WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Балкарская ономастика в парадигме современной лингвистики

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

Мусукаев Борис Хамитович

 

БАЛКАРСКАЯ ОНОМАСТИКА В ПАРАДИГМЕ СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКИ

 

10.02.02 – языки народов Российской Федерации

(тюркские языки)

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

 

Нальчик - 2007


Работа выполнена в Кабардино-Балкарском государственном университете им Х.М.Бербекова

Официальные оппоненты:    доктор филологических наук, профессор

Чеченов Алий Ахматович

доктор филологических наук, профессор

Гаджиахметов Нурмагамед Эльдарханович

доктор филологических наук, профессор

Ишбердин Эрнст Файзрахманович

Ведущая организация:          Карачаево-Черкесский государственный университет им У.Д.Алиева

Защита состоится 19 октября 2007 г. в 9.00 на заседании диссертационного совета Д.212.076.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при Кабардино-Балкарском государственном университете по адресу: 360004, г.Нальчик, ул.Чернышевского 173.

С диссертацией можно ознакомится в библиотеке Кабардино-Балкарского государственного университета.

Автореферат разослан  «           »                              2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                  Г.Е.Щербань


Общая характеристика работы

При отсутствии письменных источников и скудности исторических данных о прошлом народа важное значение приобретают выявление и анализ различных слоев лексики языка, характеризующих его прошлое состояние. Многие разряды ономастической лексики карачаево-балкарского языка относятся именно к этим слоям. К настоящему времени нарицательная лексика данного языка относительно хорошо исследована. Но собственные имена, сохранившие древнейшие формы языка, находятся вне поля зрения ученых. Ономастика, возникшая на стыке лингвистики, истории, географии, этнографии и других наук, вызывает все более заметный интерес у представителей ряда наук к той культурно-исторической информации, которая аккумулирована в антропонимах, топонимах, теонимах, космонимах и других разрядах ономастической лексики. Высказывание Дж. Н. Кокова, одного из знатоков топонимии края, о том, что «система балкарских названий, или топонимов, представляет исключительный интерес для тюркологии, для истории горных районов КБР» и «наименования мест могут подсказать много интересного при исследовании материальной и духовной культуры балкарского народа» [Коков - Шахмурзаев 1970: 3-4] остается актуальным до сих пор.

Диссертационная работа посвящена решению теоретических и практических проблем балкарской ономастической лексики с привлечением ряда фактов из других тюркских языков. Карачаево-балкарский язык развивался в своеобразных условиях, в окружении кавказских и иранских языков, а в последние века в труднодоступных горных ущельях, куда были загнаны карачаево-балкарцы в результате опустошительных набегов завоевателей  и Тамерлана. Карачаево-балкарский язык, несмотря на теперешнюю малочисленность его носителей, по мнению авторитетных ученых, считается одним из давноформировавшихся среди тюркских языков. Академик В.Бартольд, перечисляя тюркские народности, пишет: «Рядом с этими народностями, образовавшимися в монгольский период, существуют другие, как балкарцы и карачаевцы, язык которых обнаруживает следы более древнего происхождения и сближается с кыпчакским» [Бартольд 1986: 143]. Если исходить из этого, то анализ таких консервативных форм данного языка, как разряды его ономастического слоя, небесполезен и для всего тюркского языкознания. Сравнение балкарской топонимической терминологии с таковыми других тюркских языков подтверждает наличие в них идентичных процессов. Такое сравнительного характера исследование в области ономосистемы карачаево-балкарского языка с другими тюркскими языками проводится впервые.

Всем вышесказанным обусловлена

Актуальность темы диссертационной работы.

Объектом исследования являются разряды ономастической лексики карачаево-балкарского языка.

Отсутствие в карачаево-балкарском языкознании монографического исследования, посвященного описанию ономастических разрядов и соотношения балкарских топонимов с таковыми других тюркских языков, предопределило цель настоящей диссертационной работы.

Для реализации поставленной цели выдвигаются следующие задачи:

  1. рассмотрение балкарской ономастической лексики и выявление ее специфики;
  2. анализ типов карачаево-балкарских антропонимов;
  3. описание своеобразия карачаево-балкарских теонимов и космонимов;
  4. анализ балкарско-кабардинских онимических параллелей как результат долговременных языковых контактов;
  5. выяснение идентичных процессов в балкарской топонимической терминологии и географических названиях с таковыми в других тюркских языках: в стратиграфических классах;  семантических группах;  структурных типах;
  6. исследование специфики собственно балкарских топонимических названий: установление хронологических пластов, выявление непрозрачных названий,  анализ семантического разнообразия,  определение структурно-морфологических моделей.

Методы исследования. Реализация научных задач предполагает выбор адекватных им и самому практическому материалу исследовательских методов. В данной работе представляется целесообразным использование в основном описательного и сравнительно-исторического методов, которые помогут системно изучить лингвистические явления, происходящие в объекте исследования и раскрыть внутреннюю структуру ономастических единиц.

Научная новизна исследования. Данная работа представляет собой первое монографическое многоаспектное исследование балкарской ономастической лексики и сравнительный анализ балкарских топонимов с таковыми в тюркских языках.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что ее результаты могут способствовать разработке вопросов описательной и сравнительной лексикологии, заполняют пробелы, связанные с изучением ряда вопросов лексики карачаево-балкарского языка. Результаты данной работы могут быть использованы в исследованиях по истории этнографии, культуре карачаево-балкарского и тюркских языков. Сравнительный анализ ономастической лексики в разносистемных языках будет способствовать углублению понимания сущности языковой картины мира этносов.

Практическая ценность работы заключается в том, что материалы и результаты исследования могут быть использованы при разработке спецкурсов, спецсеминаров, программ и рекомендаций для студентов специальных отделений по изучению карачаево-балкарского языка, а также при подготовке общих и частных словарей, в теоретической и практической лексикологии, при составлении учебников, учебно-методических пособий. Материал диссертационной работы может быть применен в школе на занятиях по краеведению, географии и истории КБР.

На защиту выносятся следующие положения:

1.Онимы карачаево-балкарского языка представляют собой особую разновидность лексического фонда с идентификационно-дифференцирующей функцией, чем и противопоставленной нарицательным именам, имеющим функцию обобщения.

2.Ономастическая система как языковая категория имеет семиотическую, когнитивную и функциональную характеристики в языковой картине мира этноса. При когнитивном подходе, считающемся наиболее перспективным в современной лингвистике, базисной признается когниция знаний.

3.Состав ономастической лексики карачаево-балкарского языка уникален своеобразной дивергенцией имен с тюркской основой и влиянием кавказского языкового фона.

4.Анализ ономастической лексики карачаево-балкарского и кабардино-черкесского языков показывает, что в разрядах собственных имен имеется немало общих единиц как результат многовековых языковых контактов.

5.В системе топообразования во всех тюркских языках происходят идентичные процессы, хотя они в каждом национальном языке имеют свою специфику. Заимствования из других языков приспосабливаются к тюркским моделям топообразования.

6.Карачаево-балкарский язык  как исконно тюркский язык, сохранивший его древнейшие формы и подвергшийся минимальному влиянию нетюркских языков, занимает типичную позицию в тюркском топообразовании, имея все его модели.

7.Основная и самая многочисленная группа по  языковому составу среди топонимов края – это названия балкарского происхождения. Вместе с тем в Балкарии имеются топонимы грузинского, осетинского, кабардинского и русского происхождения, многие из носителей этих языков соседствовали с балкарцами с древних времен.

8. Исходя из содержащейся в них семантической информации, балкарские топонимы имеют древний, основной и новейший пласты.

9. В структурно-морфологическом плане балкарские топонимы идентичны с другими тюркскими языками и реализиуют  все модели тюркского топообразования, в том числе: однокомпонентные и многокомпонентные, аффиксальные и безаффиксальные, с изафетной и безизафетной связями, атрибутивно-субстантивные словосочетания и глагольные конструкции.

Апробация работы. Результаты исследований обсуждались на заседаниях кафедры балкарского языка и литературы, филологического семинара Института филологии  Кабардино-Балкарского государственного университета им Х.М.Бербекова., основные положения были доложены на: Международной тюркологической конференции «Язык и литература тюркских народов: история и современность» (Елабуга, 2004), Международной научной конференции, посвященной 200-летию Казанского университета «Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы» (Казань, 2004), Международной конференции «Мир на Северном Кавказе через языки» (Пятигорск, 2005), Всероссийской конференции по тюркологии (Уфа, 2006), III Всероссийской научной конференции «Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность» (Карачаевск, 2004), Региональной научной конференции «Проблемы развития языков и литератур народов Северного Кавказа» (Нальчик, 2004) и др. и отражены в 24 научных работах, в том числе в трех монографиях.

Материалы диссертации использовались в научно-педагогической работе автора в Кабардино-Балкарском государственном университете им Х.М.Бербекова в рамках спецкурсов «Ономастическая лексика карачаево-балкарского языка», «Балкарская топонимия – составная часть тюркских географических названий», а также при разработке программы и методических указаний по указанным курсам.

Структура работы предопределена целью и содержанием исследования и состоит из введения, трех глав, заключения, списка сокращений и библиографии.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается выбор темы, актуальность, новизна, теоретическая значимость, практическая ценность исследования, определяются цели и задачи, уточняются объект и предмет, аргументируются и намечаются методы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Проблемы современной ономастики» излагаются теоретические положения, на которых строится настоящее диссертационное исследование, рассматривются номинативные процессы в области собственных имен и нарицательной лексики. Данная глава состоит из нескольких тем, связанных этой проблематикой.

Об ономастической лексике и ее разрядах. В структуре номинативных единиц имя собственное противопоставлено имени нарицательному. В этом противопоставлении главным критерием выступает наличие или отсутствие в них семантического значения. Отмечается, что мнения языковедов в этом вопросе не совпадают. Ряд ученых, в том числе известный ономаст А.В.Суперанская, отстаивает мнение об отсутствии связи собственных имен с понятием, опираясь на то, что нарицательные имена в бытовой речи составляют ту основу, на которой базируются все логико-предметные и словесно-понятийные связи, которые составляют основу любого языка, тогда как основное свойство собственных имен – отсутствие связи с понятием, отсутствие соотнесенности с классом объектов, тесная связь с единичным, конкретным предметом. М.Н.Морозова, ссылаясь на исследования Н.М.Шанского, оспаривает это суждение тем, что это – имя существительное, знаменательная часть речи, характеризуется лексико-грамматической категорией предметности, имеет лексические и грамматические признаки и несет социолингвистические и национально-самобытные черты. Нам кажется более убедительной позиция А.В.Суперанской, так как экстралингвистическая информация, содержащаяся в собственных именах, не характеризует их связь с понятийным ядром, присущим классу вещей.

Ономастическая лексика карачаево-балкарского языка, исходя из называемых ими объектов, включает  все основные  разряды: антропонимы, топонимы, зоонимы, теонимы, космонимы и пополняется несколькими путями: переходом апеллятивов в собственные имена, заимствованием из других языков, трансонимизацией и способом искусственного создания имен из ресурсов языка.

Исследователи приходят к выводам о том, что микротопонимы – первичны, непосредственны, являются фактом одного языка, семантически прозрачны, стоят ближе к нарицательным, в научном отношении более естественны и стихийны, их обозначения менее формализованы, внешний критерий – их малый размер. Если исходить из последнего – размера объекта, то многие местные названия Балкарии – микротопонимы, а если из других позиций, то многие названия микроучастков не только не ближе к нарицательным словам, даже непрозрачны в своей семантике. Причем главное противоречие заключается в том, что именуются ими в большинстве случаев самые мизерные объекты – ограниченные участки местности, склоны гор, покосы, небольшие равнины, пастбищные участки, перевалы, иногда – поселения, селища, речки. Нужно учесть, что любое языковое своеобразие со своими региональными объектами местности проявляет свою специфику и может внести свои коррективы в общепризнанные положения, исходя из языковой картины мира этноса.

Языковая картина мира и когнитивно-ономасиологический подход как номинативная стратегия. Современные тенденции в развитии языкознания характеризуются отказом от исключительности того или иного метода и стремлением сочетать разные методы, связанные с когнитивным и коммуникативным подходами к языку.

Наиболее перспективным считается когнитивно-ономасиологический подход, тесно связанный с познавательной деятельностью человека, применительно к специфическим национальным вариантам языковой картины мира.

Информация об окружающем мире хранится в сознании человека в виде определенной системы, которая запечатлена в языке. Едини­цей этой системы является концепт, мельчайшая единица информации, основанная на предметных образах окружающего мира. Концептуальный мир - это отраженная в сознании человека система знаний и представлений об окружающем мире [Аликаев, Гузиева 2002: 199].

Ассоциация, вызываемые именуемым объектом, разнообразны и многоплановы, чаще они являются социально закрепленными, реже - индивидуальными. В них обна­руживается и универсальные принципы отображения мира в языке, и нацио­нально-специфичные концепты и категории, чаще всего это ассоциации по сходству (внешней формы, положения, действия, состояния, характера и т.п.) [Башиева, Гузиева 2002: 218-219].

Исследование номинативных единиц с учетом новых направлений в лингвистике, сформулированных Е.С.Кубряковой и прогнозирующих основные тенденции развития лингвистики, имеет широкие перспективы [Кубрякова 1999: 5]. Это- экспансионизм – выход в смежные области знаний; антропоцентризм – изучение языка с целью познания его носителя – человека; неофункционализм – изучение всего многообразия функций языка и их реализаций; экспланаторность – объяснение языковых явлений. В частности, в изучении разрядов ономастической лексики необходимо такое новое направление как экспансионизм ввиду того, что ту историческую, социальную информацию, содержащуюся в антропонимах, топонимах и других онимах, невозможно исследовать лишь традиционными лингвистическими методами.

Типы карачаево-балкарских антропонимов. Большинство исконно карачаево-балкарских личных имен в своей семантике содержали названия-характеристики и имели следующие особенности: социальное положение, род занятий, пристрастия, пожелания родителей, физические и другие особенности личности: Биченчи «косарь», Бегеуюл «стражник», Къойчу «овцевод», Мараучу «охотник», Сабанчы «земледелец», Чепкенчи «мастер по изготовлению черкесок», Езден «уздень, свободный общинник», Абрек «изгой, абрек, разбойник», Къазакъ «представитель низшего сословия», Чагар «крепостной крестьянин», Чанка «представитель аристократического сословия», Гитче «маленький», Кёккёз «синеглазый», Къарачач «черноволосый», Сары «рыжий, светлый», Сокъур «кривой, слепой», Пелиуан «силач», Къатхан «сухопарый, сухощавый», Огъурлу «добрый», Чомарт «щедрый» и т.д.; пожелательные имена: Насыплы «счастливый», Башчы «предводитель», Эртуу «родившийся мужественным», Бийче «княгиня», Акъбийче «белая княгиня», Ариука «красивенькая», Алтынчач «златовласая», Акъбоюн «с белой шеей», Чыракъ «лампа, фонарь», Шекер «сахар» и т.д [Джуртубаев 2004].

Среди карачаево-балкарский антропонимов немало и таких, которые этимологически непрозрачны с точки зрения современного состояния  языка. Они выступают как личные имена и фамилии: Алас, Албот, Алчагъыр, Апалай, Асан, Ахай, Байда, Бакку, Балакку, Бараз, Батча, Бата, Бауа, Биджи, Борча, Боташ, Бурхан, Габа, Гадий, Гебек, Гочия, Гурту, Гыллы, Гюлюй, Жангураз, Жаппу, Жеке, Жетиш, Кожук, Кыпык, Кючмен, Къайта, Къарча, Къурта, Къурша, Маглу, Мокъа, Мёчю, Отар, Сотта, Тамма, Таттуука, Тотук, Тотурукъ, Умма, Хоса, Чабдар, Чопан, Чубакъ и т.д.

Большое место среди карачаево-балкарских антропонимов занимают арабо-персидские имена, которые имели широкое распространение на всем мусульманском Востоке: Мухаммад, Ахмат, Азрет, Рахмат, Иман, Фатимат, Зайнаф и др.

Как известно, взаимопроникновение лексики соседних языков – естественный процесс. По этой причине в карачаево-балкарском языке функционируют  антропонимы из других соседних языков. Личные имена кабардинского происхождения: Паго «коротконосый», Нашхо «сероглазый», Апша «запястье, сильный», Апашокъа «кольчуга», Шимауха «всадник счастливый», Хакеша «собака, поджимающая хвост» и др.; имена осетинского происхождения: Гуппой «хохлатый», Мысака «изобретатель, сочинитель, выдумщик», Геруз «ремень» и др.; из других соседних языков: Азнауур (груз.) «свободный», Апсуа (абхаз.) самоназвание абхазцев, Бийчо (груз.) «парень», Эристау (груз.) имя правителя в Грузии, Шауарден (груз.) «сокол» и т.д. В советский период в карачаево-балкарский язык влилось много антропонимов из русского или через русский язык: Николай «победитель», Михаил (др.евр.) «подобный богу», Валерий (лат.) «здоровый», Лариса (греч.) «чайка», Елена (греч.) «свет, сверкающая», Зоя (греч.) «жизнь», Марина (лат) «морская», Валентина (лат.) «здоровая» и т.д. Среди имен, перешедших из русского языка немало и усеченных антропонимов – Лена, Миша, Володя, Зина, Рита и др.

Из сказанного можно сделать краткие выводы о том, что разряд карачаево-балкарских антропонимов многослойный, состоит из исконно карачаево-балкарских (тюркских) основ, непрозрачных и заимствованных из соседних языков имен.

Теонимы и космонимы в карачаево-балкарском языке. В ономастическом пласте лексики особую группу составляют собственные имена, связанные с духовной жизнью, языческими верованиями, а также с космическими объектами.

Наиболее древними из теонимов, естественно, являются те, которые представлены широко и  восходят  к языческому периоду.

Теоним Тейри считается наиболее древним в языческом пантеоне балкарцев. Тейри – главное божество, бог неба, бог солнца. В разных вариациях это божество встречается во всех тюркских, а также в ряде  монгольских языках. Оно зафиксировано и в памятниках древнетюркской письменности. В языке карачаево-балкарцев оно применяется как при клятве – Тейри, керти айтама «клянусь Тейри, говорю правду», так и при проклятии – Тейри урсун сени! «Чтоб тебя поразил Тейри!». Это слово принимает участие в таком словосочетании как Тейри къылыч «радуга» (в дословном переводе «меч Тейри»).

В карачаево-балкарских языческих верованиях довольно  распространено божество Апсаты «бог охоты».

Апсаты  «представляли в образе высокого старца с длинной белой бородой и посохом в руках. У него есть сыновья – Атыл, Гамалай, Тугулбай, Ындырбай и дочери – Байдымат, Гамалар, Гошала. Сестра Апсаты, которую именуют Агъач Къатын «лесная женщина», является в мифологии балкарцев и карачаевцев покровительницей птиц» [Мизиев, Джуртубаев 1994].

В языческий период своей истории у карачаевцев и балкарцев широко было распространено поклонение различным явлениям природы: Суу анасы «мать воды», Юй иеси покровитель домашнего очага, «домовой», Голлу – божество урожая, Тепана – божество земледелия, Озай – земледелия и урожая, Эрирей – молотьбы, урожая, Чопа – изобилия, морей, Аймуш – покровитель овец, приплода, Элия – влаги, дождя.

Среди языческих божеств карачаевцев и балкарцев были отдельные природные объекты, которым поклонялось население близлежащей территории: Раубазы (грушовое дерево), Аштотур таш (камень), Байрым таш (камень) – которым поклонялись жители, делали жертвоприношение.

По мнению М.Ч.Джуртубаева, знатока древних верований карачаевцев и балкарцев, в карачаево-балкарском языческом пантеоне божества выступают как богини-матери стихий: мать огня – Тыпана или Тепана, Тепена; мать воды – Анекей или Дамметтир, Мамметтир; мать земли – Дауче; мать ветра – Химикки, Дыдай; мать снов – Чомпараш, Жумпараш; мать неба – Кёк анасы; богиня Ажам (госпожа), олицетворяющая все силы природы в одном образе. Но были и главные боги-отцы, которые появились вслед за богинями: отец земли – Даулей, отец ветра – Эрирей, отец огня – Татай, отец воды – Суулемен. Кроме них были грозовые божества – Чопа, Шибля, Элия; солнечные божества – Алтын Хардар «Золотой Хардар», Голлу, Къайнар [Мизиев, Журтубаев 1994: 130-139].

Рудименты  христианской религии в карачаево-балкарском языке сохранились, как подчеркивают ученые, в названиях дней недели и месяцев: Геуюрге кюн «день св.Георгия» - вторник, Барас кюн «день св.Прасковьи» - среда, Шабат кюн – суббота (из иудейской религии), Тотур ай «месяц св.Феодора», Башил ай «месяц св.Василия Блаженного», Никкола ай «месяц св.Николая», Абустол ай «месяц св.апостолов Петра и Павла». Из вышеперечисленных лишь названия дней недели функционируют в современном языке, а названия месяцев в обиходе заменили названия месяцев, вошедшие через русский язык – январь, февраль и т.д.

Среди собственных имен карачаево-балкарского языка имеется немногочисленный разряд названий космических объектов. Космонимы карачаево-балкарского языка в основном аналогичны  названиям других тюркских языках.

Темир къазыкъ (Темир къазакъ) «железный кол» - Полярная звезда. Почти во всех тюркских языках существуют аналогичные названия этой звезды. У узбеков, уйгуров, части киргизов – Алтын къазыкъ «Золотой кол».

Но, как известно,  во всех тюркских письменных памятниках X-XIV вв. это звезда значится как Темир къазыкъ.

Жетегейле «Большая медведица». Почти во всех тюркских языках это созвездие называют Жетиген, где также имеется слово «семь, семерка». Узбекское название Етти Огайны «семь друзей (семеро родных)».

Илькерле «созвездие Плеяды» (Меркурий). Как известно, там различимы шесть звезд. У многих тюркских народов Улькер существует в разных фонетических вариантах – Юлькар, Юркер, Юркир, Уркар, Юргяль, Елькар. Исследуя это название многие языковеды склоняются к этимологии «разделенное, отдушина».

Чолпан жулдуз «Венера». Во многих тюркских языках также называют эту звезду: казах.Шолпон, кирг.Чолпон, узб.Чулпан, каракалп.Шолпан, уйг.Чолпан, башкир.Сулпан, тур.Чобан. Более убедительной этимологией считается «путеводная».

Къызыл жулдуз «Марс», другое название этой звезды в карачаево-балкарском языке Бешмюйюш жулдуз «пятиконечная звезда». В других тюркских языках также имеется соответствия, например, в казахском языке Къызыл жулдуз «красная звезда». В некоторых древнетюркских памятниках имеется форма «медная звезда» (например, у Махмуда Кашгарского Бикыр (Багъыр) жулдуз).

Сары жулдуз «Сириус» (альфа Большого Пса). Это самая яркая звезда нашего неба, что фиксируется в тюркских языках: казах. Жарыкъ жулдуз «Яркая звезда», кирг. Акъ жылдыз «Белая звезда».

Къуйрукълу жулдуз, другое название Учхан жулдуз «комета, метеор». Звездные скопления имеют названия Жыйын жулдуз (Кечет жулдуз) «Стожары», Кюй жолла «Млечный путь», Саргъайгъанла, Мырытла и др. [Мизиев, Джуртубаев 1994: 75].

Карачаевцы и балкарцы именуют созвездие Малой Медведицы Мырыт жулдуз или Мырытла, Созвездие Ориона – Гида Жулдузла, группу из семи звезд в созвездии Северной Короны, внешне напоминающих чашу, называют – Чёмюч Жулдузла или Чёмючле, Созвездие Весов – Боюнса Жулдузла или Боюнсала [Лайпанов, Мизиев 1993: 62]. Две звезды между Темир Къазакъ «Полярная звезда» и Жетегейле «Большая медведица» называются Сарайгъан и Тюрайгъан [Карачаево-балкарский фольклор 1983: 59].

Онимы в карачаево-балкарском нартском эпосе. Как известно,  нартский эпос – это уникальное духовное достояние кавказских народов – карачаево-балкарцев, осетин, кабардинцев, черкесов, адыгейцев, абазин, абхазов.        Ономастический слой лексики в карачаево-балкарском нартском эпосе довольно широк – он состоит из немалого количества антропонимов, топонимов, теонимов, а также космонимов и зоонимов.      Имена нартских героев разных народов в основном совпадают, только у каждого свой фонетический вариант в соответствии с особенностями конкретного языка.

Антропонимы в карачаево-балкарском нартском эпосе представлены именами - выходцами четырех фамилии – Аликовы, Схуртуковы, Бораевы и Индиевы. К роду Аликовых принадлежат Алауган, Къарашауай, к Схуртуковым – Ёрюзмек, Сосурукъ, Бюрче, Сибилчи, к Бораевым – Бора-Батыр, Созар, к Индиевым – семь нартских братьев [Карачаево-балкарский фольклор 1983: 142].Кроме вышеперечисленных,  в нартском эпосе фигурируют почти все северокавказские имена: Дебет, Сатанай, Шауай, Агунда, Шырдан, Къызыл Фук, Гиляхсыртан, Ногъайчыкъ, Жёнгер, Бёдене, Рачикъау, Созукку, Нёгер, Къубу, Батыраз, Гезах, Созук и др. Как известно, главными занятиями нартов были войны с эмегенами и другими злыми силами, которые приносили много бед самому нартскому племени, да всему живому в их окружении. Зачастую они делали жортуула – набеги к соседям-  с целью угона их скота. Им не чужды были и мирные промыслы. Например, Алауган помогает отцу в его кузне, Бёдене ловит рыбу, Чюерди пасёт табуны Бора-Батыра, прежде чем стать войном-героем. Второй сын Дебета – Гуу пасёт овец, третий, Цехни – охотник. Нарты занимаются и земледелием – постоянно упоминаются возделанные поля, говорится о небывалых урожаях пшеницы и ячменя [Мизиев, Журтубаев 1994: 143].

Географические названия в эпосе представлены почти всеми типами топонимов. Например, названия гор: Тырмы тау, Минги тау, Къармур таула, Эки башлы тау, Къазман тау, Кёсе тау, Дыхтау, Бакъсан таула, Тыхтен тау, Ырхыз тау, Гезам тау, Алф таула, Къуф таула. Некоторые из них бытуют в языке карачаевцев и балкарцев – Минги тау (Эльбрус), Къазман тау (Казбек), Дых тау и некоторые. Но большинство из них для носителя карачаево-балкарского языка – непрозрачны. В Алф таула и Къуф таула, ощущаются диалектное звучание. В карачаево-балкарском эпосе немало гидронимов: Къара тенгиз, Бора шауданы, Чирик кёл, Уллу Адыл (Эдил суу, Адыл суу), Гарала, Черек суу, Къыркъ суула, Хазна суу, Хазар тенгиз (Хазнар тенгиз), Акъ тенгиз, Кёк тенгиз, Азау тенгиз. Из них известные в карачаево-балкарском языке Къара тенгиз «Черное море», Чирик кёл «Голубое озеро», Эдил суу «Дон», Хазар (Хазнар) тенгиз «Каспийское море», Азау тенгиз «Азовское море». Среди географических наименований немало таких, которые обозначают ущелья, теснины, балки: Малкъар тары «Малкарская теснина», Малкъар аузу «Малкарское ущелье», Чегем тары «Чегемская теснина», Къыркъ сууланы къоллары «балки сорока рек», Тызыл ичи «Тызылская теснина», Кёрдеуюкле, Шаушюгют сырт «Шаушюгют хребет», Шаушюгют къол «Шаушюгют балка», Нарт Бора, Хумалан орамы, Ыфчыкъ ыз; лесов, земель – Хумалан орамы, Нарт Бора, Къум аулакъ «долина песков», Нартия, Къара орман, Хушту ара, Къара агъач «тёмный лес», Къабарты, Акъ къала «Белая башня», Эдил бойну «берег Дона», Сары Аркъа.

В карачаево-балкарском нартском эпосе, наравне с другими ономастическими наименованиями, фигурируют названия божеств, отражающих древние религиозные верования карачаевцев и балкарцев: Тейри, Умай-бийче, Жер анасы, От Тейриси, Кюн Тейриси, Кёк Тейриси, Суу Анасы, Жер Тейриси, Суу Тейриси, Ай Тейриси, Апсаты, Элия, От жин, Алмосту, Обур Батчалыу, Тенгиз Тейри, Суу желмаууз, Къуртха къатын, Акъ марал, Уллу Тейри, Жин патчах, Шайтан къыз, Къара тюлкю, Ассыла, Мондай эмеген, Къайнар Тейри, къуртха Тохана и др. Верховным божеством в языческом пантеоне является Тейри. «Этому же божеству под сходными именами – Тенгри, Тенгир, Тенгри-хан, Тангра – поклонялись и древние тюркоязычные народы - гунны, савиры, булгары, хазары, и мн. другие»[ Карачаево-балкарский фольклор 1983: 136].

В карачаево-балкарском нартском эпосе имеется еще одна группа собственных имен – названия боевых коней, доспехов нартских богатырей: Къолан, Гемуда, Дуладурат, Генже, Тай.

Таким образом, карачаево-балкарский героический эпос о нартах уникален не только по фантастическому своему содержанию, по охвату разновременных событий, но и по уникальному составу своей лексики, как нарицательной, так и, особенно, всех разрядов ономастических имен карачаево-балкарского языка.

Своеобразие ономастической лексики в балкарской художественной прозе. Собственные имена в художественных произведениях балкарских писателей – пласт, совершенно не тронутый лингвистами и литераторами. Многие из них уникальны по своему составу. Уникальность их заключается в том, что их создатели, писатели, пришедшие в литературу в 60-х годах прошлого века, вобрали в свой лексикон много языковых средств из богатейшей сокровищницы среднеазиатских тюркских языков. Они учились в киргизских, казахских, узбекских школах, находились в их языковой среде и в совершенстве владели этими языками. Такое влияние ощутили  почти все балкарские поэты и писатели тех лет, в том числе такие известные, как Алим Теппеев, Зейтун Толгуров, Хасан Шаваев, Магомет Мокаев, Ибрагим Бабаев, Жагъафар Токумаев и другие. Среди них выделяется Алим Теппеев, ученый, писатель, литературовед, который наравне с немногими из них внес особенно ощутимый вклад в современную балкарскую прозу. Его произведения изобилуют именами, созвучными с антропонимами, топонимами, теонимами среднеазиатских тюркских народов, в частности, киргизскими. В качестве иллюстрации мы взяли примеры из одного конкретного произведения писателя – отрывки романа «Алтын Хардар» («Золотой Хардар»), опубликованные в журнале «Минги Тау» за 2002 г. (№3-6). Вообще надо отдать должное блестящему дару Алима Теппеева в словотворчестве. В его произведениях можно встретить много неологизмов, литературных терминов, созданных самим автором, окказионализмов, еще не устоявшихся в языке, множество  заимствованной бытовой лексики из других, в частности, среднеазиатских тюркских языков. Например, такие как агъым «течение», тёшейдиле «стелят», кёпчюлюк «множество, группа людей, общество», бойлу «рослый», тюшюнюу «понимание». Эти слова нашли свое место в лексическом составе карачаево-балкарского языка. Но есть и другая группа, которые находятся на пути вхождения в лексический фонд данного языка, но окончательно еще не определились: ёзгериш «изменение», тутхун «арестант», кюлюмсюреп «улыбаться», келечек «будущее», жапхын «покрывало», согъуш «сражение, война» и другие. А вот третья группа слов, вводимых А.Теппеевым в ткань своего произведения, вообще мало понятна, если не сказать не понятны носителю современного карачаево-балкарского языка: арбакъ «душа умершего», сарнай «музыкальный инструмент, часто применяемый для оповещении о предстоящем событии», чыр «скандал, ссора», сайыш «встреча в поединке, вооруженных пиками», къаргъаш «недруг, враг», къарапайым «простой, невзрачный, несложный», укъмуш «весть, событие (необычное)», ангыча «вдруг, внезапно», жала жагъыу «опорочить, обвинить в чем-либо», улуту «национальность», мекен «отчизна, родина», окъуя «событие», къылмыш «содеянное» и т.д. Слово макъау «глухонемой», вводимое автором в свое произведение, в языке-источнике, т.е. в киргизском – звучит макъоо, также: толкъугъанлай – толкъугъандай «приходя в волнение», къанчыкълай – къанчыкътай «как сучка», зыян эталмаз – зыян къылбас «не принесет вреда», къылмыш тюйюлдю – къылмыш эмес «не содеянное», укъмушланы – укъмуштарды «услышанные вести» и др. Профессор Ж.М.Гузеев в своих научных выступлениях призывает четко разграничивать неологизмы, заимствованные слова и окказионализмы [Гузеев 1982: 146]. Здесь приводимые образцы трудно отнести к какой-либо из этих категорий. Но их надо изучить и научно определить их статус в лексическом фонде языка.  Некоторые из вновь вводимых лексических единиц можно было заменить своими, исконно карачаево-балкарскими словами, так как их точные эквиваленты в языке имеются. Например, для обозначения значения слова чыр «скандал, ссора» в карачаево-балкарском имеется свой эквивалент – къаугъа, согъуш «сражение, война» - уруш, жала жагъыу «опорочить, обвинить» - айып салыу, терслеу, кюлюмсюре «улыбаться» - ышар, улуту «национальность» - миллети и т.д. А некоторые были бы весьма кстати для обозначения понятий, которые передаются в карачаево-балкарском языке длинными, двукомпонентными лексемами: окъуя «событие» - в балкарском – болгъан иш; кёпчюлюк «множество, группа людей» - кёп адам, жыйылгъан адам; тутхун «арестант» - тутулгъан, тутулгъан адам; келечек «будущее» - келир заман; укъмуш «услышанное» - эшитилген сез, эшитилген зат; олуя «кудесник, знахарь (сообщающий добрые вести)» - кеп билген, къуртха (сообщает скорее недобрые вести, чем добрые). Все эти образцы нововведений Алима Теппеева присутствуют в отрывках его романа «Алтын Хардар» («Золотой Хардар»).

Из разных типов ономастических наименований в прозе Алима Теппеева присутствуют такие виды: антропонимы – Ахей, Кёкей, Орас, Эрбол, Бархаз, Эсеней, Айназа, Турсун, Сайда, Жансия, Жаманакку, Эсенбек, Сайкен, Байкъуш и др.; топонимы – Жаргелли, Бытбылгъы, Шодургу, Боркулдакъ, Сарылгъы, Олтурма и др.; зоонимы – Жыгъылмаз, Талмаз, Бёрюбасар; теонимы – Алтын Хардар, Асман-тейри, Аламан-тейри и т.д.

Среди собственных имен людей в романе присутствуют другие, часто встречающиеся в среднеазиатских тюркских языках, имяобразующие форманты и компоненты типа ай: Айнюр, Айназа, Айсун; берген: Байберген, Къайберген; бала: Тербала, Эрбала; бек: Эсенбек; чы: Байчы; ия: Жансия, также имена: Жаманнакку, Къозу, Къанжокъ, Къыран, Ману, Сайда, Алпбазур, Добуллу, Турушлу и др.

Кроме них в прозе автора наличествуют топонимы, весьма созвучные со среднеазиатскими местными названиями. Среди них наименования населенных пунктов: Артындакъ, Боркъулдакъ, Шодургу, Бытбылгъы, Байкъонуш, Бурмачал, Жаргелли, Кийикёрен, Коюнжурт, Къудургъу. В романе  много названий гор, скал, рек. К примеру, оронимы – Сарылгъы, Къапчыгъай, Кёчмен: гидронимы – Айдасуу, Бёленжер, Къарачал, Кюкюрелги. Здесь: Айдасуу в значении «быстрая река»; Кюкюрелги – звукоподражательный элемент, означающий «шумящая река»; зоонимы – Берюбасар, Талмаз, где Берюбасар «волкодав», Талмаз «двигающийся без устали» (конь); теонимы – Аламан-тейри, Асман-тейри, Алтын Хардар, где Асман-тейри «божество-неба».

Словотворчество писателя Алима Теппеева как яркий феномен, смело вторгающийся в межъязыковую область, а иногда и не вполне оправданно глубоко, ждет своих исследователей.

Балкарско-кабардинские лексические параллели в апеллятивах и онимах. Продолжительные исторические контакты кабар­динцев и балкарцев способствовали возникновению общей лексики в таком консервативном слое ономастики, как названия мифи­ческих языческих божеств, например: кабардино-черкесское Щыблэ «владыка неба, божество грома и молнии», карачаево-балкарское Шибиля «бог грома»; Амыщ «покровитель овец, животных» — Аймуш «покровитель домашних животных», Елэ «христианский пророк Илья» (вошедший в языческий пантеон адыгов), «Илья-громовержец», Элия «божество молнии», «Илья-громовержец», Мэрем «христианская богородица», «покровительница пчеловод­ства»— Байрым «один из верховных божеств языческого пантеона балкарцев», «покровитель благополучия», Алмэсты «существо в об­разе обнаженной женщины с распущенными волосами» — Алмосту то же самое.

У кабардино-черкесов и карачаево-балкарцев почти все глав­ные герои нартского эпоса имеют сходные имена, отличаясь лишь фонетически: в кабардино-черкесском языке Сосрыкъуэ, в карачае­во-балкарском Сосрукъ (Сосуркъа), Уэзырмэс — Ёрюзмек, Сэтэней (Сэтэней гуащэ) — Сатанай, Сос — Созукку (Соджук), Шэуей — Къарашауай, Дэбэч— Дебет, Ашэмэз—Ачемези др.

Из всех разделов ономастики наиболее древним и, следователь­но, консервативным являются космонимы. Из более чем двух десятков космонимов в кабардино-черкесском и карачаево-балкар­ском языках совпадают только два названия: каб.-черк. Ахъшэм вагъуэ, карач.-балк. Ахшам жулдуз(вариант) «вечерняя звезда», Марс; Темыр къэзакъТемиркъазыкъ«железный кол», Поляр­ная звезда.

Топонимов общих для кабардино-черкесского и карачаево-бал­карского языков — большое количество. Они являются общими для жителей республики, имеют географическую привязку. Многие из них друг от друга отличаются только фонетически. В качестве иллюстрации можно привести такие названия: каб.-черк. Акъбащкарач.-балк. Акъбаш (село); Аурсэнтх — Ауар сырты (горные пастбища), Аушыджэр — Аушигер (село), Балъкъ — Балыкъ (река); Бахъсэн — Бахсан (река); Бахъсэн къалэ — Бахсан къала (город); Брамтэ — Барамта (село), Джэрпэджэж — Герпегеж (село); Гэрмэншык — Герменчик   (село);    Жэмтхьэлэ — Жемтала   (село);  Зэрэгъыж – Зарагиж  (село) и т.д.

Ономастической  лексикой, в которой наибольшее количество общих для кабардино-черкесского и кара­чаево-балкарского языков наименований, являются антропонимы.

Многовековое соседство, духовные, экономические контакты, общность исторических судеб этих двух народов обусловили появление почти единого именника, особенно в разряде имён иноязычного, в основном арабского, а в последнее время и русского (или через русский язык) происхождения: Абдулыхь – Абдуллах, Айшэт – Айшат, Налмэс – Налмас, Рае – Рая, Тамарэ – Тамара и т.д.

В качестве иллюстрации можно привести следующие личные имена. Мужские имена:  кабардино-черкесский (адыгский) вариант Абдулыхь, Андулыхь – карачаево-балкарский вариант Абдуллах; Адэлджэрий – Адилгерий и т.д..

Итак, среди ономастических лексических соот­ветствий в этих языках наибольшее количество выявляется в ант­ропонимах и  топонимах. Это объясняется тем, что личные имена как слова, теснейшим образом связанные со сменой религиозных верований, были приняты с проникновением ислама в среду кабардинцев и балкарцев. А большинство названий мест­ности (за исключением микротопонимов) независимо от их проис­хождения являются как бы «общими» для носителей того и друго­го языка. Наименьшее число лексических соответствий падает на собственные имена, имеющие наиболее архаичное происхожде­ние,— на мифические имена, теонимы языческого периода, а также на космонимы и др.

Вторая глава «Балкарская топонимия – составная часть тюркских географических названий».

Балкарские местные названия являются составной частью тюркской топонимии. В территорию распространения кыпчакских языков входят Северный Кавказ, Поволжье, Средняя Азия и некоторые другие регионы. Будучи определенным пластом лексического фонда языка, местные названия охватывают в основном те земли, где обитают народы – носители этих языков.

Исследования в области тюркских географических имен. Исследованиями топонимического слоя лексики тюркских языков занимаются давно и особенно плодотворно в России и тюркоязычных республиках Средней Азии. Топонимические изыскания по глубине проникновения в суть проблемы, по охвату различных сторон изучаемого объекта, по количеству и размерам издаваемых трудов о топонимах весьма внушительны. Среди них следует отметить специализированные словари: Атаниязова С.,  Боченьковой Ю.И., Гариповой Ф.Г., Жапарова Ш., Кокова Дж.Н. и Шахмурзаева С.О., Конкашпаева Г.К., Кусимовой Т.Х., Лезиной И.Н. и Суперанской А.В., Молчановой О.Т., Мурзаева Э. В., Мурзаева Э.М., Никонова В.А., Саттарова Г.Ф. , и др.

Многие аспекты тюркских местных названий стали объектом исследования в диссертационных работах: Акиндикова Е.Б., Атаниязова С., Ахатовой З.Ф., Бабоходжаева Р.Х., Бонюхова А.А., Габдрахманова З.Ф., Гариповой Ф.Г., Гельдыханова М, Дусимовой З., Камалетдинова З.С., Куряевой Р.И., Молчановой О.Т., Примановой Н.А., Юзбашева Р.М.

Одним из сложных вопросов исследования языка и его топонимического пласта является не простое описание фактов, а их сравнительное освещение с фактами других языков. Они представлены работами  Барашкова В.Ф. Аракина В.Д., Баскакова Н.А., Гарипова Т.М., Камалова А.А., Нафасова Т., Саттарова Г.Ф. и др.

Все работы, посвященные тюркским топонимам, перечислить невозможно, наиболее значимыми, в  которых исследуются исторические аспекты или этимологические изыскания, являются работы Булатов А.Б., Артемьев А., Вахидов С., Гусейнзаде А.А., Дульзон А.П., Заимов Й., Ковалевский А.П., Магомедов М.Г., Остроумов В.П., Сафаргалиев М.Г., Саттаров Г.Ф., Чернышев Е.И., Хасамутдинова Ф.Г., Таджиахмедов Н.Э., Мурзаев Э.М., Хапаев С.А. и др.

История тюркских народов, по мнению многих ученых, имеет не одно тысячелетие. Тюркоязычные хунну, позже ставшие ядром гуннов, были известны в Центральной Азии еще во втором тысячелетии до н. э. [Гумилев 1960: 23, 254]. С. Г. Кляшторный приводит немало топонимических фактов из тюркских памятников: гора Банглигяк – ставка сына Тинси; Кенгю Тарбан – западная граница каганата (715-716 гг); Согд – страна, откуда прибыл посол на похороны Кюль-Тегина (732 г.); Йанчу игиз  «жемчужная река» - восточная граница Согда; Темир капиг «железные ворота» - западная граница расселения тюрков в VI в и западный предел похода Кюль-Тегина и Бильге-Кагана (712-713 гг.). Наиболее часто упоминаются «Железные ворота» и «Жемчужная река», которая в античное время была известна под именем Йаксартес (Яксарт первоначальное среднее течение Сырдарьи) [Кляшторный 1964: 73-77].

В работах С.Е.Малова встречаются  такие географические наименования, как : р.Уюк-Туран,  земля Эгюн-Катун, Кара-Сенгир «черный хребет», земля Идиль, Алту-шан и др.[Малов 1952: 19-20]. Для восстановления истории, ономастики тюркских языков неоценимую услугу окажут исследования орхоно-енисейских памятников. Их дешифровкой и анализом в нашей стране занимались В.В.Радлов, В.В.Бартольд, Б.Я.Владимирцев, С.Е.Малов, А.Н.Кононов, А.Н.Бернштам, Н.А.Батманов, З.Б.Арагачи, Г.Ф.Бабушкин, С.Г.Кляшторный, Д.Д.Васильев, С.Я.Байчоров и др.

Богатейший материал по тюркской ономастике имеется в киргизском героическом эпосе «Манас» (XI-XII вв.): Алтай, Арал, Каракум, Карасуу, Кулан-Жайлак, Марал-Баши, Адыр, Ала-Бел, Ала-Тоо, Ара-Талаа, Арпа, Жылдыз, Кара-Тоо, Кашка-суу, Отуз-Адыр, Сырт, Тескей, Чатыр-Кел, Чечек, Эки-Баш, Кетмен-Тебе, Ысык-Кёл (Манас 1981: 314-345). Не меньше количество  топонимов содержится в словаре М.Кашкорского: г.Отюкен, Маги-Курган, Иртыш, Тогла, Баш-Тогуз, населенных пунктов Баласа-Гун, Бешбалык-Орду, Сайрам, Ташкенд, Кум, Букур, крепости Каргалыг, оврага Карайалга, долины Кызыл, рек Икки Окуз, Каракаш Окуз, озер Исиг кел, Сизин-Куль (Сон-Куль), Кюрень-Куль (Чатыр-Куль), Бархан (Иссык-Куль) и др. [ Мурзаев 1996:35].

В последующие годы многие корифеи топонимической и других лингвистических наук были пионерами систематического сбора, изучения и толкования тюркских географических наименований. Среди них академики Бартольд В.В., Радлов В.В., Владимирцев Б.Я., Мелиоранский П.М., Крачковский И.Ю., а также Будагов Л.З., Кононов А.Н., Баскаков Н.А., Благова Г.Ф., Вамбери А., Лекок А., Шейнхардт Х., Донидзе Г.И., Мурзаев Э.М., Добродомов И.Г., Тенишев Э.Р., Серебренников Б, Дульзон А.П., и другие в той или иной степени внесли свой вклад в изучение топонимов. Много работ издали по тюркской ономастике ученые Средней Азии, Азербайджана, Поволжья и Северного Кавказа.

Из зарубежных ученых следует упомянуть словарь (1891) венгерского ученого А.Вамбери о географических названиях Средней Азии.

Будучи большим знатоком истории и этнографии Ближнего Востока, Средней и Центральной Азии,  В.В.Бартольд в своих трудах упоминал о географических терминах арык, балык, кыр, тархан, тугай, турткуль, юрт, а также о топонимах р.Чу (Шу), городов Суяб, Кочкар-Баши, Баласагун (еще назывался Куз-Орду), Бешбалык «пять городов» (город в Западном Китае) и Ханбалык «царский город» (т.е. Пекин). Изучая лексику орхонских рунических надписей, сохранившуюся в монгольском языке,  академик Б.Я.Владимирцов называет такие топонимы,  как Алтай, г.Бай-Балык, р.Иртыш, р.Кем – верховья Енисея (кстати сказать, такие топонимы и гидронимы как р.Кам, Шаукам, Бек кам  бытуют в современной Балкарии), р.Орхон, р.Тола, р.Селенга, р.Ага и считает их домонгольскими, которые, возможно, генетически восходят к разным языкам: тюркским, тунгусо-маньчжурским, индоевропейским [Бартольд 1968].

Таким образом, тюркские топонимы привлекали к себе внимание ученых всех времен, начиная с античных авторов, затем – в средние века. Они были объектом исследования не только отечественных ученых, но и зарубежных.

Ареалы распространения тюркских топонимов. Прародиной тюрков считают Центральную Азию. Но многие их них вели кочевой образ жизни, что способствовало освоению ими обширных земель. Кроме этого, многочисленные войны между этническими группами и государственными образованиями, приведшие к бесконечным миграционным процессам, наложили свой отпечаток на закрепление топонимических наименований тюрков на огромных территориях: «На север до берегов Северного ледовитого океана, на восток до Забайкалья и большого Хингана, на запад до Восточной и Южной Европы, на юг до Тибета, Индии, Каракорума и Северной Африки» [Мурзаев 1996: 37].

Исходя из распространения и частотности тюркских географических наименований, Э.М.Мурзаев выделяет два ареала. Первый ареал, где они господствуют в подавляющем количестве, – Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Туркменистан, Турция; Татарстан, Башкортостан, Чувашия, Саха-Якутия, Хакасия, Тува, Горный Алтай, Карачай, Балкария, Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая. Второй ареал, где имеются вкрапления тюркских названий, охватывает значительные площади Евразии: страны Ближнего Востока, Балканы, Придунайские государства, Польша, Монголия, Грузия, Армения, Молдавия, Украина, Белоруссия, центральные области России, Поволжье, Подонье, Урал, Сибирь, Северный Кавказ, Таджикистан

Тюркские названия имеются в многочисленном количестве и в тех местностях, где в настоящее время тюркские народы не проживают, т.е. во втором ареале, который выделил Э.М.Мурзаев. Так, выявляются тюркизмы в топонимии  Ирана: Демирчай, Аджичай, Сарычай, Карасу, Кызылузен, Акболак; в Ираке: реки Нарынчай, Куричай, Аксу;  Кашмира – сел.Кызылянгар,  Болгарии Узун Кум «длинные пески»; гора Вихрен в прошлом Ельтепе «ветряная вершина»; Жылтец в прошлом Сарыкая «желтая скала»; в Китае:  Аксай, г.Сулусинтаг, хр.Алашань, пески Сыртэ, и  Монголии – хр.Шейтенула, песчаный массив Ямалык.

В Москве и Московской области также немало тюркских названий. По мнению ученых, к ним относятся: Коломна от половецкого – коллома «охранение, обеспечивание». Кошира от – кош «юрта, шалаш, стоянка, молочная ферма, стан» или кешир «переправа через реку», так как именно здесь была оживленная и удобная переправа через Оку. К тюркизмам относят и названия улиц Арбат, Балчуг, Ордынку, Таганку. В частности,  словом Таганка номинируется   слобода мастеров, изготовлявших таганы «треножники для котлов», тюркское таган «козлы для подвешивания чего-либо, качель». Ордынка – улица откуда начиналась дорога на Орду, а рядом Толмачевский переулок, где толмач «переводчик». Название Китай-город также связывают с чагатайским катаг «крепость, укрепление». Черкизовские улицы – от названия с.Черкизова, принадлежавшего татарскому царевичу Серкизу, Азаковская улица – по имени Озакова, выходца из Золотой Орды, Карамышево – от корумыш «защищавший» и др.

Современная тюркская топонимия, как и в других языках,  многослойна, здесь имеются элементы иранских, монгольских, арабских, финно-угорских, кавказских и славянских языков.

Стратиграфическая классификация тюркских местных наименований. Вопрос стратиграфического расчленения тюркских географических имен по причине многослойности их состава относится к числу довольно дискуссионных. Некоторые из ученых в непрозрачных названиях в современных тюркских языках выделяют какие-то часто повторяющиеся элементы и считают их древнейшими, другие – называют топонимы в целом вместе с их непонятными формами в современных языках.   Стратиграфической классификацией тюркских топонимов занимались Е.Койчубаев, А.Абрахманов, К.С.Кенесбаев и Т.Д. Джанузаков, Г.Ф.Сатаров, К.М.Мусаев,  Э.М.Мурзаев и др.

Все эти  варианты классификации тюркских топонимов в той или иной степени содержат в себе собственно тюркский пласт, заимствованные названия и субстратные группы с участием элементов различных языков. Но все же, всеми подчеркивается наличие тюркских элементов в абсолютном большинстве местных названий, особенно в местах заселенных тюркоязычными народами.

Видимо, в этом отражается какая-то специфичность, присущая тюркским языкам. Об устойчивости тюркской лексики писал Дж.Клоусон: «Тюркские языки оказались сверхстойкими к изменениям. В узбекском до 9%, а в турецком только 10% слов, использовавшихся тысяча лет тому назад, стали полностью устаревшими» [Клоусон 1969: 31].

Исходя из высказываний крупных ученых по хронологическому расчленению географических названий и из структуры нашей работы, считаем возможным стратиграфию тюркских терминов и топонимов с их участием представить следующими классами: 1) алтайский пласт терминов и топонимов с их участием; 2) исконно тюркские термины и топонимы с их участием; 3) топонимы с заимствованными и гибридными географическими терминами. К алтайскому пласту терминов и топонимов  относятся такие лексические единицы, которые существуют, кроме тюркских, и в других языках алтайской семьи,  т. е. в финно-угорских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках с теми же или схожими значениями. К исконно тюркскому пласту географических терминов и топонимам  с их участием относятся такие лексические единицы, которые могут выступать как географический термин в составе топонимов, принадлежность к тюркским языкам которых не вызывает сомнений результатами научных исследований. К пласту заимствованных и гибридных географических терминов и топонимов с их участием относятся местные названия, в составе которых обнаруживаются такие иноязычные факты. Первый (алтайский) пласт терминов и топонимов с их участием составляют:

Географический термин кыр в тюркских языках многоупотребителен. В древне- тюркском языке кыр «плоскогорье», в туркменском – кыр «поляна», киргизском – кыр «гребень горы», азербайджанском – гырак «гребень», казахском – къыр «горный склон», каракалпакском къыр «горный склон», тува – кыр «возвышенность», узбекском – къирра «гребень горы», хакасском – хыр «гора», шорском, чулымском, хакасском – кыр «возвышенность», якутском – кырын «гребень горы, невысокая гора», алтайском – кыр «гора, высокогорье», чувашском – хир «поле, яр». В монгольских языках этот термин также присутствует: монгольском – кира «склон горы», бурятском – хяра «склон горы». В тунгусо-маньчжурских языках: эвенкийском – кира «склон», эвенском - къирън «гребень, склон горы», нанайском – кира «яр, вход в лесной массив», маньчжурском – хирга~хирха «кремень». В финно-угорских языках: удмуртском – кыр «поляна, безлесье»; мари – курык «яр», коми – кыр «небольшая гора», финском – хоркса «высота», эстонский – курук «возвышенность». Примеров по использованию термина кыр в составе топонимов множество. Среди них в Татарстане:  Тау кыры, Буа кыры, Кырбаш, Ташлавык кыры, Югары Сэкел кыры и т.д.; в Балкарии: Къыр «хребет», Бегий къыр  «Бегия хребет», Къыр аллы «начало хребта», Къыр башы «вершина хребта», Къыр къол «балка при хребте» и др.

К алтайскому пласту относятся также  следующие термины и топонимы с их участием:

термин арка «спина, задняя сторона, горный хребет, тыл»: Арка юлы «дорога с обратной стороны», Аркасаз «болото на той стороне», Аркатау «гора с обратной стороны» и др.

термин арт (арты) «задняя сторона, задняя часть, противоположная сторона взгляду»: Артавыл «аул с другой стороны, последний аул», Казан арты «за Казанью». Примеры из балкарских топонимов: Арт къолла «балки с той стороны», Арт тала «поляна с задней стороны», Артла «тылы, за хребтом» и др.;

Географический термин кул, кол «русло реки, балка»: Урта кул «среднее русло реки», Карангы кул «темная (глубокая) балка», Беренче кул «первая балка». Примеры из балкарской топонимии: Акчур къол «Акура балка», Алмалы къол «балка, где много яблонь», Аман къол «скверная балка», Аман къол жолу «дорога у плохой балки», Бёрюлю къол «балка, где водятся волки», Буру къол «балка с заграждениями», Желли къол «ветряная балка», Ит къол «собачья балка» и множество других;

термин тала~дала «ровное место, поляна, поле»: Жапыр тала «плоское поле», Жашырын тала «скрытая поляна», Жебежуко тала «Жебежуко (имя собственное) поле», Къажарлы тала «персиянина поляна», Ташлы тала «каменистая поляна», Тёгерек тала «круглое поле», Тохун битген тала «поляна, где растет тохун (болванка для изготовления колеса)», Узун тала «длинная поляна», Юзмез тала «поляна, где много песка» и т.д.;

географический термин кыя~кая «скала»: Акъ кая «белая (известковая) скала», Акъ къая аллы «перед (начало) белой скалы», Кюннюм къая «скала на солнечной (южной) стороне», Къара къая «черная скала», Къара къая суу «речка при черной скале», Къара къая аллы «перед черной скалы», Къая эшик «скальная дверь (ворота)», Къулиланы къая «Кулиевых скала», Къызыл къая «красная (ржавая) скала» и др. (в Балкарии); Хорасан къая «Хорасан скала», Хасаука къая «гора Хасаука», Улакъ къая «скала при местности Улакъ (возможно, личное имя)», Тюз къая «скала на равнине (возможно «ровная скала»)» (С.А.Хапаев переводит: Тюз - «равнина», къая – «скала» [Хапаев, Карачаевский район, 1994: 145]), Къая тар «теснина-скала», Къылыч къая «скала-меч» и много других (Карачай);

географический термин тюбэ~тёбе «макушка, вершина горы, голова»: Акъ тёбе «белый бугор», Тёбе башы «верховье холма», Эгиз тёбеле «холмы-близнецы» (Карачай); Хунгу тёбе «Хунгу холм», Тоноу юлешген тёбе «холм, где делили награбленное», Жугутурлу тёбе «вершина, где водятся туры», Грек къоз терек тёбе «Холм, где растут грецкие орехи», Газа тёбе «Газа (собственное имя) холм», Юйюр тёбе «Семество холм» (Балкария) и др.;

термин кую//кудук «колодец»: Кулкудок (в Узбекистане), Кудук, Кудуксай (в Актюбинской области), Красный кудук (в Астрахани), Куюк, Куюкуртуш, Куюкупыр (в Каракалпакии), Сайкудук, Таллыкудук (в Заволжье), Акгуйы, Ортагуйы (в Туркмении), Кыр кос, Торналар кос, Ферма кос, Мэдрэсе кос (в Татарстане) и т.д.;

термин булаг~булак, шаудан, кезлеу: Аксакал кизлэва, Акташ чишэсе, Арйак кизлэве (в Татарстане), Карачай булак (в Киргизии), Шохай шаудан, Къара шаудан, Чомача шаудан, Чёпени шауданы, Таша кезлеу, Къара кезлеу, Ачы кезлеу, Алмалы кезлеу (в Кабардино-Балкарии), Улан-Булак, Баян-Булак, Сухын-Булак (в Бурятии), Алтан-Булаг, Тамцаг-Булаг (в Монголии);

термин суг~сув «вода, ручей, речка, озеро»: Авылсуы, Балахансу, Карагалысуы (в Татарстане), Акъсуу «Белая речка», Бакъсан суу «Река Баксан», Дарман суу «Лечебная речка», Жылы суу «Теплая вода», Ийис суу «вода с запахом (с серным источником)», Зымылгы суу «Зымылгы (?) речка», Къара къая суу «Черной скалы речка», Мусук суу «Мусука (имя собственное) речка», Шайтан суу «Шайтана речка» и др (в Кабардино-Балкарии);

термин алан, аклан «поляна, безлесый, открытый участок среди лесного массива»: Жалан баш «лысая голова», Жалан жер «поле, где нет растительности», Авлан в Якутии, Алань в Татарстане, оз.Яланкуль в Омской области;

термин балчуг, балчыкъ, балшик, палчыг «влажная земля, грязь, глина, болото»: Большой Балчуг в Красноярском крае, Палчыглы «болотное» в Армении, Балчыккая «грязная скала» в Крыму, улица Балчуг в Москве, г.Балчик в Болгарии, Балчыкъ къол «болотистая балка» в Балкарии и т.д.

термин белтир «слияние рек, перекресток»: Бай-Белдир в Туве, Белтир, Белтир-Туу на Алтае, Бэлчир в Читинской области. Гидротермин булун(г) «угол, залив, излучина реки, мыс, сторона», Булунгу (название населенного пункта), Булан в Бурятии, р.Булан-Тала в Читинской области, Булунг и Булун в Якутии.

Термин джалга, джилга «речка, ручей, ложбина, овраг, балка»: в Поволжье – Нарателга «сосновая», Каинелга «березовая», Ташелга «каменная», Улуелга «большая», Сазелга «болотистая», в Башкирии – Икейлга «две реки», Карелга «черная река», В Казахстане – Жилгасай «русло реки», в Оренбургской области – Суелга «русло реки», на Памире – Сарыджалга «желтая река» и др.;

термин арасан~арашан~арсан «минеральный источник, минеральная лечебная вода, термальный источник»: курорт Арашан, нас.пункт, река Арашан в Киргизии, Аржан, Аржан-Кол на Алтае, нас.пункт Аршан в Калмыкии, Аршан в Иркутской области, нас.пункт Аршант в Монголии, Мурдух Нарзан, Ёзденланы нарзан – в Карачае.

термин сай/чай «галька, галечные наносы, мель», «сухое русло, овраг, ручей в овраге», «река, речка», «каменистое место вулканического происхождения, пустынная равнина»: Сайлы, Сайлыч, Анчай, Кызылчай и другие топонимы.

термин ак «течь, протекать», «течение, быстрина, волна, наводнение»: Терсакан, Акан, Агынакты, Суакынсай, Акозек, Аккуль и др.

термин коба/кобы/ков/хоба/кгобан «пещера, горная долина, лог, ложбина»,  къобан «река» и название реки Къобан (Кубань), р.Айты-Кобы и Абай-Кобы, уроч. Алты-Кобы; р.Хоба, приток Черного Иртыша, р.Хобук в Жунгарии, р.Деликобы в Азербайджане, пещера Бинбаш коба в Крыму; Къоман йылгасы, Къом йылгасы, Къомлы йылга в Татарстане.

гидротермин балык «рыба»: р.Балыкъ суу, производные названия Балыкъ суу башы, Балыкъ башы, Кичи-Балыкъ в Балкарии, Балыклы йылга, Балыкълы суы в Татарстане, Балыкъту суу в горном Алтае, Балыклейка на Украине [Гарипова 1984: 30].

термин ёзен/ёзек «речка, река, проток, овраг, ручей в овраге, русло, долина»: Ёзен «долина», Ёзен бау «загон в долине», Узяк в Татарстане, Сары-Озек в Туве, Сары-Озен, Караозень, Узень и др.

гидроним дениз/тениз/денгиз/тенгиз «море, большое озеро»: Кара Тенгиз «Черное море», Каспий Тенгиз «Каспиское море», оз.Тенгиз в Казахстане, нас.пункт Денгиз в Туркменистане, оз.Тенгиз в Омской области и т.д.

гидротермин къар/гар «снег»: Карлытак на Тянь-Шане, Карлыган на Алтае, Къаржау гюдю, Къарбаш – в Балкарии.

термин адыр «холмистое место, сопки, увалы, возвышенности мелкого характера, низкогорья, предгорья, расчлененные эрозионными процессами, балками»: Адыр суу в Балкарии, Донгуз-Адыр в Киргизии, Адыр, Чульадыр в Казахстане, Орта-Адыр в Туве, Адер йылгасы в Татарстане.

географический термин алатау/алатоо «пестрые горы – горы с вечноснежным покровом»: Заилийский Алатау, хребты Тескей и Кюнгей Алатоо на Тянь-Шане, Кузнецкий Алатау на Юге Сибири, гора Алатаг в Китае;

термин арал «остров, лесной островок в степи, роща, лес на берегах озер»: Аральское море, Арал в Киргизии, Арылаз в Якутии, Аралсор в Казахстане;

термин ашу/ажу/асу/ажыг «высокий горный перевал», в азербайджанском, турецком – ашырым, в карачаево-балкарском языке – аууш букв. «переход»: Къой аууган аууш «перевал, где овец перегоняют», Камбох аууш «Камбоха перевал», Хутуй къой сюрюлген аууш «перевал, через который угнали овец Хутуя», Зинки кёзи (ауушу) «Зинки (?) перевал», Азау аууш «Азау перевал» (через Главный Кавказский хребет из Баксанского ущелья в Сванетию) в Балкарии, Аууш тюбю кёлле «озера ниже перевала», Аууш тюбю «перевала низовье», Аууш чат букв. «перевала пах – замкнутое ущелье» в Карачае; Ашу-тер, Калмык-Ашу, Тюз-Ашу в Киргизии, Ашуджилга в Таджикистане; Асубулак в Казахстане и др.

Кроме них к первому пласту терминов и топонимов можно отнести: бел (анатом «поясница») «седловина» (горы), йер «земля», аяк (анат. «нога») «подножье, низовье», манглай «лоб», «перед», чёл «пустыня». Какая лексическая единица и из какого языка является первичной, чаще всего бывает невозможно выяснить. Наиболее верным способом является наличие этой словесной единицы и в других языках данной группы, или же зафиксированные факты в письменных памятниках.

К второму, т.е. исконно тюркскому пласту топонимических терминов и названий с их участием можно отнести такие термины:

куль~кёл~гёл~хёл «озеро»: Дала куле «Озеро на поляне», Дунгыз куле «Свиное озеро», Завод куле «озеро при заводе», Балыклы кул «озеро, где водится рыба» (в Татарстане), Сасык кёл «вонючее озеро», Каракел, Аккёл (в Казахстане), Гёйгель «красивое озеро» (в Азербайджане), Алтынколь «золотое озеро» (на Алтае), Исык-Куль «горячее озеро» (в Киргизстане), Чирик кёл «гнилое (?), голубое  озеро», Сырт кёл «озеро на возвышенности», Сылтран кёл «озеро на местности Сылтран» (в Балкарии), Зугул кёл «продолговатое озеро», Кёк кёл «зеленое озеро», Къара кёл «черное озеро», Кёлле «озера», Кел тюбю, Кёл башы, Кёл стауат, Кёл чат «озерная ложбина» (в Карачае).

термин арык «канал; искусственная канава, подводящая воду из реки или водохранилища для орошения садов, полей»: Акарык «белый канал» (в Казахстане), Даммарах (в Азербайджане), Арык (на Алтае), Джуванарыкъ, Донг арыкъ «арык на возвышенности» (в Киргизстане). В Балкарии и Карачае, например, чаще применяется слово илипин «канава»: Илипин «русло, канал» в окрестностях с.Зарагиж, а также близ В.Хулама Къан илипин (в Карачае);

географический (и анатомический) термин авыз «начало, теснина, урочище, ущелье» (геогр.), «рот, уста» (анат.): Башил аузу «Башильское урочище», Бакьсан аузу «Баксанское ущелье», Башха аууз «Другая балка», Гумул аузу «Гумула (местность) урочище», Къамиш аузу «начало балки, где растет камыш», Къышы аузу «кышы (?) ущелье», Малкъар аузу «малкарское ущелье» и др;

термин баш «начало, верховье, вершина», бурун «мыс, выступ», например:  Тауну башы «вершина горы», Сууген башы «начало реки», Авыл башы «начало села», Кызбурун I, II, III и название скалы Къызбурун «девичий мыс», по форме скалы;

географический термин тау «гора»: Минги-тау, Дыхтау, Казбек тау, Бакьсан тау и т.д.

Рассуждая о топонимических названиях на Северном Кавказе, Саттаров Г.Ф. высказывает свою версию о том, что поскольку термин черек «река» (в балкарском языке употребляется в таких сочетаниях как Бакъсан черек «река Баксан», Чегем черек «река Чегем», название реки Терек, возможно исходит из этой основы, т.е. из черек «река»). В своей книге Саттаров делает экскурс в историю г.Казани, его гидронимов Ак кул, Черек кул, Мунча куле. Ак кул в конце XVIII в., а Мунча куле в 40-х годах XIX в. закопаны и разровнены, а на их месте высадили деревья. Черек кул в переводе на русский язык «Черное озеро» сохранил свое название в г.Казани и в ауле Тубэн шытсу Сабанинского района. В окрестностях аула Бикбау Минзалинского района и аула Мэртен Сабанинского района имеются озера под названием Черек кул, из которых маленьким ручейком вытекает вода. Следовательно, название значит «речка-озеро», «речное озеро», т.е. откуда вытекает речка.

Именно такое лингвистическое явление происходит в названии Чирик кёл в Балкарии. И самый главный аргумент того, что это – Черек кёл, а не Чирик кёл «Гнилое озеро»: в озеро не впадает ничего, а из озера вытекает речка и впадает в реку Черек Балкарский, что красноречиво подтверждает предположение Саттарова.

Термин таш~тас~даш «утес, скала, букв. камень»: Ташлы сырт, Ташкёпюр, Ташлы, Ташлы къол, Ташлы къулакъ, Ташлы стауат, Ташлы-Тала, Таш орун,  Дашкепри в Азербайджане, Таш, Ташлык, Ташту в Средней Азии, Актас, Кектас в Казахстане;

термин чат/шат (анат. «пах») «замкнутая балка, устье, слияние рек, междуречье, щель, отрог горы, выступ горы, размытая дугообразная скалистая балка»: Шат къала (в бал.яз. Ставрополь), Чаткал на Тянь-Шане, Чат, Чаты, Чат башы, Чат ичи, Чат къара в Балкарии, Таллы чат, Орта чат, Куршоу чат, Къынгыр чат, Залыкылды чат, в Карачае;

термин яр/жа «обрыв, высокий крутой берег, подмываемый рекой; каньон, лог»: Кысылджар, Кокджар, Ярлу, Ярлык, Черноярск, Красноярск, Жар басхан, Зарла, Джар-Башы-Къулакъ, Джар-Тала-Къулакъ;

термин къулакъ (анат. «ухо») «балка, ущелье»: Агойлагъа жол чыкъгъан къулакъ, Ариу къулакъ, Берюлю къулакъ, Бош къулакъ, Ташлы къулакъ в Балкарии, Хасаука къулакъ, Уллу-Таш-Къулакъ, Уллу къулакъ, Сынташ къулакъ в Карачае, Ташлы-Казан-Кулак в Дагестане, Гузыкулагдаг в Азербайджане;

термин сырт (анат. «спина») «вытянутая, невысокая, плоская возвышенность, водораздельная гряда, междуречье», «широкая и пологая гряда, увал со сглаженной формой рельефа»: Хутур сырт, Ташлы сырт, Тамчы сырт, Покун-сырты, Нардаланы сырт – в Карачае, Элбай сырты, Эменли сырт, Хушто-сырт, Къычыр чыран сырты, Жыгыра сырт в Балкарии, географические названия с этим термином получили повсеместное распространение во всех тюркоязычных регионах.

И, наконец, третий пласт топонимов составляют такие географические названия с терминами, в составе которых обнаруживаются заимствованные из других языков или гибридные лексические единицы. Исследуя заимствования между языками, порою становится сложно установить к какому из языков восходят те или иные формы, существующие в обоих языках (или в группах языков из той или иной семьи) с древнейшего времени. Такие тюрко-монгольские параллели приведены под названием «странствующие географические термины и названия в алтайских языках» в работе Э.М.Мурзаева [Мурзаев 1996: 212-227].

И все же некоторые лингвисты называют поименно топонимы и географические термины, заимствованные из других языков, в том числе и монгольского языка: овоо(н) «холм, курган, груда, куча», обон «возвышенность, насыпь» заимствовано башкирским [Вахитова 2007: 12], татарским [Саттаров 1998: 405] и другими тюркскими языками в том же или близкими значениями, примеры по Татарстану: Убабаш, Убатал кызы, Уба чокыры, Убалыбасу, Уба тавы; по Башкирии: Уба тау, Уба, Убатарлау; в Бурятии: Обо, Обота; в Балкарии: Къалын обала и др. Термин (монг.) айма «территория, округ, район» в башкирском, татарском аймак «квартал, часть улицы», азербайджанском оймаг «хутор, поселок, квартал», якутском аймах. Монгольский термин урда (~орда) «ханская ставка, лагерь» в татарском языке орда: Орда авылы, Кызыл орда в Казахстане, Усть-Орда в Бурятии, Алтын Урда, Урдалы, Туктар Урда. Монгольский термин хапцагай  «узкое ущелье, падь, крутая скала», башкирский капсагай «ущелье, теснина» [Вахитова 2007], киргизский капчыгай «теснина, скалистое ущелье»: Капчыгай, Майкапчыгай, Чолок-Капчыгай, Тасла-Чон-Капчыгай в Казахстане и Киргизии, Капчугай в Дагестане, Капчыгъай в Балкарии и т.д. Монгольский термин хабирга «ребро, бок» в башкирском и других тюркских языках кабырга «ребро», «скала, скалистый кряж, отрог горы, склон, скалистый неровный берег»: Кабырга в Казахстане, хребет Ирен-Хабирга в Восточном Тянь-Шане, река Кабырга на Алтае и др. Монгольский термин босго «порог», в тюркских языках босага «дверной косяк, порог», географическое «сопка, возвышенность с крутыми склонами» в Казахстане, Средней Азии «уступ на каменной горе», в Якутии. Топонимы с босага повторяются несколько раз в  Казахстане, Средней Азии; гора Босого в Хабаровском крае.

Таким образом, каждый из тюркских национальных языков имеет свои заимствованные термины, в том числе и географические. Но это явление межязыковое, и поэтому эти лексические факты нельзя назвать заимствованными тюркскими языками в целом, так как этот процесс поздний и постоянный,  и эти слова не входят в третий пласт нашей классификации.

Семантические группы тюркских топонимических названий. В становление и развитие топонимии языка огромное влияние оказывают такие факторы, как рельеф местности, условия проживания, способы деятельности населения, а также контактирующие языки.

Семантическую характеристику тюркской топонимии дают в своих работах многие топонимисты. Татарские названия Саттаровым Г.Ф. делятся на шесть разрядов и 27 мелких групп [Саттаров 1998: 18-25]. Мурзаев Э.М. выделяет в своей классификации 11 групп [Мурзаев 1996]. Кадырова Ш. классифицирует узбекские топонимы на 6 групп [Кадырова 1970],  Ч.Мирза-заде  делит топонимы Азербайджана на 9 групп.

Тюркские топонимы с семантической точки зрения, на наш взгляд, целесообразно делить на такие основные группы: 1) топонимы, содержащие гидротермины, 2) названия с рельефными терминами, 3) названия с геоботаническими терминами, 4) названия с зоологическими терминами, 5)названия с анатомическими терминами. Четкой границы между ними сложно провести, так как некоторые термины могут содержать признаки не одной из этих групп.

К первой семантической группе относятся термины со значением водных объектов. (здесь и далее использованы материалы из книг Э.М.Мурзаева [1996], Ф.Г.Саттарова [1998], Ф.З.Гариповой [1984], Дж.Н.Кокова и С.О.Шахмурзаева [1970], М.А.Хабичева [1982], С.А.Хапаева [1994], Х.-М.И.Хаджилаева [1970] и других авторов и наши материалы):  термин: ак «течь, протекать», агын/агым «течение, быстрина», топонимы: Аксу, Аксай, Аккуль, Сууакансай, Агынакты (языковые фонетические варианты терминов и территория расположения топонимов не указывается, чтобы не повторяться); термин арык «канал, искусственная канава с целью орошения полей, садов»: Донг-Арык,Акарык, Арыкъ, Джуван-Арык;  термин булакъ/булаг «источник, ручей, родник»: Акбулак, Карабулак, Мингбулак, Талдыбулак, Карачай булак; термин елга/жылга/жилга «река, речка, овраг, ложбина, балка»: Ташелга, Улуелга, Роща йылгасы, Икейылга; термин денгиз/тениз/денгиз/тенгиз «море, большое озеро»: Кара тенгиз, Актенгиз, Тениз, Денгиз;  термин кёл/кул/гёл/хёл «озеро»: Исык-Куль, Чатыр-Куль, Сасыккёл, Каракуль, Аккуль; термин кую/гую, кудук «колодец»: Кудуксай, Кудукли, Айбашкуюк, Акгую, Ортагую; термин су/суу/сув/суг «вода, речка, река»: Аксу, Кашкасу, Авылсуы, Чытлыксуы, Суркин суы, Сыла суы; термины чишмэ, кизлэв, шаудан «родник, источник»: Аргы чишмэ, Аргыш кизлэве, Атау чишмэсе, Ачы кёзлеу, Кара шаудан и др.

Следующую, вторую семантическую, группу составляют рельефные термины и топонимы с их участием: термин даг/тау/таг/тоо/туу «гора, горный хребет», якутский – тыа «лес». Этот термин следует признать  самым многоупотребляемым оронимом, особенно в горной местности: Чатырдаг, Аюдаг, Капетдаг, Шахдаг, Каратау, Ала-тоо, Алтынтаг, Таулу, Тенгритаг, Жангы тау, Таулу тала, Минги тау, Къош таула, Къашха тау, Шайтан тау; термин кая/гайа/гая/хая «утес, скала, гора с крутыми скалистыми склонами, крутой скалистый обрыв, скалистая горная цепь». В Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии топонимов с этим термином очень много: Шидакъ минген къая, Хорасан къая, Улакъ къая, Тешик къая, Кызылкая, Каялы, р.Хая, р.Каяла, р. Акъ-Къая, г.Кызыл-Кыя.

К той же семантической группе относятся: термин такыр.тыкыр «место, лишенное растительности, дно голой, глинистой котловины»: в древнетюркском – такыр: Такыртепе, Такыр, Баш тыкыр, Тёбен тыкыр, Баш тыкыр сырт; термин къыр «поле, степь, плато, увал, возвышенность, гора, гребень горы, берег,»: Уллу къыр, Къыр, Бегий къыр, Кыр-Арык, Капланкыр, Аккыр, Каракыр, Кыр; Кара-Кыр, Тастыкыр, Аткыр, Аюкыр, Кырлык, Кыраг-Мучилан; термин ой «впадина, понижение»: Ой, Каш-Ой, Ойтал, Тоган-Ой; термин курган «древний могильный холм, небольшой холм вообще», «укрепление, крепость»: Курган, Талды-Курган, Курган-Тюбе, Курганы и др; термин таш «камень, скала», «возвышенность, гора»: Дашкерри, Карка таш, Кёк таш, Къара таш, Къарындашла ташы, Нарт таш, Чариш таш, Байрам таш, Базыкъ ташла; термин тешик «дыра, ниша, грот»: Тешик таш; трмин ункур~унгур «пещера, щель в скалах, яма, провал, теснина, каньон»: Караункур, Унгуртас, Буту-Хунхэр; термин йер~жер «земля, место, страна, поверхность»: Караери, Янгиер, Бёденеланы джерле, Атлыны джери, Гара улуну жери, Кючюкланы жери, Мысакаланы жерлери.

В третью семантическую группу входят топонимы, компонентами которых являются геоботанические термины. Они также, как и другие предыдущие группы, довольно многочисленны. Они могут содержать информации о наличии определенных растений в данной местности, которые значимы для жизни населения этой территории: термин агач/агаш/агас «дерево», «лес»: Агъач атхан, Агъач башы, Къош-Агач, Агачаул и др.; термин карагач «черное дерево», «вяз, ильм: Карагач, Къарагъач, Карагаш, Гарагач, Карагашты; термин карагай «сосна, сосновый лес, бор: Карагай-Булак, Карагайлу; термин нарат «сосна»: Нарат къол, Нарат тала, Наратлы къол-башы, Наратлы, Наратйылга; термин тал «ива, верба»: Таллы къол, Таллы ёзен, Таллы чат, Талды-Булак, Талды-Апан; термин арча/арша, артши «можжевельник»: Ала-Арча, Арчалыбаш, Арсатуй, Аршалы, Артыш, Арша, Арчынлу; термин къайын/кайынг «береза»: Кайынг, Кайынчы, Къайынлы къулакъ, Къайынлы чегет; термин алма «яблоня»: Алма-Ата, Алмалык, Алмалу, Алмалы, Алмачы, Алмалы къол, Алмалы тала; термин камыш/камиш «камыш»: Камиш аузу, Къамишли къол, Къамишли тар, Къамишли къулакъ; термин кендир «конопля, лен, пенька, грубая ткань»: Кендырли, Кендирлу; термин караган «кустарниковая акация»: Караганды (Караганда), Караган, Караганды куль, Хараганныг-Арыг и др.

Кроме названий деревьев, кустарников в тюркской топонимии принимают участие названия бахчевых  культур и других растений: термин арпа «ячмень»: Арпа, Арпа-Теркур, Арбайта, Арпа-Текир, Арбатсыны, Арпаэкилен, Арпа-Кыя; термин бугдай «пшеница, хлебный злак, колос»: Бугдайлы, Бугдайлыой; термин чечек «цветок»: Чичакли, Чичахляр, Чечекты, Улан-Сэсэг, Чачак; термин кэбестэ «капуста»: Кэбестэ бкчасы, Кэбестэ урамы, Кэбестэ юлы; термин сарымсак «чеснок»: Сарымсак буе, Сарымсак урамы; термин суган «лук»: Суган аланы, Суган урамы, Сугам тавы; термин чегендер «свекла»: Чегендер урамы, Чегендер басуы, Чегендер аланы, Чегендер тыкрык; термин торма «редиска»: Олы Торма, Кече Торма, Торма култыгы; термин шалкан «крапива»: Шалкантау, Шалкан ышнасы, Шалкан сырты, Шалкан аланы, Шалкан чокыры, Мурсалы (в карачаево-балкарском языке крапива - мурса), Мурсалы стауат, Мурсалы къол и т.д.

Четвертую семантическую группу тюркских географических названий составляют зоологические термины и состоящие из них топонимы. Они довольно изменчивы, так как с периода исчезновения этого вида животных с данной территории их могут заменить другие, более злободневные семантические слова для населения края, но могут и закрепиться как местные наименования за объектом на более длительное время. Это зависит от многих факторов, влияющих на номинативный процесс. К терминам четвертой семантической группы относятся: термин коюн/гоюн, кюй «овца»: Гоюнгуйма, Гоюнгуйы, Гоюнгум, Гоюндепе, Гоюнели, Гоюнлы, Къой агъан аууш, Къойла Кюйген, Къой баула, Къой сюрюлген; термин балык, чабак «рыба»: Балыклы, Балыктыг, Палыкташ, Балыклычай, Балыклылар, Балыкъ башы, Чабаклы къол, Чабаклы къара суу, Чабакълы; термин тилки/тюлкю «лисица»: Тилкибурун, Тилкидепе, Тилкитуран, Тилкияп;  термин тонгуз/донгуз «свинья»: Тонгузла мешхуту, Тонгуз орун, Тонгуз орун гитче чат башы, Тонгуз орун кёл; термин булан «лось»: Буланак, Буланду-коль, Булан-Кобы, Булан-Бур, Булан-Бук, Холдуг-Булан; термин аю/аюу «медведь»: Аю-Тер, Аю-Даг, Айыулу тала, Аюулу къол; термин колан «кулан»: Кулантюбе, Куланды, Куланшат, Кулансаз; термин кундыз «бобр»: Кундызды, Улькен-Кундызды, Кши-Кундузды, Бекагаш-Кундызды; термин йылан/жылан/джылан/илон «змея»: Илондара, Джылан дорбун, Джылан чат, Жыланлы, Жыланлы дорбун; термин тауукъ «курица»: Тауукълу дуппур, Тауукъ ашамагъан, Тауукълу тала;  термин кубэлэк «бабаочка»: Кубэлек тавы, Кубэлек кыры, Кубэлэк уре, Кубэлэк юлы; термин камка «божья коровка»: Камка елгасы, Иске Камка, Янга Камка, Камка кыры; термин чебен «муха»: Чебен тыкрыгы, Чебенле урам, Чебенле (нас. пункт), Чебенле тавы; термин черки «комар»: Черки урманы, Черкилек и т.д.

Разумеется, здесь приведены не все зоологические термины и топонимы с их участием. Но даже эти перечисленные примеры свидетельствуют о том, что для названия местных объектов используется почти весь словарный запас языка, составляющий его базовую лексику.

Пятую группу тюркских топонимов с семантической точки зрения составляют названия с анатомическими терминами. Анатомические термины человека (и животных) легко переносятся способом метонимии для называния географических объектов, чаще всего гидронимических и оронимических. В эту семантическую группу входят: термин аас/агыз/агыс/авыз/авус/ауз/оос «рот», как географический термин «устье реки, исток, начало арыка», «ущелье, теснина»: Аузорпа, Агыздашат, Он-оос, Тырны-Ауз, Бакъсан аузу, Къамиш аузу, Къышы аузу; термин адак/азак/айак/аяг «нога», в топонимии «подножие горы, низовье реки, ее конец»: Аяг-Крвенд, Кызыл-Аяк, Шхылды-Аягъы, Штын-Аягъы, Чыгъыш-Аягъы, Чынар-Аягъы, Хасаука-Аягъы; термин баш/бас/пас/паш «голова», географическое значение «горные вершины, верховье, истоки рек, скал»: Баш къол, Стын башы, Жайлыкъ башы, Къарбаш, Ачкерил къол башы; термин мурун/бурун «клюв, нос», в топонимии «мыс, отрог горы, горный выступ, утес, морской прибой»: Мурунтау, Айбурун, Мурун, Терские Буруны; термин кулак «ухо», геогр. «балка, ущелье, что-то четко выдающееся в рельефе»: Кулагаш, Чий къулакъ, Чауул къулакъ, Уллу-Таш-Къулакъ; термин арка/арга «спина, спинной хребет», геогр. «удлиненная возвышенность, водораздел», «холм, горный хребет», «задний склон горы», «север, северный, теневой склон горы»: Аркалык, Аркатур, Арга, Улуг-Арга; термин бойун/моюн «шея, горло», в топонимии – «коса, перешеек, горный перевал», «узкая полоса воды, изгиб горы, отмель, узкое место реки, берег»: Тюямуюн, Боюндаг, Муюнкум, Буин; термин чат «пах»,  в топонимии – «отрог горы, её выступ, скалистая возвышенность, размытый оврагами, ущельями горный кряж; устье, слияние рек, междуречье, ветвь, щель»: Чаткал, Гаппени чаты, Аууш чат, Ариу чат, Залыкылды чат, Кичи талы чат, Къынгыр чат, Къуршоу чат, Орта чат, Таллы чат, Теберди чат и др.

По своим семантическим значениям термины, да и топонимы с их участием не ограничиваются вышеперечисленными группами. Кроме них  можно выделить по семантике  термины духовной культуры, термины цветовой характеристики, родства, различающие объекты по размеру, новизне, ориентировке на местности, а также антропонимические и этнотопонимы. А выделенные группы являются основными как по частотности, так и по специфике тюркских географических наименований.

Структурные типы тюркских географичексих наименований. Структура тюркских географических названий имеет свои особенности. Большинство из них выступает как определительные именные структуры, а также как  глагольные сочетания. В большинстве из глагольных отсекается географический термин, что придает топониму   эллиптичную форму [Грищенко 1976]. К структуре топонимов ученые подходят с разных точек зрения, т.е. одни подчеркивают большую значимость в их структуре географических терминов, в результате чего классификация сводится к анализу словообразовательных типов терминов. Так, Г.Ф.Саттаров, опираясь на словообразовательные изыскания Э.В.Севортяна, Н.А.Баскакова, П.Азимова, А.Г.Голямова, А.Ю.Бозиева, Л.Н.Харитонова, Т.М.Гарипова,  К.Насыйри, Г.Алпарова, Ф.А.Ганиева и других, а также на свой топонимический материал по татарскому языку, группирует их на: географические термины, образованные лексико-семантическим способом; образованные морфологическим способом; образованные синтаксическим способом. Каждая из этих групп делится на более мелкие разряды [Саттаров 1998: 338-344]. В.А.Жучкевич по морфологическому признаку (форме) делит топонимы на простые и сложные, или составные [Жучкевич 1968: 88]. А.В.Суперанская их подразделяет на «модели»: однословные топонимы, топонимы сложные слова и многословные, и каждый из этих классов – еще на более мелкие группы [Суперанская 1969: 87], Т.Бегжанов и К.Абдимуратов приводят простые и сложные классы географических названий [Бегжанов, Абдимуратов 1971: 85]. Э.М.Мурзаев выделяет семь типов и четыре модели [Мурзаев 1996: 80-102].

Итак, исходя из изложенного выше, тюркские топонимы в структурном плане можно разделить: 1) по числу компонентов – на простые и составные, 2) по наличию аффиксов – на безаффиксальные и аффкисальные, 3) по составу – на именные и глагольные, 4) по способу связи на изафетные и не изафетные. К простым топонимам относятся названия, состоящие из одного компонента – безаффиксальные и аффиксальные. При этом топонимом чаще всего выступает географический термин или же любое другое слово, воспринявшее семантику такого термина, которое может передать характеристику или обозначение географического объекта. В качестве примеров безаффиксальных простых топонимов можно привести следующие: Сырт «возвышенность», Тала «поляна», Чат на Алтае и в Таджикистане; р.Булак «источник» на Алтае и в Поволжье; гора Таш «камень» на Алтае, в Азербайджане; местность Тас в Казахстане; поселок Тахта «доска, равнина, плоское место» в горах в Ставропольском крае и др. Примеры на аффиксальные простые топонимы: Дыркъыла «террасы», Тёбеле «холмики», Ташлы «каменистая», Кечиу «брод», Кийкчи «охотник», Токойлуу «лесистый», гора Айдынлы «светлый, сияющий, сверкающий, ясный» в Турции; населенный пункт Канглы (этноним) в Ставропольском крае; Гасанлы, Валиханлы, (от личных имен и этнонимов) в тюркоязычных республиках. Хубийлары (квартал) «Хубиевы», Таллы (местность) «Ивы», Къонду (зимовье) «приземлился, прилетел» в Карачае.

По числу компонентов топонимы делятся на простые и составные. Простые топонимы можно проиллюстрировать следующими примерами: Дорбун «пещера», Дыркъыла «террасы», Гижгит (село) «значение непрозрачно, Бийлик «владение»», Ачы (селище) «кислый» - в Балкарии; Кюнлюм (река) «солнечная сторона», Кюйгенле (местность) «сгоревшие», Чотча (ледник, ущелье) от фамилии, Тохана (урочище) «престол» в Карачае; Чункур (нас.пункт) «яма» на Алтае; Адалар «острова» в Крыму; Текели «там, где водятся горные козлы» в Киргизии и другие. Составные топонимы состоят из двух и более слов: Къозу ойнагъан (пастбище) «где ягнята играют», Къой аугъан аууш (перевал) «где овец перегоняют», Тонгуз орун гитче чат башы (хребет) «свиней места малого ущелья верховье» в Балкарии; Чабакълы къара суу (речка) «родник, где водится рыба», Темир тау «железо+гора» в Казахстане; Беш-Жыгач «пять деревьев» в Киргизии; Кардон борыны (лес) «Кардона мыс» в Татарстане и т.д.

По составу компонентов тюркские топонимы членятся на именные и глагольные. Именные по участию частей речи в топонимах, в свою очередь, можно делить на несколько групп: Абай къала «Абаевых башня», Баш тюз «вершина+равнина», Езен бау «долина+загон, загон в долине», Кум адасы «песчаный остров», Баба чай «дедушка+река», Баба чайы «дедушкина река, Аксай йылгасы «Аксая речка», Тонгузлисай «сай, где обитают дикие свиньи», Учкурган «три кургана» , Онбир-Джилга «одиннадцать оврагов», Минбулак «тысяча родников, ручьев».

Глагольные наименования также довольно разнообразны, приведем примеры, не вдаваясь в подробности: Бий елген (дорбун) «пещера, где погиб хозяин (господин, князь)», Элия ургъан «где молния ударила», Айгырбаткан «(место где) жеребец утонул», Кумерказган «уголь копали», Дашкесан «камень резали», Янгантау ян – «горсть»+ тау – «гора», Аманкелды «здоровым вернулся», Худайберды «бог дал», Хангельды «хан пришел (вернулся)», Барсакельмес «пойдет, не вернется» и другие.

И, наконец, мы выделили по типу связи компонентов: изафетные и неизафетные группы, так как изафетные конструкции  играют значительную роль  в тюркской топонимии как по доле среди всех географических названий, также по своему разнообразию. Здесь представлены все три вида изафетной связи между компонентами: Таш орун «камень+загон», т.е. «каменный загон», Тамбий стауат «Тамбия (антропоним) стойбище», Толкын-Коль «волна+озеро, т.е. волнующееся озеро», Терескен-Сай (растение «терескен»+ овраг) «сухое русло», Жилан-Тау (змея+гора) «змеиная гора», Чатыр-Даг «шатер+гора», Аппуш тала «Аппуш (имя соб.)+ поляна» и др;

Агъач къыйыры «леса конец», Амай башы «Амая верховье», Аштотур ташы «Аштотура камень», Чат башы «балки верховье», Эл тюбю «села конец», Арпадереси «долина ячменя», Бабачайы «река дедушки», Атбаш йылгасы «Атбаша речка», Саз йылгасы «болота речка», Алы-Кюеллери «Алы колодцы», Кюгеш авылы «Кюгеша аул»;

Эбзеланы баулары «Эбзеевых загон (загоны)», Шохайыб-Хаджини тармени «мельница Шохайыба-Хаджи», Шатдуну дорбуну «пещера Шатду», Чораны стауаты «стойбище Чоры», Хапчаланы ранлари «ран (выступы в скалах) Хапчаевых», Шехрин капуси «ворота данного города»,  Мысакаланы жирлери «Мысакаевых земля», Бекмырзаны жери «земля Бекмырзы» и др.

И, наконец, завершая типы связей между компонентами в именных формах топонимических словосочетаний,  следует заметить, что данный тип  в большинстве случаев связан с качественными и относительными прилагательными, числительными со значениями цвета, числа, ориентировкой на местности, антонимическими парами слов, которые в сочетании с именами существительными и другими словами становятся названиями географических объектов:  Акъ кая «белая (известковая) скала», Агъачлы къол «балка, где растут  деревье (лес)», Акъ топуракъ «белая глина», Аман ачы «плохой+горький», Аман къол «скверная балка», Баллы къулакъ «балка с медом», Яглыдере «жирное, маслянистое (плодородное) ущелье», Тонгузлисай «сай, где обитают дикие свиньи», Он-Тамчи «десять скудных родников», Минкуш «тысяча птиц», Учташ «три камня», Кок-Жаман «голубой (синий), плохой», Къош дорбун «две пещеры», «парные пещеры».

Завершая тему,  можно сделать несколько кратких выводов: в системе топообразования во всех тюркских языках обнаруживаются идентичные процессы, хотя они в каждом национальном языке происходят более или менее своеобразно; заимствования из других языков приспосабливаются к нормам тюркского языка и «работают» по моделям тюркского топообразования; в карачаево-балкарском языке имеются все его модели, от древних до настоящих; тюркские термины  сохранили древние тюркские формы, которые активно участвуют в образовании местных наименований.

Глава третья «Специфика балкарских местных названий». Топонимика всей Балкарии весьма однородна в языковом отношении, в основном она ясно этимологизируются и понятна носителям данного языка. Подавляющее большинство топонимов края сочетается с географическими терминами, которые являются общетюркскими.

Условия возникновения и хронологические пласты. Основная группа по языковому составу среди топонимов нашего региона - это названия балкарского происхождения. Вместе с тем, как и на любой территории, в Балкарии имеются названия иноязычного происхождения: грузинского, осетинского, кабардинского и русского.

О многосторонних связях между Балкарией и Сванетией имеется достаточно много сведений. Все это не могло не отразиться на языке и топонимах как того, так и другого языка. К топонимам сванского происхождения можно отнести: Зинки - от сванского зинги «неровный, дугообразный»; Лабу - от сван. лаб «груз или воз для осла»; Лагура - от сван. лагвра «стадо»; Личири - от сван. лицири «снимать кожуру»; Ушба - от сван. шуб «копье (вершина)»; Цана - от абхаз.-сван. цан - этноним; Некра - сван. «ровное место, равнина».

Что касается осетин, то с ними ( прежде всего, с дигорцами) более тесном контакте живут балкарцы Черекского ущелья. Названия иранского происхождения в Чегемское и Баксанское ущелья могли проникнуть как через Черекское ущелье (поздние заимствования), так и в период существования аланского союза племен, когда, быть может, соседствовали тюркоязычные и ираноязычные народы.

К иранским заимствованиям относятся:  Лыгъыт - от осет. легъет «пещера»; Лыбырда - от осет. лебырд «оползень»; Пардык // Фардыг (к) - от осет. фердыг «самоцвет»; Гал стауат «быков стойбище»; Доржюг - от осет. дор дзыкъ «каменистая впадина»; Сурх - от осет. сурх «красный»; Сагдор - от осет. сагдор «олень-камень»; Саггун - осет. сагъ «олень, козерог» - «оленье»; Фаншаур - осет. «где происходит дележ скота»; Тарпы - осет. «впадины»  др.

Предки балкарцев с древнейших времен соседствовали с кабардинцами. В последние века равнинные земли в предгорьях, в коих балкарские скотоводы сильно нуждались, принадлежали кабардинским князьям. В зимнее время по договоренности они содержали там свой скот, что отразилось на двоякой номинации этих местностей, т. е. отдельные участки пастбищ имели названия на кабардинском  и балкарском языках. В процессе развития языка одно из них окончательно закрепилось за местностью, другое же названия может носит узколокальный характер. К кабардинским заимствованиям относятся: Бжедух - гора от адыг. этнонима Бжъэдыгъу «рог похитившие»; Гебчукъ (гапчокъа) от каб. Ек1эпц1экъуэ «ольховая балка»; Гедгаф къол от каб. фам. Джэдгъэф + балк. къол (балка); Гетмыш (гедмыш) от каб. Джэдмышх букв. «курицей не поедаемый (ая) трава»; Хаймаша от каб. хьэймащэ «эскрементов яма» и другие.

В числе топонимов горной Балкарии имеется немногочисленный слой названий русского происхождения. Это исконно русские слова или интернациональная лексика, проникшие в балкарскую топонимику через русский язык. Они, как правило, наименования позднейшего образования и находятся на стадии развития: Солнечный, Рудник, Промплощадка, Поштжол «почтовая дорога», Комсомол къош «комсомольский кош (ночевка)»; Комсомол ферма «комсомольская ферма», Кюнлюм поселка «поселок на южном склоне»; Моллаланы хутур «Моллаевых хутор», Дохтурла туруучу «ветеринаров стоянка», Онбиринчи приют «Приют одиннадцати» и др.

Топонимические названия взятого нами региона по хронологическому принципу можно разделить на древний, основной и новейший пласты.

К древнему пласту топонимов относятся:

1) названия, в семантике которых обнаруживаются следы традиций, религиозных представлений и культовых обрядов, восходящих к глубокой древности в истории народа: Тотур «св. Федор», Нарт жолла «Нартов тропы», Никкола «св. Николай», Аштотур ташы «камень св. Федора», Жор «крест», Байрым чунгурла «Впадины св. Марии», Нарт таш «нартов камень», Бий къачы «господина крест», Обурла къусдургъан «ведьм заставившее рвать (место)», Бабас сабан «попа пашня», Деука обасы «Деука захоронение», Байрым къышлыкъ «зимовье св. Марии», Жор ырхысы «поток креста», Къалын обала «густые захоронения», Сынла «надгробия», Кешенеле «мавзолеи, надгробия», Капыр шауданла «неверного родники», Басмалы къая «скала с надписями» и др.

2) названия, компонентами  которых являются лексемы карачаево-балкарского языка, но их сочетание необычное - лишено привычной семантической связи (если исходить из позиции применения данных слов в современном языке) или нарушен обычный порядок слов в словосочетании. Например: Бюрчюк къабакъ «бугорок + селение», Къышу аузу «его зимы» + «ущелье», Тохтар къууат причастие буд. вр. от  глагола «остановиться» + «здоровье», «солидность», Баш къара «голова (возм. «верховье») + черное», Ара боран «середина» + «буран», Баш тыкыр «вершина голая»;

3) топонимы, в составе которых обнаруживаются древнетюркские отложения: Минги тау «Вечная (ледниковая) гора», Билчи от бил «знать, изучать», Битикле от битик «цельность», «укрепление», Кам «река», Шаукам «сквернаярека», Чегем «пограничная река», Юйре тюбю «качай» + «низовье», Ырдар ныгъыш «звенящее» + «место сбора жителей», Балыкъ «рыба, щука», Берс ойнакъ «место игр», Багъыуул «откормочное (место)», Ёсенги «прорастающее», Сууарек аууш «вода» + «арек» «перевал», Къыпчагъай «ущелье» и др.

4) топонимы, состоящие из двух слов, одно из которых имеет прозрачную, понятную семантику, а другое - не понятно современному носителю карачаево-балкарского языка: Жёде аузу «Жёде (?) ущелье», Ёрюзме башы «Ёрюзме (?) верховье», Сакъашили суу «Сакъашили (?) речка», Ыстын башы «Ыстын (?) верховье», Мешиле ичи «В Машиле», Чий сыбыдын «Зеленый сыбыдын (?)», Чыгъыр тагы «Голое тагы (?)», Къоду къол «Къоду (?) балка», Кълум къол «Кълум (?) балка», Дых тау «Дых (?) гора» и др.;

5) субстантивные названия, состоящие из понятного и иноязычного компонентов: Галыстауат, где гал (осет.) «бык», ыстауат «стойбище», Ич цафтар от ич (балк.) «внутренние», цафтар (осет.) «горы» и др.;

6) названия, этимология которых окончательно еще не установлена. Как справедливо отмечают Дж.Н.Коков и С.О.Шахмурзаев, из этой группы топонимов можно выделить несколько подгрупп с однотипными формантами. Среди них преобладают наименования на -гъы (и их варианты): Бедаргъу, Беттургъу, Быкъмылгъы, Былдышхы, Гюдюргю, Гудоргъу, Думоргъу, Думоргъу, Жюйюргю, Ликерилги, Лууунгу, Ломоргъу, Тютюргю, Ыстыргы, Тузулгъу, Тызгъы, Хуралги, Наргъы, Хуцошгу, Хумашги, Жырнашгы, Шешги, Мелюшгю, Жалишги и т.д.

В вышеприведенных примерах из группы непрозрачных топонимов обращают на себя внимание сочетания -ар + гъы. Элемент -ар присутствует во многих тюркских топонимах и этнонимах. Д.Е.Еремеев пишет: «При анализе тюркской этнонимии выделяются несколько групп этнонимов со сходной морфологической структурой. Прежде всего,  это названия народов и племен, имеющие окончание -ар: татар, хазар, булгар (балкар, малкъар); авар (абар, апар), маджар (мадьяр), (мишар), кангар (кенгер), сувар (субар), каджар (кеджер, качар, гаджар), кабар и др. Было высказано мнение, что окончание -ар в этих этнонимах восходит к слову -ар (эр), -ир, означающему «человек». Во многих современных тюркских языках слово эр / ир, сохраняет близкое значение - «мужчина», «муж» [ Еремеев 1970: 133].

Повторяемость элемента -ар в балкарских топонимах, еще не поддающихся этимологии, и наличие его в самом этнониме  балкарцев (малкъарлы),  наталкивает на мысль о том, что этим окончанием в прошлом могли оформляться названия тюркоязычных племен и народностей и на нашей территории.

К этой же подгруппе следует причислить ряд непрозрачных топонимов с аффиксами -ти (и его вариантов): Гестенти, Кюлтю, Къайишти, Хурети, Хунгурту, Шегишти, Ысхылты, Ылыты, Курушту, Дыргъыты, Хейти, Гаргияти, Мишти, Гъерти и др.

К древнему пласту относятся и другие непрозрачные топонимы: Бедик, Бозтан, Гирхожан, Донгат, Дыгъа бауат, Хууарган, Жигран, Жел бауат, Жуду, Илисингир, Иличир, Кичгидар, Курму, Камук, Кермен и др. , их около ста.

В основной разряд топонимов входят названия с прозрачной формой, понятные с точки зрения современного балкарского языка, различные семантические группы балкарских топонимов: Акъ тюбю «низ (низовье) белой (скалы)», Къара къая «черная скала», Ташлы «каменистое», Къой сюрюлген «откуда были угнаны овцы», Тохара тюбю «Тохара долина», Муса туруучу «Мусы стоянка» и т.д. В хронологическом отношении эта группа названий неоднородна.

Пласт новейших топонимов отражает те изменения, которые произошли в общественно-политической жизни общества, так как принципы называния объектов, т.е. принципы номинации, тесно связаны с ними. К новейшим топонимам  относятся: Къызыл партизанла къырылгъан тала «поляна, где были расстреляны красные партизаны»; Промплощадка «промысловая площадка»; Кюзлюк сабанла «озимые пашни»; Жангы эл «новое селение»; Рудник «рудник»; Жангы бау «новый загон»; Хутур «хутор»; Сары жолла букв.: «желтые дороги» (в смысле дороги для автомашин); Комсомол къош «комсомольская кошара»; Карчевка «корчевка»; Арт завод «завод на тыльной стороне» и др.

Географические термины в составе балкарских топонимов . Основная масса географических номенклатурных терминов Балкарии являются общими для всех тюркских языков. Многие из современных балкарских номенклатурных терминов зафиксированы в древних тюркских памятниках.

Земельный голод, теснота, нехватка пастбищ, сенокосных угодий привели к тому, что даже ми­кроучастки в Балкарии имели свои названия. А чтобы отличить их друг от друга,  приходилось ис­пользовать все богатство лексики. В связи с этим примечательно отметить, что в языке эскимосов, обитающих в Гренландии, среди вечных снегов, имеется 23 названия снега, тогда как в языке народов экватора — ни одного.

В топонимике нашего региона узколокальное распространение имеют следующие номен­клатурные термины : сууакъгъан«водопад» (наравне с этим словом в Балкарии употребляется чучхур«водопад», осетинским первоисточником ко­торого В. Абаев считает грузинскую основу); батыу«низина», «топкие места»; гара «целебный, ми­неральный источник»; чыран «ледник»; къору«ограждение», «огороженное место»; туппур«холмик»; дыркъыла«террасы», «горный уклон с террасами»; къырыкъла«желоба»; юзюк«обрыв»; юзюлгенле «обрывы»; къыбыдын«солнце­пек», «южная солнечная сторона горного склона»; шаудан«родник»; куудушла«кормушки», «ясли». Некоторые из вышеприведенных терминов в других тюркских языках не встре­чаются.

Семантическое разнообразие балкарских наименований.   Вопросы семантической классификации географических названий в своих трудах в той или иной мере затрагивают почти все топонимисты.

Наш топонимический материал позволяет выде­лить с точки зрения семантики следующие группы географических имен: 1)по природным при­знакам объекта; 2) по хозяйственным признакам объекта; 3) по имени вла­дельца или первого поселенца; 4) по происходившим событиям; 5) топонимы культового содержания. Это деление в некоторой степени условно, резкого разграничения между этими группами нет. Один и тот же топо­ним может относиться и к одной, и к другой группе.

К названиям по природным призна­кам объекта относится несколько групп. Одну из них составляют топонимы, образованные по назва­ниям растений: Къайынлы чунгур «березовая лощина», Эменли «дубовая», Къамишли къол «ка­мышовая балка», Мурсалы къол «крапивная бал­ка», Жеркли къол «вербная, балка», Къундушлу сырт «возвышенность с чечевицей», Алмалы «ябло­невая», Шхельди «брусника», Эменли кюнлюм «сол­нечная сторона, поросшая дубняком», Акътерекли къыр «тополиный склон», Жыгырак «укроп» и т. д.

Следующую группу составляют топонимы, в основу которых легли названия животных (ди­ких): Аюулу къол «медвежья балка», Жыланлы «змеиная», Тауукълу туппур «холм (пригорок), изо­билующий, богатый куропатками», Жугъутурлу тёбе «возвышенность, где имеются туры», Жыланлы дорбун «змеиная пещера», Тюеле    «верблюды»,    Борсукъла    къая «барсучья    скала»,    Бёрюле    хурусу «волков (каменистое) место».

Большую группу в карачаево-балкарском языке составляют топонимы, в основу которых положены прямые хозяйственные признаки объектов, т.е. хозяйственная деятельность людей: Таш орун «каменный загон»; Ёгюзле урууучу «куда загоняют быков»; Къанга къош «кош из досок»; Эчхи орун «загон для коз»; Турукълу «удобное, богатое место»; Къынгыр къышлыкъ «неровное зимовье»; Къалауур кош «сторожевой кош»; Ёзен бау «хлев в долине»; Жангы бау «но­вый загон»; Чалманла «загоны из плетней»; Хуна стауат «стойбище с каменной оградой»; Тууарчы къош «скотный кош»; Тонгуз орун «свиное место»; Куудушла «ясли»; Тай орунла «место для жере­бят»; Токълу орун «место для ягнят»; Къой баула «овчарня»; Жууртлу къол «богатая балка»; Бай орун «богатый загон»; Ыран жол «пещер­ная дорога»; Чана жол «санная дорога», «дороги для саней»; Арбала тохтаучу «место, где останавли­ваются арбы; Кечиу «брод»; Туз къуюучу «место, где соль дают»; Къору «охраняемое место»; Кийикчи «охотников место».

Антропонимические топонимы . Антропонимических топонимов имеющих в своем составе имена людей немало в исследуемом  ареале: Хажбийни чана басхан жол «дорога, где Хажбия задавили сани», Чиги ёлген мыры «болото, где погиб Чиги», Махмут-гирей жыргъан къулакъ «балка, по которой Махмут-гирей проложил дорогу», Жашарбек туруучу «место, где жил Жашарбек», Гитче Тургъан дорбун «пещера, где находился Гитче» и др.

Появилось большое количество антропонимических топонимов в послереформенный период: Азнорланы жери «Азноровых земля», Газаланы баула «Газаевых загоны», Тамбий стауат «Тамбия стойбище», Къудаланы жайлыкъ «Кудаевых пастбище», Мысакаланы жерлери «Мысакаевых земля», Хабаз туруучу «Хабаза стоянка», Чёфе чалыучу «Чёфе покос, где косит траву Чёфе», Байкъул тургъан дорбун «пещера, где Байкъул находился, в смысле: пещера, где Байкъул содержал скот», названия населенных пунктов: Азаматлары «Азаматовы» - селище на территории с.В.Балкария; Аналары «Анаевы» - в Черекском ущелье, часть с.Шыкъы; Глашлары «Глашевы» - селище близ с.В.Балкария; Согалары «Согаевы» - поселок в Баксанском ущелье; Темуккулары «Темуккуевы» - селище в Черекском ущелье, близ с.В.Балкария; Узденлары «Узденовский» - селище в Баксанском ущелье; Урусбийлары «Урусбиевы» - прежнее название с.В.Баксан (по фамилии князей Орусбиевых); Абдуллалары «Абдуллаевский» - село в Баксанском ущелье.

В данной группе топонимов особый интерес вызывает состав антропонимов, многие из которых в настоящее время почти не применяются как личные имена: Агой, Айдомир, Аскендир, Аскерил, Ашамит, Гарайты, Гезе, Гогутай, Горда, Гужо, Жаштокъ, Ибакъ, Алалай, Бабука, Бопу, Каммой, Карка, Къарча, Ляузин, Магъотдин, Ору, Тохара, Нардуа, Тохтамиш, Хажимай, Хушто, Чиги, Чёфе, Чокуна, Чорттай, Шабатай, Хычау, Хасанахан и др.

Топонимы и духовная культура. Топонимия вбирала в себя термины различных слоев лексики карачаево-балкарского языка.

Глубокие следы в топонимии Балкарии оставило христианство. Топонимия горной Балкарии пестрит такими названиями, как Бабас сабан «попа башня»; Байрым чунгурла «Байрыма впадины»; Байрым къышлыкъ «Байрыма зимовье», «Байрым» + «зимовье»; Жор «крест»; Никкола «св. Николай»; Жора суу «креста речка»; Жора ырхысы «креста поток (дождевой)»; Жиграк «святое место»; Тотур «св. Федор»; Тотур ауузу «ущелье св. Федора»; Бай къачы «богача, хозяина (состоятельного, богатого) крест»; Къач «крест»; Аштотур таш «Камень св. Федора»; Элия ургъан «место, где ударил св. Илья (молния)» и др.

Интересно отметить и другую группу местных географических названий, так или иначе связанных с культовыми обрядами: Жууунуучу «место для купанья»; Жууунгу эл «селение при месте для купанья»; Жуууннгу суу «реска (вода) при месте для купанья»; Жууунду «искупался»; Кукук къычыргъан «место, где кукушка куковала»; Мурдар агъач, букв.: «убийца-лес (дерево)»; Тешикли къая «скала с отверстием»; Киштик тюшген «где кошка спустилас»; Къарындашла ташы «братьев камень»; Обурла къусдургъан «место, заставившее вырвать ведьм»; Къарт бодуркъу «старое (древнее) пугало (чучело)»; Нарт таш «нартов камень» (топонимы со словом нарт широко распространены у кавказских народов); Нарт жолла «нартов тропы (дороги)» и др. Эти объекты в древние времена, а некоторые даже в бытность ныне живущих старожилов служили для обрамления традиционных народных обрядов.

Топоним Тешик таш «камень с отверстием» был закреплен за камнем, находящимся в микрорайоне Чегет с. Кёнделен,  по правому берегу одноименной речки. Этот же камень имел  название Къара таш «черный (в смысле скверный, позорный) камень», что проливает свет на семантику топонима. Известно, что еще в начале ХХ века существовал обычай: совершивших преступления, такие, как воровство, прелюбодеяния и другие, судили всем обществом у этого камня, т.е камень выступал в роли лобного места. В названии отражен смысел ритуала у камня, который   состоял в том, что виновных привязывали к этому камню и все, имеющие совершеннолетний возраст, проходя мимо них, плевали им в лицо,  после чего их отпускали на все четыре стороны. Но это было равносильно тому, что их изгоняли из села. По рассказам старожилов,  люди сюда чаще попадались за неверность. Объект, связанный с таким острым явлением в жизни сельчан, как вышеописанные события, не мог не иметь топонимического названия, которое верно означало его назначение: Тешик таш «камень с отверстием» или Къара таш «черный (позорный) камень».

В исследуемом  регионе немало топонимов, содержащих в себе термины погребальных объектов: Огъары къабырла «верхние могилы, кладбище»; Сын «надгробие»; Сынла «надгробия»; Кешенле «мавзолей», «склепы», «могильники»; Кешене тюзю «равнинная местность перед склепами»; Кешенле сырты «возвышенность у склепов»; Къалын обала «могильник с частыми (густыми) могилами»; Дека обасы «Деука могильник»; Гымыжа обасы «Гымыжа могильник».

Структурно-морфологические модели названий. Географические имена образуются от апеллятивов. Кроме этого, наименованиями объектов могут выступать и слова, не имеющие апеллятивного зна­чения.

Необходимо подчеркнуть, что из всех средств — корневых слов, словообразовательных аффиксов, средств сочетания — в образовании топонимов уча­ствуют не все, а лишь определенные.

В разряд простых топонимов входят назва­ния, состоящие из одного компонента. Они могут быть: а) корневыми и б) аффиксальными. К корневым топонимам относятся: имена существительные, нарицательные, собственные имена прилагательные  в единственном  и множественном числе, основном падеже: Сырт «воз­вышенность», Къыр «хребет», Чунгур «впадина», Кюнлюм «солнечная сторона», Чегет «теневая сторона», Бапына, Алчагъыр, Хустос, Хычау, Сары «желтая», Ачы «горькая».

К простым аффиксальным топонимам отно­сятся: имена существительные, нарицательные, собственные имена прилагательные   в основном падеже, множественном числе, с аффик­сами -ла/-ле: Чунгурла «впадины», Дыркъыла «террасы» (на склоне холма), Тёбеле «холмики», «курганы», Къырыкъла «желоба»; Зугулла «продолговатые», «эллипсообразные», Акъла «белые», Къызылла «красные»; с аффиксами -лы/-ли/-лу/-лю: Ташлы «каменистая», Шинжили «колючая, с колючками», Табкалы «террасная», «с террасами», Къоргъашинли «свинцовая», «имеющая свинец»; с аффиксами -лыкъ/-лик/-лукъ/-люк: Къышлыкъ «зимовье», «зимовка», Сабанлыкъ «пашня», «земельным участок, отведенный под пашню»; с аффиксами -чы/-чи -чу/-чю: Кийикчи «охотник»,  Ындырчы «моло­тильщик»;  с аффиксами ~ыу/-иу/-уу/-ую: Кечиу «брод»;  с аффиксом -лы/-ли/-лу/-лю + аффикса множественного числа -ла/-ле: 3ыгытлы + ла «место с молодой порослью»; с аффиксами -сыз/-сиз1-суз/-сюз + аффикса множественного числа -ла/-ле: Суусузла «безводные места»; -ов/-ев +ск + ий: Согаевский, Узденовский, Моллаевский, Абдуллаевский.

Разряд составных топонимов наиболее разнообразный из всех нами зафиксированных. Исследование этих топонимов в плане струк­турно-морфологическом сводится к определению моделей по сочетанию слов, частей речи, составляю­щих компонентов, выполняющих функции как члены предложения, по словосочетаниям, типам грам­матической связи между словами.

I.Простые атрибутивно-субстантивные (по классификации Н.А.Баскакова) словосочетания, тип связи примыкание: Баш къол «верхняя (главная) балка», Ёзен кёл «озеро на равнине», Сырт дорбун «пещера на возвышен­ности», Сырт кёл «озеро на возвышенности», Кюл тебе «курган (холмик) из золы», Хан тебе «хана курган», Къан жол «кровавая дорога», Жарашты къабакъ «Жарашты аул», Тамбий стауат «Тамбия стойбище, Тай орунла «поме­щение (загон) для жеребят», Къой баула «загон для овец (овчарня)», Туарчы къош «скотоферма, помещение для скотников», Биченчи къол «балка, где заго­тавливают сено; балка тех, кто убирает сено», Уллу дорбун «большая пещера, Огъары бийлик «верхний за­гон», Гитче Къасай «малый Касай», Къамишли къол «камышовая балка», Кундушлу сырт «возвы­шенность с чечевицами», Жалау чат «балка с солончаками», Эки ара «середина», букв.: «два + середина» (между двумя).

II.Притяжательные атрибутивно-субстантивные словосочетания: Инал сырты «Инала возвышенность», Бечо ауушу «Бечо перевал», Гара тюзю «нарзанова равнина», Чат башы «балки верховье (вершина)», Къызыл тамагъы «красной (скалы) гор­ловина», Къарала башы «черных (скал) верховье», Тирменле къолу «мельниц балка», Къарындашла ташы «братьев камень», Тамычыла аллы «капель­ниц (капающее место) перед (впереди)», Кийикчи сырты (охотников), букв.: «охотника возвышенность», Газаланы баула «Газаевых загоны», Чепени шауданы «Чепе родник».

III.Смешанные атрибутивно-суб­стантивные словосочетания: Гара аууз суу «нарзанов уще­лья речка», Уллу таллы къол «большая вербная (ивовая) балка», Гитче таллы къол «малая вербная (ивовая) балка», Тонгуз орун башы «свиней места верховье», Ийис суу башы «серных вод (букв.: воню­чих вод) верховье», Уллу жютю башы «большой острой (скалы) верховье».

Топонимы, состоящие из четырех и более слов: Огьары арба жол башы «верхних тележ­ных дорог верховье», Тёбен акъ къая башы «нижней белой скалы вер­ховье», Огъары акъ къая башы «верхней белой скалы верховье», Тонгуз орун чегет къара башы «сви­ней места теневой стороны черной (скалы) верховье».

В структурно-морфологическом плане топо­нимы исследуемого  региона можно классифицировать на простые, сложные и составные; на корневые и

аффиксальные; состоящие из одного, двух, трех, четырех и пяти компонентов. Топонимами могут выступать все три вида атрибутивно-субстантив­ных словосочетаний, где способами связи являются примыкание, изафет.

В образовании географических названий участвуют имена существительные, имена прила­гательные, имена числительные, глагольные формы и аффиксы: наличия -лы, деятеля -чы, назначения -лыкъ, отглагольного имени -ыу, отсутствия -сыз, мн. числа -ла.

Топообразование данной территории обнару­живает самобытные черты: оно идет по аналогии со всеми тюркскими языками, но с учетом тради­ций кавказского фона.

В заключении обобщаются результаты исследования и намечаются аспекты дальнейшего изучения проблематики:

1.Карачаево-балкарские онимы – это своеобразный номинативный тип, выработанный на основе тюркской культурно-языковой традиции, сложившейся в результате долгого исторического взаимодействия с другими соседними народами.

2.Разряды карачаево-балкарской ономастики представляют собой разновременные культурно-языковые явления, насыщенные в разной степени информацией, в результате чего они становятся не только  предметом исследования лингвистики, но и важным источником для изучения истории, географии, этнографии и археологии края.

3.Наличие большого количества непрозрачных топонимов на небольшой территории как Балкария (причем большинство из них – названия микроучастков) – само по себе загадка, не поддающаяся пока никакой научной гипотезе. Для этого требуется тщательный сбор топонимов и всей необходимой информации и продолжение исследовательской работы с этим материалом.

4.Анализ большинства ономастического материала, содержащегося в прозе балкарских писателей, позволяет сделать вывод о том, что на ономастическое творчество балкарских писателей большое влияние оказали среднеазиатские тюркские языки. Лингвистические изыскания в области поэтических онимов, которые пока не были предметом изучения, могут дать интересные результаты.

5.Сравнительный анализ тюркских и балкарских топонимов позволяет сделать вывод о том, что основу карачаево-балкарских топонимических названий составляют исконно тюркские географические термины. Узколокальные или заимствованные из соседних языков топонимических фактов представлены  единично. Было бы интересно сравнить другие разряды онимов с таковыми в тюркских языках, которое привело бы к более глубоким выводам по ономастике.

6.Необходимо объединить усилия карачаевских и балкарских ученых в области исследования ономастической лексики карчаево-балкарского языка для создания соответствующего лексикографического источника.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

I.Статьи в центральных журналах входящих в перечень ВАК

  1. Антропонимические топонимы Балкарии//Ж.: «Вопросы филологии», №4. –М., 2006 –С.256-260.
  2. Ономастические соответствия в балкарском и кабардинском языках// Ж.: «Культурная жизнь Юга России», №5. –Краснодар, 2006. –С.59-61.
  3. Топонимы Балкарии как отражение истории и социальных отношений// Ж.: «Научная мысль Кавказа», №15. –Ростов-на-Дону, 2006. – С.379-385.
  4. Теонимы и космонимы карачаево-балкарцев// Ж.: «Вопросы филологии», №5, М., 2006. –С.15-17.

II.Монографии

  1. Очерки балкарской ономастики. Нальчик: Изд.РАН, 2007. –9,03 п.л.
  2. Балкарско-кабардинские языковые связи. –Нальчик: Изд. «Эльбрус, 1984. –7,89 п.л.
  3. Топонимия высокогорья Балкарии. –Нальчик: Изд. «Эльбрус, 1984. –6,87 п.л..

III.Статьи в научных журналах и конференциях

  1. Географические названия, отражающие природные и хозяйственные признаки объекта// Ж.: Вопросы тюркологии, вып.1. –Махачкала, 2006. –С.89-92.
  2. Двусоставные типы балкарских топонимов// Ж.: Научный журнал, №1. –Пятигорск, 2006. –С.56-57.
  3. О семантических группах тюркской топонимии Кабардино-Балкарии// Ж.: Тюркология. –Туркестан, 2005. –С.58-65.
  4. Об этимологии некоторых географических названий Балкарии// Ж.: Вопросы тюркологии, №1. –Махачкала, 2006. –С.93-96.
  5. Этапы происхождения местных наименований. Материалы Всероссийской конф. по тюркологии. –Уфа, 2006. –С.399-405.
  6. Антропонимические теонимы и краеведение// Ж.: Технологии совершенствования подготовки педагогических кадров, №9. –Казань, 2006. –С.200-2002.
  7. Семантические сдвиги ономастических слов при заимствовании. // Мат.рег.науч.конф. «Проблемы развития языков и литератур народов Северного Кавказа». –Нальчик, 2004. –С.49-50.
  8. Семантико-морфологическая классификация ономастических окказионализмов. Мат.III Всеросс.науч.конф. «Лингвистич.кавказоведение и тюркология, традиции и современность». –Карачаевск, 2004. –С.189-192.
  9. Влияние местных условий на топообразование. // Ж.: Вопросы тюркологии, №1. –Махачкала, 2006. –С.97-99.
  10. Бинарная оппозиция в топонимии. // Ж.: Литературная Кабардино-Балкария. –Нальчик, 2007. –С.63-67.
  11. Процессы топообразования в балкарских названиях. //Ж.: Минги-Тау, №1. –Нальчик, 2007. –С.213-218.
  12. Структурные типы топонимов Балкарии. Ученые заметки КБНИИ. Т.7. –Нальчик, 1975. –С.18-24.
  13. Возникновение некоторых балкарских топонимов. // Исследования по карачаево-балкарскому языку. Вып.1. –Нальчик, 1977. –С.74-78.
  14. Топонимы горной части Балкарии. АКД АН КазАССР. –Алма-Ата, 1980. –С.3-27.
  15. Лексическое влияние среднеазиатских тюркских языков на ономастическое творчество балкарских писателей. Материалы Междунар.конф. –Пятигорск, 2005. –С.18-22.
  16. Об ономастическом творчестве балкарских писателей. Материалы Междунар.тюркол.конф. –Елабуга, 2004. –С.94-96.
  17. Национальное русское двуязычие в Кабардино-Балкарской республике. Материалы Междунар.конф. –Казань, 2004. –С.150.

Сдано в набор 6.07.2007. Подписано в печать 12.07.2007.

Гарнитура Ариал. Печать трафаретная. Формат 60х84

Бумага офсетная. Усл.п.л. 2.6. Тираж 100экз.

Полиграфический участок ИПЦ КБГУ

360004, г.Нальчик, ул. Чернышевского, 173

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.