WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Языковой дейксис в речевой коммуникации (основы интерактивной теории языкового дейксиса)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

Военный  Университет

 

                                                                                    на правах рукописи

 

КУРБАКОВА

Светлана Николаевна

 

ЯЗЫКОВОЙ ДЕЙКСИС В РЕЧЕВОЙ КОММУНИКАЦИИ

(основы интерактивной теории языкового дейксиса)

 

Специальность 10.02.19 – Теория языка

 

А в т о р е ф е р а т

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

МОСКВА – 2009


Работа выполнена на кафедре английского языка (второго) Военного университета МО РФ.

Научный консультант:       доктор филологических наук, профессор

Сидоров Евгений Владимирович, заведующий кафедрой лингвистики и межкультурной коммуникации Российского государственного социального университета

Официальные оппоненты:   доктор филологических наук, профессор

Тарасов Евгений Федорович, заведующий сектором психолингвистики Института языкознания Российской академии наук

доктор филологических наук, профессор

Шагаль Владимир Эдуардович, старший научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук

доктор филологических наук, профессор

Прошина Зоя Григорьевна, профессор кафедры преподавания иностранных языков факультета иностранных языков и регионоведения Московского государственного университета

Ведущая организация: Московский государственный областной университет

Защита диссертации состоится на заседании диссертационного совета Д.215.005.01 в Военном университете «___» _______________ 2009 г. в ____ часов в Военном университете по адресу: 111033, Москва, ул. Волочаевская, 3/4. Телефон для справок: 267-09-01.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета.  

Автореферат разослан «___» ____________ 2009г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат филологических наук, доцент                                          Нечаевский В.О


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Работа посвящена глубокому и всестороннему изучению функционирования языкового дейксиса в речевой коммуникации и доказательству интерактивного характера дейктического обозначения.

Современные психолингвистические исследования доказывают, что любое общение следует рассматривать как знаковую активность сотрудничающих личностей [Е.Ф. Тарасов], конечная цель которой — организация совместной деятельности. В данном исследовании предпринята попытка интерактивного прочтения языковой категории дейксиса с целью выявления места и роли, которую играет дейксис в речевой коммуникации.

Стремление ответить на вопросы почему и зачем, как и в каких условиях употребляются дейктические средства в речевой коммуникации, привело к необходимости системно обобщить факты употребления дейктических средств языка в речи, опираясь на теоретические положения лингвистики, психологии, философии, социологии, теории коммуникации.

Представляемая нами интерактивная теория дейксисастроится на сформулированном профессором Е.В. Сидоровым законе о системно-коммуникативной организации дискурса, содержание которого сводится к тому, что функционирующий язык, или дискурс, необходимым образом строится как коммуникативная система, т.е. закономерным образом организованная совокупность коммуникативных объектов и процессов.

Исходя из признания того, что речь — это деятельность, а язык — универсальное знаковое средство координации деятельностей участников коммуникации, мы отводим дейксису роль базовой коммуникативной категории, которая участвует в организации речевого взаимодействия коммуникантов, поскольку при помощи дейктических средств происходит привязка вербального взаимодействия к объективным координатам действительности, а именно, лицу, времени и месту (пространству).

В настоящем исследовании термин «дейксис» получает широкое толкование: под дейксисом мы понимаем не просто классы специальных слов, в семантику которых входит указание на лицо, место и время (к тому же стоит отметить, что такое традиционное понимание дейксиса достаточно глубоко исследовано). Изучение функционирующего языка позволило нам представить дейксис как коммуникативную категорию ориентирования речевого взаимодействия относительно базовых категорий деятельности, коими являются лицо, место и время. Такое расширенное использование термина «дейксис» для обозначения целой системы координационных отношений в дискурсе идет в русле применения координационно- деятельностной парадигмы к изучению роли языка в формировании культурно-семиотического компонента общественного сознания и организации межкультурного социального взаимодействия. Особое значение приобретает развитие теории речевой деятельности и дискурса.

Исследование носит комплексный междисциплинарный характер. Подробный психолингвистический, лингвосемантический, системно-деятельностный анализ дейксиса соотносится с данными языкознания и психологии, позволяя более глубоко и всесторонне понять функционирование дейктических языковых средств в речевой коммуникации, исходя из интерактивного характера вербального взаимодействия.

Общая гипотеза исследования заключается в следующем: выступая в качестве системообразующего компонента речевой интеракции, сам дейксис предстает системой координат для ориентирования речевого события (как отдельного высказывания, так и дискурса в целом). Опираясь на такие важнейшие координаты действительности, как лицо, время и место, деятель пользуется языком, чтобы своим речевым действием управлять деятельностью партнера. Вскрывая существенные связи объективной действительности, отражаемые в сознании человека, дейктические маркеры играют важную роль в организации дискурса как совокупности речевых тактик и стратегий, направленных на обеспечение успешного взаимодействия.

Актуальность интерактивного прочтения дейксиса обусловлена, прежде всего, логикой развития современной теории языка, расширением исследований в области дискурса и определяется необходимостью дальнейшей научной разработки проблематики функциональных категорий в свете системно-деятельностного изучения речи. Прежде дейксис рассматривался с семантической точки зрения (как классы слов, указывающих на лицо, место и время). В нашем исследовании дейксис анализируется в ракурсе коммуникативной необходимости дейктического обозначения лица, места и времени в речевой интеракции. Постановка данной проблемы связана с накоплением большого фактического материала проявлений дейксиса на разных уровнях языковой системы и назревшей необходимостью обобщения фактов с коммуникативной точки зрения. Анализ интерактивного характера знаковой координации деятельностей коммуникантов на примере функционирования дейктических средств актуален для развития теории речевой деятельности. Так как важнейшим средством координации деятельностей выступает язык, изучение языкового дейксиса как системы координационных категорий лица, времени и места будет содействовать в раскрытии механизма вербального взаимодействия. Мы убеждены, что такой системный подход к проблеме отвечает потребности современного языкознания в распространении динамической деятельностной трактовки на новые объекты языковой действительности. Разработка данной темы актуальна и в практическом отношении, поскольку отвечает необходимости учета специфики функционирования языковых средств в речи при изучении и сопоставлении языков, расширения коммуникативно-лингвистических основ подготовки филологов-практиков, поиска путей оптимизации вербального взаимодействия.

В качестве объекта исследования в диссертации рассматриваются потенции дейктических средств языка в их предназначении осуществлять привязку речи к координатам действительности с точки зрения закона системно-коммуникативной организации дискурса. Изучение функциональной стороны дейктических средств языка позволяет создать основы интерактивной теории указания лица, времени и места в речи и вскрыть коммуникативный характер дейктического обозначения, преодолев различия в подходах и интерпретации указательных средств в различных языках. Функционируя в текстах, дейксис является одним из важнейших факторов, благодаря которым коммуникативный акт организован в целостную системную совокупность объектов, процессов и субъектов, в которой все взаимосвязано. В особенностях дейктического обозначения лица, времени и места находят выражение особенности концептуальной и языковой картин мира у носителей разных языков.

Предметом исследования являются коммуникативные характеристики дейктических средств языка на основе действия закона системно-коммуникативной организации дискурса.

В настоящей работе, не претендующей на недосягаемые для одного исследователя полноту и всеохватность материала, ставится вполне конкретная цель: разработать теоретические и методологические основы исследования интерактивного характера речевой коммуникации на примере функционирования дейктических средств языка; определить статус языкового дейксиса в речевой коммуникации и установить интерактивный, т.е. закономерно связанный с коммуникативными деятельностями общающихся, характер дейктического обозначения.

Достижение поставленной цели предполагает решение ряда взаимосвязанных задач, а именно:

  • обобщить достижения зарубежной и отечественной лингвистики в изучении дейктических средств языка с целью формирования теоретической и методологической базы исследования;
  • сформулировать определение дейксиса исходя из закона системно-коммуникативной организации дискурса;
  • теоретически обосновать функционирование языкового дейксиса в речевой коммуникации;
  • выявить психолингвистические основы дейктического ориентирования коммуникативного акта;
  • установить через дейктические средства особенности видения мира носителями разных языков в их общности и разнообразии;
  • обнаружить и описать роль дейктических средств в создании текстов вербального взаимодействия (на примере текстов повседневного общения (как непосредственного, так и посредством SMS), художественной литературы;
  • показать роль дейксиса в формировании аксиологической составляющей дискурса;
  • вскрыть и исследовать интерактивный характер дейктического обозначения в дискурсе;
  • наметить перспективы дальнейшего исследования дейксиса во всех возможных его проявлениях в речевой коммуникации.

На защиту выносятся следующие положения:

1. лицо, пространство и время, являясь феноменами действительности, образуют дейктический «каркас» дискурсивного мышления, а реализация дейктического механизма тесно сплетается с механизмами порождения и восприятия речи;

2. языковой дейксис коммуникативно значим: дейктические средства несут существенную нагрузку в организации вербального взаимодействия, где язык используется по своему глубинному назначению как универсально-знаковое средство координации деятельностей партнеров;

3. функционирование языкового дейксиса в речевой коммуникации носит интерактивный характер. Дейксис как система коммуникативных координат лица, времени и места обеспечивает целостность речевой интеракции: сопряжение коммуникативых деятельностей в конкретном коммуникативном акте осуществляется между конкретными деятелями (теми, кто участвует в данной интеракции) в конкретной обстановке в конкретное время, благодаря чему происходит «привязка» первичной и вторичной коммуникативных деятельностей, а также текста к речевой ситуации, а у коммуникантов образуются свои образы ситуации, в которой они действуют. Вследствие того, что обычно эти образы не совпадают, а, кроме того, представления коммуникантов о дейктических координатах (лица, места и времени) изменяются, эволюционируют, участники речевой интеракции уточняют свои представления о дейктических координатах в процессе диалога, чем, в частности, достигается преемственность коммуникативного содержания дискурса. Одним из мотивов построения диалога, в котором реализуется сопряжение коммуникативных деятельностей, выступает необходимость уточнения дейктических представлений коммуникантов. Преемственность дискурса достигается, в частности, единством дейктического поля коммуникативных деятельностей;

4. разнообразие дейктических средств, характерных для каждого языка, определяется внутренними законами языка и особенностями национального характера и менталитета: ориентирование коммуникации относительно дейксиса носит универсальный характер, но функционирование дейктических средств в каждом языке специфично;

5. изучение дейксиса как механизма ориентирования речевой деятельности приближает нас к постижению интерактивной сущности речевой коммуникации и позволяет выявить закономерные источники ее организации.

Изучение дейксиса опиралось на теоретический и фактический материал научных работ: список использованных источников приведен в конце диссертации. Исследуемый в работе материал извлекался из текстов разных жанров, так что в основе его лежит не словарная единица, а результат препарирования высказывания — единицы дискурса. В выборе материала для исследования мы исходили из того, что особой ценностью обладает речь спонтанная, неподготовленная, так как именно она позволяет увидеть языковое сознание в его природной ипостаси и именно ту сферу, где спрятано отношение к миру, его видение, его оценка. Такой несловарный и неидеографический подход к отбору материала обеспечивает научную новизну изучения дейксиса и позволяет выделить коммуникативно значимые дейктические средства языка, обеспечиваюшие совместное сопряжение речевых деятельностей коммуникантов.

Методология исследования базируется на комплексном системном описании научного и фактического материала в синхронии и, частично, в диахронии исходя из закона системно-коммуникативной организации дискурса; применении координационно-деятельностной парадигмы при изучении языковых явлений в речевой действительности; компонентном анализе и методе сопоставления языковых средств, с помощью которых происходит ориентирование коммуникативного акта относительно лица, времени и места. В работе нашли применение элементы структурно-функционального анализа текста, контрастивного анализа лексических единиц, означающих одни и те же денотаты, в данном случае используемых для «привязки» коммуникативного акта к координатам лица, времени и места. Для сбора и последующего анализа речевого материала использован свободный ассоциативный эксперимент. Достоверность полученных результатов обеспечивается комплексной методологией исследования, предусматривающей гибкое сочетание методов лингвосемантики и психолингвистики, соотносимых с данными лингвистического и психологического анализа. Кроме того, обоснованность полученных выводов подтверждается широтой и иллюстративностью рассмотренного языкового материала.

Научная новизна диссертационной работы состоит в том, что на основании анализа значительного количества фактического и теоретического материала впервые

- проведен системно-деятельностный анализ функционирования дейктических средств языка в речи;

- дано коммуникативное прочтение языковой категории дейксиса, что позволило обогатить традиционную трактовку дейксиса пониманием функциональной значимости дейктических языковых знаков, которые дают относительную характеристику описываемых в данной речевой ситуации предметов и осуществляют одновременно указание на центр координации (субъект или объект), относительно которого характеризуется данный предмет;

- сделан вывод о том, что дейксис – это коммуникативная категория, связанная с закономерностями использования языка по своему главному предназначению, а именно в качестве универсального средства координации деятельностей коммуникантов. Наблюдения за функционированием дейктических знаков в речи позволяют нам считать дейксис одной из категорий, которые формируют предикативность предложения, реализуя его «бытийность», а, следовательно, коммуникативность;

- всесторонне исследован психолингвистический механизм ориентирования речевого высказывания и установлено, что реализация дейксиса тесно вплетается в общий процесс порождения и восприятия речи. Кроме того, дейксису принадлежит ведущая роль в «переходе языкового материала в речевой»: ведь ни одно высказывание не может быть произнесено вне указания на лицо, пространство и время;

- сделан вывод об универсальном характере дейктического ориентирования речевого высказывания относительно лица, времени и места, с одной стороны, и о специфичности набора дейктических средств для каждого языка, что объясняется отражением в языковой картине мира национальных особенностей менталитета носителей этого языка;

- описаны синтетический и аналитический способы дейктического обозначения в структуре речевого высказывания в разных языках. Аналитический способ дейктического обозначения подразумевает использование слов-дейктиков, указывающих на лицо, время и место (к ним относятся существительные, личные местоимения, наречия места и времени, служебные слова, аффиксы, артикли). Синтетическийспособ дейктического обозначения – это включение дейктического указания на лицо, место и время совершения активности в основное значение языкового средства;

- изучена роль дейксиса в организации речевого взаимодействия и раскрыт интерактивный характер дейктического обозначения лица, времени и места, что плодотворно влияет на разработку теоретических и методологических основ исследования интерактивного характера речевой коммуникации в целом.

Теоретическая значимость заключается в применяемом авторе подходе: исследование дейксиса с точки зрения системно-деятельностной парадигмы изучения языковых явлений в речи - это новое научное направление психолингвистики, нацеленное на системное и комплексное изучение языка, речи, речевого мышления.

Вскрытие интерактивного характера функционирования дейктических средств в вербальном взаимодействии служит доказательством закона системно-коммуникативной организации дискурса и позволяет сформулировать и обосновать основные положения интерактивной теории дейксиса как теории объяснительного типа, строящейся на систематизации данных функционирования языковых средств в речи в их динамике и развитии. Данное исследование способствует углублению существующих методов анализа функционирования языковых средств в речевой коммуникации, дальнейшему расширению объектной области психолингвистики, ориентированной на выявление и анализ интерактивного характера вербального взаимодействия, усилению интеграционных процессов в современных гуманитарных исследованиях, способствующих решению задачи комплексного анализа и описания речевой коммуникации.

Практическая значимость исследования состоит в том, что оно демонстрирует доказательную способность закона системно-коммуникативной организации дискурса, плодотворность применения деятельностной парадигмы для объяснения функционирования языковых средств в речи и раскрытия сущностных черт дискурса. Положения, сформулированные в форме теории, отражают общие закономерности функционирования языкового дейксиса в речи и позволяют предпринимать описание и систематизацию соответствующего языкового и речевого материала. Содержащийся в работе материал может быть использован в преподавательской деятельности при разработке лекционных курсов по общему языкознанию, психолингвистике, межкультурной коммуникации, переводоведению, а также на практических занятиях по иностранным языкам и переводу.

Апробация работы. Основные положения диссертации и результаты исследования изложены в публикациях, список которых включает 52 работы, включая одну монографию. Материалы исследования апробировались автором в процессе педагогической деятельности на занятиях со студентами переводческого факультета Военного университета, переводческого и социально-гуманитарного факультетов Российского государственного социального университета, а также обсуждались на заседаниях кафедры английского языка (второго) Военного университета, кафедры переводоведения и кафедры теории языка и англистики Института лингвистики и межкультурной коммуникации Московского государственного областного университета, кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации Российского государственного социального университета. К настоящему времени теоретические положения и фактологический материал данной диссертации внедрены в учебный процесс в виде пяти учебных пособий автора по практикуму по культуре речевого общения, по практическому курсу английского языка для обучающихся в Военном университете. Промежуточные результаты исследования были доложены автором на заседаниях кафедры английского языка (второго) Военного университета, на международных и межвузовских научных конференциях.

Структура диссертации обусловлена ее целью и поставленными задачами, спецификой объекта и предмета исследования. Диссертация состоит из введения, двух частей, в каждой из которых три главы, заключения, списка использованных источников.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность и новизна избранной темы исследования, определяются его объект, предмет и цели, характеризуется практическая и теоретическая значимость, формулируются исследовательские задачи, методы исследования, излагаются положения, выносимые на защиту.

Первая часть «Феноменологии дейксиса» включает в себя три главы. В первой главе «Интерпретация дейксиса в лингвистике» дана история изучения дейксиса, показано место дейксиса в лингвистических исследованиях, приведены положения коммуникативной лингвистики о функционировании дейктических знаков, определен системно-деятельностный подход к построению интерактивной теории дейксиса.

Многогранность и сложность явления, каким представляется дейксис, привела к многочисленности обозначающих его терминов: каждый из них освещает проблему дейксиса в особом ракурсе, отражая тем самым разные стороны этого явления, однако при этом не раскрывая его сущности, причин существования и функционирования. Накопленный семантический, синтаксический, лексический, прагматический материал по дейксису требует объяснения, почему именно так реализуется языковой дейксис в речи. На наш взгляд, системно - деятельностный подход к изучению дейксиса позволяет увидеть перспективы коммуникативного решения данной проблемы.

Задачей современного языкознания становится раскрытие всей совокупности факторов, взаимодействующих в процессе функционирования языка в коммуникации. В связи с этим необходимы познавательные средства, адекватные задаче. Такие средства предоставляет системно-деятельностный подход к речевым объектам, поскольку он учитывает всю совокупность факторов, причастных к функционированию языка в речевой коммуникации. Согласно общей ориентации данного подхода речевые объекты рассматриваются в качестве системно организованных образований в процессе активно-преобразовательного использования языка человеком при организации вербального взаимодействия с другими членами общества. По мнению Е.В. Сидорова, системно-деятельностный подход предоставляет категории, принципы и процедуры в качестве «универсальной методологии научного познания» [Сидоров, 2005: 346]. Главным достоинством системного подхода является рассмотрение исследуемого объекта как некоторой «целостности, или системы, и анализ составных частей и различных свойств объекта под углом зрения целого» [Солнцев, 1977: 13].

В рамках системно-деятельностного подхода структура акта речевой коммуникации может быть представлена триадой: коммуникативная деятельность отправителя сообщения — текст — коммуникативная деятельность адресата сообщения. Отправитель сообщения, реализуя потребности и цели своей жизнедеятельности в определенный промежуток времени и месте, осуществляет речепсихические действия, в ходе которых отбираются и актуализируются языковые средства с учетом образа адресата. В этом смысле текст высказывания оказывается носителем характеристик личностей и отправителя, и адресата сообщения, что позволяет нам предположить, что текст имеет сопряженно-личностный характер. Коммуникативная деятельность осуществляется адресатом сообщения в виде речепсихических действий по восприятию и пониманию текста, в ходе которых знакам текста присваиваются значения путем отбора из ресурсов языковой личности адресата. В психолингвистических исследованиях доказывается, что общение есть воздействие, достижение цели с помощью речи.

Важно отметить, что коммуникативная деятельность и отправителя, и адресата сообщения разворачивается во времени и пространстве, что доказывает объективный и необходимый характер существования и функционирования дейктических координат лица, места и времени в речи. Дело здесь в том, что коммуникативная личность действует в объективном мире, зависит от него, им определяет свою деятельность. Для отправителя сообщения объективный мир представлен, прежде всего, ситуацией общения (структурообразующими факторами которой являются координаты лица, места и времени), личностью адресата и текстом, который в данной ситуации и для данной коммуникативной личности адресата необходимо создать, чтобы эффективно управлять его деятельностью. Как показал А.А. Леонтьев, «психолингвистика давно уже идет в направлении моделирования ситуативного взаимодействия человека и мира, в направлении построения «психолингвистики событий» или «психолингвистики деятельного взаимодействия» [Леонтьев А.А., 2003: 174].

Очевиден тот факт, что внутренняя и внешняя активность предполагает наличие деятеля, совершающего свою активность в некотором месте в некоторый момент времени. Лицо, место и время предстают важнейшими объективно необходимыми координатами, относительно которых строится взаимодействие. Для направления деятельности партнера в нужное русло говорящий, исходя из своих предположений о знании адресатом ситуации общения, о мотивах деятельности партнера, о степени возможности знакового управления его деятельностью и т.п., формулирует свое высказывание таким образом, чтобы соотнести психическую картину действительности с лицом (деятелем), местом и временем. Реализацию дейктического механизма мы связываем с обозначением в речи коммуникантов трех дейктических маркеров — лицо, место и время.

Таким образом, причиной существования и функционирования языкового дейксиса является коммуникативная необходимость координировать деятельности коммуникантов в процессе их вербального взаимодействия для достижения выгодных им целей.

Вторая глава «Интерактивность как философская и лингвистическая проблема» рассматривает сопряжение коммуникативных деятельностей в речевой интеракции с точки зрения философии и лингвистики.

В 60-70-е годы прошлого столетия бурно начала развиваться теория речевой деятельности, которая основывается на общепсихологической теории деятельности. Построение деятельностной объяснительной схемы в отечественной психологии связано с именами Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, А.Р. Лурия, С.Л. Рубинштейна. Их исследования речевого мышления послужили основой применения деятельностного подхода к рассмотрению языковых явлений. В своих работах они доказали, что «психологической концепцией, которая создала наиболее адекватный понятийный аппарат для исследования речевого мышления в структуре деятельности человека, является общепсихологическая теория деятельности» [Тарасов, Уфимцева, 1985]. Феномен деятельности в отечественной психологической науке имеет широкую трактовку как «динамическая система взаимосвязи субъекта с миром» [Петренко, 1998: 17].

Понятие деятельности, разработанное немецкой классической философией (Кант — Фихте — Гегель), в качестве универсального объяснительного принципа пришло на смену понятию космоса, которое играло роль универсального объяснения в античности, и универсального объяснительного понятия природы в средневековой философии. В философской рефлексии понятие деятельности — это особым образом расчлененная реальность, и этим самым очерчиваются границы реальности, ставшей объектом социального познания. Понятие деятельности как объяснительный принцип задает исследовательскую процедуру: первичным для объяснения существования индивидов являются содержательные связи, формирующиеся между ними как элементы структуры деятельности. Социальная реальность в качестве объекта познания предстает перед исследователем как внутренне организованная реальность, источником и механизмом организации которой является деятельность. Следовательно, «понятие деятельности не просто задает реальность в новых границах, но и указывает источник ее законосообразности, естественного изменения, притом источник умопостигаемый, лишенный всякой мистификации» [Юдин, 1978: 292-293]. В философской доктрине Гегеля было сформировано «структурно расчлененное представление деятельности». Гегелевская схема «цель — средство — результат», получившая дальнейшую разработку в философской литературе, дала возможность строить специализированные для конкретной дисциплины интерпретации деятельности. Для характеристики деятельностного объяснения как исследовательской процедуры существенно то, что понятие деятельности принадлежит к так называемым «предельным» абстракциям. Предельность, как характеристика этих понятий, заключается в том, что они описывают такую инвариантную ситуацию, к которой сводим целый класс ситуаций [Мамардашвили, 1968]. Деятельность как абстракция описывает большой класс ситуаций, в которых человек в качестве активного субъекта, побуждаемого мотивом, оказывает целенаправленное, сознательное воздействие на противостоящий ему объект, используя имеющиеся средства. Деятельностный подход к мышлению, в частности представление о мышлении как специфической деятельности, дает возможность представить мышление не только как продукт объективной действительности, но скорее как продукт человеческого отношения к этой действительности, так как отношение человека к объективной действительности реализуется как деятельность.

Взаимозависимость процессов превращения внешних практических действий во внутренние и процессов превращения внутренних мыслительных действий во внешние имеет важное теоретическое значение для формирования представлений о речевом мышлении.

Следует подчеркнуть, что само противопоставление внутренних и внешних действий по отношению к мыслительной деятельности условно: мышление совершается как во внутренней, так и во внешней форме. Эта мысль была высказана еще Гегелем, включившим в совокупность форм реализации мышления не только слово, но и продукты человеческой деятельности как отчужденное, опредмеченное мышление. Для решения проблемы мышления, и в частности, проблемы трансформации внешних действий во внутренние логические операции с образами внешних предметов, а затем в мыслительные операции в знаковой и в речевой форме, исключительно важное значение имеет понятие операции, разработанное в теории деятельности А.Н. Леонтьевым: «Любые операции, безразлично — внешне-двигательные или внутренние, умственные, являются по своему происхождению трансформированными действиями» [Леонтьев А.Н., 1974: 5]. Теория деятельности А.Н. Леонтьева представляет собой психологическую теорию, построенную на применении деятельностной объяснительной схемы к исследованию психических процессов, в которой создан развитый понятийный аппарат: три понятия «деятельность—действие—операция» описывают структуру деятельности, другой ряд понятий «мотив—цель—условие» описывает энергетическую основу активности человека, ее предметность, целенаправленность, зависимость способа выполнения действия от внешних условий. Понятия этих рядов соотносимы друг с другом попарно. Мотивом обозначается тот предмет, ради овладения которым развертывается деятельность; овладение предметом-мотивом и составляет психологический смысл удовлетворения конкретной потребности человека. Сама деятельность реально существует в действиях, речевых и неречевых, направленных на некоторые цели, достижение которых подчинено мотиву деятельности. С точки зрения А.Н. Леонтьева, «именно категория деятельностиописывает ту реальность, в которой возникают и язык, и мышление, и которая детерминирует их связи. Категория деятельности объясняет связи языка и мышления и вместе с категориями сознания и личности образуеткатегориальную парадигму, в которой могут быть построены наиболее адекватные на сегодняшний день объяснительные системы» [Леонтьев А.Н., 1977].

Коммуникация, по-видимому, представляет собой своеобразную регулятивную среду, определяющую стратегии и тактики речевого поведения говорящего и слушающего, особенности употребления ими знаковых средств языка. Важнейшей особенностью коммуникации является направленность ее участников на интеракцию, т.е. взаимодействие и согласование своих деятельностей. Речевая коммуникация может состояться как социовербальная акция при условии, что речевое действие отправителя сообщения принципиально ориентировано на адресата. Яркой иллюстрацией вышеизложенному может служить сравнение межличностного общения с «петлями обратной связи, когда поведение каждого действующего человека оказывает влияние на поведение другого, а тот, в свою очередь, оказывает влияние на первого» [Вацлавик, Бивин, Джексон, 2000: 277]. Важно так же заметить, что при очевидных различиях в мотивах речевой деятельности отправителя и адресата сообщения они, как члены общества, находятся в устойчивой функциональной взаимосвязи: мотив коммуникативной деятельности отправителя сообщения предполагает мотив деятельности адресата. Более того, исходя из представления коммуникации как системного процесса, структурообразующим элементом которого выступают межличностные отношения, возникающие между людьми в ходе их активно-преобразовательной активности в объективном мире, можно предположить существование надындивидуального мотива речевой коммуникации, входящем в область ее надындивидуальной субъективности. Содержание этого интегративно-межличностного мотива заключается в удовлетворении (в форме индивидуальной деятельности) коллективной потребности в согласовании деятельностей членов общества, в организации из интеракции. По-видимому, этот надындивидуальный мотив, хотя и входит в сферу мотивации индивидуальной коммуникативной деятельности, остается, как правило, неосознаваемым или слабо осознаваемым самим коммуникантом. Однако он выступает в роли движущей силы речевой коммуникации.

Как отмечал, выдающийся психолог С.Л. Рубинштейн, «закономерный ход событий, в котором участвуют люди, осуществляется не помимо, а через посредство воли людей, через посредство из сознательных действий» [Рубинштейн, 1957: 284]. Стоит заметить, что у коллективного мотива речевой деятельности нет никакого иного канала осуществления, как через деятельность отдельных личностей, через реализацию их индивидуальных и осознаваемых ими как индивидуальные, субъективные мотивы.

В обществе жизнедеятельность человека представлена различными видами деятельности, которые в целом реализуют активное преобразовательное отношение человека к окружающему миру с целью удовлетворения внешних и внутренних потребностей. Важнейшей объективной данностью человеческой жизнедеятельности является то, что внутренняя и внешняя активность предполагает наличие деятеля (лица), совершающего свою активность в некотором месте в некоторый момент или промежуток времени. Лицо, место и время совершения активности предстают важнейшими объективно необходимыми обстоятельствами, или координатами, относительно которых строится взаимодействие. Деятельность лица, совершаемая в определенном месте в определенное время, вызывает необходимость в координировании ее с жизнедеятельностью другого лица, который совершает свою активность в том же месте и в то же время. Если язык в целом выступает важнейшим средством координации деятельностей, то определенная часть его, а именно, дейктические средства, имеют в качестве необходимого и закономерного источника своего существования, развития и функционирования указанные выше объективно существующие обстоятельства согласования деятельностей людей. В философском плане координация определяется как система, в которой элементы обладают самостоятельным значением и внешней зависимостью друг от друга. В теории речевой деятельности координация деятельностей — это согласование одной деятельности с другой по содержанию, объему, средствам, действиям, структуре. Как отмечал М.М. Бахтин, «ни одно словесное высказывание вообще не может быть отнесено на счет одного только высказавшего его: оно продукт взаимодействия говорящих, и шире — продукт всей той сложной социальной ситуации, в которой высказывание возникло» [Бахтин, 1974: 78].

Современный этап развития языкознания характеризуется возрастанием интереса и выявлению условий и способов реализации языком своей основной функции по организации речевого взаимодействия партнеров в процессе их жизнедеятельности. Многие исследователи признают, что суть языковых явлений следует искать в необходимости вербального общественного взаимодействия. Представление языка и речи в виде деятельности восходит к Платону [Платон, 1968: 413-491]. А.А. Потебня писал, что «язык есть средство не выражать уже готовую мысль, а создавать ее, что он не отражение сложившегося миросозерцания, а слагающая его деятельность» [Потебня, 1926: 130]. Е.Д. Поливанов рассматривал язык как трудовую деятельность, «имеющую целью коммуникацию между членами данного (объединяемого языковым признаком) коллектива» [Поливанов, 1968: 57]. Трудовая деятельность в языке разделялась Е.Д. Поливановым на два различных процесса: «работу над усвоением языка, производимую (в нормальных условиях) индивидуальным мышлением в детском возрасте» и «фонационную, слуховую и мыслительную деятельность во время речевого обмена». Язык как деятельность рассматривали И.А. Бодуэн де Куртене, Л.В. Щерба, В. Гумбольдт, Г.Штейнталь, Л. Витгенштейн, Ф. Де Соссюр и др.

Как определенный вид деятельности трактовал речевую деятельность Л.С. Выготский, обосновавший орудийную функцию языковых знаков и их определяющую роль в формировании и развитии человеческих и психических функций. Огромным достоянием психолингвистики стало осознание деятельностного характера речи, а языка как знакового средства управления деятельностью партнера. Взаимодействие различных видов деятельности вызывает потребность в использовании средств универсально-знаковой координации, важнейшим из которых является язык. В свою очередь, использование языка требует от людей осуществления соответствующей формы жизнедеятельности, а именно речевой деятельности. Таким образом, речевая деятельность — это необходимая частная форма жизнедеятельности людей, содержание которой заключается объективно в знаковой координации всех прочих видов деятельности посредством языка. Знаковая координация деятельностей осуществляется в речевой деятельности коммуникантов посредством языковых средств. Координация деятельностей с помощью языковых средств представляет собой не что иное, как деятельность – речевую, особенность которой состоит в том, что она представляет собой внутреннюю и внешнюю активность, которая выражается в речепсихических действиях или операциях с использованием ресурсов языковой системы.

Речевая деятельность реализуется в одной из двух устойчивых социальных ролей: либо в роли отправителя сообщения (автора, говорящего), либо в роли адресата сообщения (читателя, слушающего). Ролевое исполнение речевой деятельности есть коммуникативная деятельность. Язык необходим коммуникантам для знаковой координации их деятельностей, которая и составляет содержание коммуникативной функции языка. С этой точки зрения, человек, обращаясь к другому, стремится средствами языка повлиять на деятельность другого таким образом, чтобы деятельность последнего в максимально возможной степени отвечала интересам осуществления его собственной деятельности. Иначе говоря, функционально, по своему необходимому назначению, язык обладает коммуникативной природой. Очевидно, что «коммуникативный» значит координационно-деятельностный, а не просто информативный, не просто передающий.

На наш взгляд, именно такой, деятельностный, подход к изучению языка и речи открывает перед нами перспективы раскрытия природы дейксиса. Очевиден тот факт, что внутренняя и внешняя активность предполагает наличие деятеля — лица, совершающего свою активность в некотором месте в некоторый момент или промежуток времени. Лицо, место и время совершения активности предстают важнейшими объективно необходимыми координатами, относительно которых строится взаимодействие.Несколько упрощая реальную сложность факторов, определяющих знаковую координацию деятельностей в акте коммуникации, мы утверждаем, что организация речевого взаимодействия невозможна без реализации дейктического механизма. Дейктические средства берут на себя обозначение важнейших параметров согласования деятельностей – лица, места и времени. Рассматривая языковой дейксис с точки зрения его коммуникативной необходимости, мы исходим их достаточно достоверного допущения, что реализация дейксиса в акте вербального взаимодействия носит интерактивный, универсально-содержательный характер, на который влияют закономерности координации деятельностей адресата и отправителя сообщения.

Для изучения интерактивного характера вербального взаимодействия важно понимать, что, включаясь в коммуникативный акт, языковая личность становится участником объективного хода событий, которые, прежде всего, характеризуются дейктическими факторами, а именно: кто, где и когда совершает ту или иную активность. У объективной реальности есть свои закономерности, с которыми коммуниканту следует соизмерять свои мысли, волю и чувства. От того, с кем, когда и где адресату необходимо скоординировать свою деятельность (неречевую), зависит способ вербального взаимодействия, продуктом которого становится текст. Развивая идеи Ю.Н. Караулова. А.А. Леонтьева, Г.П. Мельникова, Е.В. Сидорова, В.М. Солнцева, Е.Ф. Тарасова, Е.Г. Князевой и их последователей о структурном характере речевого общения, естественно полагать, что коммуникант располагает определенным репертуаром средств ориентирования в объективном мире, которые входят в состав коммуникативной картины мира в сознании языковой личности. Текст речевого воздействия производит во внутреннем мире адресата своеобразную «квазипредметную ситуацию» [Князева, 1999: 87-88] — некоторый возможный мир, состоящий из определенного набора представлений о предметах, лицах, их свойствах и отношениях. Тот факт, что любая деятельность всегда совершается некоторым лицом в определенном месте в определенный момент времени, позволяет нам говорить, что дейктические координаты лица, времени и места являются базой для построения адекватной картины объективного мира. Общим же структурообразующим мотивом речевой коммуникации выступает реализация знаковыми средствами (в частности, языковыми) потребности говорящего создать в сознании слушающего такую картину, которая бы отвечала интересам говорящего, чтобы, в конечном счете, произошла знаковая координация деятельностей участников общения.

Находясь в системе речевой коммуникации на правах ее компонентов, обе деятельностно - личностные подсистемы отправителя и адресата объединены единым отношением социовербальной интеракции. Как отмечает И.Н. Тупицына, «в интеракцию вступают средства трех уровней организации коммуникативных личностей: вербально-семантического (значения лексико-грамматических средств), когнитивного (концепты), прагматического (потребности, мотивы, цели, ценности)» [Тупицына, 2005: 131]. Таким образом, социовербальная интеракция и ее организация средствами языка носят динамический, системный характер. Система речевой деятельности каждого из участников коммуникации характеризуется внутренней связью и взаимным влиянием структурных компонентов деятельности: действий, психолингвистических механизмов и коммуникативных факторов. Коммуникативная деятельность как отправителя сообщения, так и адресата сообщения, получила структурное представление в работах Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, А.А. Леонтьева, Ю.Н. Караулова, Е.В. Сидорова, Е.Ф. Тарасова, Л.Л. Нелюбина, Ю.А. Сорокина, Е.Ф. Шахнаровича. В.М. Солнцева и их последователей: с точки зрения внутреннего строения коммуникативная деятельность есть целостная совокупность взаимодействующих компонентов (потребности, цели, задачи, механизмов, средств в движении к результату).Иными словами, речевая коммуникация носит интерактивный характер, поскольку деятельностно-личностные подсистемы коммуникантов принимают участие в согласовании ее компонентов, одним из аспектов которого является координирование речевой деятельности относительно трех координат дейксиса. При этом надо полагать, что функционирование языкового дейксиса в речевой коммуникации, задачей которого является ориентирование вербального взаимодействия средствами языка относительно лица (лиц) деятелей, места и времени, представляет собой интерактивный процесс, в котором компоненты связаны межличностными отношениями.

Третья глава «Коммуникативная природа языкового дейксиса» посвящена лингво-философскому анализу дейксиса. В качестве исходного пункта постановки и решения проблемы функционирования языкового дейксиса берется понимание языковой функции в ее координационно - деятельностном истолковании. Такой подход позволяет, с одной стороны, поместить проблему дейксиса в русло фундаментальных проблем лингвистической теории, а с другой стороны — сохраняя концептуальное единство подхода, учесть все многообразие конкретных проявлений языкового дейксиса. Впервые языковая категория дейксиса изучается в качестве закономерной проекции в тексте некоторых определенных свойств сопрягаемых в коммуникативном акте речевых деятельностей его участников.

В основу наших представлений о дейксисе положена идея К.Бюлера о существовании некоторой системы координат «субъективной ориентации», во власти которой находятся все участники общения». В наше время, разрабатывая теорию указательности, А.В. Кравченко пришел к выводу, что о «дейксисе в современном языке можно говорить как в терминах способа, которым социо-пространственно-темпоральная привязка коммуникативного акта мотивирует форму или дает материал для интерпретации высказывания, в котором проявляется этот акт, так и в терминах грамматической и лексической систем в языке, которые служат для сигнализации или отражения такой привязки» [Кравченко, 1992: 88]. Мы также убеждены, что в центре координирования коммуникативной деятельности стоит человек-деятель с его структурой личностных координат, знаний и представлений о мире в целом и о конкретной ситуации общения, языкового опыта, ценностей, эмоций, целей и задач, ради которых он совершает речевую деятельность в определенный момент времени в определенном месте, где ему необходимо согласовать свою жизнедеятельность с активность других людей. Поставив в точку отсчета деятеля с его речевой деятельностью, мы подразумеваем антропоцентричность коммуникативных отношений, что позволяет воссоздать «общее неразделимое единство времени и пространства, моделируя тот физический, социальный и ментальный мир — хронотоп, в котором, по М. Бахтину, реализуются и окружение, и кругозор воспринимающего человека» [Бахтин, 1976].

Комплексный метод исследования, включающий элементы функционально-семантического, сопоставительного и контекстуального анализа языковых единиц в составе высказывания и высказывания в составе текста, психолингвистического смыслового анализа высказываний с учетом фоновых знаний усредненного получателя, элементы метода информативно-целевого анализа позволил решить поставленные в работе задачи. Языковой дейксис исследован как одно из проявлений координационно-деятельностной сущности речевого общения в составе комплекса коммуникативных факторов. В главе выявлены основные аспекты проявления коммуникативной природы дейксиса  и описаны некоторые модели реализации дейктического механизма в речевом произведении при координации деятельностей коммуникантов.

Согласно концепции А.А. Потебни, природа языка общественна, что обусловливает коммуникативность. Слово — продукт не только индивидуального сознания, оно внедрено в социальную жизнь, ибо «общество предшествует началу языка» [Потебня, 1993: 114]. Коммуникативный процесс организует социум и позволяет человеку жить и развиваться в нем, соотнося свое поведение с поведением других членов общества, а также поведение других со своим собственным. Такое соотнесение деятельностей в коммуникации предполагает ориентирование деятеля во времени и пространстве, которое осуществляется с помощью дейктических языковых знаков в речевой коммуникации. Языковую систему ориентирования в речевой коммуникации мы определили как дейксис, а координаты лица, места и времени — дейктическими параметрами (координатами).

Умение правильно ориентировать коммуникативный акт относительно дейктических параметров становится залогом успешной коммуникации. Известный специалист по развитию лидерских и коммуникативных навыков Дж. Адаир разработал коммуникативную схему, по которой деятелю следует планировать свое коммуникативное воздействие на партнера, чтобы коммуникация имела результат. Среди основных «инструментов» — дейктические координаты кто, где, когда занимают центральное место и играют важную роль при ориентировании в коммуникативном пространстве [Адаир, 2003: 68].

Из всего того, что уточняется в речи на фоне контекста и пресуппозиций дейктические средства берут на себя важнейшие параметры лица (деятеля), места и времени согласования деятельностей.

Реализация дейктического механизма пронизывает все уровни процессов порождения и восприятия речи. Представленные в главе уровни процесса речепроизводства (побуждающий — формирующий — реализующий) образуют, как уже подчеркивалось, тот сложный, многосторонний, протекающий в микро интервалы времени процесс, который был определен Л.С. Выготским, как «движение мысли к опосредованию ее во внутреннем слове, затем в значениях внешних слов и, наконец, в словах» [Выготский, 1934: 114.]. Как мы увидели, формирование дейктических представлений и соотнесенность высказывания относительно лица, места и времени проходит через все уровни речепорождения, естественным образом вплетаясь в общую деятельность по порождению речи.

В этой главе также раскрывается коммуникативная сущность языкового дейксиса, его роль в координации деятельностей коммуникантов в акте вербального взаимодействия. Представления участников акта коммуникации о том, кто действует, когда действует, где действует, составляют дейктические пресуппозиции, которые составляют часть тех внелингвистических знаний (некоторые исследователи называют это опытом), с которыми говорящему надо считаться при построении высказывания. Знания о лице, месте и времени совершения активности образуют тот репертуар ориентационных средств языка, из которого делается выбор, когда имеется в виду построение  грамматически правильного предложения для эффективной организации речевого взаимодействия в коммуникативном акте. Эти знания входят в язык и хранятся в нем как грамматически категории. По мнению В.А. Звегинцева, каждый язык выделяет в своей грамматике различные аспекты опыта и классифицирует их неоднозначным образом, хотя и существуют некоторые реляционные категории, обязательные для всех языков мира. К таким категориям относятся категория дейксиса.

Все речевые процессы в динамическом аспекте состоят из действий и операций, направленных на координацию деятельностей участников вербального взаимодействия. В качестве единицы координации выступает шаг (ступень) координации. Под шагом координации понимается относительно самостоятельная часть координационно-деятельностного процесса, соотносимая с достижением сознательной промежуточной цели. По своему объему шаг координации обычно охватывает порождение или восприятие речевого высказывания относительно лица, места и времени совершения активности. В структуре шага координации различают четыре фазы, через которые проходит реализация дейктического механизма: образование цели координации, ориентирование побуждения относительно лиц — участников коммуникации, места и времени совершения активности, осуществление координации, сопоставление результата  с целью координации. Содержащееся в исследовании психолингвистическое прочтение механизма реализации дейксиса в коммуникативном акте подчеркивает существенную роль дейктического компонента в функционировании речи. Реализация дейктического механизма происходит через обозначение в коммуникативном акте трех дейктических маркеров — личного, пространственного и временного (темпорального).

Для направления деятельности партнера в нужное русло говорящий, исходя из своих предположений о знании адресатом ситуации общения, формулирует свое высказывание таким образом, чтобы соотнести психическую картину действительности с каким-либо лицом (может быть, и с самим собой, или адресатом, или с кем-то еще), некоторым моментом времени и местом. Анализ разговорных текстов выявил двоякий характер реализации дейктического механизма: эксплицитный и имплицитный. Эксплицитное обозначение дейктического маркера (его вербализация в речи коммуникантов) связана с необходимостью уточнения или корректировки представления партнера о лице, месте или времени интересующей активности. При отсутствии необходимости эксплицитного обозначения дейктический маркер переходит в имплицитное состояние (что позволяет нам говорить о принципе экономии языка), однако через некоторое время, которое мы определили как интервал имплицитности, необходимый маркер вновь обозначается эксплицитно. Это связано с требованием подтверждения адекватного восприятия адресатом установки говорящего.

Наблюдения за эксплицитным дейксисом позволили нам выделить по объему вербализованного дейктического значения — полный и частичный способы обозначения дейктических маркеров, их одновременное функционирование в тексте речевого общения. Причем следует отметить, что диалогической речи более свойственен частичный характер эксплицитного дейксиса. Особый интерес представляет синкретическое обозначение дейктических маркеров, которое мы рассмотрели на примере функционирования лично-временных форм русского глагола. Подробная разработка дейктических моделей речи в конкретных языках может стать темой для дальнейших исследований проблемы языкового дейксиса.

Анализируя функционирование дейктического механизма мы наблюдали дейктический эллипсис — явление опущения одного или двух из трех дейктических компонентов, которое особенно свойственно диалогической речи разговорного стиля. Такое свертывание дейктической схемы до коммуникативно значимого минимума демонстрирует экономичное, лаконичное, эффективное  использование коммуникантами языка для координации деятельности партнера в коммуникативном акте.

Проведенное исследование функционирования дейксиса в коммуникативном акте показало, что нельзя также утверждать, что дейксис употребляется только потому, что для говорящего речевая структура с элементами дейксиса даны как нечто готовое к употреблению со стороны языка, которым он владеет. На это указывают процессы импликации и экспликации дейктических элементов: маркеры лица, времени и места то вербализуются, то нет в зависимости от того, необходимо это или нет для успешного управления деятельностью партнера в рамках знаковой координации деятельностей в акте речевого общения. Краткое сравнение механизма реализации дейксиса в текстах разных языков позволило увидеть универсальный содержательный характер дейксиса: любая деятельность должна быть согласована с другой деятельностью по трем координатам, независимо от того, каким языком эта деятельность обслуживается. Исследование особенностей реализации дейктического механизма средствами разных языков может быть интересным для переводческой практики.

Анализ употребления дейктических средств в коммуникативном акте показывает их значительный познавательный потенциал в соотнесении активности субъекта с действительностью внешней и внутренней (что и составляет суть познания). Познание в коммуникативном акте носит избирательный характер: оно направлено не на мир вообще, а на те предметы и параметры ситуации, важные для координации деятельностей партнеров. Среди таких параметров стоят координационные параметры дейксиса — лицо, место и время, потому что именно они берут на себя основную нагрузку по соотнесению знаний о действительности с универсальными координатами деятельности (лицо, место, время). Дейксис как универсальная система координат деятельности обеспечивает познание любой сферы деятельности. Отражение дейктических координат определяет в значительной мере алгоритмичный характер познания: дейктические знания составляют стереотип, на фоне которых формируются и упорядочиваются иные знания о мире. Несмотря на специфичность различных деятельностей, любая из них описывается с помощью дейктических маркеров лица, места и времени, что позволяет нам говорить об универсальном характере познавательного потенциала дейксиса. Кроме того, познавательный потенциал дейксиса служит средством оптимизации усилий коммуниканта на координацию деятельности партнера в нужном русле.

В целом основным выводом этой главы можно считать признание того, что дейктический механизм, наряду с другими факторами и механизмами, обеспечивает реализацию языком своего основного предназначения — служить средством знаковой координации деятельностей.

Вторая часть «Интерактивный характер дейктического обозначения в речевой коммуникации» состоит из трех глав.

В первой главе «Роль дейксиса в формировании коммуникативого типа предложений» дейксис рассматривается как составляющая предикативности предложения /высказывания. Изучены синтетические и аналитические способы дейктического обозначения в структуре речевого высказывания на материале разных языков и определено место дейксиса среди других «скрытых» категорий в теории предикативности.

Отечественная психолингвистическая школа интерпретирует коммуникацию в виде процесса структурных, динамических преобразований: в ходе порождения и восприятия речи выделяются этапы мыслительной и речетворческой деятельности, происходящих в сознании коммуникантов при общении. Структурообразующим элементом ментального процесса порождения - восприятия речи является дейксис: на координатах кто, где и когда совершает некоторую активность, строится смысловая программа высказывания. Развивая мысль А.А. Леонтьева о том, что «мир презентирован отдельному человек через систему предметных значений, как бы наложенных на восприятие этого мира», мы допускаем, что дейктическая система координат – лицо, место и время — служит базой в процессе формирования «инвариантного образа мира, социального и когнитивно адекватного реальностям этого мира и способного служить ориентировочной основой для эффективной деятельности человека в нем» [Леонтьев А.А., 1969: 69]. Отражая и обобщая коммуникативный опыт людей через осмысление их различных деятельностей, дейксис представляет собой разновидность «коммуникативно-когнитивной матрицы» [Курдюмов, 1997: 162], формирующейся и функционирующей в языковом сознании личности, участвующей в коммуникации.

Размышляя о понятиях «внутренняя речь», «внутреннее проговаривание» и «внутреннее программирование», А.А. Леонтьев отметил, что планирование собственно речевых действий происходит через «неосознаваемое построение некоторой схемы, на основе которой в дальнейшем порождается речевое высказывание» [Леонтьев А.А., 1967: 67]. Нам представляется, что «неосознаваемое построение некоторой схемы» и есть субъективная координация высказывания относительно трех объективно существующих координат — лицо, место, время. Ведь отражение и преобразование действительности, в первую очередь, основано на активном ориентировании субъекта относительно других деятелей, совершающих свою жизнедеятельность в определенное время в определенном месте. Еще Л.С. Выготский, а затем А.А. Леонтьев понимали под смыслом «отражение фрагмента действительности в сознании через призму того места, которое этот фрагмент действительности занимает в деятельности данного субъекта». А.А. Леонтьев также указывал, что программа речевого высказывания складывается из своего рода «смысловых вех», т.е. включает «корреляты отдельных, особенно важных для высказывания, его компонентов — таких как субъект, предикат или объект» [Леонтьев А.А., 1969: 159], которые по сути своей являются результатами соотнесения высказывания относительно трех координат дейксиса: лицо, место, время.

Предикативные отношения, как известно, представляют собой основной тип смысловой связи, под которой «понимается межпонятийная связь, отражающая предметные отношения объективной действительности» [Жинкин, 1970: 143]. Предикативная связь является и наиболее успешно передаваемой, и воспринимаемой в процессе общения. Как отмечает И.М. Лущихина, при воспроизведении услышанного «относительно стабильными остаются предикативные связи… Испытуемые стремятся представить ядерные конструкции в их самом упрощенном, так сказать, оголенном виде» [Лущихина, 1968: 99]. В этих ядерных конструкциях прежде всего отражена пространственно-временная координация лица, совершающего некоторую активность.

Наблюдения за функционированием дейктических знаков в речи позволяют нам считать дейксис одной из категорий, которые формируют предикативность предложения, реализуя его «бытийность». Существуют такие общие определения предикативности, например, как «выражение отношения содержания высказываемого к действительности» [Ившин, 2002: 26]. Б.Н. Головин предлагает такое определение понятия предикативности, по которому ее содержание сводится к понятию бытийности, т.е. выражению наличия у предмета того или иного признака во времени [Головин, 1977: 196-198]. Такая «бытийность» предложения, т.е. привязка к временным и пространственным характеристиками производимой некоторым лицом активности, реализуется, в частности, через дейксис. Если под предикативностью понимать установление связи между субъектом и предикатом, т.е. связи между агентом (деятелем) и наименованием той деятельности, которую он совершил или совершает или будет совершать, иными словами, событием деятельности («Дом построили»), а событие, прежде всего, характеризуется временем и местом совершения активности некоторым лицом или характером события, за которым стоит деятельность некоторого лица в определенном пространстве в определенный промежуток времени (например, «Дом хорош»), то дейксис как механизм ориентирования предложения в языке / высказывания в речи относительно координат лица, времени и места, можно считать составляющей предикативности. Дейксис выступает как способ выражения отношения содержания высказывания к действительности, реализуя тройственность суждения по осмыслению действительности языковыми средствами в речи.

В языке как знаковой системе существует аппарат дейксиса (в литературе можно встретить термин «аппарат локации»). В аппарат дейксиса входят как лексические средства, в значение которых прямо входит указание на лицо, место и время, так и морфологические средства, например, грамматические категории лица, времени, залога, формирующие парадигму глагола, аффиксы.

Исследование способов дейктического обозначения опиралось, прежде всего, на грамматику языка и анализ синтаксических связей в предложении. Анализ грамматического строя позволил выделить синтетический и аналитический способы дейктического обозначения в структуре речевого высказывания в разных языках. Аналитический способ дейктического обозначения подразумевает использование слов-дейктиков, указывающих на лицо, время и место (к ним относятся существительные, личные местоимения, наречия места и времени, служебные слова, аффиксы, артикли). Синтетическийспособ дейктического обозначения – это включение дейктического указания на лицо, место и время в основное значение языкового средства. Во многих языках это характерно в большей степени глаголу. В некоторых языках, как например, в персидском, широко применяется способ служебных слов, при этом хорошо развита аффиксация: слово структурно распадается на четко выделяющуюся последовательность однозначных морфем, причем стоит отметить явление фузии, когда в одном аффиксе заключено несколько грамматических значений, например, глагольные окончания могут указывать на лицо, время и место.

Традиционно дейктическими языковыми знаками считают слова, которые дают относительную характеристику описываемых в данной речевой ситуации предметов и осуществляющие одновременно указание на центр координации (субъект или объект), относительно которого характеризуется данный предмет. Набор дейктических средств специфичен для каждого языка, что объясняется отражением в языковой картине мира национальных особенностей носителей этого языка. По семантике дейктического указания мы выделяем личные дейктики, указывающие на субъект и объект деятельности, временные дейктики, указывающие на время совершения деятельности, и пространственные дейктики, указывающие на место совершения деятельности.

Среди личных дейктиков основную массу занимают имена существительные и местоимения. Местоимения объединены общим семантическим признаком – они не называют конкретное лицо, предмет или явление, а указывают на них, отсылают к ним в конкретной речевой ситуации. Их употребление и реально выражаемое содержание ситуативно обусловлены. Личные местоимения представляют собой наиболее распространенный класс дейктических знаков, указывающих на субъект или объект деятельности. По своей семантике эти местоимения аналогичны личным окончаниям глаголов. С точки зрения реализации дейктического механизма, можно сказать, что личные местоимения аналитически указывают на лицо, а глагольные окончания —  синтетически. В системе глагола указание на лицо выражается грамматическим способом, образуя грамматическую категорию лица, а у личных местоимений это значение составляет их собственную семантику, является их лексическим значением. Традиционно «указательную» функцию выполняют указательные местоимения: коммуниканты пользуются ими для выделения необходимых объектов или субъектов среди имеющихся в ситуации общении или восстановления представлений о них у собеседников. Определительные местоимения указывают на субъекты и объекты, обобщая какие-то качества или характеристики. Неопределенные местоимения указывают на субъекты и объекты, не конкретизируя их. Возвратные местоимения указывают на действие субъекта речи. Дейктическую функцию указания на субъект деятельности могут выполнять и артикли. Например, в английском языке употребление определенного, неопределенного или нулевого артикля при существительном носит смысловую нагрузку и играет большую роль в коммуникативном членении предложения.

Причем на обозначение лица влияют традиции и правила коммуникации, принятые в данном языковом сообществе. Стоит отметить, что отсутствие каких-либо средств указания на лицо (время, место), не означает, что это указание не реализуется совсем: оно осуществляется иными средствами, свойственными данному, конкретному языку. Отсутствие каких-либо средств может компенсироваться другими.

Время как объективная данность находит свое отражение в языке, прежде всего в системе глагольных времен. Глагольное время — это такая грамматическая категория, которая соотносит действие, процесс или состояние с моментом речи, принимаемым за точку отсчета. Однакоу каждого языкового сообщества есть своя специфика в восприятии времени. Основным средством указания на время совершения деятельности в большинстве языков является глагол. Благодаря своим видо-временным и личным признакам он способен указывать не только на время совершения деятельности, но и субъекта деятельности – лицо. В данном случае мы наблюдаем синтетический способ дейктического указания.

Основными средствами указания на место совершения деятельности являются предлоги, наречия, существительные, местоимения.

Приведенные примеры свидетельствуют о разнообразии дейктических средств, характерных для каждого языка. Если языковые средства выражения логической структуры мысли специфичны, то логический строй мысли одинаков у носителей различных языков – « он — интернационален» [Мишкуров, 1978: 21]. Осознание действительности покоится на дейктической структуре «кто, где и когда совершает активность», ставшую предметом нашей мыслительной деятельности и побуждающую нас к совершению речевой деятельности.

Во второй главе «Роль дейксиса в системно-коммуникативной организации дискурса» рассматривается текстообразующая роль дейксиса.

Благодаря начавшейся во второй половине прошлого столетия смене научных парадигм в лингвистике человек рассматривается «как активно действующий участник общественной, трудовой и познавательной деятельности, субъект материального и духовного общения, осознающий свое место в мире людей, свое отношение к ним, их потребностям, мотивам, интересам и целям, осознающий и самого себя, свое Я» [Сусов, 1989: 9] Язык мыслится «не как некоторая имманентная система, но как система, составляющая необходимое достояние и свойство человека, тесно связанная с мышлением и духовно-практической деятельностью человека, его личностью и знанием о мире» [Тупицына, 2005: 198.]. В данной главе проводится комплексно-лингвистический анализ текстов с целью выявить роль дейкcиса в организации вербального взаимодействия коммуникантов. Материалом для исследования послужили теоретические и эмпирические данные общего языкознания, теории языковой деятельности, лингвистики текста, связанные с проблематикой дейксиса. Анализу подвергались тексты спонтанных диалогов и полилогов, а также тексты аналогичного характера, взятые из произведений авторов на русском, английском, французском, испанском, арабском, индонезийском, китайском и ряде других языков, тексты SMS – сообщений, рекламы. Выбор текстового материала продиктован не только научно-познавательным интересом, но и актуальностью проблематики в практической деятельности филологов-переводчиков. Нам пришлось отказаться от иллюстрации теоретических положений в автореферате, т.к. анализ текстов занимает много места.

В ходе исследования показано явление языковой компрессии в текстах анекдотического содержания, SMS-сообщений, рекламы, выявлен гносеологический и аксиологический потенциалы дейксиса в речевой коммуникации, показана роль дейксиса речевых манипуляциях.

Современные психолингвистические исследования доказывают, что любое общение следует рассматривать как знаковую «активность сотрудничающих личностей, конечная цель которой — организация совместной деятельности» [Тарасов, 1996: 30]. Опираясь на такие важнейшие координаты действительности, как лицо, время и место, деятель пользуется языком, чтобы своим речевым действием управлять деятельностью партнера. Вскрывая существенные связи объективной действительности, отражаемые в сознании человека, дейктические маркеры лица, времени и места играют важную роль в организации диалога как совокупности речевых тактик и стратегий, направленных на обеспечение успешного взаимодействия. По своей функциональной значимости в создании интерактивной знаковой конструкции дейксис заслуживает того, чтобы ему был присвоен статус базового механизма в процессе знакового управления поведением партнера.

Результаты исследования позволяют нам считать дейксис как проявлением действия закона системно-коммуникативной организации дискурса, так и ее условием. Ведь ориентирование речевого взаимодействия относительно дейктических координат лица, места и времени является одним из важнейших факторов, благодаря которым коммуникативный акт организован в целостную системную совокупность объектов, процессов и субъектов, в которой все взаимосвязано.

Отправитель сообщения вкладывает в текст такую программу формирования реципиентом образа ситуации, которая с наибольшей вероятностью позволит установить между образом ситуации у реципиента и образом ситуации у отправителя отношение относительного тождества. Дейктические пресуппозиции (представления коммуникантов об участниках (лицах), времени и месте интеракции) играет роль базиса при формировании образа ситуации. В эту «координатную сетку» вплетается аксиологическая составляющая коммуникативного содержания дискурса.

В третьей главе изучается универсальный характер дейксиса при сопоставлении способов реализации дейксиса в разных языках. Выявлена аналитическая тенденция дейктического обозначения. Установлен дискурсивный характер дейктического обозначения. В качестве практических выводов приводится применение интерактивной теории дейксиса в практике перевода.

Выводы главы определяются осознанием той основополагающей роли, которую играют дейктические координаты лица, времени и места в речевой деятельности коммуникантов. Смеем утверждать, что эти координаты вообще делают координацию речевых деятельностей в процессе коммуникации возможной. Ведь участник акта коммуникации необходимо соотносит свое высказывание, направленное на координацию деятельности партнера в выгодном ему русле, относительно того, кто (лицо), где (место) и когда (время) осуществляет активность для достижения определенных целей.

Познавая окружающий мир, который включает в себя и сложную целостную систему жизнедеятельности людей, человек создает в своем сознании модель этого мира, основой которой становятся представления о деятеле (лице), а также о пространстве и времени, где и когда данное лицо совершает свою активность. Универсальный характер дейксиса основывается на общечеловеческой процедуре отражения действительности, в которой вычленяется лицо (деятель), совершающий некоторую активность в определенный момент времени. Однако национальные особенности закрепления этих знаний в конкретном языке позволяют говорить о национальной специфике употребления языковых средств ориентирования речевого взаимодействия относительно дейктических координат — лица, времени и места. Более того, мы можем говорить о дейктическом потенциале языковых средств и шкале дейктичности, в зависимости от частотности их употребления для обозначения лица, места и времени в речевой коммуникации.

Проблема реализации дейксиса входит составной частью в общую теорию употребления языковых средств в речи. Дейксис относится к тем «скрытым» категориям, «которые обнаруживают свое существование не с формальной прямолинейностью грамматических категорий, а подчас настолько зашифровано» [Звегинцев, 1976: 263], что они легко ускользают от внимания и трудно определимы, но их присутствие в языке все же явственно ощущается и оказывает глубокое влияние на лингвистическое поведение.

Исследования современного китайского языка [Карапетьянц, 1986; Мельников, 2000; Тань Аошуан, 2002] позволяют нам выйти на новый уровень обобщения функционирования дейктических знаков в речевой коммуникации и предположить, что дейксис — это не столько слова, сколько позиции, которые могут замещаться языковыми средствами для обозначения дейктических параметров лица, времени, места. И при рематическом (как, например, в английском языке), и при топиковом (например, в китайском языке) построении высказывание обязательно ориентировано относительно деятеля, места и времени. Данное положение ярко иллюстрируют примеры из китайского языка, в котором значение слова постигается из его окружения в речевом высказывании. Именно динамическая, структурная концепция, коей является предикационная концепция языка, позволяет объяснить функционирование средств китайского языка в речи. Топик и комментарий в психолингвистическом понимании составляют глубинную (ментальную) структуру организации речи в сознании человека, которая впоследствии преобразуется во внешней реализации речевого высказывания: «топик-комментарий» предстает как универсальный структурный стандарт до-синтаксических построений» [Курдюмов, 2005: 127]. Структурообразующим элементом ментального процесса порождения - восприятия речи является дейксис: на координатах кто, где и когда совершает некоторую активность, строится смысловая программа высказывания. Развивая мысль А.А. Леонтьева о том, что «мир презентирован отдельному человек через систему предметных значений, как бы наложенных на восприятие этого мира», мы допускаем, что дейктическая система координат – лицо, место и время — служит базой в процессе формирования «инвариантного образа мира, социального и когнитивно адекватного реальностям этого мира и способного служить ориентировочной основой для эффективной деятельности человека в нем» [Леонтьев А.А., 2003, 69]. Изучение дейксиса, механизма ориентирования речевой коммуникации относительно лица (деятеля), места и времени совершения им активности, отвечает потребности выявления закономерных оснований текстовой системности и позволяет осмысливать феномен текста не по поверхностным, а по глубинным, существенным признакам.

По мнению Б.Ф. Ломова, И.А. Зачесовой, Н.Д. Павловой, Т.Н. Ушаковой и других, включение текста в систему коммуникативных отношений позволило перейти от изучения развертывания смысла в тексте к исследованию процесса формирования содержания речи в общении. Речевая интеракция представляет собой «сложное коммуникативное явление, включающее ситуационные, психологические, социальные факторы, которые определяют его содержание и понимание» [Зачесова, 2008: 67].

Координация деятельностей коммуникантов происходит в ходе речевого взаимодействия и носит обоюдный характер: речевая деятельность отправителя необходимо согласуется с речевой деятельностью адресата и испытывает ее влияние. Поскольку такая координация осуществляется с использованием дейктических средств языка, мы можем говорить об интерактивности дейктического обозначения лица, времени и места в речевой коммуникации. Причем соотнесение речевого действия относительно лица, времени и места носит объективный и субъективный характер, поскольку в речевой деятельности учитываются не только объективные координаты совершения некоторой активности, но и их субъективное отражение в сознании коммуникантов. В коммуникативных актах, как отмечает Е.Ф. Тарасов, «объективная система общественных отношений реализуется и усваивается субъектом и одновременно субъективное в этой системе объективируется в интеракционное» [Тарасов, 1974: 47-48].Как отмечает Н.В. Иванов, «коммуникация осуществляется исключительно от личности к личности: межличностное сопряжение — ее высший смысл» [Иванов Н.В., 2002: 138].

В заключении отмечается, что координационно-деятельностное понимание языковой функции дало возможность коммуникативного прочтения языкового дейксиса и еще раз доказало правоту и перспективность данного подхода к изучению явлений языка и речи. В заключении также определяются исследовательские перспективы дальнейшей разработки ряда проблем теории языка в русле коммуникативной лингвистики, применения прогрессивного координационно-деятельностного подхода к изучению языковых явлений, что имеет определенное значение для формирования и укрепления интерактивных основ коммуникативной лингвистики.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Монография

  1. Дейксис в речевой коммуникации. - М.: Военный университет, 2005.

Статьи, опубликованные в научных журналах,

указанных в перечне ведущих рецензируемых журналов и изданий

  1. Место дейксиса в психолингвистической модели формирования и формулирования мысли посредством языка // Вестник Военного Университета — 2005. — №3. — М.: Военный университет, 2005. — С.71-80.
  2. Речевая коммуникация как знаковая активность сотрудничающих личностей // Ученые записки РГСУ. — 2006. — №3 (51). — М.: РГСУ, 2006. — С.152-155.
  3. Базовый механизм речевой интеракции // Ученые записки РГСУ. — 2008. — №4 (60). — М.: РГСУ, 2008. — С.269-275.
  4. Системно-деятельностное осмысление дейксиса // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – 2008. — - №4 . — Пятигорск: ПГЛУ, 2008.– С.48-52.
  5. Интерактивный характер дейктического обозначения в речевой коммуникации // Вестник Военного Университета — 2009. — №2. — М.: Военный университет, 2009. — С.89-94.
  6. Дейксис в свете системно-деятельностного изучения речевой коммуникации // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Лингвистика». — 2009. — №2. — М.: МГОУ, 2009. — С.35-41.
  7. Дейктическая организация речевой деятельности // Ученые записки РГСУ. — 2009. — №2 (62). — М.: РГСУ, 2009. — С.267-275.

Статьи по теме диссертации,

опубликованные в научных журналах и изданиях

9. Значение координационно-деятельностного подхода для построения общей теории дейксиса. — Сборник научных трудов № 3. — М.: Военный университет, 1999. — С. 77-87.

10. Проблема языкового дейксиса: состояние и перспективы решения. — Сборник № 1 научных трудов Военной академии экономики, финансов и права. — М.: Военная академия экономики финансов и права, 1995. — С. 172-179.

11. К проблеме ориентирования коммуникантов в ситуации общения. — Сборник статей «Проблемы теории языка и переводоведения» № 22. — М., МГОУ, 2004. — С. 18-29.

12. О применении координационно-деятельностного подхода к моделированию речевой коммуникации. —  Сборник научных трудов «Основные аспекты исследования и интенсивного изучения иноязычной личностно-ориентированной фразеосемантики». — М.: Издательство МГОУ, 2004. — С. 256-266.

13. К проблеме дейктической организации речи. Сборник научных трудов «Основные аспекты исследования и интенсивного изучения иноязычной личностно-ориентированной фразеосемантики». — М.: Издательство МГОУ, 2004. — С. 251-256.

14. Роль дейктических координат лица, места и времени в построении диалогового дискурса. Сборник статей «Проблемы теории языка и переводоведения» № 23. — М., МГОУ, 2004. — С. 20-31.

15. Место дейксиса в психолингвистической модели порождения речи. Сборник статей «Проблемы теории языка и переводоведения» № 24. — М., МГОУ, 2004. — С. 23-35.

16. Коммуникативная лингвистика о базовых параметрах речевой деятельности.- Сборник научных трудов «Филологические науки в МГИМО», №19 (34). — М., МГИМО-Университет, 2005. — С. 40-51.

17. К проблеме интеграции коммуникативного компонента в содержание обучения иностранному языку // Иностранные языки и реформа системы высшего профессионального образования в рамках Болонского соглашения. — М.: РГСУ, 2006. — С. 48-52.

18. Дейктические знаки в речевой коммуникации. - Сборник научных трудов «Юбилейный». — М.: РГСУ, 2006. — С. 50-59.

19. Опыт деятельностного осмысления дейксиса в речевой коммуникации. — Актуальные проблемы психо-лингвистических исследований. Сборник научных трудов. — М.: Издательство МГОУ, 2006. — С. 154-161.

20. Дейктическая составляющая познавательной деятельности. - Актуальные проблемы психо-лингвистических исследований. Сборник научных трудов. — М.: Издательство МГОУ, 2006. — С. 161-168.

21. Дейксис в свете системно-деятельностной разработки проблем «скрытой» грамматики // Вопросы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения. Сборник научных статей. — М.: Изд-во РУДН, 2006. — С. 398-406.

22. Дейктическое измерение речевой коммуникации // Филологические науки. Вопросы теории и практики [Текст]. – Тамбов: «Грамота», 2008. - №1 (1). – В 2 ч. – Ч.2. – Тамбов, Изд-во «Грамота», 2008. — С. 53-57.

23. Deictic Peculiarities of Humorous Texts // Современная англистика: проблемы изучения и преподавания / Под ред. проф. Aвербуха К.Я. – М.: РГСУ, 2008. — С. 62 – 68.

24. Этнические картины в зеркале юмора // Вопросы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения. – М.: РУДН, 2008. — С. 266 – 271.

25. Опыт системно-деятельностного изучения дейксиса в речевой коммуникации // Альманах современной науки и образования [Текст]. – Тамбов: «Грамота», 2008. - №8 (15): Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы: В 2 ч. – Ч.2. – С. 99 - 102.

Статьи и тезисы докладов по теме диссертации, опубликованные в материалах научных конференций

26. Опыт коммуникативной интерпретации языкового дейксиса. — «Проблемы содержания военно-профессиональной подготовки офицерских кадров в Военной академии экономики, финансов и права». Тезисы докладов на I научно-методической конференции Военной академии экономики, финансов и права. — М., Военная академия экономики финансов и права, 1994. — с. 120-121;

27. Дейксис как универсальная языковая категория. — «Актуальные проблемы сопоставительного языкознания и переводоведения». Тезисы докладов на II научно-методической конференции Военной академии экономики, финансов и права. — М., Военная академия экономики финансов и права, 1995. — с. 60-61;

28. Роль дейксиса в структурировании диалогических цепочек. — «Проблемы совершенствования подготовки офицерских кадров в Военном Университете в свете требований новых государственных образовательных стандартов». Тезисы докладов на I научно-методической Конференции Военного Университета, часть 1. — М., Военный Университет, 1996. — С. 39-41.

29. О познавательном компоненте речевой коммуникации (на примере функционирования дейктических средств). —  «Иностранные языки и межкультурная коммуникация». Тезисы доклада на II научно-методической Конференции  Военного Университета , 1997. — С.45-47.

30. К вопросу о ситуативной направленности обучения в практике устной речи. — «Проблемы содержания и методики подготовки военных переводчиков-референтов». Материалы II научно-методической конференции Военного Университета, 1998. — С. 37-39.

31. Коммуникативная природа языкового дейксиса. — «Языки мира. Мир языка». Материалы межвузовской научной конференции (22 апреля 2004 г.) – М.: Военный Университет, 2005. — С. 80-84.

32. К проблеме интеграции межкультурной коммуникации в содержание обучения иностранному языку. Межкультурная коммуникация и перевод. Материалы межвузовской научной конференции. Москва 27 января 2005 г. — М.: МОСУ, 2005.— С. 68-71.

33. К вопросу об ориентационной основе коммуникативного акта и ее значении в переводоведении и в обучении иностранному языку. Проблемы обучения переводу в языковом ВУЗе. Тезисы докладов четвертой международной научно-практической конференции. Москва, 14-15 апреля 2005 г. — М.:МГЛУ, 2005. — С. 24-25.

34. Коммуникативно-ориентированная стилистика (на примере функционирования дейктических средств языка). Стилистика и теория языковой коммуникации. Тезисы докладов международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения И.Р.Гальперина. Москва, 20-21 апреля 2005 г. — М.:МГЛУ, 2005. — С. 39-41.

35. К проблеме построения коммуникативной теории дейксиса. Коммуникативная лингвистика и межкультурная коммуникация. Тезисы докладов Межвузовской научной конференции (23 апреля 2005 г). Выпуск 2. — М.: Университет Натальи Нестеровой, 2005. — С. 51-54.

36. Социальный характер ориентирования в коммуникативном пространстве. Социальная модернизация России: итоги, уроки, перспективы: Материалы V Международного социального конгресса. 25-26 ноября 2005 года в 2-х томах. — М.: Издательство РГСУ «Союз», 2005. — Т.1. - С. 329-330.

37. Дейксис в свете разработки проблем скрытой грамматики // Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения // Сборник материалов II .научно-практической конференции РУДН. — М.: «Уникум-Центр», 2006. — C. 398-406.

38. К вопросу о координации речевого взаимодействия. Коммуникативная лингвистика и межкультурная коммуникация // Материалы Международной научно-практической конференции. — М.: УНН, 2006. — С. 103-107.

39. Координационная основа построения дискурса // Язык. Культура. Коммуникация // Материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции, г. Ульяновск, март 2007 г. – Ульяновск, 2007. — С. 285 – 288.

40. Роль дейксиса в процессе речепроизводства // Языки в современном мире: материалы VI международной конференции: [сборник] / [отв. ред. Л.В. Полубиченко]. – М.: МГУ, 2007. — С. 251-257.

41. К проблеме изучения национальных особенностей юмора в контексте делового общения // III Международная научно-практическая конференция. Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения: Материалы конференции. – М.: РУДН, 2008. — С. 204-206.

42. Язык Интернета: информирование или воздействие? // Современные модели в преподавании иностранных языков и культур в контексте менеджмента качества образования / Сборник материалов 2-ой учебно-методической интернет-конференции / Под общ. ред. Г.П. Бакулева. – М.: РГСУ, 2008. — С. 57-62.

43. Дейктический потенциал языковых средств // Пространства и метасферы языка: структура, дискурс, метатекст / Материалы III Межвузовской научной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации. 26 июня 2009 года (ред. Н.В. Иванов). — М.: ЗАО «Книга и бизнес», 2009. — С.190-200.

Учебно-методические пособия:

44. Курбакова С.Н. Практический курс второго иностранного языка. Английский язык. Учебное пособие по развитию коммуникативных навыков. Аспект: домашнее чтение. 3-й курс: Допущено МО РФ в качестве учебного пособия для военных высших учебных заведений. — М.: Военный университет, 2005. — 164 с.  

45. Курбакова С.Н. Практикум по культуре речевого общения второго иностранного языка. Английский язык. Учебное пособие по развитию коммуникативных навыков. Аспект: домашнее чтение. Часть 1. 3-й курс: Допущено МО РФ в качестве учебного пособия для военных высших учебных заведений. — М.: Военный университет, 2005. — 152 с.

46. Курбакова С.Н. Практикум по культуре речевого общения второго иностранного языка. Английский язык. Учебное пособие по развитию коммуникативных навыков. Аспект: домашнее чтение. Часть 2. 4-й курс: Допущено МО РФ в качестве учебного пособия для военных высших учебных заведений. —  М.: Военный университет, 2005. — 116 с.

47.Курбакова С.Н. Учебно-вспомогательные материалы по практическому курсу второго иностранного языка. Английский язык. 3 курс. Методическая разработка. — М.: Военный университет, 2005. — 76 с.

48. Курбакова С.Н. Методическая разработка по практическому курсу английского языка для третьего курса. (На основе видеофильма «The Tower of London») — М.: Военный университет, 2005. — 57 с.

49. Курбакова С.Н. Учебно-вспомогательные материалы по практикуму по культуре речевого общения второго иностранного языка. Английский язык. 3 курс. Методическая разработка. — М.: Военный университет, 2005. — 117 с.

50. Курбакова С.Н. Практикум по культуре речевого общения второго иностранного языка. Английский язык. Учебное пособие по развитию коммуникативных навыков. Аспект: грамматика. 3-й курс: Допущено МО РФ в качестве учебного пособия для военных высших учебных заведений. — М.: Военный университет, 2007. — 152 с.

51. Курбакова С.Н. Практикум по культуре речевого общения второго иностранного языка. Английский язык. Учебное пособие по развитию коммуникативных навыков. Аспект: аудирование. 3-й курс: Допущено МО РФ в качестве учебного пособия для военных высших учебных заведений. — М.: Военный университет, 2007. — 134 с.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.