WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Язык нидерландской поэзии и проблемы поэтического перевода

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ

 

    На правах рукописи

 

 

МИХАЙЛОВА

Ирина Михайловна

 

 

ЯЗЫК НИДЕРЛАНДСКОЙ ПОЭЗИИ

И ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИЧЕСКОГО ПЕРЕВОДА

 

 

Специальность 10.02.04 – Германские языки,

10.02.20 - Сравнительно-историческое, типологическое

и сопоставительное языкознание

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

Санкт-Петербург 2008

Диссертация выполнена на кафедре скандинавской филологии факультета филологии и искусств Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант:                                                              

- доктор филологических наук,

профессор Берков Валерий Павлович

 

Официальные оппоненты:     

  - доктор филологических наук,

профессор Дренясова Татьяна Николаевна

- доктор филологических наук,

профессор  Шадрин Виктор Иванович

- доктор филологических наук,

Бурыкин Алексей Алексеевич

Ведущая организация: 

Московский государственный университет

им. М.В.Ломоносова

 

Защита диссертации состоится «___» _______ 2008 года в ___ час. На заседании совета Д 212.232.48 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Университетская набережная, д.11, ауд. ___.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке имени М.Горького Санкт-Петербургского государственного университета по адресу: 199034 Санкт-Петербург, Университетская набережная, д.7/9.

Автореферат разослан «___»______________ 2008 года

Ученый секретарь  диссертационного совета

Д 212.232.48,                                                      к.ф.н., доцент    С.Т.Нефедов.

 

 

     Реферируемая работа посвящена анализу в первую очередь лингвистических вопросов  стихотворного перевода, рассматриваемого в диахроническом ракурсе на примере переводов нидерландскоязычной (как собственно нидерландской, так и фламандской) поэзии на русский язык. Современное, междисциплинарно ориентированное переводоведение,  учитывающее наряду с чисто-языковыми факторами также социологический, культурологический, исторический и литературоведческий (в применении к художественному переводу) аспекты, констатирует многообразие представлений различных социумов о  том, что такое межъязыковой перевод. Исследование дошедших до нас переводных текстов, относящихся к различным историческим периодам, позволяет выявить данное многообразие и определить закономерности его возникновения. При этом поэтический перевод особенно интересен потому, что допускает большую свободу переводчика, чем прозаический, а материал переводов с нидерландского языка - потому, что ввиду малой распространенности этого языка среди россиян дает исключительно наглядные результаты.

Актуальность исследования определяется интенсивным развитием теории перевода на рубеже ХХ и XXI веков, ее превращением из прикладной науки в  теоретическую, все более тесным переплетением переводоведения с лингвистикой, а также бурным развитием новой отрасли теории перевода – критики перевода. Основы лингвистической теории перевода,  заложенные отечественными и зарубежными корифеями Л.В.Щербой, Я.И.Рецкером, Л.С.Бархударовым, А.Д.Швейцером, А.В.Федоровым, В.Г.Гаком, Р.Якобсоном, Дж. Катфордом, Ю.Найдой, Ж.Муненом, Дж.Стейнером, С.Басснет, позднее были развиты В.Н.Комиссаровым, Дж.Холмсом, В.Коллером и многими другими. В XXI веке число исследователей, ведущих поиски объективных лингвистических методов для описания перевода, как в России, так и за рубежом (в т.ч. в Нидерландах) растет в геометрической прогрессии: это Р. ван ден Брук, К. Ван Лёвен, С.Линн, А.Лангевелд, Т.А.Казакова, И.С.Алексеева, Н.К.Гарбовский  и десятки других авторов. В области  критики перевода осуществлены кандидатские и докторские диссертационные исследования целого ряда отечественных лингвистов. Однако материал русских переводов с нидерландского языка до сих пор не попадал в поле зрения российских филологов.  Дальнейшее выявление углов зрения, под которыми может быть рассмотрен переводной текст,  выработка методов его анализа в русле  критики перевода на ранее не изучавшемся материале поэтических переводов с нидерландского языка на русский  позволяет говорить об актуальности данного диссертационного исследования.

 Цель исследования состоит в выявлении принципов и закономерностей стихотворного перевода с нидерландского языка на русский за весь исторический период, доступный для изучения (т.е. с XVII  по XXI в.).

Для достижения данной общей цели в работе ставятся следующие конкретные задачи:

– сформировать адекватный аппарат лингвистического анализа стихотворных переводов,  выработать наиболее рациональные подходы к изучению и описанию их исторических закономерностей;

– определить факторы, обусловливающие возникновение в принимающей культуре интереса к иностранной поэзии в разные исторические периоды, выявить закономерности отбора текстов для перевода;

– раскрыть обстоятельства, влияющие на характер выполняемых переводов, т.е. показать  зависимость переводческих принципов от исторических условий («социальной нормы перевода») и от личности переводчика;

– обнаружить   причины и характер  деформаций и других изменений текстов при переводе и выявить историко-культурную закономерность таких деформаций;  выявить герменевтическую составляющую в  переводческом труде;

– используя научный аппарат, разработанный имагологией, раскрыть  основные характеристики образа Нидерландов и Бельгии в России, выявить роль переводной литературы в формировании этого образа;

– сопоставить восприятие нидерландской литературы в России  с представлением самих носителей нидерландской культуры о достижениях родной словесности.

Материалом данного диссертационного исследования служат переводы нидерландскоязычной (нидерландской и фламандской) поэзии на русский язык, выполненные с XVII по XXI век, т.е. за весь исторический период, когда выполнялись переводы с нидерландского языка на русский. Из переводов XVII-XVIII, XIX и первой трети ХХ века, когда нидерландская поэзия перелагалась на русский язык в весьма ограниченном объеме, было обследовано и сопоставлено с оригиналами приблизительно по 300 стихотворных строк из каждого периода; из переводов позднего советского времени (1960-е-1980-е годы) и современного этапа (начиная с 1990-х гг.) – примерно по 10 000 строк.  Выборочно привлекается также материал прозаических переводов. В текст диссертации включено около 150 примеров, состоящих из фрагмента нидерландского оригинала, его дословного перевода на русский и одного или нескольких опубликованных в разное время русских переводов.      

Методологической основой исследования является системный подход к явлению перевода, учитывающий как лингвистические, так и экстралингвистические факторы. В работе использованы теоретические положения отечественных и зарубежных специалистов в области переводоведения, стиховедения, взаимодействия литератур, когнитивной лингвистики, герменевтики, имагологии, культурного трансфера, межкультурной коммуникации.

В настоящей диссертации используются следующие методы: дескриптивно-сопоставительный метод исследования переводов, подразумевающий детальное сравнение  перевода с оригиналом; аналитический метод, применяемый при выявлении закономерности обнаруженных явлений; историко-литературный метод, используемый  при рассмотрении переводов и оригиналов  в широком  литературном контексте.

Рабочая гипотеза диссертационного исследования опирается на исходное положение о том, что понятие «перевод» является социально-исторически обусловленным, и соотношение между переводным и оригинальным текстом определяется социально-историческими нормами перевода, объективным соотношением национальной специфики культуры-источника и принимающей культуры, индивидуальностью переводчика. Типология отклонений переводных текстов от соответствующих им оригинальных дает ценный материал для изучения межкультурных различий.

Научная новизна работы определяется следующими факторами:

– абсолютной новизной рассматриваемого материала стихотворных переводов с нидерландского языка, ранее не оказывавшихся предметом специального исследования ни отечественных, ни зарубежных  филологов;

–  первым в отечественной филологии изложением истории переводов с нидерландского языка на русский с XVII века по наши дни,

– выявлением особенностей  перевода нидерландской словесности как «малой литературы»  (по сравнению с английской, немецкой, французской) на русский язык,

– комплексным, многоаспектным  подходом к  изучению данного материала, увязыванием  филологических проблем переводоведения и истории литературных связей с практикой перевода и языковыми соответствиями;

– тем, что в работе, насколько известно, впервые в отечественном переводоведении последовательно применен принцип смысловой классификации переводческих деформаций и прочих сдвигов как способа выявления различия в картине мира у  представителей двух культур.

Теоретическая значимость исследования заключается в дальнейшей разработке новой области переводоведения – критики перевода. Важным с теоретической точки зрения является использование герменевтического  и культурологического  подхода к изучению поэтических переводов в целях получения знаний о рецепции иноязычной литературы в различные исторические периоды, а также для выявления различий в картине мира у представителей разных культур.

Практическая ценность работы состоит в том, что выработанные в ней методы анализа перевода могут быть применены на практике как критерии оценки новых переводов, а также в том, что проделанная в ней классификация типичных ошибок вследствие языковой интерференции может быть использована в подготовке специалистов по нидерландскому языку. Кроме того, полученные результаты могут быть включены в университетские курсы и спецкурсы по теории перевода, по нидерландскому стихосложению, по страноведению Нидерландов.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Объективный лингвистический анализ перевода требует его детального сопоставления с оригиналом по всем уровням языковой структуры (от фонетического до синтаксического), определяющим художественный эффект стихотворного текста, с учетом внетекстовой информации, литературоведческого и культурологического аспекта. Анализ переводов с нидерландского языка, мало известного в России, следует производить  через tertium comparationis в виде подстрочника, обязательно снабженного комментариями стиховедческого, стилистического, литературоведческого и культурологического характера. Показательным является также метод арифметического подсчета коэффициентов точности и вольности перевода.

2. Периоды подъема деятельности по переводу нидерландской художественной литературы на русский язык определяются не столько достижениями нидерландской литературы, сколько ситуацией в принимающей культуре.

3.  В эпоху открытости русского общества влиянию западной культуры при царе Алексее Михайловиче и особенно при Петре I был создан первый русский перевод нидерландского стихотворного текста («Княжеского парка животных» Й. ван ден Вондела), который до сих пор считался переводом с немецкого.

4. Стратегия переводов в различные исторические периоды определяется как объективными социальными нормами перевода, так и личностью переводчика. Наиболее неоднородная картина наблюдалась в поздних советских переводах, когда наряду с мастерами перевода, следовавшими концепции полноценного перевода, работали  переводчики, принципиально не ставившие перед собой цель создать текст, по тем или иным параметрам близкий к оригиналу.

5. Типы расхождений между оригиналами и переводами, вызванных интерференцией нидерландского языка с русским в сознании переводчиков (по Ф.Шлейермахеру, «грамматическое толкование»), распределяются по всем уровням языковой структуры  от фонетического до синтаксического и отличаются стабильностью в диахронии.

6.  Типы смысловых расхождений между оригиналами и переводами, вызванных различием в картине мира у русских переводчиков и нидерландских авторов (по Ф.Шлейермахеру, «психологическое толкование») обусловлены исторически и различны в различные периоды.

7. Адекватность образа Нидерландов и Бельгии, возникающего в поэтических переводах, находится в прямой зависимости от свободы передвижения переводчиков и возможности непосредственного знакомства с нидерландской реальностью.

8. Областью нидерландской культуры, остававшейся сложной для восприятия русских  на протяжении всего рассматриваемого периода, являются религиозные представления нидерландцев (протестантизм и католицизм).  Стихотворные переводы различных периодов демонстрируют также разное отношение русских и нидерландцев к систематическому труду и аккуратности. В периоды закрытости русского общества  у русских возникали фантастические представления о нидерландском ландшафте и облике городов.

9. Рецепция одних и тех же художественных произведений в культуре-источнике и в принимающей культуре оказывается во многом различной.

Апробация работы. Результаты  исследования обсуждались на международных и межвузовских конференциях в Санкт-Петербурге (на Международных научно-методических конференциях преподавателей и аспирантов филологического факультета Санкт-Петербургского Государственного Университета  в 1998, 1999, 2001, 2005, 2007 гг., на Всероссийских научных конференциях по переводоведению «Федоровские чтения» в 1999, 2003, 2005, 2007 гг., на международных конференциях «Русско-нидерландского клуба» (РАН) в 1996 и 2005 гг., на международной конференции по теории перевода в Норвежском культурном центре в 2000 г., на Международной конференции к 100-летию со дня рождения М.И.Стеблин-Каменского в 2003 г,  в Голландском институте (в 2002 и 2003 гг.), в Москве (на конференциях «Язык и культура: Бельгия, Нидерланды, Россия» в 1997 и 1998 гг.), в Курске (на конференции «Актуальные проблемы перевода  и межкультурной коммуникации» в 2005 г.),  в Бельгии (на международных конференциях в Гентском университете «Перевод и воображение» 2000 и «Мир Сейса Ноотебоома» 2003)  и  Нидерландах, на конференциях и чтениях в Амстердамском (2007) , Лейденском («Осенние чтения» 2007) и Утрехтском университетах («Дни перевода»  2007).

По теме диссертации опубликовано более сорока печатных работ в отечественных, нидерландских и фламандских журналах и сборниках, а также монография «Язык нидерландской поэзии и проблемы поэтического перевода». СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007 (общий объем 13,5 п.л.).

Структура работы. Диссертация  состоит из введения, пяти глав, заключения, библиографии и четырех приложений. Библиография включает списки изданий переводной нидерландской поэзии, послуживших источником примеров, и соответствующих оригинальных текстов, список русских изданий и обзоров нидерландской литературы, упоминаемых в работе,  список использованной теоретической литературы. Приложение I  представляет собой  перечень басен в произведении Й. ван ден Вондела «Княжеский парк животных» («Vorstelijke warande der dieren») 1617 г. и в тексте А.А.Виниуса «Зрелище жития человеческого» (1674) по рукописи в Библиотеке РАН. Приложение II содержит образцы для сопоставления нидерландских текстов из книги Й. ван ден Вондела с соответствующими фрагментами из перевода А.А.Виниуса.  В Приложение III приведены  иллюстрации к нидерландскому изданию басен Й. ван ден Вондела и к русской книге «Зрелище жития человеческого» Петровской эпохи. Приложение IV – ксерокопия не идентифицированного издания перевода И.Бродского с нидерландского языка с дарственной надписью голландскому другу (оригинал хранится в Литературном музее в Гааге). Общий объем диссертации – 373 страницы текста в компьютерном наборе.

Содержание работы

       Во  Введении дается обоснование актуальности избранной темы, формулируются его цель и задачи, указывается новизна и практическая значимости исследования, приводится характеристика  материала.

       Глава I «Принципы изучения истории художественных переводов» носит теоретический характер и содержит обзор работ отечественных и зарубежных специалистов в области переводоведения и смежных дисциплин, определение основных понятий и терминов, употребляемых в дальнейшей работе, описание используемого подхода к рассматриваемому материалу.

В параграфе 1 дается определение используемым в последующих главах терминам и понятиям теории перевода, важным для данного исследования.

Первым из них является само понятие «перевод». Из двух значений этого слова («процесс перевода» и «результат перевода») для нас актуально только второе значение, т.к. предметом исследования является не процесс, а уже существующие переводные тексты. 

Многочисленные определения понятия «перевод» (=«результат перевода») в работах отечественных и зарубежных специалистов можно подразделить на три большие группы. К первой, связанной с идеями традиционной статической  лингвистики, относятся определения, основанные на сравнении текстов на исходном языке (далее ИЯ) и на переводящем языке (далее ПЯ) (Федоров 2002, Рецкер 2004, Алексеева 2004). Ко второй, связанной с идеями коммуникативной лингвистики, относятся определения, основанные на сравнении реакции реципиентов на тексты на ИЯ и ПЯ (Швейцер 1973, Латышев 2003). К третьей, ориентированной  на функционализм и семиотику, относятся телеологические определения, основанные не на сравнении фактов в рамках ИЯ и ПЯ, а на выявлении роли переводных текстов в принимающей культуре (Toury 1980, 1985, Leuven-Zwart 1992). В этом последнем, самом широком значении и будет использоваться термин «перевод» в данном исследовании:  перевод - это  текст, считающийся в принимающей культуре репрезентантом иноязычного материала.

Неодинаковые, порой взаимоисключающие значения вкладывают  разные авторы  в такие важные переводоведческие термины, как эквивалентность и адекватность, необходимые при сопоставлении переводов с оригиналами. Вслед за И.С.Алексеевой мы будем понимать под словосочетанием «переводческая эквивалентность» объективное соответствие по определенным параметрам между оригиналом и переводом, те исторически обусловленные представления о требованиях к переводу, на которые ориентируется переводчик. В истории перевода принято выделять пять концепций переводческой эквивалентности:

1) концепцию формального соответствия,

2) концепцию нормативно-содержательного соответствия,

3) концепцию эстетического соответствия,

4) концепцию полноценности перевода,

5) концепцию динамической эквивалентности.

В термин «адекватность» мы вкладываем то же значение, что и большинство современных переводоведов (В.Комиссаров, Г.Тури, С. Линн): «адекватность» рассматривается как парное понятие к «приемлемости», где первое  подразумевает стремление переводчика максимально приблизиться к оригиналу, а второе – стремление адаптировать переводной текст к ожиданиям новых читателей.

В работе будет использован ряд категорий теории «скопос» -  «цель перевода», «роль заказчика», «переводчик как соавтор», т.к. они  помогают объяснить закономерности функционирования института художественного перевода на протяжении веков.

Под «переводческой стратегией» в работе  понимается совокупность и направленность решений переводчика относительно того, какими элементами переводимого текста можно пожертвовать ради сохранения более важных.

В параграфе 2 обсуждаются подходы к исследованию истории художественных переводов, а именно,  на макро-  и на микроуровне. В первом случае речь идет о внешней истории переводов: какие произведения когда и почему переводились, каковы были закономерности отбора и восприятия. Во втором случае детально анализируется соотношение перевода с оригиналом. На обоих уровнях плодотворно применение таких современных общегуманитарных   подходов, как герменевтика, культурный трансфер и имагология.

В параграфе 3 дан обзор важнейших отечественных и зарубежных исследований на макроуровне, в параграфе 4 – на микроуровне. Работы отечественных филологов по истории русских художественных переводов с «больших» европейских языков дают важнейший фоновый и сопоставительный материал для изучения русских переводов с «малого» нидерландского языка.  Исследования художественных переводов отечественными и зарубежными филологами  помогают определить цели настоящего исследования и выработать методику анализа.

В параграфе 5 рассматриваются стиховедческие аспекты изучения поэтических переводов, в частности, объективные различия между нидерландской и русской системой стихосложения.

     Глава II «История русских переводов  нидерландскоязычной литературы: макроуровень» открывается изложением фактов, связанных с появлением наиболее раннего перевода нидерландской поэзии в России, который был выполнен в 1674 г. обрусевшим голландцем А.А.Виниусом (1641-1717). А.А.Виниус переложил для русских читателей эмблематический сборник  крупнейшего поэта XVII в. Й. ван ден Вондела «Княжеский парк животных» (J. van den Vondel. Vorstelijke Warande der dieren. 1617). Книга Вондела представляет собой собрание  басен в стихах и прозаических примеров из мировой истории, подтверждающих правильность морали в басне, в сочетании с иллюстрацией  к басне в виде гравюры. Русский перевод назывался «Зрелище жития человеческого, в нем же изъяснены суть дивные беседы животных, со истинными к тому приличными повестьми в научение всякого чина и сана человеком ныне переведено из немецкого языка всем во общую пользу трудолюбием А:С  В в царствующем великом граде Москве в лето воплощения бога слова 1674». В петровское время, в 1712, этот перевод был издан в Москве тиражом 500 экземпляров из которых  ни один не дошел до наших дней. Ни в рукописной, ни в печатной версии перевода не было названо имени иностранного автора, переводчик лишь  дал свои собственные инициалы (А:С  В = Андрей Сын Виниуса) и указал, что перевод выполнен с «немецкого», чем и навел множество исследователей данного текста на ложный след.  В рамках нынешнего исследования впервые было произведено сопоставление  нидерландского текста Вондела и рукописного перевода, предшествовавшего печатной книге. Для сверки использовалась рукопись, хранящаяся в Библиотеке РАН (шифр 16.6.21). 

Однако  самым первым опубликованным художественным переводом с нидерландского языка был текст иного социального и культурного статуса. В 1710 г. в Москве  вышел перевод оды “Lofdicht Op de roemrugtigste overwinning van den Alderdoorlugtichsten en Allergrootmagtigsten grooten Heer, czaar en monarch peter alexewitz. оp de Sweden by Poltawa bevogten den 27 Juni o:s: 1709…» («Хвала. На славы пространного одоления от всепресветлейшаго и державнейшаго великого государя царя и монарха петра алексеевича над Шведами у Полтавы июня 27 день 1709го ….») малозначительного поэта  Йоанна ван Алкемаде (Joannes van Alkemade), написанной на актуальную для России тему. Таким образом, уже применительно к Петровской эпохе можно говорить о сосуществовании двух тенденций в отборе текстов для переводов, которые будут прослеживаться на  протяжении всей дальнейшей истории: центростремительной, исходящей из внутренних потребностей русского общества, и центробежной, порождаемой интересом читателей  к достижениям иноземной культуры.

В эпоху Просвещения  в России переводились сочинения нидерландских латиноязычных авторов (Эразма Роттердамского, Гуго Гроция, Каспара ван Барле), однако переводы именно с нидерландского языка появились лишь в эпоху романтизма, в I-ой половине XIX в.

К эпохе романтизма относится деятельность «пионера русской нидерландистики»  П.А.Корсакова (1790-1844) – русского литератора и цензора, автора трех обширных очерков по истории голландской литературы и более сотни стихотворных переводов – как севернонидерландских, так и фламандских поэтов, – собранных в «Опыт нидерландской антологии» (1844). Размах деятельности П.А.Корсакова определялся не только литературной ситуацией и индивидуальностью переводчика, но и политической конъюнктурой. Как раз в это время, после Венского конгресса, происходит тесное политическое и династическое сближение между Россией и Нидерландами: в 1816 году  заключается брак между великой княгиней Анной Павловной и наследником нидерландского престола, будущим королем Нидерландов Вильгельмом II. 

После смерти Корсакова в 1844 г. в периодической печати лишь крайне редко появляются  отдельные прозаические переводы (в первую очередь фламандца Х.Консьянса) и статьи о литературе на нидерландском языке. Однако в 90-е годы XIX в. в России поднимается новая волна переводов со всех языков мира, в том числе и с нидерландского. За два десятилетия  до 1917 г. выходит более сотни публикаций, связанных с нидерландской литературой: переводов, обзоров и т.п. 

По числу страниц опубликованных русских переводов с нидерландского языка первые два места делят между собой крупнейший писатель XIX в. Мультатули  (Эдуард Дауэс Деккер, 1820-1887) и драматург и романист более молодого поколения Херман Хейерманс (1864-1924), автор популярной в то время пьесы «Гибель «Надежды». Этих прозаиков объединяет социальная направленность их произведений, тема борьбы против угнетения и несправедливости. Третьим по количеству страниц русских переводов был романист Луи Куперюс (1863-1923), в чьем творчестве  натурализм переплетается с  символизмом и неоромантизмом, увлечение мистикой и эстетство соседствуют с общественно-политической проблематикой.   Однако в целом больше всего переводилось развлекательной (приключенческой, детективной) литературы нидерландских авторов, в наше время полностью забытых, в первую очередь  писавшего по-английски Маартена  Маартенса.

Иной была ситуация с фламандской литературой. На рубеже XIX-XX русская интеллигенция зачитывалась франкоязычными бельгийцами: М.Метерлинком, Э.Верхарном, Ж.Роденбахом, Ш. де Костером.  Фламандская литература воспринималась через призму этих писателей. Так, через выполненный Метерлинком  французский перевод в  1910 г.  на русский язык было переведено сочинение средневекового фламандского мистика Яна ван Рюйсбрука (1293-1381) «Одеяние духовного брака».

После Октябрьской революции количество публикаций переводов с нидерландского резко снижается. Какое-то время продолжают изредка печататься Мультатули и Хейерманс. Появляется несколько переводов фламандских авторов, пишущих о тяжелой судьбе фламандских крестьян, Сирила Бейсса (1859-1932) и  Стейна Стрёвелса (1871-1969).  Особенность данного периода – то, что с возведением литературы в ранг средства пропаганды советская власть начинает содействовать изданию поэтических переводов. В  1922 г. выходит книга стихотворных пьес приезжавшей в Советский Союз поэтессы, члена нидерландской социал-демократической партии  Хенриетты Роланд Холст (1869-1952). Другим нидерландским поэтом-коммунистом, также приезжавшим в Советский Союз (в 1932 г.), был Джеф Ласт (1898-1972). В первой половине 30-х годов в России выходит серия его публикаций, включающая статьи, прозу и стихи.

После «Провокации» Джефа Ласта  до конца 50-х гг. новых переводов с нидерландского языка в Советском Союзе не выходит.   Лишь в 1956 и 1959 годах вышли два романа коммуниста Т. де Фриса («Рембрандт»  и роман о Движении Сопротивления «Рыжеволосая девушка»). В 1960 г. в СССР оказалось, наконец, возможным издать знаменитый «Дневник Анны Франк».

В конце 60-х гг. увидела свет первая после 1917 г. нейтральная в идеологическом отношении книга: Артур ван Схендел (1874-1946), «Клипер “Иоганна-Мария”», романтический рассказ о голландском моряке. Это стало началом нового периода в истории переводов с нидерландского языка на русский, характеризующегося курсом на ознакомление советских граждан с достижениями мировой культуры. Книгоиздание по-прежнему было предельно централизовано, однако наряду с пропагандистской литературой в это время издавалось множество значительных нидерландских авторов, от поэтов  «Золотого» XVII века Вондела, Хоофта и Бредеро до прозаиков ХХ века, как «северян» (Вестдейка,  Белькампо и др.) так и «южан» (Элссхота, Боона и др.).  В данный период сложилась российская нидерландистика как наука и появилась плеяда серьезных специалистов по нидерландской и фламандской литературе.

Следующий период вырос из предыдущего после крушения советской власти, когда в России возник свободный рынок, была отменена цензура и произошла децентрализация книгоиздательского дела. Первые годы Перестройки характеризуется изданием, с одной стороны, книг для самой широкой читающей публики и, с другой стороны, важных «долгожданных книг», которые не печатались ранее по цензурным соображениям. В начале 90-х гг. выходит множество нидерландских и фламандских детективов, целый ряд детских сказок и повестей. Из «долгожданных» книг публикуется несколькими изданиями  ставший к тому времени библиографической редкостью  «Дневник Анны Франк» (Франк 1994 , 1995 , 1997 , 1999), переиздаются знаменитые письма Ван Гога (1994), печатаются произведения историка Йохана Хейзинги (1992 а, 1992 б, 1995, 1997, 1998). Впервые увидел свет выполненный еще в 70е годы перевод весьма значительной «окололитературной» книги «Путешествия в Московию 1664-1665» Н. Витсена (1641-1665),  которая содержит  ценнейшие сведения по русской истории второй половины XVII века.

Начиная с середины 90-х годов важным фактором становится деятельность Нидерландского (NLPVF) и Фламандского литературного фонда (VFL), предоставляющих субсидии на перевод нидерландских и фламандских авторов. В результате отбор стал определяться не только внутрироссийской ситуацией, но и позицией автора в культуре-источнике.

Таким образом,  в истории переводов с нидерландского языка на русский выделяется несколько периодов активности, каждый из которых  обладает своим набором характерных черт: а) 30-40-е годы XIX века,  б) рубеж  XIX-ХХ,  в) послереволюционный  период, г) постсталинская стадия, д) 70-80-е годы, е) время Перестройки, ж) современный этап.  Временные рамки и свойства выделяемых периодов определяются ситуацией в России и почти не отражают подъемы и спады в нидерландской литературе. Среди выделяемых периодов два (б и е) носили демократический характер, два (а и д) – просветительско-имперский, два (в и г) были крайне политизированными и один (ж) уникален по своим признакам, связанным с глобализацией сегодняшнего мира. В демократические периоды наблюдается децентрализация издательского дела, коммерциализация литературы – соответственно, преобладание развлекательного «чтива» и отсутствие переводов поэзии. Просветительски-имперские периоды отличаются централизацией, планомерностью,  обращением к классике, изобилием переводов поэзии. Политизированные периоды характеризуются крайне односторонним отбором текстов: только по идеологическим соображениям, без учета литературных достоинств и коммерческого фактора. Современный период характеризуется заинтересованностью севернонидерландской и фламандской стороны в популяризации своей литературы в мире и, в частности, в России.

Проникновение  нидерландской литературы в Россию происходило как прямым путем, так и опосредованным, через общеевропейское культурное пространство.  Множество  нидерландскоязычных текстов достигло России благодаря своей известности во всем мире, зачастую через языки-посредники. Прямо из нидерландской литературы в русскую попадали произведения на специфически русскую тематику и на тематику, имеющую особое значение именно в России: произведения о Петре I, об Октябрьской революции, о русских литераторах и т.д. И, наконец, множество переводов с нидерландского языка стали достоянием русской культуры благодаря квалификации российских знатоков нидерландской литературы, способных сделать самостоятельный выбор, таких как П.А.Корсаков, Ю.С.Сидорин и Е.В.Витковский.

     В главе III «Анализ русских переводов нидерландскоязычной литературы: микроуровень»  дается анализ ряда репрезентативных переводов различных периодов.

Переводческие принципы, в соответствии с которыми выполнены самые ранние переводы нидерландской поэзии ( XVII век, переводчик А.А.Виниус), рассмотрены на примере двух басен  Вондела («О лисице и жаровле» и «О петеле обретшем камень драгий») с соответствующими прозаическими «прилогами».  Стихи Вондела имеют длину от 16 до 24 строк, написанных  шестистопным ямбом и соединенных  парной рифмой. В  них используется множество орнаментальных стилистических приемов (нанизывание синонимов, риторические обращения, эпитеты и т.п.:  в приводимых ниже оригинале и нашем подстрочном переводе эти «украшающие» элементы подчеркнуты), в чем проявляется ориентация Вондела на эстетику барокко. Переводы А.А.Виниуса   представляют собой краткий пересказ стихов простым языком с минимальными смысловыми отклонениями от оригинала, без сохранения формальных (звуковых и стилистических)  художественных приемов. Прозаические прилоги переданы практически дословно. Тем самым перевод А.А.Виниуса следует концепции «нормативно-содержательного соответствия».  Такой принцип перевода, принятый  в России еще в допетровскую эпоху (его сторонником был Симеон Полоцкий) наряду с концепцией  пословного перевода (отстаиваемой Ефимием Чудовским), в эпоху Петра, когда перевод А.А.Виниуса  был издан в виде книги,   оказался лидирующим.

При всей своей склонности к лапидарности А.А.Виниус изредка делает добавления, развивая те мысли оригинала, которые кажутся ему особенно актуальными.  Так, в басню о петухе, осуждающую страсть к богатству,  он вставляет рассуждение о социальной несправедливости, которая, по-видимому, тяготила его в окружающем его обществе (это добавление в  переводе А.А.Виниуса выделено полужирным шрифтом) :

Ghekroonde Vogel wijs! kont ghij dijn meerder leeren,

‘Haer wulpsche dartelheyt, en diere pronckerij

Verachten en vertreen? dus mensche wilt u keeren,

‘En spiegelt doch aen hem u prael en hoverdij.

Увенчанная [гребешком] мудрая птица! Ах, если бы ты могла научить своих

                                                                                                         старших

Их безудержное роскошество и дорогое великолепие

Презирать и попирать! Так что, люди, одумайтесь

И увидьте на его [т.е. петуха] примере ваше тщеславие  и высокомерие.

тем научая яко Преизлишная украшенная члоцы sело вредятъ На пачеж таковымъ иже себе украшаютъ домашния же своя рабы гладом и хладом морятъ (Зрелище жития… 1674)

     Особенности переводов  нидерландской поэзии в эпоху романтизма (первая половина  XIХ в, переводчик П.А.Корсаков, 1790-1844) анализируются на примере переводов  четырех произведений: (а) фрагмента из стихотворной драмы Вондела  «Гейсбрехт ван Амстел», (б) его же лирического стихотворения  «Умершее дитя» (в переводе П.А.Корсакова «Детский труп»), а также (в) «Эротиды» П.К.Хоофта и (г) отрывка «Не судите по наружности» («Наружность обманчива») Якоба Катса.

Если свой первый перевод из «Гейсбрехта ван Амстела» П.А.Корсаков не отважился переводить стихами, а передал, по его собственному выражению, «смиренной прозой», то в последующих переводах (б) и (в) он сохраняет ритм оригинала. Приведем одну строфу из стихотворения «Умершее дитя»:

Moeder, zeit hy, waarom schreit ghy? 

Waarom greit ghy, op mijn lijck?          

Boven leef ick, boven zweef ick,         

Engeltje van ‘t hemelrijck…

Мама, говорит он, почему ты плачешь?

Почему рыдаешь на моем трупе?

Наверху я живу, наверху я парю,

Ангелочек царствия небесного…

Маменька! О чем рыдаешь

Мой оплакивая труп?

Там живу я, там порхаю

Словно ангельчик небес (Корсаков 1844).

Хотя данный перевод выполнен без рифмы, не вызывает  сомнения, что П.А.Корсаков  старался  передать не только содержание, но и форму оригинала, что укладывается в концепцию переводческой эквивалентности, позднее названную «концепция полноценного перевода».

В последнем же анализируемом стихотворении, переведенном Корсаковым  позднее первых трех, обнаруживается сознательное намерение подогнать и форму, и стилистику под привычные каноны русской басни:

Als iemant comt gereyst en siet de piramiden         

Geresen inde lucht, als met den hemel strijden,      

Hy denct in sijn gemoet, siet daer een conincx hof!

Если кто-то подъезжает и видит пирамиды,

Поднявшиеся к небу, словно борющиеся с небесами,

Он думает про себя: смотрите, вон королевский двор!

В песках пустыни пилигрим

Увидел пирамиду.

И думает: «Вот пышный дом царей!

Его верхи свод неба подпирают! (Корсаков 1844)

     Главный признак русской басни, формы, наиболее разработанной старшим современником П.А.Корсакова И.А.Крыловым, – это ее ритм: неравностопный ямб. Катсовские шестистопные строки Корсаков заменяет то четырехстопными (1-я строка), то трехстопными (2-я и 8-я строка), то пяти- (3-я и 4-я), то шестистопными (строки 5, 6 и 7). Он игнорирует парную рифмовку оригинала и рифмует только последние две строки (не попавшие в нашу цитату), которые содержат «мораль», что еще более приближает перевод к жанру басни. Этой же цели подчинено и изменение характера повествования: если  Катс  использует формы настоящего времени и описывает аллегорическую ситуацию, как бы типичную, многократно повторяющуюся, то Корсаков, следуя басенному жанру, представляет действие как некогда имевший место отдельный анекдот, типа «Осел увидел соловья» или «Сосед соседа звал откушать». Такое обращение с оригиналом соответствует принципам «эстетического соответствия». Старание «улучшить» нидерландское стихотворение вызвано желанием переводчика представить нидерландскую поэзию русскому читателю в самом выгодном свете. Иными словами, он стремится к созданию стихотворения, по которому русский читатель так же сможет учиться жизни, как голландский читатель по оригиналу, – что по сути приближается к концепции «динамической эквивалентности».

Таким образом, в творчестве одного и того же переводчика П.А.Корсакова  наблюдается эволюция переводческой стратегии от «нормативно-содержательного соответствия»  к попыткам «полноценного перевода»  и далее к   принципам «эстетического соответствия».    

Поэтические переводы раннего советского периода (20-е – начало 30-х гг.) в целом выполнены с ориентацией на концепцию «полноценного перевода». В рецензируемой работе они анализируются на основе фрагментов из «Лирических драм» Хенриетты Роланд Холст (1869-1952) , вышедших по-русски в 1922 г., и сборника Дж.Ласта (1898-1972)  «Купите Голландию» (1933). Несмотря на крайнюю тенденциозность выбора переводимых текстов, сами переводы  сделаны  добротно, с хорошим знанием нидерландского языка, с сохранением (по мере возможности)  формы, стиля  и  художественных приемов оригиналов.  Приведем отрывок из лирической драмы Х.Роланд Холст «Жертва», представляющий собой разговор между хором рабочих, хором работниц и народным комиссаром Устойчивым:

 Een andere stem

Zoete vrijheid is, die van allen is;

stage vrijheid is vrijheid algemeene.

          De eerste stem

O makkers maken wij haar algemeen;

dragen wij haar vlammenvaan rond de aarde!

     Другой голос

     сладка свобода, которая принадлежит всем,

      стабильная свобода – свобода всеобщая.

       Первый голос

       О, товарищи, сделаем ее всеобщей!

       пронесем ее пламенное знамя вокруг земли!

Другой голос.

Сладка свобода, если светит всем;

тверда, как сталь, всеобщая свобода!

      Первый голос.

Товарищи! Мы сделаем ее

Всеобщей! Пронесем по всей земле

Ее святое, огненное знамя! (Роланд Гольст 1922: 35)      Оригинал написан монументальными не рифмующимися строками, в основе ритма лежит пятиударный хорей, чередующийся с ямбом. Это излюбленная форма Г.Роланд Холст, для которой вообще характерно величественное звучание. Чередование ямбических и хореических стоп непривычно для русского уха: ритм голландского стиха начиная с XIX в. всегда значительно менее строгий, чем русского. Поэтому представляется абсолютно оправданным то, что переводчик использует в переводе просто пятистопный ямб. С точки зрения прямого смысла перевод выполнен вполне точно, стилистическая окраска оригинала – высокий слог и  несколько архаизованная грамматика – сохранены полностью. Это  позволяет заключить, что переводчики раннего советского периода придерживались концепции «полноценного перевода».

      Для выявления переводческих тенденций в позднее советское время, наиболее разнообразное и богатое в плане  переводной нидерландской поэзии, были проанализированы  русские переложения шести стихотворений (Х.Марсмана, Лючебера, Х.Каувенара, Г.А.Бредеро, Яна Камперта и Й.Вондела), причем некоторые из них выполненные разными авторами в разное время. Переводы данного периода с точки зрения примененных в них переводческих принципов можно подразделить на три группы.

            – К первой следует отнести произведения  ярких и серьезных литераторов, стремившихся к освоению опыта зарубежных литератур, к глубокому проникновению в переводимые тексты и к наиболее полной передаче средствами русского языка как смысловых, так и формально-художественных  особенностей нидерландских оригиналов, т.е. исповедовавших  принципы «полноценного перевода». Представителями этой группы можно считать в первую очередь Е.В.Витковского и И.А.Бродского. Продемонстрируем их мастерство на примере знаменитой «Песни восемнадцати казненных» поэта-антифишиста Яна Камперта (1902-1943), переведенной  нобелевским лауреатом И.А.Бродским:

Een cel is maar twee meter lang

en nauw twee meter breed,

veel kleiner nog is het stuk grond

dat ik nu nog niet weet,

maar waar ik naamloos rusten zal,

mijn makkers bovendien,

wij waren achttien in getal,

geen zal den avond zien.

Камера всего два метра длиной

и едва ли два метра шириной,

намного меньше участок земли,

которого я еще не знаю,

но в котором я, безымянный, буду покоиться,

вместе с моими товарищами,

нас было восемнадцать,

никто не увидит вечера.

Два метра камера длиной,

два метра шириной.

Но это больше земляной

постели, где со мной

еще семнадцать человек,

молчание храня,

сегодня обретут ночлег

при ярком свете дня (Ярость благородная 1970:297-299).

    «Песня» написана ямбом, нечетные строки содержат по четыре стопы, четные по три. Рифмы только мужские, рифмовка перекрестная. Переводчик сохраняет все эти формальные элементы, практически не поступаясь содержанием. Более того, виртуозность русского перевода даже выше, чем нидерландского оригинала, т.к. И.Бродский пишет всю первую строфу на сквозную рифму, что еще более усиливает художественный эффект.

–  Ко второй группе переводчиков относятся литераторы, остро страдавшие от невозможности издавать собственные стихи в условиях советского времени. Создание переводов было для них единственной возможностью публикации, о чем можно прочитать в их интервью постперестроечного времени. В их случае перевод оказывался более способом самовыражения, чем переложением на родной язык достижений нидерландской литературы.  Переводы данного типа, представленные работами В.Л.Топорова и И.Озеровой, обнаруживают порой лишь минимальное смысловое, интонационное и формальное сходство с оригиналами, зато в свое время они отвечали чаяниям русской читающей публики и пользовались огромным успехом. Рассмотрим перевод первой строфы стихотворения Лючебера «К детям», выполненный В.Л.Топоровым:

kinderen der roomse schoot

kromgefluisterd door gereformeerde dood

neem af het kruis sta op

kneed aardse duiven uit het dagelijks brood

дети (святого) римского (=католического) лона,

покореженные шепотом реформатской смерти

снимите крест встаньте

слепите земных голубей из хлеба насущного/повседневного».

Если и бессмертны ваши души

это ли причина бить баклуши

божий дух не высеет пшеницы

и сикстинская за вас не разродится (Из совр. нид. поэзии 1977: 307)

    В переводе нет ни одного слова и ни одного образа, совпадающего с оригиналом, полностью изменена форма (прихотливо рифмованный верлибр заменен регулярным стихом с парной рифмовкой) Единственное, что сохранилось, – это самая общая мысль «на Бога надейся, а сам не плошай». Из выделяемых переводоведением типов эквивалентности такая разновидность переводов ближе всего к концепции «эстетического соответствия» ожиданиям носителей принимающей культуры.

Данный перевод 70-х годов интересно сравнить с другим, выполненным в перестроечный период и отличающийся, наоборот, таким буквализмом, что есть основания говорить о следовании переводческой концепции «формального соответствия»:

отпрыски римского лона

реформаторской смертью нашептанные наветы

сними крест распрями колена

из насущного хлеба слепи голубиные крылья светлые

(Язык и культура 1999: 385, пер.Д.Закс.)

– В третью  группу следует объединить переводчиков, занимавших промежуточное положение между первыми двумя, – в частности, обоих переводчиков стихотворения Х.Марсмана «Воспоминания о Голландии». С одной стороны, они уступали  первой группе  по способности выявить художественные свойства оригинала и умению передать их по-русски, в частности, они свободно и без видимых причин  меняли стихотворный размер. С другой стороны, в их переводах менее отчетливо, чем у второй  группы, звучит их собственный  голос. 

Общая особенность переводов данного периода – тенденция к созданию стихов с четким размером и рифмой.  Даже нидерландские верлибры часто переводились традиционным ритмизованным стихом (см. перевод Лючебера В.Л.Топоровым), в чем сказывается общая ориентация русской школы в первую очередь на русские литературные каноны.

Однако в  наши дни переводчики, переводящие нидерландские  верлибры,  уже  не облекают их в форму регулярного стиха, а сохраняют первоначальную свободную форму. В настоящее время свободных стихов переводится больше, чем традиционных регулярных, во-первых, потому что современная нидерландская поэзия на 95% состоит из верлибров, во-вторых, потому что стихи без размера и рифмы, на первый взгляд, переводить легче, чем стихи с размером и рифмой. Сосуществующие сегодня стратегии  стихотворного  перевода рассматриваются в реферируемой работе  на примере одного верлибра и одного традиционного рифмованного стиха в трех разных переводах. В качестве образца верлибра в работе использовано стихотворение «Skiffeur» (спортсмен, занимающийся академической греблей на одноместной лодке-скифе) из книги Х.Эггелс «Мир» в переводе И.Назаровой (2001):

DE SKIFFEUR

  Rimpelloos gaat de zwerf-

tocht van de nieuwe Viking

naar het noorderlicht,

wanneer hij zijn rug buigt

in het tempo van tweeёdertig

slagen per minuut.

   ГРЕБЕЦ 

    Без морщин (безукоризненно) проходит стран-

    ствие нового викинга

    к северному сиянию,

   когда он сгибает (и разгибает) спину

   в темпе тридцати двух

   гребков в минуту.

   СКИФЁР

Без всплеска гребёт, скита-

ясь, новый Викинг

на северный свет,

сгибая спину

по тридцать два

удара в минуту (Эггелс 2003: 22).

    Название стихотворения переведено словом, не существующим в русском языке, в то время как и skiffeur (спортсмен, занимающийся академической греблей), и его вариант в женском роде skiffeuze легко найти в нидерландских толковых словарях. Игра слов в оригинале начинается уже в первой строке: rimpelloоs означает и «без морщин», т.к. без волн, без всплеска – и в переносном смысле «безукоризненно, без сучка без задоринки». Анжамбман zwerf- tocht по-нидерландски выглядит намного изящнее, чем по-русски, т.к. обе части слова имеют самостоятельное значение (zwerf – брожу, странствую,  tocht – поход), в то время как по-русски части слова «скита-ясь» по отдельности не прочитываются. В слове «noorderlicht» (которое при покомпонентном переводе можно понять как «северный свет», но в целом значит «северное сияние») звучит название страны, куда плывет герой: Noorwegen, т.е. Норвегия (это подготавливает отсылку к картине Мунка «Крик» в следующей строфе). Слово slag в нидерландском языке означает не только «удар», но и «гребок», которое, несомненно, и актуализируется в данном случае. Оказавшиеся в русском  переводе рядом слова «спина» и «удары» вызывают нежелательные ассоциации с телесными наказаниями.

Дословность многих современных переводов верлибров, при которой происходят значительные переводческие потери, указывает на то, что концепция «формального соответствия» и в наше время находит своих приверженцев, а простота перевода верлибров является мнимой.

В целом современные переводы отличаются уважительным отношением к нидерландским стихам и искренним стремлением правильно их понять (что связано, возможно, с требованиями Нидерландского литературного Фонда, который дает субсидии на издание переводов) и по мере сил передать в русском тексте. Сегодняшние переводчики стремятся к созданию преимущественно адекватных переводов, т.е. ориентируются в первую очередь на культуру-источник, преследуя цель сделать достижения нидерландскоязычной поэзии доступными для россиян. 

        Глава IV «Закономерные расхождения между нидерландскими поэтическими текстами и их русскими переводами» содержит классификацию таких расхождений как в области содержания, так и в области формы с точки зрения  причин их возникновения, т.е.  в связи с психологией самого переводчика. Следует различать расхождения, допущенные сознательно (деформации) и бессознательно (ошибки).

В случае сознательной деформации переводчик  жертвует каким-либо из параметров текста (формой или содержанием) для решения глобальной переводческой задачи.           

Деформации в области формы могут состоять в упрощении (более частый случай), в усложнении (более редкий случай) или изменении стихотворного размера и системы рифм. Наиболее радикальный вариант упрощения формы – это перевод стихов прозой, образчик чего мы видим у П.А.Корсакова,  причем он сам объясняет  мотивы такого выбора при переводе фрагментов из «Люцифера» Вондела:   «... следовало бы, может быть, передать этот превосходный отрывок теми же звучными стихами, которыми он написан, но мы не смеем отважиться на такой дерзостный подвиг, и прибегнем к смиренной прозе» (Корсаков 1838). Выполненный Корсаковым прозаический перевод выглядит следующим образом:

BELZEBUB:

Wat dunkt u van zijn ribbe, en lieve gemalin?

APOLLION:

Ik dekte mijn gezicht en ogen met mijn vleugelen,

Om mijn gedachten en genegendheen te teugelen,

Zo dra  zij mij gemoette, als Adam met der hand

Haar leidde door het groen.

ВЕЛЬЗЕВУЛ:

Что думаешь ты о ребре его? О возлюбленной подруге?

АПОЛЛИОН:

Я заслонил крылами лицо свое и очи, для обуздания мыслей моих и чувств, когда увидел ее, ведомую Адамом по зелени… (Корсаков 1838 :181).

     В последующие периоды  переводчики в основном стараются сохранять стихотворную форму оригинала, хотя изменения ритма и упрощения рифмы происходят нередко.

Деформации в области содержания могут, аналогичным образом,  состоять в опущениях, добавлениях или заменах. Они  могут быть вызваны как потребностями формы (например, добавление в текст рифмующихся слов ради созвучий или опущение элементов, не укладывающихся в стихотворный размер), так и потребностями содержания.

Искусство стихотворного перевода определяется именно тем, насколько тонко переводчик способен определить, какие составляющие оригинала можно опустить и какие слова можно добавить в перевод ради размера и рифмы, чтобы они не выбивались из контекста и соответствовали духу текста. В тактичности, изяществе и внутренней логичности этих  вынужденных опущений и добавлений проявляется талант и индивидуальность переводчика. Тем не менее, насколько бы грамотно ни были  выполнены эти замены, их следуют считать деформациями, т.к. они  ведут к снижению адекватности перевода. Если такие замены выполнены безграмотно и разрушают смысл оригинала, их следует отнести к переводческим ошибкам. Приведем пример удачного, на наш взгляд, добавлений слов и фраз ради сохранения жесткой формы в следующем стихотворении В.Элсхота:

Toch is ons aller vleesch en bloed

van eene soort, en dat de regen

ons aller voetspoor weg zal vegen

dat zien ook zij en weten ‘t goed.

И все же у нас у всех плоть и кровь

одного вида, и  то, что дождь

смоет следы нас всех,

они тоже видят и хорошо знают.

А кровь и плоть у всех похожи

и одинаковый скелет;

дожди любой смывают след,

богач об этом слышал тоже (Есть боль иная 1984:20).

 Добавление слова «скелет», идеально рифмующегося с важнейшим в данной строфе словом «след» (метафорой короткой человеческой памяти) и не искажающего, а лишь развивающего мысль первой строки (одинаковое физиологическое строение людей независимо от их социального положения), представляется удачной переводческой находкой.

     Деформации в области содержания, вызванные потребностями содержания,  сводятся к различного рода адаптациям: (а) сглаживанию трудной для восприятия национальной специфики иноязычного текста (адаптация реалий), (б) этической,  (в) идеологической  и прочей адаптации. В разные периоды истории отношение к адаптации реалий было различным. В переводах Виниуса национальная специфика оригиналов полностью стерта.  Корсаков, работавший в эпоху романтизма и любопытства к экзотике, в большинстве случаев стремится к сохранению couleur locale оригинала и снабжает непонятные русскому читателю реалии комментариями. В советское время комментариев к переводам делалось очень мало, и преобладала тенденция к сглаживанию реалий, например:

Andere vogels hebben het niet zo.

Ik heb hen vaak op de brug gageslagen,

Zij haalden brood op het stempelbureau (M.Nijhoff).

С другими птицами дело обстоит не так.

Я  часто наблюдал за ними на мосту,

Они приходили за хлебом в бюро, где ставят штемпели.

Но безработным птицам счастья нет,

Стараньям Армии Спасенья рады,

Они съедают нищенский обед (Из совр. нид. поэзии 1977: 11).

       В данном переводе реалия stempelbureau, характерная для Голландии в период экономического кризиса 30-х годов, – бюро, где отмечались безработные для получения права на бесплатное питание, – заменена знакомой русскому читателю реалией Армия Спасения. Такая замена представляется правомочной, т.к. при  ней сохраняется значение «инстанция, заботящаяся о минимальном жизнеобеспечении неблагополучных членов общества», что вполне достаточно для передачи идейно-образного содержания данного стихотворения.

В наши дни вновь возобладал интерес к инонациональным культурам, что ведет к стремлению передавать в переводе национальную специфику оригинала.

Этическая адаптация в той или иной мере производилась и производится во все рассматриваемые периоды, поскольку нидерландская культура во все времена была  склонна к большей натуралистичности изображения, чем русская. Приведем пример сознательного «облагораживающего перевода» XIX века:

Wanneer het huis vervalt dan ruymen al de muysen,

Wanneer het lichaem sterft dan vluchten al de luysen,

Wanneer de swacke muer daer heen begint te slaen,

De spinne scheurt eraf en kiest de ruyme baen (Jacob Cats).

Когда дом приходит в упадок, то убегают все мыши,

Когда умирает тело, то убегают все вши,

Когда слабая стена начинает падать,

То паук отрывается от нее и выбирает просторный путь.

Все мыши прочь бегут, когда валится дом.

Все птицы прочь летят с подсеченных деревьев;

От обнищалых богачей

Уходят все друзья и гости… (Корсаков 1844: 106)

       Корсаков заменил весьма неэстетичный образ вшей, убегающих с тела покойника, а также паука на стене более изящными и привычными образами птиц, улетающих со срубленных деревьев, и людей, покидающих бедных хозяев дома.

                 Бессознательные расхождения между переводом и оригиналом возникают во все рассматриваемые эпохи, кроме конца XVII века, т.к. для работавшего тогда переводчика  А.А.Виниуса нидерландский язык был родным. В переводах всех остальных периодов легко обнаружить ошибки, связанные с недостаточным владением нидерландским языком (в терминологии Шлейермахера – «неверное грамматическое толкование», Шлейермахер 2004:45).  Характер этих ошибок одинаков во все эпохи, т.к. они связаны с интерференцией нидерландского и русского языков, строй которых остается практически неизменным. Это ошибки на уровне фонетики (смешение долгих и кратких гласных), лексики (смешение сходных по звучанию слов, в том числе нидерландских с английскими и немецкими, проблемы с полисемией), морфологии (смешение сильных и слабых глаголов, активного и пассивного причастия, неразличение грамматического рода существительных и т.п.) и синтаксиса (неумение распознать эмфатические  и прочие конструкции, проблемы с отрицанием и мн.др.).

Как известно, в нидерландском языке  противопоставление долгих и кратких гласных выполняет смыслоразличительную функцию. Однако у носителей русского языка, не имеющего такого противопоставления, регулярно происходит смешение долгих и кратких гласных. Приведем пример из перевода 1838 г., в котором переплетаются ошибки трех типов: фонетическая, морфологическая и синтаксическая:

Die winckbraeuw deckt nu met zijn booghjes

Geloken en geen lachende ooghjes… (Vondel).

Брови венчают теперь своими дугами

Закрытые, а не смеющиеся глаза (об избиении младенцев в Вифлееме)

И брови их дугами не венчают 

Приманчивых, смеющихся очей…(Корсаков 1838 : 172)

     Переводчик смешал  слово geloken (с долгим «о») – причастие II от глагола  luiken «закрывать (как ставнями)»  со словом lokken (с кратким «о») «манить», а также форму причастия II с формой причастия I . К тому же он неправильно соотнес отрицание к сказуемому, сделав все предложение общеотрицательным, хотя в оригинале оно относится лишь к одному из определений при прямом дополнении.

Следующий фрагмент служит примером лексической интерференции нидерландского с английским:  нидерландское наречие  [no:it] «никогда» было воспринято как английское существительное  [nait]:

nooit hadden we geweten

dat wij overal waren

en achterbleven

en verdergingen (Kouwenaar 53)

Мы никогда не знали,

что мы были повсюду

и остались (после ухода других)

и пошли дальше.

узнали ночью мы, что в доме

вдвоем остались, остальные

давно ушли. (Из совр. нид. поэзии 1977 :269)

       Бессознательные смысловые ошибки (в терминологии Шлейермахера – неверное «психологическое толкование») возникают в переводах в подавляющем большинстве на основе неверного «грамматического толкования».  Лишь смутно понимая смысл переводимой фразы, переводчик пускает в ход воображение, работающее по схемам его родной (т.е. русской) культуры. Изучая закономерные сбои в «психологическом толковании», можно «подсмотреть», в каких областях рознятся нидерландская и русская картины мира. Яркий пример – выполненный в эпоху «железного занавеса» перевод описания голландского пейзажа, сопровождающийся смешением омонимов:

Rood van verlangen, bonzende van vragen,

Ging weer een stuwen door mijn bloed, als breede

Dorpen aan uwe glanzende einders lagen,

En slooten weiden in figuren sneden. (Nijhoff)

красная от стремлений, бьющаяся от вопросов,

кровь с новой силой струилась по моим жилам, когда широкие

деревни виднелись на твоих сверкающих горизонтах,

и канавы разрезали пастбища на фигуры.

Я долго брел при свете и впотьмах,

И в жилы мне входили кровью древней

Немые замки на твоих холмах,

Далекие и светлые деревни. (Из совр. нид. поэзии 1977: 21)

        Здесь происходит смешение частичных омонимов:  в форме множественного числа существительные de sloot «канава, канал» и het slot «замок» по звучанию и написанию совпадают. В результате характерный для Голландии пейзаж из множества небольших пастбищ, отделенных друг от друга канавами вместо заборов, превращается в фантастический романтический горный  ландшафт с замками на холмах.

Если сбои в «грамматическом толковании» во все периоды однотипны, то сбои в «психологическом толковании»  обусловлены исторически.

Анализ произведенных переводчиками опущений, искажающих смысл первоначального текста, демонстрирует исследователю, какие области культуры Нидерландов и Фландрии чужды и непонятны переводчикам той или иной эпохи. Чуждыми  на протяжении всего рассматриваемого периода были вопросы религии, а также в значительной мере трудолюбие и систематичность голландцев. Особенно в советское время, когда Россию отделял от Нидерландов и Бельгии железный занавес, переводчикам трудно  было представить себе ландшафт этих стран (пример см. выше), внешний облик городов, повседневные привычки их жителей. В наше время, когда все переводчики регулярно посещают Нидерланды и Бельгию,  «психологическое толкование» оригиналов оказывается более адекватным.

Изучение сделанных переводчиками добавлений, искажающих смысл первоначального текста, демонстрирует исследователю, каковы были ожидания переводчика, чего он искал в художественном произведении. В период славы Российской империи (Iя пол. XIX в.) в переводы добавлялась идея патриотизма, в революционную эпоху (вскоре после 1917) – идея всемирно-исторической миссии российских рабочих и крестьян, в советское время (в 70-80 е гг.) – усиливалась тема II Мировой войны, победой в которой по праву гордился Советский Союз.  Тема войны усматривалась даже там, где ее не было. Самый яркий, но далеко не единственный пример – перевод названия стихотворения Х.Каувенара “Omdat de bomen geen vlees eten”, что значит «Поскольку деревья не едят плоти», как «Потому что бомбы не едят мяса»  (Из совр. нид. поэзии 1977:255). Переводчик не обратил внимания на долготу гласного в слове [bo:m] «дерево» и понял его как [bom] «бомба».

Анализ подобных сбоев в «психологическом толковании» служит одним из источников  для выявления образа Нидерландов и Бельгии у носителей русской культуры, которому посвящена следующая глава.

      В главе V«О восприятии нидерландской литературы в России. Образ Нидерландов и Фландрии в русском сознании» освещается проблематика, возникающих на пересечении имагологии и переводоведения. А именно, рассматривается  роль переводной литературы в формировании образов Нидерландов и Бельгии в русском сознании и ставится вопрос о литературных репрезентациях голландского и фламандского национальных характеров. Затем, в соответствии с принятым в имагологии приемом  сопоставления образа одного и того же явления в коллективном сознании двух или нескольких социумов, описывается восприятие переводов с нидерландского языка в России в сравнении с представлением самих нидерландцев о собственной литературе.     

Анализ печатных материалов (включая ресурсы Интернета) показывают, что  нидерландская переводная литература как источник формирования образа Нидерландов играет исключительно скромную роль, теряясь рядом с нидерландским изобразительным искусством, впечатлениями от посещения страны и «носящимися в воздухе» стереотипами. Кроме того, метод анкетирования показал, что у многих россиян представление о  Нидерландах складывалось на основе англоязычной детской книжки «Серебряные коньки» американки Мери Додж, впервые переведенной на русский в 1876 году и впоследствии выдержавшей более десятка переизданий миллионными тиражами, каких не достиг ни один перевод с нидерландского.

Аналогичным образом на представление россиян о Фландрии и фламандцах важнейшее влияние оказывает литература не на нидерландском, а на французском языке: в 1915 г. вышел русский перевод  «Легенды об Уленшпигеле» Ш. де Костера. Тиль Уленшпигель и Ламме Гудзак до сих пор остаются для россиян «этническими образами» фламандцев. 

Далее в работе сопоставляются имена нидерландских авторов, признанных наиболее значительными в культуре-источнике  и включенных в опубликованный в Нидерландах «Нидерландский литературный канон» (2006), и авторов, достигших успеха в принимающей русской культуре.  Выясняется, что из писателей, занимающих в «Каноне» первые пятнадцать мест, двенадцать так или иначе представлены русскому читателю, однако три автора из этого списка (В.Ф.Херманс, Л.Куперус, Х.Хортер) представлены явно недостаточно, а два (Нескио, Н.Бейтс) не представлены вовсе.  С другой стороны, целый ряд авторов, многократно переводившихся на русский и вызывающих резонанс у русских читателей (Сейс Ноотебоом, Тоон Теллеген, Кейс Верхейл), не попали в «Канон».  

В Заключении подводятся итоги произведенного исследования.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

                         Монография:

  1. Язык нидерландской поэзии и проблемы поэтического перевода. Монография. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. 13,5 п.л.

Научные статьи, опубликованные в ведущих российских периодических изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

  1. О судьбе одной нидерландской баллады   // Скандинавская филология - Philologica Scandinavica. СПб., 2003. С.162-175.
  2. О значении внетекстовой  информации при восприятии  стихотворного произведения //  Скандинавская филология  - Scandinavica. Вып.VII. СПБ., 2004. С. 186-195 .
  3. Стихотворение Х.Марсмана «Воспоминание о Голландии» и его русские переводы //Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер.9, выпуск 2. 2006. Сс.3-12.
  4. Ода Вондела «Рейн» и ее русский перевод // Скандинавская филология - Scandinavica. Вып. VIII. СПб., 2006. С.161-171.
  5. Голландия есть плоская страна? Образ Нидерландов в русских переводах нидерландской поэзии // Скандинавская филология - Scandinavica. Вып. IX. СПб.,  2007. С.175-188.
  6. О методах и целях анализа стихотворных переводов // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. 2007. Выпуск 3. Ч.II. С.188-193.
  7. Об одном переводе  нидерландского поэтического текста в допетровскую эпоху. Опыт лингвистического анализа // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. Вып. 1. Ч.II. 2008. С. 167-171.
  8. О проблемах языка и формы в переводах нидерландской поэзии П.А.Корсакова (1790-1844) // Известия Российского государственного педагогического университета им. И.А.Герцена. Серия «Общественные и гуманитарные науки». № 10 (59). 2008. С.135-141.
  9. О стратегии переводов нидерландской поэзии в раннее советское время // Известия Российского государственного педагогического университета им. И.А.Герцена. Серия «Общественные и гуманитарные науки». № 10 (59). 2008. С.142-146.
  10. О переводах Иосифа Бродского с нидерландского языка (опыт лингвистического анализа) // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С.Пушкина. Научный журнал. № 2 (12). Серия «Филология». СПб., 2008. С. 49-60.

Статьи и тезисы докладов, опубликованные в сборниках научных трудов и материалах международных и всероссийских научных и научно-практических конференций и съездов

  1. Голландская литература в  русских переводах конца XIX- начала XX века // Языки и культура. Материалы конференции. М., 1995. С.255-270.
  2. О способах перевода на  русский язык нидерландских субстантивированных прилагательных и отадъективных  существительных // Материалы ХХVII Межвузовской научной конференции. Вып. 4. СПб, 1998. Сс.22-26.
  3. О каламбурах, ребусах и прочих головоломках в поэзии Херрита Каувенара // Язык и культуры. Материалы конференции «Бельгия – Нидерланды – Россия». Второй выпуск. М., 1999. С.75-87.
  4. Как быть с моноримами? (Об опыте перевода на  русский язык поэмы Мартинуса Нейхофа «Аватер»). Материалы ХХУШ межвузовской научно-методической конференции филологического факультета. Выпуск 5.Актуальные проблемы теории и практики перевода. СПб,1999. Сс.43-48.
  5. О каламбурах, ребусах и прочих головоломках в поэзии Херрита Каувенара // Литература в зеркале эпохи. СПб, 1999. С.138-150.
  6. Луи Куперюс в русских переводах начала ХХ века //Россия –Голландия. Книжные связи ХV-ХХ веков. СПб., 2000. С.312-326.
  7. Карел ван хэт Реве (1921-1999). Там же. С. 351-355.
  8. Голландская литература в России – зачем? // Материалы ХХIХ Межвузовской научно-методической конференции преподавателей и аспирантов. Вып. 8. СПб., 2000. С.46-48.
  9. Голландская литература в русских переводах конца ХIХ - начала ХХ века. Луи Куперюс // Начало века. СПб., 2000. С.214-233.
  10. Об опыте авторизованного перевода //  Вестник Института иностранных языков.                                                           №2.2000. СПб., 2001. С.97-105.
  11. О восприятии голландской поэзии в России // Вестник Института  иностранных языков. № 1. 2001.СПб., 2001. С. 4-20.
  12. Оver Nederlandstalige  literatuur in Rusland // Neerlandica extra muros. XXXIX, 1 februari 2001.  P.1-14.
  13. Over het beeld van Belgie en Nederland in Rusland // Vertaling en Verbeelding. Gent, 2001. P.57-60.
  14. Тwee zelfstandigheden  aan weerszijden // Vertaling en Verbeelding. Gent, 2001. P.72-84.
  15. Нидерландская литература  по-русски: два века истории // Схелтьенс В.. Библиография  нидерландской литературы  на русском языке. СПб.: Алетейя,  2003.                                                         С.23-68. 
  16. П.А.Корсаков – пионер   русской нидерландистики  //  Петербург и Западная Европа /Сб.статей под ред. Ю.Н.Беспятых. СПБ., 2003.  С.264-273 .
  17. О Кейсе Верхейле и о повести «Гроза в Альпах» //  Сообщения Российско-нидерландского научного общества. СПб: 2003. С. 292-298.    
  18. Голландская поэзия и ее  русские переводы // Нидерландские гостиные. Вып.1.  СПб., 2003. С. 112-125.
  19. Naar Rusland via Berlijn. Over de Russische vertaling van  “Allerzielen” // Taal en cultuur in vertaling.  Antwerpen-Apeldoorn, 2004.  P. 69-79.
  20. О переводе нидерландской  поэзии в XIX веке // Материалы XXXIV филологической конференции. СПб.,  2005. С. 41-47 .
  21. Национальная картина  мира и художественный  перевод //  Актуальные проблемы перевода  и межкультурной коммуникации.   Курск, 2005. С.50-57.
  22. Vondels Rijnstroom stroomt door Rusland // De taal van Peter de Grote.. Leuven, 2006. P.161-170.
  23. Over de Russische vertaling van Nederlandse poёzie en het beeld van Nederland in Rusland // Met het oog op Nederland. Amsterdam: Pegasus, 2007. P.65-92.
  24. Guido Gezelle in het Russisch // Kunsttijdschrift Vlaanderen, 2007, № 316 ( juni). P. 34-38.  
  25. Denkend aan Holland in Rusland //De zwijgende kastelen op jouw heuvels. Nederland door Russische ogen. Amsterdam, 2007. P.60-78. 
  26. Filip De Pillecyn: van de oevers van de Durme naar de oevers van de Neva // Filip De Pillecyn Studies III. Jaarboek van het Filip De Pillecyncomite. Hamme, 2007. P.250-253.

Учебные, учебно-методические пособия, программы

  1. Боланд Х., Михайлова И.М. Goed zo!  Учебник нидерландского языка. Книга I. СПб., 1997. 204 с. (авторский вклад 50%).
  2. Боланд Х., Михайлова И.М. Goed zo!  Учебник нидерландского языка. Книга 1 /Изд.2-е. Amsterdam, 2005. 204 с.; Книга 2. Amsterdam, 2004. 158 с. Книга 3. Amsterdam, 2005. 106 с. (авторский вклад 50%).
  3. История нидерландской литературы. Программа курса. // Кафедра скандинавской филологии. Учебные программы. СПб., 1999. С. 48-52.
  4. Стилистика нидерландского языка. Программа спецкурса. Там же. С.78-79.
  5. Основы теории стихосложения и современная нидерландская поэзия. Программа спецкурса. Там же. С.79-81.

Здесь и далее сразу после оригинала приводится наш дословный перевод (выделен курсивом), а затем опубликованный перевод. Орфография сохранена авторская.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.