WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Отражение характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания (опыт применения ассоциативной экспериментальной методологии)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

 

 

МИРОНОВА НАТАЛИЯ ИЗЯСЛАВОВНА

ОТРАЖЕНИЕ ХАРАКТЕРИСТИК АДРЕСАНТА

В КОММУНИКАТИВНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СМЫСЛА

ВЫСКАЗЫВАНИЯ (ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ АССОЦИАТИВНОЙ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ МЕТОДОЛОГИИ)

 

 

 

 

Специальность 10. 02. 19  – теория языка

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

Москва – 2009


Работа выполнена в секторе психолингвистики Учреждения Российской академии наук «Институт языкознания РАН»

 

Научный консультант:                 

доктор филологических наук профессор

Наталия Владимировна Уфимцева

Официальные оппоненты:            

доктор филологических наук профессор

Валентина Федоровна Новодранова,

заведующий межфакультетской кафедрой латинского языка и  основ терминологии ГОУ ВПО «Московский государственный медико-стоматологический университет»

доктор филологических наук доцент

Марина Викторовна Хитина,

профессор кафедры прикладной и экспериментальной лингвистики ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет»

доктор филологических наук профессор

Татьяна Михайловна Надеина,

заведующий кафедрой связей с общественностью ФГОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса»

       

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет»

                                

Защита состоится  « 29 » октября 2009 года в 12. 00 час. на заседании диссертационного совета Д – 002.006.03 по присуждению ученой степени доктора наук при Учреждении Российской академии наук «Институт языкознания РАН» (Москва, Большой Кисловский пер. д. 1 стр. 1).

         С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института языкознания РАН.

         Автореферат разослан « _____ » сентября 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,                                         

кандидат филологических наук                                                 А.В. Сидельцев


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Внимание лингвистов привлекают самые разные характеристики адресанта (коммуниканта): пол, возраст, социальный статус (социальное происхождение, принадлежность к определенному социальному слою, уровень образования, профессиональная принадлежность, принадлежность к какой-либо группе, ролевые отношения и пр. – категориальную сущность социального статуса подробно анализирует В.И. Карасик), этническая принадлежность и др., поскольку считается, что они могут найти отражение в речи. Влияние на речь характеристик адресанта исследуется в рамках теоретической лингвистики, психолингвистики, социолингвистики и т.д.

Самостоятельное и имеющее богатую историю направление представляет собой исследование влияния пола (гендера) адресанта на речь. Влияние на речь возраста также интересует ученых, но чаще всего речь идет о периоде усвоения языка ребенком или (в более редких случаях) о сохранении или изменении речевых навыков в преклонном возрасте. Представлены в лингвистике и работы, в которых делается попытка установить влияние различных аспектов социального статуса адресанта на его речь; с подобными задачами связывается широкое понимание социолингвистики (В.И. Карасик). Остальные характеристики адресанта (например, расовая и этническая принадлежность) также могут быть самостоятельным объектом лингвистического анализа или принимаются во внимание с тем, чтобы получить более точные и корректные данные в рамках других исследований.

Термин «коммуникативная организация смысла» (КОС) был предложен И.А. Мельчуком в рамках Модели «Смысл – Текст». Отмечается (И.М. Кобозева), что этот термин обозначает примерно тот же круг явлений в семантике высказывания (предложения), что и термин «упаковка», введенный У. Чейфом. В сходном значении используются термины «коммуникативная структура» или «коммуникативная организация предложения» (М.А. Кронгауз). Возросший интерес исследователей к проблеме языковой выделенности привел к тому, что понятие «коммуникативная организация смысла» ныне используется в более широком смысле, для описания «любых способов иерархического упорядочивания элементов смысла, связанных с приписыванием им особых статусов» (А.Р. Армеева). Речь может идти, помимо предложения, и о тексте, и о слове.

«Упаковочный» компонент плана содержания предложения (высказывания) демонстрирует, на каком из аспектов ситуации, представленной в высказывании, фокусируется внимание говорящего, в какой перспективе отображается ситуация; он связан с выделением некоторого элемента плана содержания предложения. Данный компонент плана содержания предложения включает в себя целый ряд противопоставлений, в соответствии с которыми членится пропозициональное содержание предложения или маркируется та или иная его часть: актуальное (теморематическое) членение, данное и новое в предложении, известное и неизвестное, подчеркивание особой роли одного из участников ситуации, важность, «фигура / фон», контрастивность, эмпатия и др. (И.М. Кобозева). Выделенность того или иного элемента плана содержания предложения достигается с помощью самых разнообразных языковых средств: это может быть линейно-интонационная структура (порядок слов и интонация); выбор одной из коррелятивных лексических единиц или выбор одной из синтаксических конструкций-трансформов, связанных с той или иной синтаксической трансформацией предложения. Маркирование части содержания предложения связано, прежде всего, с такими категориями «упаковки» предложения, как подчеркивание роли одного из участников ситуации, важность и «фигура / фон».

Важность для адресанта некоторого аспекта ситуации влечет за собой использование определенных языковых средств: выбирается такой тип синтаксической трансформации предложения, при котором более важные по сравнению с остальными аспекты ситуации кодируются с помощью более «престижных» форм выражения в соответствии с иерархией престижности принципа Приоритета (М.Б. Бергельсон, А.Е. Кибрик). Наибольший интерес для нас представляет связь «упаковочной» категории важности (коммуникативной организации смысла высказывания) с характеристиками адресанта, его идентичностью.

Выбор для анализа такой характеристики высказывания, как коммуникативная организация его смысла, определяется тем, что именно коммуникативная «упаковка» демонстрирует тонкие смысловые различия между предложениями, не различающимися в плане пропозиционального содержания, с точки зрения того, какой из аспектов ситуации, представленной в высказывании, наиболее важен для адресанта.

Актуальность исследования. К настоящему времени в области анализа влияния характеристик адресанта на речь в лингвистике накоплен огромный эмпирический материал, вместе с тем остаются нерешенными многие проблемы.

Категория «характеристика коммуниканта» (в основном, по отношению к адресанту) широко используется лингвистами, но далеко не всегда учитывается сложная структура данной категории, представляющей собой единство биологического, психологического и социального, о какой бы характеристике адресанта (возраст, социальный статус, расовая и этническая принадлежность и др.) не шла речь. Исключение в этом смысле составляют только гендерные исследования, где принимается во внимание не только биологическая, но и социально-психологическая составляющая пола – гендер. Отсутствие внимания у лингвистов к социально-психологической составляющей, в частности, категории «возраст» приводит к тому, что объяснением речевых различий часто служит биологический (хронологический, календарный) возраст, т.е. в этой области мы сталкиваемся с признанием прямого, непосредственного влияния на речь биологического фактора, с эссенциализмом, от которого давно отказались представители гендерных исследований. В исследованиях возрастных особенностей речи, особенно детской речи, часто ставится задача просто задокументировать соответствующие факты.

Данную проблему можно трактовать шире: как отсутствие должного внимания к данным смежных научных дисциплин. В лингвистических исследованиях часто игнорируются факты, признанные в области психологии. Так, психологи подчеркивают взаимодействие биологических, социальных и психологических факторов в рамках любых аспектов идентичности личности, в том числе и пола, возраста, социального статуса, этнокультурной принадлежности, и т.д., а для категории возраста даже вводят объединяющее эти факторы понятие «период жизни человека (личности)».

Есть проблемы и в области гендерных исследований. Это, в первую очередь, не получившее своего разрешения противоречие между научно подтвержденными данными, с одной стороны, о непосредственном влиянии биологического пола индивида на выполнение вербальных заданий, связанных с категорией цвета, на порождение слов при наличии особых ограничительных условий и т.д., а с другой стороны, – об опосредствованном влиянии биологического пола (как основы гендера) на речь. Решение проблемы, с нашей точки зрения, лежит в области анализа процесса порождения речи и в разграничении понятий «речь» и «вербальные навыки».

При исследовании влияния на речь характеристик адресанта лингвистический материал и область исследования (в соответствии с задачей задокументировать факты, а не объяснить их) зачастую выбираются случайным образом и затрагивают cамые разные сферы языка, в то время как можно заранее прогнозировать, например, те аспекты высказывания, которые могут содержать полезную информацию. Более того, установив наиболее информативные аспекты высказывания (например, коммуникативную организацию смысла высказывания, его коммуникативную «упаковку»), можно, в свою очередь, подобрать и наиболее подходящий для их анализа лингвистический материал. Таким лингвистическим материалом нам представляются реакции-высказывания ассоциативного поля, образованного в ходе ассоциативного эксперимента на множественную реакцию. Такое ассоциативное поле не обладает дискурсивной связностью, что освобождает реакции-высказывания от влияния других реакций и делает их коммуникативную «упаковку» в большей степени зависимой от респондента.

Хотя ассоциативная экспериментальная методология часто применяется в области исследования влияния на речь параметров коммуникативной ситуации, в том числе и характеристик адресанта, такому виду ассоциативного эксперимента, как ассоциативный эксперимент на множественную реакцию, уделяется недостаточно внимания, не учитываются его богатейшие возможности.

Нельзя признать удовлетворительными и многие из существующих методов анализа данных ассоциативного эксперимента.

Объектом нашего исследования является высказывание, коммуникативная организация его смысла, его коммуникативная «упаковка», а предметом – процесс отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания. 

Гипотеза, выдвигаемая в исследовании, состоит в том, что трактовка характеристик адресанта как аспектов идентичности целостной личности, акцентуация роли психологической составляющей любой характеристики адресанта позволяет обосновать один из важнейших механизмов отражения характеристик адресанта в речи, функционирующий следующим образом. Мотивация личности (определяемая ее характеристиками, идентичностью) по отношению к некоторому объекту или аспекту ситуации действительности ведет к его выделенности в рамках когнитивных процессов (восприятия, внимания и т.д.) и в языке; языковая выделенность предполагает определенные способы языкового кодирования. Категория выделенности – базовая когнитивная категория, объединяющая когнитивные процессы и язык, выступает связующим звеном между идентичностью личности адресанта и языковой формой.

Действие механизма отражения характеристик адресанта в высказывании проявляется на уровне коммуникативной организации смысла высказывания; подходящим материалом для иллюстрации этого процесса являются реакции-высказывания ассоциативного поля, полученного в ходе ассоциативного эксперимента на множественную реакцию.

Цель исследования – обоснование общего механизма отражения характеристик адресанта в высказывании, т.е. создание единой теоретической концепции, способной объяснить влияние на речь любых характеристик адресанта. Подобная постановка проблемы вполне соответствует новой научной парадигме лингвистических исследований: переходу от лингвистики описательной, сосредоточенной на вопросе «как?», к лингвистике объяснительной, сосредоточенной на вопросе «почему?», как это и прогнозировал более десятилетия назад А.Е. Кибрик.

Цель исследования определяет и его конкретные задачи:

1. обоснование подхода к характеристикам адресанта (и шире – коммуниканта) как к аспектам идентичности целостной личности, единству биологического, социального и психологического; раскрытие роли психологической составляющей характеристики адресанта (идентичности личности): анализ влияния мотивации личности на поведение, в том числе и речевое;

2. исследование связи мотивации личности с выделенностью, анализ влияния мотивированности (важности, актуальности) для личности определенного объекта или аспекта ситуации на его выделенность в рамках когнитивных процессов (восприятия, внимания и пр.) и в языке;

3. анализ функционирования когнитивной категории выделенности на разных уровнях языка (на уровне слова, предложения и текста); исследование лингвистических средств, связанных с действием категории выделенности в ходе коммуникативной организации смысла предложения / высказывания;

4. раскрытие возможностей применения ассоциативной экспериментальной методологии для иллюстрации действия механизма отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания; исследование функционирования когнитивной категории выделенности в реакции-высказывании: анализ коммуникативной организации смысла реакции-высказывания;

5. изучение влияния объективных и субъективных факторов коммуникативной ситуации на речь адресанта;

6. исследование процесса конструирования идентичности личности адресанта (коммуниканта) в рамках инференционно-интеракционного подхода к коммуникации, а также средств конструирования идентичности личности (вербальных, невербальных, символических).

Теоретико-методологическую базу исследования составили работы отечественных и зарубежных лингвистов в области теории языка (Н.Д. Арутюнова, И.М. Кобозева, М.А. Крогнауз, Ю.Д. Апресян, И.А. Мельчук. Е.В. Падучева, Н.Ю. Шведова, М.В. Всеволодова, А.Е. Кибрик, М.Б. Бергельсон, Я. Г. Тестелец, О.Б. Сиротинина, Н.С. Валгина, Е.Н. Ширяев, Т. В. Шмелева, Е.С. Кубрякова, В.А. Плунгян и др.); когнитивной лингвистики (Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, А.А. Кибрик, Ю.Д. Апресян, Е.В. Падучева, Е.В. Рахилина, А.Р. Армеева; Л. Талми, Р. Лангакер, Т. Ван Дейк, Ч. Филлмор, У. Чейф, Р. Томлин, И. Бэклунд, С. Уоллес, Т. Рейнхарт, Р. Ван Валин, У. Фоли, М. Нунэн и др.); теории коммуникации (Д. Шпербер, Д. Уилсон, Г. Грайс, И. Гоффманн, Г. Гарфинкель, Д. Шиффрин, М.Л. Макаров, В.Д. Девкин, В.И. Карасик, Г.Е. Крейдлин и др.); а также различных направлений прикладной лингвистики: психолингвистики (А.Р. Лурия, А.А. Леонтьев, Н.В. Уфимцева, Е.Ф. Тарасов, А.А. Залевская, Ю.Н. Караулов, Р.М. Фрумкина и др.); социолингвистики (В.И. Беликов, Л.П. Крысин, В.И. Карасик); гендерной лингвистики (А.В. Кирилина, Е.С. Гриценко, Д. Камерон, Х. Коттхофф, П. Эккерт, Дж. Коатс, Б. Барон, Д. Халперн, М. Бухольц, К. Уэст, Д. Зиммерман, С. Фенстермейкер, П. Бурдье, Дж. Батлер и др.).

Междисциплинарный характер объекта исследования обусловил использование в рамках лингвистического анализа данных смежных научных дисциплин: общей и когнитивной психологии (Б.Г. Ананьев, А.Г. Асмолов, В.А. Барабанщиков, Б.Ф. Ломов, А.А. Бодалев, Ю.Б. Дормашев, В.Я. Романов, А.Л. Ярбус, У. Найссер, Б. М. Величковский, Р. Солсо, М. Айзенк, М. Кини, Ф. Бартлетт, Р. Шенк, Р. Абельсон, М. Минский, У. Чейф, Т. Ван Дейк, У. Кинч и др.); гендерной психологии (А.А. Чекалина, И.В. Грошев, Т.В. Бендас, Ш. Берн, Д. Кимура, А. Фейнголд и др.); психологии развития и возрастной психологии (Е.Е. Сапогова, А.Г. Асмолов, Г. Крайг, В.Ф. Моргун, Н.Ю. Ткачева, Е.И. Головаха, А.А. Кроник и др.); социальной психологии (Г.М. Андреева, В.Г. Крысько, Д. Майерс, Э. Гидденс и др.); этнопсихологии (Т.Г. Стефаненко).

Для иллюстрации теоретических положений, обоснованных в работе, применялись принципы ассоциативной экспериментальной методологии (А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, Ю.Н. Караулов, Н.В. Уфимцева, Е.Ф. Тарасов, А.А. Залевская, Е.И. Горошко, Т.М. Ахутина и др.).

В работе были использованы следующие методы проведения исследования и анализа полученных результатов: собственно лингвистические методы (методы морфологического, семантического и синтаксического анализа слова и высказывания); когнитивные методы анализа слова и высказывания в свете особенностей функционирования когнитивных процессов восприятия, внимания и мышления; ассоциативный метод (ассоциативный эксперимент на множественную реакцию); сравнительно-сопоставительный метод; метод квантитативного анализа.

Материалом для иллюстрации функционирования механизма отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания послужили данные проведенного автором ассоциативного эксперимента на множественную реакцию, участниками которого стали респонденты разного пола, периода жизни и социального статуса (школьники и студенты), для которых в разной степени была актуальна ситуация создания семьи. В работе также были использованы результаты предыдущих исследований автора. Достоверность полученных результатов обеспечивается качественной и количественной репрезентативностью выборки информантов (участниками эксперимента стали 1720 респондентов – школьников и студентов – разного пола); большим объемом экспериментального материала (всего было проанализировано в разных аспектах 28314 ассоциативных реакций), а также повторяемостью и хорошей согласованностью полученных результатов.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Сложная структура характеристик адресанта, объединяющих в себе биологическое, социальное и психологическое, трактовка характеристик адресанта как аспектов идентичности целостной личности позволяет нам в лингвистических исследованиях опираться на понятие мотивации и рассматривать речь как разновидность мотивированного поведения субъекта, зависящего от условий жизни, ценностной ориентации, убеждений, актуальных жизненных задач, целей, потребностей и т.д.

2. Использование категории мотивации позволяет установить связь между характеристиками (идентичностью личности) адресанта и языковой формой и обосновать один из важнейших механизмов отражения характеристик адресанта в высказывании, функционирующий следующим образом. Важность, актуальность, мотивированность некоторого объекта или аспекта ситуации приводит к его выделенности на фоне других объектов или аспектов ситуации при интерпретативной деятельности личности в рамках когнитивных процессов (восприятия, внимания, мышления), в том числе и в процессе порождения речи. Для языкового кодирования (более) важных для человека объектов или аспектов ситуации в высказывании используются (более) «престижные» языковые средства. Связующим звеном между характеристиками адресанта и языком выступает когнитивная категория выделенности.

3. Определение механизма отражения характеристик адресанта в высказывании позволяет прогнозировать те лингвистические аспекты высказывания, которые в наибольшей степени связаны с мотивированностью, важностью для адресанта некоторого объекта или аспекта ситуации и следовательно, с его выделенностью. На уровне высказывания это пропозициональное содержание высказывания и его коммуникативная «упаковка» – коммуникативная организация его смысла.

4. Соответствующим нашим целям исследования (продемонстрировать влияние характеристик адресанта на коммуникативную организацию смысла высказывания) иллюстративным материалом являются реакции ассоциативного поля (АП), образованного в ходе ассоциативного эксперимента (АЭ) на множественную реакцию, когда респонденты дают на одно слово-стимул последовательность реакций в течение определенного времени.

5. Реакции ассоциативного поля при АЭ на множественную реакцию, на основе сходства ситуации проведения АЭ с ситуацией порождения спонтанной речи, можно трактовать как предложения (высказывания), в той или иной форме отражающие в себе связь со словом-стимулом, что позволяет исследовать пропозициональную организацию реакций-высказываний и их коммуникативную «упаковку».

6. В силу своей универсальности и базового характера, на основе которого объединяются когнитивные процессы и язык, категория выделенности действует и в рамках реакции-высказывания ассоциативного поля (но не действует в АП как целом, поскольку оно не является текстом и не обладает дискурсивной связностью). При этом  дискурсивная «ущербность» АП, отсутствие связности приводят к тому, что семантико-синтаксическая форма реакции становится независимой от влияния других реакций и в большей степени определяется фокусом внимания респондента в момент ее порождения, т.е. разной важностью, значимостью для него участников отраженной в высказывании ситуации.

7. Подходящим методом анализа ассоциативного поля является анализ на основе схемы (фрейма) – структуры для организации и представления знаний, позволяющей структурировать АП в соответствии с представленными в нем разными аспектами ситуаций действительности, связанных с референтом слова-стимула, и выделить в одну группу реакции, представляющие действия, состояния и характеристики референта слова-стимула.

8. Различие в характеристиках респондентов (школьники – студенты) и, следовательно, разная мотивированность, важность для них референта слова-стимула (младенец), связанного с разной по мотивации ситуацией действительности (создание семьи и воспитание детей), может найти отражение в языковой форме реакций, представляющих действия, состояния и характеристики референта слова-стимула, а именно в коммуникативной организации смысла соответствующих высказываний-реакций. Важность референта слова-стимула может привести к тому, что респонденты будут отдавать предпочтение такой синтаксической конструкции (трансформации) предложения, при которой референт будет выделенным и будет кодироваться с помощью «престижного» языкового средства (формы подлежащего).

Научная новизна работы. Новизна работы заключается в самой постановке проблемы. Целью исследования является не поиск корреляции между конкретной характеристикой адресанта и конкретными речевыми средствами (что позволило бы просто задокументировать факты), а раскрытие причин и обоснование универсального механизма отражения характеристик адресанта в речи. Новый подход используется в трактовке понятия «характеристика адресанта» в лингвистических исследованиях – как аспекта идентичности целостной личности, объединяющей в себе биологическое, социальное и психологическое. В новом ракурсе исследуется когнитивная категория выделенности: универсальность ее действия демонстрируется на материале ассоциативных реакций. В работе представлен и новый аспект исследования коммуникативной организации смысла высказывания. Впервые на основе анализа коммуникативной организации смысла реакции-высказывания теоретически обоснован и проиллюстрирован на практике механизм отражения характеристик адресанта в речи, подтверждающий опосредствованный характер этого процесса. Для иллюстрации действия механизма отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания использован новый нетрадиционный материал – ассоциативное поле, полученное в ходе ассоциативного эксперимента на множественную реакцию. Новую трактовку получил и лингвистический статус реакций ассоциативного поля: они рассматриваются как предложения / высказывания. К анализу данных ассоциативного эксперимента применен новый метод. Теоретически обоснован и использован когнитивный метод анализа ассоциативного поля, в основе которого лежит схема как структура организации и представления знаний. Отличается новизной и общий подход к работе: в рамках лингвистического исследования широко привлекаются данные из области смежных наук – когнитивной психологии, психологии личности, психологии развития, возрастной психологии, социальной психологии. Интерпретация в языке (при коммуникативной «упаковке» высказывания) понимается как следствие интерпретации в рамках когнитивных процессов восприятия, внимания и мышления.

Теоретическая значимость работы. Теоретической ценностью обладают выводы, связанные с новым аспектом анализа функционирования в языке категории выделенности. Важен и подтвержденный в работе на практике вывод о необходимости исследования языковой выделенности в одном русле с выделенностью в рамках когнитивных процессов. Имеет теоретическую значимость и новый аспект исследования «упаковочного» компонента семантики предложения.

Изложенная здесь теоретическая концепция отражения (конструирования) характеристик адресанта в речи, обосновывающая опосредствованный характер этого отражения, может стать теоретической базой для многочисленных исследований, объектом которых является влияние разных аспектов идентичности личности на речь, конструирование Я-идентичности адресанта (коммуниканта) в дискурсе.

Важными в теоретическом плане представляются сделанные в работе выводы о необходимости исследования в лингвистике характеристик адресанта как разных аспектов идентичности целостной личности, о необходимости анализа коммуникативного акта в целом, учета невербальных и символических аспектов коммуникации, а также всех возможных коммуникативных переменных (факторов ситуации общения).

Имеет теоретическую значимость и предложенный нами подход к разрешению противоречия, возникшего в рамках гендерных исследований между данными о непосредственном влиянии биологического пола респондента на вербальные навыки и об опосредствованном его влиянии (как основы гендера) на речь, опирающийся на анализ процесса порождения речи и разграничение понятий «вербальные навыки» и «речь».

Теоретически значимым является обоснование использования при анализе ассоциативного поля нового метода, основанного на схеме как структуре организации знаний, теоретическом конструкте, широко применяемом в когнитивной психологии (при исследовании процессов восприятия и понимания) и в лингвистике (в области семантики слова, предложения и текста).

Практическая значимость работы. Подход к анализу характеристик адресанта в речи и результаты, полученные в работе, могут найти применение в различных областях лингвистики. Теоретические выводы, сделанные в работе, могут быть использованы в рамках введения как в общую теорию языка, так и в проблемы лингвистической семантики и синтаксиса. Многие положения работы могут найти применение в преподавательской практике; они использовались автором в ходе чтения ряда общих и специальных курсов на филологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова.

Практическое применение результаты исследования могут найти в области теоретической лингвистики, когнитивной лингвистики, психолингвистики, социолингвистики, лингвокультурологии, а также в психологии и социологии. Могут они быть полезны и для криминалистики (судебной практики).

Многие выводы, сделанные в работе, могут найти непосредственное практическое применение в исследованиях. Единая концепция функционирования механизма отражения характеристик адресанта в высказывании может стать основой для многих практических исследований, объектом которых является речь. Ее применение на практике поможет методологически организовать работу по исследованию функционирования человеческого фактора в языке.

Широкое практическое применение в лингвистических исследованиях, касающихся влияния на речь возраста адресанта, может найти сделанный в работе вывод о необходимости опираться в исследованиях не на понятие хронологического (календарного) возраста, а на понятие «период жизни личности», объединяющее в себе биологический, социальный и психологический аспекты.

Практическую ценность для многочисленных исследований, проводимых с использованием ассоциативной экспериментальной методологии, представляет примененный в работе когнитивный метод анализа данных ассоциативного эксперимента с использованием схемы – структуры для организации и представления знаний. Полезными в практическом плане являются предлагаемые в работе методологические принципы проведения ассоциативного эксперимента на множественную реакцию и формирования экспериментального массива, адекватного задаче исследования.

Апробация работы. Основные положения данного исследования изложены в 41 публикации автора (на русском и английском языках) и неоднократно были предметом докладов и сообщений на лингвистических семинарах в Институте языкознания РАН, Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова, Московском государственном лингвистическом университете, а также на российских и международных научных конференциях.

Диссертация обсуждалась на заседании сектора психолингвистики Института языкознания РАН.

Структура диссертации. Диссертация включает два тома. Теоретическая часть (Том I) состоит из введения, четырех глав, заключения и списка используемой литературы. Практическая часть (Том II) содержит приложения к диссертации: материалы ассоциативных экспериментов и результаты (данные) их анализа.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

­

Во Введении к диссертации обосновывается выбор темы исследования, формулируются его цели и задачи, определяется актуальность исследования, его научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность, характеризуются материал и методы исследования.

В Первой главе («Характеристики адресанта в лингвистических исследованиях») показана сложная структура всех интересующих лингвистов характеристик адресанта, объединяющих в себе биологическое, психологическое и социальное, и обоснован подход к адресанту не как к индивиду, а как к личности, характеристики которой следует рассматривать как разные аспекты идентичности целостной личности. Представлены преимущества, которые дает подход к адресанту как к целостной личности: это возможность использовать категорию мотивации поведения личности и определить один из важнейших механизмов отражения характеристик адресанта в речи. На основе инференционно-интеракционного подхода к коммуникации показано, как личность конструирует свою идентичность в ходе коммуникативного взаимодействия.

Задача исследования влияния характеристик адресанта (коммуниканта) на его речь традиционна для лингвистики. Внимание лингвистов привлекают самые разные характеристики адресанта: пол, возраст, социальный статус (во всем многообразии своих проявлений), расовая и этническая принадлежность и др., поскольку считается, что они могут найти отражение в речи. Огромное количество работ посвящено анализу самых разных аспектов языка (фонетических, морфологических, словообразовательных, синтаксических, семантических и др.). При этом лингвистический материал и объект исследования часто выбираются случайным образом, наугад, а не прогнозируется заранее.

Исследование влияния пола (гендера) на речь представляет собой самостоятельное широкое и имеющее богатую историю направление (Д. Камерон, Х. Коттхофф, П. Эккерт, Дж. Коатс, Б. Барон, П. Николс, Д. Халперн, М. Бухольц, А.В. Кирилина, Е.С. Гриценко и многие другие).

Влияние на речь возраста также интересует ученых, например, при анализе процесса усвоения языка ребенком. Разные аспекты социального статуса (образовательный, профессиональный и пр.), этническая принадлежность и другие характеристики адресанта также часто становятся объектом лингвистического анализа, поскольку являются неотъемлемой частью коммуникативной ситуации.

Хотя категория «характеристика коммуниканта (адресанта, адресата)» широко используется лингвистами, но далеко не всегда учитывается сложность ее устройства, тот факт, что она объединяет в себе биологическое, психологическое и социальное, о какой бы характеристике адресанта (возраст, социальный статус, расовая и этническая принадлежность и др.) не шла речь. Исключение составляют только гендерные исследования: считается, что пол (в широком смысле слова) можно рассматривать не только с точки зрения биологии, но и в социально-психологическом аспекте – как гендер.  Но и здесь остается нерешенной важная проблема – проблема взаимоотношения категорий «пол» и «гендер» и того влияния, которое каждая из них оказывает на речь.

А в области исследования влияния на речь адресанта возраста, социального статуса и других его характеристик (социально-)психологический аспект характеристики лингвистами часто не учитывается. Этот факт свидетельствует о невнимании лингвистов к данным смежных научных дисциплин: психологи особо подчеркивают важную роль (социально-)психологической стороны любой характеристики адресанта (и шире – коммуниканта). Решить все перечисленные выше и многие другие проблемы можно, если подходить к адресанту не как к индивиду, а как к личности и рассматривать характеристики адресанта как аспекты идентичности целостной личности.

Под личностью понимается «конкретный человек, представитель определенных социальных общностей (нация, класс, коллектив и др.), занимающийся определенными видами деятельности, осознающий свое отношение к окружающей среде и имеющий индивидуальные особенности» (Н.И. Конюхов).

Человек существует одновременно в разных сферах бытия (В.А. Барабанщиков, Б.Ф. Ломов, А.А. Леонтьев, И.В. Грошев, А.А. Бодалев, Б.Г. Ананьев, А.Г. Асмолов, Д. Майерс, Н. Хэйес, С. Оррелл, А. Ребер  и др.). К базовым сферам бытия человека относят физическую, биологическую и социальную системы. В каждой из них субъект проявляет определенные качества и свойства (В.А. Барабанщиков).

В физической системе отношений субъект выступает как телесное существо, «погруженное» в вещно-оформленную абиотическую среду. Подобно другим телам, субъект имеет массу, плотность, величину (рост), центр тяжести, обладает потенциальной и кинетической энергией, которые становятся мерой чувственно представленных свойств и отношений действительности. В рамках биологической системы отношений субъект выступает как организм, реализующий, наряду с обменными, трофическими и другими жизненными процессами, ориентировочную и регулятивную функции благодаря развитию сенсорных систем.

В рамках социальной системы субъект предстает как познающая мир личность. Социальная система формирует личностные свойства субъекта (его направленность, способности, характер), определяет собственно человеческие способы его взаимоотношений с действительностью, другими людьми, а также предметами и событиями культуры.

Хотя разные типы отношений индивида в этих сферах бытия акцентируют разные характеристики субъекта, не следует забывать о том, что это качества и свойства одного и того же субъекта; они предполагают и взаимоопосредствуют друг друга. Телесность, организмичность и социальность субъекта, биологическое, психологическое и социальное едины, человек не сумма собственных проявлений, а целостность.

Тесную взаимосвязь характеристик адресанта (коммуниканта) подчеркивают и лингвисты. Так, признается, что гендер нельзя легко отделить от других социальных категорий при изучении его влияния на речь. Быть женщиной или мужчиной – значит не столько существовать в некой абстрактной единой категории «женщин» или «мужчин», сколько объединять в себе гендерную идентичность с другими социальными идентичностями – расовой, этнической, региональной, субкультурной и др. (Д. Камерон). И наоборот, нельзя говорить о классе или этнической принадлежности, не принимая во внимание гендер.

В Я-концепции (Я-идентичности) – в отражении личностью своего «Я» – также сливаются биологическое, социальное и психологическое; важное место занимает как фактическая (биологическая) информация, например рост, оттенок кожи, цвет волос и биологический пол, так и социальная информация – социальная, в том числе гендерная, идентичность, национальность, этническая принадлежность и т.д. Все это составляет содержание реального «Я» – совокупности представлений о самом себе в настоящем времени. Именно Я-идентичность обеспечивает целостность поведения, поддерживает внутреннее единство личности, определяет связь внешних и внутренних событий и позволяет солидаризироваться с социальными идеалами и групповыми стремлениями.

Каждая характеристика адресанта задает аспект, ракурс, в котором рассматривается целостная идентичность личности (ср. использование терминов «гендерная идентичность», «социальная идентичность», «этническая идентичность» и др.). Целостность идентичности личности находит отражение в каждой из характеристик, которая также предстает как единство биологического, социального и психологического. 

Вся история гендерных исследований показывает важность принятия во внимание социально-психологической составляющей категории «пол» (в широком смысле слова) – гендера.

Под термином «биологический пол» («пол» в узком смысле слова) понимаются анатомические и биологические особенности (в основном в репродуктивной системе человека), на основе которых люди определяются как мужчины и женщины. Это объективная, врожденная характеристика человека, которую в норме обычно не меняют (А.А. Чекалина, И.В. Грошев, Т.В. Бендас, Ш. Берн, Э. Гидденс и др.).

Гендер в настоящее время трактуется как конвенциональный, относительно независимый от пола социальный идеологический конструкт, в котором собраны представления о том, что значит быть мужчиной и женщиной в той или иной культуре (А.В. Кирилина, Е.С. Гриценко и др.). Понятие «гендер» подчеркивает, как мы демонстрируем свой пол окружающим, и характеризует индивида по критерию соответствия его поведения культурно-специфичным нормам мужественности (маскулинности) или женственности (фемининности) (А.А. Чекалина, Т.В. Бендас, Э. Гидденс и др.).

Психологическая сторона гендера складывается из когнитивных (гендерное самосознание), эмоциональных (гендерная идентичность) и поведенческих (особенности поведения) компонентов. Категория гендера базируется на единстве трех установок: «я знаю, что я женщина / мужчина»; «я чувствую себя женщиной / мужчиной»; «я веду себя как женщина / мужчина» (А.А. Чекалина).

Взаимосвязь пола и гендера до сих пор является предметом дискуссий (Э. Гидденс, Н. – К. Мэтью), но большинство лингвистов считают, что биологический пол (в норме) является основой гендера.

Ранее половые различия были не только отправной точкой, но и объяснением любых различий в речи мужчин и женщин (эссенциализм). В настоящее время справедливо признается, что на речь субъекта влияет именно гендер. Особенности речи, воспринимаемые (оцениваемые) нами как «женские» или «мужские», определяются не биологией, а имеющимися у нас представлениями о нормах проявления в речи мужественности и женственности, которые рассматриваются не как универсальные, а как изменчивые, множественные категории (У. Коннелл). Таким образом, влияние биологического пола (как основы гендера) на речь является опосредствованным.

При этом к настоящему моменту собраны и экспериментально подтверждены данные о прямом, непосредственном влиянии биологического пола на вербальные навыки (Д. Кимура, А. Фейнголд, Д. Халперн,  Дж. Хайд,  М. Линн, Л. Галеа, Р. Харшман, И. Хэмпсон, С. Биренбаум, М Денкла, Р. Рудел, А. Йенсен, Д. Макгиннис, А. Олсон, В. Манн, С. Сасанума и др.), что объясняется различиями (очень небольшими) в строении головного мозга и особенностями мышления мужчины и женщины.

Но возникшее между двумя взглядами на роль биологического в речи противоречие, как нам кажется, можно разрешить на основе анализа процесса порождения речи и разграничения понятий «вербальные навыки (способности)» и «речь».

Различия в выполнении вербальных заданий мужчинами и женщинами очень невелики и имеют ограниченную область проявления. Женщины демонстрируют лучшую, чем мужчины, беглость речи (verbal fluency). Эта способность проявляется при порождении слов с учетом ограничительных условий (например, слов, начинающихся на определенную букву). Женщины лучше выполняют вербальные задания, связанные с категорией цвета. Женщины также демонстрируют лучшую вербальную память (verbal memory), чем мужчины; это касается воспроизведения и списка не связанных слов, и связного текста. И во всех этих случаях речь идет именно об отдельных вербальных навыках, которые связаны с выполнением одной конкретной специфической вербальной операции.

Но речь далеко не полностью определяется данными вербальными навыками. Процесс речепроизводства предполагает одновременное планирование и продуцирование речи, а также контроль за полученным результатом и определяется не только отдельными вербальными навыками, но и особенностями протекания у субъекта многих когнитивных процессов, таких как внимание, память, мышление. Порождение речи (даже если речь идет об отдельном высказывании) включает самые разные процессы: процессы категоризации, формирования пропозиционального содержания высказывания, его коммуникативной «упаковки» и многие другие – и зависит от мотивации личности, ее целей, убеждений, ценностной ориентации, т.е. в итоге определяется идентичностью личности в целом и, соответственно, таким аспектом идентичности, как гендер.

Следует также учитывать огромное влияние на характеристики речи реальной коммуникативной ситуации общения, имеющей мало общего с искусственно смоделированной экспериментальной ситуацией, предназначенной для исследования конкретных вербальных навыков индивида. Поэтому о непосредственном влиянии биологического пола индивида можно говорить лишь в отношении определенных вербальных навыков, а не речи в целом.

Возраст – это еще одна характеристика адресанта, оказывающая влияние на его речь. И его также следует рассматривать как один из аспектов идентичности личности, как единство биологического, социального и психологического.

Обычно принимаемый во внимание в лингвистических исследованиях хронологический (календарный) возраст, особенно возраст взрослого человека, – вещь малоинформативная; следует учитывать биологический, социальный и психологический возраст индивида. Все эти аспекты возраста объединяются понятием «период жизни личности», которое соотносит формально-хронологический признак (возраст) с биопсихологическим (дети, подростки, взрослые) и социальным (лица дошкольного, школьного, рабочего или пенсионного возраста) (Е.Е. Сапогова, А.Г. Асмолов, Г. Крайг, В.Ф. Моргун, Н.Ю. Ткачева, Е.И. Головаха, А.А. Кроник и др.).

«Календарный» и «биологический» возраст зависят от социально-исторического образа жизни, от его экономического цикла, имеющего свои диапазоны: «время не работать», «время работать», «время работать с наивысшей отдачей», «время спада работоспособности». Понятие  «период жизни личности» демонстрирует единство, невозможность отделения друг от друга «календарного», «биологического», «социального» и «психологического» возраста.

Смена периодов жизни человека (личности) связана с качественными сдвигами в развитии личности, с перестройкой интеллектуальной, личностной и мотивационной сферы. Речь идет о качественных и количественных изменениях в интеллектуальной сфере, о достижении интеллектуальной зрелости, о становлении устойчивого самосознания индивида, развитии целостного представления о себе, стабильного образа «Я», обеспечивающего цельность поведения, о соответствующей конкретному возрастному периоду перестройке мотивационной сферы, что и может найти отражение в характеристиках речи.

Трактовка возраста как одного из аспектов идентичности личности имеет важное для лингвистических исследований следствие: анализируя речевые особенности субъекта, необходимо опираться именно на категорию «период жизни человека (личности)», а не на показатель хронологического возраста.

Социальный статус – многоаспектная характеристика (Д. Майерс, В.И. Карасик, Г.М. Андреева, В.И. Беликов, Л.П. Крысин, В.Г. Крысько и др.), она включает социальное происхождение, принадлежность к определенному социальному слою, уровень образования, профессиональную принадлежность, принадлежность к какой-либо группе, ролевые отношения и пр. Социальный статус в широком смысле слова определяется одновременным вхождением субъекта в разные общности (группы), статусом в группе (например, статус эксперта) и отношениями с другими членами данной группы (например, превосходство – подчиненность). В лингвистических исследованиях часто принимается во внимание один из конкретных аспектов социального статуса, например, уровень образования.

Личность, наряду с индивидуально-психологической (и мировоззренческой), имеет и социально-психологическую сторону, определяющую ее социальные роли, позиции (взгляды и убеждения) и установки, а также отношение к другим людям. Социальные факторы, наряду с биологическими и психологическими, являются важнейшими факторами формирования личности. Любой из компонентов социального статуса представляет собой аспект идентичности целостной личности и предполагает наличие психологической составляющей.

И характеристика этнокультурной принадлежности рассматривается, в первую очередь, как аспект идентичности личности, этническая идентичность – осознание своей принадлежности к определенному этносу (Т.Г. Стефаненко).

Каждая из характеристик адресанта отражает в себе, «наследует» целостность личности, объединяя в себе биологическое, социальное и психологическое, каждая характеристика содержит когнитивные (самосознание), эмоциональные и поведенческие компоненты и основывается на представлениях о том, что значит быть личностью с определенной идентичностью в той или иной социально-культурной среде.

Все характеристики адресанта (и шире – коммуниканта) представляют собой аспекты идентичности личности, ракурсы, в которых можно рассматривать идентичность личности. Следует особо подчеркнуть, что характеристики адресанта (аспекты идентичности личности) – это не части, на которые можно разложить идентичность. Нельзя рассматривать пол, возраст, социальный статус, этнокультурную принадлежность и др. как факторы, которыми легко можно манипулировать, механически добавляя их к другим или изымая их из целостности. Нельзя и анализировать какой-либо аспект идентичности отдельно от целого. Разные аспекты идентичности адресанта: гендерный, возрастной, социальный (профессиональный, образовательный), этнический и др. – предполагают и взаимоопосредствуют друг друга, они объединяются в рамках целостной личности. Объективный подход к изучению речи требует анализа идентичности личности в целом.

Анализ характеристик адресанта как аспектов идентичности целостной личности позволяет совершенно по-иному взглянуть на проблему влияния характеристик на речь адресанта и предоставляет нам ряд преимуществ. Опираясь на понятие мотивации, мы можем определить механизм отражения характеристик адресанта в речи, установить наиболее информативные с точки зрения функционирования этого механизма аспекты высказывания и подходящий для иллюстрации этого процесса лингвистический материал; а также обосновать характер отражения («конструирования») характеристик адресанта в речи в свете инференционно-интеракционного подхода к коммуникации.

Мотивация выступает побудителем поведения личности; она определяется не каким-либо отдельным аспектом идентичности, а идентичностью личности в целом и имеет биологические, психологические и социальные основания. Мотивация и потребности динамичны: место определенного мотива в иерархии меняется в течение жизни человека.

Подход к адресанту как к личности дает нам возможность рассматривать его поведение, в том числе и речевое, речь, как мотивированное, зависящее от целей, потребностей, актуальных жизненных задач, системы ценностей, образа жизни и пр., и обосновать один из важнейших механизмов отражения характеристик адресанта в речи, в высказывании.

Известно, что важность, актуальность (иными словами, мотивированность) некоторого объекта или аспекта ситуации приводит к его выделенности на фоне других аспектов ситуации при интерпретации действительности в рамках различных когнитивных процессов, в том числе и в процессе речепроизводства. Интерпретация действительности определяет действие когнитивной категории выделенности. При порождении речи эта интерпретация (выделенность) проявляется, в первую очередь, в процессе пропозициональной организации смысла высказывания и его коммуникативной «упаковки» и связана с использованием конкретных языковых средств. Таким образом, трактовка характеристик адресанта как разных аспектов идентичности целостной личности позволяет установить связь между характеристиками адресанта и языковой формой, раскрывая причины этой связи. 

Определив механизм отражения характеристик адресанта в речи, мы можем заранее прогнозировать (а не перебирать наугад) те лингвистические аспекты высказывания, анализ которых будет наиболее продуктивным в свете поставленной задачи (пропозициональное содержание высказывания и его коммуникативная «упаковка»). Мы можем также выбрать для исследования наиболее информативный лингвистический материал – тот, в котором коммуникативная «упаковка» высказывания в наибольшей степени зависима от адресанта и одновременно свободна от влияния других высказываний. Таким лингвистическим материалом являются реакции-высказывания лишенного дискурсивной связности ассоциативного поля, образованного в ходе ассоциативного эксперимента на множественную реакцию, когда респондент в ответ на одно слово-стимул дает последовательность реакций в течение строго определенного времени.

Личностный подход к адресанту позволяет нам трактовать способ отражения характеристик в речи как «конструирование». Идентичность личности во всем многообразии своих аспектов (характеристик) конструируется в ходе коммуникации согласно представлениям личности о соответствующих нормах поведения (в самом широком смысле). Такой подход полностью соответствует современному взгляду на коммуникацию как на инференционно-интеракционный процесс, в рамках которого общение понимается не как одностороннее воздействие говорящего на слушающего, а как сложное коммуникативное взаимодействие субъектов (Д. Шпербер, Д. Уилсон, Г. Грайс, И. Гоффманн, Г. Гарфинкель, Д. Шиффрин, М.Л. Макаров и др.).

В качестве единицы анализа при таком подходе к коммуникации рассматривается интеракция, в ходе которой с помощью дискурсивных действий (вос)производятся социальные институты и культурные схемы, системы ценностей; формируются человеческие сообщества, (вос)производятся все формы «Я». Предметом «обсуждения» может стать любая сторона, любой аспект идентичности личности или личность в целом, поскольку личность – явление многоаспектное.

Инференционно-интеракционный подход к коммуникации расширяет рамки взаимодействия индивидов в общении: действие главного принципа коммуникации – принципа взаимодействия – не ограничивается рамками языка и распространяется на область правил поведения. Коммуникация трактуется как поведение, и не только интенциональное; это не трансляция информации, а демонстрация смыслов, не обязательно предназначенных для распознавания и интерпретации реципиентом. Коммуникативно значимой в определенной ситуации (способной генерировать смыслы) может стать любая форма поведения: действие, бездействие, речь, молчание и пр. Приобретает важность не только вербальное, но и невербальное поведение (поза, жест и пр.) и более широко – символические средства стилизации идентичности (внешний вид). Поведение интерпретируется с помощью инференции на основе прошлого опыта и социально-культурных конвенций. Поэтому в интеракционной модели коммуникации высока роль общих знаний, конвенциональных по своей природе.

Главной отличительной чертой интеракционной модели коммуникации является сильная ситуативная привязанность, что дает возможность использования широкого социально-культурного контекста.

Современное понимание такой характеристики адресанта, как гендер, сформировалось именно в рамках инференционно-интеракционной модели коммуникации (П. Бурдье, Дж. Батлер, К. Уэст, Д. Зиммерман, С. Фенстермейкер, Х. Коттхофф, Дж. Коатс, А.В. Кирилина, Е.С. Гриценко и др.). Гендер рассматривается как ситуативно и контекстуально обусловленный культурный феномен, который отражается в языке и (вос)производится в коммуникативной интеракции. Язык трактуется как сфера культурного производства гендерных идентичностей – динамичных, постоянно меняющихся продуктов дискурса. Главным объектом исследования становится процесс «создания» гендера,  конструирования себя и других как мужчин или женщин.

Использование языка – это одна из областей, в которых конструируется не просто гендер, а комплексная идентичность адресанта. Сформулированный в рамках гендерных исследований тезис о задачах современной лингвистики (Е.С. Гриценко) следует, на наш взгляд, трактовать шире, распространяя на идентичность личности в целом. Лингвистика должна перейти от документирования различий в речи, определяемых разными характеристиками коммуникантов, характерного для эссенциализма, к анализу причин и условий их появления. Целью исследования должно стать не соотнесение языковых форм с характеристиками говорящих, а исследование процесса создания идентичности, представления, конструирования себя и других как личностей, т.е. установление способов (вос)производства идентичности языковыми средствами.

Вторая глава («Когнитивные основы отражения характеристик адресанта в речи: категория выделенности») посвящена обоснованию механизма отражения характеристик адресанта в речи, в частности, в коммуникативной организации смысла высказывания.

В данной главе характеризуется когнитивная категория выделенности, выступающая связующим звеном между мотивацией адресанта, когнитивными процессами и языком. Рассматриваются отношения категории выделенности с близкими категориями. Показано, как она функционирует в рамках когнитивных процессов восприятия и внимания и как свойственные познавательным процессам принципы (например, противопоставление «фигура /фон») переносятся в область языковых явлений. Описано действие универсальной категории выделенности при коммуникативной организации смысла языковых единиц разного уровня. Особое внимание уделено именно уровню предложения (высказывания) в соответствии с основной задачей исследования – продемонстрировать действие механизма отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания.

Личностный подход к адресанту позволяет нам при установлении механизма отражения характеристик адресанта (аспектов идентичности личности) в речи опираться на категорию мотивации. Именно мотивация (важность, значимость в ряду актуальных жизненных задач) для адресанта некоторого объекта или аспекта ситуации определяет интерпретацию действительности и в рамках когнитивных процессов, и в языке. Связывает мотивацию адресанта, когнитивные процессы и язык когнитивная категория выделенности.

Языковые и когнитивные механизмы обусловлены единой базовой способностью человека структурировать свой опыт на основе «динамической эксплуатации асимметрично выделенных сущностей» (Р. Лангакер). Выделенность на языковом уровне восходит к выделенности, принадлежащей уровню концептуальной системы человека, которая объединяет сущности как выразимые на языке, так и относящиеся к неязыковому опыту (Е.С. Кубрякова, А.Р. Армеева). Этим определяется универсальность категории выделенности, охватывающей самые разные уровни языка.

Языковая выделенность связана с особенностями перцептивных процессов, а также мышления и памяти.Важная, значимая для субъекта (личности) в данный момент информация попадает в фокус его внимания и становится выделенной; этот процесс носит динамический характер.

Основания для выделения некоторого объекта или аспекта ситуации на фоне остальных могут быть объективными и субъективными (А.Р. Армеева).

К объективным основаниям выделения некоторого объекта среди остальных можно отнести его физические свойства (величину, форму, насыщенность цвета, активность) и характеристики его структуры (гетерогенность, сложность). Объективными основаниями для выделения некоторой ситуации действительности (или ее аспекта) на фоне других ситуаций (аспектов) являются асимметричные временные или причинно-следственные отношения между ситуациями действительности, а также неравноправность ролей участников ситуации.

В основе субъективных оснований для выделения некоторого объекта или аспекта ситуации лежит точка зрения коммуниканта на отношения между объектами / ситуациями. Факторами, определяющими эти отношения, будут близость к человеку, реальная или воображаемая (выделяются  объекты / события, более близкие – в самом широком смысле – говорящему); отношение объекта / ситуации к норме (выделяются  более типичные, имеющие отношение к норме объекты / ситуации); неожиданность объекта / ситуации (выделяются нетипичные, неожиданные, ненормированные); важность объекта / ситуации (выделяются наиболее важные для коммуниканта). Субъективные основания демонстрируют возможность противоположных подходов к выделению объекта или аспекта ситуации, амбивалентность результата этого процесса. Следует особо отметить важность и бульшую силу субъективных оснований для выделения некоторого объекта или ситуации по сравнению с объективными.

Все когнитивные процессы, связанные с переработкой информации, в обязательном порядке предполагают интерпретативную деятельность человека, которая определяется его знаниями, опытом, целями и т.п. (У. Найссер, В.А. Барабанщиков, Б.М. Величковский, Ю.Б. Дормашев, В.Я. Романов, Р. Солсо, С. Уоллес). Акцентирует внимание на интерпретативной деятельности человека и принятый нами инференционно-интеракционный подход к коммуникации.

Перцептивный процесс, наряду с собственно когнитивным (репрезентация среды, ее схема, план сбора информации и т.п.), приобретает личностный план; этот процесс отражает единство когнитивного и аффективного. Восприятие неразрывно связано со структурой и свойствами личности, поэтому оно и предполагает интерпретацию. Объект восприятия – это не просто объективная действительность или ее отдельные элементы (материальные процессы, вещи и их свойства), а объективная действительность, взятая в определенном отношении к воспринимающему ее субъекту и включающая его в качестве одного из своих компонентов. В зависимости от прошлого опыта, потребностей и интересов, установок и ценностей, возможностей сенсорных систем действительность открывается субъекту по-разному. Воспринимается прежде всего то, что важно для жизнедеятельности субъекта.

Многообразие сфер бытия (физическая, биологическая и социальная системы бытия) порождает многообразие сторон и типов объекта восприятия. В реальном процессе восприятия физический, биологический и социальный планы ситуации едины, слиты в пространстве и времени.

От прошлого опыта, потребностей, установки и т.п. зависит и избирательность внимания, фокус внимания субъекта (Ю.Б. Дормашев, В.Я. Романов, В.А. Барабанщиков, А.Л. Ярбус и др.). Под вниманием понимают направленность сознания на тот или иной элемент действительности, выражающуюся в чувственном образе в неоднородности репрезентаций. Избирательность внимания связана с выделенностью, предполагает выделение некоторого объекта или аспекта ситуации среди остальных.

Сравнение объектов или ситуаций может осуществляться на основе шкалы или на основе бинарного противопоставления «фигура /фон» (А.Р. Армеева); парная категория «фигура / фон» наиболее ярко отражает функционирование когнитивной категории выделенности.

Представители гештальтпсихологии еще в начале ХХ века установили важные особенности перцепции: при восприятии любого дифференцированного поля одна из его частей («фигура») четко выделяется среди остальных (они составляют «фон») (Р. Солсо, С. Уоллес, В.Д. Демьянков. Е.С. Кубрякова и др.). «Фигура» и «фон» определяются относительно друг друга и наделяются прямо противоположными объективными свойствами. «Фигура» характеризуется вещностью, дискретностью, определенностью, четкой организацией, обладает контурами (границами) и различимыми частями, локализована в пространстве, имеет более яркий цвет, является маленькой, располагается впереди (вверху) и трактуется как значимая, знакомая. «Фон» отличается бесформенностью, диффузностью, непрерывностью, неопределенностью, слабой пригонкой частей, у него отсутствуют границы и не различаются части, он не локализован в пространстве, имеет менее яркий цвет, является большим, располагается сзади (внизу) и воспринимается как незначимый, незнакомый. Таким образом, выделенные в качестве «фигуры» элементы представляются наиболее дифференцированно и осознанно. Свойства «фона» отражаются обобщенно, редуцированно и искаженно (В.А. Барабанщиков). Отношения между «фигурой» и «фоном», ядром и периферией восприятия не являются постоянными, они динамичны. В каждый текущий момент времени существует возможность актуализации любой составляющей фона.

Интерпретация действительности (выделенность) в рамках когнитивных процессов находит отражение и в языке, в процессе вербализации знаний. Можно говорить и об определенных лингвистических способах реализации выделенности.

С выделенностью связаны самые разные понятия: в отечественных работах это «выделение», «важность», «значимость», «приоритетность», «подчеркивание», а в зарубежных «salience», «prominence» и «foregrounding» (Е.С. Кубрякова. В.З. Демьянков, А.Р. Армеева, Е.В. Рахилина и др.). 

Понятие «выделенность» часто можно встретить в работах, посвященных изучению когнитивных и коммуникативных аспектов языка. Оно используется для обозначения семантического эффекта самых разнообразных языковых феноменов, относящихся к сфере лексики, синтаксиса, коммуникативной организации смысла высказывания и др. Используются такие связанные с выделенностью термины, как тема текста и эпизода, фокус, перспектива, определенность / неопределенность, данное / новое, контрастивность, тема / рема, эмфаза (Л. Талми, Р. Лангакер, Т. Ван Дейк, Ч. Филлмор, У. Чейф, Р. Томлин, И. Бэклунд, С. Уоллес, Т. Рейнхарт, Р. Ван Валин, У. Фоли, М. Нунэн, Ю.Д. Апресян, Е.В. Падучева, Т.М. Николаева, И. Б. Шатуновский, А.Р. Армеева и др.). Сходство функций связанных с выделенностью категорий приводит к тому, что одни и те же категории могут использоваться на разных уровнях языка, например, понятие перспективы используется на всех уровнях языка, а понятие «данное / новое» определяется и по отношению к предложению, и по отношению к тексту. Связанные с выделенностью понятия в некоторых случаях определяются неоднозначно и пересекаются между собой. Это относится, например, к понятиям «топик» Чейфа, «прагматический пик» Ван Валина и Фоли, «ориентация» Нунэна и др. (А.Е. Кибрик).

В силу своей универсальности, выделенность проявляется на всех уровнях языка: на уровне слова, предложения и текста. Действует она и в рамках ассоциативного поля.

Можно говорить о выделенности при анализе коммуникативной организации смысла слова: при описании значения слова, при описании моделей управления слова – семантико-синтаксических ролей для конкретных участников ситуации, выражаемой этим словом. Выделенность находит отражение и в самом процессе номинации.

В первую очередь с выделенностью связаны понятия «фигура» и «фон»; Л. Талми обнаружил аналогичное противопоставление в области явлений языка и ввел эти понятия как семантико-синтаксические роли для описания семантики локативных конструкций. К выделенности имеют отношение и многие другие понятия, используемые при описании коммуникативной организации смысла слова. Это профилирование – противопоставление неравноценных частей значения языковых выражений у Р. Лангакера; противопоставление центральной, выделенной и периферической части значения слова у Ю.Д. Апресяна. На основе выделенности определяется и понятие перспективы, используемое Т. Ван Дейком (например, при анализе слов типа «здесь», «сюда» и «там», «туда») и Ч. Филлмором (при исследовании глаголов типа «купить vs. продать», «занять vs. одолжить»). Перспектива проявляется на нескольких уровнях: на уровне выбора той или иной лексемы и на уровне выбора семантико-синтаксических ролей для конкретных участников ситуации (роли субъекта или прямого дополнения).

Выделенность на уровне предложения (высказывания) функционирует в процессе  формирования пропозиционального содержания высказывания (определяется, какие аспекты ситуации будут выбраны для вербализации); в процессе коммуникативной организации смысла высказывания, определяемой установками говорящего (противопоставление темы / ремы, данного / нового, введение контрастивности, учет важности тех или иных аспектов ситуации); при установлении иерархии в рамках концептов (соотнесение выделяемого объекта и «фона», «сфера» по Р. Лангакеру); а также при выражении экспрессивной функции речи.

К явлениям, связанным с выделенностью в тексте, можно отнести тему текста (и эпизода), которая связана с выделением основной информации, представленной в тексте или эпизоде. Проявляется выделенность и при расчленении эпизода, когда выделяются одни ситуации и объекты и затеняются другие. С выделенностью связано также понятие фокус эпизода: выделяются важные, необычные, интересные с точки зрения говорящего объекты или их свойства. Еще одним понятием, имеющим отношение к выделенности, является понятие «данное / новое», которое связано с выделением информации в зависимости от степени ее активации в сознании слушающего с точки зрения говорящего. На уровне текста с выделенностью связано и понятие перспективы, определяющей, с точки зрения каких персонажей описываются события и какова при этом роль персонажа: он является участником событий или посторонним наблюдателем. С действием категории выделенности на уровне текста связано также понятие выдвижения (foregrounding, grounding).

Наиболее точно отражает сущность когнитивного явления выделенности парная категория «фигура / фон» (А.Р. Армеева). Выбор элемента в качестве «фигуры» может определяться как его естественной выделенностью, так и  коммуникативным выдвижением. Противопоставление «фона» и «фигуры» можно наблюдать как в области синтагматических, так и в области парадигматических отношений; в последнем случае выделенность  сближается с понятием маркированности.

Противопоставление «фигура / фон» используется при описании всех уровней языка – от слова до текста; понятия из области коммуникативной организации смысла предложения (тема / рема, данное / новое, контрастивность и пр.) тоже связаны с противопоставлением выделенной «фигуры» и «фона».

В соответствии с задачей нашего исследования – обосновать механизм отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания – наибольший интерес для нас представляет уровень предложения / высказывания.

Предложение / высказывание (пропозициональный компонент его смысла) отражает в мире дискурса некоторую ситуацию, фрагмент действительности, поскольку основу пропозиции образует предикатно-аргументная структура, изоморфная структуре ситуации. Именно высказывание предоставляет адресанту широкие возможности для интерпретации. Различная интерпретация одного и того же события, выделение объектов, участвующих в ситуации, может осуществляться с опорой и на пропозициональный, и на «упаковочный» компонент плана содержания предложения (И.М. Кобозева, М.В. Всеволодова, Т.В. Шмелева, И.А. Мельчук, Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Е.Н. Ширяев, А.Е. Кибрик, М.Б. Бергельсон, Е.В. Падучева, В.Б. Борщев, Б.Х. Парти и др.).

Пропозиция представляет собой результат интерпретации, или концептуализации, человеком ситуации как недискретного опыта, выделения в нем тех или иных дискретных элементов в зависимости от того, что для него является значимым. Причиной различия пропозиций может быть и разный способ выделения объектов, участвующих в ситуации.

Выделенность может проявляться и при «упаковке» предложения / высказывания. Даже если пропозициональные содержания предложений не различаются, возможны более тонкие смысловые различия между ними. Предложения могут различаться способом организации пропозиционального содержания, задающим порядок важности, значимости его элементов для данной ситуации общения – «упаковочным» компонентом.

«Упаковочный» компонент плана содержания предложения (высказывания) демонстрирует, на каком из аспектов ситуации, представленной в высказывании, фокусируется внимание говорящего, в какой перспективе отображается ситуация, т.е. он связан  с выделением некоторого элемента плана содержания предложения. Аналогичными понятию «упаковка» являются понятия «коммуникативная организация смысла» (И.А. Мельчук, И.М. Кобозева), «коммуникативная структура» и «коммуникативная организация предложения» (М.А. Кронгауз).

«Упаковочный» компонент включает в себя целый ряд противопоставлений, в соответствии с которыми членится пропозициональное содержание предложения или маркируется некоторая его часть. Речь может идти о подчеркивании особой роли одного из участников ситуации, о теморематическом членении предложения, о выделении данной и новой информации, известного и неизвестного, о контрастивности, эмпатии. Отмечаются и категории «упаковки», например важность, связанные с выделением психологически более или менее важных для говорящего аспектов ситуации.

Важность некоторого аспекта ситуации подчеркивается использованием определенной синтаксической трансформации предложения. Разная коммуникативная значимость элементов предложения может маркироваться определенным типом синтаксической позиции (М.Б. Бергельсон, А.Е. Кибрик, М.В. Всеволодова, О.Ю. Дементьева и др.). В процессе коммуникативной организации высказывания имена компонентов ситуации распределяются по синтаксическим позициям, определяется синтаксический центр предложения, при этом «работает» система членов предложения, обеспечивающая возможность представления ситуации в соответствии с коммуникативным заданием.

Одной из функций системы членов предложения является иерархическая организация «конфигурации коммуникативно значимых позиций, определяющих коммуникативную перспективу высказывания» (М.В. Всеволодова, О.Ю. Дементьева).

Отмечается, что позиция каждого члена предложения имеет свой ранг. Иерархия коммуникативной значимости в лингвистических исследованиях известна под разными именами: Реляционная иерархия П. Постала и Д. Перлмуттера, Иерархия доступности Э. Кинэна и Б. Комри и т.д. Ориентируясь на русскую терминологическую традицию, А.Е. Кибрик и М.Б. Бергельсон представляют ее следующим образом: подлежащее > прямое дополнение > косвенное дополнение > обстоятельство.

Особенно важны первые две позиции: подлежащего и прямого дополнения. Но наиболее высокий коммуникативный ранг имеет подлежащее: позиция подлежащего, по мысли М.В. Всеволодовой, составляет абсолютный синтаксический центр предложения. «Высшей синтаксической позицией» называет позицию подлежащего М. Нунэн, а Е.В. Падучева называет выбор имени на позицию подлежащего выбором «главного героя высказывания».

Позицию подлежащего может занять имя практически любого компонента денотативной структуры предложения: имя протагониста , имя действия, имя пациенса, имя локума и даже имя показателя смыслового отношения (М.В. Всеволодова, О.В. Дементьева). 

В ходе синтаксической трансформации предложения при сохранении его пропозиционального содержания слово может изменить свой статус как члена предложения (и класс как части речи), но остаться именем того же участника ситуации, как это происходит, например, в предложениях (реакциях) «[Старик] ворчит» и «Ворчание [старика]», «[Младенец] плачет» и «Плач [младенца]». Во втором случае в позицию подлежащего поставлено имя предикативного признака из позиции сказуемого, причиной этого могла стать «коммуникативная незначимость» участника ситуации. Имя протагониста вынесено из позиции подлежащего в позицию определения; в таких случаях «под маской» определения скрывается «разжалованный» агенс». Определения (наряду с обстоятельствами образа действия и меры и степени), согласно принципу Приоритета, имеют последний по значимости коммуникативный ранг; перевод в эту позицию, по словам М.В. Всеволодовой, «убирает» … [объект] из нашего поля зрения» (М.В. Всеволодова, О.Ю. Дементьева).

Можно видеть, что разная значимость элементов ситуации в рамках «упаковочного» компонента высказывания отражается в языковых способах их кодирования. Для психологически более важного аспекта ситуации выбирается такая синтаксическая форма (трансформация) предложения, при которой он помещается в наиболее «престижную», согласно принципу Приоритета (М.Б. Бергельсон,  А.Е. Кибрик), синтаксическую позицию, позицию подлежащего.

Анализируя семантику предложения / высказывания, многие авторы используют понятие «перспектива» и родственные ему (ср., например, понятие ракурса у М.В. Всеволодовой). Интересное понимание перспективы предложения можно найти у В.Б. Борщева и Б.Х. Парти; авторы связывают это понятие с идеей выделенности и подчеркивают, что оно требует осмысления в ряду таких понятий, как подлежащее, коммуникативная структура предложения и т.п. Отмечается, что  предложения, описывающие одну и ту же (или почти одну и ту же) ситуацию действительности, могут различаться выбором перспективы, точки зрения, с которой ситуация рассматривается. Выбор перспективы – это разное когнитивное представление одной и той же ситуации. Ситуация может быть описана с точки зрения ВЕЩИ или с точки зрения МЕСТА. И только в первом случае определенный участник ситуации (ВЕЩЬ) помещается в фокус, в центр перспективы, т.е. выделяется.

Важно, что выделенность на всех уровнях языка связана, прежде всего, с субъективными факторами, с ценностными установками адресанта.

Трактовка характеристик адресанта как аспектов идентичности личности, использование понятия мотивации, определяющей интерпретацию действительности в когнитивных процессах и в языке, позволили нам обосновать один из основных механизмов отражения характеристик адресанта (идентичности личности) в высказывании, действующий следующим образом.

Человек существует одновременно в разных сферах бытия: физической, биологической и социальной. Разные типы отношений индивида в этих сферах бытия акцентируют разные его качества, но при этом они остаются качествами одного и того же индивида, предполагая и взаимоопосредствуя друг друга. В рамках социальной системы субъект предстает как личность, которая выступает не как сумма собственных проявлений, а как единство биологического, психологического и социального, как целостность, что отражается в Я-концепции (Я-идентичности) – конкретном представлении личности о себе.

Я-концепция объединяет с психологической и биологическую (рост, оттенок кожи, цвет волос, биологический пол), и социальную (социальная, в том числе гендерная, идентичность, национальность, этническая принадлежность, взаимоотношения с обществом) иформацию. Именно Я-концепция (Я-идентичность) обеспечивает целостность поведения человека.

В роли побудителя поведения человека выступает мотивация, которая определяется идентичностью личности в целом, а не каким-либо ее отдельным аспектом. Мотивация имеет как биологические (биохимические) основания, так и психологические и социальные основания и определяется взаимодействием таких переменных, как потребности, цели, ожидания, усвоенные модели поведения и др.

Мотивация – явление динамичное. Место определенного мотива в иерархии мотивов, связанное с актуальностью для личности конкретной задачи в определенный период жизни, постоянно меняется. Мотив создания семьи, например, в разные периоды жизни человека может не быть актуальным, а затем может стать одним из ведущих. 

Важность, мотивированность для адресанта определенного объекта или аспекта ситуации действительности находит отражение во всех когнитивных процессах, в том числе и в процессе вербализации знаний. Она становится причиной соответствующей интерпретации действительности, которая отражается и в языке.

Интерпретация (и ее следствие – выделенность) в процессе вербализации знаний осуществляется на всех уровнях языка: на уровне слова, предложения, текста. На уровне высказывания выделенность проявляется в его пропозициональном содержании (участникам ситуации приписываются разные по значимости в рамках данной ситуации роли) и в процессе коммуникативной «упаковки» высказывания – при коммуникативной организации его смысла, демонстрирующей смысловые различия и между предложениями, не различающимися с точки зрения пропозиционального содержания. В этом случае выбирается такая синтаксическая трансформация предложения, при которой выделенные участники (аспекты) ситуации кодируются с помощью «престижных» языковых средств, в частности подлежащего. Данный механизм проясняет связь между характеристиками адресанта (идентичностью личности) и языковой формой.

В Третьей главе («Опыт применения ассоциативной экспериментальной методологии в лингвистических исследованиях») продемонстрированы возможности применения ассоциативной экспериментальной методологии в лингвистике. Показаны разные типы ассоциативного эксперимента и место ассоциативного эксперимента на множественную реакцию в ряду ассоциативных экспериментов, используемых в разных областях науки, а также его специфика. Определяются сферы применения ассоциативных экспериментов разного типа в лингвистических исследованиях. Подробно рассматривается понятие коммуникативной ситуации. Приводятся примеры использования ассоциативного эксперимента в лингвистике как метода анализа влияния характеристик адресанта (как одного из параметров коммуникативной ситуации) на форму и содержание ассоциативных реакций. Дается аналитический обзор существующих методов анализа реакций ассоциативного поля, определяются их достоинства и недостатки.

Рассматривая характеристики адресанта как аспекты идентичности целостной личности, мы получили возможность, опираясь на категории мотивации и выделенности, обосновать один из основных механизмов отражения характеристик адресанта в речи и определить релевантные для решения этой задачи характеристики высказывания: это пропозициональное содержание  высказывания и его коммуникативная «упаковка».

Подходящим для наших целей лингвистическим материалом нам представляются реакции лишенного дискурсивной связности ассоциативного поля, полученного при ассоциативном эксперименте на множественную реакцию, когда респондент дает на одно слово-стимул реакции в течение определенного времени. Такой тип ассоциативного эксперимента занимает определенное место в ряду ассоциативных экспериментов и имеет свои особенности.

Ассоциативный эксперимент (АЭ) – один из видов проективной методики исследования личности, привлекательных тем, что в этом случае снимается самоконтроль «Я», возникающий при любом опросе; подобный эксперимент в настоящее время является важным исследовательским методом, применяемым в разных областях науки (Д. Майерс).

Ассоциация рассматривается как механизм работы сознания. Ассоциации отражают знания о мире (область референции слов), знания о языке, прошлый опыт человека и его аффективно-эмоциональную сферу. Слово выступает в качестве идентификатора некоторого фрагмента предшествующего опыта в единстве его перцептивных, когнитивных и аффективных характеристик (А.А. Залевская, В.Ф. Петренко).

Сфера использования ассоциативного эксперимента достаточно широка, он применяется в лингвистике, психологии, психиатрии и криминалистике (Т. М. Ахутина, Ш. Берн, Ж.Б. Глозман, А.В. Кожинова, И.В. Грошев, А.В. Кирилина, Е.С. Гриценко, Н.В. Уфимцева, Е.Ф. Тарасов, А.А. Залевская, Е.И. Горошко и др.).

Психологи с помощью ассоциативного эксперимента исследуют принципы организации и функционирования систем памяти, мотивацию личности и т.п. В психиатрии  он применяется как метод психодиагностики: на его основе устанавливают патологические изменения психики и изменения состояния сознания. В судебной практике ассоциативный эксперимент может помочь в установлении истинности или ложности показаний. Интерес исследователей вызывает и сам ассоциативный процесс, его механизмы, связь с процессами мышления,  порождения и восприятия речи, с организацией семантической памяти и т.п.

Наряду с опросами, проводимыми методом интервью или анкетирования, ассоциативный эксперимент нашел широкое применение в различных областях лингвистических исследований: в теоретической лингвистике, психолингвистике, социолингвистике, лингвокультурологии и т.д.

Форма и содержание ассоциаций чрезвычайно чувствительны к параметрам коммуникативной ситуации, поскольку АЭ представляет собой особую форму коммуникативного взаимодействия участников общения.

Контекст взаимодействия – компоненты социокультурной ситуации общения, экстралингвистические переменные – является важным аспектом исследования коммуникации (В.Д. Девкин, М.Л. Макаров, В.И. Карасик, Кв. Кожевникова, О.Я. Гойхман, Т.М. Надеина, М.В. Хитина, Ю.А. Левицкий, Н.И. Миронова, Г. Хенне, Г. Рибок и др.), а также традиционной областью применения ассоциативной экспериментальной методологии.

Параметры коммуникативной ситуации анализируются в рамках конверсационного анализа и в сфере дискурсивного анализа. В области конверсационного анализа (анализа спонтанной речи) разработаны подробные классификации факторов ситуации общения. Обычно различают факторы коммуникативной ситуации, связанные с обстановкой коммуникации, ее участниками и самим дискурсом.

К числу факторов, связанных с обстановкой коммуникации, относят такие характеристики коммуникативной ситуации, как привычность / непривычность, типичность / нетипичность, официальность / неофициальность; к параметру «обстановка коммуникации» относят также форму общения, количество участников, темпоральный фактор и т.п.

В число характеристик участников коммуникации включены как антропологические, так и психологические характеристики адресантов: когнитивные (база знаний и пр.) и аффективные (эмоциональное состояние и пр.). 

Как стабильные характеристики адресанта (коммуниканта) рассматривают пол, возраст, психический склад, темперамент, умственные и речевые способности, память, внимание, эрудицию, идеологию и воспитание, а также социальный статус (классовую принадлежность, род профессиональной деятельности, уровень и тип образования и т.п.), расовую и этническую принадлежность.

К переменным характеристикам адресанта (коммуниканта) относят все, что связано с его состоянием (как физическим, так и психическим) и с отношением к теме и участникам общения, а также цель общения.

Многие из выделенных в области конверсационного анализа коммуникативных переменных в рамках дискурсивного анализа используются как типологические признаки дискурса. Дискурс рассматривается как неотъемлемая часть общения; как коммуникативные переменные (параметры коммуникативной ситуации) рассматриваются такие его характеристики, как язык (диалект, арго и т.п.) и жанр (стихи, сказка, лекция, дебаты и т.п.). В число коммуникативных параметров включается и степень подготовленности дискурса (неподготовленность считается основным признаком спонтанной речи), а также тема коммуникации, которую характеризуют в двух аспектах: привычность / непривычность и официальность / неофициальность.

Некоторые коммуникативные параметры трудно определить однозначно. Категория «формальность», например, может рассматриваться как один из параметров «аудитории», как составляющая категории «контактность», как один из стилеобразующих факторов, как один из параметров речевого общения, как совокупность речевых признаков, отличающая официальную интеракцию от разговорной (М.Л. Макаров). При этом чаще всего формальность относят к ситуативному контексту.

В представленных классификациях параметров коммуникативной ситуации можно отметить спорные моменты; вместе с тем можно с уверенностью сказать, что перечень коммуникативных переменных является открытым и может быть расширен в процессе накопления эмпирического материала.

Самые разные параметры коммуникативной ситуации обращают на себя внимание лингвистов, но ведущее место в исследованиях, проводимых методом ассоциативного эксперимента, занимает вопрос о том, как характеристики адресанта (как индивидуальные, так и групповые) отражаются в ассоциативном процессе. Речь идет, прежде всего, о влиянии на содержание ассоциаций таких характеристик адресанта, как пол (гендер), возраст, физическое и психическое состояние (в норме и патологии), социальный и профессиональный статус, этнокультурная принадлежность (Н.В. Уфимцева, Е.Ф. Тарасов, А.В. Кирилина, А.А. Залевская, Е.И. Горошко, В.И. Карасик, Т.М. Ахутина, Н.В. Дмитрюк, Т.М. Рогожникова, И.Г. Овчинникова, Н.И. Береснева и др.). Часто подобные исследования носят контрастивный характер.

Многообразие задач, решаемых с помощью ассоциативного эксперимента, диктует необходимость применения разнообразной методологии.

Тип ассоциативного эксперимента определяется сочетанием таких параметров, как единичность – множественность и свобода – контролируемость ассоциаций. Возможны ассоциативные эксперименты на единичную свободную ассоциацию, на единичную контролируемую ассоциацию, на множественную свободную ассоциацию и на множественную контролируемую ассоциацию (Е.В. Ягунова, Л.А. Городецкая и др.). Ассоциативные эксперименты могут различаться по модальности (зрительной или слуховой), в которой предлагается работать испытуемому.

Эксперимент на множественную ассоциацию (реакцию) в отечественной литературе называют также «цепным» («цепочечным») и экспериментом с продолжающейся реакцией (А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев). Подобный эксперимент применяется в разных вариантах: регламентируется количество реакций или время эксперимента. Интерес к подобному лингвистическому материалу проявил в свое время А.Н. Леонтьев, и только уровень развития лингвистики в первой трети XX века и отсутствие аппарата когнитивной лингвистики не позволили ему раскрыть все возможности АЭ на множественную реакцию.

В свете современного подхода к устройству и функционированию систем памяти человека ассоциативный эксперимент на множественную реакцию может получить совершенно новое толкование, позволяющее расширить сферы его использования. В свете коннекционизма, исходящего из тезиса параллельной переработки информации (PDP), снимается основная проблема, связанная с таким ассоциативным экспериментом – характер связи каждой конкретной реакции со словом-стимулом, поскольку речь идет уже не об установлении связи между двумя конкретными словами, а об определении соответствующего конкретному слову образца (паттерна) активации.

Методы анализа результатов ассоциативного эксперимента зависят от задач исследования и от его объекта: отношений между стимулом и реакцией или ассоциативного поля в целом; на практике исследование часто ведется сразу по двум направлениям (А.Р. Лурия, А.А. Леонтьев, Ю.Н. Караулов, Н.В. Уфимцева, Е.Ф. Тарасов, А.А. Залевская, Т.В. Соколова, Е.И. Горошко, Г.А. Мартинович и др.). Влияет на выбор метода и тип ассоциативного эксперимента. Анализ данных может быть формальным и содержательным.

Исследование отношений между стимулом и реакцией в первую очередь предполагает формирование соответствующего задачам экспериментального массива, т.е. устранение  неадекватных реакций.

В рамках формального анализа обычно рассматривают фонетические и словообразовательные ассоциации. Традиционный подход к содержательному анализу ассоциаций состоит в выделении двух (парадигматических и синтагматических) или чаще трех (и тематических) типов отношений между стимулом и реакцией с последующим их более тщательным анализом. Но выделение этих типов отношений в ассоциативной паре демонстрирует несоблюдение двух важнейших принципов научной классификации: единства основания деления и последовательности деления понятий.

«Протагонист» – это единственный или первый денотативный актантный участник ситуации (М.В. Всеволодова, О.Ю. Дементьева).

Попытку выхода за рамки этой привычной парадигмы представляет собой предложение рассматривать связь между двумя узлами ассоциативно-вербальной сети, стимулом и реакцией, как предикацию в широком смысле слова (Ю.Н. Караулов).

В литературе отмечаются многочисленные примеры классификаций типов отношений между стимулом и реакцией, ориентированных на одно определенное слово-стимул. Стандартным недостатком подобных классификаций является смешение формальных и содержательных принципов и ограниченные возможности применения.

Анализ ассоциативного поля как целого обычно предполагает выделение в нем центра и периферии. В контрастивных исследованиях ассоциативные поля, полученные на один стимул, могут сопоставляться между собой с помощью применения различных методик. Возможно определение вероятности появления некоторой реакции на стимул, сравнение структуры поля с применением метода ранжирования, сравнение семантической структуры одноименных ассоциативных полей, сопоставительный анализ ядра полей, сравнение степени стандартности ответов, установление доминирующих структур – номинативной или предикативной, сопоставительный анализ ответов и не-ответов (отказов) и т.д.

Во многих исследованиях завершающим этапом становится математическая обработка данных формального и содержательного анализа ассоциативных реакций. В основном, исследователи отдают предпочтение квантитативному анализу, но возможно и применение статистических методов обработки данных.

Исследование влияния характеристик адресанта на форму и содержание реакций является одной из главных задач, для решения которых применяется ассоциативная экспериментальная методология. Но традиционные методы анализа отношения между стимулом и реакцией на основе установления парадигматических, синтагматических и тематических отношений и ассоциативного поля в целом для решения данной задачи не подходит, поскольку не дают возможности получить информацию об особенностях интерпретации действительности респондентом и следовательно, не позволяют проследить действие механизма отражения характеристик адресанта в реакции (высказывании).

Четвертая глава («Пример экспериментального исследования отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания (ассоциативный эксперимент)») содержит результаты эксперимента, иллюстрирующего действие механизма отражения характеристик адресанта в высказывании.

Функционирование данного механизма показано на подходящем для этой цели лингвистическом материале – реакциях ассоциативного поля, образованного при ассоциативном эксперименте на множественную реакцию, когда испытуемый дает последовательность реакций на одно слово-стимул в течение 5-и минут. Характеризуются коммуникативная ситуация и основные параметры ассоциативного эксперимента. Представлен новый метод анализа (на основе категории схемы) ассоциативного поля при АЭ на множественную реакцию и его результаты: ассоциативное поле, структурированное на основе связанных с референтом слова-стимула (аспектов) ситуаций действительности. Определен лингвистический статус реакции (предложение / высказывание) и показаны особенности функционирования категории выделенности в ассоциативном поле на базе реакций, связанных с действиями, состояниями и характеристиками референта слова-стимула. В свете действия категории выделенности рассмотрены разные способы лингвистической манифестации реакций.

Материалы данной главы подтверждают, что в случае верно подобранного слова-стимула, имеющего отношение к ситуации, по-разному мотивированной (мотивированной / немотивированной) для различающихся по своим характеристикам респондентов, в реакциях ассоциативного поля можно обнаружить «следы» (доказательство) действия механизма отражения характеристик адресанта в речи. Показано, что разные способы языкового кодирования референта слова-стимула – с помощью более или менее «престижных» языковых средств, связанные с разной степенью его выделенности в реакциях-высказываниях, могут напрямую соотноситься с его важностью, мотивированностью для респондента (адресанта), определяющейся важностью, актуальностью для него как личности с определенной идентичностью связанной с референтом ситуации.

Подход к адресанту как к личности позволил нам рассматривать его характеристики как аспекты идентичности и использовать понятие мотивации поведения личности при обосновании одного из механизмов отражения идентичности личности в речи, в высказывании. Мы показали, что мотивированность (важность, значимость) некоторого объекта или аспекта ситуации для адресанта приводит к его выделенности при всех разновидностях когнитивной деятельности: как в рамках когнитивных процессов, так и в языке, а языковая выделенность предполагает определенные («престижные») языковые способы кодирования. Использование когнитивной категории выделенности позволило нам связать идентичность личности (характеристики адресанта) и характеристики высказывания.  

Ассоциативный эксперимент был использован нами с целью иллюстрации действия механизма отражения характеристик адресанта в высказывании, а именно в коммуникативной организации его смысла. Это определило параметры эксперимента и состав респондентов.

В проведенном нами ассоциативном эксперименте на множественную реакцию принимали участие школьники, для которых ситуация создания семьи и воспитания детей еще не актуальна, не мотивированна, и студенты, у которых подобная мотивация уже возникает; респонденты составили 4 одинаковые по количеству группы: школьники, школьницы, студенты, студентки. Общее количество респондентов – 1720. В качестве стимулов были взяты 4 слова: целевое слово младенец, по отношению к которому мотивация у школьников и студентов различалась, и 3 контрольных слова: старик, собака и медведь, не различающиеся для них по мотивации. Общее количество проанализированных нами реакций составило 28 314.

Был сформирован экспериментальный массив, в который не были включены реакции, не связанные с ситуацией создания семьи и воспитания детей (реакции по созвучию; реакции, связанные с феноменом прецедентности, и др.).

К анализу данных ассоциативного поля был применен новый метод: содержательный анализ реакций осуществлялся на основе схемы (фрейма), понимаемой как организованный, упорядоченный пакет информации об определенном фрагменте человеческого опыта (об объекте, ситуации) и отражающей знания, используемые адресантом при порождении и понимании речи.

Именно схема представляется удобным инструментом анализа, поскольку позволяет соотнести реакции, вошедшие в предварительно сформированный экспериментальный массив, с разными аспектами ситуаций, связанных в жизни современного молодого человека с референтом слова-стимула. Схема (фрейм) кодирует общее, характерное для определенных (типовых) ситуаций знание, что дает возможность ее применения ко множеству конкретных ситуаций (Ф. Бартлетт, Р. Шенк, Р. Абельсон, М. Минский, У. Чейф, Т. Ван Дейк, У. Кинч и др.).

Самая общая схема (фрейм) для некоторого объекта действительности будет содержать слоты, соответствующие разнообразным элементам (аспектам или параметрам), выделенным на основе опыта общения человека с подобными объектами. Такими элементами для любой ситуации являются участники ситуации (субъекты и объекты), их характеристики и отношения между ними (их действия и состояния), а также параметры времени и места. Подобная общая (универсальная) схема позволяет представить любую ситуацию действительности.

Анализ реакций показал, что для одушевленного объекта, референта одного из слов-стимулов (младенец, старик, собака, медведь, а такжеслов-стимулов из Русского ассоциативного словаря – антропонимов и зоонимов), имеющего отношение к концептуальной сфере живых существ, универсальная схема принимает следующий вид:

  1. Возможные референты слова-стимула.
  2. Действия, состояния и характеристики референта слова-стимула.
  3. Другие субъекты – участники ситуации.
  4. Действия, состояния и характеристики других субъектов – участников ситуации.
  5. Объекты – участники ситуации.
  6. Место ситуации.
  7. Чувства и эмоции.
  8. Периоды и события жизни референта слова-стимула.

Распределенные по этим слотам реакции по всем словам-стимулам приведены в Приложениях I и II; количественные данные приведены в Приложении III (Том II настоящей диссертации). Приложение I содержит также слот номер девять «Другие реакции», куда для наглядности помещены реакции, не включенные в экспериментальный массив.

С одной стороны, реакции ассоциативного поля можно рассматривать как слова, принадлежащие к определенной части речи; с другой стороны, реакции можно анализировать и с точки зрения их способности образовывать предложения / высказывания.

В ассоциативном поле возможны два типа реакций: в одних связь со словом-стимулом отражена в грамматической форме реакции; в других связь между словом-стимулом и реакцией формально не выражена, она устанавливается на основе знаний о мире.

Первый тип реакций – реакции, грамматически согласованные со словом-стимулом, мы можем рассматривать как предложения, в которых слово-стимул выступает в роли подлежащего, а реакция – в роли сказуемого (исключение составляют только реакции – действительные причастия настоящего времени, которые не образуют со словом-стимулом предложений).

Все подобные примеры имеют отношение к слотам «Возможные референты слова-стимула» и «Действия, состояния и характеристики референта слова-стимула». В первую очередь, предикативные отношения могут быть установлены между стимулом и реакцией, выраженной личной формой глагола: [Младенец] плачет, кричит, спит; [Старик] ворчит, курит, ругается; [Собака] лает, воет, нападает; [Медведь] ревет, рычит, задрал. Подобные реакции составляют предложение вместе со словом-стимулом, которое не надо повторять многократно, оно зафиксировано респондентом на листе ответа и может содержаться в памяти респондента в момент порождения реакции-высказывания.

Предикативные отношения могут быть установлены и между стимулом и реакцией, выраженной прилагательным или существительным в разных падежных формах: [Старик] ворчливый; ворчун; умный; без зубов; с морщинами; мой дед; на скамейке; сторож; [Младенец] маленький; плакса; с маленькими ручками; мой сын; в коляске; [Собака] агрессивная; на поводке; с мокрым носом; животное; [Медведь] страшный; в берлоге; с когтями; зверь.

Мы берем для анализа только реакции-высказывания из слота «Действия, состояния и характеристики референта слова-стимула», представляющие такую ситуацию действительности, в которой присутствует лишь один участник – референт слова-стимула, поэтому не рассматриваем реакции типа [Старик] на скамейке, [Младенец] в коляске, [Собака] на поводке, [Медведь] в берлоге. 

Второй тип реакций представлен теми, которые выражены конкретными и абстрактными существительными в именительном падеже и могут образовывать предложения самостоятельно (как контекстуально-свободные, так и контекстуально-связанные). Такие реакции могут входить во все слоты, в том числе и в слот «Действия, состояния и характеристики референта слова-стимула»: плач, наивность, маленькие ручки (младенца); ворчание, ум, слезящиеся глаза (старика); лай, морда (собаки); рев, когти (медведя).

Существительные могут представлять других субъектов – участников ситуации (мама, отец, бабушка, собака (младенец); внуки, дети, жена, кошка (старик); хозяин, дети (собака); охотники, цыгане, заяц, волк (медведь); задействованные там объекты (коляска, соска, бутылочка, пеленки, распашонки, ползунки, каша, молоко (младенец); палка, очки, газета, пиджак, каша, кефир (старик); намордник, поводок, ошейник, косточка (собака); мед, малина (медведь); место, где разворачивается ситуация (комната, дом, больница (младенец и старик); дом, конура (собака); лес, берлога (медведь); события и периоды жизни референта слова-стимула (детство, лето, день рождения (младенец); война, осень, 9 мая, старость (старик); утро, вечер, лето (собака); зима (медведь); чувства и эмоции, которые испытывают к референту разные участники ситуаций, представленных в ассоциативном поле, а также респонденты (радость, счастье (младенец); жалость (старик); радость (собака); страх (медведь).

Вопрос о том, насколько реакции-существительные способны образовывать контекстуально-независимые предложения, решается по-разному в каждом конкретном случае в зависимости от их семантических особенностей (Н.Д. Арутюнова, М.В. Всеволодова, Н.Ю. Шведова, О.Б. Сиротинина и др.).

Все существительные традиционно подразделяют на три разряда: 1) предметные имена (в том числе имена личные – нарицательные и собственные названия лиц – и зоонимы), 2) событийные (пропозитивные) имена, 3) признаковые имена. Личные имена (антропонимы), зоонимы и собственно предметные имена – это конкретные имена; а событийные и признаковые имена относятся к абстрактным именам.

Считается, что способностью образовывать предложения (контекстуально-независимые высказывания) обладают прежде всего событийные имена (Н.Д. Арутюнова, М.В. Всеволодова, Н.Ю. Шведова и др.). Что касается предметных имен, то подобной способностью обладают далеко не все, и еще больше ограничений накладывается в этом смысле на признаковые имена.

Предметные имена образуют предложения в определенных условиях, например, в начале текста (так называемые «фоновые» предложения): Улица. Фонарь. Аптека; в ремарках пьес: Небольшая комната. Стол, диван, два стула или (что крайне важно при анализе реакций ассоциативного поля) при выражении события, ясного из ситуации: Кошелек! Данное предложение может иметь отношение к множеству ситуаций, например Я нашел или потерял кошелек; Дай мне кошелек; и этот список примеров Н.Д. Арутюновой мы можем легко продолжить: Возьми с собой кошелек; Вы уронили кошелек; Вы забыли кошелек и др.

Признаковые имена обычно выступают в роли самостоятельного предложения в сочетании с именем носителя признака (Высота горы удивляет; Настало время уезжать) или конкретизатора признака (Огромная высота! Было трудное время), как и происходит в наших реакциях (ср. (старик) 70 лет,(младенец) 3 килограмма).

Разные семантические категории событийных имен в разной степени пригодны к использованию в роли контекстуально автономного высказывания (Н.Д. Арутюнова). Легко образуют высказывание темпоральные существительные, значение которых непосредственно связано с понятием времени (Утро; Полдень; Время обеда);за некоторыми словами прочно закрепилась предикативная функция (время, пора); сонантные существительные, обозначающие звуковые эффекты, поскольку звуки также характеризуются временным параметром (Пение; Трели соловья; Третий звонок; Смех);существительные со значением световых эффектов (Солнце). Склонностью к преобразованию в предложение обладают и событийные существительные, обозначающие безличные, неопределенно-личные, социальные, личные и психологические события, ситуации, явления, происшествия, процессы, поступки и пр. (Беда; Крах; Ветер; Пожар; Голод; Паника; Давка; Война; Карнавал; Собрание; Бесконечные дискуссии; Суд; Суета; Беготня; Погрузка; Танцы  и др.).

Из существительных конкретной семантики свободно образуют «фоновые» обстоятельственные предложения только те, которые относятся к разряду пространственных имен (Море; Горы; Пустыня; Ледяные поля).

Собственно предметные существительные могут образовывать назывные предложения классифицирующего типа. Ср. Что у тебя в руке? – Молоток (= тот предмет, который я держу в руке, есть молоток). Такие предложения обычно контекстуально связаны: предложения Молоток; Кошелек вне связи с конситуацией не будут понятны (в отличие от предложений Полдень; Смех; Солнце; Дождь).

В числе абстрактных имен также есть такие, которые не могут стать предложением, получить пропозитивное значение (Н.Д. Арутюнова). Это имена, указывающие на физические параметры предмета (форма, размер, величина, вес, рост, длина, высота) и абстрактные термины (функция, условие, причина, количество, качество, число, признак). Подобные имена обозначают широкие классы понятий и не соотносимы с предикатами. Не могут сформировать предложение названия элементов психической жизни человека – эмоциональных состояний и переживаний, настроений, ощущений, желаний (совесть, ум, рассудок, чувство, настроение, воля и пр.), которые уже не воспринимаются как произведенные от предикатов и обозначают «предметы» психического мира.

Принадлежность к ассоциативному полю, конечно, накладывает свой отпечаток на форму реакций. Если одни из них безоговорочно можно отнести к предложениям (высказываниям), то другие можно рассматривать как неполные высказывания, причина появления которых – активное участие конситуации в процессе порождения и понимания высказывания, что сближает ситуацию ассоциативного эксперимента и спонтанной речи.

Ассоциативный эксперимент разворачивается в определенной коммуникативной ситуации. Реакции-высказывания имеют некоторые черты разговорной речи, прежде всего, это неподготовленность и отсутствие редактирования. Но есть и еще одно важное сходство. Как известно, в разговорной речи «полноправным участником акта коммуникации является конситуация», которая «вплавляется» в речь (Русская разговорная речь 1981). В рамках ассоциативного поля элементом конситуации является, прежде всего, слово-стимул, известное экспериментатору и испытуемому и зафиксированное им на листе ответа. Нет необходимости повторять его в каждой реакции, и реакции нельзя рассматривать отдельно от слова-стимула. Поэтому реакции – предметные имена необходимо рассматривать как контекстуально-связанные предложения.

На неполноту как специфичное для синтаксиса разговорной речи явление указывают все исследователи; неполные предложения считаются там нормой и составляют более половины всех предикативных единиц (О.Б. Сиротинина). В связи с этим автор отмечает существование в разговорной речи, помимо предложений, других коммуникативных единиц – так называемых коммуникатов, выработанных языком в качестве более экономных, более кратких и более эмоциональных форм выражения.

Традиционно не считаются предложениями инфинитивы и действительные причастия настоящего времени, а также некоторые разряды существительных, например, названия элементов психической жизни человека. Такие существительные, воспринимаемые как «предметы» психического мира (Н.Д. Арутюнова), т.е. как своего рода предметные имена, не могут образовывать контекстуально-независимые предложения, но, как любые предметные имена, могут формировать контекстуально-связанные предложения, как и происходит в случае ассоциативного эксперимента на множественную реакцию.

Реакций в форме инфинитивов и причастий в нашем материале мало, они составляют лишь 5.9 % от общего количества реакций, связанных с действиями, состояниями и характеристиками референта слова-стимула.

Действительные причастия настоящего времени (плачущий (младенец), ворчащий (старик), лающая (собака), ревущий (медведь) могут представлять действия, состояния или характеристики референта слова-стимула. Инфинитивы могут называть как действия или состояния референта слова-стимула – плакать, спать (младенец); ворчать, рассказывать, лежать (старик); лаять, спать, сторожить (собака); спать, реветь (медведь), так и действия или состояния других участников ситуации: гулять, кормить (младенец); ухаживать, уважать (старик); гулять, вытирать лапы (собака); охотиться (медведь).

Но и такие реакции представляют для нас интерес, поскольку в этом случае можно четко ответить на важный для нас вопрос, выделен в реакции референт слова-стимула или нет. Он выделен в случае согласованного со словом-стимулом действительного причастия настоящего времени (кричащий (младенец) и не выделен в случае инфинитива (кричать). Кроме того, к подобным реакциям можно подобрать в ассоциативном поле оппозиционную в смысле выделенности референта слова-стимула пару, например [Младенец] кричит.

Реакции, традиционно не рассматриваемые как предложения, следует, как нам кажется, трактовать как предложения (высказывания), в которых вербализован, вынесен на поверхностный уровень не конечный, а один из промежуточных этапов порождения речи. Такую возможность нам дает в том числе и сходство последовательности ассоциативных реакций со спонтанной речью. Но даже не вполне завершенная экстериоризированная форма высказывания позволяет ему выполнить его основную функцию – в конситуации слова-стимула и других реакций ассоциативного поля донести до адресата нужную информацию. С этой точки зрения реакции плакать, кричащий и подобные им представляют действия или качества, которые респондент не успел (в силу ограниченности времени) или не счел нужным «привязать» к действительности, к референту слова-стимула. Тем не менее мы легко восстанавливаем из контекста недостающую информацию.

Рассматривать все реакции как предложения / высказывания, но экстериоризированные на разной стадии готовности, позволяют нам и сходные механизмы, действующие и при порождении текста, и при порождении ассоциативного поля. Этот факт доказывается тем, что участники ассоциативного эксперимента могут переходить от ассоциаций – слов к ассоциациям – развернутым предложениям и обратно.

Можно заметить, что в реакциях, имеющих отношение к референту слова-стимула, разные лингвистические способы регулярно используются респондентами для представления одних и тех же действий, состояний и характеристик референта слова-стимула. Это глаголы в личной форме, инфинитивы, разные типы конкретных существительных, в том числе со значением части объекта – партонимы (в разных падежных формах); отглагольные существительные со значением деятеля, действия, состояния или результата действия; прилагательные разного типа, отадъективные существительные и причастия. Реакции в виде личной формы глагола, прилагательного, страдательного причастия прошедшего времени, конкретного существительного в косвенных падежах и абстрактного существительного, отглагольного (со значением деятеля) и отадъективного (со значением носителя признака или качества) в именительном падеже в сочетании со словом-стимулом мы рассматриваем как двусоставные предложения. А реакции в форме конкретных и абстрактных, отглагольных (со значением действия, состояния и т.п.) и отадъективных, существительных в именительном падеже мы будем рассматривать как односоставные назывные предложения, которые можно отнести к бытийным предложениям с опущенным локализатором.

Представляя в разной лингвистической форме одни и те же действия референта слова-стимула, реакции-предложения, входящие в каждую пару ([Младенец] плачетПлач [младенца]; [Старик] мудрый; мудрецМудрость [старика]; [Медведь] с когтямиКогти [медведя]), не различаются с точки зрения пропозициональной организации и являются разными синтаксическими трансформациями одного и того же предложения. Они различаются в плане коммуникативной организации смысла: конкретные лингвистические формы представления действий, состояний и характеристик референта слова-стимула можно четко противопоставить с точки зрения того, является ли в них выделенным (подлежащим в соответствующих предложениях) такой участник ситуации, как референт слова-стимула (протагонист). Соответствующие примеры представлены в Таблицах № 1 – 4. Не формирующие предложения инфинитивы и действительные причастия настоящего времени отмечены курсивом.

Таблица 1.

Слово-стимул Младенец

Референт слова-стимула выделен

Референт слова-стимула не выделен

кричит

крикливый

крикун

кричать

крик

ревет

рева

реветь

рев

плачет

плакса

плакать

плач

невинный

невинность

беззащитный

беззащитность

беспомощный

беспомощность

хрупкий

хрупкость

наивный

наивность

глупый

глупость

голубоглазый

/с голубыми

глазами/

/голубые глаза/

/с маленькими ручками/

/маленькие ручки/

/весь в слюнях/

слюни

Таблица 2.

Слово-стимул Старик

Референт слова-стимула выделен

Референт слова-стимула не выделен

ворчит

ворчливый

ворчун

ворчать

ворчание

болеет

болезненный

болеть

болезнь

рассказывает

рассказчик

рассказывать

рассказы

хромает

хромой

хромота

мудрый

мудрец

мудрость

бедный

бедняк

бедность

добрый

добряк

доброта

нищий

нищета

дряхлый

дряхлость

сутулый

сутулость

усталый

усталость

злой

злость

горбатый

горб

морщинистый

морщины

бородатый

/с бородой/

борода

беззубый

/без зубов/

зубы

маразматик

/в маразме/

маразм

Таблица 3.

Слово-стимул Собака

Референт слова-стимула выделен

Референт слова-стимула не выделен

играет

игривая

игрунчик

играть

игра

охраняет

/охраняющая границу/

охранник

охранять

охрана

/защищает хозяйку/

защитник

защитница

защищать

защита

воняет

вонючая

вонять

вонь

спасает

спасатель

спасать

спасение

нюхает

нюхающая

нюхать

/следы, их вынюхивание/

спит

спать

сон

тявкает

тявкать

тявканье

рычит

рычать

рычание

воет

выть

вой

линяет

линять

линька

скалится

оскал

/с мокрым носом/

/мокрый нос/

/с грустными глазами/

/грустные глаза/

Таблица 4.

Слово-стимул Медведь

Референт слова-стимула выделен

Референт слова-стимула не выделен

спит

спящий

соня

спать

сон

спячка

ревет

ревущий

реветь

рев

играют

игривый

играть

игры

/встает на задние лапы/

/вставать на задние лапы/

сопит

сопеть

/нападает сзади/

 

нападение

/живет в лесу/

 

/лесной житель/

лакомка

лакомиться

вонючий

вонь

/с ушами/

уши

/с когтями/

когти

Референт слова-стимула является выделенным в случае реакции, выраженной личной формой глагола (плачет, ругается), именительным падежом существительного (плакса, добряк, друг, сторож), косвенным падежом существительного (без зубов, весь в слюнях), прилагательным (красивый, крикливый), т.е. в том случае, когда он выступает в роли подлежащего в реакции-предложении (а также в случае реакции-причастия (кричащий, ворчащий).

Референт слова-стимула не является выделенным в случае реакций, выраженных конкретными существительными – партонимами в именительном падеже (пальчики, ручки, борода, усы), абстрактными существительными, отглагольными (крик, плач, ворчание) и отадъективными (сила, красота), в именительном падеже, т.е. в том случае, когда он может быть в реакции-предложении только второстепенным членом предложения, определением (а также в случае реакции-неопределенной формы глагола (капризничать, вспоминать).

Из примеров видно, что даже те реакции, которые традиционно не наделяются способностью образовывать предложения (причастие и инфинитив), имеют оппозиции в плане выделенности в виде реакций-предложений. Хотя, с нашей точки зрения, они представляют собой незавершенные, неполные в смысле готовности высказывания, вербализованные на некотором подготовительном этапе порождения речи, можно видеть, что они уже оформлены в плане выделенности.

Функционирование когнитивной категории выделенности мы можем рассматривать, анализируя коммуникативную организацию смысла реакции-высказывания, но не ассоциативного поля в целом, поскольку оно не является текстом и не обладает связностью. Хотя и в ассоциативном поле, как и в тексте, последовательно меняются темы, происходит отсылка к разным ситуациям (аспектам одной и той же ситуации), но темы (эпизоды) в ассоциативном поле не упорядочены, в случайном порядке может происходить возвращение к одной и той же ситуации (эпизоду) (кормить – каша – молоко). Кроме того, одни эпизоды (и участники ситуаций) однозначны, связаны с одной конкретной ситуацией (кормить), а другие (мама, коляска) связаны со множеством возможных ситуаций, так как существительные отличаются от глаголов неопределенностью (неограниченностью) существования во времени (У. Чейф). Это напоминает отмеченные О.Б. Сиротининой особенности разговорной речи:  «соскальзывание» с одной темы на другую, ассоциативный принцип построения вне зависимости от степени официальности обстановки и отношений между говорящими; отсутствие логического развития темы; наличие всплывающих по ассоциации фактов и фраз, которые «рядоположены», а не связаны порядком слов.

Отсутствие в ассоциативном поле дискурсивной связности не позволяет нам, несмотря на наличие в некоторых случаях у респондентов определенных стратегий выбора фокусного с точки зрения перспективы реакции-высказывания объекта (предпочтения референта слова-стимула или других участников ситуации, субъектов или объектов), анализировать ассоциативное поле в целом. Но мы имеем возможность сравнивать (в парадигматическом плане) реакции, касающиеся референта слова-стимула, его действий, состояний и характеристик, реакции-высказывания с одинаковым пропозициональным содержанием, но разной коммуникативной «упаковкой», различающиеся в плане выделенности референта слова-стимула.

Респондент выбирает один из возможных способов представления действий, состояний или характеристик референта слова-стимула, выбирая его в качестве «фигуры», выделяя его в ходе коммуникативной организации смысла реакции-высказывания, или не выделяя его (из «фона»). Ранее мы показали, что мотивация по отношению к некоторому аспекту (участнику) ситуации действительности (и референту слова-стимула, имеющего отношение к этой ситуации) определяется идентичностью личности в целом, а не одним из аспектов идентичности. Мотивация оказывает влияние на интерпретацию действительности, которая в рамках высказывания на уровне коммуникативной организации его смысла проявляется в выделении важного для респондента (как личности с определенной идентичностью) аспекта (участника ситуации) на фоне остальных участников путем выбора такой синтаксической трансформации предложения, при которой он кодируется с помощью более «престижного» синтаксического средства. Если в ситуации один участник (как референт слова-стимула в нашем случае), то, при условии его важности для респондента, он может выступать как выделенный и кодироваться в наиболее «престижной» форме – в форме подлежащего.

Для ассоциативного эксперимента нами были выбраны слова-стимулы младенец, старик, собака и медведь. И только одно из них – слово младенец – было мотивированным, и только для одной группы респондентов – студентов, поскольку только для них, в отличие от школьников, ситуации создания семьи стала актуальной. И результаты ассоциативного эксперимента подтвердили связь между идентичностью личности (характеристиками адресанта), мотивацией и языковой формой.

Квантитативный анализ выявил предпочтения в способах выражения действий, состояний и характеристик мотивированного и немотивированного для респондентов референта слова-стимула. В Таблице 5 показано процентное соотношение количества реакций, в которых референт слова-стимула является и не является выделенным, по всем словам-стимулам для каждой группы респондентов (без учета глаголов в неопределенной форме и причастий). 

Таблица 5.

Процентное соотношение количества реакций респондентов

по всем словам-стимулам

Респонденты

Слово-стимул

 

МЛАДЕНЕЦ

 

СТАРИК

 

СОБАКА

 

МЕДВЕДЬ

Референт слова-стимула

выделен

Референт слова-стимула

не выделен

Референт слова-стимула

выделен

Референт слова-стимула

не выделен

Референт слова-стимула

выделен

Референт

слова-стимула не выделен

Референт слова-стимула

выделен

Референт слова-стимула

не выделен

Школьницы

 

30.2

 

69.8

 

31.7

 

68.3

 

35.0

 

65.0

 

42.4

 

57.6

Школьники

 

30.5

 

69.5

 

30.5

 

69.5

 

41.7

 

58.3

 

38.1

 

61.9

Студентки

 

66.7

 

33.3

 

31.9

 

68.1

 

38.9

 

61.1

 

43.3

 

56.7

Студенты

 

65.5

 

34.5

 

30.8

 

69.2

 

37.4

 

62.6

 

41.5

 

58.5

 

Среднее по  слову-стимулу процентное соотношение

количества реакций

 

Школьники мужского и женского пола

 

Школьники мужского и женского  пола

 

Школьники мужского и женского пола

 

Школьники мужского и женского пола

 

30.4

 

69.6

 

31.1

 

68.9

 

38.4

 

61.6

 

40.3

 

59.7

 

Студенты мужского и женского  пола

 

Студенты мужского и женского пола

 

Студенты мужского и женского пола

 

Студенты мужского и женского пола

 

66.1

 

33.9

 

31.4

 

68.6

 

38.2

 

61.8

 

42.4

 

57.6

Для анализа не брались те прилагательные, от которых не образуется абстрактное существительное, что делает невозможным выбор одной из двух альтернативных синтаксических форм высказывания, т.е. противопоставление реакций по признаку выделенности референта слова-стимула, как это можно сделать в случаях красивый –  красота, смелый – смелость и под. Это прилагательные, обозначающие цвет (розовый, красненький, фиолетовый – реакции на стимул младенец), форму (круглый – реакция на стимул младенец), размер (маленький – реакция на стимул младенец), некоторые сенсорные характеристики (голенький – реакция на стимул младенец) и под.

Полученные нами результаты показали следующее:

1. У студентов данные по целевому (мотивированному) слову младенец резко отличаются от данных по контрольным (немотивированным) словам старик, собака, медведь.

2. Данные по мотивированному слову младенец у студентов отличаются от данных по этому же слову-стимулу (немотивированному) у школьников.

Как мы знаем, только целевое слово­-стимул младенец является мотивированным и только для студентов. В полном соответствии с этим только для стимула младенец и только у студентов обнаруживается смена на противоположное направления соотношения показателей.

Если усреднить показатели процентного соотношения случаев выделения и не выделения референта слова-стимула по всем немотивированным словам  – старик, собака и медведь для школьников и студентов и младенец для школьников, то мы получим следующий результат:  36.0 %  – 64.0 % (референт выделен – референт не выделен). На этом фоне смена соотношения на противоположное (66.1 % – 33.9 %) (референт выделен – референт не выделен) у студентов, которую можно связать с возникновением мотивации по отношению к ситуации создания семьи и соответствующему слову, представляется значимой.

Для сравнения приведем те же данные с учетом реакций в форме действительного причастия настоящего времени и неопределенной формы глагола, поскольку их также можно охарактеризовать с точки зрения выделенности. Усредненное по всем немотивированным словам соотношение составляет 33.9 % – 66.1 %, а данные по мотивированному слову для студентов – 64.8 % – 35.2 %. Можно видеть, что отмеченная нами тенденция сохраняется: и в случае реакций в форме причастий и инфинитивов, не формирующих предложения со словом-стимулом, категория выделенности «работает» точно так же, как и в случае реакций-предложений.

3. Результаты студентов по немотивированным для них словам старик, собака и медведь совпадают с данными по этим же словам у школьников, для которых контрольные слова также были немотивированными, а также с данными по немотивированному для школьников слову младенец.

В пользу объективности, значимости полученных результатов свидетельствует, с одной стороны, количественное сходство показателей, которое можно наблюдать по всем немотивированным словам-стимулам для всех респондентов, а с другой стороны – резкое отличие от этих показателей данных представителей группы студентов по мотивированному для них слову младенец. Стандартным способом представления в реакции-высказывании немотивированного объекта или аспекта ситуации является, очевидно, такой способ, когда он не выделен, не является центром перспективы реакции-высказывания.

Наши исследования показывают, каким лингвистическим способам представления одних и тех же действий, состояний и характеристик референта слов-стимулов респонденты из разных групп отдают предпочтение.

В случае мотивированного слова-стимула младенец, имеющего отношение к важной, актуальной с точки зрения респондента ситуации действительности, участники эксперимента, кодируя в языковой форме действия, состояния и характеристики референта слова-стимула, преимущественно используют такие лингвистические способы, при которых  референт слова-стимула находится в фокусе внимания в момент порождения реакции-высказывания, выделяется в процессе коммуникативной организации смысла высказывания. Реакции представляют собой такую синтаксическую трансформацию предложения, при которой референт слова-стимула кодируется в «престижной» синтаксической форме подлежащего. Это реакции в виде личной формы глагола (плачет, ругается), именительного падежа существительного (плакса, добряк, друг, сторож), косвенного падежа существительного (без зубов, с бородой) и прилагательного (красивый, крикливый). Все эти реакции формируют со словом-стимулом двусоставные предложения.

Наоборот, в случае нейтральных по мотивации слов старик, собака, медведь  все респонденты и в случае слова младенец школьники при языковом кодировании действий, состояний и характеристик референта слова-стимула отдают предпочтение таким лингвистическим способам кодирования, при которых референт слова-стимула не находится в фокусе внимания респондента в момент порождения реакции-высказывания, не является выделенным. Реакции представляют собой такую синтаксическую трансформацию предложения, при которой в позицию подлежащего помещается имя предикативного признака, а слово-стимул утрачивает эту «престижную» синтаксическую позицию и может выступать в роли определения. Это реакции в виде конкретного существительного – партонима в именительном падеже (пальчики, ручки, борода, усы), абстрактного существительного, отглагольного (крик, плач, ворчание) и отадъективного (сила, красота) в именительном падеже. Подобные реакции представляют собой односоставные назывные предложения.

Особенности таких предложений определяются семантическими свойствами формирующих их слов, в том числе отглагольных и отадъективных существительных. Различия типичного глагола и существительного располагаются по двум главным линиям: «вещь – ситуация» (свойство или отношение) и «стабильность» – «нестабильность» во времени (Е.С. Кубрякова, Н.Д. Арутюнова, В.А. Плунгян и др.). При этом отглагольные существительные могут сохранять категориальное  значение глагола в виде доминантной семы (спячка – состояние; бег – действие, трещина – результат, рост – процесс). Еще одно важное различие между глаголом и отглагольным существительным состоит в «эксплицитности» – «неэксплицитности» в выражении ролевых отношений: отглагольное существительное является «расплывчатым» в отношении ролевых характеристик (В.А. Плунгян), т.е. подходящим средством выражения действий, состояний и характеристик не выделенного референта слова-стимула.

Аналогичные различия отмечаются и между прилагательными и отадъективными существительными, которые, также относясь к разряду абстрактных имен, обозначают признаки и качества, отвлеченные от носителя.

Различие в коммуникативной организации смысла одинаковых с точки зрения пропозициональной организации реакций-предложений типа I: «[Младенец] кричит; крикливый; крикун; хрупкий; с маленькими ручками»; «[Старик] ворчит; ворчливый; ворчун; мудрец; нищий; с бородой»; «[Собака] воет; игривая; охранник; с мокрым носом»; «[Медведь] спит; вонючий; соня; с когтями» и типа II: «Крик; Хрупкость; Маленькие ручки [младенца]»; «Ворчание; Нищета; Борода [старика]»; «Вой; Мокрый нос [собаки]»; «Сон; Когти [медведя]» можно представить, используя понятие перспективы предложения, точки зрения, с которой в предложении представлена ситуация действительности.  

Различия в перспективе отображения одной и той же ситуации действительности состоят в разном когнитивном представлении этой ситуации (В.Б. Борщев, Б.Х. Парти). Одна и та же ситуация может быть описана с разных точек зрения: с точки зрения ВЕЩИ или с точки зрения МЕСТА. В первом случае выделяется (маркируется) один из участников ситуации, с точки зрения которого эта ситуация рассматривается. Выделенная роль считается центром (или фокусом) перспективы. Во втором случае участник ситуации не выделяется, центром перспективы становится МЕСТО.

Разные формы реакций-предложений, выявленные нами, т.е. реакции типа I и типа II, также различаются когнитивным представлением одной и той же ситуации действительности, перспективой. В предложении типа I ситуация описывается с точки зрения ВЕЩИ, т.е. референта слова-стимула, а в случае предложения типа II – с точки зрения МЕСТА.

В случае реакций в форме предложения типа I выделенной является ВЕЩЬ; в наших предложениях это референт слова-стимула (младенец, старик, собака, медведь). В случае реакции-предложения типа II выделенным является МЕСТО (а ВЕЩЬ выделенной не является). Таким образом, референт слова-стимула выделен только в случае реакции в форме предложения типа I. Выделение, как уже было сказано выше, осуществляется с помощью использования такой синтаксической трансформации предложения, при которой референт слова-стимула кодируется посредством «престижного» языкового средства – формы подлежащего. Если же в реакции-предложении выделенным является МЕСТО, то выбирается такая синтаксическая трансформация предложения, при которой «престижную» синтаксическую позицию занимает имя предикативного признака, а слово-стимул перемещается в позицию определения, имеющего один из самых низких коммуникативных рангов.

Выделенность в процессе коммуникативной организации смысла высказывания характерна преимущественно для мотивированного, важного для респондента референта слова-стимула. Следовательно, мотивация (важность, актуальность) референта слова-стимула может определять языковой способ его кодирования, коммуникативную «упаковку» реакции-высказывания. Мотивированный, важный (имеющий отношение к важной с точки зрения респондента ситуации действительности) референт кодируется с помощью «престижных» языковых средств – подлежащего предложения.

Результаты, которые мы получили, хорошо иллюстрируют действие обоснованного нами механизма отражения характеристик адресанта (аспектов идентичности личности) в коммуникативной организации смысла высказывания и свидетельствуют о широких возможностях ассоциативного эксперимента на множественную реакцию.

Как мы и предполагали, не обнаружилось никаких различий в показателях для респондентов, различающихся по полу. У респондентов мужского и женского пола, студентов и школьников, сходны усредненные показатели соотношения количества реакций, в которых референт слова-стимула является и не является выделенным, по всем немотивированным словам:

Респонденты

Референт выделен

Референт не выделен

Женщины

36.4 %

63.6 %

Мужчины

35.9 %

64.1 %

Не различаются и показатели для мотивированного слова-стимула младенец у студентов мужского и женского пола:

Студенты

Референт выделен

Референт не выделен

Женщины

66.7 %

33.3 %

Мужчины

65.5 %

34.5 %

Отсутствие различий объясняется тем, что пол (гендер) – всего лишь один из аспектов идентичности личности (гендерная идентичность), который в изоляции от идентичности в целом не оказывает влияния на речь, поэтому при исследовании речи нельзя брать в качестве объекта анализа отдельную характеристику адресанта, изымая ее из целостности. Различия в мотивации и следовательно, в речи не могут определяться одним аспектом идентичности, они определяются идентичностью личности в целом. Это подтверждают обнаруженные нами расхождения в показателях для групп студентов и школьников. Представители групп студентов и школьников различаются не только образовательным уровнем, но и социальным положением, а главное – периодом жизни (развития) личности. Это молодые люди разного возраста, за которым стоит определенный жизненный период. Для школьников это период юности (от 14–15 лет до 18 лет), а для студентов – период молодости, или ранней взрослости (от 18–20 лет до 30 лет). А период жизни человека (личности) – понятие, которое объединяет биологические, психологические и социальные особенности личности. Смена периодов жизни личности связана с изменениями условий жизни, возникновением новых целей, ценностных установок, убеждений, потребностей, с перестройкой мотивационной сферы – иерархии мотивов, возникновением новых мотивов, т.е. с психологической перестройкой личности, возникновением новых психологических образований, изменением Я-идентичности. В соответствии с психологической перестройкой личности и изменением или появлением новой мотивации меняются и способы конструирования идентичности личности в высказывании, что может найти отражение в коммуникативной организации смысла высказывания. Участники ситуации, смоделированной в высказывании, могут быть представлены как выделенные или не выделенные в зависимости от их важности для респондента как личности с определенной идентичностью, от того, связаны ли они с мотивированной для респондента ситуацией.

Поскольку мотивация связана с целостной идентичностью личности адресанта, можно говорить о том, что отражается в коммуникативной организации смысла высказывания и определяет выделенность и языковые способы кодирования референта слова-стимула не отдельная, изолированная от остальных характеристика адресанта (коммуниканта), а идентичность личности в целом.  

В Заключении изложены основные результаты исследования и намечены дальнейшие перспективы.

Предметом нашего исследования было высказывание, коммуникативная организация его смысла, его коммуникативная «упаковка», а основной целью исследования – анализ процесса отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания, что потребовало раскрытия и обоснования механизма отражения характеристик адресанта в речи.

Мы ставили себе цель ответить на вопрос, почему характеристики адресанта отражаются в его речи, и показать, каким образом осуществляется этот процесс и какие языковые средства в нем задействованы. В соответствии с этим в работе представлена единая теоретическая концепция отражения характеристик адресанта в речи, способная объяснить влияние на речь любых аспектов идентичности личности.

Высказанная нами гипотеза о принципах функционирования механизма отражения характеристик адресанта в коммуникативной организации смысла высказывания и о возможности заранее прогнозировать релевантные для цели исследования аспекты высказывания и подходящий для иллюстрации этого процесса лингвистический материал полностью подтвердилась.

Проведенное нами исследование  позволило сделать следующие выводы:

1. В лингвистических исследованиях к адресанту надо подходить как к личности, а его характеристики рассматривать как разные аспекты идентичности целостной личности, тесно взаимосвязанные между собой. Как аспект идентичности личности (гендерная, возрастная, социальная, этнокультурная и др. идентичность), каждая характеристика адресанта обладает основным свойством целостной идентичности личности – представляет собой единство биологического, социального и психологического. Несмотря на то, что идентичность личности объединяет разные характеристики (аспекты идентичности), все это – характеристики одной целостной личности; их нельзя сводить к статусу независимых факторов, которыми можно легко манипулировать.

2. Трактовка характеристик адресанта как аспектов идентичности целостной личности позволила нам использовать понятие мотивации и рассматривать речь как разновидность мотивированного поведения личности, зависящего от условий жизни, ценностной ориентации, убеждений, актуальных жизненных задач, целей, потребностей и т.д. Мотивация поведения (и соответствующая интерпретация действительности, отражающаяся в когнитивных процессах и в языке), определяется не каким-либо отдельным аспектом идентичности личности, а идентичностью личности в целом.

3. Именно использование категории мотивации позволило установить связь между характеристиками адресанта и языковой формой и обосновать один из важнейших механизмов отражения характеристик адресанта в коммуникативной  организации смысла высказывания.

Этот механизм функционирует следующим образом. Важность, мотивированность некоторого объекта или явления действительности, определяемая по отношению к личности как целостности, находит отражение в когнитивных процессах внимания, восприятия, мышления и проявляется в соответствующей интерпретации действительности. Следствием интерпретации является выделенность важного объекта или аспекта ситуации в рамках когнитивных процессов и следовательно, в языке. В ходе коммуникативной организации смысла высказывания (при совпадении пропозициональных содержаний высказываний) важность для адресанта некоторого объекта или аспекта ситуации (его выделенность) проявляется в выборе такой синтаксической трансформации предложения, при которой (более) выделенный участник ситуации кодируется с помощью (более) «престижных» языковых средств. Важность для адресанта единственного участника ситуации отражается в его выделенности и в выборе такой синтаксической трансформации предложения, при которой для его кодирования выбирается форма подлежащего. Если же протагонист не представляет важности для адресанта, предпочтение отдается такой синтаксической трансформации предложения, при которой его имя утрачивает «престижную» синтаксическую позицию, а место подлежащего может занять имя любого компонента денотативной структуры предложения, например, предикативного признака.   

Представленный здесь механизм отражения характеристик адресанта в высказывании проясняет связь, существующую между разными аспектами идентичности конкретной личности, определяющими ее мотивацию и потребности, когнитивными процессами и языковой формой.

Хотя основным объектом нашего внимания стал один из коммуникантов – адресант, следует подчеркнуть, что отражение в речи характеристик и адресанта, и адресата подчинено действию общего механизма и осуществляется (соответственно, при порождении или понимания речи) аналогичным образом. 

4. Определение механизма отражения характеристик адресанта в высказывании позволило установить те лингвистические аспекты высказывания, которые в наибольшей степени связаны с мотивированностью, важностью для адресанта некоторого объекта или аспекта ситуации и следовательно, с их выделенностью: это пропозициональное содержание высказывания и его коммуникативная «упаковка» – коммуникативная организация его смысла.

5. Ассоциативное поле, полученное в ходе ассоциативного эксперимента на множественную реакцию, показало себя как адекватный для поставленных нами целей исследования материал, способный иллюстрировать функционирование механизма отражения характеристик адресанта в высказывании (реакции). А современный уровень развития когнитивной лингвистики и наличие в ее арсенале широкого инструментария для исследования самого разного лингвистического материала позволяет более широко привлекать подобный ассоциативный эксперимент к лингвистическим исследованиям.

6. Реакции ассоциативного поля при ассоциативном эксперименте на множественную реакцию можно трактовать как предложения (высказывания) в силу сходства ситуаций проведения ассоциативного эксперимента и порождения спонтанной речи. В обоих случаях полноправным участником коммуникативного акта является конситуация, которая «вплавляется» в речь, поэтому многое не получает вербального выражения, так как легко восстанавливается из контекста. В случае ассоциативного эксперимента элементом конситуации является, прежде всего, слово-стимул, известное экспериментатору и испытуемому и зафиксированное им на листе ответа; поэтому реакции необходимо рассматривать вместе со словом-стимулом.

Лингвистический (предложенческий) статус реакций позволяет исследовать их пропозициональное содержание и коммуникативную «упаковку».

7. Связующим звеном между аспектами идентичности личности, мотивацией и языковой формой выступает когнитивная категория выделенности, объединяющая когнитивные процессы и язык.

Можно говорить об универсальном характере выделенности, поскольку она действует не только на разных языковых уровнях организации дискурса, но и в рамках реакции-высказывания ассоциативного поля. Причем действие феномена выделенности можно обнаружить даже в тех реакциях, которые не оформлены на поверхностном уровне как предложения. Отсутствие в ассоциативном поле свойственной дискурсу связности приводит к тому, что действие категории выделенности мы можем рассматривать только в рамках реакции ассоциативного поля, но не в ассоциативном поле как целом.

8. Метод анализа ассоциативного поля на основе схемы (фрейма) – структуры для организации и представления знаний – позволил структурировать ассоциативное поле в соответствии с представленными там разными аспектами ситуаций действительности, связанных с референтом слова-стимула. Это делает данный метод  пригодным для анализа ассоциативных полей, образованных самыми разными стимулами при ассоциативном эксперименте на множественную реакцию.

9. Результаты нашего экспериментального исследования на практике подтвердили сделанные ранее теоретические выводы и проиллюстрировали действие обоснованного нами механизма отражения характеристик адресанта в речи. Если подобрать подходящее слово-стимул, связанное с ситуацией действительности, в разной степени актуальной, мотивированной для респондентов (как ситуация создания семьи для школьников и студентов), то можно обнаружить различия у представителей этих групп в языковой форме кодирования реакций, характеризующих действия, состояния и характеристики разного по мотивации референта слова-стимула. Различается коммуникативная организации смысла высказывания-реакции: важный, выделенный референт слова-стимула может кодироваться с помощью «престижных» языковых средств (формы подлежащего). Таким образом, различия в характеристиках респондентов, определяющие разную мотивированность, важность для них референта слова-стимула, могут проявиться в языковой форме реакции ассоциативного поля.

10. Подход к разрешению одного из основных противоречий в области гендерных исследований – противоречия между научно подтвержденными данными о непосредственном влиянии биологического пола на некоторые вербальные навыки и об опосредствованном его влиянии (как основы гендера) на речь – состоит в разграничении понятий «вербальные навыки» и «речь» и в учете особенностей процесса порождения речи и роли в этом процессе коммуникативной ситуации.

Отмеченные между мужчинами и женщинами различия имеют очень ограниченную область проявления (беглость речи; вербальные задания, связанные с категорией цвета; вербальная память) и затрагивают конкретные вербальные навыки.  Процесс порождения речи данными навыками отнюдь не определяется, а связан с особенностями когнитивных процессов, с идентичностью личности (в том числе и гендерной), объединяющей в себе биологическое, социальное и психологическое. Следует учитывать также, что различия обнаруживаются в жестко заданных экспериментальных (лабораторных) условиях, кардинально отличающихся от условий реальной коммуникации.

11. Не только гендер, но и другие характеристики адресанта (возраст, социальный статус, этнокультурная принадлежность и др.) как аспекты идентичности личности объединяют в себе биологическое, психологическое и социальное. Следует учитывать этот факт в лингвистических исследованиях и при языковом анализе, например, такого аспекта идентичности личности, как возраст, опираться на категорию «период жизни личности», в рамках которой соотносятся самые разные признаки возраста: формально-хронологический (хронологический возраст), биопсихологический (дети, подростки, взрослые) и социальный признак (лица дошкольного, школьного, рабочего или пенсионного возраста). Качественные сдвиги в развитии личности, изменения в психологической и мотивационной сфере, которые и могут стать причиной речевых изменений, современная наука связывает не с календарным (хронологическим) возрастом индивида, а именно с периодом жизни личности.

В ходе решения поставленных нами задач были использованы данные из области когнитивной психологии, психологии личности, психологии развития человека, возрастной психологии и социальной психологии. 

Выводы, сделанные в работе, могут быть использованы как рекомендации для дальнейших исследований отражения человеческого фактора в языке, отражения (конструирования) идентичности личности адресанта (и шире – коммуниканта) в речи.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Монография

  1. Отражение характеристик коммуниканта в речевом поведении (когнитивный анализ) – М. : Наука; Флинта. – 2008. – 312 с.

Статьи

  1. Вербализация знаний в ассоциативном эксперименте // Языковое сознание как образ мира / Вестник МГЛУ, сер. «Лингвистика». – М., 2006. – Вып. 525. – С. 118–124.
  2. Механизмы функционирования когнитивной категории выделенности в ассоциативном поле // Языковое сознание как образ мира / Вестник МГЛУ, сер. «Лингвистика». – М., 2006. – Вып. 525. – С. 124–138.
  3. Когнитивный анализ ассоциативного поля (гендерный аспект) // Гендер: язык, культура, коммуникация : Сб. докл. Третьей междунар. конф. / Вестник МГЛУ, сер. «Лингвистика». – М., 2007. – Вып. 518. – С. 337–346.
  4. Пол, гендер и вербальные навыки  // Вопросы филологии. – 2006. –  № 6. – С. 468–473.
  5. Когнитивный подход к содержательному анализу ассоциативного поля: схема  //  Вестник Челябинского государственного университета. – 2008. – № 20 (121). – Вып. 22. – С. 64–69. 
  6. Пол и гендер в лингвистических исследованиях // Вестник Челябинского государственного университета. – 2008. – № 37 (138). – Вып. 28. – С. 125–132.
  7. Интерпретативная деятельность адресанта в процессе восприятия, понимания и вербализации знаний // Известия Волгоградского государственного педагогического университета, сер. «Филология. Искусствоведение». – 2009. – № 2 (36). – С. 134–138.
  8. Особенности коммуникативной организации текста в спонтанной речи и явления речевого колебания  // Речь: теоретические и прикладные аспекты : Коллективная монография. – М., 1999. – Вып. I. – С. 330–340.
  9. Нейтрализация несимметричности межличностных отношений коммуникантов в ходе речевого акта (методические рекомендации по проведению экспериментов, объектом которых является спонтанная речь) // Речь: теоретические и прикладные аспекты : Коллективная монография. – М., 1999. – Вып. I. – С. 341–357.
  10. Образ младенца: фантазия и реальность  // Диалог 1999 : Тр. Междунар. сем. по компьютерной лингвистике и ее приложениям. – Таруса, 1999. – Т. 1. – С. 186–195.
  11. Динамика речевых характеристик женщин в период репродуктивного цикла  // Языковое сознание и образ мира. – М. : Ин-т языкознания РАН, 2000. – С. 98–106.
  12. Личностная специфика языковой картины мира (мотивированный и немотивированный объект)  // Диалог 2001 : Тр. Междунар. сем. по компьютерной лингвистике и ее приложениям. – Аксаково, 2001. – Т. 1. – С. 174–183.
  13. Речь женщин в разные периоды беременности  // Сироты России: право ребенка на семью : Матер. общерос. конф. – М., 2001. – С. 158–164 (в соавт. с В.И. Брутманом).
  14. Языковые средства представления мотивированного объекта в тексте  // Информатизация и информационная безопасность правоохранительных органов : Сб. науч. тр. – М. : Академия управления МВД России, 2002. – С. 365–371.
  15. Гендерные различия в представлении мотивированного и немотивироанного объекта (по данным ассоциативного эксперимента) // Гендер: язык, культура, коммуникация : Сб. докл. Второй междунар. конф. – М. : МГЛУ, 2002. – C. 236–242.
  16. Когнитивный анализ ассоциативного поля (мотивация, фокус внимания, фигура и фон, подлежащее предложения) // Диалог 2002 : Тр. Междунар. сем. по компьютерной лингвистике и ее приложениям. – Протвино, 2002. – Т.1. – С. 152–161.
  17. Биологический пол индивида и вербальные навыки  // Язык. Сознание. Межкультурная коммуникация : Сб. науч. тр. – М. : Ин-т языкознания РАН, 2007. – С. 107–117. 
  18.  Схема как основа содержательного анализа ассоциативного поля // Современные гуманитарные исследования. – 2008. – № 2. – С. 168–173.
  19. Типы ассоциативного эксперимента и ассоциативный эксперимент на множественные реакции  // Вопросы гуманитарных наук. – 2008. – № 2. – С. 290–295.
  20.  Предварительный анализ данных и формирование экспериментального массива при ассоциативном эксперименте // Вопросы филологических наук. – 2008. – № 2. – С. 55–59.
  21. Diminutivization supports gender acquisition in Russian children // Journal of Child Language. – 2003. – Vol. 30. – P. 471–485 (в соавт. с V. Kempe, P. Brooks и др.).
  22. Playing with the word ending: Morphological variation in the learning of Russian noun inflection // British Journal of Developmental Psychology. – 2007. – Vol. 25. – P. 55–77 (в соавт. с N. Seva, V. Kempe и др.).
  23.  Crosslinguistic evidence for the diminutive advantage: Gender agreement in Russian and Serbian children // Journal of Child language. – 2007. – Vol. 34. – P. 111–131 (в соавт с V. Kempe, P. Brooks и др.).

Тезисы докладов

  1. Особенности организации устного спонтанного высказывания и речевые колебания (социолингвистический аспект) // Психолингвистика и международное взаимопонимание : Тез. докл. Х всесоюзн. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. – М. : Ин-т языкознания АН СССР, 1991. – С. 187–190.
  2. Новый подход к анализу явлений речевого колебания и возможности его прикладного применения // Язык, сознание, культура, этнос: теория и прагматика : Сб. тезисов докладов ХI Симпозиума по психолингвистике и теории коммуникации. – М. : Ин-т языкознания РАН, 1994. – С. 32–33.
  3. Определение социальных характеристик говорящего по его речи // Информатизация правоохранительных систем : Тез. докл. Междунар. конф. – М., 1994. – С. 50–51.
  4. Особенности отражения атрибутивных и некоторых предикативных отношений в речи мужчин и женщин» // Информатизация правоохранительных систем : Тез. докл. Междунар. научн.  конф. – М., 1998.– С. 102–104.
  5. Подходы к анализу женской речи как маркеры психосоматических изменений на различных этапах репродуктивного цикла // Социальное и душевное здоровье ребенка и семьи : Матер. Всерос. науч. конф. – М., 1998. – С. 235 (в соавт. с В.И. Брутманом).
  6. Исследование речи женщин на различных этапах репродуктивного цикла // Языковое сознание: содержание и функционирование : Тез. докл. ХIII Междунар. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. – М., 2000. – С. 156–157 (в соавт. с В.И. Брутманом).  
  7. Речевые различия у будущих матерей с адекватным и отвергающим отношением к ребенку // Языковое сознание: содержание и функционирование : Тез. докл. ХIII Междунар. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. – М., 2000. – С. 157–158.
  8. Особенности оценочных прилагательных в мужской и женской речи // Информатизация правоохранительных систем : Тез. докл. IХ Междунар. науч. конф. – М., 2000. – С. 502–503.
  9. Языковая картина мира личности как зеркало мотивов и потребностей // Русский язык: исторические судьбы и современность : Матер. I Междунар. конгр. – М., 2001. – С. 76.
  10. О взаимосвязи языковой формы и когнитивных функций // Языковое сознание: устоявшееся и спорное : Тез. докл. XIV Междунар. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. – М., 2003. – С. 166–167.
  11. Гендерные различия в представлении мотивированного и немотивированного объекта (по данным ассоциативного эксперимента) // Гендер: язык, культура, коммуникация : Тез. докл. Второй междунар. конф. – М., 2002. – С. 80–81.
  12. Когнитивный анализ текста ассоциативного поля: гендерный аспект // Гендер: язык, культура, коммуникация : Тр. Третьей междунар. конф. – М., 2003. – С. 76–77.
  13. Когнитивный анализ ассоциативного поля (мотивация, фокус внимания, перспектива предложения) // Русский язык: исторические судьбы и современность : Тр. и матер. II междунар. конгр. – М., 2004. – С.129–130.
  14. Когнитивные механизмы вербальной ассоциации // Матер. Первой рос. конф. по когнитивной науке. – М., 2004. – C. 161–162.
  15. Эмоциональное состояние человека и когнитивные процессы // Функциональные стили звучащей речи : Тр. Междунар. конф. – М., 2005. – С. 86–88.
  16. Вербальные способности: в чем именно состоят когнитивные различия между представителями разных полов? // Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся личности : Тр. ХV Междунар. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. – М. – Калуга, 2006. – С. 191–192.
  17. Механизм отражения характеристик адресанта в высказывании // Психолингвистика в XXI веке : Тез. докл. XVI Междунар. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. – М., 2009. – С. 175–176.

Рецензии

    • Рецензия на книгу Н.И. Лепской  «Язык ребенка (онтогенез речевой коммуникации)» // Филологические науки. – 2000. – № 3. – С. 104–109 (в соавт. с Е.А. Илюшиной).
     






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.