятие и обеспечивает готовность слушателей следовать за ходом изложения оратора. Задача объяснить «почему», донести до слушателей идеи оратора, убедив при этом аудиторию в их правомерности, решается в ходе изложения аргументов, подтверждающих тезис оратора или опровергающих точку зрения его оппо­нента. В рассматриваемом примере аргументы также вводятся эксплицитно: One reason, which the Government do not seem to understand, is... . На самом деле оратор приводит не один, а два аргумента, демонстрирующих цепной тип связи (А - 1 —> А - 2): второй аргумент логически вытекает из первого. Лексически это отмечено маркером причинно-следственной связи "therefore". Заявляя о наличии всего одной причины, в силу которой правительство подры­вает собственную политику, и объединяя таким образом два аргумента в один смысловой блок, оратор прибегает к эвристическому принципу достаточности, подчеркивая, что абсурдность предлагаемых правительством мер очевидна и не требует многочисленных доказательств. Маркированность связи аргументов и следствия (В: The Government are therefore undermining their own policies by capping such councils) способствует закреплению логики оратора в сознании реципиента и повышает коэффициент убедительности его аргументации.

Адекватному распознаванию намерений адресанта способствует иденти­фикация причин появления того или иного аргумента в аргументативном дис­курсе, благодаря чему происходит установление каузальных связей на интер­дискурсивном уровне. Интеграция ментальных пространств дискурса-реципиента и «инородного» дискурса-«донора» дает толчок развитию «при-

50


нимающего» дискурса (в нашем случае, аргументативного) и способствует по­явлению его новых элементов. В противоположность интрадискурсу интер­дискурс - это место, «где реализуется нечто внешнее по отношению к тому, что может быть выражено субъектом высказывания» (пит. по [Серио 1999]).

Применительно к аргументативному дискурсу «внешними» являются все элементы, поступившие в аргументативный дискурс как из внешней среды, то есть из той среды, в которую «помещена» аргументация (например, дискурс парламентских дебатов является внешней средой по отношению к аргумента­ции, развёртывающейся на протяжении одного парламентского выступления), так и из более широкого экстралингвистического окружения -так называемой экстрадискурсивной среды. Факты, проблемы, события, ситуации реальной жизни служат импульсами, поступающими из экстрадискурсивной среды во внешнюю среду аргументативного дискурса и через нее - в сам аргументатив­ный дискурс, или привлекаются в качестве аргументов (основы для аргумен­тов) непосредственно, минуя область внешней среды. Кроме того, индикаторы, воскрешающие в памяти реципиента параллельные тексты (цитаты, аллюзии, афоризмы и пр.), «приходят» в аргументативный дискурс из гипердискурсив­ного пространства, представляющего собой область функционирования раз­личных дискурсов. Например, для иллюстрации выдвигаемого тезиса в основу одного из аргументов аргументативной цепочки может быть положена цитата:

NUPE has produced a substantial document entitled "End Poverty Pay - A Strategy for the 1980s', which tries to describe the erosion of the wages of local government and Health Service workers. It states: "Each year we are climbing up an escalator that is moving down, as the ris­ing cost of living cuts away at our living standards. In some years we can beat inflation and our members are better off. But the Government is making it more and more difficult to climb the es­calator, blocking our way with cash limits, the threat of job cuts and the threat of privatisation. So in some years the pay rises we are offered do not even match the cost of living. "That is true of the pay increases that have been offered to some nurses and midwives.     (H. C., Vol. 83, P. 43)

Учитывая, что цель выступления заключается в доказательстве неадекватного повышения заработной платы младшему медицинскому персоналу, исполь­зуемая в аргументе цитата из профсоюзного документа, представляющая

51


собой развернутую метафору (each year we are climbing up an escalator which is moving down...), является эффективным способом образного отображения состояния финансов в сфере медицины.

Некоторые интертекстуальные маркеры, в частности референциальные имена собственные, составляющие стилистический прием аллюзии, способ­ствуют созданию образности как основы текста аргумента:

There is a comparison which comes to mind between the attitude of the Secretary of State

and his cohorts to housing and King Midas. Everything that King Midas touched turned to gold

and he found that that was not satisfactory. The Secretary of State makes a positive decision not

to touch most of our deteriorating housing stock. ...(H.C., Vol. 82, P. 35)

Образное сравнение с персонажем, имя которого выступает в качестве «свернутой» репрезентации известного мифа, делает аргументацию оратора яркой, выразительной и запоминающейся.

Таким образом, аргументативный дискурс испытывает воздействие внеш­ней среды, экстрадискурса и разнообразных элементов гипердискурсивного пространства, откуда поступают импульсы, представляющие собой причины (основания) 1) развертывания аргументативного дискурса; 2) формирования новых аргументов; 3) создания поля причинности аргументативного дискурса.

Для аргументативного дискурса любые инородные включения, независи­мо от их источника, являются маркерами каузальной интердискурсивной стра­тегии и участвуют в создании поля причинности аргументативного дискурса -служат объяснением «почему» (приобретают статус причины, лежащей в ос­нове появления того или иного элемента аргументации). Например, импульса­ми, задающими развертывание аргументации парламентских выступлений, служат реплики и вопросы оппонентов или просто «нейтральных» участников парламентских дебатов. Импульсы, идущие из экстрадискурса, - это различно­го рода ситуации и проблемы, ставшие предметом обсуждения в парламенте и поступающие в аргументативный дискурс из внешней среды, в которой проис­ходит его развертывание. В аргументативном дискурсе импульс, послуживший

52


толчком его развертывания, трансформируется в конкретную проблему, рас­сматриваемую под тем или иным углом зрения. Элементы гипердискурсивного пространства обычно служат причиной, вызывающей к жизни тот или иной компонент аргументативного дискурса (например, благодаря цитате из извест­ного произведения, «встроенной» в аргументацию говорящего, формируется аргумент или тезис, то есть цитата привлекается в роли аргумента и тем самым становится причиной его появления). Кроме того, единицы более мелкие, чем цитата, способная практически полностью составить аргумент, служат смы­словым центром, вокруг которого формируется локальное ментальное про­странство - аргумент. Стратегия каузальной атрибуции, составляя основу раз­вертывания аргументативного дискурса, позволяет установить множественные связи между настоящим аргументативным дискурсом и его разнородным ок­ружением, что способствует закреплению информации в сознании реципиента и, как следствие, созданию более прочной ситуативной модели.

Дискурсивное взаимодействие стратегий с преобладанием одной из них создает интегрированное аргументативное пространство, обеспечивающее прагматику аргументации.

В результате проведенного исследования нами были сделаны следующие выводы.

  1. Настоящее исследование подтверждает, что современные направления изу­чения аргументации «сходятся» в одной области, а именно - изучении когни­тивно-прагматического аспекта данного явления, что позволяет раскрыть воз­можности аргументации как способа оптимизации дискурсивного процесса.
  2. В качестве основных категорий аргументации как особой формы дискур­сивной деятельности выделяются: прагматика; прагматическая избыточность; интенциональность; теологичность; интерактивность/ диалогичность.
  3. Аргументация как явление когнитивно-дискурсивного плана, основная цель которого - оказание воздействия на реципиента посредством убеждения,

53


- достигается за счет «внешних» когнитивных механизмов, направленных на изменение ментального состояния партнера по коммуникации. К таким меха­низмам относятся механизм установления тождественности когнитивных множеств говорящего и его собеседника, адаптивный и аддитивный меха­низмы, а также механизм вытеснения и субституции. В результате действия данных механизмов происходит постепенное развертывание аргументатив-ного дискурса, основанное на обмене между партнерами по коммуникации знаниями и убеждениями как когнитивными единицами.

  1. В когнитивном плане каждый элемент аргументативного дискурса высту­пает отражением некоторого фрагмента реального мира. В целом ментальная репрезентация аргументативного дискурса является совокупностью локальных ментальных пространств, создающих единое аргументативное пространство. Создание единого аргументативного пространства в рамках аргументативного дискурса обеспечивается действием когнитивных механизмов, которые отно­сятся к двум группам: ассоциативные (связывающие два ментальных про­странства, раздельно существующие в сознании говорящего) и диссоциатив­ные, действие которых направлено на создание двух самостоятельных мен­тальных пространств, противопоставление которых способно вызвать жела­тельный для говорящего эффект. Первая группа включает такие механизмы как амплификация, каузация, конкретизация, генерализация. Во вторую группу входят механизмы противопоставления и расщепления.
  2. Оптимизация дискурсивного процесса обусловливается алгоритмически­ми свойствами аргументации, присущими ей как когнитивной универсалии, а также ее эвристическим характером, проявляющимся в дискурсе, начиная с этапа замысла и планирования вплоть до реализации, что дает основание от­нести аргументацию к наиболее надежным способам обеспечения эффектив­ности коммуникативного процесса.
  3. Алгоритмичность аргументации связана с ее четкой структурированно-

54


стью. Аргументативный дискурс представляет собой иерархическое построе­ние, представленное комплексом разноуровневых структур (логико-семантической, коммуникативно-функциональной и тематической). Поли­структурный характер аргументации и одновременная дискурсивная реализа­ция всех трех структур обеспечивает высокую степень информативности ар­гументации.

  1. Эвристический характер аргументации проявляется в аргументативных стратегиях, к которым прибегает говорящий в ходе развертывания аргумента­ции.
  2. В результате исследования текстов выступлений в британском парламенте были выделены следующие эвристические аргументативные стратегии, де­монстрирующие взаимосвязь между когнитивным и лингвистическим аспек­тами аргументации: стратегия симплификации, стратегия репрезентации субъективной модальности, стратегия каузальной атрибуции.
  3. Реализация стратегии симплификации происходит на структурно-композиционном уровне аргументативного дискурса и обусловлена особен­ностями восприятия и обработки информации. Стратегия симплификации представлена в аргументативном дискурсе такими разновидностями, как in medias res и редукцией, сменяемостью форм контекстно-вариативного чле­нения, чередованием временных планов, а также стратегией расщепления.
  4. Стратегия репрезентации субъективной модальности, основанная на когнитивном принципе субъективности, представлена такими разновидно­стями, как создание оценочного и эпистемического контекстов. Каждая из них может быть реализована в дискурсе как в эксплицитной,так и в импли­цитной форме, что позволяет выделить стратегии создания контекста экс­плицитной оценки, создания эксплицитного эпистемического контекста а также стратегию создания имплицитного эпистемического контекста. Как показал проведенный анализ, имплицитная оценка в аргументативном

55


дискурсе возникает благодаря процессу контекстной интеграции, что приме­нительно к исследуемому материалу означает «проникновение» оценки в эпи-стемический контекст, результатом чего является возникновение такого интег­рированного объединения, как имплицитный оценочно-эпистемический контекст. Явление контекстной интеграции также составляет основу по­строения эксплицитного оценочно-эпистемического контекста.

  1. Стратегия каузальной атрибуции основана на дискурсивной реализации принципа каузальности- одного из ведущих принципов, на которые опирается развёртывание аргументативного дискурса, - и существует в двух формах -интра- и интердискурсивной.
  2. Исследование лингвопрагматических характеристик аргументации, про­веденное на основе публицистического стиля английского языка (на материа­ле ораторских выступлений в британском парламенте), показывает, что наи­более типичными лингвостилистическими средствами развертывания эври­стических аргументативных стратегий в парламентских дебатах являются: особое композиционное построение текста аргументации; эмоционально-оценочная лексика; эпистемические предикаты; риторические вопросы; па­раллельные конструкции; цитаты; аллюзии; афоризмы; метафора, ирония, а также такое явление как смягчение (understatement).

Основные положения работы отражены в следующих публикациях автора:

  1. Эвристика аргументации (лингвокогнитивное исследование). Монография. М.: Изд-во «ГЕОС», 2010. - 19 п.л.
  2. Контекстно-вариативное членение текста как способ развертывания аргу­ментации в парламентских выступлениях // Текст в функционально-стилевом аспекте. - М.: МГЛУ, 1988. - 172 с. (Сб. науч. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза; вып. 309) - С. 129 -136. - 0,5 п.л.

56


  1. Коммуникативно-целевая структура текста аргументации // Содержание и принципы лингвостилистических исследований. - М.: МГЛУ, 1989. - 128 с. (Сб. науч. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза; вып. 334) - С. 35-42. - 0,5 п.л.
  2. Лингвостилистические средства развертывания аргументации в публици­стическом тексте (на материале парламентских выступлений) // Автореферат канд. диссертации. -М., 1989. - 1,5 п.л.
  3. Обучение аргументативному дискурсу в ходе языковой подготовки студен­тов не лингвистических специальностей // Разновидности дискурса и обуче­ние специальным языкам. - М.: МГЛУ, 2001. - 144 с. (Сб. науч. тр. МГЛУ; вып.458) С. 19-26. - 0,3 п. л.
  4. Прагматический аспект аргументации в научном тексте // Проблемы со­временной стилистики. - М.: МГЛУ, 2001. - 208 с. (Сб. науч. тр. МГЛУ; вып.459) С. 47-55. - 0,3 п. л.
  5. Когнитивный аспект аргументативного дискурса в текстах парламентских выступлений // Профессиональные дискурсы в свете когнитивной теории языка. - М.: «Рема», 2002. - 216 с. (Вестн. Моск. гос.лингв, ун-та; вып. 472) С. 7-16.-0,4 п.л.
  6. Стратегии интерпретации аргументативного дискурса в драме // Когнитив­ные основания стилистических аспектов дискурса.- М.: МГЛУ, 2003. - 144 с. (Вестн. Моск. гос.лингв. ун-та; вып. 474) - С. 39- 46. - 0,3 п.л.
  7. Аргументация как способ коммуникативного воздействия в сфере делового общения // Профессиональные дискурсы в функционально-когнитивном ас­пекте. - М.: «Рема», 2003. - 256 с. (Вестн. Моск. гос.лингв. ун-та; вып. 479. Серия Лингвистика) - С. 3-12. - 0,4 п.л.

10. Явление интертекстуальности как фактор формирования аргументативно­

го дискурса // Профессиональные дискурсы в функционально-когнитивном

аспекте. - М.: «Рема», 2003. - 256 с. (Вестн. Моск. гос.лингв. ун-та; вып. 479.

57


Серия Лингвистика) - С. 124-132. - 0,3 п.л.

  1. Аргументация в структуре диалогического текста // Когнитивные пара­метры и коммуникативные стратегии в профессиональном общении. - М.: «Рема», 2006. - 212 с. (Вестн. Моск. гос.лингв, ун-та; вып. 493. Серия Лин­гвистика) - С. 3-15. - 0,5 п.л.
  2. Прагматический потенциал аргументов ad hominem в политическом дис­курсе // Когнитивные параметры и коммуникативные стратегии в профессио­нальном общении. - М.: «Рема», 2006. - 212 с. (Вестн. Моск. гос.лингв, ун­та; вып. 493. Серия Лингвистика) - С. 97- 106. - 0,4 п.л.
  3. Принципы построения аргументативного дискурса (методологический аспект) // Лингводидактические аспекты обучения профессиональному обще­нию. - М.: «Рема», 2006. - 128 с. (Вестн. Моск. гос. лингв, ун-та; вып. 494. Серия Лингводидактика) - С. 95- 103. - 0,3 п.л.
  4. Об эвристическом характере дискурса // Эвристический потенциал кон­цепций профессоров Э.Г. Ризель и Е.И. Шендельс. - М.: МГЛУ, 2006. - 146 с. (Тезисы докладов Международной научной конференции памяти профессоров Э.Г. Ризель и Е.И. Шендельс) - С. 122-123. - 0,04 п.л.
  5. Интенциональность как мотивационная основа риторической аргумента­ции // Профессиональное общение: когнитивно-функцио-нальный аспект. -Ч. I. - М.: Рема, 2007. - 224 с. (Вестн. Моск. гос. лингв, ун-та; вып. 519. Се­рия Лингвистика) - С. 3- 6. - 0,5 п.л.
  6. Репрезентация субъективной модальности в аргументативном дискурсе (на материале парламентских выступлений) // Профессиональное общение: когнитивно-функциональный аспект. - Ч. I. - М.: Рема, 2007. - 224 с. (Вестн. Моск. гос. лингв, ун-та; вып. 519. Серия Лингвистика) - С. 146-164. - 0,8 п.л.
  7. Структура дискурса и проблемы инференции (на примере аргументатив­ного дискурса) // Межкультурная коммуникация. Стилистика. - М.: «Рема»,

58


2007. - 216 с. (Вестн. Моск. гос. лингв, ун-та; вып. 521. Серия Лингвистика)

-  С. 8-28. - 0,8 п.л.

  1. Об эвристическом характере дискурсивной деятельности // Грамматика в когнитивно-дискурсивном аспекте. - М.: «Рема», 2008. - 200 с. - (Вестн. Моск. гос. лингв, ун-та; вып. 554. Серия Лингвистика) - С. 115-122. - 0,3 п.л.
  2. Роль и место аргументации в критической дискуссии // Коммуникация, дискурс, профессиональное общение: лингвокультурологический аспект. -М.: ИПК МГЛУ «Рема», 2009. - 288 с. (Вестн. Моск. гос. лингвист, ун-та; вып. 561. Серия Языкознание) - С. 40-47. - 0,3 п.л.
  3. Когнитивные механизмы процесса аргументации // Стилистика и проблемы контекста. - М.: ИПК МГЛУ «Рема», 2009. - 240 с. (Вестн. Моск. гос. лин­гвист, ун-та; вып. 573. Серия Языкознание) - С. 28-51. - 1,0 п.л.
  4. Аргументация в свете теории когнитивной когерентности // Дискурсив­ные стратегии профессионального общения. - М.: ИПК МГЛУ «Рема», 2010.

-  206 с. (Вестн. Моск. гос. лингвист, ун-та; вып. 14 (593). Серия Языкознание)

-С. 91-106.-0,7 п.л.

59

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.