WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


ФУНКЦИОНАЛЬНО-КОММУНИКАТИВНАЯ ГРАММАТИКА РУССКОГО НАРЕЧИЯ

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

 

ПАНКОВ  Федор  Иванович

 

 

 

ФУНКЦИОНАЛЬНО-КОММУНИКАТИВНАЯ  ГРАММАТИКА

РУССКОГО  НАРЕЧИЯ

 

 

Специальность 10.02.01 – русский язык

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

Москва

2009


Работа выполнена на кафедре русского языка филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Научный консультант:                   доктор филологических наук профессор

Майя Владимировна Всеволодова

Официальные оппоненты:    доктор филологических наук

ведущий научный сотрудник

Елена Васильевна Красильникова,

Институт русского языка имени

В.В. Виноградова РАН

доктор филологических наук профессор

Павел Александрович Лекант,

Московский государственный областной

университет

доктор филологических наук

ведущий научный сотрудник

Татьяна Евгеньевна Янко,

Институт языкознания РАН

Ведущая организация:                   Государственный институт русского языка        имени А.С. Пушкина

Защита состоится                         2009 года в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.19 при ФГОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова по адресу: 119991, ГСП-1, г. Москва, Ленинские горы, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, 1-й учебный корпус, филологический факультет.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке 1-го учебного корпуса МГУ имени М.В. Ломоносова.

Автореферат разослан                                   2009 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета

профессор                                                              Е.В. Клобуков


Настоящая работа посвящена анализу категории русского наречия в рамках лингводидактической модели языка , основу которой составляет функционально-коммуникативная грамматика (ФКГ). В компетенцию ФКГ входит самый широкий круг лингвистических вопросов, поскольку ориентация на решение прикладных задач, в частности на практику преподавания русского языка инофонам, потребовала обращения к тем фактам, которые при чисто теоретическом подходе к языку в поле внимания лингвистов не попадают или оцениваются как периферийные. Однако прикладные на первый взгляд задачи потребовали углублённого исследования целого ряда теоретических аспектов русистики. Практика преподавания языка показала необходимость более строгой структурированности и формализации многих рассматриваемых явлений.

Среди элементов языка, которые пока находятся на периферии внимания современной лингвистики, важное место занимают наречия. Необходимость их упорядочения как в формальном, так и в содержательном плане, выявление синонимики и вариативности определяет интерес к ним со стороны и учёных-теоретиков, и преподавателей-практиков. В настоящее время появляются широкие возможности для продвижения вперёд в рамках как собственно теоретической, так и прикладной моделей языка. Оба эти аспекта по глубине анализа языкового материала и значимости научных выводов равноценны.

За последние 50–60 лет появилось много интереснейших наблюдений, касающихся функционирования отдельных наречий, их «поведения» в зависимости от той или иной позиции в формальной, семантической, коммуникативной и денотативной структурах высказывания, был сформирован эффективный лингвистический инструментарий, созданы концепции, обладающие объяснительной силой, в частности концепция ФКГ, на основе осмысления коллективного опыта преподавания русского языка как иностранного сформирована его лингводидактическая модель, специфика которой заключается в формулировке алгоритмов продуцирования речи.

Оказалось, что для системного описания наречий необходимо учитывать такие признаки данного класса, которые раньше во внимание не принимались. Это, в частности, роль словоформ в актуальном членении высказывания, их интонационные характеристики и др. Анализ этих и других параметров свидетельствует о том, что наречие обладает богатым синтаксическим, текстовым и коммуникативным потенциалом. Наречие является важной и равноправной категорией по отношению к другим частям речи, характеризуясь определённой грамматической спецификой, которая составляет самостоятельный объект научного анализа. Появились основания говорить о своего рода грамматике наречий .

Активное функционирование адвербиальных лексем в роли обстоятельственных конструкций предопределило наш интерес к наречиям как особому формальному классу средств выражения таких семантических категорий, как время, пространство, количественность, причина, цель и др. В работе исследуется система семантических разрядов наречий в целом, а на материале адвербиальной темпоральности (АТ) выявляются их грамматические характеристики, синонимика и вариативность, взаимодействие с другими категориями разных уровней, например, с морфологической категорией глагольного вида, категорией актуального членения, категорией членов предложения и др. Такое рассмотрение вызвано потребностями как теории: иметь целостное описание определённого фрагмента языковой системы и механизмов его речевого воплощения, – так и практики описания русского языка в сопоставлении с другими языками с целью создания адекватных частных грамматик для нерусских. Это обусловило



Актуальность избранной темы.

Объектом нашего исследования являются русские наречия, а конкретным предметом анализа – их функционально-коммуникативная грамматика, включая морфологические, синтаксические, семантические, коммуникативные, текстовые, прагматические и др. аспекты, показанные преимущественно на материале категории АТ.

Основная цель работы – представить адекватное языковому материалу и обладающее объяснительной силой комплексное функционально-грамматическое описание категории наречия в целом и той роли, которую адвербиальные лексемы играют в передаче информации разного типа, в частности темпоральной, начиная со структуры системы значений и кончая структурой высказывания, включающего наречие.

Цель исследования потребовала решения следующих конкретных задач:

1) уточнить объём понятия «наречие» как объекта исследования, выделив его релевантные признаки, и на их основе дать непротиворечивую дефиницию данной категории;

2) в соответствии с дефиницией представить максимально полный реестр русских наречий в целом и темпоральных наречий (ТН) в частности;

3) выявить основные семантические категории, в реализации которых участвуют адвербиальные лексемы; на этой основе представить синтаксически значимую систему семантических разрядов русских наречий;

4) выявить в составе различных функционально-семантических полей (ФСП) место адвербиальных средств, в первую очередь – определить структуру системы значений АТ;

5) определить семный состав адвербиальных лексем, выявить и описать синонимико-вариативные ряды лексико-семантических вариантов (ЛСВ) наречий с идентичным семным составом;

6) определить комплекс наиболее существенных параметров описания ЛСВ наречий в рамках синонимико-вариативного ряда, разработать их лексикографическую атрибуцию;

7) проанализировав морфосинтаксическую (словообразовательную) структуру наречий в русском языке, предложить опыт классификации их формальных моделей;

8) выявить синтаксический, коммуникативный и текстовый потенциал наречий, а также языковые механизмы, обусловливающие вхождение наречий в структурно-семантическую организацию предложения, т. е. принципы взаимодействия его семантического, формального, коммуникативного и денотативного аспектов, на основе коммуникативной направленности предложения, синтаксического потенциала наречий и закона семантического согласования.

В качестве материала исследования был использован корпус примеров, составляющих около 10 000 словоупотреблений из произведений классической и современной русской художественной литературы, прессы, научных изданий, радио- и телепередач, устной речи, найденных самим автором, а также из материалов Лаборатории общей и компьютерной лексикологии и лексикографии филологического факультета МГУ «Электронный корпус русских газет конца XX века (10 млн словоупотреблений)»; из Большой картотеки словарного отдела Института лингвистических исследований РАН (г. Санкт-Петербург); из Интернета (www.yandex.ru, www.ruscorpora.ru). Использовались также примеры, составленные информантами и автором как носителями языка. Анализировался и «отрицательный» языковой материал (Л.В. Щерба) – письменные и устные ошибки учащихся-иностранцев, собранные в процессе педагогической работы.

Объект, цель, задачи и материал работы определили методику исследования: анализируя наречные категории от уровня языковой семантической системы до реализации их в речевых построениях, мы использовали теоретико-дедуктивный, индуктивный, а также функционально-коммуникативный, описательно-аналитический, структурно-семантический, компонентный, позиционный методы, а также сопоставительный и коммуникативный анализ звучащей речи. В целях обнаружения факторов, регулирующих употребление того или иного наречия, применялись лингвистический эксперимент и работа с информантами.

Концептуальные положения работы, выносимые на защиту:

1. Решение прикладных задач в рамках лингводидактической модели языка обусловило целесообразность наряду с грамматическими суперклассами – частями речи – выделить более конкретные категориальные классы слов (ККС), т. е. функционально-грамматические разряды, объединяющие лексемы в первую очередь на основе формальных признаков, в частности словоизменительных потенций и некоторых функциональных характеристик. Такое разделение носит собственно языковой характер и в основе своей синтаксически ориентировано: вхождение слова в тот или иной класс предопределяет его синтаксические возможности – способность занять позицию того или иного члена предложения и тем самым участвовать в формировании его (предложения) синтаксической устроенности, но не наоборот, т. е. нельзя на основе лишь занимаемой тем или иным словом позиции судить о его категориальной принадлежности. ККС могут быть представлены в виде системы бинарных оппозиций, которая отражает полевую устроенность самого явления. Самостоятельные классы составляют ядро категории ККС, а несамостоятельные – её периферию.

2. Наречие – важный и равноправный по отношению к другим самостоятельным классам грамматический объект – обладает богатым функционально-прагматическим потенциалом. Функционирование наречий подчиняется языковым законам и определяется семантическими особенностями и морфосинтаксическим потенциалом лексем. По своей устроенности наречие в русском языке – определённым образом организованное множество лексических единиц, которое может быть представлено в виде структурированной системы бинарных оппозиций. Наречия формируют своё функционально-грамматическое поле (ФГП ), в ядро которого входят собственно наречия, а периферийными средствами являются в той или иной степени адвербиализованные лексемы других классов. Наречия упорядочены как на содержательном, так и на формальном уровне. В русском языке, с одной стороны, существует синтаксически значимая система семантических разрядов наречий, с другой – система морфосинтаксических типов данного класса слов.

3. Понятие парадигматики оказалось применимо по отношению не только к изменяемым, но и к неизменяемым ККС. Наречие, не имеющее морфологической парадигмы, обладает тремя другими парадигмами: позиционной, контекстуальной и актуализационной. Члены каждой из парадигм группируются в строгую иерархическую систему, формируя полевую устроенность с ядром – исходным членом, приядерной зоной и периферией. Адвербиальные лексемы имеют либо полные, либо ущербные (неполные) парадигмы. Выделение парадигматики наречия в рамках ФКГ позволило выявить элементы скрытой грамматики, объясняющие специфику синтаксического, текстового и коммуникативного потенциалов не только высказываний, но и отдельных словоформ.

4. Наречия функционируют на уровне синтаксической формы слова – как свободные, связанные и обусловленные синтаксемы (Г.А. Золотова). Наибольшим потенциалом обладают свободные адвербиальные синтаксемы, которые способны занимать все типы синтаксических позиций, а наименьшим – связанные, способные реализовать только одну из них.

5. Коммуникативный аспект – актуальное членение (АЧ) – есть активное динамическое начало в структурно-семантической организации предложения-высказывания, обеспечивающее реализацию основной функции языка – коммуникативной. Единицей этого аспекта является коммуникативная роль (Т.Е. Янко) словоформ, определяемая для наречий в первую очередь особенностями их лексического значения: наличием эксплицитного или имплицитного отрицания, характером выражаемых оценок, семантическим компонентом ‘несоответствие норме’, а также характером модели предложения. Поскольку существуют слова с закреплённой коммуникативной ролью, АЧ оказывается связанным с уровнем не только высказывания, но и отдельных словоформ.

6. Наречия формируют категориальные системы значений, инвариантные относительно других категорий, в том числе и относительно категории глагольного времени, т. е. не представляют собой неупорядоченного множества «лексических конкретизаторов» глагольного слова. Лексические средства выражения времени – ТН – в рамках ФСП темпоральности (времени), имеющего полицентрическую устроенность, формируют ядро своего сегмента, составляющего органичное единство с аналогичными функционально-семантическими категориями (ФСК), формируемыми другими языковыми средствами разных уровней: глагольной, субстантивной, адъективной темпоральностью, сложным предложением, реляторами и др.

7. Язык располагает системой лингвистических механизмов, обусловливающих вхождение отдельных компонентов предложения в его структурно-семантическую организацию. Именно эта система определяет закономерности речевых реализаций наречий в составе конкретных высказываний.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые с позиций ФКГ на материале категории АТ проведён комплексный системный анализ русских наречий:

– выделены признаки наречия как объекта исследования и на их основе предложена его дефиниция как ККС;

– составлен реестр русских наречий, включающий более 10 000 лексем;

– представлена дихотомически организованная система семантических разрядов русских наречий;

– выявлена морфосинтаксическая структура русских наречий и даны классы их формальных разрядов;

– предложено описание системы коммуникативных ролей русских словоформ в целом, на основе которой определены коммуникативные особенности наречий и введены понятия их полной и ущербной актуализационных парадигм;

– выявлены синтаксические позиции адвербиальных синтаксем и введены понятия их полной и ущербной позиционной парадигм;

– выделены основные ФСК, формируемые свободными адвербиальными синтаксемами;

– выявлен текстовый потенциал русских наречий и введены понятия их полной и ущербной контекстуальных парадигм;

– определены статус и место адвербиальных средств в ФСП времени;

– определена семантическая структура АТ, зоны её пересечения с другими сегментами ФСП времени и с другими ФСП, предложено описание системы значений ТН;

– выявлены семный состав, формальная устроенность, синтаксический потенциал, синонимика и вариативность ТН;

– определён комплекс наиболее существенных параметров описания наречий: формальная устроенность, семантика (включая оценочность), синтаксический потенциал, синонимика и вариативность, стилистические характеристики;

– выявлены лингвистические механизмы вхождения наречий в структурно-семантическую организацию предложения, обусловленные: а) коммуникативной направленностью предложения; б) синтаксическим потенциалом наречий; в) законом семантического согласования и двусторонней валентностью – распространяемого и распространяющего компонентов.

Теоретическая значимость работы определяется разработкой методологических основ описания ККС для потребностей прикладной ФКГ русского языка, ориентированной на обучение инофонов адекватному конкретным внелингвистическим условиям и коммуникативным задачам продуцированию речевых построений.

Эти основы могут быть использованы и в других моделях языка. В процессе исследования была разработана методика анализа наречий и показана специфика АТ по отношению к другим темпоральным средствам, прежде всего – субстантивной темпоральности.

Практическая ценность работы состоит в том, что на основе разработанной методики могут быть описаны другие аналогичные категории (адвербиальной локативности, квантитативности, каузальности и др.), что даст материал и для практического его использования в учебном процессе, и для системного сопоставления 1) особенностей функционирования наречий в речевых построениях; 2) соответствующих ФСК; 3) соотносительных средств выражения тех или иных значений в русском и других языках. Конкретные результаты и выводы исследования могут быть использованы также в практике преподавания русского языка инофонам, в учебных пособиях для иностранных студентов-филологов, в лекционных курсах по современному русскому языку и по ФКГ. Материал работы может быть применён и в лексикографической практике при создании словарей и справочников различных типов.

Апробация работы. Результаты проведённых исследований обсуждались в виде научных докладов и сообщений на заседаниях кафедр русского языка, а также русского языка для иностранных учащихся филологического факультета МГУ в 1998, 2003, 2005–2008 гг., на конгрессах и симпозиумах МАПРЯЛ: Москва, 1990, 1994, 1997 гг.; Ополе (Польша), 1996 г.; Пекин (Китай), 1998 г.; Братислава (Словакия), 1999, 2004 гг.; Белград, Ниш (Югославия), 2000 г.; Санкт-Петербург, 2003 г.; Велико-Тырново (Болгария), 2006 г.; Варна (Болгария), 2007 г.; AATSEEL: Торонто (Канада), 1997 г.; Сан-Франциско (США), 1998 г.; Чикаго (США), 1999 г.; Вашингтон (США), 2000 г.; на международных научных конференциях и семинарах: Москва, 1989, 1991, 1994–1997, 2001– 2008 гг.; Ленинград, 1990–1991 гг.; Санкт-Петербург, 1992 г.; Познань (Польша), 1997 г.; Тампере (Финляндия), 2000 г.; Минск (Беларусь), 2004 г.; Донецк (Украина), 2005 г.; Нью-Дели (Индия), 2006 г.; Токио, Саппоро (Япония), 2006 г.; Баку (Азербайджан), 2007 г.; Ташкент, Самарканд (Узбекистан), 2008 г.

По материалам работы был прочитан ряд специальных лингвистических курсов для студентов, магистрантов и стажёров кафедр русского языка и русского языка для иностранных учащихся филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.

Публикации. Концепция и основные положения диссертации отражены в 72 публикациях, включая монографию, а также 10 статей в ведущих рецензируемых научных журналах.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения, списка использованной и цитируемой литературы, а также четырёх приложений. Работа иллюстрирована 48 таблицами и 15 схемами.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность работы, определяются объект и предмет диссертационного исследования, раскрываются его цели и задачи, характеризуются методы исследования и использованный фактический материал, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются выносимые на защиту положения.

В первой главе «Теоретические основы исследования. Наречие как категориальный класс слов» дан обзор работ, посвящённых истории и теории вопроса, представлено обоснование теоретических и методологических основ исследования, определён объём понятия наречия как объекта анализа.

В разделе 1.1 выделены основные направления описания грамматического строя русского языка, выявлена специфика ФКГ в сопоставлении с традиционной грамматикой. Разграничиваются два основных подхода в интерпретации языковых фактов – традиционный и функционально-коммуникативный, основным отличием которого от других лингвистических направлений является необходимость сформулировать алгоритмы выбора, построения и функционирования языковых единиц, адекватных внелингвистическим условиям и коммуникативным задачам, которые в русском и родном языке инофона могут не совпадать.

В разделе 1.2 рассмотрены формальные и содержательные аспекты исследования, грамматические классификации лексики с точки зрения как традиционной, так и ФКГ, перед непосредственным анализом конкретного материала представлена авторская концепция систематизации ККС и места наречий в этой системе.

В разделе 1.3 уточняется объём понятия «наречие». В работе принята следующая его дефиниция: наречие – самостоятельный грамматический ККС, объединяющий неизменяемые слова, в основном («самостоятельном») употреблении способные примыкать к глаголам (включая причастия и деепричастия), наречиям, прилагательным, существительным, числительным, местоимениям, компаративам, выступать в синтаксической функции как второстепенных, так и главных членов предложения и – во вторичном употреблении – в функции вводного слова. Наречия морфологически соотносимы со всеми самостоятельными (включая местоимения) частями речи, а также с предлогами и частицами.

Раздел 1.4 посвящён рассмотрению существующих наречных классификаций (по словообразовательной структуре наречий, их произносительным особенностям, семантике). В нём показано, что эти классификации, во-первых, охватывают не весь объём русской адвербиальной лексики и не все типы её употребления, во-вторых, содержат ряд противоречий, которые надлежит – в рамках современной грамматики – если не ликвидировать полностью, то хотя бы сгладить.

Во второй главе «Принципы и параметры описания наречий в функционально-коммуникативной грамматике» выявлены детальная синтаксически значимая система семантических разрядов наречий (дерево бинарных оппозиций) и морфосинтаксические типы наречий. Рассматриваются также синтаксические позиции и парадигматика наречий, обосновывается необходимость введения понятий позиционной, контекстуальной и актуализационной парадигм наречия.

Раздел 2.1 посвящён систематизации наречий в ФКГ. Выделены шесть рангов разбиения их множества. Все наречия, подобно глаголам и прилагательным, по их роли в денотативной и семантической структурах предложения разделяются на два больших класса, между которыми существуют большие зоны пересечения: диктальные и модальные (в широком понимании), осложняющие смысл предложения. Покажем принцип такого разбиения на материале диктальных наречий.

1. Класс диктальных наречий выражает признаки 1) характеризационные и 2) логические.

1.1. Характеризационные наречия называют объективные и субъективные признаки.

1.1.1. Наречия объективного признака включают наречия образа действия и статальные (включая категорию состояния по В.В. Виноградову).

1.1.1.1. Наречия образа действия – лексемы типа вразвалку, исподлобья, по-дружески: Кривляясь, субъект наотмашь снял жокейский свой картузик (М. Булгаков).

1.1.1.2. Статальные наречия обозначают сферы проявления (Т.В. Шмелёва) состояния: физическая: Казбич уж был верхом (М. Лермонтов),физиологическая: Тепло было, солнышко, тепло, но не жарко (М. Булгаков),эмоционально-психическая: Тяжело и больно вспоминать об этом (Л. Дурнов), интеллектуально-творческая: А вот интересно, если вас придут арестовывать? (М. Булгаков), социальная: Брат в тюрьме, сёстры замужем (С. Довлатов).

1.1.2. Наречия субъективного признака (оценочные) выражают два типа оценок: аксиологическую и характеризующую.

1.1.2.1. Наречия аксиологической оценки выражают положительную или отрицательную оценку.

1.1.2.1.1. Наречия положительной оценки могут быть полифункциональными (оценивающими действия и состояния) и монофункциональными (оценивающими только действия).

1.1.2.1.1.1. Полифункциональные наречия положительной оценки – лексемы типа великолепно, замечательно: Если плотник хорошо владеет топором, я два часа готов пред ним простоять (Н. Гоголь); Ему хорошо, папочка! (Л. Улицкая).

1.1.2.1.1.2. Положительную оценку передают также монофункциональные наречия типа благополучно, эффективно: Лиссабон намерен более рационально использовать имеющиеся средства.

1.1.2.1.2. Наречия отрицательной оценки также могут быть полифункциональными и монофункциональными.

1.1.2.1.2.1. Полифункциональные наречия отрицательной оценки – лексемы типа гадко, ужасно: Марк ... заговорил гнусаво, плохо выговаривая арамейские слова (М. Булгаков); Вам будет плохо, пока мне плохо (О. Павлов).

1.1.2.1.2.2. Отрицательную оценку передают также монофункциональные наречия типа невзрачно, истерически: Семестр начался по-дурацки.

1.1.2.2. Наречия характеризующей оценки не связаны с выражением понятий ‘хорошо’/‘плохо’, а оценивают количество признака (квантитативы) или качество действия (квалитативы).

1.1.2.2.1. Квантитативы называют степень проявления признака или метрическую оценку количества признака.

1.1.2.2.1.1. Степень величины признака называют лексемы типа абсолютно, вполне: Всё ... было почти совершенно чуждо сострадания к людям (М. Горький).

1.1.2.2.1.2. Метрическую оценку количества признака называют наречия со значением пространства (типа далеко), времени (типа долго), температуры (типа горячо), массы (типа тяжело) и др.: Варенуха, навалившись на стол, жарко дышал в щеку Римского (М. Булгаков). Данная группа представляет зону пересечения с логическими наречиями, в частности темпоральными и локативными.

1.1.2.2.2. Квалитативы включают наречия типа красиво, легко: Если работа нравится, человек легко с ней справляется.

1.2. Среди логических выделим ориентационные (выражающие ориентацию во времени и пространстве) наречия и наречия обусловленности.

1.2.1. Ориентационные лексемы делятся на локативные и темпоральные.

1.2.1.1. Локативные наречия бывают семантически неосложнёнными (собственно локативными) и осложнёнными (ситуативно-локативными).

1.2.1.1.1. Собственно локативные наречия включают лексемы типа сзади, внизу: Первый, что был впереди, спросил Иуду (М. Булгаков).

1.2.1.1.2. Из ситуативно-локативных нами отмечено пока только одно наречие – в бегах: Владелец банка в бегах (А. Тарасов).

1.2.1.2. Темпоральные наречия также могут быть собственно темпоральными и ситуативно-темпоральными.

1.2.1.2.1. Собственно темпоральные наречия – лексемы типа сейчас, скоро: Прошу вас завтра прислать ко мне Толмая (М. Булгаков).

1.2.1.2.2. Из ситуативно-темпоральных отмечена пока одна лексема – впотьмах: Впотьмах ударяли весла по водам (Н. Гоголь).

1.2.2. Наречия обусловленности выражают каузальные или целевые значения.

1.2.2.1. Класс каузальных наречий включает два основных подкласса: собственно каузальные и контекстуально-каузальные наречия.

1.2.2.1.1. Собственно каузальные наречия – лексемы типа сослепу, сдуру и др.: Один раз женщина спьяну хватается за нож и опасно ранит знакомого.

1.2.2.1.2. Контекстуально-каузальные наречия включают лексемы типа вежливо (не заметил), осторожно (промолчал): Легкомысленно непроницательны люди (Н. Гоголь).

1.2.2.2. Целевые наречия могут быть положительными и отрицательными – в зависимости от выражения наличия или отсутствия цели.

1.2.2.2.1. Положительные наречия цели – лексемы типа намеренно, нарочно: Как назло, самые дальнобойные очки забыты на кухне (А. Азольский).

1.2.2.2.2. Отрицательные целевые наречия включают лексемы со значением отсутствия либо собственно цели действия, либо его результата.

1.2.2.2.2.1. Наречие со значением отсутствия собственно цели действия – бесцельно: Я ... стал бесцельно смотреть на косцов (И. Бунин).

1.2.2.2.2.2. Наречие со значением отсутствия результата действия – безрезультатно: Некоторые даже постукивали в окошко, но безрезультатно (М. Булгаков).

В разделе 2.2 рассматриваются синтаксические позиции наречий и их парадигматика. Позиция-1 – место синтаксемы в семантической структуре предложения или вне её, место одной словоформы относительно другой, с которой она связана смысловыми отношениями. Позиция-2 – членопредложенческий ранг словоформы в формальной структуре предложения. Позиция-3 – место словоформы в коммуникативной структуре высказывания с учётом его актуального членения.

Позиция-1. Как отмечалось выше, адвербиальные синтаксемы могут быть свободными, связанными и обусловленными. Каждый функциональный тип характеризуется своим синтаксическим потенциалом. Продемонстрируем эту позицию на примере свободных синтаксем, к которым относятся синтаксемы характеризационных и логических наречий: а) образа действия: Строго (ремарка); б) состояния: Уютно. Вкусно. Доступно (реклама); в) темпоральных: «Накануне» (И. Тургенев); г) локативных: «Близко» (спектакль); д) каузальных: «Спьяну» (статья); е) целевых: «Назло» (заметка). Связанные – синтаксемы оценочных квантитативов со значением: а) несоотносительной оценки степени величины признака: ... сугробами, напоминавшими довольно живо Саратов (М. Лермонтов); б) соотносительной оценки степени величины признака: Лицо казалось Ромашову противно-бледным ... сюртук – слишком заношенным, а погоны – чересчур помятыми (А. Куприн). Обусловленными являются синтаксемы а) модальных: Невозможно каждый день надоедать людям; б) оценочных наречий: Полковник ... всё время мило и грубо шутил (А. Куприн).





Наречие как синтаксема может выступать, во-первых, в позиции вне предложения и вне текста, во-вторых, в составе предложения. Изолированное употребление характерно только для свободных синтаксем наречий. Возможность их конъюнктивного использования, а также употребления в качестве опорного компонента словосочетания позволила выделить понятие наречной группы, которая может состоять более чем из одной словоформы, но обладает целостным значением: сверху вниз, снизу доверху, справа налево, туда-сюда и др. В составе предложения наречие функционирует в присловной (как компонент структуры словосочетания) и неприсловной (как компонент структуры предложения) позициях. Присловная позиция возможна для всех функциональных типов синтаксем и может быть привербальной (в том числе присвязочной), присубстантивной, приадъективной, приадвербиальной, принумеральной, припрономинальной, а также припрепозитивной. Наречие в привербальной позиции способно употребляться при глаголе во всех его морфологических формах, включая атрибутивные – причастие и деепричастие: Юра шёл один, быстрой ходьбой опережая остальных, изредка останавливаясь и их поджидая (Б. Пастернак).

Существуют некоторые ограничения на привербальную позицию для наречий характеризующей оценки. Так, лексемы с количественно-оценочным значением высокой степени признака занимают преимущественно позицию при прилагательном, в том числе при адъективированных причастиях, и при другом наречии: очень рад, крайне тяжёлый и др.: Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно (М. Булгаков). Такая же позиция характерна для указателей степени нарушения меры признака: излишне скромный, чрезмерно рад и др.: Я слишком взволнована (М. Булгаков). Для указателей степени отстояния двух величин признака прототипической является позиция при компаративе: вдвое сильнее, намного дальше и др.: Илья Муромец защищал нашу страну гораздо лучше, чем все ядерные ракеты, вместе взятые.

Наблюдения показали, что наречия свободно употребляются при существительных различных семантических разрядов, в том числе и при антропонимах: Человек спереди мгновенно выхватил из рук Иуды кошель (М. Булгаков), и при зоонимах: Из-за границы везли собак подешевле, и при собственно предметных: Зарплату «по-чёрному» можно сделать белой, и при пропозитивных: Разговор начистоту, и при признаковых именах: Спокойные рассказы «экономки» ... вызывали в товарищах моих почти радость (М. Горький). Адвербиальные синтаксемы в приадъективной позиции употребляются при полной: Постлюблянское резюме оказалось весьма точным, и при краткой форме прилагательного: Возможно, Лебедев недостаточно чист перед законом.

В позиции при числительном обычно употребляются синтаксемы количественных наречий типа дважды, трижды и др. при обозначении математических операций: Дважды два будет четыре. Возможности припрономинальной позиции для словоформ чрезвычайно ограничены. Во-первых, наречие используется с местоимениями – кванторными словами, а именно кванторами всеобщности типа все – никто, всегда – никогда, каждый, любой, всякий и т. п.: И, как почти все талантливые русские люди, он жил на средства, данные ему природой (М. Горький). Во-вторых, адвербиальные синтаксемы в припрономинальной позиции употребляются с указательными местоимениями типа такой, столько, так и др. В эту позицию регулярно встают указатели степени величины признака с модально-оценочным значением: абсолютно, совершенно и др.: И абсолютно в тех же выражениях эта сцена повторяется немного спустя.

Для наречий возможна также припрепозитивная позиция по отношению к структурно сложным предлогам типа напротив (кого, чего), а тем более к вторичным предлогам типа рядом с, близко от, при этом наречие, как правило, выполняет функцию предложного конкретизатора: точно напротив (цирка), совсем рядом (с лесом) и др.: Зампред Цетробанка умер вскоре после покушения.

Выступая в неприсловной позиции, адвербиальные синтаксемы способны употребляться либо в составе предикативной пары предложения, либо в обусловленной позиции вне предикативной пары. В составе предикативной пары наречие бывает либо предицируемым: Сегодня – отъезд, либо предицирующим компонентом: Отъезд – сегодня. Вне предикативной пары наречие может быть репрезентантом компонента либо основной пропозиции (обычно событийной, а не логической), либо другой пропозиции: В декабре 1829 г. вышла (анонимно) знаменитая «Физиология брака» Бальзака (А. Ахматова). Наречие в качестве репрезентанта компонента пропозиции, не выражаемой средствами данной предикативной пары, выступает обычно в функции вводного слова со значением персуазивности: Иван Иванович, бесспорно, очень умный человек.Помимо названных существуют синкретичные позиции, в которых объединяются признаки более чем одной позиции. Это, в частности, парцелляция – с одной стороны, позиция присловная, с другой – вне предложения с распространяемым компонентом: Ингосстрах платит. Всегда.

Позиция-2. Система членов предложения в соответствии с концепцией ФКГ представляет собой иерархически организованную конфигурацию коммуникативно значимых позиций, определяющих коммуникативную перспективу высказывания. Кроме того, эта система выполняет функцию «формальной, строевой основы, определяющей синтаксическую устроенность предложения-высказывания» (М.В. Всеволодова). Позиция каждого члена предложения может быть занята представителями различных ККС в определённых формах, в то же время каждая из этих позиций обладает абсолютной и относительной значимостью, поэтому формальная структура предложения оказывается средством выражения коммуникативных установок адресанта, а каждый член предложения обладает коммуникативным рангом.

Принято считать, что основные синтаксические функции наречия в предложении – обстоятельство: Давай сделаем немного по-другому – и несогласованное определение: Я взял кофе по-турецки.Кроме того, выступая в неприсловной предикативной позиции, наречие оказывается главным членом предложения: Оля замужем. Вне частей речи или как особая часть речи традиционно рассматриваются модальные слова, не являющиеся членами предложения. Мы вслед за М.В. Всеволодовой, М.А. Шелякиным и др. слова типа возможно, безусловно считаем наречиями и рассматриваем их употребление в позиции вводных слов как одну из синтаксических функций наречий в предложении: Мы, безусловно, за мирное урегулирование конфликта. Наречие способно выполнять функции не только второстепенных, но и главных членов предложения, а также не быть членом предложения вовсе. Как второстепенный член предложения оно выполняет синтаксические функции обстоятельства, определения, реже – дополнения.      Основной для наречия является позиция характеризующего и ситуативного обстоятельства – образа действия, меры и степени, времени, места, причины, цели. Эти функции наречие выполняет как самостоятельно, так и в составе деепричастного оборота: а) беспредложное употребление: Владимир сухо отвечал / И после во весь путь молчал (А. Пушкин); б) предложное: Экзамены сданы на отлично. Наречие может использоваться также в функции определения – либо несогласованного: Где вы обычно обедаете? – В кафе напротив; как метаслово в функции приложения: Спектакль «Близко» пройдёт на сцене ДК; либо в составе распространённого согласованного определения: «Телекритика» обратилась за комментариями к журналистам, близко знающим Михаила. Кроме того, субстантивированное наречие способно употребляться также в функции дополнения – как прямого, так и косвенного: Ожидать ли «светлого завтра» здесь, в нынешнем состоянии мира?; в том числе парцеллированное: Делаем мы не что иное, как наше будущее. Наше «завтра»; Мы все интересуемся завтра Москвы («Маяк-24»).

Как главный член наречие употребляется в позиции сказуемого: Доставка бесплатно; Отец дома; главного члена бесподлежащного предложения: Мне было скучно; На море просто здорово! Общность синтаксической функции сказуемого у предикативных наречий не является достаточным основанием для выделения категории состояния или предикативов как отдельных от наречий грамматических классов слов (ср. точку зрения М.В. Дегтярёвой). Функция подлежащего для наречия в целом не характерна, однако оно способно выступать в этой функции либо как субстантивированная словоформа в двусоставном: Завтра не наступит никогда – или в так называемом односоставном (номинативном) предложении: «Горько!» по-вселенски; либо в качестве метаслова: Слишком – самое верное слово для оценки этой завораживающей картины.

Вводное слово не является членом предложения. Вводность – это конструктивно обусловленная позиция вне предикативной основы, которую могут занимать слова разных частей речи или сочетания слов, включая предикативные. В этой позиции выступают наречия: 1) показатели персуазивности: Старуха, очевидно, часто рассказывала о горящем сердце Данко (М. Горький); 2) ослабленного подчёркивания или используемые в качестве вставок: Я, собственно, ничем не болен (В. Вересаев); 3) выражающие подтверждение факта: Действительно, вчера я не пошёл на работу; 3) метатекстовые операторы при выражении: а)  временной соотнесённости, перечисления: Мне хотелось бы вас заставить рассказать что-нибудь: во-первых, потому, что слушать менее утомительно, во-вторых, нельзя проговориться (М. Лермонтов);б) введения иллюстрации: О проблемах красноречиво говорит, например, резолюция, принятая 24 апреля 2001 года; в) присоединения, добавления, дифференциации информации: Далее, оптимальная классификация должна содержать в себе сепаратную категорию местоимения (А. Дудников).

В работе обосновывается необходимость введения понятия контекстуальной парадигмы (КП) ККС, включая наречие. КП – это ряд изофункциональных словоформ, противопоставленных друг другу грамматически и в то же время объединённых денотативно. КП включает исходное слово – ядро – и его контекстуальные корреляты. Ядро – изосемическое слово в составе изосемической изоморфной конструкции. Приядерная область – контекстуальные корреляты – изосемические слова в составе изосемических неизоморфных конструкций, ближайшая периферия – изосемические слова в составе неизосемических конструкций, отдалённая периферия – неизосемические слова. Исходным членом КП могут быть слова разных ККС – и самостоятельные (имя существительное, имя прилагательное, глагол, наречие), и несамостоятельные, служебные (например, предлог). Приведём пример такой парадигмы для лексемы быстро, которая включает исходное слово – наречие быстро в составе изосемической изоморфной конструкции: Юный спортсмен бегает быстро; прилагательное в составе неизосемической конструкции – полное: У юного спортсмена быстрый бег; Бег (у) юного спортсмена быстрый – или краткое: Бег (у) юного спортсмена быстр; существительное быстрота в именительном падеже: Быстрота бега (у) юного спортсмена высокая; Бег юного спортсмена – сама быстрота; а также дескрипция в составе неизосемической конструкции: Бег (у) юного спортсмена отличается быстротой. КП может быть полной и ущербной. Очевидно, что причины ущербности КП кроются как в ограниченных деривационных возможностях лексемы, так и в условиях контекста.

Наречие (или слово другого ККС) может быть как исходным членом собственной КП, так и членом КП других классов. КП должна быть отмечена как один из параметров лексикографической атрибуции наречия в функциональном словаре. В других языках исходному члену КП, как правило, будет соответствовать коррелят того же категориального статуса, что и в русском языке, так как изосемические изоморфные конструкции являются лингвистической универсалией, однако приядерная зона и периферия могут представлять собой национально специфические области.

Позиция-3. Вслед за Я. Фирбасом, О.Н. Селиверстовой и др. мы рассматриваем языковую коммуникацию как динамическое явление, которому присущ так называемый коммуникативный динамизм, или «иерархия смысловой важности частей высказывания» (Е.А. Брызгунова). Степень «смысловой важности» языковой единицы определяется вкладом, вносимым единицей в развитие общения, в семантику предложения или целого дискурса. Концепция коммуникативного динамизма позволяет учитывать соотношение не только между тематическим и рематическим блоками, но и между всеми компонентами коммуникативной структуры, включая промежуточные, периферийные. Понятий тема и рема, свойственных дихотомической концепции АЧ высказывания (тема–рема), подчас недостаточно для понимания механизмов функционирования живой русской речи. Принципиальным оказалось свойственное градуальной концепции понятие коммуникативной роли (КР) словоформы – «роли данной составляющей в коммуникативной структуре предложения» (Т.Е. Янко).

Проверка этой концепции выявила необходимость в рамках ФКГ несколько скорректировать предложенный набор КР. Эти корректировки только подтверждают тот факт, что сама концепция Т.Е. Янко исключительно важна и определяет статус АЧ как предложенческой категории, имеющей не только членение на тему и рему, но и достаточно сложную собственно категориальную структуру. В рамках ФКГ выявилось: что тема и рема 1) маркируются интонационными характеристиками высказывания и практически не связаны с его содержанием (которое известно только говорящему), 2) являются механизмом реализации выделенной П.А. Лекантом категории предицирования – одной из важнейших категорий русского предложения. В целях однозначного понимания коммуникантом высказывания говорящий и должен сигнализировать о главных акцентах адресату. Языковой материал показал наличие в категории семи типов КР, каждая из которых имеет свой план содержания и свой план выражения, характеризуясь специфическим набором функций и своим специфическим синонимико-вариативным рядом средств выражения – типов ИК.

1. Фокус темы – КР словоформы, тяготеющей к позиции начала предложения и обычно характеризующейся повышением основного тона. Фокус темы не отмечен главным фразовым ударением, однако содержит центр ИК и произносится чаще с интонацией незавершённости . Это, в частности, ИК-3 (экспрессивно нейтральная речь): За3втра / я уезжа1ю; ИК?4 (недовольство, вызов, возражение, усиление доказательства, нарочито официальная, назидательная речь): За4втра / я уезжа1ю; ИК-5 (первый центр ИК-5, положительная/отрицательная эмоциональная оценка): За5втра я уезжа\ю!; ИК-6 (положительная/отрицательная эмоциональная оценка, несколько торжественная, а также поэтическая речь): За6втра / я уезжа2ю! Иногда – нерезкое понижение основного тона при усилении смысловой самостоятельности пояснения (ИК-1, ИК-2 или ИК-12): Раздел пе1рвый – / «Значение номина1ции»; Магази2н-то / закры1т.

2. Атоническая тема – КР словоформы, входящей в состав темы, но не отмеченной центром ИК. По отношению к фокусу темы атоническая тема может быть препозитивной (в предцентровой части ИК): Завтра ве3чером / я уезжа1ю; постпозитивной (в постцентровой части ИК): За3втра вечером / я уезжа1ю.

3. Собственно рема (фокус ремы в монологическом высказывании) – КР словоформы, тяготеющей к позиции конца предложения. 1) Понижение основного тона характеризует словоформы с главным фразовым ударением, содержащие центр ИК и произносимые с интонацией завершённости. Основные типы ИК: ИК-1 (экспрессивно нейтральная речь): Я3 уезжаю / за1втра; ИК-2 (противопоставление, смысловое подчёркивание): Ты как хо3чешь, / а я3 уезжаю / за2втра!;ИК-5 (второй, более сильный центр ИК?5; эмоциональная оценка, высокая степень признака): За5втра я уезжа\ю! 2) Повышение тона на фокусе ремы (эмоционально окрашенная речь и ответ на вопрос). Используются ИК-3 (усиление обоснования): (Закрой зо2нтик:) дождь-то ко3нчился; ИК-4 (недовольство, вызов, возражение): Я же был за4нят! Не отдыха4л!;ИК-6 (эмоциональная оценка, высокая степень признака, несколько торжественная речь): Хорошо6 дома! Хо6лодно здесь!; ИК-7 (усиление оценки): Хорошо7 дома! Хо7лодно здесь!

4. Диктальная рема – КР словоформы, являющейся однословным ответом или входящей в состав односинтагменного ответа на частный или альтернативный вопрос. Используются ИК-1 (экспрессивно нейтральная речь): Когда2 вы уезжаете? – За1втра; ИК-2 (противопоставление, смысловое подчёркивание): Когда2 вы уезжаете? – Уже за2втра!; ИК-3 (апелляция к очевидному): Когда2 вы уезжаете? – За3втра!; ИК-4 (недовольство, возражение, усиление доказательства или нарочито официальная, назидательная речь): Когда2 вы уезжаете? – За4втра (А ты2 думал когда?); ИК-5 (эмоционально окрашенная речь): Ну как вы отдохну2ли? – За5меча\тельно!; ИК-7 (усиление оценки): Ну как вы отдохну2ли? – Хорошо7!

5. Модальная рема – КР словоформы, являющейся однословным ответом или входящей в состав односинтагменного ответа на общий вопрос. Используются ИК-1 (экспрессивно нейтральная речь): Вы уезжаете за3втра? – За1втра; ИК-2 (противопоставление): Вы уезжаете за3втра? – За2втра!; ИК-3 (апелляция к очевидному): Вы уезжаете за3втра? – За3втра!; ИК-4 (возражение): Вы уезжаете за3втра? – За4втра (А ты2 думал когда?); ИК-5 (эмоционально окрашенная речь): Хорошо3 отдохнули? – За5меча\тельно!; ИК-7 (усиление оценки): Хорошо3 отдохнули? – Хорошо7!

6. Атоническая рема – КР словоформы, входящей в состав ремы, но не отмеченной центром ИК, способная входить в состав: а) рематического блока монологического высказывания; б) модальной ремы; в) диктальной ремы. По отношению к фокусу ремы атоническая тема может быть: препозитивной (предцентровая часть ИК): Мы3 уезжаем / завтра ве1чером; и постпозитивной (постцентровая часть ИК): Мы3 уезжаем / за1втра вечером.

7. Парентеза – КР словоформы, не отмеченной центром ИК, не входящей в состав ни темы, ни ремы, характеризующаяся принципиальной фразовой безударностью, часто ускоренным темпом произнесения, тяготением к следующим позициям: к интерпозиции, т. е. срединной позиции между темой и ремой: Мы3, вероятно, / завтра уезжа1ем; реже – к постпозиции: Мы3 / завтра уезжа1ем, вероятно. Парентеза может входить в состав высказываний с разной линейно-интонационной структурой: а) нерасчленённое высказывание: Отец, видно, за1нят; б) незавершённая синтагма: Оте3ц, видно, / за1нят; в) завершённая синтагма: Сведения о событиях в Чечне3 / зачастую довольно противоречи1вы.

КР словоформ составляют шкалу смысловой «силы». Представим по нисходящей: 1) фокус ремы (собственно рема, диктальная рема, модальная рема); 2) атоническая рема; 3) фокус темы; 4) атоническая тема; 5) парентеза. Механизмом АЧ является конфигурация КР словоформ, формирующих высказывание, и, соответственно, материальные средства выражения АЧ – такие характеристики интонации, как а) тип ИК из возможного для данной КР ряда, б) наличие/отсутствие центра ИК на словоформе, в) конкретное место центра ИК.

Совокупность всех возможных КР словоформы составляет её актуализационную парадигму (АП) – а) полную: способность занимать все возможные коммуникативные позиции; б) ущербную: способность занимать только некоторые из них. При ущербной АП словоформы тяготеют к тематическим/парентетическим или к рематическим ролям.

Пока в грамматике практически нет исследований, посвящённых АП словоформ. Вместе с тем наблюдения показывают, что эта характеристика определяется целым рядом факторов. Одним из них является лексическое значение слова, и в том числе его принадлежность определённому ЛСВ. На КР наречий влияет также наличие эксплицитного (никогда) или имплицитного (вовеки) отрицания в их семантике, которое предполагает тяготение словоформ к сильной – рематической – позиции. Кроме того, на способность наречий занимать ту или иную позицию в коммуникативной структуре высказывания оказывает влияние характер выражаемых ими оценок (Е.С. Яковлева). Так, наречия абсолютной оценки тяготеют к слабой позиции темы или парентезы, а выражающие относительную оценку наречия имеют полную АП.

Пример полной АП представляет наречие вчера, которое способно вставать в любую из отмеченных выше коммуникативных позиций. Таким же потенциалом обладают и другие лексемы этой семантической группы: сегодня, завтра, позавчера. Наречия с ущербной АП проявляют тенденцию, в частности, к сильным (абсолютной рематичности) или слабым коммуникативным позициям (тематичности и/или парентетичности). Так, тенденция к абсолютной рематичности характеризует преимущественно те модусные наречия – показатели относительной оценки, в значении которых имеется свёрнутый семантический компонент ‘несоответствие норме’: поздно, редко и др., лексемы с отрицанием: нескоро, нечасто и др.

Наречия функционируют в предложении в теснейшей связи со своим лексическим значением, являясь компонентом определённого ФСП. Опыт представления такой категории дан на материале ТН. Третья глава «Функционально-коммуникативный анализ темпоральных наречий» рассматривает специфику наречий как одного из фрагментов ФСП времени по отношению к другим средствам выражения темпоральных значений. Представлена также дихотомическая система значений ТН.

В разделе 3.1 рассматриваются полицентрическая устроенность ФСП времени, в рамках которого наречия являются доминантой одного из микрополей. С нашей точки зрения, ФСП времени состоит из четырёх микрополей, которые соответствуют определённым временным характеристикам и в каждом из которых существует своя доминанта – языковое средство, основной функцией которого является выражение именно этого значения. Устроенность ФСП времени в самом общем виде можно представить следующим образом.

1. Микрополе «прошлое/настоящее/будущее» – соотнесённость времени действия с настоящим моментом (моментом речи или каким-либо моментом в нарративном тексте), т. е. выражение прошлого, настоящего или будущего времени действия. Ср.: Вчера я читал книгу – Сейчас я читаю книгу – Завтра я буду читать книгу. Это темпоральность в узком смысле слова, как её понимает, например, А.В. Бондарко. 1) Ядро: а) глагольное время; б) синтаксическое время простого и сложного предложения. В отличие от глагольного времени синтаксическое время предложения позволяет выразить отношения временной определённости/неопределённости. 2) Периферийные средства: а) лексика; б) контекст.

2. Микрополе «одновременность/разновременность» – соотнесённость времени данного действия с каким-либо указанным моментом времени, с временем какого-либо другого действия или события, т. е. выражение их одновременности или разновременности по отношению друг к другу (временной порядок): Во время лекции я читал книгу – Перед лекцией я читал книгу – После лекции я читал книгу. 1) Ядро: а) категория субстантивной темпоральности; б) структура временных отношений между частями сложного временного предложения (т. е. сложноподчинённого предложения с придаточным времени). 2) Периферийные средства: а) лексико-грамматические средства глагольного вида; б) лексика.

3. Микрополе «временная протяжённость», т. е. указание на продолжительность или срок действия (дуративность): Мне пришлось целый день сидеть у телефона; Следователь долго расспрашивал обо всех обстоятельствах дела; Подожди немного. 1) Ядро: а) некоторые функционально-семантические классы слов имён существительных (длительность, продолжительность), наречий (долго, продолжительно), прилагательных (долгий, продолжительный), глаголов (длиться, продолжаться, тянуться и др.); б) категория субстантивной темпоральности. 2) Периферийные средства: лексико-грамматические характеристики глагольного вида и способов глагольного действия.

4. Микрополе «кратность» – однократность/неоднократность действий, т. е. указание на их единичность либо повторяемость (фреквентативность). В основе данного микрополя лежит такая характеристика времени, как ритмичность: В Киеве я был лишь однажды; Ежедневно в редакцию приходят сотни писем; Каждый вторник после занятий я хожу в библиотеку. 1) Ядро: а) наречия: часто, редко, всегда, регулярно, ежедневно и др.; б) прилагательные: редкий, частый, регулярный, ежедневный и др.; в) некоторые именные темпоральные группы (ИТГ): по средам, по праздникам, минутами, каждый день, что ни утро и др. Но ИТГ выражают значение повторяемости только в плане уточнения, конкретизации значения одновременности. Для значений разновременности характерно употребление лексического показателя повторяемости: наречий типа иногда, порой или местоимения каждый. Ср.: иногда после концерта – после каждого концерта; г) лексико-грамматические характеристики глагольного вида, в частности, глаголы несовершенного вида с семой повторяемости типа приносить, приходить и др. 2) Периферия: ИТГ.

При всём многообразии ТН представляют собой целостную, единую систему, которая, имея зоны пересечения с другими средствами выражения временных значений, тем не менее в целом специфична по отношению к глагольной, субстантивной или адъективной темпоральности. Однако, в отличие от выражения временных отношений формами глагола или имени, ТН до последнего времени практически не были самостоятельным объектом научных исследований как система, как категория.

Прежде чем предложить опыт систематизации ТН, определим ключевые понятия используемого метаязыка.

1. Действие (в широком смысле) – любые значения предикатов, включая собственно действие, процесс, событие, состояние, признак, бытие, отношение.

2. Время действия (в широком смысле) – термин, означающий различные проявления темпоральных отношений: темпорализацию, временной порядок (одновременность/разновременность), длительность (временну?ю протяжённость), кратность (единичность/повторяемость).

3. Темпоральный ориентир – момент (отрезок) времени или время другого действия, относительно которого характеризуется время данного действия.

4. Отрезок времени – непрерывная и в принципе членимая временная единица, которая предполагает свою соразмерность с характером предиката (действием).

5. Момент времени – это не только собственно «момент», точка, т. е. «время, которое не делится на “субинтервалы”» (Ю.Д. Апресян), но, в частности, и интервал достаточно большой длины. Момент времени включает настоящий момент и установленный момент.

6. Настоящий момент (НМ) – момент речи (в речевом режиме текста) либо момент в тексте (в нарративном режиме).

7. Момент речи – в речевом режиме текста момент времени, в течение которого субъект речи выполняет то или иное речевое действие (в письменной или устной форме), «момент, в который имеет место этот речевой акт» (И.А. Мельчук). Например, в предложении Завтра друзья поедут на море наречие завтра даёт темпоральную характеристику действия относительно момента речи (т. е. ‘на следующий день после момента речи’).

8. Момент в тексте – момент, о котором идёт речь, в нарративном режиме текста определённый момент времени, относительно которого выражается темпоральная локализация действия. Например, в предложении Назавтра друзья поехали на море наречие назавтра характеризует время действия относительно момента в тексте.

9. Установленный момент (УМ) – некоторый условный неназванный, но подразумевающийся момент времени, относительно которого определяется время действия. Например, в предложении Олег пришёл вовремя время действия (пришёл) совпадает с некоторым УМ (вовремя). УМ может быть или объективным, или субъективным.

10. Эксклюзивное время – время действия, не включающее НМ.

11. Инклюзивное время – время действия, включающее НМ.

Система значений АТ может быть представлена на основе выделения семантических дифференциальных признаков – строго иерархичных и обладающих свойством ранга, который передаёт более общее или более конкретное значение. Наиболее существенными представляются следующие признаки, служащие основанием разбиения множества ТН.

I. Указание на факт соотнесённости действия с темпоральным ориентиром (безотносительность/относительность): долго спал – характеристика временной протяжённости действия безотносительно к темпоральному ориентиру (так называемое безотносительное время), ср.: вчера спал – темпорализация действия относительно темпорального ориентира – момента речи (относительное время).

II. Отношение к кратности действия: долго спал – характеристика протяжённости действия безотносительно к кратности, ср.: подолгу спал – относительно кратности; характер темпорального ориентира: вчера спал – темпорализация действия относительно момента времени, в данном случае момента речи, ср.: сначала спал, потом завтракал – указание на факт соотнесённости времени одного действия с временем другого действия.

III. Тип временно?й характеристики действия (временна?я протяжённость/темп); наличие/отсутствие указания на количество действий; характер момента времени (УМ/НМ); соотнесённость времени данного действия с временем другого действия (неодновременность/одновременность).

IV. Наличие/отсутствие указания на завершённость действия; характеристика темпа действия (высокий/низкий); наличие/отсутствие указания на временну?ю протяжённость действий; наличие/отсутствие указания на объективное количество действий; соотнесённость времени действия с УМ (несовпадение/совпадение); соотнесённость времени действия с НМ (несовпадение/совпадение); характер выражаемой неодновременности действия по отношению к другому действию (неконкретизированная/конкретизированная); характер одновременности по отношению к внезапности (безотносительность/внезапность).

V. Характеристика временно?й протяжённости действия относительно его начала (безотносительность/относительность); наличие/отсутствие указания на частотность действий; наличие/отсутствие указания на завершённость действий; указание на кратность действий (неоднократность/однократность); характер несовпадения действия с УМ (неконкретизированное/ конкретизированное); характер несовпадения действия с НМ (неконкретизированное/конкретизированное); характер НМ (момент речи/момент в тексте); характер конкретизированной неодновременности действия по отношению к другому действию (предшествование/следование).

VI. Наличие/отсутствие осложнённости временно?го значения; указание на то, какой по счёту раз производится действие (не первый/первый); отношение к регулярности действий (безотносительность/относительность); наличие/отсутствие указания на конкретизированную неоднократность; характер конкретизированного несовпадения действия с УМ (предшествование/следование); характер конкретизированного несовпадения действия с НМ (предшествование/следование); характер предшествования действия (эксклюзивное/инклюзивное); характер следования действия (эксклюзивное/инклюзивное).

VII. Характер выражения временно?й протяжённости (объективность/ субъективность); тип осложняющей семы (образ действия/количество); отношение к значению повторности (немаркированность/маркированность); характеристика степени частотности действий (частые/редкие); наличие/ отсутствие указания на объективную регулярность действий; предшествование действия УМ по отношению к норме (отклонение/соответствие); характер предшествования действия НМ (эксклюзивное/инклюзивное); характер следования действия за НМ (эксклюзивное/инклюзивное); характер эксклюзивного следования (нейтральное/безотлагательное); характер начальной границы при инклюзивном следовании (возраст индивида/социальный возраст).

VIII. Характер временно?й протяжённости действия (бесконечность/небесконечность; длительность/недлительность); характер указания на количество времени (знаменательность/местоименность); оценка степени регулярности действий (нерегулярность/регулярность); характер эксклюзивного предшествования действия НМ (неконкретизированное/конкретизированное); характер эксклюзивного следования действия за НМ (неконкретизированное/конкретизированное).

IX. Тип модификации высказывания с ТН (утвердительность/отрицательность); характер НМ (момент речи/момент в тексте).

В качестве логического аппарата анализа принята дихотомия, так как в этом случае исключается возможность ошибки непропорционального деления. Нами подготовлен словник, состоящий более чем из 600 лексем и включающий наречия, имеющие темпоральный компонент значения, независимо от их стилистической принадлежности и степени употребительности в современном русском языке. Анализ позволил разделить всё это множество на две большие группы. Основанием разбиения в первом ранге является указание на факт соотнесённости действия с темпоральным ориентиром. Первая группа наречий даёт темпоральную характеристику действия безотносительно к какому-либо ориентиру: Диспетчер долго расспрашивала, как да что.

Вторая группа наречий характеризует время действия относительно темпорального ориентира. Так, в предложениях (1) Я сейчас предсказывать способна и (2) Во всем разберёмся позже дана темпорализация действия относительно момента речи, причём в первом примере выражено совпадение с моментом речи, т. е. одновременность, а во втором – несовпадение, а именно следование за моментом речи. В одном случае мы имеем дело с наречиями, выражающими безотносительное, а в другом – относительное время.

На основе оппозиции ‘указание на факт соотнесённости действия с темпоральным ориентиром’/‘отсутствие такого указания’ противопоставляются все ТН. Эта оппозиция характеризует всю систему АТ в целом. Однако каждый из членов оппозиции имеет, кроме того, свою специфическую систему противопоставлений. Представим систему значений ТН списком.

1. ТН, выражающие безотносительное время (долго).

1.1. Не дифференцированные относительно кратности (долго).

1.1.1. Характеризующие временну?ю протяжённость действия (долго).

1.1.1.1. Без указания на завершённость действия (долго).

1.1.1.1.1. Безотносительно к его временны?м границам (долго).

1.1.1.1.1.1. ТН с собственно временны?м значением (долго).

1.1.1.1.1.1.1. Характеризующие временну?ю протяжённость действия объективно (вечно).

1.1.1.1.1.1.1.1. ТН с семантикой ‘бесконечно долго’ (вечно, всегда).

1.1.1.1.1.1.1.1.1. Использующиеся преимущественно в утвердительной модификации высказывания: Культура всегда на переднем крае.

1.1.1.1.1.1.1.1.2. Использующиеся преимущественно в отрицательной модификации высказывания: Я тебя никогда не забуду.

1.1.1.1.1.1.1.2. ТН с семантикой ‘временно’: ЦУМ временно не работает.

1.1.1.1.1.1.2. Передающие субъективную оценку временно?й протяжённости действия (долго).

1.1.1.1.1.1.2.1. ТН с семантикой ‘долго’: Она прочла и долго смеялась.

1.1.1.1.1.1.2.2. ТН с семантикой ‘недолго’: Это продолжалось недолго.

1.1.1.1.1.2. ТН со значением, осложнённым другими семами (беспрерывно).

1.1.1.1.1.2.1. ТН со значением, осложнённым семой образа действия: Телефон трезвонил беспрерывно.

1.1.1.1.1.2.2. ТН со значением, осложнённым семой количества (немного).

1.1.1.1.1.2.2.1. Называющие количество времени – знаменательные наречия: Ещё немного поработаю.

1.1.1.1.1.2.2.2. Указывающие на количество времени – местоименные наречия: Я столько ждал, а ты не пришла.

1.1.1.1.2. Характеризующие временну?ю протяжённость действия относительно его начала – наречия длительности сохранения результата действия (надолго).

1.1.1.1.2.1. ТН с собственно временны?м значением (навечно, надолго).

1.1.1.1.2.1.1. Выражающие временну?ю протяжённость действия объективно: Интеллигент напуган навечно.

1.1.1.1.2.1.2. Передающие субъективную оценку длительности сохранения результата действия: Дождь зарядил надолго.

1.1.1.1.2.2. ТН со значением, осложнённым семой количества: Насколько уезжаешь?

1.1.1.2. Характеризующие временну?ю протяжённость действия с указанием на его завершённость (быстро1): Лара быстро пришла к решению (Б. Пастернак).

1.1.2. Характеризующие темп действия (быстро2).

1.1.2.1. Выражающие высокий темп действия: Слух быстро распространялся.

1.1.2.2. Выражающие низкий темп действия: Гребцы машут вёслами медленно.

1.2. Дифференцированные относительно кратности (часто).

1.2.1. ТН без указания на количество действий (часто).

1.2.1.1. ТН без указания на временну?ю протяжённость действий (часто).

1.2.1.1.1. ТН без указания на частотность действий (снова).

1.2.1.1.1.1. ТН с указанием, что действие производится не первый раз (снова).

1.2.1.1.1.1.1. С немаркированным значением: Автобус снова трогается.

1.2.1.1.1.1.2. Со значением повторности: Ирина здесь, в больнице, повторно.

1.2.1.1.1.2. С указанием, что действие производится первый раз: Впервые замужем.

1.2.1.1.2. ТН с указанием на частотность действий (часто).

1.2.1.1.2.1. Характеризующие частотность действий безотносительно к степени их регулярности (часто).

1.2.1.1.2.1.1. Характеризующие частые действия: Рабочие часто бывают на селе.

1.2.1.1.2.1.2. Характеризующие редкие действия: Кузьма редко вспоминал Алексея.

1.2.1.1.2.2. Характеризующие частотность действий относительно степени их регулярности (регулярно).

1.2.1.1.2.2.1. Характеризующие частотность действий без указания на их объективную регулярность (регулярно).

1.2.1.1.2.2.1.1. Выражающие оценку действий как нерегулярных: Эпизодически приходили писатели.

1.2.1.1.2.2.1.2. Выражающие оценку действий как регулярных: Регулярно, каждые полтора месяца, в музей приходят друзья книги.

1.2.1.1.2.2.2. Характеризующие частотность действий с указанием на их объективную регулярность: Ежедневно каждый из нас выступает в роли покупателя.

1.2.1.2. ТН с указанием на временну?ю протяжённость действий (подолгу).

1.2.1.2.1. ТН без указания на завершённость действий: Ждать себя подолгу не заставляла ни разу (В. Распутин).

1.2.1.2.2. ТН с указанием на завершённость действий: Он быстро пишет романы.

1.2.2. ТН с указанием на количество действий (дважды).

1.2.2.1. ТН без указания на объективное количество действий: Эту операцию можно повторять многократно.

1.2.2.2. ТН с указанием на объективное количество действий (дважды).

1.2.2.2.1. ТН с указанием на неоднократность действий (дважды).

1.2.2.2.1.1. ТН без указания на конкретизированную неоднократность действий: Журналист неоднократно посещал Иран.

1.2.1.1.2.2. ТН с указанием на конкретизированную неоднократность действий: Сценарий картины создавался заново трижды.

1.2.1.2.2. ТН с указанием на однократность действий: Сердце любит однажды.

2. Выражающие относительное время (сейчас).

2.1. Указывающие на факт соотнесённости действия с некоторым моментом времени (сейчас).

2.1.1. Характеризующие действие относительно УМ (вовремя).

2.1.1.1. Выражающие несовпадение времени действия с УМ (невовремя).

2.1.1.1.1. Выражающие неконкретизированное несовпадение времени действия с УМ: Пьесу я написал невовремя (В. Розов).

2.1.1.1.2. Выражающие конкретизированное несовпадение времени действия с УМ (поздно).

2.1.1.1.2.1. Выражающие предшествование действия УМ (рано).

2.1.1.1.2.1.1. Выражающие предшествование действия УМ с отклонением от принятой нормы: Одарённые дети взрослеют рано.

2.1.1.1.2.1.2. Выражающие предшествование действия УМ в соответствии с принятой нормой: Заранее ознакомьтесь со схемой проезда.

2.1.1.1.2.2. Выражающие следование действия за УМ: Поздно пить боржоми.

2.1.1.2. Выражающие совпадение времени действия с УМ: Отправляйте снимки своевременно.

2.1.2. Характеризующие действие относительно НМ (сейчас).

2.1.2.1. Выражающие несовпадение времени действия с НМ (вчера).

2.1.2.1.1. Выражающие неконкретизированное несовпадение времени действия с НМ: Когда-то мы были знакомы; Кто-то когда-то поставит свечу.

2.1.2.1.2. Выражающие конкретизированное несовпадение времени действия с НМ (скоро).

2.1.2.1.2.1. Выражающие предшествование действия НМ (вчера).

2.1.2.1.2.1.1. Выражающие эксклюзивное предшествование действия НМ (вчера).

2.1.2.1.2.1.1.1. Выражающие неконкретизированное предшествование действия НМ: Мне давно хотелось сказать.

2.1.2.1.2.1.1.2. Выражающие конкретизированное предшествование действия НМ: Вчера пришло извещение.

2.1.2.1.2.1.2. Выражающие инклюзивное предшествование действия НМ: В Испании ещё и доныне ведутся рыцарские обычаи (Н. Гоголь).

2.1.2.1.2.2. Выражающие следование действия за НМ (завтра).

2.1.2.1.2.2.1. Выражающие эксклюзивное следование действия за НМ (завтра).

2.1.2.1.2.2.1.1. Выражающие неконкретизированное следование действия за НМ: Скоро весна.

2.1.2.1.2.2.1.2. Выражающие конкретизированное следование действия за НМ (завтра).

2.1.2.1.2.2.1.2.1. Выражающие следование действия за моментом речи: Завтра друзья пойдут на рыбалку.

2.1.2.1.2.2.1.2.2. Выражающие следование действия за моментом в тексте: Назавтра прокуратура возбудила уголовное дело.

2.1.2.1.2.2.2. Выражающие инклюзивное следование действия за НМ: Отныне никаких хлопот не нужно.

2.1.2.2. Выражающие совпадение времени действия с НМ (сейчас).

2.1.2.2.1. Выражающие совпадение времени действия с моментом речи: Я сейчас предсказывать способна.

2.1.2.2.2. Выражающие совпадение времени действия с моментом в тексте: Тут зазвонил телефон.

2.2. Указывающие на факт соотнесённости действия с временем другого действия (одновременно).

2.2.1. Характеризующие действие как неодновременное с другим действием (сначала).

2.2.1.1. Выражающие неконкретизированную неодновременность: Женя сняла поочерёдно ботинки.

2.2.1.2. Выражающие конкретизированную неодновременность (сначала).

2.2.1.2.1. Выражающие предшествование действия другому действию (сначала).

2.2.1.2.1.1. Выражающие эксклюзивное предшествование действия другому действию: Обвалять рыбу сначала в муке, потом в желтках.

2.2.1.2.1.2. Выражающие инклюзивное предшествование действия другому действию: На станции играли дотемна.

2.2.1.2.2. Выражающие следование действия за другим действием (затем).

2.2.1.2.2.1. Выражающие эксклюзивное следование действия за другим действием (затем).

2.2.1.2.2.1.1. Выражающие нейтральное следование действия за другим действием: Обвалять рыбу сначала в муке, потом в желтках.

2.2.1.2.2.1.2. Выражающие безотлагательное следование действия за другим действием: Когда ураган налетел, сразу погибли люди.

2.2.1.2.2.2. Выражающие инклюзивное следование действия за другим действием (смолоду).

2.2.1.2.2.2.1. Выражающие инклюзивное следование действия за другим действием с указанием начальной границы – возраста индивида: Блажен, кто смолоду был молод (А. Пушкин).

2.2.1.2.2.2.2. Выражающие инклюзивное следование действия за другим действием с указанием начальной границы – социального возраста: Пасечники тут исстари добрые.

2.2.2. ТН, характеризующие действие как одновременное с другим действием: У меня одновременно горел лук и убегал суп.

Выделенные семантические дифференциальные признаки строго иерархичны, составляя в рамках значения конфигурацию смыслов. Иерархия значений в соответствии с рангом дифференциального признака показана в таблицах диссертации. Выявление системы значений позволило определить наиболее существенные параметры, по которым характеризуются ТН. Здесь же приводится опыт функционально-коммуникативного анализа конкретного языкового материала на основе выявленных параметров описания: семантики, синонимики и вариативности, наличия/отсутствия оценочности, синтаксических позиций и сочетаемости наречий, их КР, глагола как распространяемого компонента конструкции, употребления глагольного вида в конструкциях с наречиями, стилистических характеристик лексем.

Таким образом, в наиболее общем виде представлен метод выявления системы значений ТН в русском языке с целью показать её специфику прежде всего по отношению к субстантивной темпоральности. Система значений ТН реализуется в конкретных значениях, каждое из которых представлено закрытым списком наречий, объединённых в синонимико-вариативные ряды. Рамки диссертации не позволили представить все значения. Подробно по указанным параметрам проанализированы шесть групп ТН:

1) не дифференцированные относительно кратности, выражающие бесконечную временную протяжённость действия и используемые преимущественно в утвердительной модификации высказывания: вечно, всегда и др.;

2) не дифференцированные относительно кратности и используемые преимущественно в отрицательной модификации высказывания: никогда, вовеки и др.;

3) дифференцированные относительно кратности и содержащие указание на высокую степень частотности повторяющихся действий: часто, нередко и др.;

4) дифференцированные относительно кратности и содержащие указание на объективную степень регулярности повторяющихся действий: ежедневно и др.;

5) передающие инклюзивное предшествование действия НМ и содержащие указание на длительность действия: давно, долго и др.;

6) содержащие указание на факт соотнесенности действия с моментом времени, передающие эксклюзивное следование действия за НМ и выражающие субъективную оценку времени действия как «близкого» по отношению к НМ: скоро, вскоре и др.

В разделе 3.2 рассматриваются наречия, выражающие так называемое безотносительное время. Здесь дан конкретный анализ первых четырёх групп.

Анализ материала показал, что ТН в системе значений представлены на уровне ЛСВ. Так как каждый из них выбирает свой тип контекста, в том числе и позицию по отношению к распространяемому компоненту, наречие рассматривалось в контексте как сфере реализации данного ЛСВ и   определялось не только его значение, но и специфика контекста, организуемого наречием. При этом учитывались, в частности, его КР, сочетаемость с видовыми и временными формами глаголов, с классами слов определённой семантики и т. д. Так, наречие однажды, как известно, реализуется в предложении двояко: 1) как ЛСВ однажды1 ‘неопределённое прошлое или будущее’, который в системе значений находится в одной «ячейке» с наречиями когда-то, некогда1, как-то; 2) как ЛСВ однажды2 ‘однократность’, который занимает место в другом фрагменте системы, будучи противопоставленным наречиям дважды, трижды, четырежды и др., и находится в одной «ячейке» с лексемами единожды, однократно. Различия в ЛСВ закреплены на уровне употребления наречий, их КР. ЛСВ однажды1 тяготеет к слабым коммуникативным позициям темы или парентезы (Однажды я был в Ки1еве), а однажды2 – к сильной позиции фокуса ремы (В Киеве я был лишь одна1жды), причём для второго ЛСВ характерно присоединение модальных ограничительных частиц типа лишь и только.

ЛСВ бесконечно1, вечно1, всегда1, завсегда1 (прост.), выражающиереальную временну?ю протяжённость однородного действия, соотносимыс омонимичными ЛСВ наречий, связанными с выражением повторяемости(бесконечно2, вечно2, всегда2, завсегда2), которыереализуются в другом, специфическом для них контексте и прежде всего с распространяемыми глаголами другого семного состава. Причём бесконечность временно??й протяжённости с помощью указанных наречий выражается менее последовательно, чем повторяемость. Эти наречия реализуют ЛСВ ‘бесконечно долго’ обычно в позиции фокуса ремы, конца предложения: День тянулся бесконечно (В. Каверин). Позиция ТН в коммуникативной структуре высказывания связана и с характерным для данного значения интонационным выделением центра синтагмы: День тянулся бесконе1чно, ср. неотмеченность: *Де1нь тянулся бесконечно; Любите друг друга ве2чно/всегда2!

Возможен также перенос ремы в начальную позицию: Бесконе1чно тянулся день, ср. неотмеченность: *Бесконечно тянулся де1нь; Ве2чно/всегда2 любите друг друга! В препозиции по отношению к распространяемому компоненту наречие бесконечно, если оно не выделено центром ИК, т. е. не является фокусом ремы, реализует ЛСВ ‘повторяемость’, если семный состав предиката содержит сему повторяемости: [Я] думал тремя словами, бесконечно повторяя их (М. Горький). У наречия вечно в позиции фокуса темы (обычно при выделении центром ИК-5 или ИК-7) также представлен ЛСВ вечно2 ‘повторяемость’ при условии, что глагол либо другой предикат способен иметь сему повторяемости. Ср.: Ве5чно он опа\здывает! Ср. неотмеченность: *Ве5чно он живё\т! Кроме того, ЛСВ вечно2 содержит модус недовольства, отрицательногоотношения говорящего к действию: Вечно он опаздывает! Вечно он ходит небритый! Ср. нейтральное употребление всегда2: Он всегда приходит вовремя. Он всегда чисто выбрит. Аналогично модус недовольства передаёт наречие всегда с частицей -то: Всегда5-то он опаздывает!

В разделе 3.3 рассматриваются наречия, выражающие относительное время. Конкретный анализ по указанным выше параметрам покажем на примере ТН, содержащих указание на факт соотнесённости действия с моментом времени, передающих эксклюзивное следование действия за НМ и выражающих субъективную оценку времени действия как «близкого» по отношению к НМ. В этой «ячейке» системы оказываются ЛСВ наречий скоро, близко2, вскоре, вскорости, сейчас2, а также адвербиализованная редуплицированная частица вот-вот. Несмотря на некоторыеразличия в толковании этих наречий разными словарями, большая часть выделяет у них значение ‘в ближайшем будущем’. Действительно, указанные наречия часто взаимозаменяемы, что несомненно свидетельствует об их семантической близости, ср.: Экзамены близко – Экзамены скоро; Скоро все разошлись по домамВскоре все разошлись по домам; Сейчас начнётся концертВот-вот начнётся концерт.

Однако случаи возможной взаимозамены отдельных наречий не свидетельствуют об их полной идентичности. Случаи расхождения в употреблении лексем объясняются разными причинами. Анализ семантики этих наречий показал, что степень близости/далёкости временно?го следования действия за НМ, передаваемая ими, неодинакова. Максимальная степень «близости» выражается наречиями вот-вот, сейчас2. Этим объясняется невозможность взаимозамены лексем в примере Очень скоро начнётся концерт. Ср. неотмеченность: *Очень сейчас/*очень вот-вот начнётся концерт, где налицо плеоназм, поскольку сейчас2 или вот-вот и означают ‘очень скоро’. Поэтому оказывается возможной взаимозамена сейчас2/вот-вот и очень скоро: Сейчас/вот-вот начнётся концерт. Однако вот-вот и сейчас2 между собой также оказываются нетождественными по семантике. Вот-вот, как правило, характеризует краткие, компактные действия: Вот-вот придёт отец (начнётся концерт и т.д.). Вряд ли возможно употребление вот-вот при характеристике действий длительных, растянутых во времени: *Вот-вот состоятся трудные переговоры/будем чай пить и т. д. Ср. возможность: Сейчас будем чай пить. Кроме того, по-видимому, сейчас2 передаёт бо?льшую степень временно?й близости предстоящего действия по отношению к НМ, чем вот-вот. Только с сейчас2 возможен распространитель прямо: прямо сейчас,ср. неотмеченность: *прямо вот-вот. В отличие от сейчас2, вот-вот несёт дополнительный модальный оттенок: оно указывает на предположительность возможности события с точки зрения говорящего: Вот-вот должен отец прийти. Сейчас – более нейтрально и выражает уверенность говорящего в факте предстоящего события. Наличие предположительности в предложениях с вот-вот часто эксплицируется в виде персуазивных вводных слов и конструкций типа кажется, возможно: Лучшие дни для них, возможно, вот-вот настанут. Поэтому для вот-вот нехарактерно употребление в предложениях, где говорящий сообщает о собственном намерении совершить действие. Здесь предположение неуместно: *Вот-вот пойду в буфет. Ср. возможность: Сейчас пойду в буфет.

Для данного синонимико-вариативного ряда существенным является характер оценки – относительной или абсолютной (Е.С. Яковлева), определяющей степень временно?й удалённости характеризуемого действия от НМ. Так, скоро, близко2 – показатели относительной оценки. Для разных людей и по отношению к масштабу разных событий степень временно?й близости/далёкости предстоящего действия относительно НМ может быть различной – через час, через день и т. д.: Скоро концерт кончится; Весна близко. Напротив, вскоре, вскорости, сейчас2, вот-вот выражают более объективную, абсолютную оценку с точки зрения говорящего и восприятия высказывания потенциальными адресатами: Вскоре пьеса была напечатана; Сейчас станет светлее. Каждый носитель языка примерно одинаково оценивает степень временно?й удалённости события как минимальную, время события как непосредственно следующее за НМ. Абсолютные темпоральные оценки действуют только в пределах временно?й «окрестности говорящего». Поэтому скоро, близко2 могут иметь разные степени проявления темпорального признака. Различия в характере выражаемых оценок приводит к невозможности сочетания наречий абсолютной оценки с распространителями – показателями степени временно?й близости/далёкости типа очень, слишком, так, т. е. они не поддаются градуированию: *Совсем (очень, слишком, так) вскоре/вскорости/вот-вот/сейчас. Ср. корректность: Совсем (очень, слишком, так) скоро, близко: Продолжение разговора состоялось довольно скоро. Как следствие, наречия вскоре, вскорости, сейчас2, вот-вот не образуют компаративов, в отличие от скоро, близко2, и не употребляются в предложениях типа Сессия ближе, чем вам кажется. Естественно также, что ЛСВ скоро, близко2 имеют соотносительные наречия-диминутивы: скоренько, скорёхонько, близенько, близёхонько. Наречия вскоре, вскорости, вот-вот, сейчас2 диминутивов не образуют. Для скоро, близко2 и сейчас2 возможно также редуплицированное употребление: скоро-скоро, близко-близко, сейчас-сейчас (в реплике-реакции), что не отмечено для вскоре и вскорости.

Важным критерием выявления синтаксических особенностей наречий служит способность занимать позицию в предикативной структуре предложения. Так, скоро выступает в качестве как предицирующего, так и предицируемого компонента: Экза3мены – / ско1ро. Ср.: Ско3ро / экза1мены. Напротив, близко2 преимущественно бывает предицирующим компонентом: Экза3мены – / бли1зко. Ср. сомнительность: *Бли3зко / экза1мены. В качестве предицируемого компонента выступают наречия вскоре, вскорости, вот-вот: Вскоре – экзамены. Вот-вот начнутся экзамены. Конкретные лексические значения ТН предопределяют синтаксическую устроенность предложений. Ср.: Вечер уже близко Вечер ещё далеко. Но только: До вечера ещё далеко – при неотмеченности: *До вечера уже близко.

Существенным признаком для указанных наречий является характер НМ. Так, близко2, вот-вот, сейчас2 выражают преимущественно время последующего действия относительно момента речи, вскоре и вскорости – относительно момента в тексте. Скоро широко употребительно в конструкциях обоих типов. Это различие, в частности, проявляется в контексте глаголов разных времен. Так, скоро легко сочетается с глаголами в форме как будущего, так и прошедшего времени: Очень скоро она пришла в себя; Очень скоро она придёт в себя. Ср. неотмеченность: *Вот-вот она пришла в себя или подмена ЛСВ (сейчас3 вместо сейчас2): Сейчас она пришла в себя. Вскоре и вскорости обычно употребляются с глаголами прошедшего времени, выражая следование действия по отношению не к моменту речи, а к какому-либо моменту в тексте: ?Вскоре сделаю, ср.: Вскоре сделал. Мы скоро съедемся, ср.: Вскоре мы съехались. Для наречий вот-вот и сейчас2 характерны сочетания с глаголами будущеговремени: Я сейчас вернусь; Вот-вот запоют петухи. Для близко2 сочетания с глаголами в современномрусском языке вообще нехарактерны. Они встречаются лишь в литературепрошлого исейчас воспринимаются как пример синтаксическогоархаизма: Экзамен будет слишком близко и первых чисел июня должен окончиться (Н. Гоголь). Как видим, не все наречия одинаково регулярно сочетаютсяс глагольными формами. Так, скоро, вскоре, вскорости в отличие от близко2 без каких бы то ни было ограниченийвступают в такие сочетания. Характер НМ проявляется в различных типах текста, или «режимах интерпретации эгоцентрических элементов» (Е.В. Падучева). Так, вскоре характерно для нарративного режима, вот-вот – для речевого, а скоро – и для нарративного, и для речевого.В целом показатели абсолютных оценок тяготеют в высказывании к слабым коммуникативным позициям, а показатели относительных оценок, как правило имея полную АП, характеризуются неограниченной КР. Поэтому вскоре тематично, и позиция собственно ремы для него не отмечена. Для близко2, недалеко2 и скоро позиция ремы возможна, причём если скоро, вот-вот, сейчас2 характеризуются нефиксированной КР, то близко2 абсолютно рематично. Ср.: Скоро приедет Ива1н – Иван приедет ско1ро; Вскоре приедет Ива1н. Но сомнительно: *Иван приедет вско1ре. Поэтому, если целью высказывания является сообщение о времени действия, используются наречия скоро, близко2. Однако наречия сейчас2, скоро имеют более широкое и свободное употребление. В ответе на вопрос «когда?» возможны только скоро, сейчас, но не близко2, вот-вот, вскоре, вскорости. Для вот-вот характерно интонационное оформление с помощью ИК-5: Во5т-во\т начнётся салют! В вопросах без вопросительного слова о времени действия и в соответствующих ответах также обычно используется скоро, причём центр ИК обязательно находится на наречии (ТН или степени величины признака): Вы ско3ро уезжаете? – Да1, / ско1ро/о1чень скоро. Ср. неотмеченность: *Вы вско1ре уезжаете? – Да1, / вско1ре. Закономерно, что в отрицательных модификациях предложений преимущественно функционирует также наречие скоро: Мне от него не скоро отделаться. Ср. неотмеченность: *Мне от него не вскоре отделаться.

Между наречиями скоро, близко2, вскоре, вскорости имеются и стилистические различия. Скоро нейтрально и широко употребляется в разных функциональных стилях речи. Близко2 также стилистически нейтрально, однако менее употребительно в современном русском языке. Вскоре более характерно для письменной, книжной, деловой речи. Поэтому, в частности, в сочетании с причастиями, типичными для письменной речи, используется, как правило, наречие вскоре: Вскоре шпион был арестован.Наречие вскорости является просторечным, на что указывают и пометы словарей.

В четвёртой главе «Наречие и полифункциональные слова» применительно к лексическим единицам используется понятие полифункциональности, рассматривается соотношение понятий «наречие» и «полифункциональное слово» (ПФС), анализируются особенности функционирования ПФС.

Раздел 4.1 посвящён рассмотрению полифункциональности языковых единиц и объектов. Понятие полифункциональности, так же как и функции, в лингвистике чрезвычайно размыто. Различия в понимании термина являются следствием разных представлений лингвистов о функциях языковых единиц. В работе в первую очередь учитывается концепция коммуникативного анализа русской звучащей речи Е.А. Брызгуновой, изложенная в ряде её собственных работ, а также в трудах её учеников и последователей.

Свойство полифункциональности слова как его способности в разных синтаксических позициях реализовать тот или иной ЛСВ характеризует, в частности, и многие русские наречия. В этом отношении вряд ли можно согласиться с утверждением о том, что это «монофункциональные единицы» (Л.И. Болдычева). Известно, что часть наречий имеет несколько ЛСВ, каждый из которых «выбирает» свой контекст и позицию в коммуникативной структуре высказывания. Различия между ЛСВ слов находят отражение в синтаксисе, т. е. закреплены на уровне их употребления. Так, наречия и слова других категориальных классов функционируют в составе высказываний, которые в зависимости от интонации и смысловых связей предложений в контексте могут иметь разные значения. Ср., например, нетождественные по интонационному оформлению и значению высказывания: Лу2чше работай! – Лучше рабо2тай!, где лучше в одном случае имеет грамматический статус компаратива, а в другом – частицы. Такие высказывания, а также те слова в их составе, которые реализуются одним из своих ЛСВ, принято называть полифункциональными.

Особенно богато и разнообразно ПФС представлены в звучащей речи. Полифункциональность слов проявляется в их способности реализовать тот или иной ЛСВ при взаимодействии синтаксической структуры высказывания, его лексического состава, интонации и смысловых связей с контекстом. Их ЛСВ даже могут функционировать как представители разных ККС, в частности, и самостоятельных, и служебных: где, ещё, как, когда, куда, лучше, пока, просто, прямо, там, тут, только и др.

ПФС могут различаться и коммуникативной ролью. Выявление ЛСВ этих слов, верификация их категориального статуса выражается с активным участием интонационных средств, в частности с помощью выделения или, наоборот, невыделения слова центром ИК, типа ИК, синтагматического членения. Наиболее ярко различия между ЛСВ ПФС выявляются в высказываниях с единым лексико-грамматическим составом. При этом роль того или иного средства может варьироваться – усиливаться или ослабляться.

Явление полифункциональности не следует смешивать с полисемией и омонимией. Для выявления лексической многозначности или омонимии достаточно контекста словосочетания или предложения: холодный душ – холодный взгляд. А в актуализации значений ПФС участвуют синтаксические, лексические, интонационные, а нередко и контекстуальные средства. Сочетаясь с другими словами, ПФС образуют высказывания в рамках диалогического единства, которые, различаясь интонацией (прежде всего типом ИК и местом центра ИК), образуют оппозиции. Ср., например: Ещё4 как? – частный вопрос с оттенком добавочности vs. Ещё ка2:к! – утверждение о высокой степени проявления признака.

В разделе 4.2 рассматривается функционирование ПФС на конкретных примерах. Здесь дан анализ в первую очередь тех лексических единиц, которые хотя бы в одном из своих ЛСВ реализуются наречием. Это, в частности, ПФС ещё. Оно участвует в нескольких оппозициях. Так, вопрос в составе диалогического единства: (1) Дайте, пожалуйста, мандари1н. – Ещё4 чего? – Больше ничего1 – включает количественное наречие ещё1 и вопросительное местоимение чего1. А реплика-реакция диалога: (2) Дайте, пожалуйста, мандари1н. – Ещё2 чего! Аппети1т испортишь – междометное высказывание со значением отказа, включающее в свой состав частицы ещё2 и чего2.

В Заключении формулируются основные выводы в соответствии с задачами исследования и положениями, выносимыми на защиту.

В приложениях приводится перечень русских ТН с примечаниями (Приложение 1), фрагменты функционального словаря русских наречий (Приложение 2), реестра русских наречий в целом (Приложение 3), а также список основных сокращений, аббревиатур и условных обозначений (Приложение 4).

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях:

Монография и статьи в ведущих рецензируемых научных журналах

  1. Панков Ф.И. Опыт функционально-коммуникативного анализа русского наречия: на материале категории адвербиальной темпоральности. – М.: МАКС Пресс, 2008. – 448 с. – 28,0 п.л.
  2. Панков Ф.И. Система значений и особенности функционирования наречий времени в русском языке // Вестн. Ленингр. ун-та. Сер. 2, 1991, вып. 4. С. 94–96. – 0,4 п.л.
  3. Панков Ф.И. Ещё раз о грамматике и семантике модальных слов (фрагмент лингводидактической модели русской морфологии) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2003. № 2. С. 59–74. – 1,0 п.л.
  4. Панков Ф.И. Функционально-семантическая категория наречной темпоральности и система значений наречий времени в русском языке // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2005. № 1. С. 49–80. – 1,7 п.л.
  5. Панков Ф.И. Позиции адвербиальных синтаксем (фрагмент функционально-коммуникативной лингводидактической модели русской грамматики) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2006. № 4. С. 9–33. – 1,5 п.л.
  6. Панков Ф.И. Некоторые вопросы преподавания русской грамматики и лексики в свете национальной языковой картины мира // Вопросы когнитивной лингвистики. 2007. № 2. С. 95–101. – 0,6 п.л.
  7. Панков Ф.И. К вопросу о парадигматике неизменяемых классов слов // Вестник РУДН. Серия «Лингвистика». 2008. № 2. С. 5–15. – 0,8 п.л.
  8. Панков Ф.И. Функционально-коммуникативная система семантических разрядов наречий (фрагмент лингводидактической модели русской грамматики) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2008. № 4. С. 30–57. – 1,5 п.л.
  9. Панков Ф.И. Некоторые научные направления специальности «Русский язык как иностранный» // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2004. № 6 (в соавторстве с Артёмовой О.А., Красильниковой Л.В., Лилеевой А.Г., Одинцовой И.В.). С. 43–59. – 1,1/0,3 п.л.
  10. Панков Ф.И. К вопросу о категориальном характере актуального членения и его роли в русском высказывании. Статья первая. Общие проблемы // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2008. № 6 (в соавторстве с Всеволодовой М.В.). С. 9–33. – 1,4/0,7 п.л.
  11. Панков Ф.И. К вопросу о категориальном характере актуального членения и его роли в русском высказывании. Статья вторая. Коммуникативная парадигма слова // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2009. № 1 (в соавторстве с Всеволодовой М.В.). С. 9–32. – 1,3/0,65 п.л.

Статьи и сообщения в прочих изданиях

  1. Панков Ф.И. О лексико-семантических вариантах темпоральных наречий в русском языке // VII Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык и литература в общении народов мира: Проблемы функционирования и преподавания. – М.: Русский язык, 1990. С. 73–77. – 0,5 п.л.
  2. Панков Ф.И. Категория наречной темпоральности и её речевые реализации // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: Филология, 1997. Вып. 1. С. 161–174. – 0,8 п.л.
  3. Панков Ф.И. О тема-рематических особенностях употребления лексико-семантических вариантов некоторых темпоральных наречий русского языка // Лингводидактические аспекты описания языка и гибкая модель обучения. – М.: Диалог-МГУ, 1997. С. 79–85. – 0,5 п.л.
  4. Федор И. Панков. Оценочность и коммуникативный статус лексем в современном русском языке // Literatury i jezyki slowian wschodnich. Stan obecny i tendencje rozwojowe. Tom II. Materialy miedzynarodowej konferencji naukowej. – Opole: Uniwersytet Opolski, 1997. C. 99–102. – 0,5 п.л.
  5. Панков Ф.И. Оценочность как особенность наречного употребления // Актуальные проблемы языкознания. Сборник работ молодых учёных филологического факультета МГУ. Вып. 2 / Под ред. М.Л. Ремневой. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998. С. 62–68. – 0,5 п.л.
  6. Панков Ф.И. Наречия в курсе функциональной морфологии для студентов-филологов // Слово. Грамматика. Речь. Сборник статей. – М.: ПАИМС, 1999. С. 144–152. – 0,5 п.л.
  7. Панков Ф.И. К вопросу о семантической систематизации и классификации наречий в практической грамматике русского языка // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. Доклады и сообщения российских учёных. – М., 1999. С. 413–421. – 0,5 п.л.
  8. Панков Ф.И. О функциональном словаре русских наречий // Актуальные проблемы современной лексикографии. Материалы научно-методической конференции / Отв. ред. Ю.А. Бельчиков. – М., 1999. С. 88–101. – 0,5 п.л.
  9. Панков Ф.И. Части речи в русской речи (к проблеме описания категориальных классов слов в функционально-коммуникативной грамматике) // Русское слово в мировой культуре. Материалы Х Конгресса МАПРЯЛ. Методика преподавания русского языка: традиции и перспективы. В 4-х т. Том III. Лингвометодические основы обучения русскому языку как иностранному / Под ред. Н.А. Любимовой, Л.В. Московкина, Н.О. Рогожиной, Е.Е. Юркова. – СПб.: Политехника, 2003. С. 304–310. – 0,5 п.л.
  10. Панков Ф.И. К вопросу о специфике русского порядка словоформ // Состояние и перспективы сопоставительных исследований русского и других языков. V Международный симпозиум МАПРЯЛ. Доклады. – Белград, 2000. С. 185–192. – 0,5 п.л.
  11. Панков Ф.И. Проблема бифункциональности предлогов и наречий // Лiнгвiстичнi студiї: Зб. наук. праць. Вип. 13 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. – Донецьк: ДонНУ, 2005. С. 88–96. – 0,8 п.л.
  12. Панков Ф.И. К проблеме создания реестра русских наречий. Статья 1: Введение; фрагмент на букву «А» // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2005. Вып. 29. C. 42–76. – 1,8 п.л.
  13. Панков Ф.И. К проблеме создания реестра русских наречий. Статья 2: фрагмент на букву «Б» // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2005. Вып. 31. C. 64–94. – 1,8 п.л.
  14. Панков Ф.И. Синтаксические позиции русских наречий. Статья 1. Позиции адвербиальных синтаксем // Слово. Грамматика. Речь. Вып. VII: Сборник научно-методических статей по преподаванию РКИ. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2005. С. 3–22. – 1,2 п.л.
  15. Панков Ф.И. Система категориальных классов слов в русском языке (к вопросу о грамматических классификациях лексики) // Лiнгвiстичнi студiї: Зб. наук. праць. Вип. 14 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. – Донецьк: ДонНУ, 2006. С. 103–110. – 0,8 п.л.
  16. Панков Ф.И. Проблема полифункциональности наречий (на примере лексемы близко) // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2004. Вып. 28. С. 114–130. – 1,0 п.л.
  17. Панков Ф.И. Категориальные классы слов: принцип систематизации // Российский лингвистический ежегодник. 2006. Вып. 1 (8). – Красноярск, 2006. С. 67–77. – 0,5 п.л.
  18. Панков Ф.И. Преподавание русской грамматики и языковая картина мира // Совершенствование методики преподавания русского языка в высших учебных заведениях Японии: Сборник научно-методических статей для преподавателей русского языка как иностранного / Под общ. ред. Т.М. Балыхиной. – М.: Изд-во РУДН, 2006. С. 91–101. – 0,5 п.л.
  19. Панков Ф.И. Синтаксические позиции русских наречий. Статья 2. «Членопредложенческий ранг» адвербиальных словоформ // Слово. Грамматика. Речь. Вып. VIII: Сборник научно-методических статей по преподаванию РКИ. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2006. С. 3–10. – 0,4 п.л.
  20. Панков Ф.И. Специфика семантических разрядов русских наречий // Девятый международный симпозиум МАПРЯЛ’06 «Теоретические и методические проблемы русского языка как иностранного. Новые информационные технологии в лингвистической и методологической науке». Доклады и сообщения. – Велико-Тырново, 2006. С. 254–259. – 0,5 п.л.
  21. Панков Ф.И. Морфо-синтаксические типы русских наречий // Лiнгвiстичнi студiї: Зб. наук. праць. Вип. 15 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. Донецьк: ДонНУ, 2007. С. 174–182. – 0,9 п.л.
  22. Панков Ф.И. Функционально-коммуникативная грамматика как основа лингводидактической модели русского языка // Мир русского слова и русское слово в мире. Материалы XI Конгресса МАПРЯЛ. Том 1. Новое в системно-структурном описании современного русского языка / Под ред. А.А. Градинаровой. – Sofia: Heron Press Ltd., 2007. С. 190–197. – 0,5 п.л.
  23. Панков Ф.И. Синтаксические позиции русских наречий. Статья 3. Коммуникативные роли и коммуникативная парадигма адвербиальных словоформ // Слово. Грамматика. Речь. Вып. IX: Сборник научно-методических статей по преподаванию РКИ. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2007. С. 4–17. – 0,8 п.л.
  24. Панков Ф.И. Проблема парадигматики наречия // Лiнгвiстичнi студiї: Зб. наук. праць. Вип. 16 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. – Донецьк: ДонНУ, 2008. С. 76–83. – 0,8 п.л.
  25. Панков Ф.И. Научная школа профессора М.В. Всеволодовой // Язык. Культура. Человек: Сб. научных статей к юбилею заслуженного профессора МГУ имени М.В. Ломоносова М.В. Всеволодовой / Редкол.: М.Л. Ремнева и др. – МАКС Пресс, 2008. С. 5–10. – 0,4 п.л.
  26. Панков Ф.И. Функционально-семантическая категория адвербиальной локативности и система значений пространственных наречий в русском языке // Язык. Культура. Человек: Сб. научных статей к юбилею заслуженного профессора МГУ имени М.В. Ломоносова М.В. Всеволодовой / Редкол.: М.Л. Ремнева и др. – МАКС Пресс, 2008. С. 269–292. – 1,3 п.л.
  27. Панков Ф.И. К вопросу о системе значений темпоральных наречий в русском языке // Проблемы семантики и прагматики (II). Школа-семинар молодых учёных. Тезисы докладов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1989. С. 24–26. – 0,1 п.л.
  28. Панков Ф.И. Функционирование категории наречной темпоральности в русском языке // VII Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык и литература в общении народов мира: Проблемы функционирования и преподавания. – М.: Русский язык, 1990. С. 207–208. – 0,1 п.л.
  29. Панков Ф.И. Место темпоральных наречий в коммуникативной структуре высказывания // Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы. Тезисы докладов. Межвузовская конференция молодых учёных. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1991. С. 75–77. – 0,1 п.л.
  30. Панков Ф.И. К вопросу о лексико-семантических вариантах темпоральных наречий в русском языке // Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы. Тезисы докладов. Межвузовская конференция молодых учёных. – СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1992. С. 57. – 0,1 п.л.
  31. Панков Ф.И. О месте наречий времени в коммуникативной структуре высказывания // Международная конференция по русскому языку. Тезисы конференции. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994. С. 41. – 0,1 п.л.
  32. Панков Ф.И. Наречия типа скоро, вскоре в преподавании русского языка как иностранного // Научная программа: русский язык, культура, история. Материалы международной научно-практической конференции. – М.: Прометей, 1995. С. 53–54. – 0,1 п.л.
  33. Панков Ф.И. К вопросу о временном порядке как семантической категории текста // Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в целях преподавания русского языка как иностранного. Тезисы международной конференции. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996. С. 221–223. – 0,1 п.л.
  34. Панков Ф.И. Структура функционально-семантического поля времени и категория наречной темпоральности как один из его фрагментов // Категоризация мира: пространство и время. Материалы научной конференции. – М.: Диалог-МГУ, 1997. С. 89–92. – 0,1 п.л.
  35. Панков Ф.И. О наречиях временной протяжённости типа бесконечно, вечно, всегда // Теория и практика русистики в мировом контексте. 30 лет МАПРЯЛ. – М.: Диалог-МГУ, 1997. С. 18–19. – 0,1 п.л.
  36. Панков Ф.И. Наречная темпоральность в сопоставлении с именной // Молодежь и наука – третье тысячелетие. Международный научный конгресс молодых учёных Том 1. М.: НТА «Актуальные проблемы фундаментальных наук», 1997. С. III-47–III-48. – 0,3 п.л.
  37. FedorI. Pankov. Narecija i imennye gruppy s obstojatel’stvennoj funkciej (sopostavitel’nyj aspekt) // Program of the 1997 Annual Meeting of the AATSEEL. – Toronto, Ontario, Canada, 1997. P. 43–44. – 0,1 п.л.
  38. Панков Ф.И. Наречия как объект лингвистического исследования // Международная научная конференция «Русский язык, литература, культура на рубеже веков и китайская русистика». Тезисы докладов. – Пекин, 1998. С. 13–14. – 0,1 п.л.
  39. FedorPankov. Diktumnye i modusnye narecija (K voprosu o semanticeskoj klassifikatsii leksiki v prakticheskoj grammatike russkogo jazyka) // Program of the 1998 Annual Meeting of the AATSEEL. – San Francisco, California, 1998. P. 228–229. – 0,1 п.л.
  40. Панков Ф.И. К вопросу о семантической классификации наречий в практической грамматике русского языка (на материале темпоральных наречий) // Русский язык, литература и культура на рубеже веков. IX Конгресс МАПРЯЛ. Тезисы докладов и сообщений. – Братислава, 1999. С. 135–136. – 0,1 п.л.
  41. Fedor Pankov. Svobodnyj li poriadok slov v russkom jazyke? // Program of the 1999 Annual Meeting of the AATSEEL. – Chicago, Illinois, 1999. P. 166–167. – 0,1 п.л.
  42. Панков Ф.И. К вопросу о специфике русского порядка словоформ // Состояние и перспективы сопоставительных исследований русского и других языков. V Международный симпозиум МАПРЯЛ. Тезисы докладов. – Белград, 2000. С. 59–62. – 0,1 п.л.
  43. Панков Ф.И. Наречия в практической функционально-коммуникативной грамматике русского языка // Divergencies, Convergencies, Uncertainties. VI World Congress for Central and East European Studies. Abstracts. – Tampere, Finland, 2000. С. 317. – 0,1 п.л.
  44. Fedor Pankov. Est’ li takaja cast’ reci – vvodnoe slovo? // Program of the 2000 Annual Meeting of the AATSEEL. – Washington, DC, 2000. P. 69. – 0,1 п.л.
  45. Панков Ф.И. О морфологии и синтаксисе модальных слов // Русский язык: исторические судьбы и современность. Международный конгресс исследователей русского языка: Труды и материалы / Под общей ред. М.Л. Ремневой и А.А. Поликарпова. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001. С. 171–172. – 0,1 п.л.
  46. Панков Ф.И. Категориальные классы слов в практической функционально-коммуникативной грамматике русского языка // Современный учебник русского языка для иностранцев: теоретические проблемы и прикладные аспекты. Международная научно-практическая конференция: Тезисы. – М.: МАКС Пресс, 2002. С. 130–131. – 0,1 п.л.
  47. Панков Ф.И. К вопросу об операциональных методах верификации категориальных классов слов в русском языке // Русский язык: исторические судьбы и современность. II Международный конгресс исследователей русского языка. Труды и материалы / Составители М.Л. Ремнева, О.В. Дедова, А.А. Поликарпов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 235–236. – 0,1 п.л.
  48. Панков Ф.И. Проблема лексикографической атрибуции наречий // Языковые категории: границы и свойства. Материалы докладов Международной научной конференции, Минск, 22–23 марта 2004 г. / Отв. ред. Н.П. Баранова. – Мн.: МГЛУ, 2004. С. 161–163. – 0,1 п.л.
  49. Панков Ф.И. Наречие как полифункциональное слово // Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в целях преподавания русского языка как иностранного. Материалы III Международной научно-методической конференции. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 220–223. – 0,1 п.л.
  50. Панков Ф.И. Языковая картина мира и преподавание русского языка // International Seminar on Cultures and Societies in Transition: India, Russia and Other CIS Countries. 8–10 February 2006. Jawaharlal Nehru University. – New Delhi, India, 2006. P. 82. – 0,1 п.л.
  51. Панков Ф.И. Морфо-синтаксическая структура русских наречий // Традиции и новации в преподавании русского языка как иностранного: Международная научно-практическая конференция: Тезисы докладов. – М.: МАКС ПРЕСС, 2006. С. 136–138. – 0,1 п.л.
  52. Панков Ф.И. Понятие текстовой парадигмы слова // Русский язык: исторические судьбы и современность. III Международный конгресс исследователей русского языка. Труды и материалы / Составители М.Л. Ремнева, А.А. Поликарпов. – М.: МАКС Пресс, 2007. С. 287. – 0,1 п.л.
  53. Панков Ф.И. Контекстуальная парадигма и текстовый потенциал русского наречия // Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в целях преподавания русского языка как иностранного. Материалы IV Международной научно-практической конференции. – М.: МАКС Пресс, 2007. С. 281–284. – 0,2 п.л.

Учебные материалы

    • Панков Ф.И. Выражение обстоятельственных отношений в русском языке // Проспект семинаров для изучающих русский язык как иностранный. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996. С. 15. – 0,1 п.л.
    • Панков Ф.И. Вводные слова // Книга о грамматике. Материалы к курсу «Русский язык как иностранный» / Под ред. А.В. Величко. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 132–136. – 0,3 п.л.
    • Панков Ф.И. Временные отношения // Книга о грамматике. Материалы к курсу «Русский язык как иностранный» / Под ред. А.В. Величко. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 446–469. – 1,5 п.л.
    • Панков Ф.И. Вводные слова // Книга о грамматике. Русский язык как иностранный: Учебное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 165–175. – 0,7 п.л.
    • Панков Ф.И. Временные отношения // Книга о грамматике. Русский язык как иностранный: Учебное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 199–225. – 1,6 п.л.
    • Панков Ф.И. Полифункциональные слова // Книга о грамматике. Русский язык как иностранный: Учебное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 497–509. – 1,0 п.л.
    • Панков Ф.И. Порядок слов // Книга о грамматике. Русский язык как иностранный: Учебное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 510–538. – 1,7 п.л.
    • Панков Ф.И. Практикум по курсу «Теория функционально-коммуникативной грамматики»: Рабочая тетрадь: Учебное пособие. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2005. – 208 с. (в соавторстве с Всеволодовой М.В.). – 25,6/12,8 п.л.

     Здесь и далее используется традиционная «школьная» система подчёркивания главных и второстепенных членов предложения: подлежащее, сказуемое, определение, дополнение, обстоятельство.

     Примеры из звучащей речи сопровождаются интонационной транскрипцией по Е.А. Брызгуновой.

     Амиантова Э.И., Битехтина Г.А., Всеволодова М.В., Клобукова Л.П. Функционально-коммуникативная лингводидактическая модель языка как одна из составляющих современной лингвистической парадигмы (становление специальности «Русский язык как иностранный») // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2001. № 6. С. 215–233.

     Термин «грамматика», как известно, представляет собой совокупность как минимум трёх лексико-семантических вариантов: 1) грамматика1 – это строй языка; 2) грамматика2 – описание этого строя; 3) термин грамматика3 употребляют для описания грамматических особенностей определённых языковых единиц. «Так, говорят о грамматике той или иной части речи (например, грамматике имени, грамматике глагола) или о грамматике того или иного падежа, инфинитива, отдельных предлогов» [Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. М.: Сов. энциклопедия, 1990. С. 113]. Здесь употреблён термин грамматика3.

     ФГП, выделенные на основании общности грамматических особенностей языковых единиц, сосуществуют с ФСП, выделенными на основании общности семантических функций языковых единиц, что подтверждает тезис о полевой устроенности Языка. О принципах выделения ФГП см.: Всеволодова М.В. Поля, категории и концепты как единицы структуры Языка // Вопросы языкознания. 2009. В печати.

     





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.