WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Проблемы латинской терминологии рукописной книги в античности (II в. до н.э. - III в. н.э.)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

АНТОНЕЦ Екатерина Владимировна

ПРОБЛЕМЫ ЛАТИНСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ РУКОПИСНОЙ КНИГИ В АНТИЧНОСТИ (II в. до н. э. - III в. н. э.)

Специальность 10.02.14 - классическая филология, византийская и новогреческая филология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва 2009


Работа выполнена на кафедре древних языков исторического факультета ФГОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова»


Официальные оппоненты:


доктор филологических наук, профессор Афиногенов Дмитрий Евгеньевич

Учреждение Российской Академии наук «Институт всеобщей истории»


доктор филологических наук, профессор Дуров Валерий Семенович

ФГОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет»

доктор филологических наук, профессор Таривердиева Мария Акоповна

ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет»


Ведущая организация:


Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет


ч. на заседании

Защита диссертации состоится 15 октября 2009 г. в ___

диссертационного совета Д 501.001.82 при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу:

119991, ГСП-1, г. Москва, Ленинские горы, МГУ, 1-й корпус гуманитарных факультетов, филологический факультет.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.


Автореферат разослан «_


2009 г.



Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент


О.М. Савельева


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Рукописная книга - важнейший элемент материальной и духовной культуры классической древности. Принципы издания, оформления и иллюстрирования текста литературных произведений, заложенные в античности, послужили базой для дальнейшего развития письменной культуры в средние века и в новое время, а в истории латинского письма античный период чрезвычайно важен тем, что именно на стадии римского письма сложились те формы латинских букв, которые используются до сих пор.

Реферируемая работа посвящена проблемам латинской терминологии книжного дела в античности. Под книжной терминологией принято понимать ту область лексического фонда латинского языка, которая связана с рукописной книгой. В область книжной терминологии входит лексика, охватывающая все стороны бытования книги и включающая терминологию издательского дела и книготорговли; лексику библиотечного дела; лексику, связанную с производством папируса и с производством книг; термины оформления текста - пунктуации и интерпункции и т. п.

Предметом настоящего исследования избрана только та сфера лексики, в которую входят слова, обозначающие саму книгу (liber, uolumen, charta) и детали материального устройства римской книги-свитка (titulus, index, umbilicus etc.).

Используемые в диссертации термины «терминология книжного дела», «книжная терминология» и «терминология рукописной книги» воспроизводят немецкий термин Buchterminologie и употребляются в силу устоявшейся традиции. Они в значительной степени условны, так как применяются не только по отношению к терминам в строгом смысле этого слова, но и по отношению к словам общелитературного языка.

3


Актуальность диссертации.

В последние годы резко возрос интерес к латинским рукописям и документам античности, ставшим доступными для подробного изучения как благодаря новым находкам и внедрению современных способов расшифровки папирусов, так и в связи с публикацией многочисленных каталогов, факсимильных и справочных изданий, систематизирующих данные о римской книге. В то же время последние зарубежные работы, в которых проводится всестороннее исследование лексики, касающейся античной книги и книжного дела, относятся к рубежу XIX и XX вв. В дальнейших многочисленных трудах по книжному делу, палеографии, папирологии и кодикологии рассматривались лишь отдельные группы латинских и греческих терминов, входящих в эту лексическую группу. В результате накопился большой материал разрозненных выводов об отдельных словах, понятиях и оборотах, требующий всестороннего осмысления и систематизации. В отечественной науке сфера римской книжной терминологии остается неразработанной областью. Обращение к лексике книжного дела на современном этапе развития классической филологии, римской палеографии и папирологии представляется необходимым потому, что новые археологические данные, с одной стороны, и технические возможности, позволяющие провести полный анализ всех случаев употребления рассматриваемых лексических единиц в языке, с другой стороны, делают возможным уточнить или пересмотреть семантику слов указанной группы, а также соотнести некоторые лексемы с сохранившимися материальными реалиями.

Объект исследования

Объектом исследования являются все слова, характеризующие материальную сторону древнеримской книги, засвидетельствованные в произведениях римской литературы классической эпохи, то есть с момента ее возникновения  до  III  в.   н.   э.  Ядро  книжной  терминологии  составляют

4


лексемы, служащие для обозначения книги {liber, uolumen, chartб) - им в диссертации уделяется первостепенное внимание. В работе рассматриваются слова, обозначающие различные детали книги-свитка, а также устойчивые обороты и выражения, в которых участвуют данные слова - в отношении этих лексем исследование обращено в первую очередь на те аспекты, которые составляют проблему для интерпретации. Изучение лексики, касающейся собственно книги, проводится на фоне исследования слов и оборотов, касающихся всех сторон древнеримской книжности в целом. Дополнительный материал для исследования составили сохранившиеся письменные памятники античной эпохи на мягком материале.

Цель и задачи исследования

Комплексное и систематическое изучение лексической группы слов, обозначающих книгу и детали ее материального устройства, как единой системы в контексте современных представлений об античной книге и в свете последних достижений папирологии и палеографии составляет цель настоящего исследования. Достижение указанной цели делает необходимым решение ряда конкретных задач:

  1. Выявление основных моделей употребления слов liber и uolumen в латинском языке и определение основных закономерностей употребления и степени синонимии этих слов; реконструкция исторического развития семантики слова uolumen в латинском языке.
  2. Установление отличий в значении слова charta от существительных uolumen и liber, а также выявление взаимосоотношения этих трех слов в системе книжной терминологии.
  3. Определение критериев для интерпретации значений терминов liber, uolumen и charta в спорных местах в произведениях римской литературы, сопряженных с проблемами книжного дела и создававших трудности как для перевода, так и для составления представления о стоящих за этими словами реалиях римской жизни.

5


4.    Анализ и интерпретация лексики, касающейся обозначения

отдельных деталей внешнего и внутреннего оформления свитка -

доминирующей формы книги в период, рамками которого ограничено

настоящее диссертационное исследование.

5.  Раскрытие проблем интерпретации некоторых слов, связанных с

бытованием и оформлением временных записей в Древнем Риме, с учетом

данных современной палеографии.

Методологическая основа исследования

Работа выполнена в русле исследований рукописных и эпиграфических памятников античности и терминологических исследований, проводимых на кафедре древних языков исторического факультета Московского университета. В методологическом отношении диссертация опирается на традиционные для классической филологии методы филологической критики текста и принципы семасиологического анализа (разработанные в трудах М. М. Покровского, Ю. Д. Апресяна, Д. Н. Шмелева и др.). В диссертации применяется и ономасиологический подход к исследованию языка (предложенный А. Цаунером), который рассматривает содержательную сторону языковых единиц с точки зрения их соотнесенности с внеязыковыми фактами (то есть связан с определением того, какие в языке существуют слова для обозначения той или иной реалии). В работе используются основные приемы синхронного описания - аналитическое наблюдение, лингвистическая интерпретация фактов, сопоставление полученных данных и обобщение.

Научная новизна

В диссертации впервые проводится полная классификация всех случаев употребления в латинском языке ключевых слов книжной терминологии {liber, uolumen, chartcм), на основании которой определяются стандартные модели их употребления и разрабатываются критерии для интерпретации

6


этих слов в спорных контекстах. Кроме того, в работе вводятся в научный оборот новые гипотезы относительно ряда лексем, не имевших твердой интерпретации.

Практическая ценность работы

Собранный в диссертации материал существенно уточняет и во многом исправляет сложившиеся представления о латинских словах, касающихся книжного дела. Результаты исследования могут быть использованы в курсах греко-римских древностей, истории римской литературы, текстологии, римской палеографии и латинского языка в рамках учебного процесса в высших учебных заведениях. Выводы исследования могут быть использованы для уточнения соответствующих статей в словарях латинского языка.

Теоретическое значение диссертации

Теоретическое значение работы состоит в том, что в ней представлен комплексный филологический анализ лексики книжного дела и фактического материала, известного из археологических находок, который позволяет внести коррективы в существующие представления о значении лексических единиц рассматриваемой группы.

Апробация

Материалы и предварительные результаты исследования были представлены к обсуждению на международных конференциях «История в рукописях - рукописи в истории. К 200-летию Отдела рукописей Российской национальной библиотеки» (Санкт-Петербург, РНБ, 2005 г.), «Античная грамматическая традиция в веках» (Санкт-Петербург, ИЛИ РАН, 2005 г.), I Российско-Германский филологический симпозиум «Поздняя античность: традиции и инновации» (Москва, МГУ, 2005 г.); «Colloque international Priscien»   (Лион,   2006   г.),   «Палеография  и  кодикология:   300  лет  после

7


Монфокона» (Москва, ИВИ РАН, 2008 г.); на конференциях «Чтения памяти профессора И. М. Тройского (Санкт-Петербург, ИЛИ РАН, 1998, 1999, 2001, 2002, 2003, 2005, 2007, 2008, 2009 гг.), «Ломоносовские чтения» (Москва, МГУ, 2009 г.), «Древние языки в системе университетского образования» (Москва, МГУ, 2000 г.), на конференции, посвященной 125-летию со дня рождения О. А. Добиаш-Рождественской (Санкт-Петербург, СПбФ ИРИ РАН, 1999 г.); а также на заседаниях кафедры древних языков исторического факультета МГУ.

По материалам диссертации были прочитаны научные доклады на заседании кафедры классической филологии МГУ имени М. В. Ломоносова (2 марта 2009 г.) и на заседании Центра антиковедения и кафедры классической филологии РГГУ в рамках научного семинара «Современные проблемы антиковедения» (27 апреля 2009 г.).

Структура диссертации

Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения. К работе прилагается список использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ излагается история изучения латинской и греческой книжной терминологии. В отечественной классической филологии исследований по этой теме практически нет; некоторые общие ее аспекты затрагиваются в публикациях В. Г. Боруховича (1961 г., 1963 г., 1976 г.) и И. Ф. Фихмана (1987 г.).

Специальных исследований, отдельно посвященных проблемам

книжной        латинской        терминологии,       немного.        Единственным

фундаментальным трудом, методически изучающим лексику книжного дела

8


античности в полном объеме до сих пор остается книга Теодора Бирта «Античное книжное дело в его связи с литературой», изданная в 1882 г. Откликом на книгу Т. Бирта стал ряд статей об отдельных терминах книжного дела. В дальнейшем книжная терминология рассматривалась в рамках исследований отдельных сфер книжной лексики в общих работах, посвященных книжному делу античности вообще или отдельным его проблемам.

В зарубежной науке книжное дело античности представляет собой область достаточно хорошо изученную и детально описанную во множестве работ.

Из общих трудов, посвященных античной книге, основополагающими являются работы Фридриха Ричля «Александрийские библиотеки при первых Птолемеях» (1838 г.), Теодора Бирта «Книга-свиток в искусстве» (1907 г.) и «Обзор книжного дела в античности» (1913 г.), Карла Дзяцко «Разыскания в области античного книжного дела» (1900 г.) и Вильгельма Шубарта «Книга у греков и римлян» (1921 г.). Новейшей работой о книжном деле в классической древности является монография Хорста Бланка «Книга в античности» (1992 г.). Она обобщает результаты последних разысканий, открытий и находок и представляет современный взгляд на многие вопросы, касающиеся античной книги. На русском языке единственным исследованием, специально посвященным античной книге, остаётся монография   Владимира   Григорьевича   Боруховича   «В   мире   античных

4 СВИТКОВ».

2 Birt Th. Das antike Buchwesen in seinem Verhаltniss zur Literatur. Berlin, 1882.

3 Rohde, E. Das antike Buchwesen // Gтttingische gelehrte Anzeigen. 1882. S. 1537-1563

(= Kleine Schriften. Bd. 2. 1901. S. 428-448; Landwehr, Hugo. Studien ьber das antike

Buchwesen // Archiv fur lateinische Lexikographie und Grammatik. 1889. Jg. 6. S. 219-253.

Studien ьber die antike Buchterminologie. S. 419-433.

Борухович В. Г. В мире античных свитков. Саратов, 1976. См. также: Антонец Е. В. Введение в римскую палеографию. М., 2009.

9


Наряду с публикацией трудов, рассматривающих все аспекты бытования античной книги в целом, в течение прошлого века интенсивное развитие получило исследование отдельных областей книжного дела. Самым подробным собранием античных свидетельств о книготорговле до сих пор остается труд Л. Хэнни «Писатель и книготорговец в Древнем Риме» (1885 г.); наиболее авторитетным исследованием, посвященным издательскому делу и книжной торговле античности, является книга Тённеса Клеберга «Книготорговля и издательское дело в античности» (1969 г.), дополняемая появившимися в последние годы новыми публикациями П. Федели, Р. Шипке, Т. Доранди. Производство и бытование раннехристианских книг рассматривается в работах Т. Скита и Г. Гэмбла. Изучение античных библиотек, начатое еще в XIX в. трудами Виктора Гардхаузена, было продолжено, в частности, в работах Дж. Кавалло. Последней обширной работой по истории древнеримских библиотек является книга Р. Ферле (1986 г.). Отдельные исследования посвящены книге и библиотекам эпохи поздней античности. Античной традиции иллюстрирования рукописных книг посвящены работы К. Вейтцманна.

Изучение книжного дела и терминологии рукописной книги древности находится в тесной связи с развитием дисциплин, занимающихся исследованием самих древних рукописей - в первую очередь, с папирологией и палеографией. Во Введении дается обзор важнейших современных трудов по папирологии, римской и латинской палеографии, рассматриваются издания и каталоги всех известных древнейших латинских рукописей и публикации текстов античных рукописей.

Неотъемлемым инструментом при изучении бытования рукописной книги в ее связи с композицией литературных произведений и с отражением в средневековой передаче являются общие руководства, посвященные рукописям римских авторов и текстологии, важнейшим из которых является стало вышедшее в 1983 г. в Оксфорде под редакцией Лейтона Рейнольдса руководство «Тексты и рукописная традиция.  Обзор римской классики».

10


Знание средневековой передачи важно потому, что многие средневековые рукописи сохранили данные об оформлении позднеантичных рукописей, а также данные об их редактировании в эпоху поздней античности.

Среди главных проблем, сопряженных с исследованием античной книжности, первое место занимает проблема возникновения и распространения кодекса как новой формы книги, вытеснившей к концу античности свиток, который на протяжении тысячелетий оставался единственной официальной формой книги классической древности. Наиболее авторитетными работами по этому вопросу являются монография Эрика Тернера «Типология раннего кодекса», посвященная материальной стороне ранних кодексов и подробно описывающая все физические аспекты кодекса, не затрагивая проблем происхождения кодекса, и книга Колина Робертса «Рождение кодекса». В исследовании К. Робертса были решены многие спорные вопросы, связанные с эволюцией кодекса. Одним из главных выводов Робертса был тот, что процесс перехода от свитка к кодексу протекал независимо от процесса смены писчего материала и перехода от папируса к пергамену. Вопрос о причинах появления книг-кодексов в целом остается открытым, множество высказанных в науке предположений остаются гипотезами. Новейшая была предложена Т. Скитом, работы которого продолжают исследования К. Робертса.

Отдельную проблему в изучении античного книжного дела составляет вопрос о технологии производства главного писчего материала древности -

5 Turner E. G. The Typology of the early codex. Philadelphia, 1977; см. также новые

работы: Les debuts du codex / Ed. A. Blanchard. Turnhout, 1989; Gamble H. Y. Books and

readers in the early church. P. 49 sqq.

6 Первое издание работы К. Робертса вышло в 1954 г. (Roberts С. Н. The Codex //

Proceedings of the British Academy. 1954. Uol. 40. P. 169-204), второе — в 1983 г.: Roberts

С. H., Skeat Т. С. The Birth of the Codex. London, 1983.

7 Skeat Т. С The length of the standard papyrus roll and the costadvantage of the codex //

ZPE. 1982, 45. S. 169-175; Skeat Т. С The Origin of the Christian Codex // ZPE. 1994. 102. P.

163-268; Skeat Т. С Roll versus Codex - A New Approach // ZPE. 1990. 84. P. 297-298.

11


папируса. Как известно, единственное свидетельство о процессе изготовление папируса в древности находится у Плиния Старшего в его «Естественной истории» (ХШ, 74-82). Этот текст имеет крайне конспективный и сжатый характер и чрезвычайно труден для понимания. Он вызывал сомнения и недоумения начиная с эпохи Возрождения и продолжает занимать исследователей по сей день. Самым фундаментальным исследованием, посвященным папирусу, процессу его изготовления и папирусной промышленности античности, остается книга Нафтали Льюиса

о

«Папирус в классической древности». После появления книги Н. Льюиса вышел ряд новых статей и появился ряд новых гипотез; состояние вопроса на 1987 г. подробно изложено крупнейшим отечественным папирологом И. Ф. Фихманом.

Кроме того, несмотря на большое число публикаций, посвященных проблемам изучения античной письменной культуры, многие отдельные вопросы, касающиеся непосредственно книжной лексики, до сих пор остаются нерешенными. Например, спорной остается фраза из известного письма Плиния Младшего, в котором он перечисляет труды своего дяди, среди прочих называя 'Studiosi tres', in sex uolumina propter amplitudinem diuisi, quibus oratorem ab incunabulis instituit et perficit (Plin. ep. Ili 5, 5). Имеется в виду сочинение Плиния Старшего Studiosi в трех книгах, разделенное на шесть uolumina. Большинство исследователей книжного дела понимают в данном месте слово uolumen как «свиток» и, таким образом, всю фразу понимают в том смысле, что Плиний Старший сочинение в трех книгах разместил в шести свитках из-за его слишком большого объема.

Lewis N. Papyrus in Classical Antiquity. Oxford, 1974. Дополнение - Lewis N. Papyrus in Classical Antiquity: A Supplement // Papyrologica Bruxellensia. 1989. 23.

Фихман И. Ф. Введение в документальную папирологию. М., 1987. С. 5-12. Некоторые дополнения см.: Антонец Е. В. Principatus medio (Plin. п. h. XIII 74). К проблеме интерпретации описания производства папируса у Плиния Старшего // Вестник древней истории. 2007. № 1. С. 9-19 (в соавторстве с А. И. Солоповым).

12


Словари латинского языка не выделяют в данном месте значение «свиток» для слова uolumen и трактуют эту фразу в том смысле, что каждая из трех книг была разделена пополам в связи с объемностью материала (вне зависимости от занимаемых этим произведением свитков). Таких, не имеющих твердой интерпретации мест, связанных с ключевыми понятиями книжной терминологии, в римской литературе немало.

Введение завершается констатацией назревшей необходимости нового систематического исследования латинской книжной терминологии, продолжившей бы направление, заложенное и разработанное немецкими учеными XIX - начала XX века и впоследствии не получавшего всестороннего охвата в филологических работах. Это исследование может опираться на современные технические возможности, позволяющие охватить все случаи фиксации в языке книжных терминов, на основании чего делать статистические выводы, а также на данные новых находок.

ПЕРВАЯ ГЛАВА диссертации «О соотношении значений слов liber и uolumen в латинском языке классического периода» посвящена анализу всех случаев словоупотребления liber и uolumen со II в. до н. э. по III в. н. э. с целью составления полного представления о значении и употреблении этих слов в данную эпоху. Практическая задача этого анализа заключается в том, чтобы сформулировать критерии, позволяющие правильно понять и перевести многозначное и во многих местах трудное для интерпретации слово uolumen.

Действительно, есть случаи, когда совершенно очевидно, что слово liber обозначает книгу как раздел произведения, a uolumen - свиток как вместилище текста, например, в пассаже Ульпиана: si cui centum libri sint legati, centum uolumina ei dabimus (Ulp. dig. XXXII 52, 1) «если кому-то завещано сто книг, то ему мы дадим сто свитков». Однако, менее прозрачна фраза Светония: composuit et de ulta sua octo uolumina (Suet. CI. 41). Следует ли из этого, что Светоний не указывает число книг этого произведения, но

13


сообщает нам, сколько оно занимало свитков. Правильность понимания в данном случае таких ключевых слов, как liber и uolumen, принципиально важна для составления точного представления о бытовании книг в Риме, об их внешнем виде и о принципах составления и редактирования литературных произведений.

Глава начинается с определения книги. В значении этого слова следует различать три компонента, первый из которых связан с обозначением книги как материального предмета (для рассматриваемого периода - книги-свитка), два других - с обозначением книги как общего понятия. Второй компонент распадается на два основных значения - «книга как глава произведения» и «книга как все произведение целиком».

Далее излагаются существующие теории интерпретации слов liber и uolumen, из которых важнейшее значение имеет теория Т. Бирта. Главный тезис Т. Бирта заключается в том, что античная литература была обусловлена и ограничена рамками античной книги-свитка. Т. Бирт полагал, что деление произведения на книги (части), которое впервые было предпринято в александрийскую эпоху, предполагало, что объем книги как смысловой единицы членения текста должен соответствовать объему среднего античного свитка (5-6 м). Ограниченность произведения или его части пределами одного стандартного свитка, по мнению Т. Бирта, стала правилом, строго соблюдавшимся в последующие эпохи. Этот тезис отразился на понимании слов liber и uolumen, которые Т. Бирт считал полностью идентичными по значению, отмечая, впрочем, большую наглядность слова uolumen. По мнению Т. Бирта, книга как единица композиционного устройства произведения занимала строго один свиток. Так, фразу Авла Геллия offendi in bibliotheca Patrensi librum ... Liui Andronici qui inscriptus est ???????? Т. Бирт предлагает понимать в том смысле, что Геллий имеет в виду экземляр Ливия Андроника, в котором не было разделений на отдельные книги и который занимал один свиток.

10 Birt, Th. Das antike Buchwesen. S. 445.

14


Выводы Бирта, впрочем, не вполне согласуются с мнением других современных ему ученых и его предшественников. Так, уже Otto Ян в своем комментарии к сатирам Персия заметил, что omnino liber dicitur de toto quodam opere etiamsi plus uno libro complectatur, ut de Homeri carminibus Homeri liber. Также и Фридрих Ричль признавал наличие у слова liber двойного значения, одно из которых подразумевает материальный предмет, а другое - отвлеченное понятие, сочинение. Эрвин Роде в своей рецензии (1882 г.) на труд Т. Бирта выразил сомнение в безусловности его теории, указав, что в действительности тождественность книги (части произведения) и свитка (его вместилища), которая безусловно во многих случаях имела место, не была строго обязательной. Возражения Э. Роде расширил и подкрепил многочисленными примерами Гуго Ландвер (1889 г.). Он подробно изучает значительное число контекстов употребления слова liber, рассмотренных Т. Биртом в его труде, и убедительно доказывает наличие у слова liber наряду со значением «материальный предмет, книга» также и общего значения «сочинение, произведение». Сравнив употребление слов liber и uolumen, Ландвер пришел к выводу, что liber главным образом обозначает книгу как единицу содержания, a uolumen — как единицу объема.

Чтобы уточнить эти выводы в настоящей диссертации проводится анализ не отдельных случаев употребления слов liber и uolumen, а всех словоупотреблений в совокупности. Прежде всего отмечается, что uolumen -более позднее слово по сравнению с liber. Слово uolumen впервые встречается у Варрона (116-27 гг. до н. э.), Лукреция (ок. 96-53 гг. до н. э.) и Цицерона (106-43 гг. до н. э.), в то время как liber (libellus) засвидетельствовано уже у Плавта. По-видимому, слово uolumen стало входить в употребление в середине II в. до н. э. Кроме того, uolumen - менее распространенное слово, чем слово liber. В литературе рассматриваемого периода оно употребляется в несколько десятков раз реже, чем liber. При

11   Jahn О. Kommentar zu Persius cum scholiis antiquis. Lipsiae, 1843. S. 98.

12 Ritschl Fr. Opuse. Ill, S. 454, Anm.

15


этом сфера активного использования этого слова ограничена, во-первых, узким кругом авторов и, во-вторых, некоторыми стандартными моделями употребления.

Подавляющее большинство случаев употребления слов liber и uolumen укладывается в рамки устойчивых конструкций (моделей), то есть фраз и выражений, имеющих одинаковое синтаксическое устройство и регулярно используемых разными авторами. В диссертации проводится следующая классификация.

1. Первую группу составляют контексты употребления слов liber и uolumen в значении «книга как раздел сочинения, глава» применительно к своему собственному сочинению. Под разделом сочинения понимается единица композиционного устройства произведения; единица текста определенного объема, связанная единой темой и составляющая отдельный содержательный блок в общем смысловом построении всего труда. В этом значении Цицерон в подавляющем большинстве случаев употребляет исключительно слово liber, instituenti mihi, Quinte frater, eum sermonem referre et mandare huic tertio libro ... (Cic. de or. Ili 1).

В значении «книга, глава» слова liber и uolumen участвуют в трех моделях. Первая модель представляет собой сочетание «liber + порядковое числительное»: а те autem posita est in sexto libro de re p.: 'quod semper movetur... (Cic. Tuse. I 53) и de ipsis autem aedibus ... in tertio et quarto uolumine reddam rationes (Vitr. 1.7.2). Вторая модель - сочетание «liber + указательное местоимение Ыс» для обозначения данного раздела своего произведения: qui hoc et superiore libro continetur (Cic. de or. 3.2) и in hoc autem uolumine eas explicabo, quae uel desiderari in prioribus potuerunt ... (Cels. 5.17.1b). Третья модель представляет собой сочетание «liber + прилагательное со значением «предыдущий, последующий»»: qui hoc et superiore libro continetur (Cic. de or. 3.2) и de quibus seguente uoluminepluribus disseremus (Colum. r. r. 3.21.11).

У некоторых авторов I-II вв. н. э. (Витрувий, Колумелла, Цельз, Плиний Старший и Юстин) слово uolumen заменило цицероновское liber в

16


значении «книга-глава» в тех случаях, когда они говорят о своем данном произведении. Эти авторы практически не используют слово liber в этом значении.

2. Вторую группу составляют контексты употребления слов liber и uolumen в значении «сочинение в одной или нескольких книгах» в стандартных моделях названия произведения. Выделены четыре модели, первая из которых представляет собой сочетание «liber (uolumen) + de + abl.»: de gloria librum ad te misi (Cic. Att. 16.6.4) и postea Silenus de symmetriis doricorum edidit uolumen (Vitr. 7. pr. 12). Вторая модель представляет собой сочетание «liber (uolumen) + gen.»: ... uolumen eius rerum gestarummaximum isti ostendit ... (Cic. Verr. 2.1.97). Третья представляет собой сочетание слова liber (uolumen) и придаточного предложения определительного, обычно с глаголом inscribere (liber / libri..., qui inscribitur/untur): atque etiam Antisthenes in eo libro qui physicus inscribitur (Cic. n. d. 1.32) и mihi videntur mira et quae Ovidius prodidit pis cium ingenia in eo uolumine, quod halieuticon inscribitur... (Plin. n. h. 32.11). . Наконец, четвертая конструкция, которая применяется только тогда, когда говорится о данном, настоящем своем сочинении, представляет собой сочетание слова liber (uolumen) в единственном или во множественном числе и указательного местоимения hie в аблативе: de diuinatione ingressi sumus his libris scribere (Cic. diu. 2.3) и namque his uoluminibus aperui omnes disciplinae rationes (Vitr. l.pr.3).

Важное значение при указании названия книги или описании ее содержания имеет число слов liber и uolumen. Анализ словоупотреблений Цицерона, прежде всего анализ тех контекстов, где он упоминает свои собственные произведения, о структуре (и о числе частей) которых мы хорошо знаем, показывает, что выбор числа слова liber строго зависит от структурного устройства книги. Так, о произведениях из нескольких глав {de diuinatione, de officiis, de natura deorum) Цицерон говорит his Ubris или in Us libris, qui sunt de natura deorum - используя множественное число, a о коротких, состоящих из одной книги (de senectute, de amicitid) hoc libro -

17


употребляя единственное число. Аналогичное использование числа слова liber наблюдается также и тогда, когда речь идет о сочинении другого автора: tui politici libri omnibus vigent (Cic. fam. Vili 1, 4). У авторов, предпочитающих слово uolumen, сохраняется такое же различие между единственным и множественным числом: Antigonus, qui uolumina condidit de sua arte (Plin. n. h. 34.84) и quamuis aliquando de motu terrarum uolumen iuuenis ediderim (Sen. nat. quaest. 6.4.2).

В литературе, таким образом, отражено наличие общепринятой манеры обязательного указания числа книг (разделов) в произведении в заголовке. Число книг (то есть сочетания libri sex, libri tres) было таким же полноправным и неотъемлемым элементом названия, как указание автора (Ciceronis liber) и указание темы (liber de gloria). Такое трехчастное название книги составляет формулу, в которой, как мы видели, могло выступать только слово liber - Ciceronis de oratore libri tres. С этой формулировкой можно сопоставить русское слово «трилогия», имеющее приблизительно такое же употребление. В названиях книг, выступающих в качестве заголовков, слово uolumen никогда не употреблялось в силу укоренившейся давней и неизменной традиции. Но внутри текста, в описании или упоминании книг, напротив, uolumen фигурирует очень часто у некоторых авторов, причем отдельные случаи такого употребления встречаются уже у Цицерона.

Обязательное указание числа книг на титуле (или ярлыке) вызвало появление устойчивого различия - в рамках стандартных названий сочинений - между libri «многотомная книга» и liber «однотомная книга».

3. Следует отметить, впрочем, что слово liber и заменяющее его слово uolumen имело и более широкое значение «книга, труд» безотносительно к числу разделов. В таком случае единственное число liber (uolumen) применялось для обозначения всего произведения целиком, а множественное число libri (uolumina) - для обозначения множества сочинений в выражениях вроде «многие книги греческих писателей». Такое употребление слов liber и

18


uolumen в общем значении «книга» регулярно и устойчиво встречается в двух моделях «много книг» и «какая-то книга». Первая модель: sunt enim innumerabiles de his rebus libriсeque abditi сeque obscuri ... (Cic. de or. 2.84) и cum haec per multa uolumina perquй magnas contentionis [disputationes] a medicis saepe tractata sint atque tractentur (Cels. 1.45.1). Вторая модель: cum in omnifere medicorum uolumine atque sermone iactentur... (Cels. 6.18.1).

Способность слов liber и uolumen замещать друг друга в указанных контекстах, не меняя содержания высказывания, свидетельствует о тождестве их значений и, следовательно, об их синонимии. В данных контекстах оба слова имеют общее значение «книга, глава», «книга, сочинение», которое подчеркивается также тем, что в этих контекстах слова liber и uolumen выступают в сочетании с глаголами componere, condere, scribere и т. п., обозначающих процесс творчества. Выявленные стандартные формулы и сочетаемость с указанными глаголами являются критериями для выделения у слова uolumen общего значения «сочинение» (а не материального «свиток»).

4. Четвертую группу стандартного употребления слов liber и uolumen составляют случаи использования этих слов для обозначения книги как материального предмета (свитка). Главным критерием того, что слова liber и uolumen обозначают материальный предмет (свиток), а не общее понятие, является их сочетаемость с глаголами физического воздействия - ostendere, euoluere, mittere, corrumpere, referre in (+ асе.) и т. п., а также с прилагательными и причастиями, обозначающими материальные свойства свитка (signatus, crassus и т. п.).

Исследование показало, что обычным словом, указывающим на свиток как предмет, было слово liber, а слово uolumen в этом значении встречается крайне редко, главным образом только у Цицерона и в поэзии. Цицерон изредка допускает употребление uolumen: пат cum ad hunc locum venissem, euolui uolumen epistularum tuarum quod ego <sub> signo habeo servoque diligentissime (Cic. Att. IX 10, 4), вероятно, в качестве риторической figura

19


etymologica «я развил свиток» и из стремления к точности выражения. В большинстве случаев с этим же глаголом Цицерон liber, eloquentia Platonem superare possumus? euolue diligenter eius eum librum, qui est de animo: amplius quod desideres nihil erit (Cic. Tuse. 1.24).

Остальные авторы практически не используют слово uolumen в сочетании с указанными глаголами и прилагательными и употребляют его почти исключительно в пределах одного предложения при близком, контактном расположении слов liber и uolumen для уточнения содержания liber, librorum appellatane continentur omnia uolumina, siue in charta siue in membrana sint siue in quauis alia materia ... si in codicibus sunt... (Dig. 32.1.52), или во избежание повтора: erant autem isti omnes libri Graeci miraculorum fabularumque pieni ... ipsa autem uolumina ex aiutino situ squalebant et habitu aspectuque taetro erant (Geli. 9.4.4).

Выявленные устойчивые модели употребления слов liber и uolumen позволили интерпретировать ряд спорных контекстов, в частности, упомянутую выше фразу из письма Плиния Младшего 'Studiosi tres', in sex uolumina propter amplitudinem diuisi, quibus oratorem ab incunabulis instituit et perficit (Plin. ep. Ili 5, 5). Плиний сообщает название труда своего дяди, используя в сжатом виде стандартную формулу {Studiosi (se. libri) tres), таким образом, название выступает единым блоком, но в сжатом виде. Слово libri Плиний в этой формулировке не использует. Сам Плиний допускает употребление слова uolumen в значении «глава, раздел» (Plin. ер. III 10, 3), следовательно, понимание sex uolumina как «шесть разделов (книг)» не противоречит словоупотреблению Плиния, а также соответствует употреблению uolumen в значении «книга, глава, раздел сочинения», засвидетельствованному у Варрона и Цицерона.

Слово amplitudo имеет устойчивую и несомненно ощущавшуюся связь с встречающимся начиная с Варрона понятием об объеме книги-главы и сопряженную с этим необходимость завершить данную главу или раздел

20


произведения: сeque, si amplius velimus, uolumen patietur (Varrт de 1. lat. 5.184); qui amplioribus uoluminibus ... explicaverunt (Vitr. 5.pr.l).

Кроме того, употребление глагола diuidere прослеживается преимущественно в тех случаях, когда речь идет о делении какого-либо произведения на части-главы: С. Octavius Lampadio Naevii Punicum helium quod uno uolumineet continenti scriptura expositum diuisit in septem libros(Suet, de gramm. 2.4); de antiquitate uerborum seis enim geniales homines ab antiquis appellatos qui ad invitandum et largius adparandum cibum promptiores essent. quod uolumen unum nos lectitauimus et postea inuenimus septemfariam diuisum (Santra. gram. fr. 5).

Необходимо также учитывать общий контекст всего письма - Плиний перечисляет все труды своего дяди, регулярно отмечая их композиционное устройство в виде числа глав, используя при этом стандартную модель названия. Во всем пассаже он говорит о содержании и структуре произведений, а не о том, как они выглядели внешне. В этом едином ряду фраза in sex uolumina diuisi подразумевает разделение первоначально запланированных трех книг на шесть в связи с тем, что объем излагаемого в книге материала превысил ее положенное по замыслу содержание. О подобном изменении структурного или композиционного устройства сочинений сохранилось немало сведений. Один из самых известных случаев изменения первоначально задуманного числа в своем сочинении является сборник Овидия Amores, который сначала состоял из пяти книг, а затем Овидий переделал их в три книги, о чем сообщает сам в начальном стихотворении сборника (Ou. am. рг.).

Один из показательных примеров сложного композиционного строения сочинения, состоящего в классификации материала по разделам и подразделам (соответствующее современным единицам - «том» и «полутом»), представляет папирус P. Gr. Berol. 20, содержащий комментарий Дидима (I в. до н. э.). Запись в конце текста гласит:

??????? / ???? ??????????? / ?? / ?????????? ?.

21


? ?????? ? ??????  ????????

L ??? ???????? ???????

?? ??? ??? ? ??????  ???????? ????????

?? ???? ??? ??? ????????. Надпись включает имя автора (в родительном падеже), название произведения и число книг в нем (???? ??????????? ??). Далее следует номер книги среди книг, посвященных Филиппикам («третья из Филиппик»), затем друг под другом проставлены цифры от 9 до 13, после каждой цифры следуют начальные слова речи. Таким образом, свиток представляет собой третью книгу комментария к Филиппикам и содержал комментарий к четырем последним речам. Из этой субскрипции следует, что общим заглавием сочинения Дидима было ???? ??????????? ?? - обычная модель названия («О Демосфене 28 (книг)»). Подразделы этого обширного комментария составляли комментарии к отдельным группам речей - в данном случае речь идет о комментарии к «Филиппикам», охватывающем три книги.

Аналогичным образом объемное сочинение Плиния Старшего Studiosi (libri) tres было разделено в соответствии на отдельные полутома - uolumina - так как объем материала (amplitude) оказался слишком велик для восприятия единым блоком. Итак, из слов Плиния Младшего можно делать выводы исключительно о композиционном построении сочинения Плиния Старшего, а не о том, сколько материальных свитков оно занимало в действительности.

ВТОРАЯ ГЛАВА диссертации «Об употреблении слов charta и membrana (membranae)» посвящена рассмотрению слова charta - третьего латинского существительного,   обозначающего   книгу,   -   на   фоне   раскрытия   общей

Didymos Kommentar zu Demosthenes (Papyrus 9780) nebst Wтrterbuch zu Demosthenes' Aristocratea (Papyrus 5008) bearbeitet von H. Diels und W. Schubart. Berlin, 1904. S. XVIII, S. 73.

22


картины использования папируса и пергамена в период, рамками которого ограничено настоящее исследование.

В работе изучены все случаи употребления слова charta и проведена их классификация.

1. В единственном числе charta употреблятся для обозначения готового папируса-бумаги. Как известно, папирус поступал в продажу в виде готовых чистых свитков - это явствует из сообщения Плиния Старшего (Plin. п. h. XIII 68). Мы знаем также, что папирус мог быть разного качества, выделялось несколько сортов папируса, из которых одни были пригодны для письма, а другие {charta emporitica) вследствие своего более грубого характера не годились для письма и использовались как оберточная бумага.

Папирус как материал (в виде свитка или части свитка) мог предназнаться для разнообразных целей: для кулинарных целей в выражениях: charta cooperire (praecludere, obdurare, tegere), in charta inuoluere (Apicius VIII 6, 11; VIII 7, 1; VIII 7, 1; VIII 7, 5; VIII 8, 8; VIII 8, 9; IX 10, 1); в медицинских целях в выражении charta combusta «жженый папирус» (Cels. V 8, 1; V 22, 2b; V 22, 5; VI 4, 3; VI 15, 1; VI 19, 2 и Scrib. Larg. Compos. 114, 5и237,7).15

Главным назначением папируса было его употребление в качестве материала для письма. В качестве вещественного существительного слово charta «бумага» выступает в сочетании с прилагательными, определяющими качество или свойство бумаги. Так у Катулла и Стация мы находим выражение «новая бумага» - chartae regiae nouae libri (Catull. 22, 6) и noster (se. lнber) purpureus nouusque charta / et binis decoratus umbilicis (Stat. silv. 4,9,7); у Цицерона - «лощеная бумага» calamo et atramento temperato, charta etiam dentata res agetur (Cic. Q. fr. II 15, 1); у Фронтона - «гладкая» Sota

14 The Oxford Classical Dictionary. Ed. by N. G. L. Hammond and H. H. Scullard. 2nd ed. Oxford, 1979. P. 172-175, s. u. "Books".

В   греческом   языке   этому   сочетанию   соответствует   ?????? ??????????, засвидетельствованное у Галена (Gal. 10, 382; 13, 315).

23


Ennianus remissus a te et in charta puriore et uolumine gratiore et littera festiuiore quam antea fuerat, uidetur (Fronto ad M. Caes. 4, 2, 6). Слово charta в единственном числе имеет вещественное значение и обозначает материал для письма в выражении «писать на бумаге» в тех случаях, когда речь идет о папирусе-бумаге вообще: sed et id, quod in charta mea scribitur aut in tabula pingitur, statim meum fit (Dig. lust. 6,1,23,3,2), а также в выражениях «нет бумаги», «не хватает бумаги» и т. п.: etsiраепе praeterii chartam tibн deesse ... tu uero aufer ce; etsi meam in eo parsimoniam huius paginae contractio significat (Cic. Att. V 4, 4).

2.  Переносное значение у слова charta возникает в сочетаниях этого

слова с эпитетами, характеризующими не материальную сторону бумаги

(«новая, хорошая, чистая» и т. п.), а содержательную сторону того, что на

этой бумаге написано. Впервые в римской литературе слово charta

единственном числе) получает дополнительный эмоционально-

экспрессивный оттенок у Катулла (Catull. 36, 1; 36, 20). Образное значение

слова charta наблюдается также в довольно часто встречающемся в

литературе образе «говорящей бумаги» или «разговора с бумагой», в котором

бумага выступает как носитель информации или как собеседник: facite haec

charta loquatur anus (Catull. 68B, 46); fama fuisse loquax chartaque dicet anus

(Mart. 12,3,4); de re <publica> breviter ad te scribam; iam enim charta ipsa ne

nos prodat pertimesco (Cic. Att. 2, 20, 3); omnes ista solet charta vocare suos

(Mart. 14,11,1).

3.      Помимо образного значения в римской литературе

засвидетельствовано переносное значение слова charta, сформированное по

метонимической модели «материал - предмет из него». В отличие от слова

uolumen, очень редкого в поэзии, charta встречается часто и выступает

обычным обозначением свитка с точки зрения его внешнего описания (то

есть относительно формы и материала), имея значение «книга-свиток из

папируса». В этом значении обычно употребляется множественное число

chartae. О том, что слово chartae выступает в данном случае синонимом liber

24


для обозначения материального предмета книги и обозначает именно папирусные книги-свитки (а не отдельные папирусные листы), свидетельствуют следующие факты.

Во-первых, во многих случаях употреблены одновременно слова libri и chartae и называют при этом один и тот же материальный предмет, участвующий в описываемой в данном контексте ситуации:

ne studio nostri pecces odiumque libellis

sedulus inportes opera vehemente minister.

si te forte meae gravis uret sarcina chartae,

abicitopotius, quam quoperferre iuberis (Hor. ep. 1, 13, 6).

Во-вторых, в ряде случаев, когда речь идет о своих собственных или чужих книгах, слово chartae определяется притяжательными и указательными местоимениями и повторяет, таким образом, стандартную конструкцию слова liber. si qua uidebuntur chartis tibн, lector, in istis (Mart. 2,8,1) и de diuinatione ingressi sumus his libris scribere (Cic. de diu. 2.3); namque his voluminibus aperui omnes disciplinae rationes (Vitr. de arch, l.pr.3).

В-третьих, слово chartae участвует также в устойчивом сочетании «записывать в книги», когда речь несомненно идет о книге как публикации произведения:

conpressis agito labris; ubi quid datur oti,

inludo chartis... (Hor. sat. 1, 4, 139).16 Эта конструкция повторяет стандартные выражения: litterae lituraeque omnes adsimulatae et expressae de tabulis in libros transferuntur(Cic. Verr. 2.2.190); uideo quid agas; tuas quoque epistulas vis referri in volumina(Cic. Ep. ad fam. 16.17.1).

Дальнейший перенос значения дал более общее значение «книга» у слова chartae, которое наиболее очевидно в тех случаях, когда оно выступает в сочетании с прилагательными, характеризующими содержание книги (когда речь несомненно идет о книгах). Кроме большей употребительности

16 Ср. выражение Марциала aliqua cum iocarer in charta (Mart. 5,26,2).

25


слово charta отличается от слова uolumen тем, что имеет значительно большее количество различных красочных определений. Как показало исследование, определениями к uolumen служат в основном прилагательные, выражающие объем и порядковые числительные. Слово charta, напротив, снабжается разнообразными эпитетами. Так, только что изданную книгу Марциал называет поиа charta: ut rosa delectat, metitur quae pollice primo, /sic noua пес mento sordida charta iuvat (Mart. 10,93,6); свиток с поздравлениями -charta salutatrix: Marcus amat nostras Antonius, Attice, Musas, / charta salutatrix si modo uera refert (Mart. 9,99,2); скучную книгу на мифологические темы -misera charta: quid te vana iuvant miser ae ludibria chartae? / hoc lege, quod possit dicere vita 'Meum est' (Mart. 10,4,7); книжку с недостойными просьбами - improba charta: si quid forte petam timido gracilique libello, / inproba non fuerit si mea charta, dato (Mart. 8,24,2).

Наконец, решающим аргументом в пользу выделения у слова chartae значения «свитки» являются свидетельства римских юристов. Так, один и тот же предмет, а именно счетные книги, в одном месте Ульпиан называет chartas ad ratiunculam uel ad logarium paratas, a в другом - uolumina rationum: sed et chartas ad ratiunculam uel ad logarium paratascontineri (Dig. lust. 33, 9,3,10,2-11,6) и in reliquis accipere debemus, ut et ipsa uolumina rationum reddantur (Ulp. dig. 40.4.13.2); quod autem ad ipsa uolumina rationum tradenda percontandasque et examinandas rationes (Ulp. dig. 40.7.6.7). Если учитывать терминологический и технический характер слова uolumen в словоупотреблении Ульпиана, то идентичность значения chartae и uolumina в данном случае совершенно очевидна.

Можно предполагать, что наличие у слова charta значения «книга» наблюдалось в разговорном языке, из которого оно и проникло в поэзию. Это предположение, помимо факта присутствия этого слова именно в «Сатирах» Горация, разговорный характер которых хорошо известен, подтверждается также и следующим местом из Дигест: пат et in usu plerique libros chartas

26


appellant (Ulp. dig. XXXII 1, 52) «ибо большинство в обиходе называют книги словом chartae».

Значение «папирусные свитки» у слова chartae также проявляется в сочетании chartae epistulares, которое встречается в Дигестах (dig. XXXIII 11, 6) и у Марциала:

Chartae epistulares

Seu leuiter noto, seu caro missa sodali

Omnes ista solet charta uocare suos (Mart. 14,11,1).

О том, что среди сортов папируса существовал сорт, специально предназначенный для писем, свидетельствует Плиний Старший, говоря о сортах папируса: oh haec praelata omnibus Claudia (se. charta), Augustae in epistulis auctoritas relieta; Liviana suam tenuit (Plin. n. h. 13) «поэтому самым лучшим стал клавдиев сорт {charta Claudia), августов сорт {charta Augusta) остался лучшим для писем, ливиев сорт {charta Liuiana) сохранил свое место». Папирус для писем должен был отличаться от тонкого книжного папируса - в отличие от книг, которые хранились в футлярах или в коробках, письма подвергались пересылке и различным другим механическим воздействиям. Сохранившиеся египетские папирусы представляют многочисленные образцы как частных, так и официальных писем (главным образом на греческом языке, но есть некоторое число и латинских писем), которые позволяют судить о том, как выглядело античное письмо. Во всех случаях употребления слова chartae у Марциала оно выступает уточняющим, более наглядным синонимом слова liber и в большинстве случаев употребляется рядом с liber в пределах одной фразы по отношению к одному и тому же предмету: Manuale

Ne toga barbatos faciat vel paenula libros,

Haec abies chartis tempora longa dabit (Mart. 14,84,2),

27


что делает необоснованным понимание выражения chartae epistulares в ином смысле, нежели «свитки бумаги для писем».

Прямое соответствие латинскому chartae epistulares мы находим в сочетании ?????? ??????????'? , засвидетельствованном в греческих папирусах:

??'? ??? ??? ???????? ??? ????????????? ??? ??? ?????? ??????????? ??? ??????????... (Atene e Roma VII (1904) 125 (III в. н. э.)).

Подробному анализу значения слова ?????? в греческом языке посвящен отдельный раздел фундаментального исследования Н. Льюиса о папирусе в классической древности. Вопрос, который долгое время оставался предметом дискуссий, касался второго значения этого слова из заключался в том, обозначает ли слово ?????? отдельный папирусный лист, или же этим словом обозначали целый готовый свиток. Льюис придерживается мнения, что слово ?????? применялось по отношению к готовому папирусному свитку в том виде, в котором он выходил из папирусной фабрики.     Этот вывод он аргументирует как литературными

Отметим, что для перевода chartae Ф. А. Петровский нередко использует именно слово «листки». Для перевода (тем более стихотворного) это сочетание вполне допустимо. В данном исследовании речь идет не о переводе, а о том, какая конкретная реалия стоит за рассматриваемым словом. В действительности, речи об отдельных листках идти не могло.

18  Lewis N. Papyrus in Classical Antiquity. Oxford, 1974. P. 70-78.

19  Значение «лист папируса» принимается, например: Grenfell В. P., Hunt A. S. Р.

Amh. ri. 151; Р. Teb. 420; Р. Оху. 1142.12; Dziatzko К. Untersuchungen ьber ausgewбhlte

Kapitel des antiken Buchwesens. Berlin, Leipzig, 1900. P. 44, 87; Schubart W. Einfьhrung in die

Papyruskunde. Berlin, 1918. S. 36; etc. Значение «папирусный свиток» принимают:

Karabacek J. Mittheil. Samml. Pap. Erzherzog Rainer. II. 1887. S. 102; Grenfell B. P., Hunt A.

S. P. Grenf. i. 107; Thompson E. M. An Introduction to Greek and Latin Palaeography. Oxford,

1912. P. 22; Birt Th. Kritik und Hermeneutik... S. 274 etc. (подробнее см. Lewis N., p. 70-71).

К этому же выводу независимо пришли и другие исследователи: Skeat Т. С. // Journ. Rom. Stud. 1935. LV. P. 95; Rostovtzeff M. Soc. Econ. Hist. Hell. World. Oxford, 1941. P. 310; Turner E. G. Athenian Books in the Fifth and Fourth Centuries В. C. London, 1952. P.

28


цитатами (в том числе приводя латинские соответствия Catull. 1, 6-7; Seren.

91

Samm.   396  725-726),     так и многочисленными данными сохранившихся папирусов.

В данной главе диссертации также рассматриваются античные свидетельства о появлении пергамена в Риме и анализируются все случаи употребления слова membrana (membranae) в латинском языке классической эпохи.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА диссертации «Терминология частей книги-свитка и специальных видов писчих материалов» посвящена лексемам, касающимся внутреннего устройства и внешнего оформления папирусного свитка, а также интерпретации слов libellus и codicilli.

Папирус поступал в продажу в виде готовых свитков, но в обиходе каждый мог сам подклеить к свитку дополнительные листы или отрезать от свитка необходимую ему часть. О греческих терминах, обозначающих отдельный папирусный лист и отдельную колонку текста в готовом свитке

99

(??????? и ?????), в научной литературе долгое время велась дискуссия. Результаты ее можно резюмировать следующим образом. Согласно своей этимологии слово ??????? обозначает отдельную подклеиваемую в свиток часть. Если речь идет о свитке, изготовленном на папирусной фабрике, то это слово относится к одному чистому листу. Так в колофоне одного из свитков, найденных в Геркулануме, находится запись, что текст состоит из 95 ????????? и 137 ???'????.    Это означает, что в свитке 95 папирусных листов,

21, note 4; Hunger Н. // Geschichte der Textьberlieferung... I. S. 31; Roberts С. Н. // Oxford Classical Dictionary, p. 173.

21  Так, например, Иосиф Флавий (los. С. Apionem I 307) употребляет слово ??????

для перевода еврейского слова «свиток» (megiloh).

22  Schubart W. Das Buch bei den Griechen und Rтmern. S. 172-173; подробно см.:

Lewis N. Papyrus in Classical Antiquity. P. 79-80.

23  Scott W. Fragmenta Herculanensia. Oxford, 1885. P. 41.

29


на которых 137 колонок текста. Слово ?????, таким образом, используется для обозначения одной колонки текста. В этом значении его употребляет Полибий: ???????? иv ?????? ? ????????? ???????????? ??????? (Polyb. V 33,3).

Слово ??????? может обозначать также и отдельный чистый лист папируса (разного размера).24

Этим же словом назывался документ, написанный на листе папируса. О существовании практики подклеивания нескольких документов в один длинный свиток для удобства хранения и использования хорошо известно. Такой свиток, составленный из документов примерно одного формата, назывался ????? ?????????????. Некоторые составные свитки были очень громоздкими и могли состоять из 400 документов и более. В пределах такого свитка слово ??????? относилось к одному документу, который обычно представлял собой один лист, но мог быть и большего размера. Большинство же документов представляло собой один лист с одной колонкой текста, поэтому ??????? в реальной практике оказывалось идентичным ???'??. В результате в бюрократическом языке Египта во II в. н. э. слово ??????? стали употреблять по отношению к колонке текста, а не к листу.

Что касается соответствующей латинской терминологии, то в ней для обозначения отдельной колонки текста применяется слово pagina. В ряде мест весьма значимо правильное представление об обозначаемой словом pagina реалии. Например, в одном из своих писем Корнелию Минициану, Плиний Младший, сообщив все местные новости, просит, чтобы его корреспондент также подробно изложил ему свои, и чтобы письмо было таким же длинным, в шутку угрожая, что он пересчитает не только колонки

24 P. Cairo Zenon 59054, 46-47; P. Mich. 123 R VII; P. Ryl. 629 (11. 63, 121, 157); P.

Ryl. 268; P. Ryl. 631 (1. 93); P. Ryl. 636 (1. 209); P. Leid. W (col. 6, 40); P. Kтln. Panop. 29, 17.

253.

25  P. Merton. 80, 9-10; P. Princ. 127, 12-13.

26 Lewis N. Papyrus in Classical Antiquity. P. 81.

30


текста, но и строки и даже слоги: ego non paginas tantum, sed uersus etiam syllabasque numerabo (Plin. ep. IV 11, 16). Этот пассаж показывает, что письмо свободно располагалось на папирусе и могло занимать несколько колонок. Общепринятый перевод данного пассажа выглядит так: «... письмо должно быть таким же длинным. Я пересчитаю не только страницы, но даже строки и слоги» (пер. М. Е. Сергеенко). В художественном переводе общий смысл фразы безусловно понятен, но он весьма значительно разрушает реальную основу этих строк и живое представление об античной книге, заключенное в термине pagina, в результате чего создается неверный облик страниц современного типа и уничтожается столь важный для античного мировоззрения образ развернутого папирусного свитка, дающего перспективу и более широкое видение текста по сравнению с современными

97

страницами. Аналогичное употребление слова pagina по отношению к колонке текста обнаруживается в письмах Цицерона: respondebo primum postremae tuae paginae (Cic. Att. VI 2, 1); meam parsimoniam huius paginae contractio significat (Cic. Att. V 4, 4).

Далее в третьей главе рассматриваются термины schida, который употреблялся для обозначения отдельного листа (или листка); ???????????, protocollum (lust. nou. 44, 2) и ?????????????, eschatocollion (Mart. II 6, 3); проводится различие между словом index, обозначавшим ярлык (обычно пергаменный) с названием произведения и слова titulus, обозначавшим саму надпись-заглавие.

Отдельное внимание уделяется в работе табличкам, найденным в 70-е годы прошлого века на месте расположения римских военных подразделений в Виндоланде и Карлайле в Британии и датированным последним десятилетием I в. н. э.

В Виндоланде было обнаружено два типа деревянных табличек. Первую группу составляют обычные церы, на которых писали стилем (англ.

27 Ср.: Skeat Т. С. The Origin of the Christian Codex // ZPE. 1994. 102. P. 163-268; Skeat Т. С Roll versus Codex - A New Approach // ZPE. 1990. 84. P. 297-298.

31


stylus-tablets). Таких табличек найдено немногим более десяти. Большинство же табличек представляет собой очень тонкие деревянные пластины, которые предназначались для письма чернилами. Тонких табличек (англ. leaf-tablets) обнаружено несколько сотен. Столь разительное преобладание тонких табличек над церами в одном и том же месте в один и тот же, достаточно короткий, временной промежуток весьма убедительно показывает, что тонкие диптихи были значительно более употребительны.

Технический анализ показал, что материалом для тонких табличек служила заболонь (англ. sapwood, лат. alburnum), т. е. наружный, ещё не отвердевший, слой древесины очень молодых деревьев. При изготовлении табличек использовалась не липа (которую обычно упоминают античные авторы), а берёза и ольха. Как известно, римляне достигли высокой степени мастерства в изготовлении шпона для отделки мебели, так что производство тонких полосок гибкой древесины для письма не составляло большого труда и, было, по-видимому, прекрасно налажено.

Внешний вид и устройство грамот из Виндоланды практически в точности соответствуют описаниям тонких деревянных диптихов, которые, по словам Геродиана (Herodian. I 17, 1) и Диона Кассия (Dio Cass. LXVII 15, 3; LXXII 8, 4), употреблялись в Риме для временных записей. Большинство диптихов имеют одинаковый формат: обычно лист имеет ширину 16-20 см и высоту 6-9 см. Направление волокон древесины параллельно длинной стороне табличек. В большинстве случаев толщина листа колеблется между 1-2 мм, иногда доходит до 3 мм, но весьма многие образцы имеют толщину менее 0, 25 мм. Поверхность листов тщательно отполирована до идеально подходящей для письма чернилами гладкости. Только что нарезанные таблички были гибкими и не ломались при сгибании пополам.

Bowman А. К. The Roman Writing Tablets from Vindolanda. P. 19; Vindolanda: the Latin writing-tablets. London, 1983. P. 26 sqq.

В римское время липа в той части Британии не росла.

32


Коллекция документов из Виндоланды и Карлайла показала, что, помимо папируса и пергамена в классической древности в широком употреблении находился ещё один вид мягкого материала, предназначенного для письма чернилами - тонкая гибкая древесина. По-видимому, в целом тонкие древесные диптихи были более распространенным носителем письменности в Древнем Риме, чем считалось ранее, по крайней мере, в тех частях империи, куда доставлять папирус было дорого и долго.

В диссертации проводится сопоставление описаний Геродиана и Диона Кассия, с одной стороны, и данных табличек Виндоланды, с другой стороны, с той реалией, которую римские писатели называют словом codicilli. Это слово встречается в контекстах, где речь идет о коротком письме, содержащем два-три слова и которое противопоставлено более длинному посланию, обозначаемому словом epistula: simul accepi a Seleuco tuo litteras, statim quaesiui a Balbo per codicillos quid esset in lege. rescripsit eos quifacerent praeconium ... (Cic. fam. VI 18, 1); puer Acidini obuiam mihi uenit cum codicillis in quibus erat scriptum paulo ante lucem Marcellum diem suum obisse(Cic. fam. IV 12, 2). Противопоставление epistulae и codicilli обнаруживается в письмах Сенеки (Sen. ер. 55, 11), а особенно интересным и показательным представляется употребление слова codicilli для обозначения любовной записки, засвидетельствованное у Светония: Curtius Nicia haesit Сп. Pуmpelo et С. Memmio sed cum codicillos Memmii ad Pompeii uxorem de stupro pertulisset, proditus ab ea Pompeium offendit domoque ei interdictum est (Suet, gramm. 14).

На основании этого сопоставления высказывается предположение, что словом codicilli обозначались тонкие деревянные диптихи для одноразового использования и коротких записок, подобные найденным в Виндоланде. Это предположение подкрепляется тем фактом, что многие авторы, употребляющие слово codicilli применительно к коротким запискам (Светоний, Марциал, Сенека) - современники грамот Виндоланды.

33


В ЗАКЛЮЧЕНИИ излагаются результаты выполненного исследования.

1. Первый вывод диссертации заключается в том, что существительное uolumen с самого начала его фиксации в языке (у Цицерона и Варрона) и на протяжении всего классического периода латинского языка широко использовалось для обозначения книги как отвлеченного понятия.

Исследование показало, что 60% случаев употребления слова uolumen в римской литературе классического периода укладываются в рамки нескольких стандартных моделей, характерных также и для слова liber. В этих моделях оба слова выступают как полностью тождественные по значению синонимы и обозначают общее понятие «глава-раздел сочинения», «(однотомное или многотомное) сочинение» и «книга, труд (безотносительно к числу глав)».

Круг авторов, у которых слово uolumen замещает лексему liber в устойчивых выражениях и оборотах, - а именно Витрувий (I в. до н. э.), Колумелла (II в. н. э.), Цельз, Плиний Старший (I в. н. э.), писатели Historiae Augustae и Юстин, а также авторы эпистолярного жанра (письма Цицерона, Сенеки) - традиционно причисляется к той категории писателей, жанр произведений которых обусловливает использование разговорного языка. Сочинения  этих  авторов  рассматриваются  как  один  из  источников  для

30

изучения народной латыни.

Это наблюдение дает основание предположить, что слово uolumen принадлежало к слою разговорной лексики, являясь эквивалентом слова liber, и из обиходного языка проникло в язык специальной литературы по отдельным отраслям знаний и частных писем как наименее формальных литературных жанров, сохранивших многие выражения живого разговорного языка.

Дынников А. Н., Лопатина М. Г. Народная латынь. М., 1998. С. 9-10, 11-12.

34


Первичным, «прямым», значением слова uolumen мы предлагаем считать значение «виток, изгиб»; остальные значения, по-видимому, развивались из первичного на основании метонимического переноса значения. Выделение значения «свиток» в отдельное самостоятельное значение (что обычно не производится в словарях латинского языка) представляется нам целесообразным на основании приведенных контекстов и аргументов, изложенных в диссертации. Общее значение «сочинение» у слова uolumen фиксируется уже у Цицерона, значение «книга, раздел» - у Варрона, затем эти значения встречаются у тех авторов, язык которых имеет черты разговорного языка, а именно - у Витрувия, Колумеллы, Цельза, Плиния Старшего и у авторов эпистолярного жанра - Цицерона, Плиния Младшего, Сенеки.

В 10% случаев употребления в литературе слово uolumen означает «свиток». Это значение проявляется, как правило, в позиции уточнения, которая обычно возникает в пределах одного предложения или двух близко расположенных предложений.

Слово uolumen оказывается необходимым только в тех случаях, когда возникает потребность противопоставить книги различной формы (книгу-свиток и книгу-кодекс - Ulp. dig. 32.1.52), книгу и документ (свиток и таблички - Suet. Aug. 101, 1-4; Plin. п. h. 13.88; Plin. п. h. 13.69), подчеркнуть форму свитка, присущую исключительно книгам определенного содержания (религиозные, священные, старинные и т. п. книги - Plin. п. h. 13.74; Serv. ad Аеп. 11.554), а также в ситуации точного подсчета числа книг в собрании или книгохранилище (Ulp. dig. 32.1.52.2; Geli. VII 17, 3).

В позициях уточнения проявляется отличие в значении слов liber и uolumen, которое заключается в большей конкретности слова uolumen, благодаря которой конкретизируется более общее слово liber. Только в позициях уточнения слово uolumen имеет собственное, «техническое» значение «свиток» и выступает в литературе как своего рода terminus technicus.

35


Конкретное значение слова uolumen проявляется практически исключительно только у Цицерона, в поэзии и в юридических текстах. Конкретный (вещественный) характера слова uolumen у Цицерона ясен из анализа сочетаемости этого слова с глаголами и прилагательными. В словоупотреблении Цицерона (и авторов, следующих ему в этом отношении) uolumen соединяется главным образом с глаголами, обозначающими механическое воздействие на книгу как материальный предмет - а именно referre in + асе. и implere + асе. «переписать в книгу», а также с глаголами «дать, послать, вернуть книгу» и не соединяется с глаголами с семантикой «написать, сочинить» и т. п.

У писателей эпохи серебряной латыни (прежде всего, у Плиния Старшего) слово uolumen, напротив, выступает только в сочетании с глаголами сотропеге «составить»; ехропеге + аЫ. «излагать»; condere «сочинить»; scibere «написать»; edere «издать»; dicare «посвятить»; extare «сохраниться»; relinquere «оставить»; esse «существовать»; ediscere «учить наизусть», то есть с такими, которые обозначают процесс творчества, создания текста произведения и обычно входят в сочетания с существительными, выражающими смысловую сторону книги и обозначающими такие понятия, как opus «труд, творение», а также более частные - carmen «стихотворение, песнь» и т. п. У этих авторов слово uolumen утратило свою первоначальную конкретность, не встречается в позиции уточнения и выступает полностью тождественным слову liber.

Таким образом, у ряда писателей (Витрувий, Колумелла, Цельз, Плиний Старший, Юстин, Веллей Патеркул) засвидетельствована полная синонимия слов liber и uolumen - они выступают тождественными во всех позициях их употребления. Остальные авторы употребляют uolumen крайне редко, причем исключительно в двух случаях - для избежания повтора находящегося рядом слова liber (в данном случае uolumen и liber тождественны), либо для уточнения слова liber (в данном случае наблюдается частичная синонимия).

36


2. С этим выводом сопряжен вопрос, почему в римской литературе I в. до н. э. возникло слово-синоним для обычного и привычного слова liber. Зачем потребовалось еще одно слово для обозначения книги? В качестве ответа в настоящей диссертации предлагается следующая гипотеза.

Как известно, I в. до н. э. был временем начала расцвета римской литературы, которая дала мощный импульс развитию книжности и широкому росту письменной культуры. В эту эпоху в Риме начинается организация массового производства книг, бурно развиваются частные библиотеки и планируется создание публичных библиотек. Количество книг, циркулировавших в римском обществе, очень велико и достигает невиданного ранее числа. Необходимость учесть, каталогизировать и пересчитать книги активно нарастает.

Для названия книги в это время существовал регулярно употребляемый стандарт, устойчивое сочетание, состоящее из трех элементов: имени автора, темы и указания числа глав (книг), например Ciceronis de natura deorum libri tres. Этот комплекс слов воспринимался как единое понятие и неделимое целое и подписывался на ярлыке книги. С другой стороны, сочинение в трех книгах не обязательно могло занимать строго три свитка. Проблема, с которой неизбежно должны были столкнуться римские библиотекари, заключалась в следующем: как написать в каталоге библиотки число свитков (= учетных единиц хранения) для произведения, на титуле которого значится libri tres! По-видимому, здесь и могло понадобиться новое слово, которое бы и обозначило один свиток как предмет, который необходимо учесть.

На фоне такого предположения становится понятным деловито-сухое использование слова uolumen Варроном при поэтическом употреблении Лукреция и образном Цицерона - Варрону, огромная заслуга которого в развитии библиотечного дела в Риме хорошо известна и которому Цезарь поручил собрать книги для задуманной им первой публичной библиотеки, несомненно приходилось пересчитывать книги, и, возможно, именно он впервые употребил слово uolumen в техническом, узко специальном смысле.

37


Аргументом в пользу предложенной гипотезы служат два ключевых контекста, в которых наиболее очевидно проявляются несовпадающие компоненты значения слов liber и uolumen:

ut puta cum haberet Homerum totum in uno uolumine,non quadraginta octo libros computamus, sed unum Homeri uolumen pro libro accipiendum est (Ulp. dig. 32.1.52.2);

ingenspostea numerus librorum in Aegypto ab Ptolemaeis regibus uel conquisitus uel confectus est ad milia ferme uoluminum septingenta; sed ea omnia bello priore Alexandrino ... incensa sunt (Geli. VII 17, 3).

В обоих случаях речь идет о подсчете числа книг (= томов) в том или ином книжном собрании, и тогда слово uolumen оказывается незаменимым -оно необходимо для указание на конкретное число имеющихся в наличии свитков (в отличие от числа книг того или иного автора).

3. Факт ислючительно редкого использования слова uolumen для обозначения свитка в литературе становится понятным после детального изучения значения и употребления еще одного слова, служившего для обозначения понятия книги - существительного charta. Как показало проведенное исследование именно слово charta выступало в латинском языке для обозначения папирусного свитка как материального предмета и в большинстве случаев употребления в языке имеет значение «папирусный свиток».

Слово charta функционирует в языке как уточняющий синоним слова liber. Его отличие от uolumen заключается в том, что, если uolumen конкретизирует liber в отношении числа или объема, то слово charta конкретизирует liber в отношении внешнего вида и материала. Иными словами, когда требуется выразить величину книги {magnitudo uoluminis) или

Синонимия всех трех слов очевидна в позициях замещения, например: litterae lituraeque omnes adsimulatae et expressae de tabulis in libros transferuntur (Cic. Verr. 2.2.190); uideo quid agas; tuas quoque epistulas vis referri in volumina (Cic. Ep. ad fam. 16.17.1); mihi parta laus est quod tu, quod similes tui / uestras in chartas verba transfertis mea (Faedr. 4, pr. 18).

38


количество книг {numerus uoluminum, sex uolumina), в литературе наряду с liber употребляется uolumen. Когда же речь идеть о писчей поверхности книги {auersa charta, inuersa charta, transuersa charta), о чистых свитках (chartas emere, chartae purae, chartae uacuae), о качестве или сорте свитка (chartae epistulares), то употребление liber невозможно. Таким образом, семантическая нагрузка слова charta значительно выше, чем у слова uolumen.

Семантика слова charta раскрывается при рассмотрении всех случаев употребления этого слова и сопоставлении с его греческим этимоном ??????.

Первым значением charta является значение «папирус-бумага» как обозначение материала. В этом значении charta употребляется только в единственном числе и выступает обычно в сочетании с прилагательными, обозначающими качество бумаги {charta поиа, dentata, pura и т. п.), и с глаголами, обозначающими физическое воздействие на бумагу {scribere, deesse, notare, reseruare и т. п.).

В результате действия метонимического переноса значения по модели «материал» - «изделие из этого материала» у слова charta образовалось второе значение «папирусный свиток» («папирус» - «свиток из папируса»). В этом значении charta употребляется для обозначения свитка как материального предмета и в единственном числе встречается почти исключительно в поэзии, во множественном {chartae «папирусные свитки») широко используется в прозе и засвидетельствовано уже у Цицерона. В отличие от слова uolumen, которое почти всегда выступает в общем значении и крайне редко в конкретном, слово charta во многих случаях встречается в позиции уточнения, конкретизируя слово liber.

Sic tenet absentes nostros cantatque libellos^ («книжки»)

Utpereat chartis littera nulla meis... («свитки») (Mart. 7,51,8).

Дальнейшее развитие метонимического переноса в значении слова charta происходило по модели «емкость - содержимое емкости», в результате чего у слова образовалось значение «книга, сочинение» и «книга, глава», то есть обычные значения слова liber. Эти два значения проявляются

39


только в поэзии и встречаются редко. Основное назначение слова chartae -наглядность и вещественность, и основное его лексическое значение «папирусные свитки». Крайне редко charta употребляется в значении «кусок папируса» - это значение является переносным, засвидетельствовано главным образом у Овидия применительно к письмам и возникло, по-видимому, по принципу синекдохи в результате переноса значения с целого («свиток») на часть («письмо как лист папируса, отрезанный от свитка»). Для обозначения отдельного листа (или листка) папируса употреблялось слово schida, засвидетельствованное в этом значении у многих авторов, прежде всего у Цицерона.

4. Следующий вывод диссертационного исследования непосредственно базируется на показанной семантической близости и частичной синонимии слов charta и liber, которая не могла не отразиться на семантике производного libellus. Это слово имеет несколько значений. Прежде всего, оно является уменьшительным к существительному liber «книга» и в этом значении функционирует так же, как liber (ср. русск. книга и книжка). Вторым значением этого слова является значение «документ» (OLD, s. и. За, b, с, d). Оксфордский словарь выделяет следующие жанры документов, обозначаемых этим словом: а. депеша, донесение, отчет, список; Ь. просьба, петиция; с. жалоба; d. (юр.) изложение дела, предоставляемое адвокату. Прямых свидетельств о точном устройстве тех предметов, которые называются словом libellus в значении «документ» в римской литературе практически нет. Выводы об их внешнем виде мы можем делать исключительно из косвенных данных и на основании анализа контекстов. Решающее значение имеют также папирусные находки, которые показывают, что одной из форм небольших сообщений, свидетельств, жалоб и петиций, разумеется, был отдельный папирусный лист любого размера. Такие документы во множестве представлены среди египетских папирусных находок. Косвенные данные о компактности и относительно малых размерах документов,   обозначавшихся   словом   libellus,   мы   находим   в   римской

40


литературе (Suet. lui. 82; Mart. V 51). Анализ контекстов употребления libellus в значении «документ» в латинском языке и сопоставление их с сохранившимися документами указанных типов позволило предположить, что словом libellus в латинском языке обозначался документ любого размера, написанный на папирусе или любом другом мягком материале. Тем самым по характеру материала libellus был противопоставлен, например, документам на деревянных досках - tabulae. Это противопоставление отражает также и функциональное различие между документами на досках {tabulae) - на них писались важные документы, требующие длительного хранения, прежде всего завещания, денежные расписки и государственные решения - и документами временного характера {libellus) - петиции, просьбы, депеши, отчеты и т. п. Нельзя не заметить, что высказанное предположение соответствует свойству, которое обычно констатируется для латинского языка, - стремлению к максимальной точности выражения.

5. В ряду лексических единиц, служивших в латинском языке для обозначения разного рода материальных носителей письменного текста, находится также слово codicilli. Обычно считалось, что это слово обозначает тонкие деревянные дощечки, покрытые воском, которые употреблялись для кратких и срочных записок или в случаях, когда папируса и калама не было под рукой.

Анализ всех случаев употребления слова codicilli в латинском языке классического периода и сопоставление реалии, обозначаемой этим словом, со свидетельствами греческих историков и с данными археологии позволил предложить новую трактовку слова codicilli. Представляется возможным полагать, что словом codicilli в некоторых контекстах (а именно, в тех, где речь идет о записках и коротких письмах) обозначены тонкие деревянные диптихи для письма чернилами, подобные найденным в Британии.

Cicero in his Letters. Edited with notes by Robert Yelverton Tyrrell. New York, 1966. P. 177.

41


6. С учетом предложенной гипотезы, настоящее исследование позволило выявить на лексическом уровне систему обозначений предметов, употреблявшихся в Риме для написания текстов разного рода и жанра. Эта система включает следующие компоненты: публикация или частная копия литературного или любого специального сочинения - liber, uolumen, charta (папирусный свиток); документы временного содержания (петиции, жалобы, отчеты, мелкие счета и т. п.) - libellus (папирус или другой мягкий материал); важные документы, требующие длительного хранения - tabulae (codex), tabellae ceratae; записки, краткие сообщения, заметки на память - codicilli (тонкие деревянные диптихи).

Таким образом, единой длинной ленте папирусной книги-свитка {liber) или ее части в виде небольшого куска этой ленты {libellus) оказываются противопоставлены состоящие из нескольких частей и складывающиеся tabulae и codicilli. Множественное число в названии табличек отражает их многослойную структуру. По такой же словообразовательной модели образованы слова pugьlares для обозначения маленьких деревянных табличек, умещавшихся в ладони, а также слово membranae для обозначения пергаменной тетрадки, сделанной по принципу деревянных полиптихов. Таким образом, в ряду tabulae, pugьlares, codicilli, membranae мы наблюдаем единство в отношении словообразовательной модели и внешнего устройства, и противопоставление в отношении характера материала и размера.

В диссертации анализируется употребление слова membrana (membranae) применительно к сфере книжного дела и делается вывод о том, что в классический период латинского языка единственное число membrana использовалось для обозначения материала (пергамена); для обозначения пергаменных полиптихов для временных записей употреблялось сочетание pugьlares membranei; в то время как множественное число membranae на начальном этапе внедрения книг в форме кодекса на книжный рынок обозначало пергаменную книжку-кодекс (то есть публикацию в виде блока пергаменных листов, сшитых вместе). С распространением книг-кодексов к

42


Ill в. н. э. на них перешло название codex (codices membranei, codices chartacei), которое до этого времени к книгам не применялось.

Первое достоверное и наглядное свидетельство существования пергаменных записных книжек - pugillares membranei - по форме повторяющих деревянные таблички-кодексы, предоставляет Марциал (Mart. XIV 7), затем membranae в этом значении встречается у Гая (dig. 41, 1, 9) и Квинтилиана (Quint, inst. X 3, 31). Употребление membranae по отношению к первым книгам в форме кодекса засвидетельствовано у Марциала (Mart. XIV 184; 186; 190; 192) и находит подтверждение в сохранившихся рукописях -самый древний латинский пергаменный кодекс - знаменитый fragmentum de bellis Macedonicis (P. Oxy. I 30) - представляющий собой историческое сочинение, датируется временем около 100 г. н. э. и, таким образом, современен эпиграммам Марциала.

На основании проведенного в настоящей работе анализа сообщений античных авторов об изобретении пергамена в Пергаме и появлении пергамена в Риме делается заключение, что в целом сообщения об изобретении пергамена в середине II в. до н. э. являются легендой, поскольку этот материал (как свидетельствуют сохранившиеся памятники) был известен на Востоке задолго до этого времени. Пергамен попал в Рим в середине II в. до н. э. вместе с пергамским посольством, в котором участвовали Аттал II и Кратет Малосский, но первоначальным названием этого писчего материала было слово membrana, слово же pergamena появляется в литературе не ранее II в. н. э. (засвидетельствовано у Гая).

7. Помимо этих основных выводов диссертация содержит интерпретации отдельных терминов в спорных контекстах их употребления. В частности, в результате анализа употребления слова palimpsestum (???????????) в римской литературе (Cic. fam. VII 18, 2 и Catull. 22, 1-8) сделан вывод о том, что это слово обозначало папирус (а не пергамен), с которого смывали первый текст, а также выявлен латинский эквивалент этого слова (charta deleticia). Кроме того, в работе выявлены различия в

43


значении терминов tabella «страница» и pagina «колонка текста»; frons «поверхность закрытого свитка» -frontes «боковые срезы»; index «ярлык» -titulus «заглавие, надпись» и др. применительно к ряду конкретных контекстов их употребления.

На основании сформулированных в диссертации критериев для интерпретации значений терминов liber, uolumen и charta в работе предложено объяснение спорных мест в произведениях римской литературы, сопряженных с проблемами книжного дела (Plin. ер. III 5, 17; Plin. ер. III 5, 5; Suet. lui. 56 и др.)

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ИЗЛОЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ АВТОРА:

Монография:

1. Антонец Е. В. Введение в римскую палеографию. М.: Русский Фонд

Содействия Образованию и Науке, 2009. 400 с. 20 п.л.

Научные статьи, опубликованные в ведущих российских периодических изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

(редакция апрель 2008 г.):

  1. Антонец Е. В. Жанровые характеристики од Горация в петербургской рукописи CI. lat. О. v. 4 (Российская национальная библиотека) // Вестник Московского университета. Серия 9, Филология. 1997. № 1.С. 98-107.
  2. Антонец Е. В. Место инскрипций в античной традиции комментирования Горация // Индоевропейское языкознание и классическая

44


филология. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 1998. С. 9-11.

  1. Антонец Е. В. Петербургская рукопись Тибулла CI. lat. Q. eh. 12 (РНБ) (к вопросу о ее месте в рукописной традиции) // Индоевропейское языкознание и классическая филология - III. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 1999. С. 5-7 (в соавторстве с Н. Н. Надель).
  2. Антонец Е. В. Петербургская рукопись Горация CI. lat. О. v. 4 (РНБ) и проблемы ее изучения // Вестник древней истории. 2000. № 1. С. 135-144.
  3. Антонец Е. В. О значении слова uolumen (по поводу Ulp. dig. XXXII 52 - XXXII 52, 1) // Индоевропейское языкознание и классическая филология — V. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 2001. С. 9-13.
  4. Антонец Е. В. О соотношении слов liber и uolumen в латинском языке классического периода // Индоевропейское языкознание и классическая филология — VI. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 2002. С. 3-5.

8.  Антонец Е. В. Мариан де Магистрис (1441-1503) и маргиналии

рукописи CI. lat. Q. eh. 12 (РНБ) // Вспомогательные исторические

дисциплины. Вып. 28. СПб., 2002. С. 220-234.

9. Антонец Е. В. Фрагменты рукописей римских авторов в «Коллекции

документов Густава Шмидта» (Научная библиотека МГУ им. М. В.

Ломоносова) // Индоевропейское языкознание и классическая филология —

VII. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа

Моисеевича Тройского. СПб., 2003. С. 3-6.

10.    Антонец Е. В. Средневековые стихотворные грамматики

латинского языка и их фрагменты в Научной библиотеке МГУ //

Индоевропейское языкознание и классическая филология — IX. Материалы

чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского.

СПб., 2005. С. 17-20.

45


11.   Антонец E. В. Рукописи римских классических авторов в

Российской национальной библиотеке // Вестник древней истории. 2005.

З.С. 168-221.

  1. Антонец Е. В. К вопросу о значении слова charta в латинском языке классического периода // Индоевропейское языкознание и классическая филология — X. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 2006. С. 3-8.
  2. Антонец Е. В., Солопов А. И. Principatus medio (Plin. п. h. XIII 74). К проблеме интерпретации описания производства папируса у Плиния Старшего // Вестник древней истории. 2007. № 1. С. 9-19.
  3. Антонец Е. В. Палимпсест в античности: к интерпретации Catull. 22, 1-8 // Индоевропейское языкознание и классическая филология — XII. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 2008. С. 6-10.

15.  Антонец Е. В. Фрагменты латинских литературных текстов в

«Коллекции документов Густава Шмидта» (Научная библиотека МГУ) //

Colloquia classica et indogermanica - IV. Классическая филология и

индоевропейское языкознание. Под ред. Н. Н. Казанского. СПб., 2008. С. 366-

414 (Acta linguistica Petropolitana. Труды ИЛИ РАН. Т. IV. Ч. 1).

16. Антонец Е. В. Деревянные диптихи типа грамот Виндоланды и их

отражение в римской литературе // Индоевропейское языкознание и

классическая филология — XIII. Материалы чтений, посвященных памяти

профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 2009. С. 13-20.

Статьи, опубликованные в сборниках научных трудов и периодических

изданиях:

17. Антонец Е. В. К вопросу о времени возникновения форм threnetice,

palinodia [ti] се и l(a)erchetice в инскрипциях к одам Горация // Классические

языки  и  индоевропейское  языкознание.   Сборник  статей  по  материалам

46


чтений,   посвященных   100-летию   со   дня  рождения   профессора  Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 1998. С. 241-246.

  1. Антонец Е. В. Tibullus III.2.5. К вопросу о рукописной традиции Тибулла // Древние языки в системе университетского образования: их исследование и преподавание. М., 2000. С. 25-26.
  2. Антонец Е. В., Наделъ Н. Н. Место Петербургской рукописи Тибулла CI. lat. Q. eh. 12 (РНБ) в рукописной традиции // Colloquia classica et Indo-Europeica - П. Классическая филология и индоевропейское языкознание. Под ред. Н. Н. Казанского. СПб., 2000. С. 195-207.

20.    Антонец Е. В. Жанровые характеристики в рукописных

инскрипциях лирических произведений Горация (состояние вопроса и

проблемы исследования) // Вопросы классической филологии. Вып. 12. М.,

2002. С. 405-424.

21.  Антонец Е. В. О значении слова uolumen в Ulp. dig. XXXII. 52 -

XXXII. 52. 1 // Colloquia classica et Indogermanica - III. Классическая

филология и индоевропейское языкознание. Под ред. Н. Н. Казанского. СПб.,

2002. С. 227-234.

22.   Антонец Е. В. Фрагменты римских грамматиков в Научной

библиотеке МГУ // Античная грамматическая традиция в веках. Материалы

международной конференции. Апрель 20-23, 2005. СПб., 2005. С. 5-10.

  1. Antonets E. V. Manuscripts of Priscian in libraries of Saint-Petersburg and Moscow // Colloque international Priscien. Lyon, 10-14 octobre 2006. Resumes. Ecole normale supйrieure Lettres et sciences humaines. 2006. P. 9-13.
  2. Антонец E. В. К вопросу о синтаксисе латинских количественных числительных больше тысячи // Индоевропейское языкознание и классическая филология — XI. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тройского. СПб., 2007. С. 6-10.
  3. Антонец Е. В. Фрагменты «Грецизма» Эбергарда Бетюнского в Научной библиотеке МГУ // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатики. № 1. М.-СПб., 2007. С. 373-393.

47


26. Антонец E. В., Сквайре E. Р., Ганина Н. А. «Коллекция документов

Густава Шмидта» (Фонд № 40). Каталог // Сквайре Е. Р., Ганина Н. А.

Немецкие средневековые рукописи и старопечатные фрагменты в

«Коллекции документов Густава Шмидта» из собрания Научной библиотеки

Московского университета. М., 2008. С. 27-128.

  1. Антонец Е. В. Фрагмент рукописи Присциана в «Коллекции документов Густава Шмидта» // Сквайре Е. Р., Ганина Н. А. Немецкие средневековые рукописи и старопечатные фрагменты в «Коллекции документов Густава Шмидта» из собрания Научной библиотеки Московского университета. М., 2008. С. 182-191.
  2. Антонец Е. В. Фрагмент Дигест Юстиниана в «Коллекции документов Густава Шмидта» // Сквайре Е. Р., Ганина Н. А. Немецкие средневековые рукописи и старопечатные фрагменты в «Коллекции документов Густава Шмидта» из собрания Научной библиотеки Московского университета. М., 2008. С. 243-246.
  3. Антонец Е. В. Фрагмент латинского перевода «Метеорологии» Аристотеля, выполненного Вильемом из Мёрбеке, в «Коллекции документов Густава Шмидта» // Сквайре Е. Р., Ганина Н. А. Немецкие средневековые рукописи и старопечатные фрагменты в «Коллекции документов Густава Шмидта» из собрания Научной библиотеки Московского университета. М., 2008. С. 275-281.
  4. Антонец Е. В. Фрагмент «Доктринале» Александра из Вильдё в «Коллекции документов Густава Шмидта» // Сквайре Е. Р., Ганина Н. А. Немецкие средневековые рукописи и старопечатные фрагменты в «Коллекции документов Густава Шмидта» из собрания Научной библиотеки Московского университета. М., 2008. С. 312-314.
  5. Антонец Е. В. Фрагменты рукописей Горация в «Коллекции документов Густава Шмидта» // Сквайре Е. Р., Ганина Н. А. Немецкие средневековые    рукописи    и    старопечатные    фрагменты    в    «Коллекции

48


документов Густава Шмидта» из собрания Научной библиотеки Московского университета. М., 2008. С. 315-318.

32. Антонец Е. В. Античные авторы о появлении пергамена в греко-римском мире // Палеография и кодикология: 300 лет после Монфокона. Материалы международной научной конференции (Москва, 14-16 мая 2008 г.). М., 2008. С. 7-14.

49

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.