WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Методологические проблемы описания лингвистической терминологии

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

Бугорская Надежда Васильевна

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ОПИСАНИЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

Специальность 10.02.19 - теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Барнаул - 2009


Работа выполнена на кафедре общего языкознания ГОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»


Научный консультант

Официальные оппоненты:


доктор филологических наук, профессор Добродомов Игорь Георгиевич

доктор филологических наук, профессор Пищальникова Вера Анатольевна

(ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет»)

Доктор филологических наук, доцент Тимофеева Мария Кирилловна (Инсти­тут математики СО РАН, сектор лингвисти­ки)

доктор филологических наук, профессор Трофимова Елена Борисовна

(ГОУ ВПО «Бийский педагогический уни­верситет им. В.М. Шукшина»)



Ведущая организация:


ГОУ ВПО «Московский городской педаго­гический институт»


Защита состоится «19» мая 2009 г. в 10-00 часов на заседании диссерта­ционного совета ДМ 212.005.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при ГОУ ВПО «Алтайский государ­ственный университет» (656049, г. Барнаул, ул. Димитрова, 66).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет».


Автореферат разослан « »


2009 г.


Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент                              Н.В. Панченко


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данная работа принадлежит к корпусу исследований историко-лингви-стического плана и по своим установкам отвечает тому направлению науч­ных разработок, которое, пропагандирует широкий междисциплинарный вз­гляд на историю науки и новые проблемные акценты ее рассмотрения и впи­сывает динамику научных понятий в общую историю идей (см. работы В.М. Алпатова, П. Серио, У.Эко и др.). Настоящее исследование находится в русле сравнительной эпистемологии, один из вариантов которой был разработан П. Серио. В центре внимания - ситуации научных споров, в которых ярче всего обнаруживают себя эпистемологические аспекты истории науки.

Актуальность исследования. Последние три десятилетия в языкозна­нии отмечены признанием его «тупикового» состояния, критикой традицион­ной парадигмы, поиском новых путей развития и созданием новых теорий. Одним из приоритетных направлений в развитии современной науки о языке считается стремление к интегрированию опыта различных наук, известное как тенденция к междисциплинарности исследований. На этой волне образо­вались и стали вполне привычны слуху такие направления лингвистических исследований, как лингвокультурология, этнолингвистика, этнопсихолингви-стика, когнитивная лингвистика и т.д. При этом некоторые ученые и филосо­фы (В.В. Налимов, Г. Райл, СВ. Соколовский и др.) отмечают, что реализа­ция междисциплинарных проектов сопряжена с известными трудностями. Последние обусловлены прежде всего специализацией самих наук, вслед­ствие чего представители различных наук обладают специфичными набора­ми знаний, а выход за пределы локальной эрудиции часто сопряжен с «со­скальзыванием» в обыденное сознание к структурам общего для всех родно­го неспециализированного языка. Однако, несмотря на обилие и серьезность надежд, возлагаемых на междисциплинарные проекты в науке вообще и в лингвистике в частности, вопрос о том, как возможно междисциплинарное знание, еще не приобрел вид научной проблемы.

Поскольку научная мысль реализуется в соответствующем языке, а вза­имодействие наук проявляет себя как взаимодействие их концептуальных аппаратов, то обозначенная проблема должна быть поставлена прежде всего как проблема терминологическая. Не случайно и то, что чаще всего проблема междисциплинарности опознается как проблема упорядочения терминологии в ситуации междисциплинарного и внутридисциплинарного многоголосия (СВ. Соколовский), приобретающая особенную остроту в условиях мощных научно-информационных потоков, обрушившихся на российскую науку в постсоветский период. Безусловно, установка на междисциплинарность «открывает двери» обильным терминологическим заимствованиям, на пред­мет которых высказываются две крайние, диаметрально противоположные точки зрения. Одна из них - прогрессистская, в соответствии с ней обновле­ние терминологии является показателем обновления науки и терминологиче­ские транспозиции всячески приветствуются. Сторонники другой точки зре­ния, консерваторской, относятся с подозрением к каждому новому термину,


полагая, и часто не без основания, что за этими «терминологическими переодеваниями» не стоят концептуальные перемены, а также сетуют на неопределенность некоторых современных терминов.

Все вышесказанное выводит в число первоочередных задач разработку «системы навигации» в терминологических потоках и выявление оснований оформления новых парадигм; поиск условий взаимодействия различных наук в рамках реализации междисциплинарных проектов, критериев и процедур «легитимации» термина; обсуждение вопросов, связанных с построением концептуальных (терминологических) каркасов научных теорий - словом, требует обращения к проблемам функционирования терминологий.

Объектом данного исследования выступает употребление терминов, функционирующих в рамках лингво-терминоведческого дискурса, которые анализируются на предмет выявления теоретических позиций, определяю­щих подходы к описанию терминологии и построению терминосистем.

Материалом исследования послужили научные тексты теоретического плана, в которых обсуждаются вопросы терминологического характера, и тексты работ Ф. де Соссюра, связанные с задачей построения лингвистиче­ской теории.

Осознание важности вопросов терминологии способствовало выделе­нию в 70-е годы XX века особого направления научных исследований - тер-миноведения. Его предысторию связывают с работами Д.С. Лотте и деятель­ностью комитета по стандартизации терминологии, в состав которого входи­ли представители разных наук, в том числе логики и лингвисты. Но в 70-е годы часть ученых, не согласных с практикой жесткой унификации термино­логии, осуществляемой Комитетом технической терминологии АН СССР по стандартизации и Всесоюзным комитетом по стандартизации, декларировали новый подход к сущности термина и провозгласили о создании новой теоре­тической дисциплины - терминоведения, подчеркивая тем самым разрыв с практической, прикладной терминологической работой, осуществлявшейся в рамках комитета.

Терминоведение как научное направление вызывает интерес двоякого рода: во-первых, оно является источником теоретических позиций, которые предопределяют подходы к описанию терминологии, во-вторых, с самого на­чала оно замысливалось как междисциплинарный проект, призванный инте­грировать достижения различных наук, в частности логики и лингвистики.

В настоящее время в рамках терминоведения констатировано наличие двух более или менее конфликтующих систем взглядов на предмет сущности термина и, следовательно, на подходы к изучению терминологии (К.Я. Авер-бух, В.А. Татаринов и др.).

Исторически первичным, традиционным, считается нормативный под­ход, истоки которого возводят к трудам Д.С. Лотте. Данный подход основы­вается на ряде принципов (требований), реализация которых является усло­вием преодоления «недостатков» слова - полисемантизма, синонимии, омо­нимии и т.д. В качестве требований к термину выступают: фиксированное со-


держание (определенность), точность, однозначность, отсутствие синонимов, систематизирующие свойства, краткость и др.

Суть противоположного, дескриптивного, подхода в самом общем виде можно сформулировать как отказ от предъявления к термину каких-либо формальных требований. Отрицая целесообразность предъявления требова­ний к термину, исследователи подчеркивали необходимость изучения реаль­ных процессов применения терминов в различных областях науки, техники и производства.

Что касается задачи создания междисциплинарного проекта, то на сего­дняшний день она остается нереализованной, что косвенным образом под­тверждают слова, сказанные немногим более 30 лет спустя после ее форму­лировки: «Долгое время бытовало весьма распространенное, хотя, впрочем, вполне объяснимое заблуждение, что терминоведение - раздел лингвистики. «А почему бы и нет?! - утверждали его сторонники, - если терминология -часть лексики языка и, следовательно, должна находиться в ведении лексико­логии и описываться методами лексикографии». Между тем, в процессе ис­следований и разработок выявилось столько специфических черт и особенно­стей, присущих только терминоведению, приемы и методы настолько обосо­бились от чисто лингвистических, а объект терминоведения - термин (терми­нология) столь многогранен и всеобъемлющ, что это привело подавляющее число терминоведов к выводу о комплексном характере науки о терминах» [Авербух К.Я. Общая теория термина. - Иваново, 2004, с. 7-8].

Представляется, что между обозначенной коллизией подходов к описа­нию терминологии и нереализованностью междисциплинарного проекта су­ществует определенная связь.

Гипотеза исследования. 1. Основная коллизия терминоведения, пред­ставленная вышеприведенными позициями, представляет собой не столько результат столкновения традиционной и новой парадигмы в процессе разви­тия терминоведения как науки, сколько продукт смешения двух стилей мыш­ления, сформированных в рамках различных наук - логики и лингвистики и обнаруживающих себя в ценностных позициях, принятых способах рассу­ждения, характере аргументации, способах интерпретации понятий. 2. Раз­личие в стилях мышления создает препятствия к интеграции знаний.

Цель исследования: выявить методологические основания терминоло­гической работы и разработать на их основе системно-генетический подход к описанию лингвистической терминологии.

Достижение поставленной цели предполагает решения следующих за­дач:

о Реконструировать научно-философский контекст изучения терминологии, связав проблематику терминологии с основ­ными этапами теоретико-познавательного движения. о Структурировать узловые логико-философские проблемы, предопределившие формирование нормативного подхода к термину, представленного рядом требований к термину.


о   Уточнить понятия однозначности, определенности, интел­лектуальной чистоты, системности термина, составляю­щие ядро нормативного подхода. о   Смоделировать   основные   терминологические   коллизии, возникающие в процессе научной коммуникации в рамках обсуждения вопроса о сущности термина, указать причины их возникновения и пути разрешения. о   В процессе анализа конфликтующих научных позиций раз­работать параметры стилей мышления и результаты их реа­лизаций. о   Обосновать необходимость «системно-генетического» под­хода к интерпретации базовых абстракций. о   Реализовать данный подход к описанию лингвистической терминологии на примере анализа соссюровского способа построения теории. Научная новизна исследования. В проблемное поле языкознания вво­дится ряд новых проблем: проблемы получения междисциплинарного зна­ния, проблемы условий построения научной теории, проблемы научной ком­муникации. Реализован новый подход к рассмотрению лингвистической тер­минологии (в аспекте научной коммуникации, т.е. в сфере функционирова­ния) и новый подход к описанию истории науки, вписывающий динамику научных понятий в общую историю идей. Новизна полученных результа­тов связана с конструированием философско-теоретического контекста для решения терминологических проблем, введением нового понятия стиля мыш­ления, позволяющего объяснить различия в результатах применения общих логических процедур к тождественному материалу; уточнением ряда принци­пов, определяющих подходы к описанию лингвистической терминологии; разработкой и применением имеющей самостоятельное значение методики анализа лингвистической теории и ее соотношения с соответствующей тер-миносистемой, использование которой имеет значительную разрешающую способность, создавая возможность обоснованно изменять традиционные вз­гляды на устройство терминосистемы и ее базовых компонентов.

Теоретическая значимость. Результаты работы имеют значение для решения ряда общих проблем языкознания: проблемы соотношения языка и действительности, языка и познания, а также проблем научной коммуника­ции и методологии гуманитарных исследований. Теоретическое значение также имеет установление новых проблемных областей историко-лингвисти-ческих исследований, способствующих эпистмологизации данной дисципли­ны и обретению ей статуса метатеории и связанных с решением науковедче-ских вопросов о сопоставимости и соизмеримости научных теорий, преем­ственности научного знания и заимствовании научных идей; устранение из проблемного поля терминоведения ряда псевдопроблем; адаптация общефи­лософских идей, придание им статуса специально-научных принципов, имма­нентных предмету терминоведения и сложившейся в нем системе понятий.


Практическая ценность диссертационного исследования определяет­ся возможностью использования его результатов в учебных курсах по обще­му языкознанию, истории лингвистических учений, в спецсеминарах и спец­курсах по методологии лингвистических исследований и терминоведению.

Методологической базой исследования являются идеи и принципы не­классической теории познания и науковедения, разрабатываемые в рамках аналитической философии в работах Б. Рассела, участников Венского круж­ка, Л. Витгенштейна, Г. Райла, У. ван О. Куайна, К. Поппера, Т. Куна и др, а также эпистемологические подходы, представленные в работах Н.С. Автоно-мовой, П. Серио, У. Эко и др.

В работе реализуется системно-генетический подход к анализу терми­нологических единиц, используются методы индуктивного и формально-ло­гического анализа, приемы компонентного, концептуального и контекстуаль­ного анализа, метод интерпретации.

Наиболее существенные результаты исследования сформулированы в следующих основных положениях, выносимых на защиту:

  1. Анализ терминоведческого дискурса демонстрирует столкно­вение двух подходов к исследованию и описанию терминоло­гии, определяемых двумя стилями мышления, характеризую­щимися разностью исходных познавательных задач и произ­водных от них ценностных позиций, типичных способов рассу­ждения, и интерпретации терминов и являющихся продуктами линвистической и логико-философской традиций.
  2. «Логический» стиль мышления отвечает задаче выявления универсальных законов мышления и проявляет себя в критике языка, «недоверии» к слову, обусловливающем обязательную верификацию вводимых понятий соотнесением их с реально­стью, примате означаемого, абсолютизации условности связи между означающим и означаемым и вследствие этого отожде­ствлении систематизации терминов с процедурой дифференци­ации концепций: не существует единой системы терминов нау­ки, существует совокупность терминосистем.
  3. «Лингвистический» стиль мышления сформировался под влия­нием лексикографических задач и проявляет себя в апологии языка, «доверии» к слову, проявляющемся в стремлении обос­новывать саму реальность ссылкой на языковые факты, проблематизации условного характера связи между означае­мым и означающим, примате означающего, отождествлении систематизации терминосистем с классификацией.
  4. Разность стилей мышления обусловливает различия в содержа­нии одноименных терминов (язык науки, искусственный и естественный язык, понятие, значение, однозначность, многозначность, точность, интеллектуальная чистота, си­стемность), что создает препятствия к взаимопониманию и подмену реальных научных проблем псевдопроблемами, инду-

цирующими метафизические, «чисто терминологические» спо­ры, вызванные смешением понятий.

  1. Устранению ряда проблем научной коммуникации может способствовать разработка системно-генетического подхода к описанию терминологии, основывающегося на понимании тер­мина как элемента в структуре научной теории и полагающего в качестве принципов принятие в качестве исходной точки ана­лиза тип практическо-познавательной задачи, а в качестве основной процедуры анализа выявление способов образования понятий.
  2. Применение системно-генетического подхода к анализу базо­вой лингвистической терминологии, представленной в пара-дигмальной теории Ф. де Соссюра, расширяет взгляды на ха­рактер логических связей между терминами в терминосистеме и способах создания языкового каркаса теории; дает основания для отождествления или различения научных концепций, способствует прояснению ряда спорных вопросов соссюрове-дения.

Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждались на заседаниях кафедры общего языкознания Московского педагогического государственного университета (январь 2005, январь 2006), освещались в докладах на международных научных конференциях (Москва, 2004; Москва 2005; Нижний Новгород, 2006; Елец 2006); всероссийских научных конфе­ренциях (Москва 2007, Москва, МПГУ, 2005; Москва МГЭИ, 2005; Стерлита-мак, 2005; Барнаул, 2003).

По теме исследования опубликована 27 работ общим объемом 35,8 п.л., в числе которых - монография (22,8 п.л.), статьи, тезисы (13 п.л.)

Структура работы определяется спецификой поставленных задач. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографиче­ского списка, включающего 296 источников.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи исследования, раскрывается его теоретическая и практическая значи­мость, аргументируется научная новизна, указываются методы исследования.

В первой главе «Проблема термина в истории логико-философской мысли» реализуются задачи систематизации и популяризации терминологи­ческих идей, сформированных в рамках логико-гносеологического и науко-ведческого направлений философской мысли и фундирующих методологию терминоведческих исследований; выявляются узловые проблемы, предопре­делившие принципиальные подходы к термину, сформулированные в виде требований однозначности, определенности, интеллектуальной чистоты, яс­ности, системности.


История термина - это история человеческих попыток сделать слово совершенным орудием мысли. К источникам терминологических идей можно отнести три направления философской мысли: а/ формальную логику (силло­гистику), б/ гносеологию (классическую и неклассическую), в/ философию науки.

Первый параграф посвящен аристотелевской логике, где проблема тер­мина была поставлена впервые. Появление логики связано с осознанием того факта, что наше мышление может быть либо ошибочным, либо верным. Ло­гика относится к разряду нормативных наук, поэтому признаки, составляю­щие содержание понятия «термин», одновременно выступают как требова­ния, которым должно подчиняться любое слово, чтобы не нарушать законы правильного мышления. Логическая проблематика формировалась в практи­ке обучения ораторскому искусству и в противоборстве Аристотеля с реляти­вистами и софистами, которые достигли изрядных высот в искусстве вести спор и побеждать в нем. В отличие от софистов Аристотель учит не только искусству побеждать в споре, но и искусству распознавать истину и отличать ее от лжи, тем самым давая понять, что рассуждение может быть весьма ис­кусным, но неправильным. Условия правильности рассуждения были сфор­мулированы в виде трех известных логических законов: тождества, непроти­воречия (противоречия), исключенного третьего. Поскольку у Аристотеля мышление еще неотделимо от рассуждения, которое всегда имеет вербаль­ную форму, данные логические законы одновременно представляют собой требования к языковому оформлению мысли.

Главной единицей рассуждения для Аристотеля является силлогизм -дедуктивное умозаключение, в котором из двух суждений (посылок) выво­дится третье (умозаключение). Истинность умозаключения при условии ис­тинности посылок зависит от соблюдения правил вывода, которые формули­руются по отношению к фигурам силлогизма. Фигуры силлогизма отличают­ся друг от друга расположением элементов, которые и получили название термин. Правильное рассуждение (силлогизм) предполагает наличие в своей структуре только трех терминов, из которых меньший - соответствует субъ­екту заключения, больший - предикату заключения, средний - присутствует в посылках, но отсутствует в заключении. Поскольку позицию термина в структуре силлогизма обычно заполняют слова и словосочетания, то приме­нительно к ним данное правило формулируется как требование однозначно­сти. Оно было призвано контролировать соблюдение закона тождества в про­цессе рассуждения и было вызвано к жизни осознанием несимметричности отношений именования (когда с одним именем соотносятся разные понятия и когда одно и то же называется разными именами). Таким образом, требова­ние однозначности термина предполагает, что на протяжении разговора о том или ином предмете последний должен оставаться тождественен себе, на­рушение данного требования влечет за собой подмену понятия (ошибка в ре­зультате учетверения терминов).


Однако для того, чтобы слово в структуре рассуждения употреблялось в одном и том же значении (то есть однозначно), необходимо было указать четкие границы последнего, иначе говоря, определить, отделив от других возможных значений. Определенность, таким образом, является условием од­нозначного употребления. Требование определенности предполагает, что предмет разговора должен быть известен, в противном случае отсутствует предмет спора.

Во втором параграфе проблема термина рассматривается в связи со становлением проблематики научного познания. В Новое время проблема по­знания разрабатывалась в основном как проблема научного познания, поэто­му вопрос о термине становится частью задачи разработки научного метода. Поскольку научное мировоззрение оформлялось как критика традиционной логики, которая, по мнению философов, выявляла только условия правильно­го рассуждения и была слабо связана с действительными познавательными процедурами, то признание ограниченности «познавательного» потенциала формальной логики сместили акцент с исследования правил рассуждения (как связи понятий и суждений) на исследование способов познания действи­тельности как источника появления самих понятий и суждений.

Развитию представлений о термине способствовало создание гносеоло­гической доктрины, которая в оценках современных философов носит назва­ние классической теории познания. В основе последней лежит известная субъект-объектная модель познания, в которой познание предстает как связу­ющее звено между окружающей действительностью (в форме объекта) и че­ловеком (познающим субъектом). Сам процесс познания интерпретирован с помощью метафоры отражения. Объекты отражаются субъектом позна­ния в гносеологических образах (понятиях). Цель познания - получение ис­тинных знаний. Истинность - это соответствие гносеологического образа объекту познания (так называемая корреспондентная теория истины), в свою очередь несоответствие гносеологического образа объекту расценивается как заблуждение. Источником заблуждений выступает человеческая субъектив­ность, от которой следует избавляться и которая создает на пути познания ряд препятствий. Задача устранения «субъективного фактора» в процессе формирования идей (понятий) вызвала к жизни такое требование к содержа­нию понятий, как независимость от субъективных пристрастий (впослед­ствии известное как требование «интеллектуальной чистоты»).

В картезианской философии частью вопроса о научном методе являет­ся требование опираться в рассуждениях на очевидно истинные (ясные) по­нятия. Получившее название фундаментализма стремление отыскать очевид­но истинные (ясные) понятия, которые должны быть положены в основание любого теоретического построения, являлись своеобразным фундаментом науки и из которых логическим путем выводились все прочие понятия, поро­дило требование ясности термина. Реализация данного требования способ­ствовала бы решению не только познавательной, но и коммуникативной за­дачи.


Поиск базовых очевидностей, явившийся результатом стремления к яс­ности привел к постановке вопроса об источниках понятий, в зависимости от его решения философы разделились на рационалистов и эмпиристов.

Доктрина рационализма утверждает наличие всеобщих и необходимых самоочевидных истин разума, существующих независимо от опыта и имею­щих врожденный характер. Процесс извлечения этих идей из разума осуще­ствляется при помощи интеллектуальной интуиции (Р. Декарт).

Согласно эмпиристской схеме источником всякого знания является опыт, что свидетельствует об исключительной благоприобретенности знания. Это в свою очередь требует постановки вопроса о способах такого приобре­тения. В сенсуализме - самой ранней форме эмпиризма, трактующем опыт как формы чувственности, решение данного вопроса привело к стремлению вскрыть психологический механизм получения знания и созданию (Дж. Лок-ком) в результате этого теории абстракций. Последняя исходила из онтологи­ческой предпосылки о существовании многообразия вещей, у которых путем сравнения усматриваются некоторые общие признаки, составляющие в от­влечении от индивидуальных различий содержание общих понятий.

Обсуждение вопроса о научном методе в аспекте форм языкового вы­ражения знания стимулировало идею создания идеального языка науки. Им­пульсом создания идеального языка науки явилось осознание недостатков естественного языка, орудия обыденного познания и общения. Выражения естественного языка в универсальном языке науки предполагалось заменить компактными, наглядными, хорошо обозримыми и однозначно понимаемыми знаками, составляющими своеобразный алфавит человеческой мысли. Прави­ла оперирования этими знаками должны однозначным образом определять последовательности выполнения действий над ними и сами эти действия, с помощью чего предполагалось устранить разногласия. Это направление ло­гико-философской мысли явилось прологом программы создания языков символической логики.

В третьем параграфе освещается эволюция представлений о научном стиле мышления в XVIII - XIX веках. В это время проблема научного метода получает новое звучание в связи с переосмыслением границ науки как специ­фической формы духовной деятельности, которое приняло форму размежева­ния науки с характерной манерой философствования, получившей название метафизики. Под метафизикой понималась традиционная и распространенная манера философствования, как и схоластика, оторванная от практических нужд и реальных проблем, а, по Гегелю, недиалектическая и догматичная.

Особую роль в борьбе против метафизики сыграла ранняя форма фило­софии науки - позитивизм, противопоставивший новую - позитивную - ма­неру философствования и придавший критике метафизического мышления предметную форму обсуждения конкретных вопросов научного языка.

Опирающееся на метод научной индукции, позитивное мышление определялось, во-первых, установкой на поиск ближайших, а не конечных причин явлений, во-вторых, трактовкой причины как явления, а не некой аб-


страктной сущности, являющейся по сути фикцией и продуктом принятия за причину явления самого явления (удвоением сущностей).

В четвертом параграфе характеризуются основные философские направления в рамках аналитической философии, так или иначе затрагиваю­щие проблемы языка науки: логический позитивизм, философия обыденного языка, прагматизм и инструментализм, научный реализм, критический раци­онализм Карла Поппера и сменяющие его историцистские концепции науки. Здесь же представлен обобщенный взгляд на проблему термина, характерный для неклассической гносеологии.

Неклассическая гносеология XX века, формировавшаяся под влиянием идей философии науки, изменяет классические представления о процессе по­знания, основанные на субъект-объектной гносеологической схеме и теории «отражения», что сказывается на подходах к пониманию термина. Ключевы­ми моментами, определившими характер терминологической работы, яв­ляются следующие идеи.

А/ Идея активности познающего субъекта. Если в классической теории познания акцент делался на объекте познания, а целью познания считалось получение истинных знаний, соответствующих объекту, то неклассическая теория познания признанием активной роли субъекта в познавательном про­цессе вызывает изменение представлений об объекте, который толкуется уже не как реальность в «чистом виде», существующая до и независимо от субъ­екта и фиксируемая в актах созерцания, а как ее определенный срез, задавае­мый через призму теоретических и операциональных средств и способов ее освоения субъектом. В результате реализации принципа активности субъекта

-понятие 'реальность сама по себе' было отнесено к разряду метафизи­ческих и легитимировано понятие 'научная реальность' - результат конструк­тивной деятельности интеллекта;

  1. подверглась критике теория отражения за пассивный взгляд на про­цесс познания, за чересчур упрощенную трактовку знания, за игнорирования в нем субъективно-конструктивного момента;
  2. была вскрыта недостаточность традиционной (локковской) теории аб­стракций, сводящей процесс образования понятий к процедуре обобщения, лежащей в основании абстракции отождествления и изолирующей абстрак­ции, что поставило в число первоочередных задачу формализации процесса образования понятий, который мыслился исключительно как интуитивный, не подлежащий логическому контролю акт.

Б/ Идея предпосылочности познания. Она связана с заменой трансцен­дентального субъекта конкретно-историческим, социальным. Сам познава­тельный процесс в результате мыслится как детерминированный конкретны­ми условиями жизнедеятельности субъекта, социально-культурным фоном его существования, кооперативной природой его деятельности.

Исходным моментом научного познания является постановка пробле­мы, именно характер проблемы определяет взгляд на реальность и задает го­ризонт ее интерпретации. Призванные служить решению поставленных проблем научные теории реализуют этот взгляд, «расчленяя» действитель-


ность под определенным углом зрения и создавая тем самым язык научного описания - способ говорения об этой реальности. В результате подходы к ре­альности должны быть необходимо опосредованы анализом форм ее языко­вого представления, учетом того, что реальность не столько отражается, сколько создается в языке.

В/ Антифундаментализм. Благодаря работам по истории науки, кото­рые подчеркивали историческую изменчивость базовых научных терминов, происходит снятие установки на поиск незыблемого фундамента научного познания в виде очевидно (и окончательно) истинных идей. Согласно анти­фундаменталистской доктрине в своих рассуждениях мы опираемся на гипо­тетические понятия, которые адекватны уровню решаемых задач и удовле­творяют нас до тех пор, пока их очевидность не подвергается сомнению.

В результате этих изменений были проблематизированы выдвинутые в рамках классической гносеологии содержательные требования к термину (яс­ность как очевидная истинность и беспристрастность, объективность).

3/ Философия науки ставит терминологические вопросы в контексте проблемы разработки языка науки, смещая в процессе своего развития центр тяжести проблематики с термина как такового на анализ выражений (сужде­ния) и построения концептуальных каркасов научных теорий. Подчеркива­лось, что истинностным значением обладают только суждения, понятия не могут быть истинными или ложными

Вопрос о качестве понятий, об их соответствии стандартам научности, поднимается в ходе обсуждения проблемы демаркации (отделения науки от ненаучных форм духовной деятельности). Данью этой постанове проблемы является поиск и исключение из структуры научного рассуждения метафизи­ческих (бессмысленных или бессодержательных) понятий (ранний позити­визм О. Конта, логический позитивизм).

В целях реализации задачи отличия осмысленных утверждений от бес­смысленных (и тем самым науки от метафизики) поднимается вопрос о способах проверки. В решении последнего вопроса философия науки эволю­ционировала от предложенного логическими позитивистами принципа вери­фикации (установлении истинности научных утверждений посредством их редукции к эмпирическому базису - протокольным предложениям, обладаю­щим очевидной истинностью) через попперианский принцип фальсификации (потенциальная возможность теории поддаваться опровержению) к мысли о том, что проверке на истинность подлежит теория в целом, а не отдельные термины или суждения.

Современные представления о познавательном статусе научной теории, обнаруживающие сильное влияние инструменталистско-прагматистских идей, можно представить в следующих тезисах:

А/ Потребность в познании возникает из необходимости разрешения конкретной проблемной ситуации, детерминирующей познавательные инструменты - смыслы высказываний, обеспечивающие превращение неопределенной проблемной ситуации в целостную, контролируемую, подда­ющуюся разрешению. Научная теория не есть точная копия действительно-


сти, а лишь инструмент для решения практических задач, поэтому каждая из них может быть полезной с какой-нибудь определенной точки зрения

Б/ Научную теорию можно отождествить с замкнутой в логико-семан­тическом отношении языковой системой, характеризующейся следующими особенностями: а/ они не содержат терминов, значение которых не зависит от системы в целом, включение новых терминов изменяет значение всех тер­минов системы и всякий раз ставит под вопрос ее логическую согласован­ность; б/ исходные (неопределяемые) понятия такой системы основаны на конвенциях, прочие термины концептуального аппарата определяются через исходные; их значения обусловливаются правилами употребления выраже­ний данного языка.

В/ Поскольку не существует эмпирического базиса - «чистых данных», а факты осмысливаются только в связи с определенными идеями (тезис Дю-гема - Куайна о нагруженности факта теорией), поскольку понятия являются орудиям для исследования и разрешения проблемной ситуации, постольку к идеям и суждениям не применимы категории истинности или ложности в смысле их соответствия или несоответствия объективной реальности. Истин­ностной проверке подвергается в целом научная теория.

17 Поскольку проблемная ситуация возникает в практической деятель­ности, постольку истинность научных теорий, призванных разрешить проблемную ситуацию, отождествляется с практическим эффектом данного разрешения.

Д/ Следствием принятия данных позиций является принципиально иной подход к установлению содержания высказываний и терминов: не пу­тем прямого соотнесения с «реальностью» через редукцию к неким перво-основным понятиям, а через установление проблемной ситуации, выявление идейных предпосылок и во взаимосвязи с другими терминами.

Е/ Логико-сематическая замкнутость категориальных аппаратов науч­ных теорий индуцирует идею несоизмеримости научных теорий, несовмести­мости их категориальных аппаратов, что требует нового подхода к осмысле­нию проблемы преемственности в развитии научного знания и возможности межнаучного синтеза.

Идейные новации неклассической гносеологии предопределяют требо­вании системности термина.

Вторая глава «Реконструкция подходов к описанию терминологии в лингво-терминоведческом дискурсе» посвящена анализу терминоведческого дискурса в границах обсуждения проблемы сущности термина с целью выяв­ления существующих подходов к описанию терминологии и является иллю­страцией тех трудностей, которые возникают в процессе создания междисци­плинарных проектов.

В первом параграфе рассматривается коллизия по вопросу о родовом понятии для термина: является ли термин знаком естественного или искус­ственного языка. Исходной установкой части терминоведов является тезис Термин то же слово, что внешним образом совпадало с общефилософской установкой на ослабление приоритетного направления разработки проблем


языка науки, связанного с задачей построения идеального языка науки на базе языков символической логики. Последнее породило привычку отожде­ствлять язык науки исключительно с символьными языками. Следствием реа­лизации установки Термин то же слово в решении проблемы определения термина явилась перемена родового понятия: термин стали квалифицировать как знак естественного языка. Целью такой перемены было в первую очередь стремление подчеркнуть субстанциональное тождество термина и обычного слова.

Однако перемена родового понятия мало что изменила для самого су­щества дела (для решения задачи определения), кроме названия, поскольку не отменила основного противопоставления термин - обычное слово, на ко­тором была замешена и противопоставленность искусственных и естествен­ных языков. Воспользовавшись прагматистско-позитивистской терминологи­ей, можно сказать, что дискуссия на предмет того, естественный или искус­ственный знак термин, была метафизическим спором, потому что от решения данного вопроса «судьба» термина не зависела. Иначе говоря, из различных решений вытекало одно и то же следствие: термин - это не обычное слово.

Острота дискуссии являлась продуктом столкновения ценностных установок двух наук - критической (на которой искони стоит логика) и апо­логетической (которую исповедует в основе своей лингвистика), а также ка­тегориальной ошибки - отождествления теоретического конструкта этниче­ский язык с теоретическим конструктом естественный язык. Результатом по­следнего явилось стремление описывать язык науки в терминах этнического языка. Отнесение термина к знакам естественного языка, который к тому же отождествлялся с этническим языком, породило проблематику, связанную с его «размещением» в структуре языка.

Во втором параграфе исследуются конфликтующих позиции по данно­му вопросу: 1/ терминология является составной частью лексики литератур­ного языка, составляя особую функциональную разновидность - язык науки (В.П. Даниленко) и 2/ терминология образует автономный раздел лексики на­ционального языка - язык для специальных целей (подъязык), имеющий мало общего с литературным языком (К.Я. Авербух, А.В. Суперанская и др.).

Анализ ряда авторских версий дает основания утверждать, что раз­личия заявленных позиций являются скорее декларативными, а причиной коллизии является смешение различных истолкований понятия «литератур­ный язык». В первом случае он рассматривается традиционно в противопо­ставлении нелитературным разновидностям и, таким образом, включает в свой состав научный стиль, во втором - термин литературный язык закреп­ляется за одним из понятий, являющихся результатом дихотомического деле­ния функциональных разновидностей этнического языка на общие и специ­альные. Между тем основания для выделения данной разновидности (или ча­сти) этнического языка остаются теми же самыми, что и основания для выде­ления научного функционального стиля.

Попытки разграничить понятия «научный стиль» и «язык науки» и со­четать язык науки и функциональный стиль как сопоставимые явления в рам-


ках этнического языка также оказываются тщетны и ведут к противоречиям в концепциях и удвоению сущностей, поскольку соответствующие термины выработаны в рамках различных подходов (логического и лингвистического), но применительно к одному и тому же эмпирическому материалу.

В третьем параграфе анализируется спор о специфицирующем призна­ке термина. Большинство исследователей в качестве такового рассматривали особую функцию термина {Термин то же слово, но в особой функции): номи­нативную, сигнификативную или дефинитивную. Однако какая бы из пере­численных функций ни полагалась в качестве основания спецификации тер­мина, суть ее сводилась к указанию на особенность значения термина. Такой же исход имели концепции, обходящие стороной вопрос об отличиях и под­черкивающие, напротив, сходство термина и прочих слов естественного язы­ка. Стремление определить термин функционально (через указание на осо­бую функцию) было, по сути, лишним теоретическим движением, поскольку приводило в конечном итоге к тому же самому, к чему приходили ее против­ники, которые, минуя функцию, обращались сразу к значению

В четвертом параграфе рассматривается теория вопроса о специфике значения термина. Основная коллизия определялась столкновением позиций по вопросу, является ли значением термина понятие или последний имеет особое лексическое значение.

Данная коллизия была вызвана смешением понятий «значение» и «по­нятие», опирающихся на различные трактовки понятия «значения» в логике и языковедении, а также различные модели значения - простую и композит­ную, используемые в самой лингвистике.

В рамках простой модели (рис. 1.) термины значение и понятие имели абсолютно тождественный смысл и обозначали ментальную единицу, проти­вопоставленную как объекту действительности, так и материальной оболочке знака. Разность между ними сводилась исключительно к разности обозначе­ний и была обусловлена принятым в рамках той или иной традиции употреб­лением {понятие - в логике, значение - в лингвистике).

В рамках композитной модели (рис. 2) в том, что ранее мыслилось как единая сущность стали различать два компонента (понятийный и коннота-тивный). Таким образом, термин понятие обозначает уже не общее, а частное понятие, термин значение же закрепляется за общим понятием.

Представления о значении термина фактически опираются на модифи­кацию простой модели значения (рис. 3), где выделяются два вида значений (понятий) - научные и бытовые.


ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ


МЫШЛЕНИЕ


язык




Рисунок № 1 Простая модель значения


ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ


МЫШЛЕНИЕ


язык




Рисунок №2 Композитная модель значения


ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ


МЫШЛЕНИЕ


язык


Рисунок №3 Простая модифицированная модель значения

Ход обсуждения вопроса о специфике значения термина и анализ его результатов демонстрируют фактическое единство исследовательских пози­ций, несмотря на декларируемую полярность мнений. Значение термина при­равнивается к тому, что называют научным понятием и что означает: значе-


ние термина отличается от значения обычного слова «количественно» (тем, что не содержит коннотаций) и качественно (является точным и определен­ным).

В этом же параграфе освещается коллизия по поводу однозначности / многозначности термина, также являющаяся следствием различий в истолко­вании понятий «однозначности» и «многозначности» в логике и лингвистике (в частности лексикологии). Подвергается ревизии широко распространенное утверждение о диалектической связи между однозначностью и многозначно­стью

В пятом параграфе рассматриваются представления о точности- основ­ном отличительном признаке термина, а также производится различение трех видов точности, которые условно могут быть названы математической, логи­ческой и лингвистической точностью. Математическая точность предполага­ет возможность количественного измерения сущности, обозначаемой тем или иным термином. Лингвистическая точность характеризует соотношение по­нятие - имя как максимальное соответствие выбранного имени существую­щему понятию, иначе говоря, как точность выражения. Логическая точность характеризует соотношение объект - понятие и, как правило, отождествля­ясь с определенностью, связывается с операцией отграничения данного объекта от смежных с ним, то есть с логической операцией определения.

Математическая точность характеризует терминологию немногих наук, лингвистическая точность более или менее приблизительна и является фа­культативным условием функционирования термина, логическая точность, под которой фактически понимается определенность, выступает необходи­мым условием функционирования термина в научной речи, а процедура уточнения значений терминов - важнейшей частью научной работы.

В свете постановки вопроса о термине как инструменте научного по­знания, который должен быть адекватен тем задачам, для решения которых он создан, имеет смысл ввести такое требование к термину, как гносеологи­ческая точность, под которой понимается необходимая и достаточная сте­пень различимости понятий. Введение понятия гносеологической точности полезно для ослабления жесткости противопоставления обыденного и науч­ного языка, которое часто входило в противоречие с утверждениями о том, что слова обычного языка также бывают определенными, с одной стороны, а с другой - с признанием того, что в структуре теории присутствуют нестро­гие, опытным путем устанавливаемые значения слов естественного языка. Понятие гносеологической точности избавляет от задачи тотального опреде­ления всех значений слов, поскольку оставляет право считаться точным за всяким понятием, если оно не препятствует взаимопониманию.

Шестой параграф посвящен выявлению причин дискуссии на предмет интеллектуальной чистоты термина. Разрешение данного спора связывается с необходимостью различать «метафизический» смысл термина интеллекту­альная чистота («объективность, беспристрастности как условие истинно­сти»), сформированный в логико-философском контексте, и специально-научный («отсутствие образности (метафоричности) или оценочности»).


В седьмом параграфе исследуется проблема системности термина. По­следняя как логико-семантическая проблема поиска его места в соответству­ющей системе понятий не была поставлена соответствующим образом, не­смотря на то, что широко декларировалась. Трудность ее постановки связана с рядом обстоятельств.

Во-первых, проблема системности термина подменяется проблемой си­стематизации терминологии, чему способствует тот образ мысли, который сложился в терминоведческой практике в связи с реализацией задачи унифи­кации научно-технической терминологии в рамках работы комиссий и коми­тетов по стандартизации технической терминологии.

Во-вторых, в связи с реализацией вышеуказанной задачи и исходя из примата языковой материи в трактовке термина проблема системности тер­мина интерпретируется как проблема выбора (создания) оптимальной фор­мы, названия (термина в узком смысле слова) для готового научного понятия, которая решается как словообразовательная задача установления оптималь­ных словообразовательных моделей и типов.

В-третьих, на терминоведческую проблематику экстраполируются те представления о системе, которые сложились в языкознании в целом и в лек­сикологии в частности, где системность лексики ассоциируется с анализом синонимических, антонимических, гиперо-гипонимических отношений. В ре­зультате основная задача сводится к констатации самих отношений внутри всего корпуса терминологии определенной науки. Такой подход основывает­ся на известной философской сентенции о системности мира и «отраженной» от нее системности научного знания, представленного системой терминов, в результате чего терминология той или иной науки мыслится как система а priori.

Между тем вопрос о системности терминов связан с осознанием мно­жественности языков описания и вытекающим отсюда требованием не сме­шивать термины, созданные в рамках различных теорий. Таким образом, проблема систематизации терминологии должна быть поставлена не как проблема объединения, сведения всех существующих терминов в единую си­стему, а как проблема различения на месте конгломерата терминов вполне независимых друг от друга терминологических систем.

Проблема системности термина (обусловленность содержания термина его местом в научной теории) требует обращения к исследованию вопроса о связях понятий в структуре научной теории, которые пока не выходят за рам­ки классификации понятий. Отождествление классификации, которая строит­ся на логической процедуре деления общего понятия, со структурой научной теории сводит процесс познания к логической процедуре обобщения, а многообразие научных абстракций к элементарной абстракции отождествле­ния, что не отвечает современным теоретико-познавательным идеям.

Решение проблемы определения термина в терминоведении демонстри­рует столкновение двух подходов а анализу термина, двух стилей мышления, характеризующихся разностью исходных познавательных задач и производ-


ных от них ценностных позиций, типичных способов рассуждения, которые сложились в рамках линвистической и логико-философской традиций.

Логика по преимуществу исследует отношение понятий к действитель­ности, лингвистика - отношение понятий к их именам. Для логика наимено­вания являются необязательными и случайными, условными единицами, лин­гвистика со времен А.А. Потебни обосновывала взгляд о неслучайном харак­тере наименований. Это в свою очередь обусловливает различия в трактовке языкового знака. Признавая двусторонность знака (совокупность идеального означаемого и материального означающего) и паритетность обеих сторон, исследователи в конкретных разработках исходят, как правило, из примата одной из сторон. При этом лингвистика в трактовке знака опирается на при­мат материальной стороны (означающего), логика на примат идеальной (означаемого).

Разница обоих подходов связана с различием целей исследования, дик­туемых практических потребностей. Лингвистика стимулируется лексикогра­фической потребностью, основной задачей которой является фиксация неиз­вестных языковых единиц и их описание на уровне, достаточном для обыден­ного общения. Примат материальной стороны в трактовке слова предопреде­ляется принципами композиционной организации словарного текста: спосо­бами объединения лексических единиц в рамках словарных статей и фор­мально-алфавитным порядком их расположения: иной порядок расположе­ния словарных единиц усложняет поиск нужного слова и входит в противо­речие со справочным характером текстов словарного жанра.

Лексикографический примат языковой материи поддерживается направленностью анализа языковых единиц в других направлениях лингви­стической науки: словообразовании, этимологии, где отправной точкой ана­лиза является материальная сторона знака, а также традицией сравнительно-исторического изучения языка, связанной с выявлением фонетических зако­нов (установлением регулярных звуковых изменений). В результате тожде­ство слова основывается на принципе тождества материальных оболочек языковых единиц, это имплицирует представление о многозначности слова как о естественном свойстве знаков.

Логика исследует языковые знаки в связи с иной потребностью - выяв­лением условий правильного мышления и причин логических ошибок, возни­кающих в процессе рассуждения. В центре ее внимания оказываются сами понятия (которые не всегда даже материально совпадают со словом в лингви­стическом понимании) и условия их корректного использования в рассужде­нии. Примат идеальной стороны и установка на выявление причин логиче­ских ошибок предопределяет иную интерпретацию того положения вещей, когда одно означающее соотносится с различными означаемыми, и порожда­ет критическое отношение к языку (естественному языку) как плохой упаков­ке мысли.

Разность ценностных позиций: апологетической (язык - абсолютная ценность, он обеспечивает приоритет человека среди других биологических видов), по преимуществу характерной для лингвистики, и критической (язык


может способствовать логическим ошибкам), на которой основывается логи­ка, - обусловливает различия в оценках явлений многозначности и синони­мии термина. В логике многозначность и синонимия - это нарушение прин­ципа однозначности именования, ведущее к логическим ошибкам. В лингви­стике, тесно связанной с анализом художественной речи, где разнообразие форм выражения приветствуется, многозначность и синонимия трактуются как положительные свойства слова, воплощающие стремление языка к эконо­мии и его богатство.

Созданный в рамках лингвистики культ языка, с одной стороны, предопределяет особенное внимание к экзотическим, специальным словам (потому и термин привлекает лингвистику прежде всего как экзотическое слово, не понятное любому и каждому), с другой стороны, имплицирует мысль о естественном и автономном характере его существования (что пре­пятствует укоренению мысли об «управлении» языком). Критическая плат­форма логики, напротив, создает необходимые предпосылки для того, чтобы вести речь о языке с позиций долженствования и подходить к термину как к инструменту, который, если не соответствует поставленной задаче, заменяет­ся более совершенным.

Обозначенная разность исходных установок, обусловливает различия в содержании одноименных терминов (язык науки, искусственный и есте­ственный язык, понятие, значение, точность, интеллектуальная чистота, системность), что создает препятствия к взаимопониманию и подмену ре­альных научных проблем псевдопроблемами, представляющими собой мета­физические, «чисто терминологические» споры, вызванные смешением поня­тий. К таковым относятся дискуссии об искусственной или естественной природе термина, о функции термина, о значении термина (соотношении зна­чения и понятия), об интеллектуальной чистоте, точности, системности тер­мина.

В третьей главе «Системно-генетический подход к описанию терми-носистемы Фердинанда де Соссюра» на материале «Курса общей лингвисти­ки» исследуется процедура построения теории языка как «порождение» кон­цептуально-терминологической системы.

Теория языка суть определение языка, которое не равно дефиниции, а представляет собой процедуру конструирования языка как объекта науки. Философские установки - их реконструкции посвящен первый параграф -предопределяют принципы такого конструирования, а содержание теорети­ческой работы составляет разработка языка описания (терминологического аппарата).

Постановка задачи определения языка требует предварительного обсу­ждения вопроса о характере объекта. В конце XIX века в ряду наиболее акту­альных для немецкой философской общественности тем фигурирует идея принципиальной разности объектов «наук о природе» (естественных наук) и «наук о духе» (гуманитарных, или в терминологии неокантианцев - истори­ческих). Г. Риккерт переводит рассуждение о разности объектов этих наук в логическую плоскость и рассматривает данное различие как различие логиче-


ских процедур, различие способов образования понятий. Этот поворот напря­мую связан с идеей о конструктивном характере познавательной деятельно­сти, имплицирующей необходимость различения действительности и языка ее описания. В решении вопроса о характере объекта (языка) Соссюр следует риккертовскому разделению относя лингвистику к наукам «историческим» (гуманитарным, отличным от естественных). Признание лингвистики «исторической» наукой имеет целью указать на особенность ее объектов, которая заключалось в том, что объекты «исторических» наук не могут быть определены путем подведения под родовое понятие, поскольку являются единственными в своем роде. Иначе говоря, решение вопроса о типе объекта одновременно является решением вопроса о способе определе­ния. Обсуждению данного вопроса посвящены второй и третий параграфы, где Соссюр обосновывает мысль, что язык - явление sui generis, и описывать его в терминах чуждой ему природы - значит идти по заведомо ложному пути. Альтернативой определению через ближайший род является метод, на­меченный Г. Риккертом: единственные в своем роде объекты рассматривают­ся не как разновидности, а как части более общих по отношению к ним объектов. Эта часть может быть выделена только в абстракции путем отде­ления объекта от того, что им не является.1 Первые два этапа данного пути описаны в четвертом и пятом параграфах главы.

Первым шагом в построении теории является выбор общего понятия, представляющего собой ту «среду», из которой путем логических операций будет извлечен как ее часть язык как научный объект. Если использовать тер­мины гештальтпсихологии, в которых интерпретирован процесс восприятия, то можно сказать, что прежде всего требуется обозначить феноменологиче­скую область, на фоне которой будут очерчены границы будущего объекта, поскольку очертить границы явления возможно, выделив нечто как фигуру на каком-либо фоне. Для материальных объектов эта операция не представ­ляет особой сложности, она не осознаваема и целиком подчинена зрению. Возможно, это создает иллюзию ее простоты. Другое дело, если речь идет об объектах абстрактных, когда фигура отделяется от фона, извлекается из сре­ды исключительно путем умозрения. У Соссюра эта «среда» представлена в понятии, обозначенном им термином langage, который на русский язык чаще всего переводили сочетанием речевая деятельность. У Соссюра содержание данного понятия исчерпывается одним признаком: langage представляется как нечто разнородное, неопределенное, «ее нельзя отнести определенно ни к одной категории явлений человеческой жизни, так как неизвестно, каким об­разом всему этому можно сообщить единство».

Принято считать, что исходным различением в концепции Ф. де Со­ссюра является различение Ўangue (язык) -parole (речь). Это, безусловно, важное различение, однако отнюдь не первое. Первым же является различе-

1 Для наглядности данный принцип назван принципом скульптора. В основе данной номинации лежит аналогия процесса образования понятий и работы скульптора, как она представляется в легендарном ответе Микеланджело на вопрос: Что надо сделать, чтобы создать скульптуру? - Надо взять мраморную глыбу и отсечь от нее все ненужное.


ние langage - langue. В науке того времени термин langage был весьма упо­требителен и обозначал он не что иное, как язык (так он употребляется в ра­ботах У. Уитнея, Е. Леруа, А. Доза, М. Бреаля, Ж. Вандриеса и в самой пер­вой работе самого Ф. де Соссюра). Представляется, что за соссюровским раз­личением langage - langue стоит идея различения объективной и научной ре­альности: в целом интуитивному и, можно сказать, обыденному понятию языка, представляемому обычно термином langage, противопоставляется научно-конструктивное понятие языка (langue). Часто обыденные понятия, переходя в разряд научных конструктов через соответствующую процедуру уточнения, не меняют своего имени, что создает некоторые проблемы при их осмыслении, в частности иллюзию знакомого слова. По-видимому, Ф. де Со-ссюр, пытаясь избежать отождествления научного понятия с донаучным, производит их различение и «по именам».

Следующим этапом является мысленное отделение языка (langue) как общего для языкового коллектива от индивидуальных реализаций - речи (pa­role). Для определения понятия «язык» {langue) понадобилось противопоста­вить ему столь же определенное, как и он сам, смежное явление, обладающее противоположными свойствами. Для этих целей вводится новый термин -речь (parole). Определение понятия «язык» {langue) строится методом от про­тивного (язык для него это то, что не речь), однако благодаря этой противо­поставленности понятие «язык» приобретает конкретный признак. Основа­ние для противопоставления данных понятий достаточно прозрачно изложе­но в тексте «Курса...» и фактически никем из исследователей не оспаривает­ся: язык и речь противопоставлены как общее (социальное) и индивидуаль­ное (психическое).

Два обозначенных различения в соссюровской систематике призваны указывать на то, что следует изучать: то, что в принципе поддается изучению (явления тождественной природы), изучать общее, игнорируя индивидуаль­ное.

Введение терминов синхрония, диахрония, система - о них идет речь в последних двух параграфах - подчинено решению задачи, как это изучать. Указанные термины являются гносеологическими предикатами. Это положе­ние диктует исследователю понимать синхронию и диахронию не как свой­ства самого языка, т.е. онтологически, а как разные точки зрения, каждая из которых создает свой объект. Введение данных терминов является следую­щим шагом в построении объекта лингвистики. Следуя заявленному прин­ципу - отделять ненужное от своего объекта, Соссюр исключает из области рассмотрения проблематику языковых изменений (маркируя это направление исследований термином диахрония) и тем самым сужает свою языковую мо­дель до синхронии.

Соссюровское противоположение синхронии и диахронии не следует истолковывать как противопоставление изучения живых языков изучению мертвых языков или настоящего - прошлому. Синхрония и диахрония у Со­ссюра противопоставлены как два возможных подхода к изучению языка на основании: а/ различий в принципах отбора материала (синхронный подход


предполагает изучение фактов одного языка, совпадающих по времени свое­го существования; диахронный подход не имеет таких ограничений: здесь возможно сопоставлять факты различных языков и различных эпох); б/ раз­личий синхронических и диахронических фактов, которые являются продук­том определенной точки зрения и которые обнаруживаются за одной и той же языковой материей; в/ различия используемого типа объяснения (типа причинности): в рамках диахронного подхода - генетического объяснения, в рамках синхронного - структурного объяснения.

Термин система также имеет гносеологический смысл, он вводится для экспликации структурного объяснения (в противовес генетическому) и указания на иной - антисубстанционалистский - принцип выделения язы­ковых единиц. Дососсюровская лингвистика, включая младограмматиков, в основном ориентировалась на изучение звуковой материи, устанавливая за­кономерности ее изменения (фонетические законы). Соссюр привлекает вни­мание к тому, что выделение единиц языка основывается на принципе не ма­териального тождества, а единства структурной позиции независимо от того, какие именно материальные элементы заполняют валентности, образовавши­еся в системе оппозиций и различий.

Использование системно-генетического метода анализа терминологии позволяет прояснить некоторые спорные вопросы соссюроведения.

А/Уточнить представления об идейных источниках соссюровского уче­ния путем обоснования идеи о непосредственном влиянии на соссюровскую концепцию немецкой философской традиции (неокантианства), что прояв­ляется у Соссюра в подходе к интерпретации и определению объекта науки.

Б/ Уточнить характер новаторства Ф.де Соссюра.

Опираясь на философские идеи, впоследствии определившие облик гносеологии XX века, Ф. де Соссюр реализовал центральную установку не­классической гносеологии о зависимости объекта познания от познающего субъекта, что обнаруживает себя в идее точки зрения, которая создает объект, предвосхитившей тезис Дюгема - Куайна о зависимости факта от теории. Кроме того, историческая заслуга Ф. де Соссюра состоит в адаптации философской идеи к нуждам конкретной науки и создании первой научной (не философской) теории языка.

Ломка лингвистической традиции (в лице младограмматизма) была связана с обоснованием Соссюром принципиально иного (антисубстанциона-листского) подхода к выделению языковых единиц, основанного не на прин­ципе материального (звукового) тождества, а на принципе единства струк­турной позиции независимо от того, какие именно материальные элементы заполняют валентности, образовавшиеся в системе оппозиций и различий.

В/ Представив непротиворечивое толкование базовых абстракций, способствовать разрешению споров о их содержании и соотношении.

Базовые термины {язык, речь, синхрония, диахрония, система) не обозначают некую наблюдаемую реальность, они носят сугубо инструмен­тальный характер и имеют прежде всего операциональный смысл. Переводя соссюровскую модель на язык операциональных определений, можно при-


дать ей вид последовательности процедур: отбирай явления тождественной природы (смысл отделения языка от речевой деятельности), отбирай общее, игнорируя индивидуальное (смысл отделения языка от речи), различай за ма­териальным явлением факты разной природы и используй соответствующее этой природе объяснение (смысл разведения диахронной и синхронной точек зрения), используй антисубстанционалистский принцип выделения языковых элементов (суть системного подхода).

Критика соссюровских дихотомий, сводившаяся к указанию на недопу­стимость «разрыва» языка и речи, синхронии и диахронии, осуществлялась без учета соссюровского способа построения понятий и опиралась на пред­ставление о языке как о неком организме, существующем до и вне исследова­тельской задачи, в результате чего разграничение языка и речи, синхронии и диахронии истолковывалось как расчленение органического целого, искаже­ние реальности.

Разность исходных философских позиций предопределила различия в истолковании базовых терминов. Критики Соссюра исходили либо из пони­мания синхронии как современного состояния языка, а диахронии как про­шлого, истории в узком смысле (рис. 4), либо из соотношения синхронии и диахронии как части и целого, при этом диахрония отождествлялась с исто­рией в широком смысле (как процесс бытия, развертывающийся во времени), а синхрония - с ее фрагментом (рис. 5).

история

^^^_^^^^^^^^^_^^^^_                                                                    диахрония=история

Диахрония=      Ч      сиНХрОНиЯ=                                                                                       ?                                       ?

прошлое=J                                                                                                                       Ч                                      \

история/    настоящеесинхрония    )   синхрония      ) синхрония

Рис.4                                                                                ''

Рис.5

Каждое из истолкований связано с определенной задачей: первое исхо­дит из стремления легитимировать проблематику языковых изменений в рам­ках исследования современного языка (утверждения о динамичности синхро­нии, о проникновении диахронии в синхронию); второе принадлежит истори­кам, оспаривающим сужение проблематики до анализа единичностей и пред­ставляющим диахронию (историю) как совокупность синхронии.

И в том и в другом случае критики Соссюра опирались на иное содер­жание данных понятий. Подмене понятий способствовало буквальное ис­толкование метафор статики и динамики, которые использовались в качестве аналогий для придания наглядности абстракциям.

2/Реализация системно-генетического метода расширяет представления о характере логических связей между терминами в терминосистеме и спосо­бах создания языкового каркаса теории.

А/ Анализ соссюровского способа построения теории является под­тверждением тому, что терминологическая система научной теории не яв­ляется классификацией с ее вертикалью родо-видовых связей, а образование понятий не исчерпывается двумя логическими операциями - делением родо-


вого понятия и обобщением единичных и видовых понятий до родового, а предполагает иные виды логической работы.

Б/ При определении языка Соссюр исходит из представления о нем как явления, единственного в своем роде, и потому не могущее быть определен­ным через род и видовое отличие. Соссюровское определение языка основы­вается на апофатическом принципе, который предполагает отграничение язы­ка от того, что им не является («принцип скульптора»).

Данный принцип реализуется в ряде последовательных разделений и отождествлений: 1/ языка как феномена (langage), в своем многообразии про­явлений не поддающегося изучению, и языка - как теоретического конструк­та (langue), абстрагированного из этого многообразия; 2/ мысленное отделение языка (langue) как общего для языкового коллектива от индивидуальных реализаций - речи (parole); 3/ мысленное отделение пробле­матики диахронии и отождествление теоретического конструкта (langue) с синхронией и системой. Обозначенные операции призваны указывать на принцип отбора наблюдаемых явлений (отбирать явления тождественной природы, общее, а не индивидуальное) и принцип определения единиц языка.

3/ Использование системно-генетического метода анализа терминоло­гии научной теории, опирающегося на исследование способов образования понятий дает основание для отождествления или, напротив, различения науч­ных концепций. Так, различия в способах конструирования понятий не дают основания говорить о тождестве соссюровского и бодуэновского подходов к построению теории языка или заимствовании идей. Сходство обозначенных концепций исчерпывается тем, что оба исследователя обращались к разра­ботке общих вопросов о природе языка и способах его исследования, однако предлагаемые ими решения имели принципиальные отличия, несмотря на то, что подчас использовались сходные в материальном плане термины и выска­зывания.

В заключении обобщены итоги работы и намечены перспективы даль­нейших исследований.

Установка на междисциплинарность научных исследований является реакцией на дисциплинарный принцип устройства науки как социального института, оформившийся в XVIII в. в связи с институционализацией все воз­растающей специализации научного знания. С одной стороны, специализа­ция научного знания не является чем-то противоестественным, а, напротив, находится в русле общей исторической тенденции к дифференциации духов­ной жизни: синкретичное пространство духа в разное время «исторгало из себя» философию, религию, науку, искусство и т.д., которые оформлялись как социальные институты, профессиональные и конфессиональные сообще­ства. С другой стороны, специализация научного знания способствует обо­соблению наук, поддерживающемуся обособлением их концептуальных аппаратов, что затрудняет научную коммуникацию и становится препятстви­ем к рациональному использованию интеллектуального потенциала научного сообщества. Представляется, что призыв к междисциплинарности, преследу­ющий цель преодоления разрывов в коммуникативном пространстве науки,


отвечает мировым культурным тенденциям (см. работы Н.С. Автономовой, К. Ажежа, У. Эко).

В свете решения данной задачи междисциплинарность интерпретирует­ся как объединение, интеграция наук. В рамках этой трактовки следует раз­личать два аспекта, две программы, смешение которых влечет негативные последствия и приводит к обратному эффекту.

Во-первых, междисциплинарность как стремление к интеграции наук можно рассматривать в качестве организационной идеи, реализация которой предполагает создание общего коммуникативного пространства, поиск эф­фективных способов организации научной деятельности путем создания «смешанных» научных коллективов, практики совместных обсуждений науч­ных проблем в рамках научных конференций и семинаров. Во-вторых, на­блюдается стремление трактовать интеграцию научного знания как объеди­нение содержания знания и, как следствие, концептуальных аппаратов раз­личных наук. Реализация данной задачи невозможна без учета ряда условий.

Прежде всего необходимо искоренение эпистемологической позиции, в соответствии с которой одноименные объекты различных наук рассматрива­ются как подходы к одному и тому же феномену с различных сторон, а их совмещение как будто обеспечивает всесторонность знания. Этот мыслитель­ный ход основывается на «реалистической» трактовке объекта науки (объект существует в реальности) и поддерживается «языковым аргументом» - тож­деством номинации. Данная эпистемологическая позиция в значительной степени имплицирована нашим повседневным опытом, в рамках которого мы чаще всего имеем дело с дискретным миром предметов, а также практикой некоторых естественных наук, имеющих дело с объектами материального мира. Эта эпистемологичесая привычка создает почву для некритического совмещения в рамках исследования различных концептуальных аппаратов под маркой междисциплинарных исследований. В результате реализация междисциплинарных проектов путем введения в сложившуюся понятийную систему новых научных понятий, порожденных неспецифической проблема­тикой, может обернуться эклектицизмом, противоречиями, путаницей поня­тий и, как следствие последнего, подменой реальных проблем псевдопробле­мами.

Противоположная эпистемологическая позиция требует рассматривать объекты наук как теоретические конструкции, неотделимые от прагматиче­ских и интеллектуальных условий их порождения («точка зрения создает объект»). Свойственные различным наукам различия в точках зрения, обу­словленных разностью исходных познавательных задач, предопределяют также разность стилей мышления, которые находят свое воплощение в ценностных позициях научного сообщества, типичных способах рассужде­ния и интерпретации терминов. Эта разность столь значительна, что даже близкие науки, исследующие внешне тождественную феноменологическую область, каковыми, к примеру, являются лингвистика и логика, занятые ре­шением проблем терминологии, приходят к различным, подчас противореча­щим друг другу заключениям.


Таким образом, условием интеграции наук в плане синтеза их термино­логических аппаратов является предварительное согласование исходных оснований различных наук и готовность к выходу за пределы привычных мыслительных схем, который, хотя и крайне затруднителен, но отнюдь не не­возможен. В целом, междисциплинарный подход не создается сложением двух наук и их терминологических каркасов, он возможен лишь как третья точка зрения. Можно сказать, что новая дисциплина создается не «между» и не «на территории» разных наук, а на новом проблемном поле, разрабатывае­мом в связи с необходимостью решения тех или иных практических задач. Занять эту третью позицию можно не иначе, как через выход на новую проблематику, и само существование междисциплинарных проектов оправ­данно в том случае, если известные науки не имеют наличных средств для решения новых проблем.

Острота проблемы научной коммуникации, с одной стороны, и уста­новка на методологическое обновление языкознания, - с другой, требуют основательной проработки вопросов языкового представления научного зна­ния и расширения терминоведческой проблематики.

История терминологических идей, связанная с разработкой вопросов языка науки, во многом параллельна истории лингвистических идей, связан­ных с изучением естественных (этнических) языков. Продуцирование идей и здесь и там производится в диапазоне интеллектуального пространства, крайними точками которого являются позиции языкового универсализма и релятивизма. Первая порождается темой смешения языков и попыткой поло­жить ему предел, что имплицирует поиск способов создания универсальных (совершенных) языков науки, квалифицируя множественность научных «на­речий» как досадное обстоятельство. Вторая, принимая множественность языков как данность, укрепляет свои основания, критически осмысливая уси­лия соперницы и выясняя причины ее неудач. Диалог универсализма и реля­тивизма является сквозной темой в истории науки и обеспечивает прогресс в системе терминоведческого знания.

Разговор о языке науки был поднят поборниками универсализма в XVII веке, в XX веке в решении вопросов, касающихся языка науки, возобладала релятивистская установка, в соответствии с которой каждый язык представ­ляет собой довольно жесткий способ видения, организации и интерпретации мира и которая по сути является приложением концепции языковой относи­тельности к проблемам научного языка. Представляется, что XXI век стоит на пороге новых универсалистских решений. Как неоднократно отмечалось ранее, в основе универсалистских настроений лежит настоятельная потреб­ность к достижению взаимопонимания. Научная культура оказывается перед насущной необходимостью обрести посредник, который бы срастил язы­ковые разломы. Сигналом поворота к поиску универсальных рече-мысли-тельных механизмов выступает, как правило, обсуждение проблем научной коммуникации и констатация неудовлетворительного положения дел в дан­ной области.


Представляется, что в ближайшее время универсалистская идея вряд ли может возродиться как идея идеального языка. Преувеличенное внимание к языку, исследование «оков языка» в рамках лингвистической философии и усиливающего данную метафору постмодернизма, где «язык говорит челове­ком», породило известную «усталость» от решения проблемы познания дис­курсивными средствами языковедения (в широком смысле) и привело к неко­торым переменам в интеллектуальном климате. Стремление «пробиться сквозь стены языковой тюрьмы» оборачивается тем, что вопросы, которые ранее формулировались в дискурсивных рамках философии языка, теперь ча­сто формулируются в дискурсивных рамках философии сознания (Ф.Анкер-смит) или перевода (Н.С. Автономова). В этой связи по-прежнему сохраняют актуальность слова B.C. Библера: «В самых различных науках почти од­новременно обнаружилось, что дальнейшее развитие (и само существование) теоретического знания зависит от решения одной проблемы: теоретик дол­жен оказаться способным логически обоснованно формировать и преобразо­вывать логические начала собственного мышления... Это означает, во-пер­вых, что необходимо освоить логический смысл таких творческих, глубоко интуитивных (?) процессов, как изобретение изначальных теоретических идей и понятий...» [Библер B.C. От наукоучения - к логике культуры. - М., 1991, С.23].

В русле обозначенных настроений и задач находится и представленная в данной работе разработка системно-генетического метода анализа термино­логии, реализующего принцип «значение термина - его место в структуре научной теории», что способствует устранению ряда проблем научной ком­муникации. В основание данного метода заложена идея об универсальном ха­рактере мыслительной способности представителей человеческого рода, пи­тающая исследовательский оптимизм в процессе поиска механизмов взаимо­понимания в рамках научного общения. Представляется, что постижение смысла чужих теоретических построений существенно облегчается анализом способов порождения понятий в той или иной конкретной системе. Безуслов­но, данная попытка относится к разряду неофундаменталистских устремле­ний, то есть связана с надеждой на существование достаточно ограниченного числа этих способов, описание которых создаст своего рода фундамент чело­веческой мысли, однако уже не путем создания универсального языка базо­вых понятий, а скорее, путем создания универсальной техники быстрого освоения любого научного языка. Помимо всего прочего способ образования понятий может служить тем tertium comparationis, который сам по себе не яв­ляется языком, но позволяет сопоставлять научные концепции.

В свою очередь это ставит новые задачи перед корпусом лингвистиче­ских дисциплин и прежде всего требует эпистемологизации истории лингви­стических учений, придания ей статуса метатеоретической дисциплины. Реа­лизация данной задачи предполагает представление истории лингвистичских идей как истории понятий (концептуальных систем), введение в круг тради­ционных историко-лингвистических проблем вопросов о преемственности научных знаний, об условиях теоретических новаций, о сопоставимости кате-


гориальных аппаратов и совместимости / несовместимости исследователь­ских позиций. Расширение проблемного поля истории языкознания может способствовать содержательному обновлению дисциплины, связанному с ре­визией некоторых устоявшихся, но далеко не бесспорных мнений.

Проблемы, возникающие в процессе научной коммуникации, иллю­стрируют справедливость высказывания Гельвеция: чтобы передать свои мысли, надобно гораздо больше ума, чем чтобы их иметь. Представляется, что оптимизации данного процесса может способствовать разработка в рам­ках лингвистики (научного) текста проблемы соотношения логики познания и логики изложения, создание типологии текстовых позиций, репрезентиру­ющих важнейшие процедуры научного исследования.

Основные положения диссертации отражены в следующих публи­кациях:

  1. Бугорская, Н.В. Проблема термина и терминологические проблемы / Н.В. Бугорская. - Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2007 - 388 с.
  2. Бугорская, Н.В. «Принцип скульптора», или К вопросу об определении объекта лингвистики Фердинандом де Соссюром / Н.В. Бугорская // Вестник / Московский государственный лингвистический университет. Вып. 511. Языковое сознание и культура. Серия лингвистика. - 2005. -С. 11-29(1,0п.л.).
  3. Бугорская, Н.В. К вопросу об образовании понятий / Н.В. Бугорская // Вестник / Московский государственный лингвистический университет. Языковое бытие человека и этноса. Серия лингвистика. - М., 2007. - С. 14-22(0,5п.л.).
  4. Бугорская, Н.В. Об определении понятия «язык науки» / Н.В. Бугор­ская // Научный вестник / Московский государственный технический университет гражданской авиации. Серия Международная деятель­ность научной школы. № 102. - 2006. - С. 133 - 139 (0,55.л.).
  5. Бугорская, Н.В. К вопросу об эволюции принципов языка науки / Н.В. Бугорская // Вестник / Челябинский государственный университет. Вып. 24. Филология. Искусствоведение. - 2008. - С. 26 - 30 (0,4 п.л.).
  6. Бугорская, Н.В. «Темно и вяло» или «образцово и просто»?: два стиля научного письма / Н.В. Бугорская // Филология и человек. № 1. - 2009. - С. (0,7 п.л.).
  7. Бугорская, Н.В. О диалектике и основном вопросе терминоведения / Н.В. Бугорская // Мир науки, культуры, образования. № 5. - 2008. - С. 76-78. (0,3 п.л.).
  8. Бугорская, Н.В. Еще раз о точности термина / Н.В. Бугорская // Сибир­ский филологический журнал. № 4. - 2008. - С. . (0,8 п.л.).
  9. Бугорская, Н.В. Когнитивная лингвистика: к вопросу о статусе / Н.В. Бугорская // Научный вестник / Московский государственный техниче­ский университет гражданской авиации. Серия Общество, экономика, образование. № 58. - М.: Изд-во МГТУ ГА, 2003. - С. 76 - 81 (0,5 п.л.).

Ю.Бугорская, Н.В. К вопросу о заимствовании идей в науке о языке: И.А. Бодуэн де Куртенэ и Ф. де Соссюр / Н.В. Бугорская // Филология и че­ловек. № 2. - 2007. - С. 7 - 22. (1, 0 п.л.).

11.Бугорская, Н.В. Антропоцентризм как категория современного языко­знания / Н.В. Бугорская // Вопросы психолингвистики. № 2. - 2004. - С. 18-25(0,8п.л.).

12.Бугорская, Н.В. К вопросу о ценностях как объекте лингвистического анализа: методологический аспект / Н.В. Бугорская // Человек - слово -текст - контекст: проблемы современных лингвистических исследова­ний: Сб. научн. тр. - Омск: Изд-во ОмГУ. - 2003. - С. 149 - 155 (0,5

П.Л.).

13.Бугорская, Н.В. К проблеме создания антропоцентрической методоло­гии / Н.В. Бугорская // Антропоцентрическая парадигма лингвистики и проблемы лингвокультурологии: Материалы Всероссийской научной конференции с международным участием. 14 октября 2005. - Стерлита-мак: Изд-во СГПА, 2006. - С. 21 - 26 (0,6 п.л.).

  1. Бугорская, Н.В. Лингвокультурология: итоги или перспективы / Н.В. Бугорская // Res philologica: Ученые записки. Вып. 4. - Архангельск: Изд-во Поморского ун-та, 2004. - С. 44 - 48 (0,4 п.л.).
  2. Бугорская, Н.В. О трудностях междисциплинарных проектов / Н.В. Бу­горская // Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии: Межвузовский сборник научных статей. Вып. I. Тамбов: ТОГУП «Там-бовполиграфиздат», 2006. - С. 69 - 71 (0,4 п.л.).

16.Бугорская, Н.В. Проблема «интеллектуальной чистоты» термина в контексте новых философских подходов / Н.В. Бугорская // Научное наследие Б.Н. Головина и актуальные проблемы современной лингви­стики: Сборник статей по материалам международной научной конфе­ренции, посвященной 90-летию профессора Б.Н. Головина. - Н. Новго­род: Изд-во Нижегородского ун-та, 2006. - С. 80 - 82 (0,2 п.л.).

17.Бугорская, Н.В. Слово как культурная форма / Н.В. Бугорская // Язык. Время. Личность. Социокультурная динамика языковых явлений в об­щенародных и личностных репрезентациях / Материалы международ­ной научной конференции. - Омск: Изд-во ОмГУ, 2002. - С. 319 - 323 (0,4 п.л.).

18.Бугорская, Н.В. Теория языкознания: к проблеме самоопределения / Н.В. Бугорская // Актуальные проблемы современной лингвистики. Ти­хоновские чтения: Материалы Международной научной конференции, посвященой 75-летию профессора А.Н. Тихонова. Т. 1. - Елец: Изд-во ЕГУ, 2006. - С. 13 - 16 (0,2 п.л.).

19. Бугорская, Н.В. Является ли язык формой общественного сознания? / Н.В. Бугорская // Филология и культура: Материалы IV международ­ной научной конференции. - Тамбов: Изд-во ТГУ, 2003. - С. 163-165 (0,1 п.л.).


20.Бугорская, Н.В. Язык как форма сознания / Н.В. Бугорская // Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспек­ты. Вып. 6.-М.; Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2003. - С. 43 - 52 (0,5 п.л.).

21.Бугорская, Н.В. Язык науки и проблемы теории языка: синхрония и диахрония / Н.В. Бугорская // Известия / Алтайский государственный университет. История. Филология. Философия и педагогика. - Барнаул: Изд-во АГУ, 2002. - С. 55 - 59 (0,5 п.л.).

22.Бугорская, Н.В. Языковая и речевая манипуляция: к вопросу о разгра­ничении понятий / Н.В. Бугорская // Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспекты. Вып. 8. - М., Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2004. - С. 5 - 14 (0,55 п.л.).

23.Бугорская, Н.В. Языковая манипуляция: к постановке проблемы / Н.В. Бугорская // Перспективы развития межрегионального образовательно­го пространства на базе гуманитарных кафедр российских университе­тов: Сб. мат. Всерос. научн.-практ. симп. - Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2003.-С. 116-122(0,3п.л.).

24.Бугорская, Н.В. Языковая норма: грамматический и социокультурный подходы / Н.В. Бугорская // «Русский язык и культура речи» как дисци­плина государственных образовательных стандартов высшего профес­сионального образования: опыт, проблемы, перспективы: Материалы всероссийской научно-практической конференции. - Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2003. - С. 144 - 148 (0,4 п.л.).

25.Бугорская, Н.В. Языкознание в контексте гуманитарных исследований (к постановке проблемы языка науки) / Н.В. Бугорская // Известия / Ал­тайский государственный университет. История. Филология. Филосо­фия и педагогика. - 2001. - С. 35 - 38 (0,5 п.л.).

26.Бугорская, Н.В. Принцип диалогичности М.М. Бахтина и его роль в теории языка / Н.В. Бугорская // Проблемы диалогизма словесного ис­кусства: Материалы всероссийской (с международным участием) науч­но-практической конференции. - Стерлитамак, 2007. - С. 11-15. (0,6 п.л.).

27.Бугорская, Н.В О трудностях межнаучной коммуникации / Н.В. Бугор­ская // Актуальные проблемы преподавания курса перевода в вузе: Ма­териалы межвузовской научно-практической конференции. - М., 2007. - С. . (0,25 п.л.).

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.