WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Американская языковая личность в культурно-историческом пространстве США ХХ века (опыт прототипического подхода)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

МА Татьяна Юрьевна

АМЕРИКАНСКАЯ ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ

В КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ США ХХ ВЕКА

(ОПЫТ ПРОТОТИПИЧЕСКОГО ПОДХОДА)

 

Специальность 10.02.04 – германские языки

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

Москва 2012

Диссертация выполнена на кафедре английского языкознания филологического факультета ФГОУ ВПО «Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова».

Научный консультант:         

доктор филологических наук, профессор

Комова Татьяна Андреевна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Володина Майя Никитична 

(ФГОУ ВПО «Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова»)

доктор филологических наук, профессор

Заботкина Вера Ивановна (ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет»)

доктор филологических наук, профессор

Манерко Лариса Александровна

(ФГОУ ВПО «Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова»)

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Хабаровская государственная академия экономики и права»

Защита состоится «___» ___________ 2012 г. в _____ часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.80 при ФГОУ ВПО «Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова» по адресу: 119991, г. Москва, ГСП-1, Ленинские горы, 1 учебный корпус, филологический факультет.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке 1 учебного корпуса МГУ им. М. В. Ломоносова.

Автореферат разослан «____» _________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук,

профессор                                                                                      Т. А. Комова


С когнитивной лингвистикой исследователи связывают новый этап решения проблемы языка и мышления, которая на протяжении существования и смены нескольких научных парадигм привлекала внимание представителей отечественного и зарубежного теоретического языкознания. Однако сегодня данная проблема предполагает не столько рассмотрение соотношения категорий языка и категорий логического мышления, сколько участие языка в процессах мышления, формирования категорий и концептов, восприятия, хранения, передачи информации о мире и ее целостное отражение в памяти, мышлении и воображении индивида.

Акцент в изучении языка и мышления должен быть сделан сегодня, по общему признанию, на взаимодействии человеческого организма и природной среды, познающего и мира, с учетом индивидуальных и коллективных когнитивных процессов, формирующих языковую личность и ментальное пространство культуры. Результативность рассмотрения когнитивных оснований познавательной деятельности во многом определяется возможностью соединения данных наук о человеке, языке, культуре и обществе в одной исследовательской программе, адекватной оценки механизмов, регулирующих индивидуальное и коллективное коммуникативное поведение, описания биолого-социальных и лингвокультурных закономерностей восприятия, хранения и передачи информации о мире, получаемой «через язык, общение, тексты».

В данной работе в процессе анализа языкового материала было изучено влияние экстралингвистических факторов – социокультурной и отчасти природной среды – на процессы восприятия и понимания мира, его концептуализации и категоризации в ходе коммуникативной практики индивида как модельной языковой личности, представителя определенного сообщества, носителя национального языка и культуры.

Целью диссертации стала реконструкция американской языковой личности в культурно-историческом пространстве США двадцатого века и выявление ее прототипа в картине мира носителя языка как отражения существующей на уровне обыденного сознания системы социально-значимых ценностей, разделяемых большинством представителей нации, и обусловливающих в соответствии с потребностями общества функционирование моделей индивидуального коммуникативного поведения.

Исходя из поставленной цели, в диссертации были сформулированы следующие задачи:

1. С позиций антропоцентрического подхода изучить когнитивные основания процесса формирования концептов, концептуальных систем, категорий и прототипов как ментальных образований, возникновение которых обусловлено прагматическими потребностями индивида как языковой личности и его опытом познания мира.

2. Используя метаязык когнитивной науки, рассмотреть виды категорий, которыми оперирует человек на концептуальном уровне (классические, прототипические и акцидентные), их связь с оценочной деятельностью сознания, роль категоризации в когнитивных процессах как проявления языковой личности говорящего и познающего субъекта.

4. Опираясь на положения отечественной теории восприятия, определить значимые для данного исследования свойства человеческого восприятия, благодаря которым проявляется в коммуникации языковая личность субъекта перцепции (в том числе – американская языковая личность в условиях национального культурного контекста) и семиотическая природа перцептивных процессов в целом.

5. Установить, какие этнические и региональные группы оказываются категориально противопоставленными в условиях межкультурной коммуникации в США, как формируются в терминах бинарных оппозиций контрадикторные категории, какие семиотические системы участвуют в формировании ментальных границ «своего» и «чужого» пространства культуры в сознании воспринимающего субъекта как языковой личности.

6. Обосновать необходимость апелляции в работе к понятию «пресуппозиция» как части проблемы восприятия и интерпретации связного текста, а также конструирования стоящих за коммуникативным событием ментальных представлений, в том числе – моделей коммуникативного взаимодействия индивидов как национальных и региональных языковых личностей.

7. С учетом исторического своеобразия американской культуры и сложившейся языковой ситуации, с опорой на текст и текстовые пресуппозиции установить, коммуникативные модели какой этнической группы ассоциировались в сознании носителя языка с прототипом языковой личности американцев в исследуемом периоде, какая система ценностей стала доминирующей в поликультурном пространстве двадцатого века.

8. Основываясь на данных сравнительно-сопоставительного анализа языкового материала, относящегося к разным видам дискурса, выявить прототипные черты языковой личности американцев в культурно-историческом пространстве США в двадцатом веке.

Объектом исследования в диссертации является языковая личность как трехуровневая ментальная модель, функционирующая на уровне обыденного сознания носителя национального языка.

Предметом исследования в диссертации является американская языковая личность, которая сформировалась в культурно-историческом пространстве США в двадцатом веке, и до настоящего момента выполняет ориентирующую функцию в процессе выбора индивидом моделей национального коммуникативного поведения, включая наиболее предпочтительные, имеющие особый когнитивный статус для познающего субъекта формы вербального и невербального общения.

В качестве методологической конструкции в работе используется трехуровневая модель языковой личности, предложенная Ю. Н. Карауловым (поскольку позволяет оптимально структурировать разные аспекты личности), с той лишь оговоркой, что необходимыми для проведения исследования и равноценными с точки зрения распределения концептуальной информации являются все уровни, включая нулевой, или ординарно-семантический уровень. Согласно концепции Ю. Н. Караулова, нулевой уровень («в определенном смысле бессодержательный»), попадает в поле зрения исследователя в том случае, когда анализируется второй для личности язык. Сама же языковая личность «начинается по ту сторону обыденного языка, когда в игру вступают интеллектуальные силы, и первый уровень (после нулевого) ее изучения – выявление, установление иерархии смыслов и ценностей в ее картине мира, в ее тезаурусе». В диссертации целесообразность обращения к ординарно семантическому уровню объясняется тем, что поиск прототипа американской языковой личности не представляется возможным без изучения нулевого уровня как предпосылки ее становления и развития.

Языковая личность – это обобщенный речеповеденческий портрет человека как представителя определенной этнической (национальной), социальной, гендерной, возрастной, возможно, конфессиональной группы.

Языковая личность анализируется в работе как абстрактная модель, которая позволяет выявить и описать – при наличии объективированных в языковой форме вариантов конституирующих уровни элементов, – эталонные черты носителя языка, соотносимые большинством представителей языкового коллектива с понятием нормы и воспринимаемые в процессе межличностного общения как наиболее предпочтительные, «престижные». Подобные черты языковой личности были выработаны в ходе исторического развития американской нации, формирования национального самосознания, языка и национальных традиций языковой культуры, получив статус прототипных в дискурсе Америки двадцатого века.

Актуальность исследования заключается в первую очередь в разработке прототипического подхода к анализу языковой личности, который позволяет синтезировать полученные в разных областях гуманитарной науки результаты описания человека как homoloquens и на новом методологическом уровне – когнитивно-дискурсивном – изучать коммуникативную деятельность индивида как говорящего и познающего субъекта. Язык при таком подходе понимается не только как важнейшее средство человеческого общения, но и как жизненно необходимый, нередко единственный источник информации об окружающем мире, опосредованно формирующий представления людей о структуре и закономерностях его существования и развития, концептуально значимых фрагментах, получающих неизменную языковую объективацию в процессе когнитивно-дискурсивной деятельности индивида и общества. Языковая личность понимается не только как статическая ментальная модель, но и как методологический конструкт изучения языковой картины мира, в которой фиксируются фрагменты когнитивного опыта освоения нацией принадлежащего ей культурно-исторического пространства.

Предложенный в работе для описания языковой личности формат знания соответствует современным научным представлениям о прототипически устроенных акцидентных категориях, существование которых обусловлено мотивационным характером человеческого мышления, прагматической направленностью познавательной деятельности индивида и приписываемой языку способностью выполнять «миросозидающую» функцию в процессе познания индивидом окружающей действительности.   

Анализ языковой личности сквозь призму прототипического подхода предполагает установление вариантных и инвариантных, изменчивых и вневременных характеристик в структуре языковой личности, определяющих в совокупности ее национально-культурную специфику и традиционные для общества представления о типичных моделях национального коммуникативного поведения, индивидуальных и коллективных вербально-семантических ассоциациях, потребностях, внутренних установках, целях и мотивах развития личности.

Рассматривая инвариантную часть в структуре языковой личности, которая обусловливает принадлежность индивида к лингвокультурному сообществу, исследователи отмечают, что личность языковая всегда национальна, всегда отражается в формах культурного контекста эпохи, а, следовательно, может быть изучена только с этих позиций. Социальные, этнические, психологические особенности личности как носителя национального языка и культуры регламентируют выбор когнитивных моделей поведения и речи, в соответствии с которыми строится межличностное общение в границах лингвокультурного сообщества и создается ментальный образ эталонной языковой личности в обыденном сознании нации, воспринимаемый как ориентир участниками коммуникации. Эталон, или прототип языковой личности, исходя из ее уровневой организации, формируется рядом наиболее типичных для большинства представителей нации вербальных и невербальных характеристик, которые проявляются в речевой деятельности индивида как факт предпочтения существующей в концептуальном пространстве культуры национальной системы ценностей. Определение прототипа языковой личности обеспечивает доступ не только к глубинным мотивам и движущим силам ее развития, но и к тем фрагментам картины мира, в которых сохраняются в виде понятий высокой степени абстракции нравственные ценности духовной культуры, специфичные для каждой нации.

Необходимость систематизировать накопленные в лингвистической науке знания о феномене языковой личности и вывести данный объект исследования на новый методологический уровень, «конструирования мира», обусловили наряду с вышесказанным актуальность предпринятой в работе попытки комплексного всестороннего описания американской языковой личности и поиска ее ментального прототипа, отраженного в сознании носителя языка в виде ценностных ориентиров, включая коммуникативно-релевантные модели вербального и невербального межкультурного взаимодействия.

Важность поставленной проблемы определяется также ориентацией современной науки на интеграцию достижений, полученных в разных ее областях, при решении теоретических и практических задач в рамках одного направления, приложения полученных данных к анализу нового материала с целью объяснения действия общих когнитивных механизмов, регулирующих процессы восприятия и понимания мира. По словам Е. С. Кубряковой, «последовательное применение разных отправных точек зрения при анализе материала в рамках единой дисциплины приводит фактически к разным результатам», но этот факт «не только не препятствует осознанию целостности изучаемого объекта, но, наоборот, способствует его более глубокому, а потому и более адекватному пониманию». Как теоретически выводимый с опорой на лингвистические процедуры конструкт языковая личность сегодня познается преимущественно посредством описания ее концептуальных признаков, наиболее значимых с позиции одного ученого-наблюдателя: социальных, речевых, антропонимических, лингвокультурологических. В то же время составляющая традиционную для лингвистической интерпретации ментальную модель идея трехуровневой организации языковой личности предполагает совокупное рассмотрение в исследовательской практике конституирующих уровни элементов, что изначально было заложено в концепции Ю. Н. Караулова, но не реализовано в науке до настоящего момента. Предложенное в работе описание семантико-строевого уровня организации американской языковой личности, а также реконструкция языковой модели мира данной личности, выявление ее жизненных или ситуативных установок, находящих отражение в речевой деятельности, составили ту когнитивную базу, которая позволила осуществить переход от анализа дискретных фрагментов трех уровней американской языковой личности к ее целостному восприятию.

Языковая личность как инвариант ценностных ориентаций является формой объективации знаний о мире в коммуникативной практике коллектива и реализуется на разных уровнях перцептивного декодирования и в разных видах дискурса, что обусловило необходимость создания корпуса источников информации о каждом из уровней языковой личности и включения в процедуру анализа вербальной стороны коммуникативного акта внешнего контекста языкового материала. Системно-структурные данные о развитии американского варианта английского языка в соответствующем историческом периоде, психологических, социальных и социолингвистических характеристиках американской общности двадцатого века, в которой сложились устойчивые схематизированные представления о предпочтительных чертах коммуникативного поведения, в совокупности позволили выявить прототип языковой личности, эксплицирующий статус носителя национального языка в границах системы социально-значимых ценностей.

Обращение к процессам категоризации и концептуализации, которые стали отправными точками анализа языкового материала в диссертации, соответствует современным научным представлениям об актуальных направлениях когнитивной лингвистики, в которой эти вопросы считаются по-прежнему перспективными, поскольку «имеют прямое отношение к определению сущности языка и его ориентирующей функции». При этом разные подходы к определению сфер применения теорий концептуализации и категоризации, разрабатываемые в отечественном и зарубежном языкознании, не исключают возможности смещения фокуса исследования в рамках одной национальной школы. Теоретически и практически оправданной представляется попытка расширить область применения положений данных теорий: от «портретирования» событий и ситуаций в морфологии и синтаксисе к конструированию картины мира в терминах бинарных оппозиций, от прототипизации как способа языковой категоризации к прототипам как ценностным ориентирам языкового сознания.

С момента утверждения антропоцентрической, или когнитивно-дискурсивной парадигмы, акцент в изучении ментальной природы языковых процессов сместился «с проблемы «язык и мышление» на проблему «язык и сознание», а объектом исследования стали репрезентированные в языковых единицах и передаваемые в определенном формате знания. Выбирая в качестве объекта исследования американскую языковую личность, необходимо де факто признать ее особый когнитивный статус в конструировании современного мира, в котором процессы межкультурного взаимодействия нередко определяются заимствованными человеческой цивилизацией элементами системы социально-значимых ценностей государства США, а коллективный опыт освоения американской нацией культурно-исторического пространства североамериканского континента распространяется посредством СМИ на другие национально-территориальные образования. Американский диатопический вариант все чаще становится «образцом-целью» в процессе преподавания английского языка в высших и средних учебных заведениях, а американская культура проникает во все сферы жизни современного мирового сообщества, позволяя говорить о глобализации как американизации человеческой цивилизации. Идея «плавильного тигля», которая получила в США широкое распространение в начале двадцатого века, успешно транспонируется ее сторонниками на современные этнокультурные процессы, вынуждая участников межкультурного общения ориентироваться на созданные представителями США модели вербальной и невербальной коммуникации, включая ментальные стереотипы языкового сознания.   

Научная новизна диссертационной работы заключается в комплексном многоаспектном описании национальной (американской) языковой личности, окончательно сложившейся как ментальный конструкт в обыденном сознании американцев в культурно-историческом пространстве США в двадцатом веке. Благодаря использованию прототипического подхода к анализу материала удается вести поиск и реконструкцию модельной языковой личности на базе корпуса текстов, репрезентирующих категориально разные уровни объекта исследования: ординарно-семантический, лингвокогнитивный и мотивационный. Ординарно-семантический уровень, обязательный для возникновения и функционирования языковой личности, объективирован в текстах научного характера, а именно – в трудах по социолингвистике и диалектологии, позволяющих уточнить период становления американской языковой личности и наличие территориальных вариантов ее восприятия. Лингвокогнитивный уровень, где происходит вычленение и анализ переменной, специфической для данной личности части в ее картине мира, наиболее полно отражен в публицистике, в частности, тех произведениях, в которых актуализируется тема регионально-культурной гетерогенности государства США. Регионализм – неотъемлемый элемент жизни американского лингвокультурного сообщества двадцатого-начала двадцать первого века, определяющий в совокупности с историческими, социальными и психологическими факторами ее национальную специфику и когнитивно-дискурсивный вариант прототипа языковой личности американцев. Высший, мотивационный уровень, который эксплицирует движущие силы развития языковой личности, а также координирует ее поведение, процессы текстопорождения и иерархию ценностей в языковой модели мира, определяется как переходный от публицистики к художественной литературе и анализируется с учетом двух контекстов. С целью верификации полученных научных результатов в работе также были использованы Интернет-ресурсы, отражающие последние тенденции в оценках речевой практики языкового коллектива и свидетельствующие о существовании в картине мира американской нации одноименного прототипа языковой личности, который сформировался на уровне обыденного сознания носителя языка в предыдущем историческом периоде.

Сама постановка проблемы – анализ и реконструкция национальной языковой личности в культурно-историческом пространстве – представляется новой и перспективной для науки. Языковая личность рассматривается в работе как объект междисциплинарного исследования, как аксиологически значимый феномен в антропоцентрически ориентированной парадигме знания: с учетом психического, исторического, этнического аспектов изучения данной проблемы, влияния биосоциальных и лингвокультурных характеристик личности носителя языка, его философско-мировоззренческих позиций на процессы формирования и развития национальной языковой личности и системы социально-значимых ценностей. В сферу социального при этом были включены взаимоотношения между отдельными индивидами, социальными (региональными) группами и этническими образованиями, регламентирующие поведение человека в обществе, его образ и стиль жизни, навыки общения, коммуникативные установки и ценностные ориентации. Как следствие, выявление прототипа языковой личности американцев осуществлялось посредством апелляции к бинарным оппозициям, специфическим для данной культуры, на которых строится социумная пресуппозиция коммуникативного акта, и посредством которых определяются в процессе межличностного общения границы «своего» и «чужого» ментального пространства, своей и чужой этнической культуры, своих и чужих региональных систем социально-значимых ценностей.

Различные подходы к анализу языковой личности, которые разрабатываются в современной науке, ориентированы на описание отдельных ее сторон или сфер бытования – «социальная личность», «речевая личность как элемент языковой», «личность во всей совокупности производимых и потребляемых ею текстов», «теоретически выводимый в опоре на лингвистические процедуры конструкт» или «культурно специфический когнитивно-дискурсивный инвариант», «точка, в которой пересекаются и коррелируют смыслы «человек в языке» и «язык в человеке», «важнейшая категория лингвокультурологии», «топонимическая личность», «языковая личность как носитель имени или имядатель», – и не дают целостного представления о механизмах формирования категории «языковая личность» в картине мира национального лингвокультурного сообщества. Поэтому предлагаемый в данном исследовании прототипический подход к ее анализу и реконструкции оказывается принципиально новым для науки, открывая дальнейшие перспективы для исследования в этом направлении.

Предложенная методика анализа ранее не применялась в практике изучения языковой личности, и может быть далее апробирована на новом языковом материале при наличии соответствующих баз данных. Конструирование языковой личности как концептуальной / категориальной системы и выявление ее ценностного ядра, или прототипа, позволяет по-новому взглянуть на все еще потенциально продуктивную в научном плане тему концептуализации действительности. Сегодня предпринимаются попытки предложить новое видение природы концепта, найти точки соприкосновения в концептологических исследованиях интересов лингвистов, философов, психологов, нейробиологов, специалистов по межкультурной коммуникации, что обусловливает необходимость поиска в языке новой сферы приложения уже имеющихся в арсенале когнитивной науки результатов анализа концептуальной составляющей познавательной деятельности индивида. Концептуализация представлений о предпочтительных для познающего субъекта структурных элементах языковой личности, определяющих в совокупности специфику национальной языковой картины мира, может оказаться той лингвистической проблемой, которую целесообразно решать совместными усилиями ученых и преподавателей-практиков. 

Научно-методологическую базу диссертации составили исследования, в которых явно или имплицитно постулируется идея филологического подхода к анализу языкового материала, то есть подхода, отражающего «интерес к языковым средствам как форме выражения наших мыслей и чувств в разных сферах общения». В качестве теоретической основы были использованы работы, выполненные в русле когнитивной лингвистики (О. В. Александрова, Н. Н. Болдырев, В. З. Демьянков, С. В. Дечева, В. И. Заботкина, А. В. Кравченко, Е. С. Кубрякова, Дж. Лакофф, Л. А. Манерко, Р. И. Павиленис, Н. К. Рябцева, Л. О. Чернейко и др.), общего языкознания (Н. Б. Гвишиани, Е. В. Пономаренко), лингвокультурологии, сопоставительной культурологии и культурной антропологии (О.  В.  Александрова, А. Вежбицкая, В. В. Воробьев, В. И. Карасик, Т. А. Комова, В. А. Маслова, Э. Рош, Ю. С. Степанов, В. Н. Телия и др.), психолингвистики (О. С. Ахманова, Н. И. Жинкин, А. А. Залевская, И. А. Зимняя, А. А. Леонтьев, А. Д. Лурия и др.), лингвистики текста / лингвопоэтики (О. С. Ахманова, И. Р. Гальперин, И. В. Гюббенет, В. Я. Задорнова, А. А. Липгарт, И. А. Щирова и др.), прагмафонетики / прагмафоностилистики / прагматилингвистики (Т. В. Аниховская, Л. Л. Баранова, С. И. Гарагуля, М. В. Давыдов, Н. Г. Дечева, С. В. Дечева, В. И. Заботкина, Т. О. Лебедева, И. М. Магидова, Е. В.  Михайловская, Е. В. Яковлева), филологической семиотики (Т. Б. Назарова, С. М. Пак), теории межкультурной коммуникации и языковой личности (Л. И. Гришаева, Д. Б. Гудков, Ю. Н. Караулов, В. В. Красных, Е. В. Лухина, Л. В. Цурикова и др.), анализа дискурса (О. В. Александрова, М. Н. Володина, Т. А. ван Дейк, М. Л. Макаров, Е. О. Менджерицкая) и языковой картины мира (Н. Д. Арутюнова, Г. В. Колшанский, Т. В. Цивьян, и др.).

Каждое языковое явление, системно представленное в определенном формате знания, должно быть рассмотрено с когнитивных и коммуникативных позиций как часть общей проблемы конструировании мира с помощью языковых средств. С когнитивных позиций анализу подлежит в первую очередь, по словам Е. С. Кубряковой, установление роли явления в познавательных процессах, включая акты внимания и воображения, с коммуникативных позиций – его роли в осуществлении дискурсивной деятельности, включая порождение текстов разного типа. Языковая личность как ментальная модель соотносится в уровневом выражении и с системой языка как результатом познания мира, и с системой ценностей общества, формируемой в ходе практического освоения индивидом окружающей действительности и объективируемой на базе языковых средств в его картине мира, и с системой когнитивных моделей коммуникативного поведения. Последние онтологически связаны и с познавательной активностью, поскольку определяют мотивы и движущие силы развития личности, и с общением как  структурным элементом человеческой когниции.

Прототипический подход к анализу языковой личности, который положен в основу методологии исследования, базируется на постулатах когнитивной лингвистики и включает в качестве обоснования его использования в работе теоретические предпосылки становления когнитивной парадигмы в целом: движение научной мысли от структурной лингвистики и генеративной грамматики к анализу дискурса, теории речевой деятельности, прагмалингвистике, к утверждению «человеческого фактора» в языке, признанию основополагающей роли концептуализации и категоризации в процессах познания и понимания мира.

В качестве ключевых терминов научно-методологической базы были использованы традиционные для когнитивной лингвистики понятия: концепт, категория, прототип. Посредством апелляции к концептам были выявлены ключевые для американской культуры ценности и идеи; термин «категория» использовался равным образом в двух значениях: как общенаучное понятие – «категории лингвокультурологии», «философские категории», «категории языка», «категории логического мышления», «категории лингвосемиотки», «текстовые категории», – и как обозначение классически и прототипически устроенных ментальных образований – групп, разрядов, классов предметов, объединенных общими признаками, а также признаками центральности, градации, приоритености базового уровня, фамильным сходством членов и т. д. Прототип определяется в работе в характерном для культурной антропологии и западной когнитивной лингвистики смысле как наиболее яркий представитель категории, который в наибольшей степени соответствуют представлениям человека о ее устройстве: имеет большее количество общих признаков с другими членами категории и меньшее количество общих признаков с членами других категорий.

В соответствии с общепринятой концепцией языковая личность как предмет научного описания анализируется в диссертации с позиций антропоцентризма: через систему ценностных ориентаций личности, сформированных национальной культурой и обществом, определяющих мотивы и движущие силы ее развития, процессы восприятия и порождения текстов.

Особое внимание в работе было уделено теории восприятия, так как языковое восприятие определяет границы познания и когнитивный подход к явлениям языка и речи, базирующийся на рациональном синтезе научных результатов психологии и лингвистики, неизбежно предполагает апелляцию к перцептивным процессам и процедурам выводного знания в ходе анализа феномена языковой личности.

Теория пресуппозиции рассматривалась как часть проблемы восприятия и понимания связного текста, конструирования стоящих за коммуникативным событием ментальных представлений, а также как фонда знаний индивида, на основе которого осуществляется интерпретация новой информации, поступающей по разным каналам органов чувств и объективируемой в языке посредством работы разных анализаторов мозга.

В соответствии с поставленной целью и характером практического материала в работе были использованы методы анализа, обладающие в большей или меньшей степени объяснительным характером, что отличает в целом когнитивный подход к исследованию языковых процессов от других научных подходов: описательно-аналитический, сравнительно-сопоставительный,  интерпретационный, лингвостилистический, частично – метод компонентного анализа и метод концептуального анализа.

Теоретическая значимость работы определяется тем, что полученные результаты могут быть интерпретированы как развитие концепции языковой личности, обеспечивающей категориальную связь языка, культуры и общества как семиотических систем, отражающих разные стороны процесса познания, в котором благодаря особенностям человеческого мышления и памяти объективируются и воспроизводятся когнитивно-значимые фрагменты национальной картины мира.

Исследование вносит также определенный вклад в развитие идей когнитивной лингвистики, фундаментальных для понимания действия познавательных механизмов и процедур выводного знания, которые оказывают непосредственное влияние на формирование картины мира. Экстраполирование теорий категоризации и концептуализации на новый для науки о языке объект – вербализованные классы, группы, разряды абстрактных и конкретных явлений и предметов окружающей действительности, – расширяет границы понимания категориального устройства мира, принципов дифференциации информации по коммуникативно-релевантным параметрам, сохранения полученных по разным каналам данных в форме понятий разной степени абстракции и сложности. 

Практическая значимость диссертации обусловливается возможностью применения методики исследования языковой личности, предложенной в работе, к анализу нового материала: изучения языковой личности и ее потенциальных прототипов в иных национальных, социальных, гендерных, возрастных группах, в разных исторических периодах, индивидуально-авторских картинах мира, с позиций лингвокультурологии, сопоставительной культурологии и межкультурной коммуникации.

Прототипический подход как метод систематизации языкового материала может быть использован в ходе разработки лексикографических и лингвострановедческих справочников, учебных и наглядных пособий по английскому языку (с учетом его диатопических вариантов) и другим иностранным языкам.

Результаты исследования и представленные в работе материалы могут найти применение в практике преподавания английского языка и теории межкультурной коммуникации, в курсах по общему языкознанию и истории лингвистических учений, спецкурсах по лингвокультурологии, сопоставительной культурологии, когнитивной лингвистике, стилистике и интерпретации текста.

Материалом исследования послужили толковые, энциклопедические, лингвострановедческие словари, публицистика, работы по истории и культуре США; полученные методом сплошной выборки публикации в сети Интернет, имеющие непосредственное отношение к заявленной в работе проблеме, и данные Интернет форумов, на которых обсуждались вопросы  взаимодействия региональных культур США; художественные произведения американских авторов двадцатого века (романы Дж. Апдайка «In the Beauty of the Lilies», «Rabbit at rest», рассказ-новелла Ф. С. Фицджеральда «The Ice Palace» и его роман «The Great Gatsby», роман М. Митчелл «Gone with the Wind», роман У. Кэсер «The Song of the Lark» и др.), а также сборники коротких рассказов. Библиографический список включает 495 наименований.

В диссертации в качестве основного иллюстративного материала были использованы фрагменты художественных и публицистических произведений, трудов по истории, литературе и культуре США, в которых нашли отражение проблемы американского общества двадцатого века, определявшие в большей или меньшей степени специфику межличностного восприятия американцев как языковых личностей. Материалы форумов сети Интернет, полученные методом частичной выборки сайтов, на которых обсуждаются современные аспекты взаимодействия регионов, в том числе  – сквозь призму речевых стереотипов, были использованы в качестве доказательной базы исследования. Благодаря проведенному анализу оценочной направленности высказываний посетителей форумов удалось выявить тенденцию к сохранению в культурно-историческом пространстве Америки XXI века сложившихся в период освоения территории континента лингвокультурных типажей и закрепленных на уровне обыденного познания в XX веке моделей регионального коммуникативного поведения как имеющих особый когнитивный статус элементов в структуре американской языковой личности.

Объем и характер анализа языкового материала исследования были обусловлены целью и задачами, поставленными в работе. Интерес с точки зрения заявленной проблемы – реконструкции американской языковой личности и выявления ее прототипа в картине мира носителя языка – представляли те произведения или их фрагменты, в которых в явной или скрытой форме актуализировались значимые для понимания феномена американской языковой личности бинарные оппозиции: «свой / чужой», «север / юг», «запад / восток». Именно посредством обращения к оппозициям можно было выявить прототипные черты языковой личности американцев, последовательно сравнивая и противопоставляя друг другу вариативные элементы разных уровней: один территориальный диалект сравнивался с другим и рассматривался с точки зрения его восприятия носителями языка как предпочтительный или стигматический в условиях американского культурного контекста. Сквозь призму национальных стереотипов определялись наиболее типичные для представителей разных региональных групп модели коммуникативного поведения и их социально-обусловленные коннотации. С учетом эскизности и изменчивости концептуальной составляющей рассматривались в сопоставительном аспекте значимые в эмоциональном и познавательном отношении фрагменты американской национальной картины мира, объективированные в языковой форме в текстах разных функциональных стилей.

Апробация работы. Результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры английского языкознания филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.

Основные положения работы были представлены в форме докладов на международных научно-практических конференциях: «Языковая политика и языковое образование в условиях межкультурного общения» (Хабаровск, 2006 г.), «Образовательное пространство России: проблемы взаимодействия языков и культур» (Благовещенск, 2006 г.), «Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики: теоретический и методологический аспекты» (Благовещенск, 2007 г.), «Россия-Восток-Запад: проблемы межкультурной коммуникации» (Владивосток, 2007 г.), «Современные проблемы взаимодействия языков и культур» (Благовещенск, 2008 г.) «Язык и культура: мосты между Европой и Азией» (Хабаровск, 2009 г.), «Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты»  (Благовещенск, 2010 г.), «Современные проблемы взаимодействия языков и культур» (Благовещенск, 2010 г.), «Личность в межкультурном пространстве» (Москва, 2010 г.), 10-й Международной научно-практической конференции LATEUM «Linguistics and ELT Today: Tradition and Innovation» (Москва, 2011г.).

Положения, выносимые на защиту:

  1. Ценностное отношение к окружающему миру формируется у человека в рамках определенной культуры, которая обусловливает последующее восприятие действительности и ее соответствующее понимание. Любые девиантные с точки зрения «своего» культурного сценария элементы приобретают в ходе перцептивного декодирования знаковый смысл для реципиента и занимают определенное положение на шкале его оценок, где точкой отсчета служат представления о нормативности используемой объектом восприятия коммуникативной модели, в том числе – престижности используемого варианта национального языка.
  2. С начала колонизации континента доминирование белых протестантов англо-саксонского происхождения предопределило общую оценочную направленность восприятия членов данной группы как элитарной категории людей. Язык, религия, идеология и физическая идентичность Воспов выступали как образцовые, прототипные черты стопроцентных американцев в сознании представителей разных этнических групп в культурно-историческом пространстве США двадцатого века.
  3. К двадцатому веку в результате внутренней миграции населения в Соединенных Штатах сложилось несколько территориальных диалектных зон, коррелирующих в обыденном сознании носителя американского варианта английского языка с одноименными культурными регионами и отраженными в региональных моделях коммуникативного поведения социально-значимыми оценками.
  4. Языковая ситуация наряду с локально-групповыми и национальной системами ценностей, культурными стереотипами / типажами способствовали формированию прототипа категории «американская языковая личность» в картине мира лингвокультурного сообщества и экстраполированные на разные уровни языковой личности варианты ее восприятия (южане, северяне, жители Среднего Запада и Запада США, представители Новой Англии).
  5. Основные черты американского характера – прагматизм, индивидуализм, свободолюбие, оптимизм, уверенность в собственных силах, устремленность в будущее – актуализировались в национальных культурных типажах жителей Севера США. Подобные черты воспринимались в процессе межкультурной коммуникации в двадцатом веке как находящиеся на базовом уровне категоризации. Черты, присущие характеру южан – как отличные от эталона американской модели поведения. Как следствие, речь северян (ассоциирующаяся с понятием GeneralAmericanSpeech) выступала как образцовая, нормативная, а речь носителей южного территориального диалекта являлась маркером принадлежности говорящего к более низкому по статусу в обществе коллективу.
  6. Ценности, выработанные в границах культуры северного региона США, определяющие мотивы и движущие силы развития языковой личности, – индивидуализм, прагматизм, исключительность, – формировали в двадцатом веке наиболее значимый в познавательном отношении фрагмент культурной картины мира американцев. Ценности, созданные южной культурной традицией, рассматривались носителями языка преимущественно в исторической ретроспективе. Данные ценности-концепты обладали ярко выраженной региональной спецификой и воспроизводились в ограниченном пространственными и временными рамками «южном» фрагменте картины мира американского сообщества.
  7. Прототип языковой личности, или национально культурный прототип носителя языка, не является константной категорией. Прототипам как ментальным образованиям свойственны изменчивость (вариативность), темпоральность, детерминированность потребностями общения и прагматической направленностью человеческой когниции. В историческом пространстве каждой культуры можно определить свой прототип языковой личности, который является коммуникативно-релевантным для индивида как представителя определенного лингвокультурного сообщества, как говорящего и познающего субъекта.

Структура диссертации обусловлена целями, задачами и проблематикой исследования. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении формулируется цель и задачи диссертации, определяется актуальность, новизна, теоретическая и практическая значимость работы, разъясняется методология и методы исследования, обосновываются положения, выносимые на защиту, приводится краткий обзор источников практического материала.

В первой главе диссертации – «Когнитивизм как методологическая основа исследования языковой личности» – представлены этапы постановки и решения проблем когнитивной науки в целом и когнитивной лингвистики в частности, связанных с процессами концептуализации и категоризации действительности, отражения ментальных структур в памяти, мышлении и воображении индивида как познающего субъекта и носителя языковой личности. Кратко охарактеризованы направления лингвистических исследований, в рамках которых были заложены основы изучения проблемы взаимосвязи языка и мышления и поставлены важные для развития науки о языке вопросы: как соотносятся в человеческом сознании единицы языка и единицы знаний о мире, какие механизмы задействованы в операциях классифицирующего типа, по каким каналам связи человек получает информацию об окружающей действительности, и как ее дифференцирует. Наряду с концептуализацией как процессом осмысления и структурирования дискретных фрагментов картины мира в форме понятий высокой степени абстракции объектом рассмотрения в первой главе выступает категоризация как неотъемлемая составляющая процесса познания. Определяются виды категорий, которыми оперирует человек на концептуальном уровне, уточняется их роль в работе общих когнитивных механизмов, проводится обоснование необходимости обращения к категоризации как неотъемлемому этапу когнитивно-дискурсивной деятельности индивида как говорящего и познающего субъекта.

Особое внимание уделяется в первой главе рассмотрению лингвистических проблем, которые решаются с обязательным учетом «человеческого фактора» в языке и выводят исследователя на тот набор процедур, которые используются в процессе реконструкции когнитивного и мотивационного уровня языковой личности: анализ концептов как ментальных образований, анализ дискурса как «речи, погруженной в жизнь», идея континуальности концептуальной информации, установление приоритетов в обработке индивидом поступающей по разным каналам органов чувств данных об окружающем мире.

Вторая глава диссертации – «Лингвокогнитивные аспекты восприятия языковой личности» – посвящена рассмотрению одного из ключевых вопросов когнитивизма, находящихся в центре внимания современной науки о языке – языковому восприятию окружающего мира. Особое внимание в этой главе уделяется проблеме соотношения разных типов знаков в актах восприятия и понимания речи, влияния контекста на ход и характер коммуникации, категориального восприятия мира в терминах бинарной оппозиции «свой / чужой». В соответствии с выработанной концепцией осуществляется предварительный анализ языковой личности сквозь призму теории восприятия и выявляется одноименный прототип в картине мира американского лингвокультурного сообщества с учетом этнического своеобразия сложившейся в начале прошлого века в культурно-историческом пространстве США языковой ситуации.

В разделе 2.1 («Языковое восприятие как акт когниции и коммуникации») показано, что к моменту распространения идей когнитивной науки анализ процессов восприятии речи был разработан менее детально, чем анализ процессов ее порождения, поэтому в рамках новой научной парадигмы перцептивные процедуры учеными стали исследоваться более активно.

Особый интерес для когнитивистов сегодня представляет категориальность восприятия – свойство, обеспечивающее ориентацию человека в окружающем мире, классификацию новой информации в соответствии с накопленными ранее знаниями и представлениями. Структурирование данных, получаемых по разным каналам органов чувств, происходит на основе установления общности ситуативно (ассоциативно, контекстно) тождественных явлений, поэтому в процессе восприятия, наряду с традиционно выделяемыми категориями и операционными моделями, оказываются востребованными и стохастически устроенные ментальные образования: прототипические и акцидентные категории. Идентификация, сопоставление и установление когерентности объектов, относящихся к разным категориям, осуществляется с учетом наличия устоявшихся, объективированных в языке классов, групп, разрядов предметов и явлений окружающего мира и вариативного характера контекста коммуникации, позволяющего формировать новые классы, группы, разряды предметов и явлений, отвечающие прагматическим потребностям индивида как языковой личности.

В разделе 2.2 («Оппозиция «свой / чужой» как основа категориального восприятия пространства бытования языковой личности») исследуются когнитивные основания категоризации как части процесса восприятия и понимания мира с учетом существования национально-специфических для американской культуры речевого поведения бинарных оппозиций.

Существование системы бинарных оппозиций позволяет свести процесс восприятия и категоризации всей поступающей к человеку информации к достаточно малому набору универсальных в языках разных культур фундаментальных признаков предметов: мужской/женский, белый/черный, восток/запад, день/ночь, человек/природа и др. Оппозиции связаны со структурой пространства, времени, социальными пропозициями и позволяют классифицировать объекты по группам, отражающим отношения противопоставления всех правых и левых частей.

Оппозиции делят окружающий мир с точки зрения его восприятия человеком на полярные категории, наполнение которых в количественном и качественном отношении может быть различным, а ценность каждой определяться степенью соответствия содержания прагматическим потребностям индивида. Способность человека оперировать категориями, а не всей совокупностью предметов и явлений окружающего мира, устанавливать «неявные» приоритеты («свой» – хорошо, «чужой» –  плохо), ранжировать данные по степени важности упорядочивает процесс переработки поступающей информации и тем самым облегчает его. Информация, которая идентифицирует индивида как представителя гендерной, социальной, региональной или этнической группы, создает условия для объединения членов этих групп в категорию «свои», основанную на «семейном сходстве». «Чужие» тоже могут не иметь общего свойства, определяющего категорию; показателем принадлежности к ней служит их способность выступать в качестве маркированных членов  оппозиций: мужчина – женщина, богатый – бедный, коренной житель – иностранец. Как следствие восприятие формируемой в процессе социализации и аккультурации индивида новой категории «чужих» основывается на имеющей отрицательную оценочную направленность пресуппозиции.

Основанием категоризации могут служить вербальные и невербальные маркеры, являющиеся неотъемлемыми характеристиками образа «чужого»: манера поведения и речи, стиль одежды и произношения, приверженность стандарту или экспрессии в изложении чувств, идей, событий, особенности концептуализации и «классификации» действительности. Воспринимая идентичные собственным представлениям о стандарте элементы как прототипные, а маркированные элементы как находящиеся вне границ базового уровня, человек использует для их интерпретации и оценки логические операции вывода, приводящие в большинстве случаев к когнитивному диссонансу. Диссонанс возникает вследствие противоречия между устоявшимися, соответствующими экспектациям индивида представлениями, и реально воспринимаемыми в определенной коммуникативной ситуации когнитивно-диссонантными элементами языковой личности «другого».

Многообразие явлений и объектов, которые человек воспринимает как свои, обуславливает ассиметричное устройство, семейное сходство членов, свойство центральности, градации и приоритетности базового уровня категории «свои». Категория «чужие» в силу вторичного, производного характера своего образования – «не свой», «не родня», «не нашей семьи», «не из нашего дома», «не нашей земли», – обладает менее жесткой структурой и практически полным отсутствием такого параметра, как градация. Выступая в качестве субъекта восприятия, человек всегда помещает себя в центр категории «свои» и далее определяет членство в ней для других предметов, объектов, явлений окружающего мира в зависимости от существующих между ним и «ими» отношений в пространстве и во времени. Все, что оказывается вне границ его категории, автоматически квалифицируется как чужое. Все, что удовлетворяет потребностям человека как прототипа категории «свои», формирует ее базовый уровень.

Осознание границ «своего» и «чужого» пространства и времени является важной ступенью познания действительности, а сами категории «свои» и «чужие» обеспечивают ориентацию человека и его безопасность как живого организма в окружающем мире. Положительная оценка «своего» вводится в пресуппозицию коммуникативного акта как ингерентная мелиоративная коннотация слов, обозначающих принадлежность объектов к данной категории (прежде всего, посредством личных – я, мы – и притяжательных местоимений – например, мой, наш и существительного свой), и эксплицируется в ходе номинативно-познавательной деятельности индивида. Отрицательная пресуппозиционная оценка «чужого» неизменно включает в себя элемент угрозы, исходящий от членов категории, и объективируется в противопоставлении с категорией «свои».

Диалектическое единство и противоположность крайних членов оппозиции «свой / чужой» предполагает наличие внутренней неразрывной связи и внутренних неразрешимых противоречий когнитивно-оценочного характера между представителями соответствующих категорий, именами которых выступают концепты «свой» и «чужой». С одной стороны, «свои» и «чужие» возникают в ходе исторического взаимодействия людей, имеющих общие цели и ценности, с другой стороны, появление полярных категорий свидетельствует о существовании принципиальных разногласий между ними. С одной стороны, близко в пространственном, временном, культурном отношении находящиеся образования имеют больше точек соприкосновения, больше общих ценностей, больше совпадений в моделях речевого поведения, чем группы, удаленные друг от друга на значительное «расстояние». С другой стороны, интенсивность коммуникации в поликультурном окружении увеличивает риск возникновения межгрупповых конфликтов и вероятность обнаружения расхождений в картинах мира представителей разных лингвокультурных сообществ (отсутствие предвзятого отношения к «чужим» стирает границы культурных пространств в межличностном общении представителей разных социальных, этнических и региональных групп, в то время как наличие негативных стереотипов провоцирует обостренное восприятие отличительных особенностей их коммуникативного поведения). С одной стороны, условия современной жизни диктуют необходимость диалога, с другой стороны – сохранения самобытности культур, что неизбежно приводит к изоляции их носителей.

В разделе 2.3 («Семиотическая природа восприятия структурных элементов языковой личности») показано, что особенности речевого поведения и внешнего облика человека могут выступать носителями коммуникативно-релевантной информации и играть роль сигналов. В сознании воспринимающего субъекта последние актуализируют соответствующую систему  моделей коммуникативного поведения, диктующую личности правила общения в данной ситуации. Вышеназванные модели оцениваются другой личностью с точки зрения их соответствия существующим у нее собственным коммуникативным установкам и стереотипам. Расхождения или совпадения сказываются на общем мнении, которое складывается о человеке. Успех или провал коммуникации оказывается зависимым от ценностных установок воспринимающего субъекта, от того, какое место в его индивидуальной картине мира занимают полученные знаки-сигналы – специфические особенности объекта интерпретации и оценки.

Речевые знаки-сигналы формируют в сознании воспринимающего субъекта три взаимодополняющие категории: знаки, которые маркируют социальные характеристики человека; знаки, которые маркируют физиологические показатели; знаки, которые маркируют психологические характеристики индивида и его эмоциональное состояние. В условиях межличностного общения дополняют и конкретизируют объективированную в языковой форме информацию знаки других семиотических систем, получаемые посредством зрительного, обонятельного, тактильно-чувственного анализаторов, которые могут быть категорированы на тех же основаниях, выполняют те же идентифицирующие функции и позволяют составить более полное представление об объекте восприятия. Внешний вид, манера поведения, проксимальная дистанция, неконтролируемые кинетические реакции являются неотъемлемыми элементами коммуникативного акта и непосредственно влияют на процесс переработки вербальной информации, поступающей по аудиоканалу.

Семиотические системы – системы категориальные, и отделение одних типов знаков от других происходит в рамках категориальной деятельности. Прежде всего, в процессе восприятия дифференцируются человеческим сознанием вербальные и невербальные типы знаков во всем многообразии их проявления. При этом, несмотря на то, что языковые знаки в общем потоке получаемой человеком извне информации занимают не более тридцати пяти процентов, именно они несут основную смысловую нагрузку в условиях межличностного общения. Знаки других семиотических систем классифицируются как вторичные, производные, вспомогательные элементы коммуникации. Исключение составляют ситуации когнитивного диссонанса, когда вербальная составляющая коммуникативного процесса вступает в противоречие с данными, получаемыми по другим каналам, или эти данные обладают большим познавательным и прагматическим потенциалом для воспринимающего субъекта. В обоих указанных случаях превалирует оценка сообщения, закодированного в знаках не языка, а, например, культуры. Интерпретация и оценка невербальных знаков в тексте как коммуникативном акте происходит посредством апелляции к их языковым объективациям с учетом предшествующего опыта понимания и оперирования знаками различных семиотических систем.

Вербальные и невербальные знаки, выступающие в качестве объекта перцепции и несущие эквивалентно релевантную информацию, человеческим сознанием объединяются в акцидентную категорию «коммуникативно значимых элементов». Базисный уровень категории составляют языковые знаки, которые в ходе продолжающейся познавательной и оценочной деятельности сознания формируют новые когнитивные образования: привычные для воспринимающего субъекта, нормативные с его точки зрения элементы объединяются в категорию «свои», акцентные, произносительные варианты, диалектные особенности синтаксической или лексической организации высказывания подводятся под категорию «чужие».

Выбирая в качестве точки отсчета собственные представления о «правильном», «должном», «уместном» в акте информационного обмена, человек оценивает любые отклонения от стандарта как инородные элементы в рамках своей культуры: «She was a little vulgar; sometimes she said Iseen and IfIhadveknown»; «He spoke English with a strong German accent»; «I can imagine a classroom of bashful country hicks, listening to some new kid blithely talking in a Northern brogue about his year in Europe», «she didn’t seem like a sheriff’s wife. She was small and thin and didn’t have a strong voice. Mrs. Gorman, sheriff’s wife before Gorman went out and Peters came in, had a voice that somehow seemed to be backing up the law with every word». Стандартом для реципиента всегда остается ситуация общения, воплощающая его ожидания – гендерно, социально, национально, регионально закрепленные нормы вербальной и невербальной коммуникации – и позволяющая чувствовать себя комфортно независимо от ее контекста.

В разделе 2.4 («Особенности формирования и восприятия американской языковой личности в поликультурном пространстве США ХХ века») анализируются когнитивные основания восприятия и оценки лингвокультурной группы WASP как прототипа американской языковой личности в поликультурном пространстве США ХХ века, рассматриваются особенности формирования моделей национального коммуникативного поведения с учетом культурно-исторической и языковой ситуации.

В работе «Русский язык и языковая личность» Ю. Н. Караулов отмечал, что среди приемов построения художественного образа важное место занимает описание аудирования, слухового восприятия персонажем речи других героев. Представляется правомерным делать выводы о неявных, имплицитных чертах, жизненных установках и статусе персонажей сквозь призму оценочных характеристик их речевых портретов. В этом случае субъект оценки выражает, предположительно, мнение автора о других героях произведения и их реальных прототипах.

Данным положением объясняется обращение к роману Дж. Апдайка «In the Beauty of the Lilies», в котором автор уделил особое внимание объективации речевых характеристик персонажей. В первую очередь это связано с тем, что в основу сюжетной линии положена история США двадцатого века, невероятная история миграции этносов, смешения языков и культур, окончательного становления новой нации, ознаменовавшей своим появлением открытие более трехсот лет назад континента.

Американская нация в период описываемых в романе событий все еще находилась в стадии формирования, так как ядро национальной культуры составляли язык и обычаи этнических групп переселенцев англосаксонского происхождения, диктовавших новым  иммигрантам из стран Азии, Ближнего Востока, Центральной, Южной и Восточной частей Европы условия ассимиляции в англоязычном лингвокультурном сообществе. Столкновение ценностей и идеалов «стопроцентных американцев» с культурными традициями переселенцев порождало устойчивые негативные стереотипы сторон – участников конфликта, экстраполированные на разные уровни языковой личности: ординарно-семантический, лингвокогнитивный, мотивационный.

Восприятие и оценка языковой личности начинается с ординарно-семантического уровня ее репрезентации, поэтому фонетические, лексические, грамматические знаки-сигналы, характерные для речи иностранцев, неизменно маркировали присутствие «чужих» в американском лингвокультурном сообществе, в котором к началу прошлого века английский язык доминировал в качестве основного средства общения и дискриминации. Данный факт находит непосредственное отражение в романе как результат наблюдений главного героя, Клэрэнса Вилмота, за поведением и речью окружающих его людей, позволяя сделать вывод о престижном перцептивном статусе стандартного английского в период описываемых событий и сниженном социально-обусловленном перцептивном статусе его «нестандартных» вариантов: «Caravello had been, like many of the immigrants from Northern Italy, resolutely anti-clerical, and his shy, buxom widow had shown up one Sunday in a back pew of the Presbyterian church guiltily, as if betraying her husband’s ghost but unable to control her need for God’s society. Clarence was embarrassed by her – her halting English, her humid heavy good looks…»; «My English, not good. Never can read. But my children, maybe. Already they speak good»; «The younger Caravello daughter <…> now spoke up, claiming her American rights. “I like America,” she said, in an English scarcely accented»; «”But far from twice the pay,” Mr. Kleist added in his pushing German voice, “though they do twice the work”»; «Zinneman was still enthusiastic; his violinist’s hands fluttered, and his Viennese accent peeked through. “Vat a good shport you are”».

В приведенных примерах внимание воспринимающего субъекта акцентируется на категориальных особенностях речи иммигрантов, имеющих ярко выраженную (часто отрицательную) культурную коннотацию: инородный характер произношения, грамматические ошибки, непривычные для субъекта перцепции – носителя американского варианта английского языка, – интонации. В ходе анализа языкового материала было установлено, что эталоном, образцом для подражания в сознании среднего американца англосаксонского происхождения в двадцатом веке служила его собственная речь и характерная для жителей США – носителей  английского языка, манера речевого поведения.

Наряду с речевыми маркерами присущие разным этническим общностям культуро-специфические черты, получившие языковую объективацию в тексте, эксплицируют заложенную автором идею о категориальной принадлежности персонажей, каждый из которых является объектом перцепции, к определенному сообществу. Каждый рассматривается как часть концептуальной системы межличностных отношений и как представитель лингвокультурной группы, категориально отличной от «стопроцентных американцев. «Чужие» воспринимались сквозь призму своего языка и культуры, устоявшихся обычаев, знакомого стиля общения. Нарушения существующих в американском социуме правовых, поведенческих и речевых норм квалифицировались его представителями как опасные для сообщества явления, что находит отражение в пейоративных эмоционально-оценочных коннотациях слов, характеризующих этнические меньшинства в дискурсе языковой личности главного персонажа: «noisy neighborhoods of Italians and Slavs»; «evil, pigtailed Chinamen»; «British scholars, with no understanding of American subjects and attitudes»; «German radicalism and Italian anarchism and Semitic materialism»; «Scots pedantry»; «Irish … A profligate race»; «pugnacious Irish coarseness»; «Oriental sensuality». Очевидными в противопоставлении с ментефактами иных культур становятся в тексте ценности американской цивилизации – стремление к порядку и уважительное отношение к частной собственности, утверждаемая протестантской этикой умеренность в проявлении чувств и желаний, сдержанность, идеализм, свобода, прагматизм.

Ценности большинства, являясь культурными доминантами в обществе, определяют направленность взаимоотношений этнических групп, и должны быть приняты меньшинством в качестве обязательного условия ассимиляции, иначе конфликты на национальной почве неизбежны. Специфика межличностного восприятия в американском социуме начала ХХ века определялась дифференцированным подходом различных групп населения к пониманию общенациональных ценностей и ценностей бытовой и сословно-классовой культур. Ценности, выработанные в процессе становления американской нации и национального самосознания, разделялись большинством вновь прибывающих на континент иммигрантов: индивидуализм, национализм, исключительность ассоциировались с понятием «американской мечты», к исполнению которой стремились представители всех без исключения этнических и социальных групп. Сословно-классовые ценности, бытовые ценности были воплощены в форму национально и социально обусловленных поведенческих моделей, и, вследствие этого, вызывали межгрупповые противоречия. Поведенческие модели, в том числе – речевые, строились в соответствии с системой индивидуальных, а не национальных ценностей субъекта, отражали его внутренний мир, позиционировали человека как члена этнической или социальной группы, программировали межличностное взаимодействие в условиях диалога или конфликта культур.

Доминирование белых протестантов англо-саксонского происхождения с начала колонизации континента предопределило общую оценочную направленность восприятия членов данной группы как элитарной категории людей, пользующихся политической властью и непреходящим авторитетом в американском социуме, группы, чьи ценности должны разделять другие этнические и конфессиональные объединения. Представители этносоциальной категории воспов считали себя «коренными американцами», владеющими своеобразным «правом первородства» на территорию современных Соединенных Штатов, так как их предки, пуритане, появились в числе первых переселенцев на американском континенте и основали Плимутскую колонию (1620) и Колонию Массачусетского залива (1630). В течение двух столетий пуритане оказывали значительное влияние на религию, мораль и культуру Нового Света, что отразилось на формировании национального самосознания и самоопределения американской нации. Выходцы из Германии, Скандинавии, Голландии, чей образ мысли, религия и язык близки англосаксонским, были ассимилированы зарождающейся американской культурой и получили статус WASP. Привилегированное положение этой части общества привело, наряду с повсеместным распространением протестантизма, к маргинализации многих европейских языков и культур. Долгое время истинно американским считалось только то, что было характерным для «воспов»: английский язык, приверженность протестантской идеологии, поддержка республиканской партии.

Со временем пуританская этика перестала доминировать в поликультурном американском пространстве, однако значительная часть представителей деловой, финансовой и политической элиты страны, определяющей ее развитие, являются потомками белых протестантов. Язык, религия, идеология и физическая идентичность «воспов», несмотря на многонациональный состав населения США, выступают как образцовые, прототипные черты стопроцентных американцев в сознании носителя языка. Подтверждением сказанному может служить сюжетная линия романа Дж. Апдайка: жизнь нескольких поколений семьи главного героя – протестантского священника, – разворачивается на фоне истории Америки двадцатого века. Сквозь призму восприятия Клэренса Вилмота, белого американца англосаксонского происхождения, оценивается и категорируется в самом начале повествования окружающая героя действительность: события, настроения, люди; глазами его детей и внуков –  Америка и американцы следующих поколений. Таким образом в поликультурном пространстве США двадцатого века утверждается этнический прототип американской языковой личности, коррелирующий с понятием «WASP» в обыденном сознании нации.

Третья глава – «Прототипные черты американской языковой личности в культурно-историческом пространстве США ХХ века (на материале научного, публицистического и художественного дискурса)» – представляет собой описание американской языковой личности и выявление ее прототипа в дискурсе Америки двадцатого-начала двадцать первого века сквозь призму региональной дивергенции – одного из важнейших факторов формирования культурной идентичности представителей США. В качестве методологической конструкции как формата знания используется трехуровневая модель, предложенная Ю. Н. Карауловым, которая позволяет с высокой степенью вероятности выявить прототипные черты американской языковой личности, присущие ей понятия и идеи, воплощенные в концептах культуры, мотивы и движущие силы развития.

В разделе 3.1 («Прототипический подход к анализу языковой личности») раскрывается аксиологический статус категории «языковая личность», который приобрел данный феномен с момента его появления в гуманитарной науке, и определяются положения прототипического подхода к ее анализу.

Апелляция к языковой личности как объекту научного изучения предполагает комплексное описание всей доступной для анализа и интерпретации информации, кодируемой в языковых знаках, с целью создания целостного представления о носителе определенного языка и культуры. При этом выделение инвариантной составляющей языковой личности позволяет предположить существование одноименного прототипа категории языковая личность, выполняющего роль эталона, когнитивного ориентира в коллективном сознании нации. Языковая личность, объективируемая в форме речевой, определяет соответствие индивидуальной манеры поведения человека общепринятому, закрепленному в языковых и культурных нормах национальному поведенческому стереотипу носителя языка, благодаря которому в процессе межкультурного общения  можно отличить одну национальную языковую личность от другой.

В разделе 3.1.1 («Языковая ситуация как отражение ординарно-семантического уровня американской языковой личности») рассматриваются системно-структурные данные о состоянии американского варианта английского языка в двадцатом веке. Английский язык, являясь основным средством общения в сфере политики, экономики, образования и культуры США априори признается мировым сообществом официальным языком американского государства и воспринимается большинством его носителей как единственный возможный вариант общенациональной нормы. В Соединенных Штатах насчитывается множество языков этнических меньшинств, которые, однако, в виду недостаточно стабильного социального положения их носителей, не могут рассматриваться как угрожающие общенациональному статусу английского языка. Иммигранты, прибывающие из разных стран мира, общаются на родном языке в кругу своей семьи и не всегда могут овладеть в должной степени английским языком как средством межкультурной коммуникации в силу разных причин, в том числе – из-за сложности изучения иностранного языка во взрослом возрасте. Дети иммигрантов становятся, как правило, билингвами, и  общаются дома на итальянском, польском, немецком языке, а в школе – на английском. Третье поколение является «стопроцентными американцами» по рождению и полноценными носителями американского варианта английского языка де факто.

Аргументами в пользу престижности и прототипичности статуса английского языка в Соединенных Штатах могут служить также следующие факты. Никакой другой язык на территории Соединенных Штатов никогда не исследовался так тщательно и всесторонне, как английский в американском варианте. Никакой другой язык – итальянский, французский, португальский – не рассматривался с точки зрения существования его вариантов, социальных и территориальных диалектов, в условиях негомогенной этнической ситуации в Америке. Никакой другой язык не имел такого значения, как английский язык, в процессе становления американского национального самосознания. С момента достижения тринадцатью колониями государственной независимости американский вариант английского языка остается прототипным элементом категории «языковая личность» и любое исследование системно-структурных данных о состоянии английского языка в Соединенных Штатах, начиная с 1776 года, дает адекватное представление о первом уровне языковой личности американского лингвокультурного сообщества.

В то же время, как показал анализ материала, только в первой половине двадцатого века были предприняты попытки систематизировать данные об истории развития английского языка в Соединенных Штатах и описать сложившиеся к началу двадцатого века территориальные диалектные зоны.   

Большая часть информации, собранная американскими специалистами в области диалектологии в 1930 – 1940-х годах, свидетельствовала о возникновении устойчивых фонетических, лексических, грамматических различий в речи жителей США уже к концу девятнадцатого века. В течение следующего столетия происходили незначительные изменения границ диалектных зон, в частности, более диффузной во второй половине двадцатого века стала диалектная область восточной Новой Англии. Изменения границ были вызваны внешними причинами социокультурного характера, среди которых доминировали: взаимоотношения между различными этническими группами населения, миграционные процессы внутри Соединенных Штатов, смена географических культурных центров, совершенствование транспортной системы. Несмотря на всевозрастающую интенсивность коммуникационных процессов внутри и за пределами территориальных диалектных зон по-прежнему сохраняются заложенные первыми англоговорящими переселенцами границы южной и северной частей США. Менее устойчивыми к влиянию миграционных процессов оказались центральная и западная области страны.

Наряду с территориальными диалектами в американском варианте английского языка к середине двадцатого века сложились диалекты социальных групп. Социальные маркеры встречаются преимущественно в речи жителей крупных городов атлантического побережья и южных штатов. Традиционно выделяют два социолекта – стандартный английский язык и «нестандартный» (vernacular), включающий, в свою очередь, региональные диалекты, жаргон, просторечие. Стандартный вариант ассоциируется с речью социально благополучных доминантных групп американского лингвокультурного сообщества. Нестандартным признается язык маргинальных, социально неблагополучных слоев населения. Социально престижные варианты – это формы речи, которые положительно оцениваются воспринимающим субъектом и традиционно отождествляются с высоким статусом говорящего. Социально маркированные формы содержат отрицательную оценочную коннотацию, которая в процессе коммуникации при определенных условиях трансформируется в негативное отношение к собеседнику как представителю чужой, по положению более низкой в лингвокультурном сообществе группы.

«Правильными» и «социально равнозначными» признаются специалистами все территориальные диалекты США, однако среди фонетических и грамматических особенностей речи носителей американского варианта английского языка, имеющих отрицательную социокультурную коннотацию, более тридцати являются маркерами южного территориального диалекта, что свидетельствует о его сниженном рецептивном статусе в культурно-историческом пространстве США двадцатого века. По свидетельству людей, переживших моменты «лингвистического шовинизма», наличие южного акцента в речи индивида провоцирует эффект межгрупповой дискриминации в повседневном общении современных носителей языка и вынуждает жителей штатов американского Юга ориентироваться на пропагандируемый СМИ общеамериканский тип произношения. Молодое поколение американцев рассматривает Глубокий Юг как наименее экономически привлекательную территорию проживания, а южный акцент – как социально маркированный.

В разделе 3.1.2 («Региональная дивергенция как отражение лингво-когнитивного уровня американской языковой личности») объектом анализа выступают культурные регионы – крупные историко-географические образования, специфика существования которых на уровне обыденного сознания носителя языка обусловлена историческими обстоятельствами, происхождением и психологическими чертами населяющих их людей, национальными культурными традициями и языковой ситуацией, сложившейся в США к началу двадцатого века.

К концу девятнадцатого века исследователями были выделены три крупных культурных региона США: Новая Англия, основанная в семнадцатом веке первыми переселенцами; Среднеатлантические Штаты (Нью-Йорк и Филадельфия), которые с 1620 по 1800 осваивали голландцы, шведы и немцы; южные штаты (территория Виржинии и Мэриленда), куда иммигрировали протестанты с Британских островов. Новая Англия – «the Nation’s Most Strongly Defined Region» –  по сравнению с другими ареалами казалась более религиозной, плотно заселенной и больше стремившейся к независимости от Британской Империи территорией. В Новой Англии вплоть до начала двадцатого века господствовали общинные идеи, постулировалась важность образования, работы, семьи и веры. Класс бизнесменов и предпринимателей сформировался в первую очередь в среднеатлантических штатах. Юг дольше, чем остальные историко-географические образования оставался плохо освоенным, индустриально отсталым регионом, в наименьшей степени подверженным влиянию этнических миграционных процессов. С течением времени восприятие и оценка Юга как монолитного, преимущественного сельскохозяйственного района не изменилась. Среди ассоциативных значений, закрепленных за словом «South», традиционно называют консерватизм, гостеприимство, религиозность, вежливость.

Каждый экономико-статистический район, каждый культурный регион и каждый американский штат обладают достаточно ярко выраженной культурной спецификой в силу причин экономического, политического и, прежде всего, исторического характера. В процессе создания независимого государства в сознании американцев сосуществовали две противоположные тенденции: к унификации национальных культурных традиций и сохранению этнической самобытности многочисленных групп переселенцев. Каждому штату в период освоения было дано оригинальное название, а также прозвище, отражающее особенность местной флоры или фауны, присвоен герб, определен гимн и флаг. В то же время на государственном уровне штаты имеют равные права и свободы, гарантированные Конституцией. В каждом штате был утвержден основной закон, который включает ограничения, налагаемые на законодательную и исполнительную власть на местах, и при этом не противоречит в своих положениях основному закону страны. В целях упорядочения управления государством были созданы экономико-статистические районы – Северо-восток, Средний Запад, Юг, Запад и входящие в их состав подрайоны (divisions), границы которых превышают границы штатов, но не нарушают их целостности. Культурные регионы, в отличие от штатов и районов, не имеют официальных границ, но существуют на уровне обыденного сознания как естественно сложившиеся в ходе развития страны территориальные образования и объединяют разные штаты по географическому и культурно-историческому принципам.

Регионализм (regionalism, sectionalism) – это неотъемлемый элемент социально-культурной жизни Америки двадцатого века. Интерес к изучению темы региональной дивергенции возникает в США в конце двадцатых годов прошлого века. Появляются исследования, направленные на установление отличий между регионами и поиск доказательств существования уникальных черт характера их обитателей. Региональные исследования основываются на динамических концепциях, в фокусе которых неизбежно оказываются человек и человеческие взаимоотношения: коммуникативные особенности восприятия и понимания людьми друг друга.

В исследованиях социальной стороны проблемы региональной дивергенции акцент был сделан на том, как соотносятся в сознании субъекта перцепции разные регионы, в том числе – сквозь призму национальных стереотипов. Несмотря на изменчивость и относительную достоверность схематизированных коллективных представлений, обращение к ним в средствах массовой информации, в кино и национальной художественной литературе объясняется необходимостью быстро, с минимальными затратами времени дать оценку объекту перцепции в процессе межкультурной коммуникации. В двадцатом веке в США все еще были распространены сложившиеся в период освоения Фронтира стереотипы южан, северян, пионеров Запада как отражение региональной дивергенции в обыденном сознании носителя языка: янки – прирожденный коммерсант с характерным для обитателей Новой Англии акцентом («Mercury turned righteous and notable» (Mrs. Frances Trollope, DomesticMannersoftheAmericans, 1832); «The great vice of this New England people is their adoration of Mammon. And rooted as it is in the character, the tree has now attained immense luxuriance and bids fair to overshadow us all» (Charles Francis Adams, Diary, 6 October 1833); общительный, растягивающий слова белый южанин, для которого мир разделен на «до» и «после» Гражданской войны («A southerner talks music», «In the South, the war is what A.D. is elsewhere: they date from it» (Mark Twain, Life on the Mississippi, 1883); «The old South was ploughed under. But the ashes are still warm» (Henry Miller, The Air-conditioned nightmare, 1945); грубоватый, недостаточно образованный житель Среднего Запада («I used to think, as many others think, that the Middle West is supremely ignorant» (A.G. Macdonell, A visit to America, 1935)); хвастливый, высокомерный, националистически настроенный Техасец («Texas has an Arcadian preeminence of opposition among our states, and an opulent future before her, that only wanton mismanagement can forfeit» (F.L. Olmsted, A Journey through Texas, 1857); «Texas, in the eyes of its inhabitants and in maps supplied to visitors, occupies all of the North American continent but a fraction set aside for the United States, Canada and Mexico» (Lord Kinross, The Innocents at Home, 1959); выделяющийся на фоне других типажей собирательный образ представителя Калифорнии («To this nucleus were added all the races of the continent – French, Italian, German, and, of course, the Jews» (Rudyard Kipling, From Sea to Sea, 1889), «Californians are a race of people; they are not merely inhabitants of a state» (O. Henry, A Municipal Report, before 1910)).

Данные стереотипы, закрепленные в материальной форме в языке, отражают усредненные схематизированные представления жителей США о региональной дивергенции и эксплицируют антропоцентрическую направленность когнитивной деятельности индивида в условиях американского культурного контекста. В национальных стереотипах воспроизводятся устойчивые во времени и пространстве эмпирические настроения носителя языка, особенности межличностного восприятия коммуникантов, принадлежащих разным региональным культурам, их обыденный опыт познания и оценки мироустройства как части единой концептуальной системы американского лингвокультурного сообщества. Стереотипы фиксируют коммуникативно-релевантные фрагменты картины мира, фрагменты, значимые для развития индивида и общества в исторической перспективе, даже если содержание и оценочная направленность стереотипов свидетельствуют о предвзятости человеческих суждений.

В ходе анализа практического материала было также установлено, что социально-экономическая ситуация, сложившаяся в культурных регионах к концу девятнадцатого века, оказала непосредственное влияние на формирование национальной топонимической картины мира американского лингвокультурного сообщества и особенности межличностного восприятия субъектов разных регионов в условиях повседневного общения в последующие периоды. Например, штат Флорида благодаря развитому туризму, сфере услуг и государственному промышленному сектору стал привлекать все больше отдыхающих со всего мира как курортная зона, а пенсионеров – как постоянное место жительства во второй половине двадцатого века. Само название штата – «Florida» – являлось знаковым для тех, кто любит теплый климат и комфорт. В романе Д. Стейнбека «Travels with Charley» топоним «Florida» наделен ярко выраженной адгерентной (в силу изменчивости категории топонимической значимости) мелиоративной социокультурной коннотацией: «As I went farther and farther north and it got colder I was aware of more and more advertising for Florida real estate and, with the approach of the long and bitter winter, I could see why Florida is a golden word. As I went along I found that more and more people lusted toward Florida and that thousand had moved there and more thousands wanted to and would. … the very name Florida carried the message of warmth and ease and comfort. It was irresistible».

Приобретенные или закрепленные за тем или иным топонимом адгерентные коннотации, как подчеркивает С. М. Пак, отражают социально обусловленное восприятие как реально существующих объектов, так и общественно значимых стереотипных представлений о них. В приведенном примере эмоционально-оценочная коннотация топонима позволяет судить о наличии положительных ассоциаций, связанных в сознании субъекта перцепции со словом «Florida» (Sunshine State), возникших как результат процесса категоризации и оценки топонимического пространства США: «богатство», «комфорт», «тепло», «спокойствие».  

Периферийные, слабо развитые экономически регионы – прежде всего, сельскохозяйственный Юг, район Аппалачей, Великие равнины, северные горные районы и часть западного аридного плато – до семидесятых годов двадцатого века оставались «глубокими провинциями», малопривлекательными для внутренней и внешней миграции территориями. Достаточно наглядным подтверждением сказанного может служить характеристика штата Миссисипи, данная Г. Л. Менкеном: «Man is one of the toughest of animated creatures. Only the anthrax bacillus can stand so unfavorable an environment for so long a time. All other mammals would succumb quickly to what man endures almost without damage. Consider, for example, the life of a soldier in the front line – or the life of anyone in Mississippi» (H. L. Mencken, ‘Minority Report’, The Notebooks of H.L. Mencken). Очевидными в контексте приведенного высказывания становятся адгерентные пейоративные коннотации слова «Mississippi» (автор сравнивает условия жизни в одном из самых слабо развитых штатов США с нахождением солдата на линии фронта), позволяющие рассматривать топоним как знак-сигнал, провоцирующий отрицательные эмоциональные реакции в сознании воспринимающего субъекта. Подобную реакцию можно ожидать от реципиента – носителя языка в случаях, когда объектом перцепции выступают категориально тождественные знаки – названия штатов, входящих в мало заселенные регионы. Например, еще более выраженной негативной коннотацией обладает топоним «Oklahoma»: «Okie use’ to mean you was from Oklahoma. Now it means you’re scum» (J. Steinbeck, The Grapes of Wrath). Как известно, несмотря на попытки правительства нивелировать региональные отличия в сфере образования, культуры и промышленности, ему не удалось добиться повышения статуса муниципальных образований экономически отсталых штатов в сознании потенциальных переселенцев до уровня городов-мегаполисов. Переезжали на постоянное место жительство в эти регионы те, кто искал уединения и покоя, стремился уйти от соблазнов большого города и жесткой конкуренции на рабочем месте.

В социокультурных адгерентных коннотациях топонимов-регионализмов нашли отражение наивные представления американцев девятнадцатого века о ценностном потенциале культурных регионов как существующих в обыденном сознании в виде ментальных образов административно-территориальных единиц. Данные представления были сформированы на основе частной эмоциональной оценки топонимического пространства США и не всегда совпадают с рациональной оценкой уровня социально-экономического развития культурных регионов, которого Америка достигла к концу двадцатого века. Названия и границы культурных регионов также отличаются от современных официально признанных экономико-статистических районов и объединений штатов. Кроме того, наряду с традиционно выделяемыми регионами, штаты Техас, Калифорния, Флорида в силу причин исторического, политического, экономического и естественно-географического характера воспринимаются носителями языка как образования, имеющие статус регионов и обладающие выраженной региональной спецификой. В результате номинативный и оценочный компоненты национальных топонимических картин мира американцев – объективной, научной и культурной – совпадают лишь частично, «эскизно», в отдельных исторических фрагментах, что провоцирует в некоторых случаях ошибки категориального характера.

В ходе анализа языкового материала было отмечено, что этимологически оценочный компонент топонимической номинации связан с периодами освоения Фронтира и Гражданской войны, что подтверждается распространением национальных культурных стереотипов и общепризнанных представлений о «престижности» американского адреса – места жительства или места рождения американцев. Новая Англия, Среднеатлантические штаты, Западное побережье США считаются наиболее привлекательными для проживания регионами, так как климатические условия и уровень благосостояния населения в штатах, входящих в эти регионы, выше, чем на Юге или Среднем Западе. Указание на «престижное» место жительства или происхождения, объективированное в положительных адгерентных социокультурных коннотациях топонимов Калифорния, Флорида, Вашингтон, Массачусетс, Нью-Йоркская метрополия, Новая Англия может выступать в качестве категориального признака принадлежности индивида к социально престижной группе и присущих ему как члену группы чертах.

Входящие в константную пресуппозицию носителя языка данные о региональной дивергенции, в том числе – особенностях региональной диалектной речи, помогают  дифференцировать «своих» и «чужих» в коммуникативном акте по территориальному принципу и, в случае необходимости, активизировать в памяти воспринимающего субъекта информацию о стереотипных психологических чертах региональных типов. Как показал анализ материала, основные черты американского характера – прагматизм, свободолюбие, оптимизм, уверенность в собственных силах, устремленность в будущее – актуализируются в национальных культурных типажах жителей Севера, Востока и Запада США. Подобные черты воспринимаются в процессе межкультурной коммуникации как прототипные, находящиеся на базовом уровне категоризации. Черты, присущие характеру южан – как отличные от эталона американской модели поведения.Предметом рассмотрения раздела 3.1.3 («Лингвокультурная оппозиция «Север / Юг» как отражение мотивационного уровня американской языковой личности») является специфическая для американской культуры и важная для выявления одноименного прототипа языковой личности концептуальная оппозиция «север / юг». Данная оппозиция сложилась в культурно-историческом  пространстве США к середине девятнадцатого века и на протяжении следующего столетия оказывала влияние на особенности восприятия и оценки моделей коммуникативного поведения представителей разных регионов как национальных языковых личностей.

Концептуально значимыми элементами картины мира, на которых основывается восприятие пространственно-временных отношений внутри лингвокультурного сообщества – американской нации, выступают бинарные оппозиции «восток / запад» и «север / юг», объективированные в названиях регионов: Новая Англия и Среднеатлантические штаты (север, восток), Глубокий Юг (юг) и Средний Запад (запад). «Север» и «Юг», «Запад» и «Восток» с начала освоения Фронтира формировались как полярные, противопоставленные в самосознании американской нации культурные концепты. Противостояние Севера и Юга имело более трагические последствия для американской нации, чем оппозиция западных и восточных территорий, поэтому конфликт рабовладельческих и «свободных» штатов получил максимальное освещение в работах по истории США, в национальной художественной литературе.

Согласно выработанной американскими исследователями концепции исторического развития США, региональная оппозиция Севера и Юга окончательно сформировалась к середине девятнадцатого века, когда были освоены новые земли, и возникла угроза распада Союза. Потенциальная возможность отделения южных территорий привела к началу Гражданской войны и спровоцировала долговременный психологический конфликт между населением северных и южных штатов. В результате поражения Конфедерации Юг оставался экономически и в культурном плане отдаленным, отсталым по сравнению с другими частями страны регионом вплоть до середины двадцатого века. Только после второй мировой войны, в ходе которой на юге были размещены военные базы, и стала развиваться тяжелая промышленность, произошла частичная реконцептуализация понятия «Юг» в обыденном сознании американцев: «Where these towers arise had once been nothing but sand and mangrove swamp and snaky tidal inlets slipping among the nets of roots and dimpling where an alligator or a water moccasin glided; and then a scattering of white-painted houses and unpainted shacks in feeble imitation of the South to the north, scratching out some cotton and grazing some cattle on the sandy soil, sending north shuffling herds of beef on the hoof to the starving rebel troops in the Civil War; and then houses closer together, some of brick and wrought iron and of limestone and granite barged in from Alabama quarries. Then, in the era after Reconstruction, to this appendage of the South came the railroads and the rich and the sick and the hopeful misfits, this being frontier in an unexpected direction. Busts followed booms; optimism kept washing in. Now, with the jets and Social Security and the national sunworship, they can't build onto it fast enough…».

В приведенном отрывке из романа Дж. Апдайка «Rabbit at Rest» штат Флорида выступает в качестве символа новой границы – Юга, подобно тому, как в восемнадцатом веке колонисты воспринимали постепенно осваиваемые просторы Запада. Южные территории потребовали иного отношения со стороны американского лингвокультурного сообщества во второй половине двадцатого века, и данный факт определил их ценностный статус в сознании носителя языка в указанный период. Движение на Запад разделило американскую нацию на колонистов – тех, кто остался на Восточном побережье и сохранял традиции первых переселенцев, и пионеров Фронтира – искателей приключений, свободолюбивых предприимчивых обитателей западных земель. Освоение и развитие юго-восточной и юго-западной частей США в двадцатом веке способствовало созданию аналогичной пространственно-временной оппозиции внутри англо говорящего социума: практичных, привыкших к каждодневному труду и достаточно суровым климатическим условиям северян и избалованных солнцем, ведущих более размеренный образ жизни представителей южных штатов. Подтверждением сказанному может служить диалог между главным героем упомянутого романа, Гарри Энгстрэмом, и его женой Джэнис, которые много лет прожили в Пенсильвании, прежде чем переехать во Флориду: «When the crowd comes out of Cinema 3, Janice announces, "I think I need a job. Wouldn't you like me better, Harry, if I was a working girl?" – "Which state would you work in?" – "Pennsylvania, obviously. Florida is for vacations."» Автором имплицируется идея об объективно существующих на уровне обыденного сознания носителя языка различиях в перцептивном статусе южного и северного регионов: в Пенсильванию стремятся люди в поисках работы, во Флориду – в надежде на долгожданный отдых. С одной стороны, в контексте высказывания становится очевидным факт смыслового противопоставления штатов, с другой стороны –  совпадения оценочной направленности адгерентных социокультурных коннотаций топонимов «Pennsylvania» и «Florida», что в совокупности позволяет говорить о возникновении «статусного соперничества» штатов.

Аналогичное отношение к Югу как воплощению пространственно-временного континуума беззаботного человеческого существования прослеживается в рассказе Ф. С. Фицджеральда «Ледяной дворец», в котором вымышленный город Тарлтон, штат Джорджия, выступает прототипом южных городов начала двадцатого века с характерным для их обитателей беззаботным отношением ко времени: «Hanging around he found not at all difficult… When feminine company palled there were half a dozen other youths who were always just about to do something, and meanwhile were quite willing to join him in a few holes of golf, or a game of billiards, or the consumption of a quart of “hard yella licker.”». Выбирая жизненный путь, молодые джентльмены предпочитали оставаться в родном городе, где нет шансов сделать карьеру, но всегда есть возможность отдохнуть в компании хорошеньких девушек, которых мало интересуют материальные ценности: «Every once in a while one of these contemporaries made a farewell round of calls before going up to New York or Philadelphia or Pittsburg to go into business, but mostly they just stayed round in this languid paradise of dreamy skies and firefly evenings and noisy nigger street affairs – and especially of gracious, soft-voiced girls, who were brought up on memories instead of money».

В рассказе-новелле Ф. С. Фицджеральда, как и в романе Дж. Апдайка, северный и южный регионы США противопоставлены по принципу вовлеченности субъекта в социальную действительность и наличия у него стремления к осуществлению американской мечты. Нью-Йорк, Филадельфия, Питтсбург невольно ассоциируются у читателя с деловой активностью и жизненными перспективами; Тарлтон, подобно реальным небольшим городам на юге – с леностью и стагнацией: «”Those damn Southerners!” Sally Carrol’s eyes flashed. “Don’t call ‘em that.” “I’m sorry, dear,” said Harry malignantly apologetic, “but you know what I think of them. They’re sort of – sort of degenerates – not at all like the old Southerners. They’ve lived so long down there with all the colored people that they’ve gotten lazy and shiftless». В эмоционально-оценочных коннотациях слов, которыми герой характеризует молодых людей из небольших южных городов, отражаются устойчивые схематизированные представления северян о послевоенном Юге как застывшем во времени месте: люди безвольны, малоподвижны, безынициативны. Гарри считает ровесников Сэлли Кэррол самыми слабыми, никчемными и внешне непривлекательными людьми, о чем он откровенно заявляет своей невесте: «They’re all right when they come North to college, but of all the hangdog, ill-dressed, slovenly lot I ever saw, a bunch of small-town Southerners are the worst!».

Мышление, образ жизни и манера поведения обитателей Юга кажутся Гарри устаревшими и поэтому чуждыми в культурной среде, где связь между поколениями не столь очевидна, а ценности не обусловлены глубокими историческими традициями. Гарри пытается объяснить возлюбленной, что любовь к семье и уважение к прошлому не имеют большого значения для северян. Гораздо важнее для Гарри и его друзей достижения в бизнесе и спорте, которые, по их мнению, определяют истинную цену человека: «“One thing I want to ask you,” he began rather apologetically; “you Southerners put quite an emphasis on family, and all that – not that it isn’t quite all right, but you’ll find it a little different here. <…> this is a three-generation town. Everybody has a father, and about half of us have grandfathers. Back of that we don’t go. <…> Why, the best athletes in the world come from these States round here. This is a man’s country, I tell you…”». Кумиры южан – солдаты Конфедерации, старая аристократия Юга – проигрывают в сравнении с идолами, которым поклоняется новое поколение американцев на севере США, и Гарри хочет убедить свою невесту в победе новых стереотипов: «They’re a good-looking crowd, don’t you think?” he demanded. … Look at John J. Fishburn! “Who’s he?” asked Sally Carrol innocently. “Don’t you know?” “I’ve heard the name.” “Greatest wheat man in the Northeast, and one of the greatest financiers in the country.”».

Рассказ «Ледяной дворец» построен на противопоставлении ценностей региональных культур, объективируемых в рассуждениях и наблюдениях главных героев. Гарри выражает свое негативное отношение к Югу преимущественно в диалогах, его комментарии, как истинного американца, откровенны и не нуждаются в дополнительной интерпретации, его позиция основана на субъективном восприятии и не подвергается авторской оценке. Мнение Сэлли Кэррол о Севере и его обитателях формируется эмпирическим путем (когда девушка приезжает в гости к своему жениху-северянину) и эксплицируется посредством достаточно детализированного описания внутреннего душевного состоянии девушки.

Метафорические образы людей, которых Сэлли интуитивно делит на две полярные категории (извечно враждующих собак и кошек), эксплицируют заложенную автором идею природной несовместимости принадлежащих к разным мирам главных персонажей: «A certain conscious masculinity as opposed to subtlety». Авторская метафора основана на концептуальной системе носителя языка, стандартизированной системе экспериенциальных оценок и мнений. Сэлли Кэррол воспитана в традициях белой аристократии Юга: уважения к прошлому, преданности семейным традициям, стремления к гармонии, понимания красоты; Гарри – хорошо образованный, предприимчивый, здравомыслящий, чуждый сентиментальности представитель нового поколения американцев-бизнесменов, наделенный автором немногочисленными, но «говорящими» характеристиками: «tall, broad, and brisk», «mighty healthy-looking». Несмотря на взаимную симпатию главные герои рассказа – антиподы. Сэлли Кэррол олицетворяет собой Юг и связанные с южной культурой национальные мифы, Гарри – Север и стереотипные представления о северянах, существующие на уровне обыденного сознания американцев.

Антитетичность композиции рассказа реализуется на разных уровнях перцептивного декодирования: на уровне самопознания личности главной героини, на уровне взаимоотношений персонажей и на концептуальном уровне. Две стороны натуры Салли – «There’s the sleepy old side you love an’ there’s a sort of energy – the feeling that makes me do wild things» – проявляются поочередно в рассказе в зависимости от места и времени происходящих событий и категории окружающих ее людей. Типичная для южан медлительность героини, которую автор подчеркивает многократно в начале и в конце произведения, сменяется эмоциональным всплеском на фоне повествования о Севере: « … she experienced a surging rush of energy and wondered if she was feeling the bracing air of which Harry had spoken». Восприятие Юга происходит в контексте описания теплого времени года (сентябрь, ноябрь, апрель), отношений с близкими друзьями, размеренного, неторопливого, беззаботного существования героини, наполненного чувством светлой печали. Север отождествляется с январскими морозами, холодными поцелуями, чуждыми южной сентиментальности людьми, глубокими переживаниями юной девушки, описанию которых автор уделяет особое внимание: «felt suddenly indignant», «eyes flashed», «a furious, despairing energy», «delirious, unstrained passion», «cried angrily», «clinching her gloved hands and biting her lip furiously», «expression hardened slightly», «enveloped in a sudden icy terror», «the dreary loneliness», «deep terror…settled upon her». Отрицательные эмоционально-оценочные коннотации слов, посредством которых передается внутреннее напряжение героини, способствуют появлению устойчивой ассоциативной связи между понятиями «Север» и «страдание». Сэлли и ее жених противопоставлены по принципу духовности, отсюда вытекает как следствие концептуальное противостояние Севера и Юга, оппозиция «своего» и «чужого».

Посещение Ледяного дворца – кульминационный момент рассказа – метафора, в которой соединены реальность и вымысел, выразительный и содержательный планы повествования. Ледяной дворец – это прототипический образ Севера: красивого, притягательного, холодного и опасного для детей Юга. Ледяной дворец становится «точкой обратного отсчета», поворотным моментом повествования, моментом осознания истины для Сэлли Кэррол, в характере которой искренность и детская наивность преобладают над рассудочностью и прагматизмом, столь типичными для окружающих ее северян: «On both sides of her along the walls she felt things creeping, damp souls that haunted this place, this town, these people. <…> These things were foreign – foreign».

Накануне вечером, перед тем, как оказаться в ледяном дворце, Сэлли посещает театрализованное представление и слушает, как оркестр играет «Дикси» – фактически официально признанный гимн южных штатов. Символичным является включение в повествование данного прецедентного текста, дорогого сердцу каждого настоящего южанина и вызывающего патриотические чувства в душе девушки. Главная героиня, которой движет любовь к прошлому, к семье, к традициям, к старому Югу не может воспринимать спокойно – равнодушно знакомые с детства каждому южанину строки «Dixie». Для Сэлли Кэррол погибшие в годы Гражданской войны солдаты оживают вместе с музыкой, и призыв вернуться домой слышится в последних словах песни: «To the limited throb of the violins and the inspiring beat of the kettle-drums her own ghosts were marching by and on into the darkness, and as fifes whistled and sighed in the low encore they seemed so nearly out of sight that she could have waved good-bye. Away, Away, Away down South in Dixie! Away, Away, Away down South in Dixie!».

В рассказе «Ледяной дворец» гимн Конфедерации в полной мере отражает высший, мотивационный уровень языковой личности представителей южных штатов. Благодаря апелляции автора к прецедентному для южной культуры тексту становится очевидным факт расхождения в интерпретации и оценке главными героями одного и того же фрагмента действительности, одного и того же исторического факта как элемента концептуальной картины мира американского лингвокультурного сообщества.

Ощущение чужеродности культуры северного региона, опосредованное восприятием главной героини, определяет тематическую направленность всего повествования и особенно отчетливо проявляется в прямой речи персонажей, которые воспитаны в иных поведенческих традициях. В самом начале знакомства Сэлли Кэррол с профессором Роджером Пэттоном между героями возникает взаимная симпатия, и по-разному объективированное языковыми средствами, но обоюдное понимание проблемы духовной ригидности северян воплощается в значительном по объему, с незначительными вкраплениями авторского комментария диалогическом контексте. По словам Роджера Пэттона, жители северных штатов, подобно народам Северной Европы, существуют в суровых климатических условиях, и постепенно, взрослея, утрачивают способность глубоко, эмоционально воспринимать окружающую действительность: «very gradually getting gloomy and melancholy», «a cerulean brooding rigidity», «righteous, narrow, and cheerless», «without infinite possibilities for great sorrows or joy». Стилистическая градация эпитетов, используемых автором с целью экспликации внутренних мотивов и психологических особенностей поведения членов семьи Гарри, отчасти объясняет и иерархию ценностей в языковой модели мира северян, и глубинные процессы текстопорождения их языковой личности.

Желая помочь Сэлли лучше понять сложную, в определенном смысле трагическую природу душевной холодности потомков иммигрантов из скандинавских стран, профессор обращается к этническим мотивам в норвежской литературе, персонажам Г. Ибсена, определяющим символику картины мира северных народов: при внешней общительности они наделены такими типичными национальными чертами, как замкнутость, индивидуализм, равнодушие. Таким образом в контексте рассказа появляется знаковое для восприятия присущих северянам моделей коммуникативного поведения прецедентное имя «Пер Гюнт» – название одной из самых известных философско-драматических поэм девятнадцатого века: «Of all the men she met she preferred Roger Patton… He never again alluded to the Ibsenesque tendency of the populace, but when he came in one day and found her curled upon the sofa bent over “Per Gynt” he laughed and told her to forget what he’d said – that it was all rot».

Апелляция к произведению Г. Ибсена подсказывает читателю, что Гарри, как и главный персонаж поэмы, основанной на скандинавских сагах – герой, скорее, антиромантический, «гражданин мира», который, подобно Перу Гюнту, ощущает себя свободным от душевных переживаний. Гарри нередко бывает резок, требователен и даже груб со своей невестой, что становится очевидным по мере развертывания повествования о Севере: «demanded … eagerly», «seemed to extort enthusiasm from her», «interrupted», «Sally Carrol felt suddenly indignant … but Harry evidently considered the subject closed», «he demanded», «Her surprised look must have irritated him», «said Harry, malignantly apologetic», «Harry, being in the wrong, was still irritated. “That’d be idiotic”». Подобное поведение, противоречащее традиционному для южных джентльменов уважительному отношению к женщине, воспринимается Сэлли Кэррол как проявление природной маскулинности мужчин «северного» типа. Зооморфная  метафора, которую Сэлли предлагает профессору Пэттону в качестве иллюстрации собственного понимания феномена ригидности, связывает в сознании читателя разрозненные текстовым и временным пространством образы литературных «антигероев» и подтверждает аллюзивный характер вводимого прецедентного феномена, значимого для понимания высшего уровня языковой личности северян: «”…You see I always think of people as feline or canine, irrespective of sex.” “Which are you?” “I’m feline. So are you. So are most Southern men an’ most of these girls here.” “What’s Harry?” “Harry’s canine distinctly. Al the men I’ve to-night seem to be canine.”».

Скорее стилистически значимым, чем когнитивно информативным для понимания высшего, мотивационного уровня языковой личности представляется четвертый текст, включенный в повествование – строки из неоконченной поэмы С. Т. Кольриджа «Кубла Хан» («Kubla Khan»), которые Сэлли Кэррол вновь и вновь повторяет, оказавшись в «Ледяном дворце»: «”It was a miracle of rare device, A sunny pleasure-dome with caves of ice!”». По свидетельству С. Т. Кольриджа, стихотворение «Кубла Хан» было написано как результат видения, которое пришло ему во сне под воздействием лекарственного препарата (поэт испытывал недомогание в тот момент и в качестве болеутоляющего средства принимал по совету врача опиум). Первая строка неоконченной поэмы начиналась так же, как и первая строка книги, которую Кольридж читал перед тем, как заснуть: «In Xanadu did Kubla Khan…». Проведя почти три часа как будто между сном и явью, Кольридж очнулся с ощущением, что помнит около двухсот строк текста, сочиненных в этом состоянии. Однако записать поэт успел лишь несколько из них, которые и стали основой наполненного странными именами, с трудом поддающегося логической интерпретации стихотворения, имеющего особый интонационный рисунок и нетрадиционное строфическое деление.

Стихотворение С. Т. Кольриджа, созвучное описанию ледяного дворца, данному Ф. С. Фитцджеральдом,  гармонично вписывается в ткань художественного произведения, способствуя рождению нового смысла. Сказочно красивый дворец изо льда превращается в ледяной лабиринт для Сэлли Кэррол, заблудившись в котором, девушка почти теряет сознание от холода. Подобно находившемуся на грани реального и потустороннего мира поэту, Сэлли начинает видеть несуществующие образы: ей кажется, что дворец наполняется мрачными духами, населяющими этот северный город. Почти засыпая на ледяной дорожке, она чувствует прикосновение теплых рук Маджери Ли – давно умершей молодой южанки, могилу которой она посещала на кладбище рядом с захоронениями солдат-конфедератов, и которую не раз пыталась представить себе наяву. Облик Марджери Ли так же отчетливо воплощается в затуманенном сознании Сэлли, как описал собственные ощущения от увиденного во сне Т. С. Кольридж, и кажется, будто присутствие девушки, чья жизнь оборвалась так рано, помогает Сэлли Кэррол справиться с охватившим ее страхом.

Реминисценция поэмы С. Т. Кольриджа, фрагмент из которой Ф. С.  Фицджеральд вводит в рассказ «Ледяной дворец», способствует новому прочтению авторской метафоры. Ледяной дворец олицетворяет иллюзорность надежд главной героини на удачный брак, который, по ее мнению, открывал ей доступ в новый мир, где все происходит «с размахом» («on a big scale»). События, которые переживает Сэлли Кэррол во время поездки на Север, как будто стираются со временем из памяти героини. В последней части рассказа возникает ощущение, что красавица южанка никогда не покидала придуманного Фицджеральдом Тарлтона и не жалеет о несбывшихся мечтах. В лице героини аграрный Юг «одерживает победу» над индустриальным Севером, незыблемые традиции конфедератов – над ценностями северных штатов Америки начала двадцатого века.

В ходе анализа языкового материала было установлено, что в рассказе «Ледяной дворец» основные черты американского характера – прагматизм, свободолюбие, оптимизм, уверенность в собственных силах, устремленность в будущее – актуализируются в национальных культурных типажах жителей севера США. Подобные черты воспринимаются в процессе межкультурной коммуникации как находящиеся на базовом уровне категоризации. Черты, присущие характеру южан – как отличные от эталона американской модели поведения. В тексте отсутствуют эксплицитные авторские оценки главных героев как прототипов «южной» / «северной» языковой личности американского сообщества, однако речь северян в контексте рассказа выступает как образцовая, нормативная, а речь носителей южного территориального диалекта становится маркером принадлежности говорящего к более низкому по статусу в обществе коллективу. Ценности, выработанные в границах культуры северного региона США, определяющие мотивы и движущие силы развития языковой личности, формируют наиболее значимый в познавательном отношении фрагмент культурной картины мира американцев. Ценности, созданные южной культурной традицией, несмотря на общечеловеческий потенциал знания, заключенного в одноименных концептах «любовь», «прошлое», «война» рассматриваются носителями языка преимущественно в исторической ретроспективе. Данные ценности – концепты обладают ярко выраженной региональной спецификой и воспроизводятся в ограниченном пространственными и временными рамками «южном» фрагменте картины мира американского сообщества.

В Заключенииобобщаются результаты проведенного исследования, определяются перспективы развития предложенного подхода.

Одной из ключевых проблем антропоориентированной когнитивной лингвистики является исследование человека говорящего как субъекта и объекта познания, носителя национального языка и культуры, члена категории «языковая личность», реконструируемой в тексте и через текст на базе языковых средств. Цель изучения языковой личности, следуя Ю. Н. Караулову, многие авторы видят в том, чтобы на основании совокупности текстов составить целостную характеристику индивидуальной языковой личности. В данном исследовании обращение к категории «языковая личность» объяснялось необходимостью определить соответствующий прототип в картине мира американского сообщества в ХХ веке, который выполнял (и фактически выполняет сегодня в условиях глобальной межкультурной интеракции) ориентирующую функцию в процессе выбора индивидом – в том числе, и обладающим вторичной языковой личностью – моделей ситуативно-релевантного коммуникативного поведения.

Последовательное рассмотрение трех уровней американской языковой личности позволило апробировать предлагаемый в работе подход к исследованию данного феномена, раскрыть национально-культурную специфику языковой личности американцев с учетом реальности пространства ее бытования, исторических, социальных и психолингвистических особенностей народа-носителя языка, повлиявших на формирование прототипа языковой личности как отражения системы ценностей в картине мира нации.

В силу вариативного характера категории «языковая личность» реконструировать ее прототип, – вневременную и инвариантную часть структуры личности, – можно лишь на определенном этапе исторического развития нации: в пределах ограниченного языкового контекста, принимая во внимание пространственные, психологические, биолого-социальные и лингвокультурные закономерности ее становления и развития в этот период. Как показал анализ материала, в начале и в конце двадцатого века прототипом, эталоном, ориентиром в коммуникации разных региональных групп США был образ демократического индивидуалиста, говорящего на северном диалекте / диалекте Среднего Запада американского варианта английского языка: прагматика, собственника, оптимиста, в котором нашли воплощение основные черты американского национального характера, ставшие прецедентными в истории и культуре США.

Различные климатические условия, историческая ситуация, временные факторы, как было установлено в ходе исследования, обусловили возникновение и развитие регионов, дифференцированных с точки зрения системы национальных ценностей, объективированных в языке социально-значимых оценок существующих территориальных диалектов, особенностей восприятия людьми друг друга в форме специфических для каждого региона «своих» и «чужих» моделей коммуникативного поведения. Как следствие, в культурно-историческом пространстве США сформировалось несколько региональных вариантов структурных элементов категории «языковая личность», что неизбежно приводило к их противопоставлению в сознании субъекта перцепции и необходимости идентификации национально-культурного прототипа носителя языка в процессе межличностной интеракции представителей региональных групп в ХХ веке.

В начале ХХ века в условиях усилившейся иммиграции также категориально противопоставленными на уровне обыденного сознания, но уже по этническому принципу, оказались потомки первых переселенцев, белых протестантов англосаксонского происхождения, и вновь прибывавшие на континент представители других национальных групп, которые воспринимались как «чужие» в американском лингвокультурном сообществе. Данный факт обусловил формирование ассоциировавшихся с группой WASP прототипных элементов в структуре американской языковой личности, которые оценивались как наиболее предпочтительные, или престижные в процессе межкультурной коммуникации, и определяли в совокупности ее национальную специфику.

Прототип языковой личности, или национально культурный прототип носителя языка, не является константной категорией. Прототипам как ментальным образованиям свойственны изменчивость, темпоральность, детерминированность потребностями общения и прагматической направленностью познавательной деятельности индивида. В историческом пространстве каждой культуры можно определить свой прототип языковой личности, который является коммуникативно-релевантным для индивида как представителя определенного линвгокультурного сообщества, как человека говорящего и познающего субъекта. Прототип языковой личности ассоциировался в сознании американцев в исследуемом историческом периоде с северным регионом страны и его представителями как носителями соответствующего территориального диалекта, потомками первых переселенцев, воплощением основополагающего принципа жизни – американизма. В двадцать первом веке, в результате глобальных изменений в политической, социальной и культурной жизни американского сообщества и за его пределами, в мировом масштабе, модельная, эталонная личность носителя языка в той форме, в которой она служила ценностным ориентиром на протяжении столетия, неизбежно будет подвергнута трансформациям.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в журналах, рекомендованных ВАК.

  1. Классические, прототипические и акцидентные категории / Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского, серия «Филология», 2010, № 5 (1). – С. 373 – 377.
  2. Языковое восприятие как акт когниции и коммуникации / Вестник Поморского ун-та. – Серия «Гуманитарные и социальные науки», № 7 / 2010. – С. 254 – 259.
  3. Американская языковая личность в романе Дж. Апдайка “In the Beauty of the Lilies” / Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 44, серия «Филология. Искусствоведение», № 17 (198) 2010. – С. 64 – 70.
  4. Восприятие и оценка территориальных диалектов в межкультурной коммуникации региональных групп США / Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 47, серия «Филология. Искусствоведение», № 29 (210) 2010. – С. 92 – 98.
  5. Лингвокогнитивные аспекты восприятия речи / Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 52, серия «Филология. Искусствоведение», № 10 (198) 2011. – С. 64 – 70.
  6. Социумная пресуппозиция и модели социальных ситуаций / Научная мысль Кавказа. № 2 (62) 2010. – С. 98 – 104.
  7. Язык и познание: биолого-социальная природа когнитивных процессов / Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского, серия «Филология», 2011, № 2 (1). – С. 365 – 370.

Монографии.

  1. Онтология «американизма»: язык и национальное самосознание / Под общ. ред. Комовой Т. А. – Благовещенск: Изд-во Амурского государственного университета, 2006. – 147 с.
  2. Американская языковая личность в культурно-историческом пространстве США. Монография / Т. Ю. Ма. – Благовещенск: Амурский гос. ун-т, 2011. – 204 с.

Другие публикации по теме диссертации.

  1. Специфика межкультурной коммуникации: аспект восприятия // От слова к тексту: Материалы Междунар. научн. конф., Минск, 13 – 14 ноября 2000 г.: В 3ч. Ч. 3 / Отв. редактор Н. П. Баранова. – Мн.: МГЛУ, 2000. – С. 75 – 76.
  2. National vs. regional identity through the prism of dialects revisited / New Developments in Modern Anglistics. – M.: MAX Press, 2001. – С. 132 – 136.
  3. Американское национальное самосознание и его отражение в языке / Материалы международного научно-методического семинара «Проблемы обучения профессиональному общению на иностранном языке». – Москва, АФПС России, 6 февраля 2001 года. – С. 123 – 131.
  4. Американизм как сложный культурный концепт / Материалы международной научной конференции «Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования». Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, 25 – 27 октября 2001 года. – С. 127 – 129.
  5. Роль самосознания в формировании концептуальной картины мира / Вестник АмГУ, 2004. – Вып. 24. – С. 21 – 23.
  6. Восприятие языкового знака как знака культуры / Материалы региональной научно-практической конференции «Образовательное пространство России: проблемы взаимодействия языков и культур». – Благовещенск: АмГУ, 2006. – С. 77 – 78.
  7. Оценка как лингвокультурный феномен / Вестник АмГУ, 2006. – Вып. 32. – С. 82 – 84.
  8. Категоризация как лингвосоциокультурный феномен // Материалы научно-практической конференции (Благовещенск, 16 апреля 2007 г.) / Ред. кол. Н. Л. Глазачева, Е. А. Иващик, Л. Ф. Мещерова, И. В. Палаева, Е. А. Пожидаева, О. С. Плохотнюк. – В 2-х ч. – Ч. 2. – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2007. – С. 71 – 75.
  9. Восприятие языкового знака как когнитивный процесс / Сборник научных статей по материалам международной научной конференции. – Хабаровск: Изд-во Дальневосточ. гос. гуманит. ун-та, 2007. – С. 112 – 119.
  10. Оппозиция «свой / чужой» в культуре и языке // Россия-Восток-Запад: Проблемы межкультурной коммуникации: материалы международной научной конференции / отв. ред. З. Г. Прошина. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – Ч. 1. – С. 18 – 20.
  11. Динамика концепта «freedom» в лингвокультуре США / Вестник АмГУ, 2008. – Вып. 40. – С. 83 – 85.
  12. Пресуппозиция как часть проблемы понимания текста // Язык как культура: мосты между Европой и Азией: сб. науч. Ст. по материалам международного лингвокультурологического форума (15 – 18 сентября 2009 г.) / под ред. В. В. Васюк, Н. Р. Максимовой, Н. А. Олейниковой. – Хабаровск: Изд-во Дальневосточ. гос. гуманит. ун-та, 2009. – С. 172 – 177.
  13. Концепты и категории в лингвистических исследованиях // Язык. Культура. Коммуникация. Сборник научных трудов / ред. коллегия: Н. В. Зайчикова, Н. М. Залесова, И. Г. Ищенко, Т. Ю. Ма, А. В. Юнг. – Благовещенск: Изд-во Амурского гос. ун-та, 2009. – С. 79 – 91.
  14. Особенности использования прецедентных феноменов в текстах англоязычных и русскоязычных печатных СМИ // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты. Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию факультета иностранных языков / Благовещенск, 26 февраля 2010 г. / Под общ. ред. И. В. Палаевой. – Благовещенск: Изд-во ГОУ ВПО «Благовещенский государственный педагогический университет», 2010. – С. 277 – 282.
  15. Влияние региональной диверегенции на процесс формирования стереотипов в языке и культуре США / Вестник АмГУ, 2010. – Вып. 50. – С. 165 – 170.
  16. Особенности использования прецедентных феноменов в инаугурационных речах президентов США в 1789 – 2009 гг. / Вестник АмГУ, 2010. – Вып. 52. – С. 118 – 123.
  17. Лингвоцветовая картина мира Джона Апдайка (на материале тетралогии о Гарри Энгстроме по кличке «Кролик») / Вестник АмГУ, 2010. – Вып. 52. – С. 128 – 134.
  18. Отражение языковой личности в стереотипах Севера и Юга США в рассказе Ф. С. Фицджеральда «Ледяной дворец» / Современные проблемы взаимодействия языков и культур. Материалы международной научно-практической конференции. Благовещенск, 12 – 13 ноября 2010 г. Благовещенск: Изд-во Амурского государственного университета, 2010. – С. 147 – 155.
  19. Восприятие личности автора и личности персонажа в художественном тексте / Личность в межкультурном пространстве: Материалы V Международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию РУДН. Москва, 18 – 19 ноября 2010 г. Ч. II. – М.: РУДН, 2010. – С. 3 – 8.
  20. Лингвокультурная оппозиция «свой / чужой»: категориальная природа перцептивных процессов // Язык. Культура. Коммуникация. Сборник научных статей. Вып. 2 / под ред. Н. В. Зайчиковой, И. Г. Ищенко, Т. Ю. Ма, О. Н. Русецкой, А. В. Юнг. – Благовещенск: Изд-во Амурского гос. ун-та, 2011. – С. 55 – 59.
  21. Особенности использования прецедентных феноменов в коротких рассказах О. Генри // Язык. Культура. Коммуникация. Сборник научных статей. Вып. 2 / под ред. Н. В. Зайчиковой, И. Г. Ищенко, Т. Ю. Ма, О. Н. Русецкой, А. В. Юнг. – Благовещенск: Изд-во Амурского гос. уни-та, 2011. – С. 59 – 68.
  22. Восприятие социально-престижных диалектов в условиях межкультурной коммуникации // Язык как структура и социальная практика: межвузов. сб. науч. трудов / под ред. Т. П. Карпухиной. – Вып. 10. – Хабаровск: Изд-во ДВГГУ, 2011. – С. 72 –74.

Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. Изд. 6-е. – М.: Издательство ЛКИ, 2007. – С. 34.

Пак, С. М. Имя собственное в американском культурном пространстве: опыт исследования когнитивных оснований ономастической лексики: Монография. – Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2004. – С. 86.

Субъекта, обладающего, в том числе, частично или полностью сформированной вторичной языковой личностью, для которого основой восприятия вербальной информации в межкультурном общении служит нулевой уровень языковой личности, определяемый в системной совокупности конституирующих его единиц как «образец-цель» (target) – тот вариант языка, который изучается инофонами как наиболее предпочтительный.

Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность. Изд. 6-е. – М.: Издательство ЛКИ, 2007. – С. 36.

Кубрякова, Е. С. В поисках сущности языка / Вопросы когнитивной лингвистики. № 1 (018) 2009 г. – С. 7.

Цит. по: Кубрякова Е.С. В поисках сущности языка / Вопросы когнитивной лингвистики. № 1 (018) 2009 г. – С. 11.

Там же. С. 8.

Прототипический подход к анализу языковой личности может быть непосредственно связан с проблемой выбора того варианта английского языка (применительно к американскому диатопическому варианту в данной работе), который используется в практике преподавания как «образец-цель» – ясный, понятный любому представителю англоязычного линвокультурного сообщества вариант, характеризующийся на сверхсегментном уровне (в терминах С. В. Дечевой) «громким, внятным и неторопливым изложением» и преимущественно «серьезным» тембром речи». При этом в данной работе лингводидактический аспект проблемы анализа американской языковой личности рассматривается как сопутствующий теме исследования, а в центре оказывается американский вариант английского языка как когнитивный феномен.

См., например: Бронник, Л. В. Природа концепта: «ментализм – дуализм – физикализм» или новый взгляд на проблему? / Вопросы когнитивной лингвистики, № 1 (018) 2009 г. – С. 13 – 20.

Болотнова, Н. С. Коммуникативная стилистика текста: словарь-тезаурус / Н. С. Болотнова. – М.: Флинта: Наука, 2009. – С. 311.

Кубрякова, Е. С. В поисках сущности языка / Вопросы когнитивной лингвистики, № 1 (018) 2009 г. – С. 5 – 12.

Следует уточнить, что речь идет, прежде всего, об обыденной картине мира, представленной в повседневной речи носителей языка и имеющей корреляции в различных дискурсах и в разных (вербальных и невербальных) текстах культуры.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.