WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Избыточность текста, редукция и эллипсис (на материале русского языка)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

Санкт-Петербургский государственный университет

На правах рукописи Грудева Елена Валерьевна

ИЗБЫТОЧНОСТЬ ТЕКСТА, РЕДУКЦИЯ И ЭЛЛИПСИС (на материале русского языка)

Специальность 10.02.19. - теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Санкт-Петербург 2008


Работа выполнена на кафедре общего языкознания факультета филологии и искусств Санкт-Петербургского государственного университета


Научный консультант:


доктор филологических наук, профессор Касевич Вадим Борисович


Официальные оппоненты:   доктор филологических наук, профессор

Герд Александр Сергеевич

доктор филологических наук, профессор Кибардина Светлана Михайловна

доктор филологических наук, доцент Чурилина Любовь Николаевна


Ведущая организация:


ГОУ ВПО «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена»


Защита состоится «    »

2009 г. в

_ часов на заседании диссертаци­

онного совета Д 212.232.23 по защите докторских и кандидатских диссертаций

при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034,

г. Санкт-Петербург, Университетская набережная, 11, ауд._ .

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета (Санкт-Петербург, Уни­верситетская набережная, 7/9).


Автореферат разослан «


»


2008 г.



Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук, профессор


Филиппов К.А.


3

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое исследование посвящено комплексу проблем, связанных с изучением избыточности русского текста, а также явлений редукции и эллип­сиса.

Понятия избыточности и эллипсиса, совершенно различные на первый взгляд, на деле оказываются (как и всякие члены антонимической пары) тесно связанными друг с другом. По крайней мере, эффект эллипсиса был бы невоз­можен, если бы текст не обладал должной степенью избыточности, позволяю­щей редуцировать определённые кванты информации без смысловых потерь.

Избыточностью, как известно, обладает любой текст на естественном язы­ке: одна и та же информация выражается в нём неоднократно. В литературе можно найти сведения о средней избыточности текста; любопытно, что данные по разным языкам обнаруживают существенную близость - 50-55%. Одновре­менно указывается, что «степень избыточности меняется в зависимости от вида сообщения (статья в газете, эссе, поэтическое произведение и т.д.)» . Те же ав­торы трактуют количественную меру избыточности следующим образом: «Это (т.е. уровень избыточности в 55 % - Е.Г.) значит, что даже если мы уничтожим 55 % произвольно выбранных значимых единиц сообщения, то оно всё равно может быть понято» .

Исследование избыточности - это одновременно изучение функциональной нагрузки различных элементов и структур текста. Если следовать приводивше­муся выше указанию авторов «Общей риторики», то наиболее естественный путь экспериментального изучения избыточности - устранение соответствую­щих элементов текста и анализ поведения носителей языка при восстановлении опущенных элементов.

В оппозиции к понятию избыточности стоит, по-видимому, понятие ком­прессии (смысла) - по крайней мере, при наиболее распространённой его трак­товке. Компрессию находят, в частности, на стадии внутренней речи, когда, по Л.С. Выготскому, сообщение сводится к набору предикатов с опущенными ар­гументами. Если понимаемая так компрессия есть «вынесение за скобки» неко­торой легко (для субъекта сообщения) восстанавливаемой информации, то из­быточность, как сказано, есть умножение способов передачи информации; можно сказать, что если компрессия - экономия усилий говорящего на опреде­лённой стадии развёртывания (планирования) сообщения, то избыточность -своего рода «расточительность» в интересах адресата сообщения.

Процесс, в ходе которого автор текста создаёт «отклонения» (от некоторой нейтральной нормы), а читатель (реципиент) снимает эти отклонения, приводя текст «к исходной точке», Ж. Дюбуа с соавторами называют «автокоррекцией ошибок». Иначе этот процесс называется редукцией, условием его протекания является избыточность.

1 Дюбуа, Ж. Общая риторика/ Ж. Дюбуа, Ф. Эделин, Ж.-М. Клинкенберг и др - М.,

1986. С. 75.

2 Там же.


4

Не отвергая в принципе такой трактовки понятия редукции, можно пред­ложить и другое его толкование (близкое к тому, которое находим, например, в работах А.Е. Кибрика): редукция - это не подлежащее восстановлению «вычёр­кивание» элементов семантической записи при переходе от смысла к тексту. Примером могут служить те языки (например, африканский язык фула), где «запрещён» так называемый длинный пассив, т.е. пассивные конструкции с агентивным дополнением . В данном случае вычёркиванию подлежит инфор­мация об агенсе: хотя толкование соответствующего глагола с необходимостью предполагает присутствие агенса, информация об агенсе в пассивных конст­рукциях принципиально не может быть выражена. Редукцию (в указанном смысле) следует отличать от эллипсиса, под которым уместно понимать контек­стное устранение (опущение) тех или иных элементов высказывания, текста; такие элементы тем самым подлежат восстановлению. Восстановление осуществляется на основе избыточности. Иначе говоря, возможность эллипси­са определяется избыточностью, а наличие эллипсиса снижает уровень из­быточности.

Актуальность исследования. На материале русского языка масштабных исследований, посвященных изучению избыточности текста, тем более приме­нительно к текстам разных жанров, разных коммуникативных типов, насколько нам известно, до сих пор проведено не было.

Что касается эллипсиса, то в последнее время интерес к его изучению воз­рос. Прежде всего это связано с развитием синтаксических теорий, что, в част­ности, отразилось в появлении монографических исследований на эту тему (см., например, работы М.В. Зеликова, S. Dentler, A. Lobeck, Marjorie J. McShane, S. Nariyama, H. Ortner и др.), а также целого ряда статей. Стимулирует исследования в этой области и корпусная лингвистика. Так, попытки создать синтаксически аннотированные корпуса наталкиваются на проблему разметки нулевых знаков в целом и эллипсиса в частности (см., например, работы Дж. Карбонелла, Ф. Хейза; И.М. Богуславского, Л.Л. Иомдина; М.В. Копотева, Г.Б. Турина и др.). Предлагаемый в настоящей работе подход к разграничению явлений редукции и эллипсиса приглагольных актантов может быть востребо­ван при составлении корпусов и синтаксическом аннотировании текстов.

Данное исследование проведено на материале текстов разных типов и жанров (разговорный - письменный; среди письменных - научный, художест­венный и газетный), что также представляется актуальным в современной си­туации, связанной с пристальным изучением текста как лингвистического объ­екта в целом и спецификой текстов разных типов в частности.

Цель исследования - изучить (количественно и качественно) проявления избыточности письменного текста, а также эллипсис приглагольных актантов в современном русском языке.

Коваль, А.И. Глагол фула в типологическом освещении / А.И. Коваль, Б.А. Нялибули. -М., 1997.


5

Достижение указанной цели предполагало решение целого ряда теоретиче­ских и практических задач. Среди основных задач назовём следующие:

  1. разработать экспериментальные процедуры для изучения избыточности и эллипсиса;
  2. выработать методы обработки экспериментального материала и крите­рии оценки экспериментальных результатов;
  3. проанализировать роль темы в создании избыточности текста;
  4. рассмотреть роль ремы в создании избыточности текста;
  5. выявить роль морфологического устройства русской словоформы в соз­дании избыточности текста;
  6. выявить роль начала и конца слова в создании избыточности текста;
  7. определить зависимость между степенью избыточности и типом текста;
  8. разработать критерии разграничения разных причин отсутствия на по­верхностно-синтаксическом уровне насыщения обязательных глагольных ва­лентностей;
  9. выяснить, зависит ли частота эллипсиса того или иного актанта от ва-лентностного и/или лексико-грамматического классов глагола;
  1. верифицировать данные, полученные в эксперименте, с помощью кор­пусных данных;
  2. сопоставить полученные результаты эллипсиса приглагольных актан­тов в русском языке с литературными данными по другим языкам.

Объект исследования. Систематически обращаясь к Корпусу русского литературного языка (создан в Лаборатории моделирования речевой деятельно­сти Санкт-Петербургского государственного университета, объём - 1 млн. сло­воупотреблений), мы непосредственно исследовали: а) четыре текста разных типов (объёмом от 170 до 190 словоупотреблений), деформированные различ­ными способами, и (языковое) поведение носителей языка по восстановлению этих текстов; б) порождённые испытуемыми высказывания с глаголами из за­данного списка высокочастотных глаголов, а также высказывания с теми же глаголами, извлечённые из Корпуса русского литературного языка (www.narusco.ru).

Предмет исследования — избыточность, эллипсис, редукция.

Материалом исследования выступили тексты на русском языке. Тексты, на примере которых изучалась избыточность, относились к следующим типам: 1) научная статья (сфера - психология), 2) публицистический текст (аналитиче­ская статья в газете), 3) художественный текст (жанр - рассказ) и 4) разговорный текст (расшифрованный устный монолог).

Особо следует сказать о причинах использования разговорного текста на фоне трех других - письменных - текстов. Для экспериментального исследова­ния по возможности отбирались разные типы текстов: разговорный текст (мо­нологического характера) служил своего рода фоном для трёх других (пись­менных) текстов. В то же время формальные требования к предъявлению мате-


6

риала были соблюдены: все тексты (в том числе и разговорный) предъявлялись испытуемым в письменном виде.

Обработаны 290 874 текстовые вставки, предложенные испытуемыми в местах пропуска; более 22 250 порождённых испытуемыми высказываний и бо­лее 12 тысяч контекстов, извлечённых из организованного корпуса русских текстов.

Всё исследование базируется на экспериментальных данных. Основной метод исследования - психолингвистический эксперимент. Эксперименталь­ное изучение избыточности и эллипсиса проводилось в два этапа.

Первый этап исследования был связан с серией лакунарных экспериментов. Четыре типа текста деформировались по следующим принципам: 1) удалялись темы высказываний (в терминах актуального членения предложения); 2) удалялись ядра рем высказываний; 3) удалялось каждое шестое слово; 4) удалялись словоизменительные морфемы. Каждому виду эксперимента соот­ветствовал определённый тип деформации.

Кроме того, эксперимент каждого вида проводился в двух модификациях: с сохранением/удалением знаков препинания. Эксперимент, в котором удаля­лись словоизменительные морфемы, проводился в четырех модификациях, две из которых были связаны с перестановкой/сохранением порядка следования высказываний внутри текста.

Второй этап исследования базируется на эксперименте, в ходе которого испытуемые порождали короткие высказывания с каждым из глаголов заданно­го перечня. В ходе этого эксперимента главным предметом анализа являлись качественные и количественные характеристики эллипсиса приглагольных ак­тантов. Эллипсис такого рода - очень важная характеристика для любого языка. Известно, что от того, как решается вопрос об эллипсисе приглагольных актан­тов, во многом зависит и трактовка статуса отдельного высказывания с «про­пуском» того или иного актанта, и в целом классификация так называемых од­носоставных предложений.

Кроме того, полученные на материале изолированных высказываний ха­рактеристики эллипсиса были проверены путём обращения к актантному (и сирконстантному) окружению тех же глаголов в пределах высказываний в связных текстах (эта часть работы была проведена на материале Корпуса рус­ского литературного языка).

Сведения об испытуемых. Все эксперименты, на которые опирается ав­тор в настоящем исследовании, были проведены в 2001-2003 гг. в гг. Санкт-Петербург, Череповец и Ярославль. В качестве испытуемых выступили студен­ты ряда вузов (Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, Санкт-Петербургского государственного университета, Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов, Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного универ­ситета, Санкт-Петербургского государственного университета культуры и ис­кусств, Российского государственного гидрометеорологического университета,


7

Череповецкого государственного университета, Череповецкого высшего воен­ного института радиоэлектроники, Ярославской государственной медицинской академии), средних технических учебных заведений (Череповецкого металлур­гического колледжа), а также учащиеся старших классов (школы № 241 Санкт-Петербурга, школы № 16 г. Череповца).

Всего проведено 28 (под)видов эксперимента, в которых приняли участие около 3000 человек; при этом в каждом (под)виде эксперимента участвовали от 90 до ПО человек.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Избыточность текста является существенной характеристикой любого текста на естественном языке, выступающей механизмом гарантии «приёма со­общения» для его адресата. Носители языка (подсознательно) владеют инфор­мацией о необходимом (нормальном) уровне избыточности текста, соответст­венно не только понижение, но и повышение этого уровня ведёт к ухудшению восприятия текста. Эллипсис и явление «контекстной вытеснимости» относятся к числу механизмов понижения избыточности текста.
  2. Избыточность текста, а также механизмы вероятностного (контекстного) прогнозирования работают в полной мере только при условии осмысленности сообщения и презумпции его связности.
  3. Общая избыточность текста складывается из совокупности разных типов избыточности (таких, как семантическая, лексическая, грамматическая, графи­ческая и пр.). В зависимости от типа текста его общая избыточность может складываться за счёт разных составляющих. Так, любой письменный текст про­тивопоставлен разговорному: в письменных текстах средства создания избы­точности сосредоточены прежде всего в самих текстах (а не в характеристиках контекста, включая контекст невербальный). Грамматическая избыточность по определению выше в письменных текстах. В то же время уровень лексической избыточности в разговорном и научном тексте может быть выше, чем в более стандартных художественном и газетном текстах.
  4. Вклад тематических элементов (по сравнению с рематическими) в об­щую избыточность текста оказывается более значительным. С точки зрения из­быточности функционально-смысловая нагруженность слова в тексте (его вхо­ждение в тематическую или рематическую часть) гораздо важнее факта при­надлежности слова к тому или иному частеречному классу. Единственным ис­ключением является глагол, который может хорошо предсказываться сохран­ными в высказывании актантами. Глагол и зависимые от него актанты напря­мую связаны с формированием избыточности.
  5. Эллипсис приглагольных актантов оказывается возможным именно бла­годаря избыточности, обеспечиваемой семантикой глагола, в лексическом зна­чении которого содержатся указания на число и тип возможных участников описываемой ситуации.
  6. Эллипсис - лишь одна из возможных причин отсутствия на поверхност­ном уровне актанта, соответствующего обязательной семантической валентно-

8

сти. В числе двух других причин следует рассматривать редукцию и компенса­цию. Если эллипсис - это контекстное или ситуационное опущение тех или иных элементов высказывания, которые могут быть восстановлены, то редук­ция - это языковая ситуация запрета на синтаксическое выражение того или иного (семантического) аргумента. В ситуации компенсации говорящий жерт­вует эксплицитно выраженной информацией об обязательном участнике ситуа­ции (которая так или иначе всё равно присутствует в семантике высказывания за счёт лексического значения глагола) в угоду коммуникативно новой инфор­мации, выражаемой необязательным семантически и структурно компонентом. Эллипсис и компенсация носят вероятностный, а редукция - безысключитель­ный (для конструкции данного типа) характер.

  1. К числу основных критериев эллиптичности следует относить следую­щие: 1) наличие соотносимых конструкций (полных и неполных, или эллипти­ческих), 2) тождественность семантической и/или стилистической интерпрета­ции соотносимых конструкций.
  2. Средства создания избыточности так же, как правила эллипсиса и ре­дукции, носят идиоэтнический характер. В числе специфических «вкладчиков» в создание избыточности текста на русском языке находятся развитая флектив­ная морфология (по-разному соотносящаяся с механизмами согласования и управления) и морфонологические чередования.
  3. Русский язык относится к числу языков, в которых часто опускаются первый и третий актанты. Опущение первого актанта в русском языке может регламентироваться как правилами эллипсиса, так и широко распространённы­ми правилами редукции. Редкость опущения второго актанта (прежде всего в переходных конструкциях), по-видимому, носит более универсальный харак­тер, чем опущение первого актанта.

10. Эллипсис приглагольных актантов возможен благодаря лексико-

грамматическому контексту, поэтому разница в эллиптировании актантов в

рамках изолированного высказывания и в рамках связного текста оказывается

несущественной.

Научная новизна исследования определяется самой постановкой цели ис­следования и привлечением в качестве основного материала работы данных, полученных в серии лакунарных экспериментов, а также экспериментов на по­рождение высказываний с вершинным глаголом из числа заданных. В работе впервые на обширном и разнообразном экспериментальном материале рас­смотрены средства создания избыточности текстов разных типов на русском языке. Показана роль разных единиц и структур текста (темы, ремы, слов той или иной частеречной принадлежности, словоизменительных флексий, морфо-нологических явлений) в создании его избыточности.

В силу того что языки типологически могут существенно отличаться друг от друга, а, как предполагается, средний показатель избыточности текста на любом языке составляет одну и ту же величину (50-55 %), средства создания этой величины в разных языках могут быть разными. Выявлено, что в числе


9

специфических «вкладчиков» в создание избыточности текста на русском языке находятся развитая флективная морфология и морфонологические чередования.

На обширном экспериментальном материале проанализированы тексты че­тырех типов (разговорный, художественный, научный и газетный) с точки зре­ния как качественных, так и количественных различий в избыточности разного рода (лексической, синтаксической, морфологической и т.п.).

С помощью эксперимента выявлены стратегии испытуемых в определении темы высказывания.

Собран и обработан обширный экспериментальный и корпусный материал, демонстрирующий распространённость/нераспространённость явлений эллип­сиса того или иного приглагольного актанта. Предложена теория, связанная с разграничением трёх механизмов незаполнения обязательных глагольных ва­лентностей: редукция, эллипсис и компенсация. Показано действие этих меха­низмов на примере высказываний с высокочастотными глаголами в вершине. Представлена методика лингвистического анализа не выраженной на поверхно­стном уровне обязательной семантической глагольной валентности. С привле­чением корпусных данных и на основе специально проведенного эксперимента обнаружена частота опущения (эллиптирования) каждого из возможных при­глагольных актантов на материале 89 высокочастотных русских глаголов трех валентностных классов.

Теоретическая значимость исследования заключается в последователь­ном разграничении семантического, морфологического и синтаксического уровней при изучении эллипсиса приглагольных актантов и смежных с ним яв­лений. Предложена теория, связанная с разграничением трёх механизмов неза­полнения обязательных глагольных валентностей (редукция, эллипсис и ком­пенсация). На представительном материале получены количественные данные об избыточности текстов разных типов и об эллипсисе приглагольных актантов в современном русском языке. Уточнена типология односоставных предложе­ний в современном русском языке. Обнаружены стратегии определения темы высказывания (в терминах актуального членения предложения) в русском язы­ке. Выявлена роль различных элементов и структур текста в создании его об­щей избыточности. С помощью психолингвистического эксперимента получе­ны количественные данные об эллипсисе приглагольных актантов, что может быть использовано для рассмотрения русского языка в типологической пер­спективе. Экспериментальные данные верифицировались путём обращения к организованному корпусу русских текстов. Последовательное применение предложенных в работе критериев разграничения разных причин отсутствия заполнения обязательных валентностей на поверхностно-синтаксическом уров­не позволило обнаружить «проблемные зоны» в области семантики глагольных конструкций.

Практическая значимость исследования обусловлена возможностью ис­пользовать теоретические положения, материалы и результаты в типологиче­ских работах по эллипсису и избыточности, в разработке синтаксически анно-


10

тированных корпусов; в построении вузовских курсов и спецкурсов по теории языка, по синтаксису и морфологии русского языка, по теории текста и лин­гвистическому анализу текста.

Апробация работы. Основные теоретические положения диссертации об­суждались на заседаниях кафедры общего языкознания Санкт-Петербургского государственного университета (2001-2003, 2007 гг.), на заседании научно-методологического семинара при кафедре русского языка и общего языкозна­ния Череповецкого государственного университета (2004, 2008 гг.), на заседа­нии семинара «Восприятие речи» в рамках Петербургского лингвистического общества (2005 г.). Автор выступал с докладами на научных конференциях, в том числе международных, в Санкт-Петербурге: ежегодная филологическая конференция (2001-2006, 2008 гг.), «Человек пишущий и читающий: проблемы и наблюдения» (2002 г.), «Слово. Словарь. Словесность: Экология языка (к 250-летию со дня рождения А.С. Шишкова)» (2004 г.), «Слово. Словарь. Словес­ность: Из прошлого в будущее (к 225-летию А.Х. Востокова)» (2006 г.), «Слово. Словарь. Словесность: Петербургский текст русистики начала XXI века» (2007 г.), «Корпусная лингвистика» (2004, 2006 гг.), "Прикладная лингвистика в нау­ке и образовании" (2006 г.), «Научные чтения Петербургского лингвистическо­го общества» (2003-2004, 2006 гг.), в Москве: «Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии» (2005-2006 гг.); в Череповце: школа-семинар «Порождение и восприятие речи» (2003-2008 гг.); в Челябинске: «Языки про­фессиональной коммуникации» (2003 г.).

Структура работы. Работа состоит из введения, двух частей, организо­ванных по девяти главам, и заключения.

Во введении сформулирована проблема, обоснована актуальность темы, указаны объект и предмет исследования, описана методика работы, представ­лены сведения об испытуемых, сформулированы цель и задачи работы, опреде­лены ее научная новизна, практическая и теоретическая значимость, отражена ее структура.

В пяти главах первой части - «Избыточность текста и её измерение (экспериментальное исследование)» - основное внимание уделено изучению вклада разнородных языковых элементов и структур текста в создание его сум­марной избыточности. С опорой на экспериментальные данные подробно рас­смотрена роль темы, ремы, частеречной принадлежности слова, морфологиче­ского устройства русской словоформы и синтаксических структур в создании избыточности текста, а также представлены некоторые рассуждения относи­тельно обнаруживаемого соотношения между типом текста и степенью его из­быточности. Кроме того, отдельная глава посвящена описанию психолингви­стического эксперимента на определение темы (в терминах актуального члене­ния предложения).

В трёх главах второй части - «Эллипсис приглагольных актантов в рус­ском языке» - анализируются количественные и качественные характеристики эллипсиса с опорой на теорию, связанную с разграничением трёх механизмов незаполнения обязательных (семантических) валентностей (редукция, эллипсис


11

и компенсация). Также предложены некоторые теоретические следствия такого подхода, связанные, в частности, с пересмотром типологии односоставных предложений в русском языке.

Каждая из частей предваряется вводными замечаниями, в которых содер­жится обзор литературы и краткая история изучения центрального для данной части понятия.

В заключении подводятся общие итоги исследования.

Библиография содержит 296 наименований.

Работа снабжена приложением, содержащим исходные тексты; экспери­ментальный материал, с которым работали испытуемые, а также количествен­ные сведения об эллипсисе и смежных с ним явлениях по каждому глаголу, по­лученные на основе эксперимента и в результате анализа корпусных данных.

Общий объём диссертационного исследования - 473 страницы. Работа со­держит 125 таблиц (не считая приложений).

Основное содержание работы Введение

Кроме стандартных рубрик (актуальность, цели, задачи и пр.), во введении подробно изложена методика экспериментальной работы, а также дано краткое описание Корпуса русского литературного языка (КРЛЯ), поскольку сущест­венная часть диссертационного исследования выполнена на его материале. КРЛЯ создаётся в Лаборатории моделирования речевой деятельности (научный руководитель лаборатории - д. филол. н., проф. В.Б. Касевич) при кафедре об­щего языкознания Санкт-Петербургского государственного университета. Ав­тор реферируемой диссертации является одним из разработчиков корпуса.

Часть I. Избыточность текста и её измерение (экспериментальное ис­следование)

Вводные замечания. Понятие и термин избыточность, несмотря на дос­таточно частое употребление в литературе, не относятся к числу устоявшихся в лингвистике. В лингвистических работах слово избыточность употребляется в двух разных значениях. Различия в понимании избыточности становятся оче­видными при сравнении типичных контекстов употребления соответствующего слова. Так, когда говорят об избыточности того или иного элемента, невольно вкладывают в значение этого слова оценочный компонент, имея в виду, что тот или иной элемент является 'лишним', 'ненужным'. В контекстах же избыточ­ность текста, избыточность языка (как кода) это слово используется вне оценочных категорий и приобретает статус термина.

По свидетельству P.O. Якобсона, понятие избыточности дважды проника­ло в лингвистику в разное время: в первый раз под именем «плеоназм» оно пришло из риторики, второй раз - уже как «избыточность» - из теории связи. В


12

теории связи, а затем и в лингвистике избыточность стала рассматриваться как необходимое условие, обеспечивающее адекватный приём информации адреса­том.

В реферируемой работе понятие избыточности используется только в свя­зи с теми случаями, когда одна и та же информация в тексте закодирована с помощью как минимум двух разных элементов.

В главе 1 - «Стратегии носителей языка в определении темы выска­зывания» - подробно описан ход и результаты эксперимента (условно назван­ного «дополнительным»), по определению темы высказывания.

Дополнительный эксперимент предшествовал серии лакунарных экспери­ментов, однако сам по себе лакунарным не являлся; цель его проведения за­ключалась в том, чтобы получить от испытуемых («наивных» носителей язы­ка) сведения по поводу выявления в пределах каждого высказывания слова-темы.

В главе представлено теоретическое обоснование и основная гипотеза дан­ного эксперимента. Известно, что в языках, в которых имеются специальные маркеры категорий актуального членения, маркируемым элементом высказы­вания в абсолютном большинстве случаев оказывается тема (а не рема).

Для языков (в том числе и для русского), в которых нет формальных пока­зателей темы высказывания, характерно отсутствие чётких критериев выделе­ния последней. В то же время в реальной речевой деятельности носители языка без труда производят (подсознательную) операцию выдвижения / вычленения (в зависимости от типа речевой деятельности: порождение или восприятие ре­чи) того или иного элемента высказывания на роль темы. Замысел эксперимен­та был обусловлен именно тем, что в русском языке нет формальных критери­ев, по которым можно бы было однозначно определить тему высказывания. Опыт обращения к ряду экспертов-синтаксистов с просьбой подчеркнуть тему высказывания в предложенных текстах показал, что согласия между ними не наблюдается.

В ходе эксперимента каждому испытуемому предъявлялась одна «пара» текстов и инструкция, в которой предлагалось подчеркнуть в предложениях те­му. В «пару» последовательно объединялись тексты примерно одинакового объёма и полярные по типу: «разговорный - газетный» и «научный - художест­венный». В главе дана подробная характеристика каждого текста в отдельности и в сопоставлении друг с другом.

В инструкции сообщалось, что в лингвистике принято выделять в предло­жении тему и рему. При этом пояснялось, что тема - это слово (или сочетание слов), обозначающее предмет, явление и т.п., которому посвящено предложе­ние (о котором говорится в предложении); демонстрировались примеры, в ко­торых в качестве темы выступали как грамматически по-разному оформленные слова, так и сочетания слов.

«Наивность» связывалась с отказом от привлечения к участию в эксперименте фило­логов.


13

В главе отмечается, что несмотря на дополнительный характер указанного эксперимента, его результаты представляют самостоятельный интерес. В част­ности, предметом интереса в работе послужили стратегии, которыми руко­водствовались носители языка в определении темы высказывания.

По данным эксперимента, ведущими стратегиями в определении темы высказывания являются стратегия выбора подлежащего, позиционная страте­гия и стратегия отказа от выбора местоимений на роль темы. Дополнительными стратегиями можно считать стратегию выбора на роль темы имени собственно­го и стратегию выделения наиболее информативного слова. Последняя из на­званных стратегий обнаружена исключительно на материале разговорного тек­ста.

Как известно, в русском разговорном языке существуют структуры, специ­ально предназначенные для выражения темы (условно - именительный темы). Такие структуры обладают, как минимум, двумя признаками: 1) как правило, они занимают инициальную позицию в высказывании, 2) такие слова-темы синтаксически обособляются, т.е. не входят в синтаксическую структуру пред­ложения . В избранном для эксперимента разговорном тексте было представле­но несколько высказываний с именительным темы. Любопытно, что испытуе­мые с точки зрения поставленной перед ними задачи на такие структуры реаги­ровали адекватно: коэффициент согласия по поводу именительного темы соста­вил едва ли не самую высокую величину.

В литературе существует мнение, что в процессе определения темы выска­зывания синтаксический статус того или иного элемента оказывается важнее, чем позиционный. Отчасти результаты проведённого нами эксперимента согла­суются с такими утверждениями. Однако, как показано в реферируемой работе, испытуемые использовали в выдвижении того или иного элемента на роль темы и другие стратегии. В ряде случаев стратегия выбора подлежащего на роль те­мы могла быть подавлена другой стратегией (например, стратегией отказа от выбора местоимений на эту роль).

Глава 2 - «Роль темы в создании избыточности текста» - посвящена эксперименту, в ходе которого из текстов были удалены слова-темы; испытуе­мым предлагалось заполнить пропуски. Словами-темами были признаны те слова, относительно которых наблюдалось максимальное согласие испытуемых в предварительном (дополнительном) эксперименте.

Рабочая гипотеза сводилась к тому, что общая избыточность текста может создаваться в том числе и за счёт тематических элементов, поскольку тема представляет собой контекстно включённую часть высказывания. Было выдви­нуто предположение, что при удалении элементов-тем резко снизится уровень избыточности информации в тексте.

Для создания условий этого эксперимента из каждого текста, с которым испытуемые работали в ходе дополнительного эксперимента, был выбран неко-

В русском литературном языке имеются синонимичные конструкции с введением те­мы, включающие обороты что касается; что до.


14

торый фрагмент. Определяющее влияние на выбор фрагмента оказывали наи­более высокие показатели согласия в выдвижении элементов на роль темы на данном участке текста. Кроме того, фрагмент должен был удовлетворять требо­ванию автосемантичности, т.е. представлять собой целостный, относительно завершённый текст. В результате были получены тексты объёмом от 170 до 190 словоупотреблений, которые и предъявлялись испытуемым во всех основных лакунарных экспериментах.

В ходе тематической лакунизации из каждого текста было удалено от 5 до 11 % графических слов в зависимости от типа текста.

В главе имеется раздел, посвященный принципам обработки эксперимен­тальных данных. Различаются следующие критерии обработки так называемых вставок: полные совпадения (предполагают «угадывание» лексемы с точно­стью до словоформы и синтаксической функции), смысловые совпадения (ис­пытуемый восстанавливает с помощью того или иного слова актуализирован­ные в тексте-оригинале семы, при этом слово-вставка может не совпадать со словом-оригиналом не только на уровне лексемы, но и на уровне частеречной принадлежности), морфологические совпадения (случаи совпадения значений словоизменительных категорий), синтаксические совпадения (случаи совпа­дения на уровне членов предложения), а также отказы от ответов.

В эксперименте первой модификации (с сохранением знаков препинания и с указанием на место пропуска) отказом считался ничем не заполненный про­бел. Что касается второй модификации эксперимента (с удалением знаков пре­пинания при отсутствии указаний на место пропуска), то отказы здесь рассмат­ривались двояко. С одной стороны, выделялись случаи, когда испытуемый ни­как не обнаруживал место пропуска, т.е. не вставлял никакого слова и не ука­зывал на возможное опущение какого-то слова в этом месте. С другой стороны, отдельно рассматривались случаи, когда испытуемый обнаруживал место про­пуска, но не предлагал какого-либо варианта его заполнения.

В разделе, посвященном анализу результатов эксперимента, отмечается, что в целом для каждого отдельного слова-темы наблюдаются довольно высо­кие показатели восстановления в смысловом отношении.

Хуже всего восстанавливаются имена собственные (особенно инокультур-ные), отглагольные существительные, которые, как известно, соотносятся со свёртыванием пропозиции. Считается, что чем больше аргументов представле-но, тем легче восстанавливается предикат . В случае с отглагольными сущест­вительными мы имеем дело со встроенной пропозицией. Поэтому не все воз­можные аргументы (семантического) предиката оказываются эксплицирован­ными в высказывании. Представленные аргументы выражаются при свёртыва­нии пропозиции такого типа (в согласии с трансформационными правилами русского языка) формой определённого падежа (например, родительного), ко­торая потенциально может иметь несколько интерпретаций (например, аген-тивную/пациентивную).

Результаты эксперимента показывают, что контекст содержит должную

6 Касевич, В.Б. Семантика. Синтаксис. Морфология / В.Б. Касевич. - М., 1988. С. 61.


15

меру информации (снижение уровня избыточности текста в результате его «те­матической» деформации не превысило пороговой величины), что в целом по­зволяет испытуемым понять смысл текста и предложить адекватные вставки.

В главе рассматриваются результаты второй модификации эксперимента, где были удалены знаки препинания и не показывались места пропусков. При сравнении текстов обнаруживаются те же тенденции в распределении данных по смысловому восстановлению: лучше всего понятым оказался разговорный текст, хуже всего - научный.

Любопытно, что инверсионный словопорядок как средство реализации коммуникативного членения высказывания даёт довольно высокий уровень опознания в пределах связного текста, что, по-видимому, свидетельствует о существовании особых коммуникативных стратегий русской речи , а также о том, что избыточность текста определённого типа позволяет испытуемым более или менее адекватно восстанавливать не только основной - «лексемный» -смысл, но и дополнительные («упаковочные») смыслы, выражаемые порядком следования словоформ в линейной цепи.

Особый интерес представляют так называемые полные отказы во второй модификации эксперимента. В отличие от отказов в первой модификации экс­перимента, где отказ означает «не могу предположить, какое слово здесь про­пущено», полный отказ во второй модификации означает, что испытуемый не видит пропуска. Причины этого могут быть связаны с тем, что тот или иной фрагмент текста представляется ему либо информационно достаточным, цело­стным, либо же, наоборот, бессмысленным, бесструктурным. Рассматривая от­казы в таком ракурсе, мы оцениваем те или иные языковые элементы с точки зрения их значимости в пределах высказывания / текста.

Так, незначимым оказалось отсутствие, с одной стороны, плохо предска­зуемых элементов высказывания: во-первых, разного рода осложнений (ввод­ные слова, уточняющие члены предложения и пр.), во-вторых, элементов, не входящих в структурную схему предложения (сирконстанты и определения). С другой стороны, в число элементов, чьё отсутствие оказывается незначимым, попадают обязательные в структурном отношении элементы, которые - по пра­вилам эллиптирования в русском языке - в определённом контексте могут быть опущены. Важно понимать, что в одном и в другом случаях к одинаковому «поверхностному» результату (который мы оцениваем в терминах незна­чимости для испытуемого) приводят разные внутренние механизмы: в пер­вом случае испытуемый не видит пропуска, и, следовательно, опущенная информация им никак не фиксируется (можно сказать, что она для него потеря­на); во втором случае предполагается, что испытуемый получил («считал») опущенную информацию, он её «видит», однако не считает необходимым вы­вести её на поверхностный уровень, т.к. в этом случае язык предоставляет вы­бор.

п

См., например, Янко, Т.Е. Коммуникативные стратегии русской речи / Т.Е. Янко. - М., 2001.


16

Эксперимент, описанию которого посвящена глава 3 - «Роль ремы в соз­дании избыточности текста», - построен по той же схеме, что и эксперимент с удалением темы, только на этот раз из каждого текста были удалены ядра ремы.

В главе обосновывается решение удалять ядра ремы, а не всю рему цели­ком. Показаны количественные различия в потере информации по текстам при удалении ядерных рематических элементов. В частности, в разговорном тексте (в отличие от других трёх текстов) процент удалённых слов составил большую величину, что связано со спецификой разговорного текста, обусловленной его большей рематичностью. В данном случае имеется в виду, что в разговорной речи тема высказывания очень часто ситуативно известна и поэтому вербально не выражается. Поскольку мы стремились к тому, чтобы отобранные для экспе­риментальной процедуры тексты были одинаковой длины, число рематических элементов в разговорном тексте оказалось предсказуемо большим, чем в других трёх текстах (за счёт невыраженных элементов-тем).

Сопоставляя результаты восстановления испытуемыми текстов с отсутст­вующими тематическими элементами, с одной стороны, и рематическими - с другой, мы предполагали, что обнаруженные отличия должны определяться разной функциональной нагруженностью удалённых элементов. При этом зна­чимыми могут оказаться не только качественные, но и количественные показа­тели. Отмечается, что в результате рематической лакунизации все тексты «по­страдали» в среднем в два раза сильнее, чем при удалении из этих же текстов элементов-тем.

Результаты показывают, что в случае удаления ядерных рематических элементов разговорный текст в целом был намного хуже понят, нежели в слу­чае удаления из него же тематических элементов. Такой результат вполне отве­чает теории, согласно которой тематические элементы соответствуют репро­дуктивной стороне речевого процесса, а рематические - соответственно - про-дуктивнои .

Что касается сравнения всех текстов в целом, то ядра рем (так же, как и тема) хуже всего восстанавливаются в научном тексте. Кроме того, научный текст обнаруживает сходство с разговорным текстом в том, что демонстрирует резкое отличие показателей в восстановлении, с одной стороны, элементов-тем, с другой стороны - элементов-рем.

Общая картина (то, что результаты «рематического» эксперимента хуже результатов «тематического» эксперимента) вполне предсказуема. «Внутрен­ние» причины худшего восстановления ядер рем по всем «положительным» критериям многообразны: это и семантико-коммуникативные причины (нуле­вое смысловое восстановление «новой» информации, не повторяющейся в тек­сте, плохо предсказуемой), и причины собственно грамматические - в отличие от элементов-тем, большей частью распространяющихся в сфере имени, оформляемых, как правило, именительным / винительным падежом и зани-

См., например: Ушакова, Т.Н. Речь человека в общении / Т.Н. Ушакова, Н.Д. Павлова, И.А. Зачесова. - М.: Наука, 1989. С. 90.


17

мающих ведущие позиции в предложении, в качестве ядер рем могут выступать самые разнообразные части речи; в сфере имени ядро ремы может оформляться любым падежом; в предложении ядра рем довольно часто занимают факульта­тивные позиции. Последнее замечание - о синтаксической факультативности -особенно ярко проявилось во второй модификации эксперимента, где отсутст­вовало «принудительное» восстановление в виде указаний на место пропуска.

В выводах к главе отмечается, что характер удаляемого из текста элемента влияет на степень его восстановления: судя по всему, избыточность текста реа­лизуется на тематических элементах в большей степени, нежели на элементах рематических. Поскольку избыточность текста в принятом нами понимании ба­зируется на повторе одной и той же информации, а тематические элементы за­ведомо чаще, чем рематические, связаны с повтором в том или ином виде, то и вклад тематических элементов (по сравнению с рематическими) в общую избы­точность текста более значительный.

Глава 4 - «Роль частеречной принадлежности слов и актуального членения предложения в создании избыточности текста» - посвящена опи­санию эксперимента типа cloze tests, в ходе которого из текста удалялось каж­дое шестое слово. Задача этого эксперимента заключалась прежде всего в том, чтобы верифицировать данные, полученные в «целевых» экспериментах с уда­лением элементов-тем и элементов-рем.

В первом разделе реферируемой главы представлена краткая история ис­пользования методики cloze tests.

Поскольку экспериментальные тексты были модифицированы так, что из них «механически» удалялось каждое 6-е слово, то в числе удалённых могли оказаться слова любой части речи. В главе подробно рассматривается вопрос о возможности существования зависимости между частеречной принадлежно­стью удалённых слов и степенью их восстановимости.

Материалы эксперимента показывают наличие тенденции лучшего восста­новления глаголов (так обстоит дело в газетном, научном и художественном текстах). Принципиально иную картину на этом фоне дает разговорный текст, где наблюдается большой разрыв между восстановлением существительных и глаголов в пользу существительных. Ранее уже отмечалось, что к числу осо­бенностей разговорного текста вообще и данного текста в частности относится его «рематичность» (неравнопредставленность в тексте тем и рем в пользу рем). Поскольку именно глагол обычно является коммуникативной вершиной высказывания, в случае отсутствия в высказывании эксплицитно выраженной темы удалённый рематический глагол плохо восстанавливается.

В отдельных разделах представлены результаты изучения восстановления слов в зависимости от их частеречной принадлежности, по данным экспери­мента с удалением темы и эксперимента с удалением ремы. Так, в рематиче­ском эксперименте наречия попадают в число наилучше (по сравнению с дру­гими частями речи) восстанавливаемых слов. Получается, что если ядром ремы является слово-наречие, то оно лучше восстанавливается, лучше предсказыва­ется контекстом, нежели слова-ядра ремы, выраженные другими частями речи.


18

Другая отчётливо выраженная во всех четырёх текстах тенденция - наи­худшее восстановление прилагательных. Иными словами, если ядро ремы вы­ражено именем прилагательным, то оно имеет минимальные шансы быть адек­ватно восстановленным.

На первый взгляд, такие прямо противоположные результаты по двум в некоторых отношениях сходным частям речи - прилагательному и наречию -выглядят странно: слова и той, и другой части речи являются «определителя­ми» (выражают признак) и синтаксически зависимыми на первом для них уров­не членения. С другой стороны, в литературе отмечается, что среди наречий есть ряд рематических слов, т.е. таких, которые всегда в коммуникативном от­ношении выполняют в высказывании функцию ремы. Таким образом, жёсткая функциональная прикреплённость наречий помогает испытуемым восстановить наречные слова в лакунизированных по рематическому признаку текстах. Что касается прилагательных, то, по данным «рематического» эксперимента, в та­ких условиях они крайне редко восстанавливаются адекватно в смысловом от­ношении. Редкие исключения составляют те случаи, когда искомое прилага­тельное уже было использовано ранее в тексте.

Поскольку одно из самых очевидных средств создания избыточности, а также связности текста - повтор лексемы, в работе сопоставляются результаты смыслового восстановления с учётом того, встречалась ли удалённая единица ранее в тексте.

Во-первых, обращает на себя внимание тот факт, что лакун с повтором в предтексте больше всего в «тематическом» эксперименте. В то же время чёткой закономерности, связанной с улучшением качества смыслового восстановления в зависимости от увеличения числа лексических повторов в тексте, не наблюда­ется. Так, по приводимым в работе данным, больше всего лакун с повтором бы­ло в художественном тексте (56 %), а меньше всего - в газетном (19 %), однако результаты смыслового восстановления в этих текстах одинаковы, при этом лучше всего был восстановлен разговорный текст, где число лакун с прямым лексическим повтором значительно уступает таковому в тексте художествен­ном.

Если сравнить результаты восстановления, с одной стороны, элементов с лексическим повтором в предтексте и, с другой стороны, элементов без повто­ра, то последовательно выше оказываются результаты восстановления элемен­тов с повтором по всем четырём текстам только в том экспериментальном ре­жиме, где удалялась тема высказывания.

При аналогичной обработке материала, полученного в двух других экспе­риментальных режимах (при удалении ядер рем и при удалении каждого шес­того слова), эта тенденция не обнаруживается. Однако полученные результаты вовсе не свидетельствуют о том, что лексический повтор не сказывается на смысловом восприятии текста. Как неоднократно отмечается в работе, на вос-

См., например: Янко, Т.Е. Коммуникативные стратегии русской речи / Т.Е. Янко. - М., 2001.


19

становление удалённой единицы могут оказывать влияние самые разнообраз­ные факторы.

Во-первых, для анализа были избраны разные тексты («разность» текстов проявляется не только в их содержании, но и с точки зрения просто­ты/сложности синтаксиса, лексического разнообразия, длины слов и пр.). Во-вторых, кроме прямого лексического повтора, избыточность реализуется с по­мощью повтора семантического. Например, в разговорном тексте в первых двух высказываниях трижды повторяется смысл 'собака', выраженный тремя разными лексемами собака, {испанский) пудель, щенок . В то же время в науч­ном тексте некоторые повторяющиеся лексемы расположены на значительном расстоянии друг от друга, например словосочетание чувственное отражение представлено в тексте сначала в четвёртом, а затем только в заключительном, девятом, высказывании. В главе отмечается, что кроме механизма избыточно­сти, при восприятии текста работает механизм контекстной предсказуемости, действие которого может значительно улучшать результаты восстановления той или иной единицы.

Значительная часть реферируемой главы посвящена исследованию восста­навливаемости слов в эксперименте типа cloze tests в зависимости от вхождения в ту или иную категорию актуального членения предложения.

Все исключённые слова были условно распределены по трём классам в за­висимости от их коммуникативно-прагматической нагруженности: а) элементы, входящие в состав темы высказывания; б) элементы, входящие в состав ремы высказывания; в) элементы, не входящие сами по себе ни в состав темы, ни в состав ремы (служебные части речи типа союзов, вводных слов).

Распределение исключённых элементов по трём категориям актуального членения во всех текстах соответствует одной и той же закономерности: в чис­ле таких элементов преобладают рематические, меньше всего - элементов, не являющихся в строгом смысле слова ни темой, ни ремой; элементы-темы зани­мают срединную позицию. Несколько выделяется в этом отношении разговор­ный текст, где число удалённых элементов-тем и элементов «ни тем, ни рем» совпадает.

В целом картина выглядит вполне правдоподобной. Поскольку принцип удаления каждого «-го слова представляет собой своего рода ритмически за­данную модель , то получаемое в результате применения этого «механическо­го» принципа удаления распределение тем и рем отражает некие текстовые за­кономерности.   С  точки   зрения  здравого   смысла  рематических  элементов

Ср. замечание Ю.Д.Апресяна: «... текст семантически связан, если в лексических значениях синтаксически связанных слов имеются повторяющиеся смысловые компоненты; если ни для одной пары синтаксически связанных друг с другом слов это правило не соблю­дено, текст семантически не связан» {Апресян, Ю.Д. Избранные труды. Т. 1: Лексическая се­мантика: синонимические средства языка/ Ю.Д.Апресян. - М.: Школа «Языки русской культуры», 1995. С. 15).

Схематически чередование представленных и удалённых слов в тексте можно изо­бразить следующим образом: 0-О-О-О-О-Х-О-О-О-О-О-Х-О-О-О-О-О-Х-О-О-О-О-О-Х и т.д., где О - представленное в тексте слово, X - удалённое слово.


20

(включая ядра и периферию) как будто бы и должно быть в тексте больше, т.к. именно ради рематической информации порождается высказывание; тематиче­ские же элементы призваны установить текущий «объект наблюдения», по по­воду которого и даётся «новая», актуальная для адресата информация. Что ка­сается служебных элементов, то они появляются в тексте по мере необходимо­сти в качестве «оформителей». Таким образом, распределение «механически» удалённых элементов по категориям актуального членения может свидетельст­вовать об особенностях конкретного текста.

Наблюдается ярко выраженная тенденция (не характерная лишь для разго­ворного текста), заключающаяся в том, что лучше всего восстанавливаются элементы, не являющиеся ни темой, ни ремой, на втором месте - элементы-темы, хуже всего происходит опознание элементов-рем. Разговорный текст рез­ко нарушает эту тенденцию: максимально хорошо в нём восстанавливаются те­матические элементы, а рематические и служебные элементы со значительным отрывом дают примерно одинаковый уровень опознания.

В разговорном тексте в числе исключённых тематических элементов явно преобладают местоимения, практически все они так или иначе связаны с обо­значением главной темы текста. Данные местоимения выполняют в тексте ана­форическую функцию, а тема, выраженная ими, является контекстно обуслов­ленной.

Среди служебных элементов, не входящих ни в состав темы, ни в состав ремы высказывания, по-видимому, существует своя градация предсказуемости: чем более регулярный характер носит языковая единица, тем лучше она вос­станавливается (на грани автоматизма). Кроме того, высокой предсказуемостью обладают компоненты разного рода составных конструкций, которые можно рассматривать в качестве фразеологизированного контекста.

Во второй модификации эксперимента в качестве факторов, затрудняющих восстановление опущенных элементов, выступали два относительно независи­мых условия: отсутствие знаков препинания и отсутствие указаний на место пропуска, приводящее к отсутствию ситуации «принудительного восстановле­ния». В работе изучается вопрос о степени влияния каждого из факторов на си­туацию. Показано, что отсутствие знаков препинания в письменном тексте на русском языке не является серьёзным препятствием для испытуемых - носите­лей языка: знаки препинания довольно легко восстанавливаются. Если не ста­вить жёсткое требование о соблюдении границ высказываний, то, по крайней мере, границы клауз опознаются испытуемыми адекватно в абсолютном боль­шинстве случаев.

Резкое снижение результатов восстановления во второй модификации по сравнению с первой образуется за счёт другого фактора, а именно - за счёт от­сутствия указания на место пропуска. Иными словами, в определённых фраг­ментах текста испытуемые не ощущают какой-либо «нехватки» слов, воспри­нимают эти фрагменты как достаточные, целостные и, следовательно, никак их не отмечают.

Речь идёт прежде всего о формообразовательных показателях.


21

К числу элементов текста, отсутствие которых прошло максимально неза­меченным для испытуемых, принадлежат разного рода вводные конструкции, частицы, определения, сирконстанты, связки, а также приложения.

В выводах к главе отмечается, что в целом удаление информации по прин­ципу исключения каждого шестого слова не сказывается катастрофически на понимании текста: более 50 % вставок, предложенных испытуемыми, являются в смысловом отношении адекватными. Избыточность текста и контекстная предсказуемость обеспечивают необходимый уровень его понимания и в усло­виях помехи.

Как выяснилось, функционально-смысловая нагруженность слова в тексте (его вхождение в тематическую или рематическую часть) гораздо важнее факта принадлежности слова к тому или иному частеречному классу. Тематические элементы, какой бы частью речи ни были выражены, как правило, лучше вос­станавливаются, чем рематические.

Опознанию того или иного пропущенного слова способствуют повторы разного рода, фразеологизированный контекст, предсказательные свойства предлогов и союзов. Глагольная же лексема, кроме всего прочего, восстанавли­вается за счёт заполненных в высказывании валентностей.

Глава 5 - «Роль морфологического устройства русской словоформы в создании избыточности текста» - посвящена описанию эксперимента, в ходе которого из текстов удалялись словоизменительные морфемы. Как известно, разные грамматические средства могут вносить свой вклад в создание общей избыточности текста, но морфология в этом играет особую роль. Имеется в ви­ду, что морфологические показатели часто дублируют информацию, уже со­держащуюся в высказывании в том или ином виде. Так, например, в области морфологии синтаксические падежи (по Куриловичу) могут рассматриваться как средство повышения избыточности, в то время как адвербиальные обычно не связаны с этой функцией. Такую избыточность создают, например, согласо­вательные падеж, число, род и другие категории (типа большой круглый стол, где значение именительного падежа, единственного числа и мужского рода вы­ражено трижды), предлог и дублирующая его значение флексия - грамматиче­ский показатель определённого падежа (типа войти в дом, прийти к кому-либо и т.п.).

В ходе «морфологического» эксперимента испытуемые восстанавливали тексты с удалёнными флексиями. В качестве последних рассматривались (и со­ответственно удалялись) традиционные именные и глагольные окончания (в том числе показатель прошедшего времени -л), постфикс -ся , а также показа­тели положительной степени сравнения наречий (т.е. в тех случаях, где наречия имеют сопоставительные формы, например тепло ~ теплее). В случае пред­ставленности в словоформе двух (реже - трёх) из числа указанных морфем ис-

О трактовке указанных морфем в качестве флексий см., например: Милославский, И.Г. Вопросы словообразовательного синтеза/ И.Г. Милославский. - М.: МГУ М., 1980.


22

ключались обе  , например: застаивал ся , выпячивает ся , преклонявшем ся ,

12                          12     3

изогнувших ся , пришл о сь .

Эксперимент проводился в четырёх модификациях. Система модификаций базировалась на двух признаках, условно обозначенных как «структура выска­зывания» и «структура текста», каждый из признаков принимал одно из двух значений (+/-).

Таким образом, были созданы условия для проведения эксперимента в следующих четырёх модификациях:

  1. e эксперименте 4? сохранялась пунктуация и структура текста;
  2. e эксперименте 4Б также сохранялась пунктуация в тексте, но нарушалась его структура путём случайной перестановки высказываний;
  3. e эксперименте 4В исключались знаки препинания; прописные буквы, ука­зывающие на начало высказывания, заменялись строчными; при этом струк­тура текста (т.е. порядок следования высказываний) сохранялась;
  4. e эксперименте 4Г также исключались знаки препинания; прописные бук­вы, указывающие на начало высказывания, были заменены строчными; кро­ме того, была изменена структура текста по указанному выше принципу (при этом последовательность высказываний, полученная в результате их перестановки, в экспериментах 4Б и 4Г была одной и той же).

Результаты эксперимента показали, что для адекватного опознания слово­формы в качестве релевантных признаков выступают как признак «структура высказывания», так и признак «структура текста». Однако, пусть и с незначи­тельным перевесом, словоформы всё-таки лучше опознаются в связном тексте без знаков препинания, нежели в наборе высказываний (полученных путём раз­рушения связного текста), в которых сохранена пунктуация.

Показано, что глагольные словоформы восстанавливаются хуже именных: в типичном случае глагол в синтаксическом (и семантическом) отношении яв­ляется вершиной предложения и в то же время связующим узлом для всех от него зависимых синтаксем; в силу этого морфологически глагольная форма вы­ражает множество граммем. Испытуемые могли воспользоваться выбором из этого множества вариантов и адекватно восстановить лишь какую-то часть из них.

Установлено, что для опознания словоформ имён существительных доста­точно минимального контекста (фразы, высказывания); нарушение связности текста практически не сказывается на результатах их восстановления. «Боль­шой» контекст чаще влияет на адекватный выбор граммемы числа, но не грам­мемы падежа.

В выводах к главе отмечается, что, как показывают результаты экспери­мента с удалёнными флексиями, русский текст, лишённый «эксплицитной морфологии», адекватно воспринимается в 68-85 % случаев. Синтаксическое

Опущение букв иногда нарушало морфологическую структуру словоформы, напри­мер, в словоформе моя по условиям удалялась буква я, в результате чего опускался йот, ко­торый морфологически принадлежит не окончанию, а основе. То же с приведённой глаголь­ной словоформой настоящего времени выпячивается.


23

устройство русского языка, порядок слов, валентностные отношения в выска­зывании, предсказательные свойства предлогов, морфонологические чередова­ния на стыке основы и окончания позволяют в большинстве случаев реконст­руировать словоформу. Можно считать, что 25-30 % - это тот вклад, который вносят русские словоизменительные флексии в общую избыточность текста.

В главе 5 имеется небольшой раздел, посвященный исследованию роли начала и конца словоформы в создании избыточности текста. Поставленная задача также решалась экспериментальным путём: с небольшим числом испы­туемых был проведён эксперимент по восприятию письменного текста в усло­виях недоступности информации относительно анлаута и / или ауслаута слово­формы. Испытуемые работали с фрагментом того же газетного текста, который предъявлялся во всех описанных лакунарных экспериментах.

В экспериментальных целях из текста были изъяты все указатели на меж­словные и межсинтагменные границы (удалены знаки препинания, пробелы между словами; прописные буквы, маркирующие начало высказывания, были заменены строчными). Далее текст был деформирован трояко: в эксперименте 1 (Э 1) удалялся первый (открытый) слог фонетического слова; в эксперименте 2 (Э 2) удалялся конечный гласный плюс (в случае наличия) правое консонантное завершение фонетического слова; в эксперименте 3 (Э 3) удалялось и то, и дру­гое, т.е. первый (открытый) слог и последний гласный (с последующим соглас­ным) фонетического слова. Место пропущенных букв заполнялось прочерками. Таким образом, информация о месте пропуска и о числе пропущенных графи­ческих знаков сохранялась.

В целом восстановление опущенной информации протекало вполне ус­пешно. Как и предполагалось, начало и конец слова по-разному предсказыва­ются: лучше всего (94 %) восстанавливается (а, следовательно, и воспринима­ется) текст, в котором «закрыта» информация об ауслауте словоформы (Э 2).

Начало слова по сравнению с его концом (в русском языке) информацион­но более нагружено: именно по началу слова прежде всего опознается лексема или, по крайней мере, её принадлежность к определённому классу однокорен-ных слов, тогда как в конце слова содержится информация грамматического свойства, устанавливающая связи слов в рамках высказывания. В большинстве случаев ауслаут словоформы в том виде, как он был определён выше, соответ­ствовал флективным элементам: либо полностью совпадал с флексией, либо со­ответствовал лишь финальной части флексии - в тех случаях, где флексия не односложна.

Недоступность информации об анлауте словоформы (Э 1) в большей мере сказывается на адекватности восприятия текста. Если в Э 2 варианты восста­новления были связаны в основном с интерпретацией значения грамматической формы, что не изменяет существенно исходный смысл текста, то в Э 1 любая другая (по сравнению с исходной) интерпретация начала слова приводит, как правило, к смене лексемы, и смысл исходного текста существенно искажается.

В анлауте фонетического слова часто содержится информация, важная для семантической интерпретации всего высказывания в целом (например, показа­тель отрицания типа не).


24

Идентификация (фонетического) слова обнаруживает существенную зави­симость от его длины: опознание словоформы в условиях недоступности ин­формации о её анлауте становится стабильно высоким (80-90 %), начиная со слов, длина которых равна 3 слогам или более.

Результаты рассмотренного эксперимента позволяют заключить, что при условии осмысленности сообщения, презумпции его связности текст, даже «разрушенный до основания», может быть адекватно реконструирован по ми­нимальным опорам. При отсутствии общей осмысленности механизмы прогно­зирования не работают, не спасает избыточность, и информация о месте распо­ложения исключённых графических знаков не может быть полезной.

Глава 6 - «Сопоставительный анализ: избыточность и тип текста» -

посвящена сопоставлению в обозначенном аспекте текстов, использовавшихся в эксперименте. Каждый текст рассмотрен с точки зрения его «глубины» - со­отношение числа высказываний и числа пропозиций; с точки зрения соотноше­ния числа явно выраженных и неявно выраженных пропозиций; с точки зрения степени лексической насыщенности пропозиции, а также степени представлен­ности слов той или иной длины.

Тексты отличаются друг от друга семантической и синтаксической струк­турой и поэтому деформирование их по тому или иному принципу приводит к потерям, которые по-разному сказываются на понимании. Соотношение типов избыточности в текстах - величина переменная.

С опорой на полученные сравнительные данные выявлена своего рода ие­рархия сложности текстов: от самого сложного - научного - текста к самому простому - разговорному.

Однако, как было показано ранее, распределение результатов восстановле­ния текстов разного типа во многом зависит от избранного экспериментального режима. Так, например, процент смысловых совпадений в эксперименте с уда­лением элементов-тем, действительно, был самым высоким в разговорном тек­сте и самым низким в научном тексте. В то же время в эксперименте с удалени­ем ядер рем самый высокий процент смыслового восстановления получен на материале газетного текста, тогда как разговорный и художественный тексты заняли срединное положение. То же распределение наблюдается и в первой мо­дификации «морфологического» эксперимента с удалением флексий. В экспе­риментальном режиме, связанном с удалением каждого шестого слова, самый высокий процент смыслового восстановления был получен в художественном тексте, тогда как разговорный текст в этом эксперименте в смысловом отноше­нии был восстановлен хуже всего.

В целом книжные типы текста (газетный, художественный и научный) противопоставлены тексту разговорному: в письменных текстах средства соз­дания избыточности сосредоточены прежде всего в самих текстах. Разговорный текст, как известно, всегда помещён в невербальный контекст. Кроме того, грамматическая избыточность по определению выше в письменных текстах, так


25

как «в разговорной речи смысловая организация высказывания явно превалиру­ет над формально-грамматическим построением»  .

В заключение отмечается, что гипотеза, базирующаяся на структурной сложности текстов, согласно которой самым «глубоким» текстом, самым слож­ным для восприятия является текст научный, а самым простым - разговорный, подтвердилась во многих экспериментальных режимах. Однако в некоторых экспериментальных режимах результаты по параметру «грамматические совпа­дения» были самыми высокими именно в научном тексте.

Первая часть заканчивается подробными выводами. В частности, отмеча­ется, что общая избыточность текста может иметь свои особенности (как коли­чественные, так и качественные) в зависимости от принадлежности текста к тому или иному типу.

В целом функционально-смысловая характеристика слова (его вхождение в тематическую или рематическую часть высказывания) оказывается важнее его частеречной принадлежности. Избыточность текста реализуется за счёт те­матических элементов в большей мере, чем за счёт рематических. В то же вре­мя среди частей речи можно выделить, с одной стороны, такие, которые, по-видимому, никак не связаны с формированием избыточности (вводные слова, междометия, отчасти частицы), а с другой стороны - глагол, который напрямую связан с формированием избыточности за счёт обязательных участников, ин­формация о которых уже содержится в глагольном лексическом значении.

Восстановление пропусков в лакунарных экспериментах осуществляется за счёт избыточности текста и предсказуемости языковых элементов. Несмотря на то, что многие авторы отождествляют эти понятия, соотношение их носит более сложный характер. Существуют разные типы соотношения предсказуе­мости элемента текста и степени избыточности, в создании которой участвует данный элемент. Целесообразно различать, главное слово опущено или зави­симое (управляемое). Согласуемые (кроме глаголов-сказуемых) и примы­кающие слова, как правило, вообще с трудом поддаются восстановлению, здесь предсказуемость чрезвычайно низка, практически «не работает» избы­точность.

Результаты проведённых экспериментов (особенно тех модификаций, где удалялись знаки препинания и отсутствовали указания на места пропусков еди­ниц) доказывают целесообразность разграничения режимов «поверхностного» и «глубинного» восприятия.

Часть П. Эллипсис приглагольных актантов в русском языке

Во вводных замечаниях ко второй части рассмотрена краткая история понятия и термина «эллипсис». Вслед за М.В. Зеликовым отмечаются две край­ности в подходе к изучению эллипсиса: «эллипсофобия» (стремление исклю-

Кормилицына, М.А. Семантически осложнённое (полипропозитивное) простое пред­ложение в устной речи/ М.А. Кормилицына. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1988. С. 138.


26

чить эллипсис из числа языковых явлений за счёт приписывания эллиптиче­ским высказываниям ранга особых конструкций) и «эллипсомания» (бесконеч­но широкое понимание феномена эллипсиса).

Рассматривается соотношение понятий «эллипсис» и «нулевой знак». Подчёркивается, что эллипсис - это синтаксическое явление. В основе изучения эллипсиса приглагольных актантов лежит понятие обязательной валентности. Важным оказывается разграничить различные причины отсутствия в поверхно­стной структуре предложения актанта (актантов), которому (которым) в глу­бинной структуре соответствует обязательная семантическая валентность, т.к. эллипсис - лишь одна из возможных причин такого положения дел.

В лингвистике XX века долгое время вслед за Ш. Балли и P.O. Якобсоном было принято рассматривать эллипсис как нулевой анафорический (или дейк-тический) знак. Существует и более широкое понимание синтаксического нуля. Так, П. Адамец использует понятие «значимого нуля» как родовое для принци­пиально различных явлений эксплицитного отсутствия некоторого компонента смысла в предложении, включая в это понятие и случаи контекстного и конси-туационного эллипсиса, и сигналы референциальной неопределённости, и ре­зультаты так называемого «контроля» референции членов зависимых предика­ций членами главных предикаций типа Я попросил Галю завтра позвонить . В то же время имеются работы, в которых последовательно проводится различие между нулевой единицей и эллипсисом (А.П. Сковородников, В.Б. Касевич, Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелёв, И.Ф. Вардуль и др.).

Правила эллипсиса (т.е. что и в какой ситуации может быть опущено) не универсальны, а варьируют от языка к языку (ср., например, затруднённость или невозможность опущения первого актанта в современных германских язы­ках и распространённость этого явления в славянских языках). В литературе отмечается, что причины противопоставленности языков применительно к воз­можностям опущения первого актанта (и других синтаксем) неясны (В.Б. Касевич). Интересно, что востоковеды усматривают в тенденции часто опускать подлежащее не только грамматические причины, но и культурные.

В центральной для второй части главе 1 - «Редукция, эллипсис и ком­пенсация как механизмы незаполнения обязательных валентностей» -

представлены результаты эксперимента, в ходе которого испытуемые порожда­ли высказывания с каждым глаголом из заданного перечня высокочастотных глаголов.

Основная задача эксперимента заключалась в том, чтобы выявить, что (т.е. какие из обязательных валентностей русского глагола) и при каких услови­ях может опускаться в рамках отдельного {изолированного) высказывания. Иными словами, основная задача сводилась к тому, чтобы обнаружить некото-

Adamec, Р. Семантическая интерпретация «значимых нулей» в русских предложени­ях / Adamec Р. // Язык и стих в России / Сб. в честь Дина С. Ворта к его 65-летию. - М.: Вост. лит-раРАН, 1995. -С. 9-18.


27

рые правила эллипсиса приглагольных актантов в современном русском языке применительно к изолированному высказыванию.

Обычно имеется в виду, что контекст, благодаря которому оказывается возможным эллипсис, обеспечивается в рамках текста; однако нельзя не учиты­вать, что уже изолированный глагол, в силу стабильности состава его актантов (определяемых валентностями), обеспечивает условия для отсутствия части из них: хотя наличие валентностей не предопределяет лексическую идентичность актантов, но их число и тип определяется валентностным классом глагола.

В отдельном разделе дано описание экспериментального материала, а так­же самой экспериментальной процедуры. В качестве стимулов были отобраны 89 высокочастотных глаголов русского языка трёх валентностных классов: трёх-, двух- и одновалентные. Сведения о частотности были взяты из упсаль-ского «Частотного словаря современного русского языка» . Предполагалось, что испытуемые будут лучше справляться с заданием (реже отказываться от от­ветов, находить более разнообразные варианты), если им предлагать высоко­частотные глаголы.

Испытуемому предъявлялся блок из 10 глаголов с просьбой составить с каждым глаголом по 5 простых коротких предложений. В инструкции было предупреждение о том, что глагол должен быть употреблён в личной форме, а не в инфинитиве, приводились соответствующие примеры.

Один из разделов главы посвящен изложению теории, связанной с разгра­ничением трёх механизмов «незаполнения пустых мест»: 1) эллипсис; 2) редукция; 3) компенсация.

Под эллипсисом предлагается понимать контекстное или ситуационное опущение (но без жёсткой привязанности к анафоре и дейксису, как, например, это представлено у P.O. Якобсона) тех или иных элементов высказывания, ко­торые могут быть восстановлены. При этом общий смысл высказывания, соот­ветствующего конструкции с эллипсисом, с одной стороны, и соответствующе­го конструкции без него - с другой, должен быть одним и тем же.

Редукцией предлагается называть языковую ситуацию запрета на синтак­сическое выражение того или иного (семантического) аргумента. «Запрет» про­является, в частности, в том, что при восстановлении на поверхностном уровне подразумеваемого актанта мы получаем либо неприемлемое в данном языке высказывание, либо принципиально иной тип конструкции. Иначе говоря, в случае действия механизма редукции у носителей языка нет такого выбора, ка­кой есть в ситуации эллипсиса.

Наконец, компенсация - это ситуация замещения места актанта сиркон-стантом, в результате чего происходит полное или частичное снятие неполноты высказывания.

Действие механизма редукции в русском языке усматривается, например, в императивных высказываниях, где наложен запрет на синтаксическое выраже-

Частотный словарь современного русского языка / Ред. Л. Лённгрен. - Uppsala, 1993.


28

ние первого актанта ; в ряде инфинитивных групп; в так называемых обоб­щённо-личных, неопределённо-личных предложениях, где также первый актант не может быть выражен (без изменения смысла). Кроме того, к действию меха­низма редукции приписаны некоторые случаи ad hoc; в их числе известные примеры с фактитивными глаголами оснащения, типа подковать, переплести, покрасить, где третья (семантическая) валентность связана со средством осна­щения и не может быть насыщена в силу того, что данное «место» поглощено глагольным значением.

Действие механизма компенсации демонстрируется на примере высказы­ваний с глаголом объяснить. Отмечается, что в принципе сирконстант любой семантики, входящий в рематическую часть и являющийся её ядром, ликвиди­рует неполноту высказывания, однако здесь, по-видимому, есть некоторая ие­рархия. Сирконстанты типа доступно, непонятно в высказываниях Он объяснил всё доступно; Он непонятно объяснил задачу максимально компенсируют от­сутствие третьего актанта - адресата, т.к. в своей семантике содержат указание на экспериенцера: доступно, непонятно - эта оценка принадлежит тому, кто воспринимает «объяснение».

Экспериментальный материал, полученный в ходе эксперимента, обраба­тывался с учётом указанных трёх механизмов незаполнения пустых мест. При этом оказалось, что в русском языке действуют некоторые ограничения в дист­рибуции каждого из механизмов по валентностям того или иного ранга. Так, механизм компенсации, по-видимому, не распространяет своё действие на пер­вую валентность; компенсация может появиться, начиная со второй валентно­сти и далее. Редукция, в свою очередь, крайне редко действует на уровне вто­рой валентности, чуть чаще - на уровне третьей. Основное же поле действия редукции в русском языке - первая валентность.

Сфера действия механизма эллипсиса принципиально ничем не ограниче­на. По-видимому, возможны индивидуальные (лексемные) случаи ограничений. Например, в нашем эксперименте (а также в высказываниях, извлечённых из корпуса) не встретилось ни одного высказывания с эллипсисом второго актанта при глаголе стоить. Скорее всего, это тот случай, когда ни при каких условиях невозможно не выразить информацию о том, кого / чего или - шире - сколько нечто «стоит».

В отдельных разделах подробно показана процедура обработки экспери­ментального материала и рассмотрены теоретические вопросы, которые в связи с этим приходилось решать. Так, существует множество препятствий, не позволяющих унифицировать полученный материал даже в пределах одного глагола. В числе этих препятствий - глагольная полисемия и сложности с опре­делением семантических ролей. Например, глагол молчать обладает как мини­мум двумя значениями, одно из которых предполагает ситуацию с одним (обя­зательным) участником - предположим, абсолютивом {Он всегда молчит), гла­гол в этом значении пополняет класс глаголов состояния, а второе значение

В данном случае мы оставляем в стороне периферийные типы высказываний наподо­бие Ты иди, а я ещё подожду.


29

предполагает ситуацию с двумя (обязательными) участниками - адресантом и содержанием (например, Об этом он молчит), в этом значении глагол входит в класс глаголов речи (можно говорить о своего рода «нулевой речи»). В согла­сии с этим подходом вопрос об эллипсисе в конструкциях с глаголом молчать в вершине решался отдельно применительно к каждому из указанных значений.

Другое дело, что, как оказалось, испытуемые порождали высказывания с глаголами в вершине не во всех представленных в словаре или теоретически возможных глагольных значениях, а только в высокочастотных.

Отмечается, что глобальная задача выявления полного набора семантиче­ских ролей в каком-либо языке и их распределения применительно к конструк­циям соответствующего типа включает в себя задачу описания глагольной по­лисемии.

Самостоятельный раздел посвящен критериям установления иерархии синтаксических актантов. Несмотря на трудности формализации процедур установления «местности» предикатов и иерархии «мест», попытки установить такие процедуры всё-таки предпринимаются. В частности, существует проце­дура проверки исследовательских гипотез экспериментальным путём, путём обращения к свидетельствам носителей языка: эти свидетельства могут нам по­казать, какие актанты опускаются «легче» и, следовательно, обнаруживают бо­лее низкий ранг в синтаксической иерархии  .

Таким образом, описанный эксперимент может служить не только целям изучения количественных и качественных характеристик эллипсиса пригла­гольных актантов в рамках изолированного высказывания в русском языке, но и способом верификации иерархии актантов. Предполагается, что те актанты, которые будут чаще всего опускаться (в пределах определённой конструкции с определённым глаголом), носят более низкий ранг. Хотя это не абсолютный критерий. Так, в русском языке первый актант (или подлежащее) в ряде конст­рукций опускается чаще второго (прямого дополнения), однако это не свиде­тельствует о его более низком ранге. На самом деле, решение вопроса о числе обязательных участников ситуации и об иерархии актантов, им соответствую­щих, должно предшествовать решению вопроса об эллипсисе (и смежных с ним явлениях).

В главе отдельно рассмотрены экспериментальные данные по эллипсису, полученные на материале высказываний с вершинным глаголом каждого из трёх валентностных классов. Так, на уровне изолированного высказывания с трёхвалентным глаголом в вершине в русском языке наиболее заметную склон­ность к эллипсису обнаруживает именно тот актант, который принято квалифи­цировать как третий.

Наблюдаются некоторые особенности действия трёх механизмов «неза­полнения пустых мест» в высказываниях с двухвалентными глаголами разного типа в вершине. Результаты эксперимента свидетельствуют, что двухвалентные (непереходные) глаголы движения (такие как выйти, прийти, пойти) отлича­ются от других двухвалентных (переходных) глаголов (например, глагола вос-

Касевич, В.Б. Элементы общей лингвистики / В.Б. Касевич. - М., 1977.


30

приятия видеть или глаголов созидательной деятельности создать, сделать) частотой ненасыщения второй валентности. В высказываниях с глаголами дви­жения наблюдается частое отсутствие второго актанта, тогда как в высказыва­ниях с глаголами других групп второй актант отсутствует гораздо реже. При этом из трёх указанных механизмов ненасыщения обязательных валентностей «задействованным» в таких случаях оказывается в основном механизм компен­сации.

В главе утверждается, что, в отличие от высказываний с трёхвалентным глаголом в вершине, где по значительному числу эллиптических опущений яв­но выделяется третий актант, в высказываниях с двухвалентным глаголом в вершине, по данным эксперимента, эллипсис первых двух актантов незначите­лен.

Глава 2 - «Эллипсис в изолированном высказывании и в тексте» - по­священа верификации полученных на материале изолированного высказывания данных, связанных с эллипсисом приглагольных актантов, путём обращения к связным текстам. Исходное допущение заключалось в том, что в случае, когда испытуемые работают с изолированным высказыванием (вне погружения его в текст и в ситуацию), мы, возможно, получаем несколько иную картину, нежели в случае их работы со связными текстами.

Эллипсис приглагольных актантов в связном тексте изучался на материале соответствующих контекстов, извлечённых из Корпуса русского литературного языка (на момент обращения к корпусу его объём насчитывал 340 тысяч слово­употреблений; данные по ряду глаголов позже были проверены на материале миллионного корпуса ). Анализировались высказывания с теми же глаголами, с которыми работали испытуемые.

В разделе, посвященном описанию результатов корпусного исследования, отмечается, что основной вопрос, который интересовал автора при обращении к корпусным данным, был связан с тем, насколько совпадают (или не совпадают) качественные и количественные показатели эллипсиса приглагольных актан­тов, обнаруженные, с одной стороны, на материале изолированных высказыва­ний и, с другой стороны, на материале связных текстов. При этом следует иметь в виду, что в первом случае мы обращаемся к носителям языка, постав­ленным в экспериментальную ситуацию, а во втором - к объективированным языковым данным в виде организованного репрезентативного корпуса текстов.

Результаты свидетельствуют, что тенденции в распределении частот­ности эллиптирования того или иного глагольного актанта, выявленные на ма-

20 Анализу подверглись контексты с глаголами разных валентностных, а также разных лексико-семантических классов. Опыт сопоставления данных, полученных на миллионном корпусе, с данными, полученными на корпусе объёмом в 340 тысяч словоупотреблений, по­казал, что тенденции в эллиптировании того или иного актанта применительно к каждому из рассмотренных глаголов полностью совпадают. Результаты анализа случаев опущения при­глагольных актантов на миллионной выборке, так же как и на выборке в 340 тысяч слово­употреблений, представлены в приложении.


31

териале корпуса русских текстов, совпадают с тенденциями, которые были об­наружены в экспериментальном материале, а число случаев эллипсиса, обнаруженных на материале корпуса, выше соответствующего числа случаев, полученных в ходе эксперимента.

В данной главе, как и в предыдущей, приводятся отдельные таблицы, со­держащие количественные показатели эллипсиса, по каждому (из числа выде­ленных) классу глаголов. Выдвинутая в работе гипотеза, согласно которой в высказываниях с многовалентным глаголом в вершине степень опущения того или иного актанта может демонстрировать «силу» связи данного актанта с гла­голом, в целом подтверждается и экспериментальными, и корпусными данны­ми. В этом отношении особого рассмотрения требуют конструкции с переход­ным глаголом в вершине. Дело в том, что во всех остальных случаях действи­тельно более или менее регулярно соблюдается закономерность: чем ниже ранг актанта, тем чаще он опускается. Так, третий актант опускается чаще, чем пер­вые два; второй актант опускается чаще, чем первый. Иная картина относи­тельно первых двух валентностей наблюдается в высказываниях с переходным глаголом в вершине: здесь первый актант опускается чаще, чем второй.

О том, чем отличаются переходные глаголы от непереходных, имеется обширная литература. Много писал об этом С.Д. Кацнельсон, который, анали­зируя роль первого актанта (субъекта) и второго актанта (прямого объекта) в переходных конструкциях, обращал внимание на их неравнозначность в отно­шении глагольной зависимости, отмечая, что роль прямого объекта отсчитыва-ется «не прямо от глагольного слова, а через посредство формы субъекта при

21

ненарушенной интенциональной последовательности» . В непереходных мно­говалентных глаголах (например, глаголах движения), по мысли С.Д. Кацнельсона, дело обстоит несколько иначе.

В ряде влиятельных теорий, в частности в Теории Управления и Связыва­ния (Н. Хомский), правила присвоения тематических ролей (?-roles) актантам предполагают, что первая именная составляющая, обычно отвечающая первому актанту, характеризуется как «внешняя» (external argument) по отношению к структуре предложения. Тем самым утверждается, что при членении высказы­вания первая граница (условно между «группой подлежащего» и «группой ска­зуемого») обнаруживает самые слабые связи, тогда как «группа сказуемого» представляет собой более тесный комплекс. Результаты нашего исследования подтверждают эту гипотезу только по отношению к переходным конструкциям.

Как известно, в традиционных теориях первый актант (подлежащее) ни с семантической, ни с синтаксической точек зрения не выводится за рамки пред­ложения и его внутренних связей, определяемых валентностями вершинного глагола. В литературе существует предложение снять альтернативу описанных подходов на основании того факта, что в языках с особой ролью тема-рематических отношений (topic-prominent languages) линейно первая именная

Кацнельсон, С.Д. О переходности как формализованной категории // С.Д. Кацнельсон. Категории языка и мышления: Из научного наследия. - М.: Языки славян­ской культуры, 2001. - С. 583.


32

составляющая может не входить в синтаксическую структуру предложения (В.Б. Касевич, Т.Н. Никитина).

Русский литературный язык, конечно, не относится к типу topic-prominent languages, в то же время высокая вероятность соответствия подлежащего теме была обнаружена в ходе проведённого нами эксперимента на определение темы (глава 1 первой части). Тема - текстовая категория. По нашим данным, эллип­сис первых двух актантов встречается чаще в связных текстах, чем в изолиро­ванном высказывании, причём именно на материале связных текстов эллипсис первого актанта составляет большую величину, чем эллипсис второго актанта. Однако такое распределение степени опущения первых двух актантов свойст­венно только высказываниям с переходным глаголом в вершине.

Количественные характеристики эллипсиса приглагольных актантов в изо­лированных высказываниях, с одной стороны, и в связных текстах - с другой, в целом не носят существенных различий. Это позволяет заключить, что кон­текст, конечно же, положительно сказывается на возможности эллиптирования, однако его роль в такого рода эллипсисе не столь уж велика.

Заключительный раздел второй главы посвящен критериям эллиптично­сти. К числу основных критериев предлагается относить следующие: 1) наличие соотносимых конструкций (полных и неполных, или эллиптиче­ских), 2) тождественность семантической и/или стилистической интерпретации соотносимых конструкций. На примере корпусного анализа высказываний с пропуском первого актанта (подлежащего) и вершинным глаголом в форме 1-го л. ед. и мн. ч., которые долгое время в русистике трактовались как особый тип полных - определённо-личных - предложений, демонстрируется возможность в качестве дополнительного критерия использовать вероятностный подход.

Речь идёт о квантитативных наблюдениях за встречаемостью соответст­вующих конструкций (с пропуском первого актанта и, наоборот, с эксплицитно выраженным первым актантом) в текстах. Ср. по этому поводу замечание А.Н. Баранова: «С системной точки зрения в русском, английском и латинском языках имеется форма именительного падежа единственного числа личных ме­стоимений. Однако в английском языке при глаголе эта форма местоимения практически всегда необходима, в русском - местоимение в этих случаях обычно представлено, а в латыни - как правило, отсутствует. Отсутствие дос­товерных количественных данных об этих языковых явлениях делает структур-

99

ное описание явно недостаточным»   (курсив мой. - Е.Г.).

С опорой на количественные данные в разделе делается вывод о том, что в современном русском языке вероятность эксплицитной выраженности первого актанта (подлежащего) в высказываниях с вершинным глаголом в формах 1-2 л. ед. и мн. ч. настоящего/будущего времени все же довольно высокая (более 50 %), в то время как в императивных высказываниях первый актант, как пра­вило, отсутствует.

Баранов, А.Н. Введение в прикладную лингвистику/ А.Н. Баранов. - М., 2003. -С. 39.


33

Результаты применения указанных критериев приводят к необходимости утверждать, что особого типа полных определенно-личных предложений в со­временном русском языке нет; во всех высказываниях такого рода мы имеем дело с эллипсисом. В императивных же высказываниях отсутствие первого ак­танта обусловлено действием механизма редукции (а не механизма эллипсиса).

В главе 3 - «К вопросу о составе так называемых неопределённо-личных предложений» - обсуждаются некоторые особенности неопределён­но-личных предложений (НЛП), связанные с ролью отсутствия/наличия того или иного актанта в структурной, семантической и коммуникативно-прагматической специфике этого типа конструкций.

Отмечается, что вопрос о квалификации конкретного высказывания в ка­честве реализации неопределённо-личного предложения должен решаться в рамках более широкого вопроса о полноте / эллиптичности высказывания.

С опорой на теорию, связанную с разграничением редукции, эллипсиса и компенсации, рассматривается действие этих трёх механизмов «ненасыщения пустых мест» в НЛП. В данном случае отсутствие первого актанта - результат редукции, т.к. операция вставки без изменения общей семантики конструкции не может быть произведена.

Эффект компенсации ярко проявляется в высказываниях, структурно пред­ставляющих собой НЛП, в состав которых входят словоформы с семантикой места (в широком смысле слова), синтаксически выполняющие функцию сир-константов. Как правило, такого рода сирконстанты занимают в соответствую­щих высказываниях инициальную - тематическую - позицию (В армии требу­ют дисциплину; По радио рассказали о случившемся; На экзамене спросят обо всём; В библиотечной столовой продают кофе; В кинотеатре показывают фильм и т.п.). Действие эффекта компенсации заключается в том, что при уда­лении такого рода сирконстантов из соответствующих высказываний послед­ние, скорее, воспринимаются как эллиптические, нежели полные неопределён­но-личные, ср.: Требуют дисциплину; Рассказали о случившемся; Спросят обо всём; Продают кофе; Показывают фильм. При наличии же соответствующих сирконстантов мы получаем высказывания, способные существовать автоном­но, без опоры на контекст, что и является показателем их неэллиптичности.

Предлагается вести речь об отдельном классе (подтипе) неопределённо-личных предложений, к которому принадлежат рассмотренные высказывания с трёхвалентным глаголом в вершине. Специфика этого подтипа НЛП заключа­ется в том, что неопределённым в них за счёт невыраженности является аргу­мент не только первого ранга, т.е. производитель действия, но и третьего ранга - обычно лицо, выполняющее функцию адресата, реципиента.

В выводах ко II части подводятся итоги изучения эллипсиса приглаголь­ных актантов. В целом предлагается различать типы контекстов, в которых возможен эллипсис. Так, можно вести речь о грамматическом контексте в случаях типа Мне, пожалуйста, вон ту, синенькую, где отсутствует опорное -


34

определяемое - слово, на что указывает присутствующее в высказывании со­гласуемое с ним определение.

Эллипсис приглагольных актантов, соответствующих обязательным гла­гольным валентностям, обусловлен, вероятно, лексико-грамматическим кон­текстом. В таком случае действует не только грамматический фактор - требо­вание со стороны глагола синтаксически заполнить позицию определённой управляемой формой, но и лексический фактор - семантика глагола на уровне лексического значения предусматривает тип возможных лексем, которые могут занять соответствующие позиции в предложении. Разница в показателях эллип­сиса оказалась не столь существенной при сравнении данных, полученных в рамках изолированного высказывания и в рамках связных текстов: контекст изолированного высказывания оказывается достаточным для того, чтобы воз­ник эллипсис.

Именно лексико-грамматический контекст позволяет снять «грамматиче­скую» омонимию в высказываниях без выраженного подлежащего, соответст­вующего первому актанту, и со сказуемым - глаголом в форме 3-го лица. Ука­занные признаки ещё не позволяют утверждать, что перед нами неопределённо-личное предложение; в таких случаях возможна ситуация эллипсиса первого актанта. Говорить о неопределённо-личных предложениях можно только тогда, когда, кроме указанных факторов, конструкция обладает «неопределённо-личной» семантикой, которая и создаётся во многом за счёт лексического кон­текста.

Экспериментальный и корпусный материал показывают, что в целом в русском языке соблюдается закономерность: чем ниже ранг актанта, тем чаще он опускается (третий актант опускается чаще, чем первые два; второй актант опускается чаще, чем первый). Особого рассмотрения требуют конструкции с прямопереходным глаголом в вершине: здесь первый актант опускается чаще, чем второй. Эллипсис первых двух актантов встречается чаще в связных тек­стах, чем в изолированном высказывании.

Заключение

В заключении подводятся итоги исследования. Отмечается, что понятия избыточности и эллипсиса не являются взаимоисключающими. В языковом ма­териале с необходимостью присутствует и то, и другое. Носители языка в усло­виях эксперимента способны, благодаря избыточности, обнаружить лакуны в тексте и адекватно восстановить опущенные элементы. Равным образом испы­туемые, порождая высказывания, нередко элиминируют (согласно действую­щим языковым правилам) его обязательные в смысловом отношении компо­ненты. Причины элиминирования могут быть разными.

В работе введено представление о трёх механизмах незаполнения обяза­тельных (семантических) валентностей - редукция, эллипсис и компенсация. Их различение призвано разграничить в том числе и причины элиминирования: в ситуации редукции говорящий лишён выбора, он руководствуется языковыми «запретами»; в ситуации компенсации говорящий жертвует эксплицитно выра-


35

женной информацией об обязательном участнике ситуации (которая так или иначе всё равно присутствует в семантике высказывания за счёт лексического значения глагола) в угоду выражения коммуникативно новой информации, пе­редаваемой необязательным, семантически и структурно, компонентом; нако­нец, знаменитый принцип экономии, пожалуй, в полной мере реализуется лишь в ситуации эллипсиса.

Средства создания избыточности так же, как правила эллипсиса и редук­ции, носят идиоэтнический характер. Прежде всего это относится к избыточно­сти языка как кода. В работе показано, что в числе специфических «вкладчи­ков» в создание избыточности текста на русском языке находятся развитая флективная морфология (по-разному соотносящаяся с механизмами согласова­ния и управления) и морфонологические чередования. В то же время есть осно­вания утверждать, что средства создания избыточности текста также не носят универсального характера. Вероятно, языки могут отличаться друг от друга не только тем, что они не могут не выражать (правила неэллиптируемости для синтаксиса) и тем, что они с большей лёгкостью опускают (правила эллипсиса), но также и тем, что они с большей лёгкостью повторяют (правила избыточно­сти).

Результаты проведённого исследования высокочастотных глаголов пока­зывают, что в русском языке степень эллиптирования каждого из трёх актантов в высказываниях с трёхвалентным глаголом в вершине следующая: чаще всего эллиптируется третий актант, при этом первый и второй актанты эллиптируют­ся редко. В высказываниях с двухвалентным глаголом в вершине (исключая глаголы движения и некоторые непереходные глаголы) первый актант даёт вы­сокий процент эллиптирования, и - заметно ниже - второй актант. Поскольку именно двухвалентные глаголы составляют ядро любого языка, то можно за­ключить, что чаще всего в русском языке эллиптируется первый актант. В лю­бом случае первый и третий актанты противопоставлены второму: второй ак­тант даёт самый низкий процент эллипсиса, что может свидетельствовать о том факте, что связь глагола со вторым актантом (или - в других терминах - с пря­мым дополнением) самая тесная.

Результаты проведённого исследования могут быть использованы для изу­чения русского языка в типологической перспективе, в частности связанной с эллипсисом приглагольных актантов. Русский язык относится к числу языков, в которых часто опускаются первый и третий актанты. Причём опущение первого актанта в русском языке может регламентироваться как правилами эллипсиса, так и широко распространёнными правилами редукции.

По-видимому, редкость опущения второго актанта носит более универ­сальный характер, чем опущение первого актанта. Полученные данные как буд­то бы подтверждают выдвинутую в разных теориях гипотезу о том, что при членении высказывания первая граница (условно между «группой подлежаще­го» и «группой сказуемого») обнаруживает самые слабые связи, тогда как «группа сказуемого» представляет собой более тесный комплекс (ср. понятия внешнего аргумента и внутреннего аргумента в поздних версиях генеративиз-ма).


36

К числу причин эллиптирования того или иного актанта следует относить не только внутриязыковые причины (такие, например, как развитость глаголь­ного согласования или базовый порядок слов), но и культурные в широком смысле.

В целом сделанные заключения требуют дальнейшей тщательной провер­ки. В частности, не до конца прояснён вопрос о зависимости эллипсиса от лек-сико-семантического класса глагола, от типа текста и пр.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

Монографии

\. Грудева, Е.В. Словарь омографов русского языка/ А.В. Венцов, Е.В. Грудева, В.Б. Касевич, Е.И. Корешкова, Е.А. Сведенцова, Е.В. Ягунова. -СПб.: Изд-во Филологического факультета СПбГУ, 2004. (10 печ. л./1,7 печ.л.)

2. Грудева, Е.В. Избыточность и эллипсис в русском письменном тексте /

Е.В. Грудева. - Череповец, 2007. (14,5 печ. л.)

Статьи в центральных журналах, входящих в перечень ВАК РФ

  1. Грудева, Е.В. Тематические элементы и мера избыточности текста (на материале русского языка в письменном варианте) / Е.В. Грудева // Язык и ре­чевая деятельность. -2001. - Т. 4. -Ч. 1. - С. 161-172. (0,87 печ. л.)
  2. Грудева, Е.В. Экспериментальное изучение валентности русского глаго­ла / Е.В. Грудева // Вестник Оренбургского государственного университета. -2002. - № 6. - С. 95-98. (0,4 печ. л.).
  3. Грудева, Е.В. Избыточность и эллипсис в процессе восприятия письмен­ного текста / Е.В. Грудева // Петербургское лингвистическое общество. Науч­ные чтения-2003 (Санкт-Петербург, 15-17 декабря 2003 г.). Материалы конфе­ренции. Приложение к журналу «Язык и речевая деятельность» (т. 5). - СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2004. - С. 28-34. (0,37 печ.л.)
  4. Грудева, Е.В. Функционирование некоторых русских вспомогательных глаголов (на материале корпуса и эксперимента) / Е.В. Грудева // Петербург­ское лингвистическое общество. Научные чтения-2004 (Санкт-Петербург, 6-17 декабря 2004 г.). Материалы конференции. Приложение к журналу «Язык и ре­чевая деятельность» (т. 6). - СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2005. -С. 92-96. (0,32 печ. л.)
  1. Грудева, Е.В. Национальный корпус русского литературного языка: не­которые результаты, приложения и задачи / В.Б. Касевич, А.В. Венцов, Е.В. Грудева Е.В. Ягунова // Научно-техническая информация. Сер. 2. Инфор­мационные процессы и системы. - М.: Всероссийский ин-т научной и техниче­ской информации. - 2005. - № 6. - С. 35-40. (0,85 печ.л. / 0,21 печ.л.)
  2. Грудева, Е.В. Избыточность текста: история вопроса и методика иссле­дования / Е.В. Грудева // Известия Российского государственного педагогиче-

37

ского университета им. А.И. Герцена: Общественные и гуманитарные науки (философия, языкознание, литературоведение, культурология, экономика, пра­во, история, социология, педагогика, психология): Научный журнал. - 2008. -№ 10(59). - С. 106-114. (0,72 печ.л.)

9. Грудева, Е.В. Cloze tests как средство изучения избыточности текста /

Е.В. Грудева // Вестник Челябинского государственного университета: Науч­

ный журнал. - Вып. 21. Филология. Искусствоведение. - 2008. - № 16(117). -

С. 51-58. (0,6 печ.л.)

  1. Грудева, Е.В. Редукция и эллипсис приглагольных актантов в совре­менном русском языке: вероятностный подход / Е.В. Грудева // Вестник Ленин­градского государственного университета им. А.С. Пушкина: Научный журнал. - Серия «Филология». - 2008. - № 2 (12). - С. 147-155. (0,53 печ.л.)
  2. Грудева, Е.В. Способы введения и определения темы в русском языке и стратегии носителей языка в ее определении (экспериментальное исследова­ние) / Е.В. Грудева // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена: Общественные и гуманитарные науки (фило­софия, языкознание, литературоведение, культурология, экономика, право, ис­тория, социология, педагогика, психология): Научный журнал. - 2008. -№ 11(71).-С. 36-44. (0,75 печ.л.)

Статьи в научных изданиях

  1. Грудева, Е.В. Процесс компрессии при переходе от семантического за­мысла текста к высказыванию / Е.В. Грудева // Проблемы лингвистической се­мантики -2: Межвузовский сборник научных работ. - Вып. 2. - Череповец, ЧГУ, 2001. - С. 97-106. (0,51 печ. л.)
  2. Грудева, Е.В. Стратегии носителей языка в определении темы высказы­вания (на материале русского письменного текста) / Е.В. Грудева // Материалы XXX межвузовской научно-методической конференции преподавателей и ас­пирантов (1-17 марта 2001 г., Санкт-Петербург). - Вып. 21. Секция общего язы­кознания. - Ч. 3. - СПб.: СПбГУ, 2001. - С. 3-7. (0,33 печ.л.)
  3. Грудева, Е.В. К вопросу о соотношении категорий предсказуемости структурных элементов и избыточности текста (на материале русского языка) / Е.В. Грудева // Лингвистика. История лингвистики. Социолингвистика: Сб. ста­тей / Под ред. К.А. Долинина. - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. - С. 23-39. (0,99 печ.л.)
  4. Грудева, Е.В. Категория ремы и избыточность текста/ Е.В. Грудева// Материалы XXXI всероссийской научно-методической конференции препода­вателей и аспирантов (11-16 марта 2002 г., Санкт-Петербург). - Вып. 22. Секция общего языкознания. - Ч. 2. - СПб.: СПбГУ, 2003. - С. 9-13. (0,39 печ.л.)
  5. Грудева, Е.В. О соотношении морфологической и синтаксической ин­формации в восприятии письменного текста / Е.В. Грудева // Человек пишущий и читающий: проблемы и наблюдения: Материалы международной конферен-

38

ции   (14-16   марта   2002   г.    Санкт-Петербург).   -   СПб.:    Изд-во   Санкт-Петербургского университета, 2003. - С. 189-197. (0,41 печ.л.)

  1. Грудева, Е.В. О возможной функциональной эквивалентности актантов и сирконстантов / Е.В. Грудева // Материалы XXXII международной филологи­ческой конференции (11-15 марта 2003 г., Санкт-Петербург). - Ч. 1. - СПб., 2003. -С. 48-53. (0,37 печ.л.)
  2. Грудева, Е.В. О высказываниях с трёхвалентным глаголом в вершине / Е.В. Грудева // Слово. Сборник научных статей памяти Л.Я. Маловицкого и М.И. Сидоренко. - Череповец: ЧГУ, 2003. - С. 57-63. (0,28 печ.л.)
  3. Грудева, Е.В. О термине избыточность в лингвистике / Е.В. Грудева // Языки профессиональной коммуникации: Материалы международной научной конференции (Челябинск, 21-22 октября 2003 г.). - Челябинск: Изд-во ЧГУ, 2003. - С. 207-213. (0,54 печ.л)
  4. Грудева, Е.В. Эллиптирование актантов в изолированном высказыва­нии и в тексте / Е.В. Грудева // Материалы XXXIII международной филологи­ческой конференции (15-20 марта 2004 г., Санкт-Петербург). - Вып. 24. Общее языкознание. - Ч. 2. - СПб., 2004. - С. 25-31. (0,34 печ.л.)
  5. Грудева, Е.В. О морфологии в Национальном корпусе русского литера­турного языка) / В.Б. Касевич, А.В. Венцов, Е.В. Грудева, Н.А. Слепокурова, Е.А. Сведенцова // Материалы XXXIII международной филологической конфе­ренции (15-20 марта 2004 г., Санкт-Петербург). - Вып. 24. Общее языкознание. - Ч. 2. - СПб., 2004. - С. 3-8. (0,31 печ.л. / 0,1 печ.л.)
  6. Грудева, Е.В. К вопросу о разных системах норм и о восприятии разго­ворного дискурса в письменном виде / Е.В. Грудева // Слово. Словарь. Словес­ность: Экология языка (к 250-летию со дня рождения А.С. Шишкова). Мате­риалы Всероссийской конференции (Санкт-Петербург, 10-12 ноября 2004 г.). -СПб.: Изд-во Сага, 2005. С. 165-167. (0,25 печ.л.)
  7. Грудева, Е.В. К вопросу о составе так называемых неопределённо-личных предложений / Е.В. Грудева // Компьютерная лингвистика и интеллек­туальные технологии: Труды международной конференции «Диалог-2005» (Звенигород, 1-6 июня, 2005 г.)/ Под ред. И.М.Кобозевой, А.С. Нариньяни, В.П. Селегея. - М.: Наука, 2005. - С. 112-115. (0,42 печ.л.)
  8. Грудева, Е.В. О соотношении семантических ролей и актантов в конст­рукциях с вершинным глаголом речи / Е.В. Грудева // Материалы XXXIV меж­дународной филологической конференции (14-19 марта 2005 г., Санкт-Петербург). - Вып. 22. Общее языкознание. - Ч. 3 - СПб., 2005. - С. 3-7. (0,35 печ. л.)
  9. Грудева, Е.В. Глагольная полисемия и семантические роли / Е.В. Грудева// Lingua mobilis. Научный журнал. - 2006. - № 1. - Челябинск, 2006.-С. 81-87. (0,37 печ.л.)
  10. Грудева, Е.В. Омонимия в Национальном корпусе русского литератур­ного языка / Е.В. Грудева, Н.И. Кулакова // Третья международная конференция "Прикладная лингвистика в науке и образовании" (16-17 марта 2006 г., Санкт-Петербург). - СПб., 2006. - С. 45-49. (0,27 печ. л. /0,2 печ. л.)
  11. Грудева, Е.В. Способы введения темы в русском языке / Е.В. Грудева //

39

Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: Труды междуна­родной конференции «Диалог-2006» (Бекасово, 31 мая - 4 июня 2006 г.) / Под ред. Н.И. Лауфер, А.С. Нариньяни, В.П. Селегея. - М.: Изд-во РГГУ, 2006. С. 124-128. (0,53 печ. л.)

  1. Грудева, Е.В. Восприятие русского письменного текста в условиях не­доступности морфологической информации / Е.В. Грудева // Вестник Пермско­го университета. - Вып. 3(3). Филология. - 2006. - Пермь, 2006. - С. 51-62. (1,1 печ. л.)
  2. Грудева, Е.В. Роль контекста в идентификации словоформы при вос­приятии русского письменного текста / Е.В. Грудева // Материалы XXXV меж­дународной филологической конференции (13-18 марта 2006 г., Санкт-Петербург). - Вып. 22. Секция общего языкознания. - Ч. 2. - СПб., 2006. - С. 3-9. (0,6 печ.л.)
  3. Грудева, Е.В. Аналитические формы в Национальном корпусе русского литературного языка / Е.В. Грудева, А.В. Венцов // Труды Международной конференции «Корпусная лингвистика - 2006» (10-14 октября 2006 г., Санкт-Петербург). - СПб., 2006. - С. 75-80. (0,24 печ.л. / 0,12 печ.л.)
  4. Грудева, Е.В. Составные слова в русском языке и возможные подходы к их изучению / Е.В. Грудева, Ю.Н. Баскулина // Вестник ЧГУ (исторические, филологические, социологические, психологические и педагогические науки). -№ 1 (10). - 2006. - Череповец, 2006. - С. 75-78. (0,32 печ.л. /0,16 печ.л.)
  5. Грудева, Е.В. Восприятие разговорного текста в письменном предъяв­лении / Е.В. Грудева // Пятая выездная школа-семинар «Порождение и воспри­ятие речи»: Материалы (19-21 октября 2006 г.). -Череповец, 2006. (0,31 печ.л.)
  6. Грудева, Е.В. Эллипсис приглагольных актантов в современном рус­ском языке / Е.В. Грудева // Слово. Словарь. Словесность: Из прошлого в бу­дущее (к 225-летию А.Х. Востокова: Материалы Всероссийской научной кон­ференции (Санкт-Петербург, 15-17 ноября 2006 г.). - СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2006. - С. 317-320. (0,4 печ.л.)
  7. Грудева, Е.В. Редукция, эллипсис и компенсация в высказываниях с вершинным глаголом речи / Е.В. Грудева // Функционально-когнитивный под­ход к языковым явлениям: Материалы. - Череповец: ЧГУ, 2007. - С. 34-51. (0,9 печ.л.)
  8. Грудева, Е.В. К вопросу о создании частотного словаря словоформ рус­ского языка / А.В. Венцов, Е.В. Грудева // Русская языковая личность: Мате­риалы шестой школы-семинара (Череповец, 25-27 октября 2007 г.) / Отв. ред. Е.В. Грудева, Р.Л. Смулаковская. - Череповец: ЧГУ, 2007. - С. 70-80 (0,52 печ.л. / 0,26 печ.л.)
  9. Грудева, Е.В. О структурном и лексическом разнообразии русских тек­стов / Е.В. Грудева // Русское слово и русский текст: история и современность: Сборник научных статей, посвященный члену-корреспонденту РАО, профессо­ру Владимиру Алексеевичу Козыреву/ Отв. ред. В.Д. Черняк. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2007. - С. 226-232. (0,26 печ. л.)

40

Тезисы докладов на научных конференциях

37'. Грудева, Е.В. Морфологическая проблематика в Национальном корпусе русского литературного языка / В.Б. Касевич, А.В. Венцов, Е.В. Грудева // Ме­ждународная конференция «Корпусная лингвистика - 2004» (12-14 октября 2004 г.). Тезисы докладов. - СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2004.-С. 18-20.

38. Грудева, Е.В. Идиомы в Национальном корпусе русского литературно­го языка / В.Б. Касевич, А.В. Венцов, Е.В. Грудева, Е.В. Ягунова // Междуна­родная конференция «Корпусная лингвистика - 2004» (12-14 октября 2004 г.). Тезисы докладов. - СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2004. -С. 17-18.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.