WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ДИСКУРСИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО ТЕРЦИАРНОЙ РЕЧИ

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

БАБАЯН Владимир Николаевич

ДИСКУРСИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО ТЕРЦИАРНОЙ РЕЧИ

Специальность 10.02.19 - теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Белгород 2009


Работа выполнена на кафедре перевода и межкультурной коммуникации НОУ ВПО «Международная академия бизнеса и новых технологий (МУБиНТ)»


Научный консультант:


доктор филологических наук, доцент Степанов Валентин Николаевич



Официальные оппоненты:


доктор филологических наук, профессор Алефиренко Николай Федорович


доктор филологических наук, профессор Володина Майя Никитична

доктор филологических наук, профессор Радченко Олег Анатольевич


Ведущая организация:


ФГОУ ВПО «Сибирский федеральный университет»


Защита состоится «21 » октября 2009 года в 10 часов на заседании диссертационного сове­та Д 212.015.03 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора филологиче­ских наук в ГОУ ВПО «Белгородский государственный университет» по адресу: 308015 г. Белгород, ул. Победы, 85, корп. 17, зал диссертационных советов.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Белгород­ский государственный университет»


Автореферат разослан «_


2009 года.



Учёный секретарь диссертационного совета доктор филологических наук, профессор


Е.Н. Михайлова


2


В настоящее время нет области лингвистических исследований, кото­рая не приобрела бы антропоцентрической направленности, но, следует заме­тить, что наиболее ярко сущность лингвистики антропоцентризма проявляет­ся в текстовых исследованиях. Текст невозможно изучать вне человека, кото­рый является его производителем и получателем. Текст стал ключевым поня­тием для антропологической направленности лингвистических исследований, поскольку «человек в его человеческой специфике всегда выражает себя (го­ворит), то есть создает текст (хотя бы и потенциально)» (Бахтин 1979:301). Привлечение текстового аспекта позволило по-новому взглянуть на привыч­ные объекты и открыло новые области исследования, о которых лингвисты в «дотекстовый» период языкознания не подозревали.

Для современной лингвистики характерна переориентация научных интересов с преимущественного изучения внутренних закономерностей язы­ковой системы на рассмотрение функционирования языка как важнейшего средства человеческого общения.

Настоящая работа посвящена изучению особенностей дискурсивного пространства терциарной речи, вслед за В.К. Харченко (по Н.В. Касаткину) (Харченко 2008:93) понимаемой как диалог в присутствии третьего лица (или третьих лиц), не участвующего в разговоре (т.е. молчащего наблю­дателя), но влияющего на речевое и невербальное поведение коммуникан­тов и фактом своего присутствия (и влияния) формирующего особый вид диалога - диалог в триаде. Третье лицо в настоящем исследовании называ­ется молчащим наблюдателем (далее в тексте «молчащий наблюдатель» обо­значен МН).

Текстовое исследование проводится на материале ряда литературных произведений русских и зарубежных писателей самых разных жанров - от классических до детективов и научно-популярной литературы - и художест­венных фильмов.

АКТУАЛЬНОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

В настоящее время исследователями в различных областях научного знания ощущается необходимость изучения терциарной речи, ее особенно­стей и факторов, влияющих на диалогическое общение. Это связано с тем, что диалог как важнейшая форма языкового общения людей часто использу­ется в присутствии - явном или неявном - МН. Хотя МН может и не прини­мать непосредственного участия в двустороннем речевом обмене, он так или иначе оказывает на него влияние. Подобная роль МН, придающая диалогу специфические особенности, до сих пор не становилась объектом самостоя­тельного исследования.

з


НАУЧНАЯ ГИПОТЕЗА

На первый план исследования вынесена проблема выявления многооб­разия ролей участников (субъектов) в диалогическом дискурсе, коммуника­тивных моделей взаимодействия активных и пассивных субъектов диалоги­ческого дискурса, способов и языковых средств означивания МН в триадных диалогах. Анализ диалогов в триаде с МН позволил диссертанту предполо­жить, что диалогическое речевое общение в присутствии МН подчиняется иным, универсальным с точки зрения теории языка, коммуникативным и лингвистическим закономерностям, чем общение без него. Присутствие третьего лица в диалоге приводит к 1) переструктурированию всего комму­никативного процесса, 2) изменению динамики, стратегии и тактики обще­ния и 3) влияет на язык и стиль диалога.

Фактор МН приводит к появлению в речи активных членов триады (АЧТ) бессмысленных (с точки зрения МН - пассивного члена триады) реп­лик, к частичной или полной смене темы разговора или его прекращению и пр., что, по мнению диссертанта, косвенно свидетельствует о воздействии, ока­зываемом МН на речь общающихся. Подобные структурные «сбои» выступают для адресата в качестве знака возникшего психологического «барьера».

Анализ наиболее часто встречающихся триад с МН показал зависи­мость формы и содержания диалога и речевого и невербального поведения коммуникантов (АЧТ) не только от личности самих АЧТ, но и от присутст­вующего при двустороннем речевом обмене МН (эксплицитного или импли­цитного) как пассивного члена триады (ПЧТ).

СТЕПЕНЬ РАЗРАБОТАННОСТИ ТЕМЫ

Вопросы психологии, социологии, лингвистики в связи с вопросами общения в последнее время стали предметом специального научного интере­са в разных областях научного знания. Особое значение для теоретического базиса данного исследования имеют работы, выполненные в нашей стране и за рубежом в смежных областях научного знания, в том числе по прагматике и невербальной семиотике (Алефиренко 2007; Войскунский 1982; Горелов, Енгалиев 1991; Желтухина 2003; Кашкин 2007; Крейдлин, Кронгауз 1997; Пиз 1992; Рюкле 1996; Фаст, Холл 1977), речевому поведению (Винокур 1977, 1993; Жинкин 1972, 1982; Крысин 1976; Леонтьев 1974, 1979; Тарасов 1977) и лингвоперсонологии (Голев, Сайкова 2003; Караулов 1987; Карасик 1987, 2003; Нерознак 1996), теории и философии диалога (Бахтин 1979, 1995; Бобырева 1996; Бубер 1993; Васильева 1985; Винокур 1977; Кучинский 1981), риторике (Вербицкий 1990; Гиндин 1986; Иванова 1992; Сопер 1992), речевому этикету и культуре общения (Малышев 1974; Филатова 1994; Фор-мановская, Шевцова 1990; Гольдин 1981, 1983), коллоквиалистике (Кожев­никова 1997; Сиротинина 1996; Скребнев 1985; Шмелева 1992).

Диссертант особо подчеркивает, что в упомянутых выше научных ис­следованиях не затрагиваются проблемы комплексного анализа диалога с

4


учетом фактора молчащего наблюдателя.

Ключевое для всего исследования понятие молчащего наблюдателя диссертант определяет следующим образом: молчащий наблюдатель (МН) - некоммуникант, пассивный член триады (ПЧТ), аутсайдер, «третье лицо», -который присутствует при двустороннем речевом обмене, но прямого уча­стия в нем не принимает, оказывая на общение активных членов триады зна­чительное влияние.

Диссертант вводит понятия эксплицитного и имплицитного МН. Экс­плицитный МН - ЭМН - в реальности присутствует при двустороннем ре­чевом обмене. Имплицитный МН - ИМН - присутствует в диалогическом дискурсе только в воображении одного из общающихся или обоих АЧТ. Этот МН может выступать в качестве совести, общественной морали, авторитет­ного лица, бога.

Процесс общения с учетом фактора МН диссертант анализирует с по­мощью вводимых в методологический аппарат исследования понятий:

терциарная речь - речь в присутствии лица (или лиц), не участвую­

щего в разговоре (т.е. молчащего наблюдателя), но влияющего на речевое и

невербальное поведение коммуникантов;

  1. триада - под этим термином автор понимает модель диалога в при­сутствии МН, влияющего на процесс общения;
  2. активные члены триады (АЧТ) - коммуниканты, адресант и адре­сат, продуцирующие диалогический дискурс;
  3. пассивный член триады (ПЧТ) - то же, что и МН;
  4. триадный диалог, или диалог в триаде, - терциарная речь АЧТ в присутствии МН;
  5. альянс диссертант рассматривает как временное или постоянное объединение как минимум двух членов триады против третьего.

Анализ диалога с учетом фактора МН, по мнению диссертанта, позво­ляет уточнить понятие молчания и в контексте данного исследования рас­сматривать его как частный случай речевого акта, субъектом которого вы­ступает МН как пассивный член триады (ПЧТ).

ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ БАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

Теоретической основой исследования являются научные концепции, разработанные в рамках приведенных ниже научных направлений:

- общая теория дискурса и дискурс-анализ (Алефиренко 2002, 2005, 2005а, 2007, 2008; Арутюнова 1998; Бахтин 1979, 1996; Беллерт 1978; Бенве-нист 1966, 1985; Борботько 1981; Горелов, Седов 2001; ван Дейк 1989; Зер-нецкий 1989; Карасик 2004; Красных 2001; Кох 1978; Макаров 2003; Минка 2006; Орлов 1991; Русакова (ред.) 2006; Слышкин 2001; Стернин 2003; Сте­панов 2008; Филипс, Иоргенсен 2008; Фуко 1996; Benveniste 1985; Burton 1980; Coupland 1988; Coulthard 1978; Crystal 2005; van Dijk 1977, 1983, 1985, 1996; Fromkin, Rodman 1988; Stubbs 1984 и др.);

5


  1. лингвистика текста (Арутюнова 1976; Барт 1978; Бахтин 1996; Бел-лерт 1978; Брудный 1976; Гальперин 1974, 1981; Гак 1976; Гиндин 1986; Го­релов, Седов 1997; Кох 1978; Dijk 1972, 1977, 1980; Posner 1974 и др.);
  2. теория диалога (Азнабаева 2002; Бахтин 1979, 1995, 1996; Блох, По­ляков 1992; Зернецкий 1987; Карасик 2002, 2004; Колокольцева 2000, 2001; Круглова 1997; Лотман 1995; Маркина 1973; Менг 1982; Падучева 1982; Рад-зиховский 1985; Скребнев 1985; Стернин 2001; Шведова 1960; Якубинский 1986; Burton 1980; Crystal 2005; Franke 1986; Goffman 1972, 1981; Weigand 1994 и др.);
  3. лингвистические исследования феномена молчания (Арутюнова 1994, 2000; Богданов 1986, 1997; Даль 1993; Домащенко 2005; Карасик 2002; Киб­рик 1991; Колтунова 2004; Корнилова 2006; Крестинский 1989, 1990, 1993; Леонтович 2005; Макаров 2003; Стернин 2001; Фрейдина 1993 и др.);
  1. семантика языковых единиц, психо- социо- и прагмалингвистика (Брудный 1974, 1975, 1976; Желтухина 2003; Жинкин 1973, 1982; Залевская 1990; Карасик 2003; Кашкин 2007; Кибрик 1991, 1994; Павлова 1997, 1998, 2005; Падучева, 1982, 1996; Седов 1996, 1997, 1999; Сорокин 2003; Степанов 2008; Стернин 1993, 2001, 2005; Стросон 1986; Сусов 1984, 1989; Ушакова 1989, 1997; Фомина 2006; Фрумкина 2001; Шаховский 2003; Шевченко 1999; Benveniste 1974, 1985; Garnham 1994; Goffman 1972, 1981; Polyak 1997; Wei­gand 1997, 1994; Wimderlich 1980 и др.);
  2. лингвокулътурология и межкулътурная коммуникация (Алефиренко 2002; Грушевицкая, Попков, Садохин 2003; Жельвис 1996; Кашкин 2007; Ле­онтович 2005; Сорокин 1977, 1979, 1985; Тер-Минасова 2004; Хроленко 2005; Ditmann 1972 и др.);
  3. теория языковой личности и языкового сознания (Вербицкий 1990; Голев, Сайкова 2007; Жельвис 1990, 2003; Карасик 2003, Караулов 1987; Не-рознак 1996; Седов 1999; Сиротинина 1996; Сорокин 2003; Сусов 1989; Тара­сов 1976, 1977; Фомина 2006; Шаховский 1984, 1995, 2003 и др.);
  4. разговорная речь, ее функции и основные положения (Арутюнова 1998; Беркнер 1978; Бодалев 1983; Бузаров 1998; Винокур 1993, 1998; Вой-скунский 1982; Гольдин 1981, 1983; Девкин 1979; Розеншток-Хюсси 1994; Сиротинина 1996; Формановская 1982, 1989, 1990; Якобсон 1985 и др.).

Данная работа посвящена комплексному анализу социально-культурного феномена и универсальных коммуникативных и лингвистиче­ских особенностей терциарной речи участников триадного диалога с учетом фактора молчащего наблюдателя. Предметом научного анализа в ней стали универсальные социо-писхолингвистические и собственно лингвистические механизмы, являющиеся своеобразными маркерами воздействия МН (экс­плицитного или имплицитного) на двусторонний речевой обмен коммуни­кантов. В качестве источников исследования использованы тексты русскоя­зычной и англоязычной художественной литературы и отрывки из художест­венных фильмов, в которых генерализованы и типизированы модели меж­личностной коммуникации. В исследованиях, посвященных психологии, со­циологии, социо- и писхолингвистике, риторике, как правило, вопросы лин-

6


гвистических механизмов влияния МН на диалог не затрагиваются. Исследо­вание демонстрирует возможности общей лингвистической теории в ее при­ложении к конкретному языковому материалу. Это позволяет, с одной сторо­ны, наполнить эмпирическим содержанием общетеоретические лингвистиче­ские знания и, с другой стороны, рассматривать терциарную речь как реали­зацию универсальных и вариативных принципов организации речевого диа­логического общения.

В настоящее время диссертаций, посвященных дискурсивному про­странству терциарной речи, в частности, диалогу в триаде с МН, выявлению многообразия коммуникативных ролей МН и способов и языковых средств означивания его присутствия в триадном диалоге, нет.

ЭМПИРИЧЕСКАЯ БАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

Эмпирическим базисом исследования послужили русскоязычные и англоязычные тексты межличностной коммуникации, типизированные с по­мощью средств художественной литературы и кинематографа. Всего проана­лизировано 2568 страниц диалогового текста на русском и английском язы­ках, взятого из аутентичных источников художественной литературы и ки­нематографа.

ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ

Объектом исследования являются универсальные коммуникативные и лингвистические характеристики диалогического дискурса терциарной речи, обусловленные ситуацией общения в присутствии эксплицитного или им­плицитного МН как пассивного коммуниканта.

Предмет исследования - коммуникативные модели взаимодействия активных и пассивных участников диалога на русском и английском языках и способы и языковые средства означивания присутствия МН как пассивного коммуниканта.

ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ

Целью настоящего исследования является выявление коммуникатив­ных моделей взаимодействия субъектов диалогического дискурса с учетом их активной и пассивной ролей и описание способов и языковых средств оз­начивания присутствия МН в триадных диалогах.

Для достижения данной цели в диссертации ставятся следующие ис­следовательские задачи:

  1. в контексте предпринятого исследования систематизировать общие подходы к анализу дискурса и дать рабочее определение диалогического дискурса терциарной речи как сложного лингвистического и коммуникатив­ного феномена;
  2. исследовать дискурсивную природу терциарной речи и диалогиче­ский дискурс как одну из основных форм терциарной речи;

7


  1. изучить аспект социальной регуляции деятельности коммуникантов в диалоге, рассмотреть социально-психологический и прагматический аспекты диалогического дискурса терциарной речи;
  2. на основе изучения теоретико-методологического и прикладного ба­зиса современных исследований дискурса и диалога дать определение понятий «терциарная речь», «молчащий наблюдатель», «эксплицитный молчащий на­блюдатель», «имплицитный молчащий наблюдатель», «триада», «активный член триады», «пассивный член триады», «альянс», «триадный диалог»/ «диа­лог в триаде», «молчание»;
  3. описать и систематизировать актуальное многообразие ролей МН в качестве пассивного участника триады и выявить его типы;
  4. провести социопсихолингвистический анализ триадного диалога на русском и английском языках с учетом (эксплицитно или имплицитно) при­сутствующего МН;
  5. определить способы и языковые средства означивания присутствия МН и выделить модели триад с их учетом;
  6. выявить наиболее часто встречающиеся типы триад с МН в русском и английском языках и отразить в табличной форме результаты проведенного анализа;
  7. изучить характер влияния МН как на языковую форму и содержание диалогического дискурса, так и на речевое и неречевое поведение активных членов триады.

МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

В диссертации автор опирается на ряд отечественных и зарубежных исследований в области диалогического дискурса. Междисциплинарный ха­рактер феномена молчащего наблюдателя и его научного описания обусло­вил применение в исследовании методологического инструментария различ­ных гуманитарных наук.

В работе применяется комплексный подход, позволяющий рассмотреть корпус диалогических текстов с участием молчащего наблюдателя как цело­стную систему в рамках теории дискурса.

В исследовании применены общенаучный метод типологизации при построении типологии молчащего наблюдателя; метод моделирования диа­логических триад с учетом роли МН. Также использованы общенаучные ме­тоды анализа и синтеза, обобщения и экстраполяции полученных выводов на более широкий круг явлений.

В диссертации используются частнонаучные методики дискурс-анализа, лингвистического контекстуального, коммуникативного и социо-психолингвистического анализа текста.

Достоверность и оригинальность исследования обеспечивается привле­чением к системному анализ русскоязычных и англоязычных текстов худо-

8


жественной литературы и кинематографа, объёмом и репрезентативностью исследуемого материала, вводимого в научный оборот.

НАУЧНАЯ НОВИЗНА

Научная новизна диссертационного исследования заключается в сле­дующем:

  1. Впервые комплексному научному анализу и теоретическому осмыс­лению подвергаются феномен молчащего наблюдателя и его роль в структу­ре диалога, универсальные коммуникативные и лингвистические характери­стики диалогического дискурса терциарной речи.
  2. Введена терминологическая система, определяющая многообразие ролей молчащего наблюдателя.
  3. В результате анализа теоретико-методологического базиса исследо­ваний в области теории диалога, дискурса, прагматики и лингвистики сфор­мулированы дифференциальные признаки категорий «молчащий наблюда­тель», «эксплицитный молчащий наблюдатель», «имплицитный молчащий наблюдатель», «триада», «активный член триады», «пассивный член триа­ды», «альянс», «триадный диалог»/«диалог в триаде»; на основании этого да­ны их определения, тем самым уточняется и расширяется понятийная база теории диалога.
  4. Теоретически сконструирована многофакторная модель диалогиче­ского дискурса терциарной речи с учетом факторов взаимодействия актив­ных членов и присутствия пассивного члена триады.
  5. Представлена принципиально новая схема комплексного анализа диалогического дискурса с опорой на базовые категории терциарной речи и молчащего наблюдателя.
  6. Определены типологическая парадигма диалога в присутствии мол­чащего наблюдателя, принципы научной классификации молчащего наблюда­теля, а также способов и языковых средствах означивания его присутствия в триадном диалоге.
  7. Проведено моделирование диалога с учетом фактора молчащего на­блюдателя и описаны 16 типов триад.
  8. Выявлены и классифицированы способы и языковые средства озна­чивания присутствия МН (эксплицитного и имплицитного) в триадных диа­логах.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Практическое значение работы определяется тем, что ее основные положения и выводы могут найти применение в вузовских курсах общего языкознания, психологии общения, современного русского и английского языков, риторики, интерпретации текста, стилистики, теории дискурса, а также могут быть учтены при разработке отдельных спецкурсов.

9


ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Теоретическое значение исследования состоит в том, что предлагае­мый в нем комплексный подход к изучению терциарной речи в условиях диалога активных членов в присутствии МН как пассивного члена триады объясняет специфические особенности диалогического дискурса терциарной речи, предлагает способ типологизации и классификации МН (эксплицитный и имплицитный), позволяет выявить и определить многообразие коммуника­тивных ролей МН в образуемой им триаде, а также способов и языковых средств означивания его присутствия в диалогическом дискурсе. Исследова­ние вносит вклад в теорию дискурса, содействуя более глубокому понима­нию роли всех участников коммуникативного акта, как активных, так и пас­сивных.

АПРОБАЦИЯ РАБОТЫ

Материалы, основные выводы и результаты многолетнего исследова­ния, отраженные в диссертации, представлены в докладах на 6 международ­ных, 16 всероссийских и 16 межвузовских научных, научно-методических и научно-практических конференциях и 2 симпозиумах. В 1996 - 2006гг. в Мо­скве, Пензе, Ярославле и др., в частности на 4-й научной конференции моло­дых ученых (Ярославль, 1996г.), на 5-й научной конференции молодых уче­ных (Ярославль, 1997г.), на XII Международном Симпозиуме по проблемам психолингвистики и теории коммуникации (Москва, 1997г.), на Всероссий­ской научной конференции и Школе Молодых Лингвистов (Пенза, 1996, 1997гг.), на 8-й научной конференции молодых ученых (Ярославль, 2000г.), на Международной научной конференции «Иностранный язык и культура в вузе и школе: Проблемы качества, оценки и контроля знаний» (Ярославль, 2000г.), на научной конференции факультета иностранных языков ЯГПУ им. К.Д. Ушинского «Лингвистические и лингводидактические исследования в контексте межкультурной коммуникации» (Ярославль, 2001г.), на 9-й науч­ной конференции молодых ученых (Ярославль, 2001г.), на научной конфе­ренции «Чтения Ушинского», посвященной 60-летию факультета иностран­ных языков и межфакультетской кафедры иностранных языков ЯГПУ (Яро­славль, 2002г.), на Международной научной конференции «Чтения Ушинско­го» факультета иностранных языков и межфакультетской кафедры иностран­ных языков (4-5 марта 2003г., Ярославль), на межвузовской научной конфе­ренции по лингвистике «Актуальные вопросы английской и немецкой фило­логии» (Ярославль, 2003г.), на 6-й Всероссийской научно-практической кон­ференции (Ярославль, 2003г.), на научно-практической конференции, посвя­щенной 10-летию РИПО ИПК «Конверсия» (Ярославль, 2003г.), на межву­зовской научной конференции МУБиНТ (Ярославль, 2004, 2005, 2006, 2007 и 2008гг.), на второй международной научно-практической конференции «Рос­сия в период трансформации в европейской перспективе» (Московское пред-

10


ставительство   Фонда  имени  Конрада  Аденауэра;   МУБиНТ,  Ярославль, 2008г.).

Основные идеи и положения диссертации отражены в монографии «Диалог в триаде с молчащим наблюдателем» объемом 19,5 п.л., в 39 публи­кациях автора общим объемом 14,2 п.л., в том числе в 7 рекомендованных ВАК РФ. Они обсуждались на заседаниях кафедры иностранных языков ЯГ-ПУ им. К.Д. Ушинского в 2001, 2002 и 2003 гг., кафедры иностранных язы­ков Ярославского зенитного высшего ракетного училища противовоздушной обороны в 2003, 2004, 2005, 2006, 2007, 2008 и 2009 гг., на заседаниях инсти­тута лингвистики и массовой коммуникации Академии МУБиНТ в 2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007, 2008 и 2009 гг. Работа обсуждена на заседании института лингвистики и массовой коммуникации Международной академии бизнеса и новых технологий (МУБиНТ, г. Ярославль).

СТРУКТУРА ДИССЕРТАЦИИ

Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав и за­ключения. К работе прилагается библиография научных трудов, источники исследования, список принятых сокращений и приложение.

Приложение содержит таблицу, в которой отражены результаты анали­за и классификации диалогов в триаде с (эксплицитным или имплицитным) МН, входящих в состав 16 наиболее часто встречающихся моделей триад с различной ролью как АЧТ, так и МН.

ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

  1. Коммуникативный статус участников диалогического общения не­равнозначен. Помимо активных участников двустороннего речевого обмена, в диалоге особую роль играет присутствующий явно или неявно, в вообра­жении одного или обоих участников диалога, молчащий наблюдатель. Диа­логический дискурс как продукт коммуникативного и речевого взаимодейст­вия активных и пассивного участников возникающих триад представляет со­бой особую форму терциарной речи.
  2. В диалогическом дискурсе происходит координация индивидуаль­ных действий между активными и пассивным членами диалога. Молчащий наблюдатель как пассивный участник диалогического общения выступает в качестве важного фактора, оказывающего влияние на речевое и неречевое поведение участников диалога. В результате возникает триадная модель диа­лога, или триадный диалог.
  3. Молчащий наблюдатель как пассивный участник триады своим при­сутствием при двустороннем речевом общении ее активных членов воздейст­вует на их речевое и невербальное поведение, модифицирует форму и содер­жание диалога и превращает диаду в три&лу. Благодаря этой роли, МН явля­ется значимым и неотъемлемым компонентом речевой ситуации и экстра­лингвистическим фактором, оказывающим значительное влияние на её пси-

11


хологический фон.

  1. В триадах формируется своеобразное объединение (альянс) двух из его участников (как самих АЧТ, так и одного из них с МН) против третьего.
  2. Адресант, адресат (АЧТ) и МН (ПЧТ) в триаде никогда полностью не сливаются в единство. Каждый из них занимает свою самостоятельную пози­цию (в том числе и в альянсе), таким образом, сохраняя статус самостоятель­ной «стороны» - полноправного участника конкретного коммуникативного акта.
  3. МН в триаде может быть эксплицитным (явно присутствующим) при двустороннем речевом обмене либо имплицитным (присутствующим в вооб­ражении одного или обоих АЧТ). Роль имплицитного МН ничуть не менее важна: с ним так же, как и с эксплицитным МН, может формироваться аль­янс. Имплицитный МН может влиять на процесс коммуникации, придавая ему специфические особенности.
  4. Феномен МН носит универсальный с точки зрения теории языка ха­рактер и представляет собой сложное интегральное образование, роль кото­рого в образуемой им триаде различна: от поддержки одного или обоих АЧТ до «психологического барьера» в процессе диалогического общения. МН может способствовать процессу общения, а может и мешать ему вплоть до смены темы разговора, переключения на другой язык или полного прекраще­ния акта коммуникации АЧТ.
  5. Фактор МН в триадном диалоге выражается несколькими способами с использованием различных языковых средств: 1. Прямое наименование МН

1)  автором, 2) персонажем - а) одним из АЧТ или б) самим МН; 2. Адресация

действия (МН выступает в качестве объекта адресации) - 1) прямая или 2)

косвенная; 3. Описание невербального поведения МН а) автором или б) од­

ним из АЧТ; 4. Описание ментального и эмоционального состояния МН а)

автором или б) самим МН.

9.  Языковые средства означивания присутствия МН в триадном диало­

ге многообразны. К ним относятся 1. Лексические языковые средства: 1)

имена существительные собственные - а) личные имена собственные, б) име­

на существительные собственные закодированные, в) имена существитель­

ные собственные - наименования сказочных и/или фольклорных персонажей;

2) имена существительные нарицательные - а) в единственном числе, б) во

множественном числе; 3) собирательные существительные; 4) субстантивные

имена прилагательные; 5) местоимения - а) личные, б) неопределенные, в)

инклюзивные, г) указательные; 6) числительные - а) количественные, б) со­

бирательные. 2. Синтаксические языковые средства: 1) обращения, 2) сло­

восочетания; 3) предложения - а) повелительные, б) вопросительные. 3. Сти­

листические языковые средства: 1) со стилистически сниженной (пейора­

тивной) окраской и оценкой; 2) тропы - а) метафора, б) метонимия, в) эпитет,

г) сравнение, 3) фигуры речи - а) персонификация, б) перифраз.

10.  Диалогический дискурс терциарной речи, с молчащим наблюдате­

лем, подчиняется иным закономерностям, чем общение без него (в диаде).

Фактор (молчаливого) наблюдения со стороны вызывает переконструирова-

12


ние коммуникативного процесса, вызывает изменения в динамике, в страте­гии и тактике общения. Учет коммуникативной роли МН, способов и языко­вых средств означивания его присутствия при анализе диалога в триаде спо­собствует получению новых знаний об исследуемом объекте - диалогиче­ском дискурсе, означает новый подход в теории диалога и отражает универ­сальный характер исследуемого феномена.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Во Введении обосновываются выбор темы и её актуальность, научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, опреде­ляются цель и задачи диссертации, дана общая характеристика материалов и источников исследования, указаны методы и приемы анализа.

Первая глава - «Дискурсивная природа терциарной речи как лингвис­тическая проблема» - включает в себя шесть разделов, в которых выявляют­ся сущностные характеристики дискурса и терциарной речи (п. 1.1.), анали­зируются различные подходы отечественных и зарубежных ученых к опреде­лению понятия «дискурс» (п. 1.2.), вводится понятие «диалогический дискурс» (п. 1.З.), описываются основные свойства диалогического дискурса (п. 1.4.).

В параграфе 1.5. «Социолингвистические и психолингвистические ас­пекты диалогического дискурса» диссертант подчеркивает, что в диалогиче­ском дискурсе каждый из общающихся - АЧТ и МН (ЭМН, ИМН) - пред­ставляет себя партнеру (или нескольким партнерам одновременно). Это яв­ление самопрезентации анализируется диссертантом в п. 1.5.1. «Дискурс как средство «самопредставления»/«самопрезентации»/«самоподачи» общаю­щихся в процессе коммуникативного акта». Автор подчеркивает, что само­презентация имеет большое значение в диалогическом дискурсе. Кроме того, диссертант отмечает, что самопрезентация осуществляется преимущественно через речь представленного в конкретный момент общения индивида и лежит в основе феномена терциарной речи. В п. 1.5.2. автор подробно анализирует основные категории и типы дискурса с учетом достижений структурно-функциональной лингвистики и лингвокультурологии. В параграфе 1.6. автор исследует структуру дискурса и дает собственное определение понятия «дис­курс».

Вторая глава - «Диалогический дискурс как одна из основных форм терциарной речи» - включает в себя три раздела и посвящена более глубоко­му анализу диалога как частного вида дискурса с позиций лингвистики, пси­хологии, социологии, психолингвистики и прагматики.

В настоящей главе диссертант рассматривает важные вопросы, касаю­щиеся диалогического общения: саморегуляцию человека в процессе ведения диалога (п. 2.1.), социальную регуляцию деятельности коммуникантов в диа­логическом акте общения (п. 2.2.). Автор особо подчеркивает важность учета всех факторов речевой ситуации, в которой происходит процесс диалогиче­ского общения.

13


Параграф 2.3. «Диалог как объект исследования» посвящен вопросам, отражающим современное состояние научных знаний о диалоге. В частности, в п. 2.3.1. диссертант приводит дифференциальные признаки диалога в его широком и узком понимании. Диссертант основывает свои наблюдения на методологическом принципе (обоснованном М.М. Бахтиным), что диалог в широком смысле есть встреча двух сознаний, и с этой точки зрения, недиало­гической речи нет, любой текст «двупланов» и «двусубъективен». Необхо­димое присутствие партнера в диалоге интерпретируется диссертантом как возможность, которая может быть рано или поздно реализована. В связи с этим утрачивается традиционное противопоставление диалогической и мо­нологической речи, ибо любые формы речи предполагают адресата - реаль­ного или потенциального. В п. 2.3.2. исследуется проблема отличия диалога естественного от диалога на страницах произведений художественной лите­ратуры. В результате проведенного анализа различных точек зрения на ис­следуемую проблему автор диссертации более подробно останавливается на мнении тех исследователей, которые считают, что художественный диалог может быть понят как «превращенная форма общения», т.к. речь персонажей художественных произведений наиболее точно воспроизводит устную форму разговорной (диалогической) речи и поэтому характеризуется теми же чер­тами, что и разговорная речь в её устном варианте. В п. 2.3.3. диссертант ис­следует вопрос о категоризации диалогических единств и типологии диалога, что способствует более правильному пониманию сути как отдельных выска­зываний АЧТ, так и всего диалога с МН. Диссертант обосновывает принципы и понятийный аппарат последующего коммуникативного анализа триадных диалогов с МН.

Подпараграф 2.3.4. посвящен основной в контексте всего исследования проблеме выявления факторов, влияющих на диалогический дискурс: целый комплекс экстралингвистических (социальных, возрастных, половых, обра­зовательных, культурных и пр.) особенностей коммуникантов, характери­зующих каждого из них вербально/невербально. Диалог представляет собой связный текст, автором которого являются все его участники^ как АЧТ - ад­ресант и адресат, продуцирующие диалогический дискурс, - так и МН (ПЧТ), который присутствует при двустороннем речевом общении АЧТ, но прямого участия в нем не принимает, оказывая на форму и содержание триадного диалога значительное влияние. Молчащим наблюдателем может выступать третье лицо, ставшее невольным свидетелем данного коммуникативного ак­та, хотя и не принимающее в разговоре активного участия, или заинтересо­ванное в обсуждаемом вопросе. В последнем случае МН может квалифици­роваться как «ратифицированный» слушатель {англ. ratified listener, hearer) (Орлов 1991:21), т.е. лицо, присутствие которого в рамках данного коммуни­кативного акта эксплицитно (подсознательно или сознательно) фиксируется говорящим(и). Это третье лицо в силу определенных обстоятельств воспри­нимает и истолковывает речь (со своей точки зрения, исходя из своих инте­ресов и др.), хотя ему речь непосредственно и не адресована. Наблюдатель в известной мере влияет на ход общения, он включается в коммуникативную

14


ситуацию. Наблюдение само по себе создает речевую ситуацию, влияющую на стилевой регистр, побуждающую коммуникантов стремиться к большей «корректности» речи. Диссертант считает важным учитывать третье лицо при анализе терциарной речи в условиях триадного диалога, поскольку АЧТ в этом случае вольно или невольно модифицируют свою речь. На форму и содержание диалога могут влиять социально-психологические характеристики как АЧТ, так и самого МН, (эксплицитно или имплицитно) присутствующего в процессе речевого общения и создающего этим особую речевую ситуацию. Учет роли МН представляется очень важным при анализе любого диалога. Именно этим новым элементом диссертант считает целесообразным дополнить теорию дискурса.

В третьей главе - «Особенности терциарной речи как основы диало­гического дискурса» - автор дифференцирует понятия «молчащий наблюда­тель» (МН) и «молчание». Понятие «МН» в настоящем исследовании подра­зумевает субъекта, оказывающего влияние на речевое и неречевое поведение АЧТ, их терциарную речь. Понятие «молчание» выражает действие, которое продуцирует этот МН. «Молчание» есть частный случай речевого акта, про­изводимого МН как пассивным членом триады (ПЧТ). В повседневном обще­нии речевой поток всегда «разбавлен» молчанием или его разновидностями (умолчанием, паузой и т.д.) В п. 3.1. «Молчание в диалогическом дискурсе терциарой речи» диссертант обращает внимание на то, что несказанное, не­досказанное, «умолчанное» органично входит в общий контекст ситуации, обеспечивая тем самым её коммуникативную «плотность» и обусловливая экстралингвистические и лингвистические особенности терциарной речи. Автор подчеркивает, что в обычном диалоге вербализация изначально наце­лена на быстрое преодоление информационного разрыва между партнерами по общению, а молчание - динамичное интерпретационное поле для адресата (и любого слушателя-наблюдателя), и в этом его основной смысл. Следова­тельно, намеренное, спланированное молчание можно осмыслить и вербали­зовать. Не осмысленное и осмысленное коммуникантами молчание отража­ется в стуктуре и форме терциарной речи.

В параграфе 3.2. «Молчание как коммуникативная стратегия в диало­ге» диссертант обращает внимание на то, что молчание как коммуникативная стратегия всегда коммуникативно значимо, оно имеет смысл, который актуа­лизируется в конкретном речевом акте. В целом молчание как коммуника­тивную стратегию можно свести к следующим «группам намерений»: 1) молчание как согласие; 2) молчание как незнание/избегание ответа, молчание как некомпетентность; 3) молчание как выражение негативных эмоций (гнев, презрение), а также аффективных состояний, психологически и физиологи­чески парализующих речь; 4) молчание как потеря интереса к ситуации об­щения, к собеседнику; 5) молчание как вопрос (молчаливый вопрос плюс изумление, недоумение и пр.); 6) молчание как стратегия защиты (желание поставить собеседника в неловкое положение, намерение утаивания своего мнения, сдерживание коммуникативного действия); 7) молчание как несогла­сие (нерешительное, вежливое); 8) молчание как (открытый) протест; 9) мол-

15


чание как невмешательство. Все вышеперечисленные стратегии молчания чаще всего сопровождаются соответствующими им невербальными средст­вами (мимикой, жестами, движениями и др.). В зависимости от того, на­сколько правильно или неправильно истолковано молчание, можно судить либо об успешности, либо о «провале» акта коммуникации.

В параграфе 3.3. «Эксплицитное и имплицитное третье лицо в диало­гическом дискурсе терциарной речи» диссертант уточняет методологический аппарат исследования. Под терциарной речью, вслед за В.К. Харченко (по Н.В. Касаткину) (2008:93) в настоящем исследовании понимается диалог в присутствии лица (лиц), не участвующего в разговоре (т.е. молчащего на­блюдателя), но влияющего на речевое и невербальное поведение коммуни­канта/коммуникантов и фактом своего присутствия формирующего особый вид диалога - диалога в триаде, или триадного диалога.

Суть феномена терциарной речи заключается в том, что, если человек знает, что его слушают, он будет вести себя и говорить иначе, чем в том слу­чае, если это ему не известно. МН своим присутствием при двустороннем ре­чевом общении воздействует на речевое и неречевое поведение АЧТ, моди­фицирует форму и содержание терциарной речи (диалога), превращая диаду в триаду. Вследствие этого диссертант вводит в понятийный аппарат термин «триадный диалог», или «диалог в триаде», под которым имеет в виду тер­циарную речь АЧТ в присутствии МН. Благодаря указанной коммуникатив­ной роли, МН становится значимым и неотъемлемым компонентом коммуни­кативной ситуации терциарной речи и тем фактором, который оказывает влияние на психологический фон общения.

Взаимоотношения членов триады могут быть чрезвычайно разнообраз­ными и определяются динамикой тезаурусов АЧТ и адресованностью/ неад-ресованностью их речи к МН. Классифицировать такие взаимоотношения можно следующим образом:

  1. по целому комплексу социальных, возрастных, половых, образова­тельных, культурных, национальных и др. факторов, которые вербально и невербально характеризуют как каждого из АЧТ, так и МН;
  2. по степени вовлеченности МН, по его желанию/нежеланию участво­вать в данном коммуникативном акте, по возможности его последующего пре­вращения в АЧТ;
  3. по степени знакомства МН с АЧТ: от полного незнакомства до родст­венных отношений в системе координат «чужой - свой»;
  4. по характеру отношения к МН: АЧТ пытаются изолировать МН, иг­норируют МН, взывают к его сочувствию, опасаются его и т.д.;
  5. по степени добровольности участия и поведению МН в данном акте общения: случайные и неслучайные. Неслучайно присутствующий МН мо­жет быть сознательно слушающим (причем один из общающихся или оба коммуниканта знают, что их слушают) и тайно подслушивающим. Случайно оказавшийся при чужом разговоре МН, как правило, стремится показать, что он лицо незаинтересованное, даже если это не так. Сознательно слушающий МН может вести себя по-разному в зависимости от своего статуса. Можно

16


утверждать, что МН различаются и по поведению;

6) по участию МН в триаде: эксплицитный (явный МН) или имплицит­ный (неявный МН). Эксплицитный МН может быть непосредственно (кон­тактно) или дистантно присутствующим при диалогическом общении, на­пример, по телефону (о чем второй АЧТ может догадываться по речи своего визави либо нет). МН может явно присутствовать при диалогическом дис­курсе (эксплицитный МН) или быть только в воображении одного или обоих АЧТ (имплицитный МН). Этот последний может выступать в виде совести, общественной морали, авторитетного лица, бога.

Нередко в триаде наблюдается объединение участников триады, для обозначения которого диссертант вводит понятие «альянс». Под альянсом понимается временное или постоянное объединение двух членов триады про­тив третьего. Альянс может состоять из МН с одним из АЧТ против другого, так и из АЧТ против МН. Каждая из сторон триады - АЧТЬ АЧТ2 и МН -может состоять из более чем одного лица, т.е. представлять собой группу лю­дей. Альянс может создаваться намеренно, по предварительной договоренно­сти, или ненамеренно, спонтанно, без желания самих сторон. Другими слова­ми, альянс может быть или не быть добровольным. В приведенных ниже схе­мах пунктирной линией обозначен неявный (имплицитный) контакт членов триады, а сплошной - явный, т.е. прямое обращение АЧТ друг к другу и к присутствующему при их разговоре МН.

В параграфе 3.4. «Классификация триадных диалогов по лингво-социально-психологическому портрету активных и пассивного членов» дис­сертантом представлен комплекс классификационных признаков АЧТ и МН в триаде: 1) по полу (гендерному признаку; 2) по возрасту; 3) по месту жи­тельства и национальности (географическому признаку); 4) по образова­тельному, профессиональному и культурному статусу; 5) по месту ведения разговора; 6) по степени известности/знакомства коммуникантов и МН; 7) по родственным связям; 8) по социальным связям (статусно-ролевому при­знаку); 9) по ситуационной (пространственно-временной) характеристике речи. Автор приходит к выводу, что в основу предлагаемой классификации могут быть положены различные признаки, и считает, что для решения задач настоящего исследования целесообразно выделять наиболее важный признак. Анализ взаимоотношений АЧТ с МН с целью выявления роли последнего в различных типах триад и в каждом отдельном диалоге, иллюстрирующем ха­рактерные особенности перечисленных моделей, приведен в параграфе 3.5. «Типы триад по различным вариантам взаимоотношения адресанта и адреса­та с молчащим третьим лицом». Диссертант вводит 16 типов триадных диа­логов (триад) с учетом фактора МН и дает их описание.

Триада 1: Триада, в которой адресант сознательно направляет свою реплику или всю речь непосредственно адресату и одновременно возможно­му МН. При этом апелляция к МН здесь не может быть прямой.

Триада 2: Триада, в которой адресант обращается к т.н. «псевдоадреса­ту» (к лицу, формально выбранному в качестве адресата), имея в виду обра­щение к совсем другому лицу. Такое общение диссертант называет «косвен-

17


ным» или «опосредованным», т.к. оно осуществляется через посредника (ме­диатора).

Триада 3. Триада, представляющая собой общение в диаде, когда ак­тивные члены коммуникативного акта полностью игнорируют присутствие МН, т.е. его влияние незначительно.

Триада 4: Триада, в которой общение в диаде в отсутствие МН не со­стоялось бы вообще, т.е. третье лицо является поводом, причиной или темой данного коммуникативного акта.

Триада 5: Триада, один или двое членов которой включены в акт ком­муникации с помощью технических средств связи (телефон, «жучки»). В данном случае можно говорить о таком типе МН, как дистантный МН.

Триада 6: Триада, в которой никак не фиксируется реакция МН, хотя в данной ситуации общения она явилась бы вполне уместной.

Триада 7: Триада, в которой МН присутствует имплицитно (в вообра­жении одного или обоих коммуникантов). В качестве МН в данном случае может являться совесть, общественная мораль, авторитетное для общающихся лицо, бог, выполняющие регулятивную функцию в общении и поведении од­ного или обоих АЧТ.

Триада 8: Триада, в которой помимо общающихся (спорящих) между собой индивидов (?4?? и АЧТ2) присутствует «третье лицо» (или группа людей) (МН), поддерживающее одну из сторон (или обе стороны одновре­менно), т.е. оно создает альянс с одним или обоими АЧТ одновременно.

Триада 9: Триада, в которой обнаруживается явное воздействие при­сутствующего МН на ход мыслей и поведение одного из общающихся.

Триада 10: Триада, в которой АЧТ инсценируют диалог в присутствии МН с целью поднять авторитет одного из них или самого МН.

Триада 11: Триада, в которой в присутствии МН в терциарной речи АЧТ происходит «переключение кодов» - переход с одного языка на другой в процессе общения (при билингвизме) или полная/частичная смена темы разговора. Вместе с тем могут иметь место и иноязычные вкрапления - от­дельные лексемы и словосочетания из одного или нескольких языков, т.к. изменилась социальная ситуация речевого акта.

Триада 12: Триада, в которой с появлением МН один из АЧТ (или все од­новременно) либо говорит тише, вполголоса, либо вообще прекращает коммуни­кацию, т.е. МН в данном случае создает коммуникативный барьер между АЧТ.

Триада 13: Триада, в которой МН по тем или иным причинам стано­вится АЧТ.

Триада 14: Триада, в которой диалог АЧТ способствует прояснению и пониманию истинного положения дел молчащим наблюдателем, в чем явно прослеживается его заинтересованность.

Триада 15: Триада, в которой, кроме АЧТ, присутствует МН, которого АЧТ не видят: МН является тайно подслушивающим - подглядывающим лицом.

Триада 16: Триада, в которой диалог АЧТ в присутствии МН распада­ется на два отдельных диалога (иногда на разные темы), соединенные в одно целое. Присутствие МН способствует формированию такого диалога.

18


Анализ результатов исследования показал, что триадные отношения мож­но выделить как самостоятельные, универсальные психолингвистические фено­мены, обладающие специфическими особенностями и уникальным положением в структуре межличностной коммуникации, собственным неповторимым содер­жанием и языковым выражением.

Триады различны по своему внутреннему характеру. В них, как показы­вает диссертант, каждый из участников (АЧТ и ПЧТ) может выступать обо­собленно, т.е. каждая из сторон триады представляет собой самостоятельную суверенную единицу речевого общения.

Эксплицитным МН может быть

  1. любой человек,
  2. животное,
  3. группа людей,
  4. любой предмет. Имплицитным МИ может быть
  1. авторитетное лицо,
  2. голос совести,
  3. общественная мораль,
  4. бог.

Взаимоотношения членов триады варьируются в различных ситуациях. Они могут быть классифицированы по социально-психологическим характе­ристикам АЧТ и МН.

В некоторых триадах присутствует не один, а два и более МН.

По результатам анализа диалогов в триаде с МН диссертант считает, что альянсы образуются несколькими способами:

А. В случае, если в триаде один МН: 1) самими АЧТ против МН, т.е. A4Tj + АЧТ2 -» МН

Например, в триаде 4(6)1 (А.П. Чехов, «Степь», гл. 8) описывается, как купец Иван Иваныч и его племянник девятилетний Егорушка пришли к На­стасье Петровне Тоскуновой, «давнишней подружке» мамы Егорушки (Ольги Ивановны Князевой), у которой должен был на время учёбы остановиться (жить) Егорушка. Диалог состоялся между Иваном Иванычем (?4??) и На­стасьей Петровной (АЧТ2) в присутствии Егорушки (ЭМН). Триадный диалог представляет интерес с точки зрения самопрезентации пришедших в гости -

1 В символьных обозначениях первая цифра указывает на номер модели триады, а вторая - номер анализи­руемого триадного диалога.

19


Ивана Иваныча и Егорушки, а также самой хозяйки Настасьи Петровны Тос-куновой. Такая форма презентации в подобной ситуации может быть принята за норму, т.е. общепринятой и, соответственно, АЧТ и МН ведут себя адек­ватно ей (ситуации общения). ЭМН (Егорушка) является темой и поводом состоявшегося разговора между АЧТ (Иваном Иванычем и Настасьей Пет­ровной), который одновременно ещё и мешает ведению диалога, поэтому его (ЭМН) и изолируют, образуя таким образом альянс (Альянс = ?4?? + АЧТ2), как пишет А.П. Чехов: «Иван Иваныч пригласил её (Настасью Петровну. -В.Б.) поговорить наедине. Егорушка вышел в другую комнатку... ».

2) одним из АЧТ с МН против второго АЧТ, т.е. АЧТ! + МН —> АЧТ2 или АЧТ2 + МН -> A4Tj

Так, в триаде 7(2) (М.Ю. Лермонтов, «Смерть поэта») поэт, обращаясь к «наперсникам разврата», грозится:

Но есть и Божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет;

Он не доступен звону злата,

И мысли и дела (Эн_ знает наперед... В данном отрывке молчащим наблюдателем выступает «Божий суд». М.Ю. Лермонтов привлекает внимание «наперсников разврата» к тому, что «мы с вами не одни, над нами есть МН», т.е. Верховный судия. Поэт также на­деляет МН эпитетом «грозный».

Обращаясь к своему адресату, М.Ю. Лермонтов не только выражает свое негодование, но в то же время обращается и к ИМН в лице Бога. Поми­мо того, поэт еще напоминает своим оппонентам о том, что данный МН на его стороне, убеждая их в том, что они не правы. Можно сказать, что поэт и МН в лице Бога составляют альянс против третьей стороны - «наперсников разврата». Реакция же адресата на угрозу и соответствующий поступок со стороны МН в данном коммуникативном акте неизвестна.

3) МН с обоими АЧТ одновременно, т.е. два альянса: АЧТ! + МН —> АЧТ2 + МН


В триаде 4(4) С. Моэм (W.S. Maugham, "The Moon and Sixpence") изо­бражает встречу молодого писателя (ЭМН) и Дирка Стрева (?4??) с Чарль­зом Стриклендом (АЧТ2), в которой был заинтересован МН в лице молодого писателя. Именно о нем (о молодом писателе) идет речь в состоявшемся раз­говоре между двумя художниками:

"Strickland. "

"Hulloa, fatty. What do you want? "

"l've brought an old friend to see you. "<...>

"Sit down, and don't make a noise, " he said. (Стрикленд был погружен в игру - шахматы. - В.Б.). (После того, как Стрикленд закончил игру. - В.Б.):

"Now I suppose we can talk, " he said.

"l've brought an old friend to see you, " repeated Stroeve, beaming cheerfully.

Strickland looked at me thoughtfully for nearly a minute. I did not speak.

"I've never seen him in my life, " he said.

В данном диалоге, состоявшемся в присутствии ЭМН в лице молодого писателя, оба художника (АЧТ) - Дирк Стрев и Чарльз Стрикленд - говорят только о МН в лице молодого писателя, называя его "an old friend", исполь­зуя местоимение 3-го лица, ед.ч. "he", "him", чем и не делают попытки включить его в процесс коммуникативного акта. Как выясняется из дальней­шего изложения, Стрикленд узнал молодого писателя (МН), но, как и пред­полагал сам ЭМН, художнику (Стрикленду) не хотелось будоражить свои воспоминания.

Таким образом, можно прийти к заключению, что не будь молодого писа­теля (ЭМН) в данный момент в кафе, приведенный выше диалог в триаде меж­ду художниками Чарльзом Стриклендом и Дирком Стревом вряд ли бы состо­ялся. Другими словами, эксплицитный МН в рассматриваемом коммуникатив­ном акте является не только темой разговора, но и его инициатором.

Следует отметить, что между Дирком Стревом (?4??) и ЭМН в лице молодого писателя наблюдается некоторый альянс, эксплицированный дваж­ды повторенным Дирком выражением "an old friend".

В данной триаде можно усмотреть еще один альянс МН с Чарльзом Стриклендом, т.е. со вторым АЧТ, который, однако, в языковом отношении выражен в тексте сцены, если можно так сказать, отрицательно: оба дейст­вующие лица отрицают альянс ("I did not speak", "I've never seen him in my life, "). Между тем из предстоящего текста знаем, что они прекрасно знают друг друга, и именно это отрицание и объединяет их в отдельный альянс.

4) одним из АЧТ с МН и другим АЧТ одновременно, т.е. АЧТ! + АЧТ2 —>

A4Tj + МН                        /?^\

( мн у\

AHTj   U     J АЧТ:

21


В триаде 10(2) (A.J. Cronin, "The Citadel") Эндрю Мэнсон встречает сво­его давнего приятеля-коллегу Фредди Хемптона, и последний предлагает пойти вместе с ним в санаторий Иды Шеррингтон. Между Фредди Хемптон (?4??) и Идой Шеррингтон (АЧТ2) в присутствии Эндрю Мэнсона (ЭМН) происходит диалог. В тексте автор никак не указывает на самопрезентацию Мэнсона Иде Шеррингтон. Интересным представляется то, как Фредди Хемптон, хорошо зная страсть Иды Шеррингтон к деньгам ("Doing your sums? ") и чем ее мож­но «подкупить», представляет Эндрю Мэнсона (ЭМН) как уважаемого врача, знакомство с которым сулит ей большие доходы и, что он "will soon be send­ing... so many patients, что она переберется в "the Plaza Hotel". И, по словам Иды Шеррингтон: "The Plaza overflows into me. " - становится ясно, что она польщена и очень рада видеть у себя именно таких молодых людей, как Энд­рю Мэнсон.

В плане лингвистического анализа данного двустороннего речевого обмена в триаде следует заметить, что диалог довольно краток, реплики АЧТ синтаксически просты, лаконичны и экспрессивны, чем и достигается в дан­ном случае эффект непринужденности разговора.

В настоящем коммуникативном акте целью Фредди Хемптона и основ­ной темой разговора АЧТ - Фредди Хемптона и Иды Шеррингтон - является не только представление Эндрю Мэнсона Идее Шеррингтон, хотя и оно, как уже говорилось, происходит в интересной форме, но и признание последней авторитета МН в лице Эндрю Мэнсона, что вполне удается Фредди Хемпто-ну. В анализируемой терциарной речи адресант говорит с адресатом в при­сутствии ЭМН с целью воздействия на адресата. Наблюдается два альянса: первый - Ида Шеррингтон и Фредди Хемптон, а второй включает в себя од­ного из АЧТ - Фредди Хемптона и ЭМН в лице Эндрю Мэнсона.

5) одним из АЧТ с МН и двумя другими АЧТ: АЧТ3 + МН -> A4Tj + АЧТ2

В триаде 6(3) (А.П. Чехов, «Мужики», гл. VII) описан приезд в дерев­ню станового пристава (АЧТД Как говорит сам автор, «о том, когда и зачем приедет, было известно за неделю. В Жукове было только сорок дворов, но недоимки, казённой и земской, накопилось больше двух тысяч». И вот в избе старосты деревни Антипа Седельникова происходит разговор-разбирательство с должником дедом Осипом Чикильдеевым (АЧТ3) в при­сутствии мужиков (МН). Разговор-разбирательство происходит между двумя альянсами: первый альянс - представители власти, становой пристав и ста­роста деревни Антип Седельников, второй альянс (оба АЧТ) - дед Осип Чи-

22


кильдеев и мужики (АЧТ и ЭМН). Альянс подтверждается и самой причиной приезда пристава в деревню, и тем фактом, что пристав в своей речи произ­носит следующее: «Вы все не платите, а я за вас отвечай?», имея в виду всех присутствующих мужиков (ЭМН), включая и самого деда Чикильдеева. И староста говорит: «... извольте спросить у прочих,» имея в виду остальных присутствующих при этом разбирательстве мужиков (ЭМН), положение ко­торых почти такое же, что и у деда Осипа.

Ещё одним интересным моментом в данном акте коммуникации является то, что, оправдывая свое положение и, объясняя его причину и, жалуясь на ста­росту, дед Осип, как пишет А.П. Чехов, «то и дело оборачивался к мужикам (ЭМН. - В.Б.), как бы приглашая их в свидетели... », т.е. дед искал поддержки у мужиков (ЭМН), которые были в таком же тяжелом положении. Опытный чита­тель чувствует и поддержку, оказываемую деду со стороны ЭМН в лице мужи­ков, несмотря на то, что автор никак не указывает на нее в самом тексте диалога. Читая диалог, следует заметить, как ведут себя его АЧТ и ПЧТ, что они чув­ствуют и какие эмоции испытывают. Это все А.П. Чехову удалось мастерски передать не только языковыми средствами - официально-уважительные формы обращения по отношению к начальству, вопросительные и восклица­тельные синтаксически простые предложения, выражающие вопросы, прика­зы, побуждения и эмоции, риторический вопрос, что является маркирующим признаком устной разговорной речи: «Явите Божескую милость, ваше вы­сокоблагородие,...»; «Пошел вон»; «Я спрашиваю тебе я тебе спраши­ваю... »; «Вы все не платите, а я за вас отвечай?», «Мочи моей нету!», но также и при помощи невербальных средств общения «лицо у него (у деда Осипа. - В.Б.) покраснело и вспотело, и глаза стали острые, злые». Видно, что и дед Осип, и все остальные мужики деревни Жуково поставлены в уни­зительное положение. В триаде выделяются два явных и противоположных, неравных по своему социальному составу альянса: альянс начальников и аль­янс подчиненных.

Б. В случае, когда в триаде два и более МН:

1) два альянса: первый - МН, второй - АЧТ, т.е. ??? + МН2 —> ?4?? + АЧТ2


В триаде 1(4) (Jane Austen, "Pride and Prejudice") миссис Филипс (?4??) сообщает своей сестре миссис Беннет (АЧТ2) о приезде мистера Бингли. Раз­говор состоится в присутствии эксплицитных МН в лице Джейн и Элизабет, старших дочерей миссис Беннет, в одну из которых (Джейн) влюблен мистер Бингли. Как пишет Джейн Остен:

<... > Mrs. Bennet was quite in the fidgets. She looked at Jane, and smiled, and shook her head by turns.

"Well, well, and so Mr. Bingley is coming down, sister" (for Mrs. Philips first brought the news). "Well, so much the better. Not that I care about it, though. He is nothing to us, you know, and I am sure I never want to see him again. But, however, he is very welcome to come to Netherfield, if he likes it. And who knows what may happen? But that is nothing to us. You know, sister, we agreed long ago never to mention a word about it. And so, is it quite certain he is coming? "

"You may depend on it, " replied the other, "for Mrs. Nichols was in Mery-ton last night; I saw her passing by, and went out myself on purpose to know the truth of it; and she told me that it was certainly true. He comes down on Thursday at the latest, very likely on Wednesday... "

В плане лингвистического анализа следует отметить, что по самому тексту диалога прослеживается присутствие ЭМН и направленность речевого поведения коммуникантов (АЧТ) на последнего. Это подтверждается выра­жением: "She (миссис Беннет. - В.Б.) looked at Jane (ЭМН. - В.Б.)... ". В ана­лизируемой триаде миссис Филипс (?4??), общаясь с миссис Беннет (АЧТ2), направляют свою речь обоим ЭМН в лице Джейн и Элизабет, зная их нема­лую заинтересованность в теме разговора. Ведь не зря в процессе разговора миссис Беннет, как подчеркивает автор, "looked at Jane, and smiled, and shook her head by turns", словно желая ей сказать: «Ну что ж, доченька, вот и на­стал твой долгожданный день!» Естественно, миссис Беннет (АЧТ) очень взволнована, хотя и говорит "Not that I care about it, though. " Известна также и реакция самой Джейн (ЭМН): "Miss Bennet (Джейн, ЭМН. - В.Б.) had not been able to hear of his coming without changing colour. " После услышанного ею сообщения Джейн в разговоре со своей сестрой Элизабет говорит о своих чувствах: "I appeared distressed... ", "I was only confused for the moment... ", что свидетельствует также о ее волнении. Таким образом, можно сделать вы­вод, что слова "Well, well, and so Mr. Bingley is coming down " обращены не столько к миссис Беннет, сколько к Джейн так же, как и "Not that I care about it, though... " Данная тема заинтересовала и второго ЭМН в лице Элизабет. Она, во-первых, переживала за свою старшую и любимую сестру, зная о ее состоянии (время от времени в ходе состоявшегося диалога между их мате­рью и тетей она поглядывала на Джейн); во-вторых, ее интересовал приезд мистера Бингли, так как в нее был влюблен его друг мистер Дарси. Оба ЭМН - Джейн т Элизабет - знали, что мистер Бингли и мистер Дарси - неразлуч­ные друзья. В данной триаде, как видим, наблюдаются два очевидных альян­са, образующиеся: 1) между обоими АЧТ - миссис Филипс (?4??) и миссис Беннет (АЧТ2); 2) между двумя эксплицитными МН - Джейн и Элизабет.

24


2) два альянса: первый - ??? с ?4?? против второго альянса МН2 с АЧТ2, т.е. ??? + ?4?? -> МН2 + АЧТ2

В триаде 8(1) (И.С. Тургенев, «Отцы и дети») изображено острое столкновение «уездного аристократа» П. П. Кирсанова (?4??) и «нигилиста» Евгения Базарова (АЧТ2). Диалог-спор ведется в присутствии еще двух пер­сонажей - Николая Петровича Кирсанова и его сына Аркадия (ЭМН), каж­дый из которых поддерживает прямо противоположные точки зрения АЧТ, образуя с ним своеобразный альянс. В процессе разговора, споря между со­бой, общающиеся оппоненты (Павел Петрович и Базаров) еще раз убеждают­ся в правоте своих идей сами, стремятся убедить в этом как своего оппонен­та, так и присутствующих ЭМН, а в случае несогласия с чьей-либо стороны -воздействуют на него и на его поддерживающего ЭМН и пытаются переубе­дить его. Так эксплицитные МН включаются в диалогическое общение. В триаде присутствие ЭМН является вполне уместным, так как оно способст­вует и даже провоцирует данное речевое общение. В своей речи Павел Пет­рович за поддержкой обращается к Николаю Петровичу, и тот, как пишет ав­тор, «кивает ему головой» в знак согласия (солидарности) с ним. Слушая, как Базаров разъясняет Павлу Петровичу, что «они (нигилисты. - В.Б.) не при­знают ни принципов, ни правил, и даже авторитетов» и «к еще большему удивлению Павла Петровича, - искусство, поэзию... но и все», «Аркадий (ЭМН. В.Б.) даже краснеет от удовольствия». ЭМН включаются в диало­гический дискурс не только невербальными средствами общения. Так, упре­кая Базарова в том, что он и ему подобные неизвестно чему учат молодежь, а та в свою очередь им покоряется, Павел Петрович произносит: «Вот, погля­дите, один из них рядом с вами сидит...», имея в виду своего племянника Аркадия. В данном случае Павел Петрович включает ЭМН (Аркадия) в рече­вую ситуацию, не ожидая от него никакой реакции, т.е. воспринимая его как МН. Но здесь же, как пишет И.С. Тургенев, «Аркадий отворотился и нахму­рился». Далее на очередной удачный укор Базарова в адрес Павла Петровича «Аркадий весь вспыхнул и засверкал глазами».

В процессе спора Павел Петрович даже прямо обращается к одному из ЭМН (Аркадию), пытаясь включить его в полемику, превратить его из ПЧТ в АЧТ, произнося: «Браво! Браво! Слушай, Аркадий... вот как должны совре­менные молодые люди выражаться!»

25


Интересны и отношения между самими двумя ЭМН (Николаем Петро­вичем, отцом и Аркадием, сыном). Эти отношения почти таковы же, что и между АЧТ (Павлом Петровичем и Евгением Базаровым), но здесь чувству­ется присутствие элемента отцовского сочувствия, сопереживания и сожале­ния по отношению к сыну. Как пишет автор, Николай Петрович (3???) «в течение всего спора сидел как на угольях и только украдкой болезненно взглядывал на Аркадия (ЭМН2. -В.Б.)».

Интересным случаем включения ЭМН в процесс общения в плане лин­гвистического анализа является применение инклюзивных местоимений (вы, они, вам, вас), собирательных существительных {нигилисты, болваны и др.) и существительных во множественном числе и то, как это делает в своей речи Павел Петрович: «Я вас за русского принять не могу», «Как же! Очень нуж­ны нигилисты!», «Напрасно вы это воображаете», «... вам только в кал­мыцкой кибитке сидеть! Сила!», говоря про молодежь - «... прежде они про­сто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты» и др. Следует учесть, что вышеуказанные слова относятся не только к адресату речи, но и к одному из МН, Аркадию, а также и ко всем им подобным.

Очевидно, Павел Петрович (АЧТ) выступает не только от своего лица персонально, но и от имени Николая Петровича (ЭМН) и им подобных, но и Базаров (АЧТ) делает то же самое, заявляя: «Нас не так мало, как вы пола­гаете». Местоимение «нас» также включает в себя Базарова (АЧТ), Аркадия (ЭМН) и всю подобную молодежь, а местоимение «вы» - самого Павла Пет­ровича и Николая Петровича и им подобных.

Воссоздать сцену спора в присутствии эксплицитных МН в лице Нико­лая Петровича и Аркадия читателю помогают и авторские ремарки, и удачно найденные выразительные слова, и тонко подмеченные детали, раскрываю­щие душевное состояние как самих коммуникантов-спорящих АЧТ (Павла Петровича и Евгения Базарова), так и каждого из их союзников в лице ЭМН (Николая Петровича и Аркадия).

Таким образом, в сцене спора формируются два своеобразных альянса вместе с ЭМН, каждый из которых состоит из активного и пассивного членов коммуникативного акта: первый - два брата, т.е. Альянс 1 = Павел Петрович (?4??) + Николай Петрович (3???); второй - представители молодежи, Ев­гений Базаров и Аркадий, т.е. Альянс 2 = Евгений Базаров (АЧТ2) + Аркадий (ЭМН2). Альянс находит и своё лингвистическое выражение в инклюзивных местоимениях, собирательных существительных и существительных во мно­жественном числе. Кроме того, следует отметить, что эти два альянса обра­зовались на основе непонимания, переросшего в конфликт поколений. Аль­янс 1 включает представителей старшего поколения - Павла Петровича и Николая Петровича; разумеется, старшее поколение более консервативно, оно защищает старый порядок, не желает ничего нового и даже отвергает его, по сравнению с молодым (Альянс 2) - Евгением Базаровым и Аркадием. Взгляды молодого поколения чужды старому, в то время как старое поколе­ние является «архаическим явлением» для молодого, которое жаждет унич­тожить существующий «старый» для него порядок.

26


3) один альянс ??? с A4Tj против МН2 и АЧТ2, т.е. MHi + A4Tj -> МН2, АЧТ2

В триаде 15(2) (А.П. Чехов, «Кухарка женится») говорится о том, как «Гриша (МН. - В.Б), маленький, семилетний карапузик, стоял около кухон­ной двери, подслушивал и заглядывал в замочную скважину. В кухне происхо­дило нечто, по его мнению, необыкновенное, доселе не виданное. За кухонным столом... сидел большой, плотный мужик (АЧТ2 - В.Б.) в извозчичьем каф­тане, рыжий, бородатый, с большой каплей пота на носу... пил чай, причем так громко кусал сахар, что Гришину спину подирал мороз. Против него на грязном табурете сидела старуха нянька Аксинья Степановна (?4?? -В.Б.) и тоже пила чай... Кухарка Пелагея (ЭМН. - В.Б.) возилась около печки и, видимо, старалась спрятать куда-нибудь подальше свое лицо. А на ее лице Гриша видел целую иллюминацию: оно горело и переливало всеми цветами, начиная с красно-багрового и кончая смертельно бледным. Она, не переста­вая, хваталась дрожащими руками за ножи, вилки, дрова, тряпки, двигалась, ворчала, стучала, но, в сущности, ничего не делала. На стол, за которым пи­ли чай, она ни разу не взглянула... ».

Между нянькой Аксиньей Степановной (?4??) и извозчиком Данилой Семенычем (АЧТ2) происходит диалог в присутствии кухарки Пелагеи (ЭМН), которую нянька пыталась выдать замуж за извозчика. Для этого нянька принимает тактику вежливого обращения и выяснения некоторых моментов о нём, интересующих её, и материального положения извозчика в том числе с тем, чтобы узнать, сможет ли он содержать семью. Так, угощая его чаем, Аксинья Степановна обращается к нему по имени, отчеству («Ку­шайте, Данило Семеныч!»), проверяет, не пристрастен ли он к водке («Да что вы все чай да чай? Вы бы водочки выкушали! »), далее, будучи довольна его ответами, она продолжает немаловажную тему («А вы сколько в день вы­ручаете, Данило Семеныч?»). Сама идея няньки и объединяет ее и Пелагею в альянс, т.е. Альянс = ?4?? + ЭМН. Нельзя сказать, что сам Данило Семеныч ничего не понимает, а как раз наоборот, он, отказывается от водки, аргумен­тированно объясняя Аксинье Степановне причину своего отказа («При на­шем деле не годится это малодушество» и т.д.), он прекрасно сознает, что его проверяют («не поймаешь, старая ведьма!»), на вопрос о заработках он отвечает спокойно («И сыты, и одеты, и... можем даже другого кого осча­стливить (извозчик покосился на Пелагею (ЭМН. - В.Б.)... ежели им по сердцу.). Таким образом, как видим из дальнейшего изложения содержания

27


рассказа, нянька приходит к выводу, что Данило Семеныч - отличная пара для Пелагеи, которая присутствует при этом разговоре, слышит все сама и делает свои выводы. Можно сказать, что данный диалог ведется именно ради Пелагеи (ЭМН), которую нянька старалась выдать замуж за извозчика, т.е. ЭМН - повод для разговора. Не следует забывать, что за всем происходящим наблюдает совсем другой МН (Гриша), которого заметила «мамаша и послала в детскую учиться».

Триадный диалог представляется интересным в том плане, что в нем два совершенно различных МН: Пелагея - МН, ради которого и происходит это речевое диалогическое общение, и Гриша - МН, который никак не влияет на процесс общения, т.к. АЧТ не знают о том, что он за ними наблюдает.

В триаде наблюдается альянс между нянькой (?4??) и кухаркой (ЭМН). МН же в лице наблюдающего за всем происходящим сквозь замоч­ную скважину Гришу никак не влияет на ход общения, его не видят ни сами АЧТ, ни ЭМН в лице Пелагеи.

4) один альянс ?4?? с АЧТ2 против обоих (всех) МН, т.е. ?4?? + АЧТ2 —> МНЬ МН2, МН3

В триаде 10(1) (Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание», гл. IV) в комнату Родиона Раскольникова (?4??) неожиданно входит Соня Марме-ладова (АЧТ2). В это время в комнате, помимо Родиона, находятся его мать, сестра и друг (ЭМН) и между Родионом и Соней состоится следующий раз­говор. Следует обратить внимание на то, насколько ярко и понятно автор не­вербальными средствами общения (мимика, жесты, движения) описывает со­стояние не только самих АЧТ - Родиона Раскольникова и Сони Мармеладо-вой, но и МН в лице матери, сестры и друга Раскольникова передает их чув­ства и атмосферу, царившую в момент процесса коммуникации в комнате.

Каждый из присутствующих у Родиона, и он сам в том числе, ясно осознают свое положение. Дело в том, что его мать и сестра уже знали из письма Лужина о том, что Соня - девица «отъявленного поведения». Хотя Раскольников и раньше пытался всячески убедить своих родных в обратном (конечно же, в отсутствие Сони), ему это не удавалось. А теперь появление Сони оказалось как раз очень уместным, т.к. это был еще один шанс для Ро­диона совершить благородный поступок, попытаться снять с нее клеймо. Другими словами, данным разговором Раскольников, специально задерживая Соню и беседуя с ней, дает МН в лице матери и сестры возможность полу­чше присмотреться к «бедной девушке» (что они и делают: «Пулъхерия Алек-

28


сандровна взглянула на Соню и слегка прищурилась», «Дунечка серьезно, при­стально, уставилась прямо в лицо бедной девушки и с недоумением ее рас­сматривала»), послушать ее и этим заставить их сделать соответствующие выводы. И это ему удается, на что указывают последующие действия МН: «глаза Дунечки как-то прояснели, а Пулъхерия Александровна даже привет­ливо посмотрела на Соню», «Пулъхерия Александровна хотела было и Сонеч­ке поклониться». В лингвистическом плане следует заметить, что, называя девушку (уменьшительно-ласкательным) «Сонечка», автор передает добро­желательное отношение матери Раскольникова к ней; «Авдотья Романовна как будто ждала очереди и, ... откланялась ей внимательно, вежливым и полным поклоном».

А слова Родиона Раскольникова «Ну вот и славно!», обращенные к Со­не и его «просветлевшее лицо» еще раз доказывают то, что на этот раз ему наконец-то удалось то, что до сих пор никак не получалось.

Итак, в данном акте коммуникации видно, как адресант и адресат сво­им разговором и речевым и жестовым поведением воздействуют на МН (включающего еще трех участников речевой ситуации), и этим им удается заставить МН более уважительно относиться к одному из общающихся, в данном случае - к Соне Мармеладовой.

Целесообразно подчеркнуть, что в свою очередь и МН (мать, сестра и друг Раскольникова) влияют на АЧТ. Ведь не зря же так сильно волнуется Соня (АЧТ2) с того самого момента, как вошла к Раскольникову (?4??), и сам Раскольников, конечно, о чем свидетельствуют многочисленные паузы в их речи, авторские ремарки: «...заговорила она (Соня. - В.Б.) запинаясь», «Соня запнулась и замолчала», «Соня села робко, потерянно... потупилась», «Соня... смутилась еще более прежнего», «...губы и подбородок ее вдруг за­прыгали» и др. Так же вел себя и Родион Раскольников, он очень волновался, говорил «запинаясь и не договаривая», «бледное лицо его вспыхнуло; его как будто всего передернуло; глаза загорелись» и др.

В рассматриваемой триаде наблюдается альянс ее АЧТ (Раскольникова и Сони), объединенных общей целью против МН, реакцию которых можно наблюдать в процессе всего диалогического дискурса.

5) один альянс ??? с МН2 против обоих (всех) АЧТ, т.е. ??? + МН2 —> АЧТЬ АЧТ2

В триаде 14(1) (А.П. Чехов, «Мужики», гл. I.) говорится о том, как Нико­лай Чикильдеев со своей женой Ольгой и дочерью Сашей под вечер приезжают из Москвы в его родное село Жуково жить навсегда. Как пишет А.П. Чехов, «из

29


взрослых никого не было дома, все жали. На печи сидела девочка лет восьми, белоголовая, немытая, равнодушная; она даже не взглянула на вошедших. Вни­зу терлась о рогач белая кошка». Между Сашей (?4??) и этой белоголовой де­вочкой лет восьми (АЧТ2) состоится диалог в присутствии Николая Чикильдее-ва (3???) и его жены Ольги (ЭМН2). И вся обстановка в доме, говорящая о крайней бедности, и случай, произошедший с кошкой (её побили, и она ог­лохла), и девочка, которую они увидели в доме и, конечно же, разговор, со­стоявшийся между этой девочкой и их дочерью Сашей, приводят к тому, что, как далее пишет А.П. Чехов, «Николай и Ольга с первого взгляда поняли, ка­кая тут жизнь, но ничего не сказали друг другу; молча свалили узлы и вышли на улицу молча. Их изба была третья с краю и казалась самою бедною, са­мою старою на вид» и т.д.

Реакция ЭМН - Николая Чикильдеева и Ольги - вполне понятна, по­этому, как подчеркивает автор, все их дальнейшие действия совершались «молча, они ничего не сказали друг другу». Это слово молча и является зна­чимым, это их реакция на все, что они увидели и услышали. Говорить им бы­ло не о чем, т.к. возвращаться в Москву им было невозможно.

Из данного акта коммуникации в триаде с МН видно, что МН здесь экс­плицитные (ЭМН), никак не влияющие на разговор обеих девочек (АЧТ), одна­ко именно этот диалог в их присутствии способствует более адекватному для МН пониманию всей ситуации и истинного положения дел. Поэтому можно го­ворить о влиянии не МН на АЧТ, а как раз наоборот: АЧТ влияют на ЭМН. Следует также заметить, что ЭМН состоит не из одного, а двух людей (Николая Чикильдеева и его жены Ольги).

В анализируемом коммуникативном акте наблюдается альянс только самих ЭМН в лице Николая Чикильдеева и его жены Ольги.

Как показал анализ терциарной речи в триадных диалогах с альянсом, в качестве лингвистического маркера объединения двух членов триады могут выступать:

  1. инклюзивные местоимения (мы, вы, они, нам, их и др.);
  2. собирательные существительные (народ, толпа и др.);
  3. существительные во множественном числе (нигилисты, болваны и др.).

Нередки случаи и т.н. инсценированного диалога при МН. Основным назначением подобных триад является речевое воздействие на МН или одно­го из АЧТ. Инсценированные диалоги в присутствии МН чаще всего бывают заранее подготовлены, вследствие чего они характеризуются гораздо боль­шей направленностью на литературную норму, чем спонтанные диалоги.

Проведенный в настоящем исследовании анализ триад позволяет по­строить следующую номенклатуру коммуникативных ролей МН:

  1. МН - факультативный адресат;
  2. МН - псевдоадресат, посредник, медиатор;
  3. МН - невлиятельный член триады (т.е. его игнорируют);
  4. МН - предмет или тема речевого общения;
  5. МН - член триады, влияющий только на одного из коммуникантов;
  6. МН - член триады, влияющий на обоих коммуникантов;

30


  1. МН - предмет речевого воздействия;
  2. МН - «психологический барьер»;
  3. МН - поддерживающая сторона одного из АЧТ (т.е. один альянс);

10. МН - поддерживающая сторона обоих АЧТ одновременно (два альянса).

Автор приводит таблицу реакции АЧТ и МН в триадных диалогах

(табл. 5 в тексте диссертации). В таблице приведены данные о каждом участ­нике триады (АЧТ и МН) и квалифицируются их вербальные и невербальные реакции в триадном диалоге.

Данные иллюстрируют действия-реакции и состояние всех членов триа­ды. Анализ таблицы позволяет диссертанту заметить, что действия-реакции в терциарной речи в основном выражены глаголами. Реакции АЧТ и МН (ЭМН/ИМН) во всех диалогах настолько различны, насколько различны их коммуникативные ситуации, характеристики самих участников, взаимоотно­шения между АЧТ в каждом отдельном диалоге и с МН. Диссертант подчер­кивает, что во всех приведенных 16 типах МН является, хотя и в разной степе­ни, влиятельным. В каждом отдельном случае МН ведет себя по-разному, соз­давая своим поведением (что отражается в терциарной речи и в авторских ре­марках) особую речевую ситуацию, в которой АЧТ приходится продуцировать собственное речевое произведение (триадный диалог/

Следует отметить, что в каждой триаде третья сторона является по-своему молчащей. Выражение «по-своему» в предыдущем предложении важно, т.к. в каждом отдельном случае МН «молчит» по-разному.

В соответствии с полученными данными диссертант делает вывод о том, насколько часто встречается та или иная триада (по степени убывания на шкале частотности) (табл. 1):

Таблица 1. Частотность триад с МН

№ триады

Процентное соотношение

1

Триада 4

15,2%

2

Триада 7

13,6%

3

Триада 8

12,1%

4

Триада 11

9,1%

5

Триада 1

7,6%

6

Триада 2

6,1%

7

Триада 6

6,1%

8

Триада 3

4,5%

9

Триада 9

4,5%

10

Триада 13

4,5%

11

Триада 14

4,5%

12

Триада 5

3%

13

Триада 10

3%

14

Триада 12

3%

15

Триада 15

3%

16

Триада 16

3%

Триад -16

100%

31


Как видно из приведенной таблицы, в наибольшем количестве диалогов реализуется триада 4 (15,2%), в которой МН является темой, поводом либо причиной/инициатором разговора АЧТ, наименьший показатель (по 3%) - у нескольких триад одновременно (это триады 5, 10, 12, 15 и 16). В данных триадах статус МН различается: дистантный (триада 5), объект воздействия (триада 10), подслушивающий/подглядывающий (триада 15), коммуникативный барьер (триады 12, 16). (В триаде 12 АЧТ прекращают разговор с появлением МН, а в триаде 16 с появлением МН разговор АЧТ продолжается, принимая форму как бы двух отдельных диалогов в одном коммуникативном акте.)

На втором месте по частотности триада 7, в которой МН имплицитный. Данная модель реализуется в 13,6% от общего количества диалогов.

Вслед за ней следует триада 8, в которой МН является поддержкой для одной из сторон коммуникативного акта или же для обоих АЧТ одновременно (альянс). Подобных диалогов 12,1%.

За триадой 8 следует триада 11 (9,1%). В ней МН инициирует «переклю­чение языкового кода» в терциарной речи АЧТ и создает коммуникативный барьер.

Интерес представляют триады 3, 9, 13 и 14 (по 4,5% каждая): степень влиятельности МН в них различна. В триаде 3 МН не столь влиятелен, его влияние на терциарную речь АЧТ приближается к нулю. В триаде 9 МН влия­ет на ход мыслей и речевое поведение только одного из АЧТ, а в триаде 13 МН превращается в одного из АЧТ, т.е. перестает быть МН как таковым.

Совсем иная коммуникативная роль МН в триаде 14, где МН из терци­арной речи АЧТ выясняет истинное положение дел, т.е. является заинтересо­ванным лицом в разговоре АЧТ.

Приведенные в диссертации таблицы способствуют более ясному и чет­кому описанию особенностей каждой триады, составляющих их диалогов, ре­акций каждой из сторон триады, отношений между АЧТ и ПЧТ, наиболее час­тотных триад с различными коммуникативными ролями «третьего лица».

Внутри каждого из 16 приведенных в диссертационном исследовании типов триад отношения между коммуникантами (АЧТ) и некоммуникантом (МН) всегда различны. Кроме того, АЧТ и МН в триаде никогда полностью не образуют единства. Каждый из них занимает свою собственную позицию (в том числе и в альянсе), являясь самостоятельной «стороной» конкретного комму­никативного акта.

В отдельно взятом диалоге в присутствии МН могут встретиться черты нескольких триад одновременно или же наблюдается диалектический пере­ход от одного типа триады к другому. Такой тип триад в настоящем исследо­вании называется комбинированным, или сложным. Число таких триад пре­валирует, т.е. «чистый» тип триад встречается довольно редко.

В настоящем исследовании терциарная речь в диалогах анализируется с учетом существующих в современном языкознании отечественных и зару­бежных классификаций диалога, и результаты такого анализа представлены в табличной форме (см. Приложение).

Полученные в результате проведенного исследования данные подтвер-

32


ждают универсальный характер лингвистических и экстралингвистических особенностей терциарной речи и определяющую роль молчащего наблюда­теля в формирующемся с ее помощью диалогическом дискурсе. Другими словами, диалогический дискурс терциарной речи подчиняется особым зако­номерностям, которые носят универсальный характер, и этим отличается от общения в диаде, то есть в отсутствие МН.

Именно с появлением МН в терциарной речи коммуникантов появляются бессмысленные (с точки зрения МН) реплики, частично или полностью меняет­ся тема разговора или последний прекращается. Все это является следствием воздействия МН на терциарную речь АЧТ и коммуникативную ситуацию в це­лом, а для АЧТ - сигналом возникшего психологического «барьера».

Диссертант заключает свое исследование рассуждением о том, что МН - ЭМН и ИМН - представляет собой сложное интегральное образование в совокупности универсальных экстралингвистических и лингвистических ха­рактеристик, для полного и разностороннего исследования которого необхо­димо дальнейшее совершенствование комплексных методик.

На основе проведенного анализа различных вариантов взаимоотноше­ний АЧТ с МН в триадном диалоге (см. п. 3.5.) автор диссертационного ис­следования выделяет в терцирной речи четыре основных способа и система­тизирует языковые средства означивания присутствия МН в соответствии с уровнями организации языка (лексическим, синтаксическим и стилистиче­ским) (см. п. 3.6.).

Первым способом означивания присутствия МН в триадном диалоге является прямое наименование МН 1) автором, напр., в 3(3): «Около полу­ночи подводчики и Егорушка (ЭМН. - В.Б.) опять сидели вокруг небольшого костра»; в 9(2): «Фигура в углу кабинета (Каменская, ЭМН. В.Б.), каза­лось, стремилась слиться со стеной»; в 4(8): Edgar looked in anger across at Miriam (ЭМН. В.Б.); 2) персонажем - а) одним из АЧТ, напр., в 1(5): «Ав­дотья Васильевна, а сколько лет Петруше (ЭМН. - В.Б.)?»; в 2(3): «Потому что вызвал Ятима (Митю, АЧТ. В.Б.) к себе однажды всесильный и важ­ный человек (ЭМН. В.Б.)...»; в 3(2): 'Do you (молодой писатель, ЭМН. -В.Б.) know, when some Dutch people came here to buy Dirk's pictures he tried to persuade them to buy Strickland's... "; в 4(1): "An old man (ЭМН. - В.Б.) is a nasty thing»; "He (старик, ЭМН. - В.Б.) should have killed himself last week"; или б) самим МН, напр., в 12(1): «Степан вдруг замолчал, и тотчас же по­слышалось его скучное, монотонное «у-лю-лю-лю». Это значило, что он уви­дел меня (Мисаила, ЭМН. В.Б.)»; в 4(4): Strickland looked at те (на молодо­го писателя, ЭМН. - В.Б.) thoughtfully for nearly a minute. I did not speak. "Eve never seen him (молодого писателя, ЭМН. В.Б.) in ту life. "; в 6(2): "You 're looking at my pictures, " she (миссис Стрикленд, АЧТ. - В.Б.) said, following my (молодого писателя, ЭМН. - В.Б.) eyes.

Адресация действия (МН - объект адресации) относится ко второму способу означивания присутствия МН в триадном диалоге. Она может быть 1) прямая, напр., в 6(4): «Понравилась?» - спросил доктор (Мисаила Полоз-нева, ЭМН.    В.Б.) - «Не правда ли, славная?»; в 4(4): "Sit down, and don't

33


make a noise, " he (Стрикленд, АЧТ2 Дирку Стреву, ?4?? и молодому писате­лю, ЭМН. - В.Б.) said; 2) косвенная, напр., в 13(2): «А что папаша? Коли б не Иван Иваныч (ЭМН. - В.Б.), так и папаша б не сделал. Хлопоты с ними!»; в 8(2): "And if you don't hurry up, I'll give your bank manager (мистер Рис, ЭМН. - В.Б.) the worst hiding he's ever had in his life. "

Третий способ - описание невербального поведения МН а) автором, напр., в 4(5): «Цыбукин (ЭМН. В.Б.) слушал и не шевелился»; в 8(1): «Ар­кадий (ЭМН. - В.Б.) отворотился и нахмурился»; в 11(2): "Doctor Tho-roughgood (коллега Эндрю Мэнсона, ЭМН. - В.Б.) smiled with dry asperity "; б) одним из АЧТ, напр., в 8(7): "The other officers (ЭМН. - В.Б.) were amused at the baiting"; "Every one (офицеры, ЭМН. - В.Б.) at the table laughed. "

Описание ментального и эмоционального состояния МН является четвертым способом означивания присутствия МН в триадном диалоге. Оно может быть произведено а) автором, напр., в 4(10): «Отворилась из соседней комнаты дверь, и вошел Колпаков (ЭМН. - В.Б.). Он был бледен и нервно встряхивал головой. Как будто только что принял что-то очень горькое; на глазах у него блестели слезы. <...> Он быстро оделся и, брезгливо сто­ронясь Паши, направился к двери и вышел»; в 8(1): «...а Аркадий (ЭМН. -В.Б.) далее покраснел от удовольствия»; в 4(8): She (Мириэм, ЭМН. В.Б.) was utterly humiliated; в 8(4): "The three children (ЭМН. - В.Б.) sat pale on the sofa "; в 8(5): "Paul looked at Clara. She was rosy; her neck was warm with blushes"; б) самим МН, напр., в 1(5): «...трудно описать мое (Петруши, ЭМН. - В.Б.) восхищение. Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о свободе, об удовольствиях петербургской жизни...»; в 6(2): "Their conversa­tion proceeded, andI (молодой писатель, ЭМН. В.Б.) marveled at <... > the in­genuity with which Mrs. Strickland (АЧТЬ - В.Б.), without saying a word that was untrue, insinuated that her relations with her husband had always been per­fect. At last Mr. Van Busche Taylor (АЧТ2.    В.Б.) rose to go... "

В качестве языковых средств означивания присутствия МН в три­адном диалоге могут выступать лексические языковые средства: 1) имена существительные собственные - а) личные имена собственные, напр.: Ар­кадий, Иван Прохорыч Халчадаев, Петруша, Наташенька, Jane, Dirk, Strick­land, Stroeve, Miriam, Clara, Andrew Mans on и др.; б) имена существительные собственные закодированные, напр.: Сироб, Ясум и др.; в) имена существи­тельные собственные-наименования сказочных и/или фольклорных персона­жей, напр.: Принцесса, Кащей, Ящерица, волк и др.; 2) имена существитель­ные нарицательные - а) в единственном числе, напр.: невестка, кошка, старик, брат, дочь, sister, girl, boy, beauty, blossom, lady и др.; б) во множест­венном числе, напр: бабы, старики, гости, мужики, children, kids и др.; 3) собирательные существительные, напр: народ, молодежь, people и др.; 4) субстантивные имена прилагательные, напр. : больные, вошедшие, fatty, the elders и др.; 5) местоимения - а) личные, напр.: она, он, его, ей, они, им, ты, ему, с ним, вам, he, she, they, her, him, me и др.; б) неопределенные, напр.: кто-то, другого кого, под чьим-то, somebody и др.; в) указательные, напр.: того самого и др. ; г) инклюзивные, напр. : мы, они, нас, нам, вас, вам, ваше,

34


we, you, your, our, us, everyone и др.; 6) числительные - а) количественные, напр.: один, two и др.; б) собирательные, напр.: втроем, двух, вдвоем и др.

Синтаксические языковые средства также используются для означи­вания присутствия МН в триадном диалоге. К ним относятся 1) обращения, напр. в 1(2): «Не осудите-ко, народ и люди добрые (ЭМН. В.Б.)...»; в 14(2): «Не правда ли, Марья Кириловна (ЭМН. - В.Б.), что было бы любопытно познакомиться покороче с этим романтическим героем?»; в 6(2): "...Mr. Van Busche Taylor is the distinguished American critic. If you (молодой писатель, ЭМН. - В.Б.) haven 't read his book your education has been shameful­ly neglected, and you must repair the omission at once"; в 10(2): "Come on, Manson (ЭМН. - В.Б.). We 41 go up top. " 2) словосочетания, напр. в 2(2): «Простите меня, Валерий, но наша с вами девочка (Эля, ЭМН. - В.Б.) за всю жизнь прочитала полторы книжки...»; в 2(3): «Потому что вызвал Ятима (Митю, АЧТ. В.Б.) к себе однажды всесильный и важный человек (ЭМН. В.Б.)...»; в 9(2): «Фигура в углу кабинета (Каменская, ЭМН. В.Б.), казалось, стремилась слиться со стеной», в 4(2): "So they (Эрнестина, ?4?? и Чарльз, АЧТ2. - В.Б.) began to cross the room together; but halfway to the Ear­ly Cretaceous lady (леди Фейрвезер, ЭМН. В.Б.), she stopped, laid her hand a moment on his arm, and looked at him in the eyes"; в 4(2): "l've (Дирк Стрев, A4Ti В.Б.) brought an old friend (молодого писателя, ЭМН. - В.Б.) to see you"; в 8(4): "The three children (ЭМН. - В.Б.) sat pale on the sofa" и др.; 3) предложения - а) повелительные, напр. в 4(6): «Да что ж вы на дворе стоите? Пожалуйте в комнаты! (Иван Иваныч, АЧТ и Егорушка, ЭМН. В.Б.)»; в 11(5): «А теперь (тут он мигнул опять) заткни топор за спину: лесничий (ЭМН. - В.Б.) ходит»; в 4(4): "Sit down, and don't make a noise, (Стрикленд, АЧТ2 Дирку Стреву, A4Ti и молодому писателю, ЭМН. - В.Б.)"; в 6(1): "Let us go, " said Stroeve to me (молодому писателю. ЭМН. В.Б.), "or I shall kill this man. "; б) вопросительные, напр. в 4(6): «Кого вам (Ивану Ива­нычу, ?4?? и Егорушке, ЭМН)?» крикнула женщина, заслоняя рукой глаза от солнца; в 6(4): «Понравилась?» - спросил доктор (Мисаила Полознева, ЭМН. - В.Б.) - «Не правда ли, славная?»; в 8(5): "What does she (Клара, ЭМН. В.Б.) reckon she did it for?"; в 8(6): "...Should we go to the seaside for a day or two?" и др.

Третья группа языковых средств означивания присутствия МН в три­адном диалоге - стилистические средства 1) со стилистически сниженной (пейоративной) окраской и оценкой, напр. в 3(1): «...И то ему, нахалу (больному, ЭМН. - В.Б.), не нравится, и это ему нехорошо»; в 8(1): «Ив са­мом деле, прежде они были болваны (вся молодежь и МН в том числе. В.Б.) , а теперь они вдруг стали нигилисты» и др.; 2) тропы - а) метафора, напр. в 13(3): «Вчера вХапонъеве преосвященный служил, а я не поехал, здесь просидел вот с этой стерлядью с чертовкой с этой... (англичанкой, ЭМН. - В.Б.)»; в 4(8): "The mother sat in silence, suffering, like some saint out of place at the brut­al board (на мальчиков. В.Б.)";б) метонимия, напр. в 8(1): «...Вот, вот чем увлекается молодежь, вот чему покоряются неопытные сердца мальчишек (и Аркадия, ЭМН в том числе. - В.Б.)!»; в 8(4): Morel glanced at the sofa (на

35


детей, ЭМН. В.Б.); в) эпитет, напр. в 4(6): «Ах, батюшки, так что же я (Настасья Петровна, АЧТ. В.Б.), как дура, стою? Ангельчик ты мой хоро­шенький (ЭМН, Егорушка. В.Б.)»; в 4(1): "I wouldn 't want to be that old. An old man is a nasty thing"; г) сравнение, напр. в 13(3): «...Стоит (англичанка, ЭМН. - В.Б.), как чучело, и белъмы на воду таращит»; в 4(1): "You talk like an old man yourself ... "; 3) фигуры речи - а) персонификация, напр. в 11(4): «Сказал бы словечко, да волк (дочь Гаврилы Афанасьевича, ЭМН. В.Б.) не­далечко...»; б) перифраз, напр. в 2(3): «Ага, за того самого, которого не помню, как звали (Сергея Котова, ЭМН. В.Б.)»; в 4(1): "I am of those who like to stay at the cafй, (MH в том числе. В.Б.) " "With all those who do not want to go to bed. With all those who need a light for the night. "

Параграф 3.7. «Факторы, влияющие на динамику терциарной речи» по­священ проблеме зависимости успешной/неуспешной коммуникации АЧТ от их адекватной интерпретации поведения МН в процессе диалогического об­щения. Диссертант приходит к заключению, что АЧТ могут определить от­ношение МН к ним самим и к их разговору по выражению его лица (мимике), по его позе или движениям, описанным в текстах диалогов (в авторских ре­марках, в речи самих АЧТ или МН, в случае, когда он является повествовате­лем и др.) и соответственно реагировать на это.

АЧТ, имея возможность наблюдать жесты, мимику и движения присут­ствующего МН, могут адекватно реагировать на его присутствие и при этом либо продолжать общение, как это происходило бы в отсутствие МН, либо частично/полностью менять тему разговора, либо использовать в своей речи иноязычные вкрапления (отдельные слова и выражения), либо переключать­ся на другой язык (при билингвизме/диглоссии), либо прекратить данный процесс коммуникации вообще.

В заключении диссертант подчеркивает мысль о том, что важную роль в формировании диалогического дискурса терциарной речи играют социаль­но-психологические характеристики коммуникантов, сама ситуация обще­ния. Молчащий наблюдатель является неотъемлемым и значительным ком­понентом диалоговой ситуации, его присутствие влияет не только на самих АЧТ, на их терциарную речь, но и на форму и структуру их диалога. Своим присутствием МН превращает общение в диаде в диалог в триаде. В резуль­тате анализа терциарной речи АЧТ выяснилось, что МН в триадном диалоге может выступать в разных коммуникативных ролях: факультативного адре­сата, псевдоадресата, невлиятельного члена триады, предметом или темой диалогического дискурса, влияющим только на одного из АЧТ, влияющим на обоих АЧТ, «психологическим барьером», поддерживающим одного из АЧТ, поддерживающим обоих АЧТ одновременно. В последних двух случаях в триаде образуется объединение двух сторон триады против третьей (альянс). В результате лингвистического анализа терциарной речи в диалогическом дискурсе автор выявил основные способы и языковые средства означивания присутствия МН в триадном диалоге.

В итоге диссертант приходит к заключению, что без учета роли МН (эксплицитного или имплицитного, присутствующего непосредственно или

36


дистантно) в продуцировании диалогического дискурса анализ терциарной речи оказывается неполным.

Учет ЭМН и/или ИМН позволяет оценить универсальные характери­стики диалогического дискурса АЧТ, выявить новые аспекты терциарной ре­чи, которые не обнаруживаются при анализе обычного диалога без учета оп­ределяющей роли МН.

В приложении диссертант приводит таблицу классификации диалогов в триаде с МН.

Основные положения и выводы диссертации отражены

в следующих публикациях

Монография

1.  Бабаян В.Н. Диалог в триаде с молчащим наблюдателем. - Яро­

славль: РИЦ МУБиНТ, 2008. - 290 с. (19,5 п.л.).

Научные статьи в журналах, включенных в перечень изданий, рекомендованных ВАК РФ

2. Бабаян, В.Н. Дискурс как сложный коммуникативный феномен [Текст]

/ В.Н. Бабаян // Вестник Костромского государственного университета имени

Н.А. Некрасова. Том 12, основной выпуск № 4. - Кострома, 2006. - С. 127 - 130.

(0,5 п.л.).

3.  Бабаян, В.Н. Проблема понимания-непонимания в диалогическом

дискурсе [Текст] / В.Н. Бабаян // Вестник Костромского государственного

университета имени Н.А. Некрасова. № 2. - Кострома, 2007. - С. 63 - 66.

(0,5 п.л.).

  1. Классификация диалога в триаде с молчащим наблюдателем [Текст] / В.Н. Бабаян // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Научный журнал. - №2(26). - Серия филология. - СПб., 2009. -С. 115-119. (0,4 п.л.).
  2. Молчащий наблюдатель и молчание в диалоге [Текст] /В.Н. Бабаян // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушки­на. Научный журнал. - №2(26). - Серия филология. - СПб., 2009. - С. 119-124. (0,5 п.л.).
  3. О влиянии молчащего наблюдателя на триадный диалогический дис­курс [Текст] / В.Н. Бабаян // Вестник Российского университета дружбы на­родов. - №2. - Серия Вопросы образования: Языки и специальность. - М., 2009. -С. 14-23. (0,8 п.л.).
  4. Молчащий наблюдатель и феномен молчания как коммуникативная стратегия в диалоге [Текст] / В.Н. Бабаян // Вестник Адыгейского государст­венного университета. Серия «Филология и искусствоведение». Выпуск 2. -Майкоп: изд-во АГУ, 2009. - С. 95-100. (0,5 п.л.).

8.  К вопросу об основных типах диалога [Текст] / В.Н. Бабаян //

Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина.

37


Научный журнал. - № 3.   - Серия филология. - СПб., 2009. - С. 257-261. (0,4 п.л.).

Статьи, материалы, тексты выступлений

9.  Бабаян, В.Н. Триада: адресант - адресат - молчащий наблюдатель

[Текст] / В.Н. Бабаян // Общество, Язык и Личность: Материалы Всероссийской

конференции (Пенза, 23-26 октября 1996г.) Вып.1. -М., 1996. - С. 72-73. (0,1 п.л.).

  1. Бабаян, В.Н. Диалог и аутсайдер (психолингвистический аспект) [Текст] / В.Н. Бабаян // Материалы 4-й конференции молодых ученых. - Яро­славль; ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 1996. - С. 55-56. (0,1 п.л.).
  2. Бабаян, В.Н. Присутствие молчащего «третьего лица» в диалоге [Текст] / В.Н. Бабаян // Актуальные проблемы лингвистики в вузе и в школе: Материалы Школы молодых лингвистов (Пенза, 25-29 марта 1997г.). Вып.1. -М.-Пенза: Институт языкознания РАН; ПГПУ им. В.Г. Белинского; Управление образования администрации Пензенской области, 1997. - С. 74-75. (0,1 п.л.).
  3. Бабаян, В.Н. Варианты дискурса и "молчащая система" [Текст] / В.Н. Бабаян // Языковое сознание и образ мира: Материалы XII Междуна­родного симпозиума по психолингвистике и теории коммуникации (Москва, 2-4 июня 1997г.). - М.: Институт языкознания РАН, МГЛУ им. М. Тореза, 1997.-С. 14-15. (0,1 п.л.).
  4. Бабаян, В.Н. Зависимость динамики речевого акта активных членов триады от реакции молчащего наблюдателя [Текст] / В.Н. Бабаян // Материа­лы 5-й конференции молодых ученых. - Ярославль; ЯГПУ им. К.Д. Ушин­ского, 1997. -С. 125-129. (0,1 п.л.).
  5. Бабаян, В.Н. Критический анализ теории дискурса в плане учета мол­чащего наблюдателя [Текст] / В.Н. Бабаян // Ярославский педагогический вестник. 1997. №2. -Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 1997. - С. 30-32. (0,5 п.л.).
  6. Бабаян, В.Н. Диалог в триаде [Текст] / В.Н. Бабаян // Образ другого: этно-психо лингвистическая интерпретация национально-специфических раз­личий. Сборник научных трудов. - Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 1999. -С. 9-21. (0,5 п.л.).
  7. Бабаян, В.Н., Дианов, В.В. К вопросу о невербальной коммуникации [Текст] / В.Н. Бабаян // Материалы 8-й конференции молодых ученых. - Яро­славль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2000. - С. 236-237. (в соавт., авт. - 0,05 п.л.).
  8. Бабаян, В.Н., Круглова, С.Л. Диалог и полилог как две важные формы коллективного общения [Текст] / В.Н. Бабаян // Иностранный язык и культура в вузе и школе: Проблемы качества, оценки и контроля знаний. Ма­териалы международной научной конференции. - Ярославль: ЯГПУ имени К.Д. Ушинского, 2000. - С. 23-25. (в соавт., авт. - 0,05 п.л.).
  9. Бабаян, В.Н. О соотношении понятий «дискурс» и «диалог» [Текст] / В.Н. Бабаян // Иностранный язык и культура в вузе и школе: Проблемы каче­ства, оценки и контроля знаний. Материалы международной научной конфе­ренции. -Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2000. - С. 21-23. (0,1 п.л.).
  10. Бабаян, В.Н. Диалог с молчащим наблюдателем (МН) в произведе­ниях А.С.Пушкина [Текст] / В.Н. Бабаян // Язык, политика и литература:

38


психолингвистический аспект. Сборник научных трудов. -Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2001. - С. 54-66. (0,5 п.л.).

  1. Бабаян, В.Н. Дифференциальные признаки реального и художест­венного диалогов [Текст] / В.Н. Бабаян // Лингвистические и лингводидакти­ческие исследования в контексте межкультурной коммуникации. - Материа­лы конференции факультета иностранных языков ЯГПУ им. К.Д. Ушинского. -Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2001. - С. 11-13. (0,1 п.л.).
  2. Бабаян, В.Н. Об изучении речевой коммуникации в широком не­языковом контексте [Текст] / В.Н. Бабаян // Материалы 9-й конференции моло­дых учёных. -Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2001. -С. 304-305. (0,1 п.л.).
  3. Бабаян, В.Н., Круглова, С.Л. О социальной регуляции деятельности коммуниканта в акте общения [Текст] /В.Н. Бабаян // Ярославский педагоги­ческий вестник. №1. -Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2001. - С. 148-150. (в соавт., авт. - 0,3 п.л.).
  4. Бабаян, В.Н., Круглова, С.Л. Текст и дискурс [Текст] / В.Н. Бабаян // Текст в фокусе литературоведения, лингвистики и культурологии: Межвузовский сборник научных трудов. -Ярославль, 2002. - С. 32-37. (в соавт., авт. - 0,3 п.л.).
  5. Бабаян, В.Н. Психолингвистические особенности триадного диало­га (два коммуниканта плюс пассивный член триады) [Текст] /В.Н. Бабаян // Вестник МУБиНТ. Сборник научных трудов к 10-летию университета. -Ярославль: МУБиНТ, 2002. - С. 233-241. (0,5 п.л.).
  6. Бабаян, В.Н., Круглова, С.Л. Теория дискурса в системе наук о язы­ке [Текст] / В.Н. Бабаян // Ярославский пед. вестник. №3.(32) - Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2002-3. - С. 55-57. (в соавт., авт. - 0,25 п.л.).
  7. Бабаян, В.Н. Реальный и художественный диалоги: сходства и раз­личия [Текст] / В.Н. Бабаян // Вестник Ярославского зенитного ракетного ин­ститута противовоздушной обороны. Вып.4. - Ярославль: ЯЗРИ, 2003. -С. 69-71. (0,3 п.л.).
  8. Бабаян, В.Н. Возникновение барьера между общающимися и мол­чащим наблюдателем в коммуникативном акте в триаде (диалоге с молчащим наблюдателем) [Текст] / В.Н. Бабаян // Язык и общество: Сборник материа­лов международной научной конференции «Чтения Ушинского» факультета иностранных языков и межфакультетской кафедры иностранных языков 4-5 марта 2003г. -Ярославль: Издательство ЯГПУ, 2003. -С. 29-30. (0,1 п.л.).
  9. Бабаян, В.Н. О некоторых особенностях понятий «дискурс» и «диа­лог» [Текст] /В.Н. Бабаян // Актуальные вопросы английской и немецкой филологии. Материалы межвузовской научной конференции по лингвистике. -Ярославль: МУБиНТ, 2003. - С. 8-9. (0,1 п.л.).
  10. Бабаян, В.Н. Учёт невербальных средств общения в триадном диа­логе с молчащим наблюдателем как путь к пониманию в межкультурной коммуникации [Текст] / В.Н. Бабаян // Стратегия бизнеса и социально-экономическое развитие региона. 6-я Всероссийская научно-практическая конференция 27 ноября 2003г. Сборник научных статей. - Ярославль: Рем-дер, 2003. - С. 761-765. (0,3 п.л.).

39


  1. Бабаян, В.Н. Диалог как форма дискурса в широком и узком пони­мании [Текст] / В.Н. Бабаян // Материалы научно-практической конферен­ции, посвященной 10-летию РИПО ИПК «Конверсия». - Ярославль: МУ­БиНТ, 2003. - С. 91-94. (0,3 п.л.).
  2. Бабаян, В.Н., Казарян, Г.С, Кобзев, М.С. Некоторые особенности невербального общения американцев [Текст] / В.Н. Бабаян // Сборник мате­риалов научной конференции МуБиНТ. -Ярославль: МУБиНТ, 2004. - С.6-8. (в соавт., авт. - 0,1 п.л.).
  3. Бабаян, В.Н. Единицы дискурса [Текст] / В.Н. Бабаян // Вестник Ярославского высшего зенитного ракетного училища противовоздушной обороны. Вып.6. -Ярославль: ЯЗРИ, 2005. - С. 3-6. (0,3 п.л.).
  4. Бабаян, В.Н. Лакуны в триаде (диалог с молчащим наблюдателем) [Текст] / В.Н. Бабаян // Вопросы психолингвистики, №3, 2006г. - М.: Инсти­тут языкознания РАН, 2006. - С. 168-182. (1 п.л.).
  5. Babayan, V.N. Lacunae In Triadic Talk: Two-Person Talk Plus A Silent Bystander [Текст] / В.Н. Бабаян // Semiotik der Kultur / Semiotics of Culture. Lakunen Theorie. Ethnopsycholinguistische Aspekte der Sprach- und Kulturfor-schung. - Lit Verlag, Berlin, 2006. - PP. 243-253. (1,5 п.л.).

35.  Бабаян, В.Н. Диалогический дискурс и его структура [Текст] /

В.Н. Бабаян // Иностранные языки в высшей школе. Выпуск 5. - Рязань: Из­

дательство Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина,

2007. -С. 97-102. (0,5 п.л.).

  1. Бабаян, В.Н., Гончарова, И.С. Эмфатические конструкции в англий­ском речевом дискурсе (в аспекте межкультурной коммуникации) [Текст] / В.Н. Бабаян // Россия в период трансформации в европейской перспективе: материалы второй международной научно-практической конференции сту­дентов и аспирантов / Московское представительство Фонда имени Конрада Аденауэра; Международный университет бизнеса и новых технологий (инсти­тут). -Ярославль: РИЦ МУБиНТ, 2008. - С. 185-187. (в соавт., авт. - 0,2 п.л.).
  2. Бабаян, В.Н. Об основных категориях и типах дискурса [Текст] / В.Н. Бабаян // Иностранные языки в высшей школе. Выпуск 6. - Рязань: Из­дательство Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина,

2008. -С. 95-101. (0,5 п.л.).

38.   Бабаян, В.Н. Особенности структуры диалогического дискурса

[Текст] // Вызовы современности и их научная рефлексия: сборник научных

трудов / под ред. В.Н. Степанова; Международная академия бизнеса и новых

технологий (МУБиНТ). - Ярославль: РИЦ МУБиНТ, 2008. - С. 5-11. (0,4

п.л.).

39. Бабаян, В.Н. О роли молчащего наблюдателя в триадном диалоги­

ческом дискурсе [Текст] // Вызовы современности и их научная рефлексия:

сборник научных трудов / под ред. В.Н. Степанова; Международная акаде­

мия бизнеса и новых технологий (МУБиНТ). - Ярославль: РИЦ МУБиНТ,

2008.- С. 11-20. (0,5 п.л.).

40

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.