WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Диктумно-модусная организация сравнительных конструкций в русском языке

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

 

ДЕВЯТОВА Надежда Михайловна

ДИКТУМНО-МОДУСНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СРАВНИТЕЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

                        Специальность 10.02.01 – русский язык

                                              

 

                                               АВТОРЕФЕРАТ

                       

                        диссертации на соискание ученой степени

                        доктора филологических наук

 

 

 

                                               Москва – 2011

Работа выполнена на кафедре русского  языка филологического факультета

Московского педагогического государственного университета

Официальные оппоненты:    

доктор филологических наук, доцент

Сидорова Марина Юрьевна

доктор филологических наук, профессор

Шаповалова Татьяна Егоровна

доктор филологических наук, доцент

 Шаронов Игорь Алексеевич

Ведущая организация:   ГОУ ВПО «Ярославский государственный педагогический  университет им. К.Д. Ушинского»

Защита диссертации состоится  «16»     января  2012 г. в  14.00 часов  на заседании диссертационного совета    Д 212. 154. 07      при  Московском педагогическом  государственном университете по адресу:  119991  г. Москва, ул. Малая Пироговская,  д.1.   

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педагогического государственного университета по адресу:  119991, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1

Автореферат разослан « ___» _________________________2011 года.

Ученый секретарь    

диссертационного совета                                                                   М.В. Сарапас                               

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данная работа   посвящена исследованию  сравнительных конструкций русского языка как  антропоцентрической системы, в центре которой  находится сравнивающий субъект. Сравнение – это один из методов познания окружающей действительности и вместе с тем логическая процедура соотнесения двух объектов.     Сравнительная конструкция представляет реализацию логической модели сравнения (Кондаков 1975). Например: Ольга была свежа, как цветок: в глазах блеск, бодрость, на щеках рдеют два розовых пятна; голос так звучен (Гончаров).

Логическая модель сравнения –  это идеальный конструкт,  четырехкомпонентная структура, включающая объект сравнения (то, что сравнивают),  эталон сравнения (с чем сравнивают), модуль сравнения (общий признак сравнения, компаративная константа), показатель сравнительного отношения.     Особенность подхода, реализованного в настоящей работе составляет взгляд на сравнительную конструкцию как диктумно-модусную структуру, а на  систему сравнения как отношение    диктумно-модусных структур.

Мысль о роли говорящего в языке не нова в лингвистике. Об этом писали еще В. Гумбольдт, А.А. Потебня, А.А. Шахматов и др.,  однако применительно к сравнению  анализ языковых явлений с опорой на фигуру говорящего предпринимается впервые.  Современная теория сравнения невозможна без учета роли говорящего как организующего центра сравнительной системы.  Вне этой связи лишается своей познавательной ценности     принцип системности сравнения.

Проблемам русского сравнения посвящено значительное количество работ.  Наиболее значимыми являются такие аспекты изучения сравнения, как структурно-семантический ([Киселева 1959],  [Кучеренко 1961],  [Широкова 1968]; [Черемисина 1976 и др.], [Александрова 1981], [Поршеян 1989], [Воротников 2001 и др.], [Даутия 1997], [Бабайцева 2000] и др.), функционально-стилистический ([Виноградов 1939], [Черемисина 1971], [Будагов 1974], [Некрасова, 1979; 1982], [Кожевникова 1986], [Григорьева 1969], [Еремина 1971],  [Студнева 1968], [Александрова 2005] [Benjelloun 2002] и др.), сопоставительный ([Назарян 1965],  [Шенько 1972];  [Кунин 1969]; [Кузнецова 1995]; [Конюшкевич 2000];  [Воробьева 2002],  [Анохина 2008] и др.),  когнитивный ([Вежбицкая  1990], [Анна Зализняк 1996] и др.). Однако,  несмотря на значительную литературу и накопленные знания, в лингвистике нет работ,  охватывающих весь материал, работ,  в которых был бы представлен системный взгляд на сравнение, не выявлены  принципы организации сравнительной системы и их отражение в отдельной сравнительной конструкции.

Антропоцентризм как принцип системного изучения сравнения заявлен в работах С.О. Карцевского [Карцевский 1972],  М.И.Черемисиной [Черемисина 1973], [Черемисина 2006], но не получил   отражения при анализе языковых фактов. Изучение  сравнения в тесной связи с фигурой сравнивающего субъекта   – как отражение  сравнительной  деятельности и ее результатов   – открывает пути решения многих важных проблем сравнения: системных принципов организации сравнения, его типологии, роли показателей сравнительного отношения   в значении сравнительной конструкции,  проблем коммуникативной и когнитивной сущности сравнения.



Актуальность настоящего исследования  состоит в том, что  в нем  в русле антропоцентрической лингвистики предлагается решение значимых проблем сравнения с опорой на языковые категории,  в которых преломляется  связь между отраженной в сравнении действительностью и сравнивающим субъектом.

         Объект  исследования составляют разнообразные сравнительные конструкции, включающие сравнительные союзы, сравнительные предикаты, конструкции с творительным сравнительным, конструкции со сравнительными предлогами и сравнительными частицами.

         Сравнительной конструкцией называется конструкция, в которой находит отражение логическая модель сравнения.   Конструкции с определенным показателем сравнения рассматриваются как сравнительный тип.  Для  описания специфики отдельных сравнительных типов  как значимый фактор рассматривается  сфера приложения сравнения, определяющая его типологию  Способность отражать разные типы сравнения – образное, логическое, эталонное – рассматривается в работе как объем сравнительной парадигмы.

Предмет исследования. Работа посвящена  исследованию   системы сравнения   как отношения диктумно-модусных структур, а также категорий, определяющих антропоцентрическую сущность сравнения,  структурно-семантических особенностей   отдельной сравнительной конструкции и ее отношения к системе.

        Цель  исследования

– представить антропоцентрическую теорию сравнения,  

–  выявить отношения между позицией сравнивающего субъекта и значением сравнительной конструкции, 

–  представить сравнение как упорядоченное множество диктумно-модусных структур, 

– выявить типологически значимые признаки сравнительных конструкций и представить их типологию,

– определить отношение отдельной сравнительной конструкции к системе.

Поставленная цель определила следующие задачи работы:

– представить категории, в которых преломляется антропоцентрическая сущность сравнения;

– выявить  особенности диктумно-модусной организации отдельных сравнительных конструкций;

– представить  отношения диктумно-модусных структур сравнительных конструкций;

– определить  отношения разноструктурных образований в системе сравнения;

– представить типологию сравнения и особенности сравнительной парадигмы отдельных сравнительных типов;

– выявить специфику сходства, отраженную в отдельной сравнительной конструкции;

– выявить  специфику модуса отдельных сравнительных конструкций и сравнительных союзов (а также сравнительных частиц и других показателей сравнительного отношения);

– очертить границы синонимии в сфере сравнения и представить ее основания.         Теоретической базой исследования  послужили классические и современные работы по  сравнению (В.В. Виноградов, М.И. Черемисина, Е.А. Некрасова,  Н.А. Кожевникова, В.В. Бабайцева, В.Н. Огольцев, А. Вежбицкая, Анны А. Зализняк и др.).

Для изучения сравнительных конструкций как антропоцентрической системы важное значение имеют работы, в которых представлены результаты  анализа явлений языка  в соответствии с  принципами и установками антропоцентрической лингвистики (В. Гумбольдт, А.А.  Потебня, А.А. Шахматов, Ш. Балли, Н.Д. Арутюнова, Г.А. Золотова, Ю.Д .Апресян, Т.В.  Булыгина, А.Д. Шмелев).

Изучение  системы диктумно-модусных структур сравнения открывает пути к   решению проблем коммуникативной сущности сравнения и   когнитивного потенциала отдельных сравнительных конструкций.  

Методы исследования. Методологической основой исследования явились фундаментальные идеи, касающиеся таких сущностных характеристик языка,  как его   антропоцентричность и деятельностный характер.    Теоретической базой исследования стали достижения последних  десятилетий в области функционального синтаксиса.

        Работа выполнена в рамках функционального направления  синтаксиса, нашедшего теоретическое обоснование в работах Г.А. Золотовой и ее учеников. Избранная научная парадигма составляет одно из направлений структурно-семантического  синтаксиса русского языка.  Синтаксические единицы рассматриваются как единицы трехмерные – в  единстве   формы, значения и функции.  Функция  рассматривается как текстовая предназначенность единицы, проявление ее регистровой   сущности.  Как категории, определяющие текстовую сущность предложения, рассматриваются категории диктума и модуса,  тип пространственно-временной локализации, определяющей видо-временное значение предиката и референтное значение именных компонентов.  

Анализ языкового материала осуществлялся при взаимодействии различных методов исследования: дедуктивного и индуктивного. На основании дедуктивного метода выдвигалась гипотеза, справедливость которой проверялась при анализе языкового материала. Индуктивный метод  являлся источником  выводов работы.

Для решения поставленных в работе задач использовался метод лингвистического описания. При анализе конкретного материала использовались операциональные процедуры   трансформации и  подстановки.                   На защиту выносятся следующие теоретические положения:

1.  Система сравнения  – антропоцентрическая система, в центре которой находится сравнивающий субъект. Позиция сравнивающего субъекта определяет модальные и модусные различия сравнительных конструкций,  обнаруживающиеся в противопоставлении реального и гипотетического сравнения (реальной и гипотетической модальности), видо-временного значения (реализующегося в реальном сравнении вневременным, узуальным, актуальным значением  – в реальном сравнении, в гипотетическом сравнении – обобщенно-фактическим).

Реальное сравнение выражает  ментальный (модусные рамки «все знают», «я знаю») или перцептивный модус (модусная рамка «я вижу» и др.).  Модусные рамки гипотетического сравнения могут быть эксплицированы как кажется, будто; похоже, как будто; представляю наглядно, словно; производит впечатление, точно.

2. Диктумно-модусные структуры сравнительных конструкций  определяют их текстовые функции, реализующиеся в реальном сравнении как информативно-обобщающая, конкретно-информативная разновидности информативного регистра, реже как изобразительный регистр. 

Гипотетическое сравнение обнаруживает амбивалентность текстовых функций. Представляя фрагмент информативного регистра,  такие конструкции  в определенных контекстах  – в контексте  единиц, обозначающих потенциально наблюдаемые признаки –   воссоздает  сравнительную ассоциацию по законам изобразительного регистра, создавая большую или меньшую дистанцию между воображаемой ситуацией и сравнивающим субъектом.  В контексте ненаблюдаемых реалий  сравнения с разными модальными показателями  отражают разную степень точности  сравнительной ассоциации.

3. Промежуточным звеном между подсистемами  реального и  гипотетического сравнения являются   конструкции с союзом КАК ЕСЛИ БЫ, отличающиеся от конструкций реального сравнения значением возможности и противопоставляющиеся  конструкциям с другими модальными союзами значением невозможности и отражающие не возможную действительность, а   «антидействительность».

4. Место отдельной сравнительной конструкции в системе сравнения определяется ее отношением к наиболее репрезентативной сравнительной конструкции, составляющей центр системы, –  к сравнительной конструкции, представляющей сложноподчиненное предложение с союзом КАК, в котором обе ситуации – то, что сравнивают, и то, с чем сравнивают, имеет собственные показатели предикативности.  

5. Разноструктурные образования – сложное предложение, предложение  со сравнительным оборотом, конструкции простого предложения в подсистеме реального сравнения  имеют одинаковое  видо-временное значение,  референтное значение именных компонентов, представляют сравнение двух ситуаций, поэтому  представляют  варианты общего грамматического смысла.

6.  Характер диктумно-модусной структуры сравнительной конструкции определяет объем ее сравнительной парадигмы. Объем сравнительной парадигмы составляет важный классификационный признак сравнительной конструкции и по-разному характеризует сравнительные конструкции с разными показателями сравнения.  Полная парадигма, включающая образное, логическое, эталонное сравнение, отличает КАК-конструкцию.

7.  Союзы гипотетического БУДТО, КАК БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО представляет одно из значений сложного знака, объединенных доминантным признаком,   объясняющим  их модусную специфику.  

8. Синонимия в сфере сравнения представлена ограниченно. Основанием синонимии соотносимых конструкций является общность диктумно-модусной структуры.

Материал исследования составили примеры употребления сравнительных конструкций, извлеченные из произведений художественной литературы, классической и современной.  Личная картотека примеров составляет около 8000 единиц. Кроме того, автор активно работал с материалами НКРЯ, некоторые из которых вошли в работу в качестве иллюстраций.

         Апробация результатов диссертации. Материалы диссертации обсуждались на общероссийских и международных научных конференциях и симпозиумах, в их числе: Международная научная конференция «Композиционная семантика. Третья международная школа-семинар по когнитивной лингвистике». Тамбов, 2002;  Международная научная конференция «Восьмые международные Виноградовские чтения. Русский язык: уровни и аспекты изучения». М., 2005;  Международная научная конференция «Девятые международные Виноградовские чтения. Функционирование языка и речи» М., 2006; Международная научная конференция  «Х Виноградовские чтения. Текст и контекст: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты». М., 2007;  Международная научная Х юбилейная конференция «Текст. Структура и семантика».  М., 2005;  Международная научная ХI  научная конференция «Текст. Структура и семантика». М., 2007; Международная ХII научная конференция  «Текст. Структура и семантика».    М.,  2009;   III Международный конгресс исследователей  русского языка «Русский язык: исторические судьбы и современность». М., МГУ, 2007; IY  Международный  конгресс исследователей  русского языка Русский язык: исторические судьбы и современность. М., 2010;  ХIY Международная научно-практическая конференция  «Добро и зло в мире  Марины Цветаевой». М., 2006;  Международная научная конференция «Активные процессы в современной грамматике». М., 2008; Международная конференция «Русский язык и литература в международном образовательном пространстве: современное состояние и перспективы». Гранада, 2007; Общероссийская научная конференция «Русское слово в языке и речи», Брянск, 2000; Общероссийская конференция «Русский язык и культура (изучение и преподавание)».  М., РУДН,   М., 2000;  «Русское слово». Орехово-Зуево, 2001; «Грамматические категории и единицы: синтагматический аспект». Владимир, 2001; «Русский язык и литература: вопросы истории, современного состояния и методики их преподавания в вузе и школе». Самара, 2001; «Язык и мышление: психологические и лингвистические аспекты». М.-Пенза, 2001; Международная научная конференция «Филология и культура». Тамбов, 2001; Общероссийская конференция «Война, мир, победа в литературе, культуре и языке». М., 2006;  Межвузовская научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. М., 2007;  конференция МГПУ «Русисты МГПУ – столичному образованию». М., 2007.

           По теме диссертации опубликовано 52  работа общим объемом более  43, 9 п.л., из них   статей в изданиях, рекомендованных ВАК, общим объемом   6, 4 п.л. В числе работ одна монография.

Научная новизна исследования  состоит:

– в   представлении современной антропоцентрической теории сравнения  – отношения  диктумно-модусных структур  сравнительных конструкций;

– в применении аппарата  коммуникативной  грамматики  к системе сравнения и  выявлении системных связей  между позицией сравнивающего субъекта (модусом сравнительной конструкции)  и значением отдельной  сравнительной конструкции. 

– в представлении типологии сравнения и ее отражения на разных участках сравнительной системы;

– в выявлении типологически значимых признаков сравнительной конструкций;

– в решении проблемы синтаксической синонимии сравнительных конструкций;

– в выявлении модусных особенностей сравнительных средств русского языка, определяющих значение сравнительной конструкции, ее коммуникативные функции и когнитивный потенциал;

– в достаточно полном представлении системы сравнения,  охватывающем  значительный  материал сравнительных конструкций.

Теоретическая значимость работы определяется тем, что в ней предложена современная антропоцентрическая теория сравнения с  опорой на языковые категории, в которых преломляется связь между отраженной в сравнении действительностью и сравнивающим субъектом. В работе нашли решение проблемы, не получившие исчерпывающего решения в лингвистике сравнения: системообразующие признаки сравнения и их отражение в отдельной сравнительной конструкции, отношение единицы к системе, типология сравнения, значение показателей сравнительного отношения и их вклад в значение сравнительной конструкции, проблема синтаксической синонимии сравнительных конструкций, коммуникативный и когнитивный  потенциал  отдельных сравнительных конструкций.

          Практическая значимость работы состоит  в возможности использования ее результатов при представлении сравнения в грамматиках русского языка, учебниках  и учебных пособиях, при  чтении курсов синтаксиса современного русского языка, стилистики, спецкурсов и спецсеминаров, в практике перевода и обучения иностранцев русскому языку.  Методика  исследования может найти применение  при описании  других фрагментов системы русского языка.

         Структура и объем работы.  Работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.  Главы  членятся на параграфы; вторая глава,  в которой исследуется большой массив материала, членится  на части и  разделы.  Во Введении  определяются цели и задачи работы, излагаются  теоретические установки и терминологический аппарат исследования. В Главе I  обсуждается возможность системного  представления сравнения, прослеживается история становления антропоцентрической лингвистики и ее категорий, рассматривается возможность применения инструментария антропоцентрической лингвистики к анализу сравнительных конструкций русского языка.   В Главе II  рассматривается большой по объему массив сравнительных конструкций  –  представляющих реальное сравнение,   дается анализ компонентного состава центральной единицы сравнения – сложного предложения с придаточным сравнительным, выявляются особенности  диктумно-модусной структуры сравнительных конструкций с разными показателями сравнения, исследуется   сравнительная парадигма, текстовые функции, отношение к центральной единице системы сравнения. В главе IIIисследуются семантико-грамматические особенности сравнительных конструкций гипотетического сравнения  с модальными союзами  БУДТО, КАК БУДТО, ТОЧНО, СЛОВНО, КАК ЕСЛИ БЫ, а также конструкции со сравнительными  частицами, выявляются  их модусные особенности,  текстовые функции и выразительные возможности. В  Заключении излагаются основные результаты  исследования. Общий объем диссертации –  471 страница.

                       ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

        Во введении  определяются цель и задачи исследования, его актуальность, научная новизна, характеризуются основные методы работы, определяются его теоретическая и практическая значимость.

         В первой главе «Сравнение в антропоцентрической системе языка»  обсуждается возможность анализа  русского сравнения как системы антропоцентрической, рассматриваются категории антропоцентрической лингвистики, важные для изучения русского сравнения. В качестве ключевых понятий при анализе системы сравнения используются понятия  «сравнительная модель», «сравнительная конструкция», «сравнительный тип». Как рабочие термины используются термины «компаративная константа», «компаративный контраст», предложенные М.И. Черемисиной [Черемисина 2006: 85].

         В параграфе 1 «Сравнение   как объект изучения в лингвистике»  рассматриваются проблемы  изучения  сравнения и накопленные в лингвистике сравнения   знания,  «подготавливающие» взгляд на систему сравнения как на систему антропоцентрическую, демонстрируются возможности функционального подхода в изучении сравнения.      

При  анализе разных подходов преимущественное внимание уделяется анализу компонентного состава сравнительной конструкции. При  исключительном внимании к таким компонентам сравнительной конструкции, как объект и эталон сравнения в  меньшей степени  изучены другие  компоненты сравнительной конструкции –  общий признак сравнения, или компаративная константа,   показатель сравнительного отношения.           Компаративная константа является организующим компонентом сравнительной конструкции,  позволяющим увидеть  общее в предметах, часто весьма отдаленных друг от друга. Об особенностях сравнения как познавательной процедуры и о роли в нем  общего признака  писал А.А. Потебня: «Когда Х было сравнено с кое-чем из А,  тогда появилась между ними общая точка: то общее, что появлялось между вновь познаваемым и прежде познанным… Это общее … называется tertium comparationis, третья величина при двух сравниваемых» [Потебня 1914: 130]. Смысл «сходство», входящий в определение сравнительной конструкции  может лежать в природе вещей или создаваться  сочетаемостью компаративной константы.

В настоящей работе значение компаративной константы    рассматривается как классификационный признак сравнительной конструкции, определяющий типологию сравнения и семантико-грамматические особенности  отдельной конструкции.

Функциональный подход к сравнению  открывает новые возможности  в изучении модусной  специфики   отдельных типов сравнения и сравнительных союзов.  

Сравнительные конструкции, включающие одинаковые объект и эталон сравнения, обычно признаются синонимичными ([Кононенко 1967],  [Кононенко 1970], [Серенсен 2002], [Еримбетова 1982], [Формановская 2007],  [Хлебникова 2005] и др.). Достаточным основанием синонимии признается  общность диктумного содержания конструкций и не учитывается роль такого компонента сравнительной конструкции, как показатель сравнительного отношения. В настоящей работе границы синонимии рассматриваются уже. Необходимым условием синонимии сравнительных конструкций  считается  общность модусной рамки, определяюшей  семантико-грамматические и текстовые функции  единицы.

Для  представления системы сравнения   принципиальное значение имеет проблема  типологии сравнения –   разграничения  сравнения образного и безобразного, восходящего еще к Аристотелю. Интерес к разным функциям  сравнения способствовал выделению особого типа сравнения, противопоставленного образному, – сравнению логическому. Логическое сравнение соотносит сущности одного класса и выявляет в них тождество общего признака. Именно конструкции логического сравнения допускают преобразование в сочинительные  [Санников 1980]: Таня, как и Саша, учится в пятом классе; Таня и Саша учатся в пятом классе. Другие типы конструкций –не допускают такой трансформации.  Помимо образного и логического сравнения мы выделяет третий тип сравнения – сравнение эталонное. К эталонному сравнению мы относим сравнения, в которых объект сравнения сравнивается с нормой его проявления:  Например: Он делает все, как надо (как надо делать).  Такие конструкции содержат модальный компонент в своей структуре – надо, следует и т.п. Мы считаем такие конструкции сравнительными, поскольку  в них представлены все компоненты сравнительной модели – объект и эталон сравнения, общий признак сравнения, показатель сравнительного отношения.

Проблема типологии сравнения связана с выявлением отдельных  разновидностей внутри каждого типа  сравнения  – образного, логического, эталонного.

В данном параграфе рассматривается и степень  научной разработки проблем отдельных типов сравнительных конструкций.  

При анализе степени научной разработки проблем семантико-грамматической организации конструкций с союзом КАК рассматриваются принципы  соотносительности разнооформленных синтаксических конструкций – СПП с придаточным сравнительным и конструкций со сравнительными оборотами. 

В параграфе 2 «Категории  антропоцентрической лингвистики   и сравнение» рассматриваются истоки антропоцентрической лингвистики, а также  категории,  определяющие сущность системы сравнения  как системы антропоцентрической.

Истоки антропоцентрической лингвистики кроются в понимании языка как деятельности, нашедшее отражение  в работах  В.ф. Гумбольта, А.А. Потебни, Л.С. Выготского, Л.В. Щербы, А.Н. Леонтьева, В.А. Звегинцева, Р.О. Якобсона и др.: «Язык есть не продукт действительности («ergon»), а деятельность [Гумбольт  1985: 90-91]. Как деятельность  рассматривается и сам язык: «Понятие языка включает динамику языка как деятельности, а не законченного результата» [Колшанский 2005: 27].

Лингвистика, изучающая  язык в тесной связи с фигурой говорящего лица,  осознает себя как лингвистика антропоцентрическая [Степанов 1975].  

В связи с задачами работы преимущественное внимание уделяется категориям модальности и модуса. 

Вслед за Ш. Балли, мы понимаем модус как субъективный смысл предложения, экслицируемый как  его  модусная рамка. В логике и лингвистике  проблема модуса  рассматривается как проблема «пропозициональных установок».  [Арутюнова   1988], [Циммерминг 1999].   Отношение модуса и диктума  является одной из важных проблем изучения значения предложения  – соотношения модусного значения и пропозиции [Дмитровская 2003]; [Вольф 2003]; [Яковлева 1983],  [Яковлева 2003], [Ионесян 1989], [Гатинская 2006] и др.                   В настоящей работе модус понимается как смысл, выражаемый  глаголами пропозициональной установки. Модусная рамка – экспликация модусного субъекта и модусного предиката. Конструкциями эксплицитного выражения модуса являются сложноподчиненное предложение с придаточным изъяснительным. В главной части такого предложения находят воплощение модусный субъект и предикат. Состав модусной рамки не ограничивается модусным субъектом и предикатом. В модусную рамку включается и определенный союзный показатель: Я вижу, (что, как..); Он говорил, (что, будто…); Все знают, что… и др.

Вслед за Г.А. Золотовой, мы рассматриваем категорию модуса не только как категорию предложения, но и как категорию текста. Предложения, объединенные единством модусной рамки,  создают текст определенного функционального предназначения. Минимальный текстовый фрагмент – или коммуникативный регистр   –  представляет модель речевой деятельности.                                   В параграфе 3 «Принципы системного представления сравнения:  идея поля в изучении сравнения»рассматриваются возможности полевого   подхода в изучении сравнения. Важными проблемами в изучении поля остается проблема структуры поля – разграничение его центра и периферии,  проблема поля как континуального пространства. Однако, как отмечает М.В. Всеволодова, несмотря на востребованность идеи поля и значительное количество работ, посвященных изучению разных  полей, «пока нет ни обоснованной языковым материалом классификации ФСП, ни полного описания какого-либо одного ФСП» [Всеволодова 2010: 77]. 

Идея поля оказалась  востребованной и при изучении сравнительных конструкций русского языка. Поле позволяет соединить в едином пространстве  разноуровневые единицы.  Однако нерешенность  ключевой проблемы  соотносительности разноструктурных  образований лишает  познавательной ценности и саму идею поля.

При представлении поля  разное решение получает проблема ключевой синтаксической конструкции.  Чаще ключевой единицей системы признается конструкция с компаративом ([Гулыга, Шендельс, 1969: 115],  [Колесникова 1999 и др.],   [Воротников 2001])  на том основании, что степени сравнения представляют грамматический способ выражения сравнения. В настоящей работе проблема центральной единицы сравнения получает иное решение. Такой конструкцией считается сложноподчиненное предложение с придаточным сравнительным.       

Признавая достоинства полевого подхода как возможности изучения разноуровневых средств сравнения, мы связываем возможности дальнейшего изучения сравнения с антропоцентрическим подходом. Сравнительные конструкции есть порождение  сравнительной деятельности говорящего и должны изучаться как  отражение результатов этой деятельности. При изучении отдельной сравнительной конструкции должна изучаться как сама сравнительная деятельность и ее «компоненты», так и сравнивающий субъект.

В параграфе 4 «Когнитивные аспекты сравнения»   рассматривается когнитивный подход  как один из вариантов антропоцентрического подхода к сравнению и его возможности  при изучении сравнения.  Не разделяя всех научных установок когнитивной лингвистики, мы видим   ее перспективность в широком  подходе к явлениям языка –  от изучения ментальных структур и их репрезентации в языке   к изучению языка как формы речемыслительной деятельности, от познания мира к  языку, фиксирующему в своих единицах и формах  познавательный опыт человека. Вслед за Н.Д. Арутюновой  [Арутюнова 1990] мы считаем возможным приложение  термина когнитивной лингвистики «концепт»  к  сравнению – к таким сущностям, как сходство и подобие.  «Сходство» и «подобие»  рассматриваются как  отражение определенных результатов сравнительной деятельности.

Поскольку каждая из процедур установления сходства и выявления подобия связана с анализом определенного типа синтаксических конструкций,  их значение [конструкций] рассматривается как содержание соответствующих концептов. По-разному представляя компоненты сравнительной модели, сравнительные конструкции отражают разные проявления сравнительной деятельности познающего субъекта.  Мы считаем возможным говорить о когнитивной сущности сравнений разных типов, руководствуясь гипотезой, что каждая из сравнительных конструкций  «сравнивает» объекты по-разному.

В отличие от сходства и подобия термин «сравнение» не образует концепта.

Концепты сходства и подобия не будут входить в состав «культурных концептов»,  их можно считать концептами, «сгустками» определенного смысла в научном и обыденном языке, различающимися тем не менее от языка к языку.

Во второй главе «Система реального сравнения: диктумно-модусные особенности сравнительных конструкций и их текстовые функции» рассматриваются конструкции, выражающими сходство и несходство. Смысл «сходство»  входит в определение сравнительной конструкции. Сходство  может лежать в природе вещей или создаваться самим языком – значением и сочетаемостью компаративной константы. Под сходством мы понимаем результат операции сравнения – сравнительный смысл,  находящий выражение  в сравнительной конструкции. Сходство в  таком понимании противостоит несходству, выражающемуся  в сравнительных конструкциях  с союзами ЧЕМ, НЕЖЕЛИ и компаративных конструкциях. Мы различаем сходство  – в его широком понимании – как значение  определенных сравнительных конструкций и сходство в узком понимании  – как особенность сравнительных конструкций со сравнительным предикатом сходство

В разделе I  «Конструкции с союзом КАК: диктумно-модусная структура и типология сравнительных конструкций» дается анализ сравнительных конструкций с союзом КАК, решаются проблемы центральной конструкции системы, принципы соотносительности разноструктурных образований,  границы сравнения в русском языке. 

Как типологически значимый признак сравнительной конструкции рассматривается объем ее сравнительной парадигмы.    В сравнительную парадигму включается сравнение образное, логическое, эталонное.   Решается проблема семантико-грамматических особенностей каждого из типов и их границ в русском языке.          Специфика каждого из типов сравнения рассматривается в связи с проблемой компонентного состава конструкции.     

В II.1.1. «Сложное предложение как  ключевая единица системы сравнения»   дается обоснование ключевой конструкции системы сравнения.                   Мы  считаем  центром системы сравнения  сложное предложение с придаточным сравнительным. Именно в сложном предложении сравнительная модель получает свое полное выражение, при этом   каждая из ситуаций – то, что сравнивают, и то, с чем сравнивают,   выражается отдельной предикативной единицей, с собственными морфологическими показателями предикативности.  Конструкция со сравнительным оборотом рассматривается как  «вариант» преобразования  конструкции сложного предложения. Основанием соотношения разноструктурных образований – придаточного предложения и сравнительного оборота – является 1) соотношение двух ситуаций, 2) реализация общей логической модели сравнения. Например: Этой же осенью Левитан написал «Осенний день в Сокольниках». Это была первая его картина, где серая и золотая осень, печальная, как тогдашняя русская жизнь, как жизнь самого Левитана, дышала с холста осторожной теплотой и щемила у зрителей сердце (К. Паустовский). Ср.: печальная, как  была печальной  тогдашняя русская жизнь; как была печальной жизнь самого Левитана.  Как и в придаточном предложении,  в обороте может быть восстановлен глагольный компонент  того же видо-временного значения,  что и в придаточном предложении.





В качестве  центральной конструкции системы  сравнения  рассматривается конструкция с союзом КАК.

Другие конструкции – с   подобно, похож, вроде и др.    не могут считаться исходной конструкцией системы сравнения на том основании, что в них показатель сравнительного отношения передает более сложную информацию – информацию   о модусе конструкции   и о признаке сравнения.         В данном параграфе решается  и проблема  компонентного состава ключевой единицы сравнения.  Такой конструкцией мы считаем конструкцию образного сравнения, в которой соотносятся объект и эталон сравнения, относящиеся к разным онтологическим классам. Признак сравнения в такой конструкции выражается  отдельным словом, имеющим значение высокой степени определенности признака и высокой степени его проявления.  Например: Сергей Сергеич Лихутин помычал еще и еще: еще и еще он мотнул головою: его мысли запутались окончательно, как запуталось все (А. Белый).     

Отношение других единиц к центральной  конструкции определяется   не только характером соотносимых объектов, но и  выраженностью / невыраженностью признакового компонента и  особенностями  его значения.                   Модели с компаративом,  как и другие конструкции, выражающие несходство, мы рассматриваем как  грамматикализованные конструкции, менее свободные в выражении грамматических значений, нежели модель сложного предложения с придаточным предложением с союзом КАК.  Языковая специфика компаративной модели обнаруживает себя в сопоставлении  со сложным предложением и является вторичной синтаксической конструкцией.  Сама же подсистема  несходства обнаруживает свои особенности в сопоставлении с  подсистемой сходства –  в сопоставлении с  центральной конструкцией.

В II. 1.2. «Сложное предложение: диктумно-модусная организация и текстовые функции»  дается анализ сложного предложения как особой сравнительной формы,  рассматривается его диктумно-модусная структура. Сложное предложение с придаточным сравнительным  реализуется как одна из диктумно-модусных структур, где сравнительный член имеет ментальную или перцептивную модусную рамку. Сравнительный член такой конструкции   реализуется как одна из разновидностей информативного   или  изобразительного регистра.  В данном параграфе также эксплицируются основания противопоставления двух подсистем сравнения – сравнения реального и сравнения гипотетического. Противопоставленные  типы реального и гипотетического сравнения  представлены как разные  типы диктумно-модусных структур.

Сложное предложение с придаточным сравнительным представляет соединение двух предикативных единиц, каждая из которых обладает своим диктумом и модусом.  Модусная рамка каждой из предикативных единиц  не имеет выражения, но может быть представлена в результате анализа  компонентного состава  предложения. Часть сравнительной конструкции – показатель сравнительного отношения + эталон сравнения (в терминологии М.И.Черемисиной сравнительный член) представляет отдельную предикативную единицу и рассматривается как отдельный текстовый фрагмент.                 В зависимости от компонентного состава, видо-временного значения предиката, характера референции именных компонентов конструкции с союзом КАК  могут иметь разные текстовые реализации – представлять тот или иной  коммуникативный регистр. 

Преобладающую часть сравнений составляют конструкции обобщенной  разновидности информативного регистра. Особенность таких единиц – связь с модусной рамкой  «все знают, что». Связь модусной рамки с  диктумом сравнения обнаруживается через настоящее «вневременное», в терминологии В.В.Виноградова.    В соединении с таким предикатом именные компоненты имеют значение обобщенной референции – называют класс предметов. Например: И как ребенок «мама» говорит, / И мечется, и требует покрова, / Так и душа в мешок своих обид / Швыряет, как плотву, живое слово… (А Тарковский); Как змей на старую взирает кожу – / Я молодость свою переросла (М. Цветаева). 

Другая текстовая реализация сравнения – конкретная  разновидность информативного регистра, которой соответствует модусная рамка «я знаю, что». Особенность таких конструкций – в способности к видоизменению  форм времени. Предикат сравнительного придаточного может употребляться как в настоящем, так и в прошедшем времени. В зависимости от типового значения модели это может быть узуальная реализация или качественно-характеризующая, перфектная.  Именные компоненты модели имеют значение конкретной референции.  Например: Кажется, и печалями он [Штольц] управлял, как движением рук, как шагами ног или как обращался с дурной погодой (Гончаров);  Даже дождь так не смог бы траву  иль солому высечь,  / Как осыпали саблями головы наши они (С. Есенин);   Этот пыл не называй любовью, / Легкодумна вспыльчивая связь, –  / Как случайно встретился с тобою, / Улыбнусь, спокойно разойдясь (С. Есенин).

Реже  встречается  изобразительная текстовая реализация. Особенность изобразительного регистра проявляется в связи текста с фигурой наблюдателя. Эта связь обнаруживается в совпадении времени события и времени его наблюдения. Как и в конкретной разновидности информативного регистра, именные компоненты здесь имеют конкретно-референтное значение и употребляются в соединении с актуальными временами.  Например: Пустота – она не только за спиной, она и спереди, и сбоку, она всюду и везде, и не надо бояться: все со временем сгладится, как вот эти камешки под ногами (А. Мамедов); В краткий миг от департаментской лестницы до дверей кабинета Аполлон Аполлонович волею перемещал центр сознанья; всякая мозговая игра отступала на край поля зрения, как  вон те белесоватые разводы на белом фоне обой: кучечка из параллельно положенных дел перемещалась в центр того поля, как вот только что в центр этот упадавший портрет (А. Белый).

В реальном сравнении модусный субъект представлен в одной из своих модификаций. Это может быть субъект познания – модусная рамка «все знают, что» –  в конструкциях, где реализуется «эталон-тип»; субъект знания «я знаю, что» –  в конструкциях, где реализуется «окказиональный эталон»; субъкт наблюдения – перцептивная модусная рамка «я вижу, как (что)», «я слышу, как (что)» и т.п.  – в конструкциях с перцептивным эталоном сравнения.         

В отличие от реального сравнения  гипотетическое  сравнение имеет другие  модусные рамки. Модусный субъект здесь  реализуется ментальной модусной рамкой. Это   ментальная  модусная модификация в рамках особой, гипотетической действительности.  Сравнивающий субъект  устанавливает здесь  мнимое тождество явлений. Особая модальность такого придаточного  может быть репрезентирована с опорой на  союз КАК ЕСЛИ БЫ (как если бы это было так), в составе которого гипотетическая модальность репрезентируется особым условным показателем. Например: Изучение портретов Кипренского вызывает такое же волнение, как если бы вы долго беседовали со многими полководцами, писателями, поэтами и женщинами начала девятнадцатого века (К. Паустовский).

Специфика таких предложений проявляется в том, что  гипотетическая модальность придаточного  препятствует  употреблению настоящего времени.             В II.1.3. «Разноструктурные образования в сфере сравнения:  конструкции со сравнительным оборотом. Семантико-грамматические признаки  и  диктумно-модусные особенности» придаточное предложение и сравнительный оборот рассматриваются как соотносимые сравнительные формы, а сравнительный оборот  как грамматикализованная конструкция,  в которой видо-временное значение   отсутствующего глагола приписывается всей  конструкции. Сравнительный оборот может считаться неполным предложением, вместе с тем каждая из сравнительных форм  представляет особую форму сравнения. 

Большинство сравнительных оборотов могут быть восстановлены до полного предложения  за счет введения  сказуемого. Например: Ждут на крылечке там бабка и дед /  Резвого внука подсолнечных лет./  Строен и бел, как березка,  их внук, / С медом волосьев и бархатом рук (С. Есенин). – ср.: как стройна березка;  Террор был нужен как воздух, как глоток воды в пустыне (Б. Акунин) – ср.: как нужен воздух, как нужен глоток воды в пустыне.

Именные  компоненты сравнительного оборота и придаточного  имеют одинаковую референцию – конкретную или родовую. Референтное значение именных компонентов определяется видо-временным значением предиката (глагола) конструкции, что и позволяет говорить об опущении глагола в сравнительном обороте.  Тип референции именных компонентов позволяет говорить об опущенном глаголе определенного видо-временного значения. Предикативные категории выражены в самом сравнительном обороте, поэтому   мы  считаем такую предикативность самостоятельной, а не потенциальной.  «Нулевой» предикат  сравнительного оборота может прочитываться в  таком же видо-временном значении, что и в придаточном предложении: вневременном (гномическом), узуальном, (реже) актуальном, а сравнительный оборот, как и придаточное, представлять текстовый фрагмент определенного коммуникативного регистра.   Например:

а)  гномическое значение предиката: Я сегодня сосновый стан / Обгоняла на всех дорогах./  Я сегодня взяла тюльпан – / Как ребенка за подбородок (М. Цветаева). Ср.: как берут ребенка за подбородок – информативно-обобщающая разновидность информативного регистра, модусная рамка «все знают».  

б) узуальное значение предиката: А тут перед ним лежала недавняя часть его домашнего очага что-то вроде его родной дочери, с которою, как со всеми домашними, он перекидывался взглядами и замечаниями только на ходу и мельком (это составляло отличительную прелесть их сжатого, выразительного общения, обе стороны это знали. (Б. Пастернак). – Ср.: как перекидывался со всеми домашними – конкретно-информативная разновидность информативного регистра, модусная рамка «я знаю».

в) актуальное значение предиката: Не позабудь, что приду я – рыжей./ Рыжей, как этот кленовый лист,/  Рыжей, как тот, что в лесах повис (М. Цветаева) – актуальное, качественно-характеризующее видо-временное значение – изобразительный регистр, модусная рамка «я вижу». 

В сравнительных оборотах гипотетического сравнения обычно восстанавливается глагол быть.   Например: Льстецов, сенаторов, прелестниц длинный ряд / Умильно вслед за ним стремит усердный взгляд; /  Ждут, ловят с трепетом улыбки, глаз движенья, / Как будто дивного богов благословенья (А.С. Пушкин) – ср.: как будто это (было) дивное богов благословенье.                               Компаративный член конструкций гипотетического сравнения  характеризуется двойственной текстовой природой. Поскольку  то, что названо сравнением, не представлено в реальной действительности, такой  текстовый фрагмент может быть  охарактеризован как текстовый фрагмент информативного регистра. Вместе с тем эта «антидействительность» в конструкциях, организованных единицами, называющими потенциально наблюдаемые признаки, создается по законам изобразительного регистра.  Особенность рематической организации таких конструкций – вхождение сказуемого в тему высказывания (М.И.Черемисина) –  позволяет определить видо-временное значение таких конструкций как обобшенно-фактическое.                      Несмотря на возможность параллельного употребления многих конструкций с придаточными и сравнительными оборотами и возможность их синонимии, каждая из форм   имеет и свои особенности употребления.                                Типологически значимым для значения и употребления сравнительных конструкций является характер компаративной константы, в определенной степени влияющей на выбор той или иной сравнительной формы. По отношению к объекту и эталону сравнения компаративная константа может прочитываться  как один лексико-семантический вариант либо как разные варианты.  Например: Режет серп тяжелые колосья, /  Как под горло режут лебедей. (С. Есенин) – глагол прочитывается одинаково. Сходство в таких конструкциях   создается сочетаемостью  лексико-семантического варианта.

В конструкциях с компаративной константой, прочитываемой по отношению к объектам сравнения как разные лексико-семантические варианты, сходство  создается  сочетаемостью  слова.   Н-р: Снова выплыли годы из мрака / И шумят, как ромашковый луг (С. Есенин).  При втором типе компаративной константы сравнение чаще выражается сравнительным оборотом. 

При помощи сравнительного оборота выражается так называемое обратное сравнение, в котором объект и эталон сравнения занимают необычные позиции  – плывут, как мысли, облака.

Выбор  сравнительной формы   придаточного предложения  или сравнительного оборота – определяется количеством компаративных контрастов.  Чем больше компаративных контрастов выражается в сравнительной конструкции,  тем чаще сравнение выражается при помощи придаточного предложения, Например: Как дерево роняет тихо листья, Так я роняю грустные слова (С. Есенин).  Компаративный контраст  в приведенном примере строится на противопоставлении трех позиций:  объекта, эталона   и признака сравнения.

         В  гипотетическои  сравнении наблюдается иное соотношение между придаточным предложением и оборотом. СПП с  придаточным называет гипотетическую причину, тогда как предложение с оборотом  выражает гипотетическое отождествление.  Например: Как собака на цепи тяжелой, / Тявкает за лесом пулемет, / И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед (Н. Гумилев)   шрапнели как будто и есть пчелы.                          Придаточное предложение  редко выражает значение гипотетического отождествления. Например: Перед окном черемух горьких чащи, / как будто вниз упали облака (В. Тушнова). Такое значение может выразить «развернутый»  сравнительный оборот. 

Компаративный член реального и гипотетического сравнения  различаются и типом значения. Если в реальном сравнении сравнительный член  выражает характеризующее значение, то в гипотетическом сравнении – идентифицирующе-характеризующее  значение.

В II.1. 2. «Типология сравнения и компонентный состав сравнительной конструкции»  рассматриваются преимущественно образные сравнения и  роль разных компонентов сравнительной конструкции в создании образности. Особое внимание  уделяется общему признаку сравнения, или компаративной константе.

           Признаковый компонент сравнительной конструкции является значимым для представления типологии образного сравнения и не имеет  такой значимости для сравнения логического и эталонного.

В образном  сравнении  качественный компонент может различаться степенью  проявления признака и степенью  его смысловой недоопределенности. Характер проявления признака в определенной степени связан с типом отражаемой в сравнении ситуации, с прямым или метафорическим способом ее представления. Чем конкретнее сравниваемая ситуация, тем определеннее признак сравнения,  тем выше степень его проявления. Например: Он не солгал нам, дух печально-строгий, / Принявший имя утренней звезды, / Когда сказал: «Не бойтесь вышней мзды, / Вкусите плод  и будете, как боги (Н. Гумилев).

Значение признакового компонента определяет место сравнительной конструкции в  системе сравнения, ее  отношение к центральной конструкции системы.

Выбор формы  сравнения зависит и  от степени детализированности признака сравнения, от степени  его неожиданности. Чем детализированнее признак сравнения,  тем большая вероятность того, что сравнение будет выражено при помощи придаточного предложения. Например: В нем была деятельная работа: усиленное кровообращение, удвоенное биение пульса и кипение у сердца – все это действовало так сильно, что он дышал медленно и тяжело, как дышат  перед казнью и в момент высочайшей неги (Гончаров).

Чем неожиданнее сравнение, тем большей степенью образности оно обладает.Например: В жизни живут лишь / Раз, / Я вспоминать /  Не горазд. / Глупый сибирский Чалдон,/  Скуп, как сто дьяволов,  / Он / За пяток продаст (С. Есенин).

В II.1.1. 3.1. «Признаковый компонент как типологически значимый компонент  сравнительной конструкции. Сравнительные конструкции с признаковым компонентом   ТАК,      ТАКОЙ   и их место в системе сравнения»  исследуются конструкции    с местоименными компонентами, значение таких компонентов.

В конструкциях гипотетического сравнения степень проявления признака, выражаемого местоименными компонентами, связана  с отражением внутренней  или внешней точки зрения. При выражении внешней точки зрения степень проявления признака, как и степень его неопределенности,  достаточно высокая. Например:  На другой день хоронили, и после похорон гости и духовенство ели много и с такой жадностью, как будто давно не ели (Чехов).             Гипотетическое сравнение принадлежит образному сравнению и отстоит от  центральной конструкции сравнения на один шаг:  отличие  заключается в способности  выражать  разную степень проявления признака.

В II.1.1.3.2.  «Сравнительные конструкции с отождествительными   компонентами ТАК ЖЕ, ТАКОЙ ЖЕ и их место в системе сравнения»  рассматривается отождествительное сравнение  и его место в системе сравнения. Отождествительное сравнение мы не считаем отдельным типом сравнения.  Отождествление –  это отдельный смысл, выражаемый конструкциями логического сравнения и  отдельными типами  образного и эталонного сравнения.  

В связи с проблемой отождествительного сравнения рассматривается проблема границ разных типов. Характер сравниваемых объектов – не единственный параметр, на основании которого различаются  типы сравнения. Одним из классификационных  признаков мы считаем количество компаративных контрастов, реализованное в сравнении.  Логическое сравнение  строится на одном компаративном контрасте, тогда как в образном сравнении может выражаться от одного до трех компаративных контрастов.  Например: Могли ль меня молвы тревожить приговоры, / Когда, склонив ко мне томительные взоры / И руку на главу мне тихо наложив,/ Шептала ты: скажи, ты любишь, ты счастлив? / Другую, как меня, скажи, любить не будешь? (Пушкин) – компаративный контраст затрагивает одну синтаксическую позицию другую – меня. Ср.: Любовь и дружество до вас / Дойдут сквозь мрачные затворы, /   Как в ваши каторжные норы / Доходит мой свободный глас (А. Пушкин) –  противопоставляются несколько позиций:  позиции подлежащего любовь и дружество, позиции определения ваши (норы) мой свободный (глас);    позиции адресата до вас – в ваши каторжные норы.

Другим важным признаком мы, вслед за Н.Д. Арутюновой, считаем   характер референции сопоставляемых имен: [Арутюнова 1988: 277]. В логическом  сравнении объекты сравнения имеют одинаковое референтное значение.  Отличие логического сравнения от образного  состоит и  в возможности  его преобразования в сочинительную конструкцию.  Их сближает принцип синтаксического параллелизма. Однако соотносительность сочинительных и сравнительных конструкций прослеживается только для конструкций логического сравнения и исключается для конструкций образного сравнения.

Каждый из типов сравнения имеет свою типологию. В логическом сравнении  классификационным признаком является характер соотносимых объектов. Это могут быть: а) лица, б) предметы, в) разные временные ипостаси  признака (действия, состояния и т.п, г) пространства.Например: Ступай, ступай. И думай о себе. / В твоей  судьбе, как и в любой судьбе, переплелись, как теплые тела,  / твои дела и не твои дела / с настойчивой усталостью души (И. Бродский).

Из логического сравнения исключаются конструкции, в которых объекты сравнения  принадлежат одному классу, но имеют разные референтные показатели.  Например: Это Лере совсем не понравилось. Она такая, как все? Еще чего не хватало! Никогда и ни в чем она не будет такой, как все. Никогда и ни в чем! (А. Маринина).  Такое сравнение мы относим к сравнению эталонному.  Такое сравнение также допускает отождествительные компоненты, однако объекты сравнения имеют разное референтное значение.   Особенность их составляет лексическое тождество компаративной константы, информативно-обобщающая текстовая реализация компаративного члена.  Например: Ты такая же простая, как все, / Как сто тысяч других в России (С. Есенин);  Я сразу внутренне уступила ей все места, на которых мы когда-либо могли столкнуться. Так же естественно, как уступают место видению, привидению: ведь все равно пройдет насквозь (М. Цветаева).                                      Отождествительный смысл выражается и в  одном  типе образного сравнения, с компаративной константой, прочитываемой одинаково по отношению к объекту и эталону сравнения. Например:     Захар умер бы вместо барина, считая это своим неизбежным и природным долгом, и даже не считая ничем, а просто бросился бы на смерть, точно так же, как собака, которая при встрече с зверем в лесу бросается на него, не рассуждая, отчего должна броситься она, а не ее господин (Гончаров).

Большинство таких  конструкций содержат или допускают частицу ЖЕ.            Различие конструкций образного сравнения, содержащих и не содержащих  элемент ЖЕ,  мы видим в следующем: конструкции, не содержащие ЖЕ,  имеют характеризующее значение, т.е. соотносят общий признак с двумя объектами сравнения и выявляют качественный признак сравнения. Конструкции, содержащие ЖЕ, имеют отождествительное  значение, т.е. подчеркивают факт наличия указанного признака у сравниваемых объектов. В логическом сравнении наличие / отсутствие отождествительного компонента не влияет на общее значение сравнительной конструкции. В такой конструкции устанавливается тождество  компаративной константы, одинаковое отношение объектов к избранному признаку.

В II.1.1.4.    «Сравнительные и несравнительные конструкции  с союзом    КАК» и в II.1.1. 4. 1.   «Границы сравнения в русском языке:  синтаксические конструкции с  местоименными компонентами   ТАК, ТАКОЙ и их отношение к сравнению» сравнительные конструкции исследуются на фоне конструкций несравнительных, уточняется представление о  компонентном составе  таких конструкций,  их  семантико-грамматических особенностях. 

Первый тип представляют конструкции, приписывающие исключительный признак лицу или предмету. Например:  Но никто так явно не нарушает этой манеры жить и думать, как вы, Юрий Андреевич (Б. Пастернак); Такого восторга, как Вы, мне не дает никто (М. Цветаева). 

        От типичных сравнительных конструкций  они отличаются     диктумно-модусной структурой. Здесь иной порядок следования компонентов: первую позицию занимает существительное, представляющее класс, а  представитель класса организует сравнительные оборот.   Такие конструкции  –   один из способов выражения суперлативного смысла. Мы считаем  их сравнительными: они могут быть трансформированы в типичную сравнительную конструкцию. Например: Вы нарушаете манеру жить и думать, как никто другой; Вы даете мне такой восторг, как никто другой.

Во втором типе конструкций  дается характеристика объекта   сравнения как типичного представителя класса. Например: Даже такой человек, как Ершов, не пойдет на массовое убийство (М. Март). Н.Д. Арутюнова относит  такие конструкции  к сравнительным. Они «имплицируют сравнение  –  отсылку к образцу или примеру» [Арутюнова 1990: 19]. Такие предложения содержат характеристику лица, при этом характеризуют его как представителя класса, дающего наилучшее представление о классе. Семантико-грамматические особенности таких конструкций проявляются в видо-временном значении предикатного компонента.  Предикат по-разному прочитывается в соотнесенности с разными субъектами. В соотнесенности с такой человек предикат пойдет прочитывается в обобщенном, вневременном значении: Такие люди не пойдут на массовое убийство. В соотнесенности с конкретно-референтным субъектом предикат прочитывается в узуально-характеризующем значении:  Ершов не пойдет (не может пойти) на массовое убийство. Такие конструкции мы   считаем несобственно-сравнительными конструкциями.

Различие собственно-сравнительных и несобственно-сравнительных конструкций может быть представлено  как разное сочетание регистровых блоков, и соответственно, разная последовательность представления модусов. При сравнении модусный субъект реализует свою познавательную активность от наблюдения к знанию, от знания к обобщению. В несобственно-сравнительных конструкциях познавательная активность имеет другую направленность: обозначить класс и причислить к классу объект, находящийся в фокусе внимания говорящего, охарактеризовав его при этом как «типичного» представителя класса.

В конструкциях третьего типа    местоимение ТАКОЙ соединяется с существительными абстрактного значения: чувство, качество, настроение, особенность и др. Такие конструкции мы  не относим к сравнительным.  Содержательная их  особенность – в выделении отдельного компонента класса. Например:  Одномоментно, в синхронии существует лишь некий синкретические «образ» этнического психического склада, …психических черт, таких как, скажем, патриотизм и пунктуальность, настойчивость и скаредность (Ю.Н. Караулов).

В связи с проблемой сравнительной конструкции рассматривается отношение к сравнению конструкций с оборотом, включающим гипоним «человек», конструкций  со значением таксономической характеризации  и приложений с союзом КАК. 

Конструкции с гипонимом «человек» мы считаем сравнительными конструкциями и  относим к эталонному сравнению. Например: Разве, милая, тебя люблю я /как человек /человека? /Я людей любить, страдая и ревнуя, / не умею, /не умею. (З. Гиппиус). Такие конструкции имеют все признаки сравнительной конструкции: здесь есть объект и эталон сравнения:  представитель класса – человек  –  сравнивается с  классом. 

Обороты со значением «в качестве» и приложения с союзом КАК    не являются сравнительными.  Особенность их  составляет смысл «принадлежать к классу», однако  они не обладают другим смыслом, присущим конструкциям эталонного  сравнения,  – «вести себя как…». Например: Богат, хорош собою, Ленский везде был принят как жених (А.С.Пушкин).  Оборот «как жених» может быть развернут в придаточное, однако жених занимает в такой конструкции позицию,   несоотносимую с объектом сравнения Ленский.                Онтологический класс человек может порождать разные типы конструкций, при этом их принадлежность к сравнительным объясняется способностью выражать смысл «вести себя как…». Такие конструкции  могут принадлежать и  эталонному,  и образному сравнению. Способность конструкции выражать совокупность  смыслов  «принадлежать к…» + «вести себя как..»  объясняет ее принадлежность эталонному сравнению.  Если конструкция выражает только смысл «вести себя как» (и не выражает смысл «быть»), она принадлежит образному сравнению.

За обнаруженными семантико-грамматическими различиями сравнительных и несравнительных конструкций, проявляющимися в разном оформлении отношений подчиняющее – подчиненное, находят отражение    разные когнитивные структуры – структуры, предназначенные в языке для сравнения,  и  структуры, назначение которых в языке иное.   

В  разделе  II.  «Конструкции с творительным сравнительным в системе русского сравнения и их диктумно-модусная  структура»  исследуется    системные отношения единиц с другими сравнительными конструкциями. 

Мы считаем конструкцию с ТС  особой сравнительной формой,   объясняемой встроенностью в значение синтаксемы модусной рамки наблюдения.  Условием синонимии их с другими конструкциями  является общность модусной рамки.  ТС и КАК-конструкции выражают разные модусные рамки.  Ср.: Заря красным всадником  мчится (С. Есенин); мчится,  как красный всадник. При замене ТС конструкцией с союзом КАК  изменяется модус конструкции, поэтому  такие конструкции мы не считаем синтаксическими синонимами.

Особенность  ТС   составляет  идентифицирующе-характеризующее  субъектное значение падежа (заря – красный всадник; заря и есть красный всадник).  Если в творительном метаморфозы субъектное значение  выступает в чистом виде (я русалка), то в собственно-сравнительном употреблении оно выступает как значение идентифицирующе-характеризующее.  КАК-сравнение  организуется вокруг признака сравнения  (как?) и выражает  другие смыслы:  заря мчится как всадник – мчится быстро, стремительно.  

Особенность модусной рамки ТС объясняет ее первичную текстовую функцию – изобразительную текстовую реализацию. Фрагменты такого текста представляют наблюдаемый фрагмент действительности и характеризуются соприсутствием наблюдателя в изображаемом пространстве, совпадением времени действия и времени его наблюдения. Например: Смерть, когда  из церкви вышла, нарочно отвернулась, даже милостыни сегодня не подала – проплыла лебедью, но Сеньку полой платья задела (Б. Акунин).

Отличие ТС от КАК-сравнения  состоит в том, что они-по-разному представляют две ситуации: то, что сравнивают, и то, с чем сравнивают. КАК-конструкция   представляет две ситуации, когда как ТС – ситуацию «с чем сравнивают» представляет редуцированно. Из всей ситуации выбирается только фрагмент «образа действия», и этот фрагмент «накладывается» на исходную сравниваемую ситуацию.

Когнитивная сущность модели состоит в особом соединении двух ситуаций. Результатом такого соединения является замещение  фрагмента ситуации (1) фрагментом другой ситуации (2), и  это создает особый эффект «образа действия»: лететь стрелой, виться лентой: фрагмент реальной ситуации замещается ее образным представлением. В конструкции с творительным сравнительным представлена одна ситуация, и в этом заключается принципиальное отличие ее от союзных конструкций, которые соединяют  две ситуации в рамках единого когнитивного процесса.

В разделе   III. «Конструкции  со сравнительными  предикатами  в системе русского сравнения и их диктумно-модусная структура» дается анализ  конструкций со сравнительными предикатами быть похожим, смахивать, напоминать, быть подобным,  иметь сходство. Мы не противопоставляем сравнение и подобие и считаем  их сравнительными конструкциями.   Сущность каждого из типов мы видим в особенностях реализации общей сравнительной модели и диктумно-модусной структуры.     В отличие от КАК-конструкций  в конструкциях  со сравнительными  предикатами не всегда называется признак сравнения, однако  информация о   нем «включена» в сравнительный предикат.  Сравнительный предикат в такой конструкции выражает и   диктумный,  и модусный смысл. 

Специфика сравнительного предиката выявляется   на фоне других значений лексической единицы. Лексическая единица похож и др. исследуется во всем объеме значений. При их анализе  выявляется доминантный признак единицы, обеспечивающий ее единство и проявляющийся во всех ее употреблениях.  Для похож различаются идентифицирующе-характеризующее, сравнительное, значение вводно-модального слова похоже. Особенность   идентифицирующе-характеризующего  похож состоит в том, что количество признаков, на основании которых происходит идентификация объекта, оценивается как достаточное, и это обеспечивает  результат идентификации. Например: Часть лица блондинки со снимка закрывали волосы – может быть именно поэтому официанты не смогли сказать ничего определенного: вроде похожа, а вроде нет (В. Платова).

Сравнительное и идентифицирующе-характеризующее значения имеют общий признак – «комплексность» признака сравнения.  Похож предполагает достаточное количество общих признаков для сравнения. В КАК-конструкциях сравнение организовано вокруг одного признака. Например: На шкапчике в простенке лоснистым хребтом горбится бледно-серая обезьяна из фарфора с бледно-серым фруктом в руке. Необыкновенно похожая на А.Ф. Кони, поедающего яблоко (В. Набоков). –  сходство создается  на основании цвета и позы: бледно-серая, с бледно-серым фруктом в руке.

Различие касается и  другой характеристики   признака сравнения. В сравнении с похож речь  идет не   о степени проявления признака, а  о его «достаточности»  для установления похожести объектов. Парадигма сравнительных конструкций с предикатом похож включает образное и логическое сравнение. Например: Перо поскрипывало, выделывая на бумаге завитушки, похожие на рыболовные крючки (Чехов) – образное сравнение.

Конструкции образного сравнения  ввиду неактуальности признака  «степень проявления признака»    стоят ближе к отождествительным образным сравнениям.

Специфика логического сравнения  проявляется в том, что они выражают не тождество, а представляют этап перехода к установлению тождества. Такая конструкция «предваряет» логическое сравнение: похожий на… – такой же, как... Например: В густых кустах стоял инспектор Асагава – бледный, осунувшийся, с лихорадочно горящими глазами, то есть, собственно, очень похожий на Эраста Петровича (Б. Акунин).  –  такой же, как Эраст Петрович.          Необходимость   обращения к анализу  модусного предиката  похоже объясняется тем, что  похоже формирует модусную рамку некоторых конструкций гипотетического сравнения.   Специфика  разных значений   похож проявляется как отражение определенной точки зрения. И внутреннюю,  и внешнюю точку зрения может выражать идентифицирующе-характеризующий предикат похож.  Внутренняя точка зрения выражается в конструкциях со значением состояния, в которых субъект состояния и субъект идентификации совпадают в одном лице. Модусное значение   таких конструкций может быть представлено как «чувствую» + «идентифицирую свое состояние».  Например: Она боялась впасть во что-нибудь похожее  на обломовскую апатию (Гончаров).

Внешняя точка зрения выражается при идентификации предметов,  действий, событий и т.п.  Модусный субъект в таких конструкциях  выступает в двух ипостасях: субъект наблюдатель (модусная рамка – «вижу», «слышу» и т.п.) +  субъект идентификации.  Например: Немного погодя я и сестра шли по улице. Я прикрывал ее полой своего пальто; мы торопились, выбирая переулки, где не было фонарей, прячась от встречных, и это было похоже на бегство (Чехов).

Вводное слово ПОХОЖЕ передает  лишь внешнюю точку зрения и представляет логический вывод, сформированный на основании прямого контакта с ситуацией. Например: У нападавших за предводителя,  похоже, был усач с палкой. Он первым кинулся в бой и очень ловко смазал концом по уху уцелевшего привратника – вроде бы слегка, но тот упал навзничь и больше не встал (Б. Акунин).

Основанием для логического вывода служит наблюдаемая ситуация и ряд действий лица: первым кинулся в бой, ловко смазал концом по уху, т.е. вел себя как предводитель.

Похоже в отличие от кажется формирует логический вывод  на основании непосредственного контакта с ситуацией, на основании ее прямого наблюдения. При  отражении наблюдаемой ситуации  ПОХОЖЕ и КАЖЕТСЯ  задают разное «расстояние» между представляемой ситуацией и  интерпретацией ее говорящим. ПОХОЖЕ не требует «домысливания» ситуации. Н-р, Похоже, в комнате никого нет.  Похоже  в интерпретации ситуации опирается на  выводы, полученные в результате наблюдения,  например, зайдя в квартиру, говорящий видит отсутствие интересующего его лица.

Различия касаются и такого параметра, как временная направленность оформляемого вводными словами  вывода – его ретроспективность или перспективность. В  случае с ПОХОЖЕ точка  зрения  модусного субъекта  ретроспективная: вывод касается ситуации, уже имевшей место. ПОХОЖЕ не «развивает» ситуацию.  КАЖЕТСЯ  же отражает перспективную точку зрения,  «развивает», «домысливает»  ситуацию. 

Как отдельные модальные единицы, обладающие собственным уникальным значением,  рассматриваются  вводно-модальное слово ПОХОЖЕ и    вариант БЫЛО ПОХОЖЕ,  представляющий модальный предикат в сложноподчиненном предложении с придаточным изъяснительным. Различия их касаются временного соотношения ситуации и логического вывода о ней.  Вводное слово может отражать разные временные отношения между ситуацией и выводом,  напротив, употребление модусного предиката связано с таким ограничением, как отсутствие временного разрыва между ситуацией и ее интерпретацией.Н-р:  Было похоже, что он хочет что-то рассказать. У людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали (Чехов). Поэтому конструкции  с модальным предикатом ПОХОЖЕ  и его коррелятом –    вводным словом  –  не всегда допускают взаимозамену.    Например: Вот тут я живу. Я от нее скрыла, брата ее, военного, похоже, расстреляли (Б. Пастернак). *Было похоже, что ее брата расстреляли.

Конструкции с предикатом смахивать обнаруживают как сходства, так и различия с конструкциями с предикатом  быть похожим. Они также могут выражать сравнительное и идентифицирующе-характеризующее значение.  Смахивать не просто передает похожесть, а высокую степень похожести, поэтому   такие конструкции следует сравнивать с конструкциями, имеющими предикат очень похож. Если похож передает  невысокую степень проявления  признака, то такая конструкция не может быть  заменена на конструкцию с предикатом смахивать.  Например: Глядя с террасы на виноградники, желтеющие внизу по скатам, на горы, лиловеющие вдали, терзаемый астмой, сердечными перебоями, ознобом, каким-то прустовским обнажением всех чувств (он лицом несколько походил на Пруста), бедный Рука – как звали его друзья-иностранцы – отдал мучительную дань осенним краскам (В. Набоков); –  * несколько смахивал.

Другое различие конструкций связано с характером производимого впечатления. Признак каузации производимого впечатления составляет прагматическую особенность значения глагола смахивать.  Чаще это  впечатление отрицательное.   Похож может передавать и положительное, и отрицательное впечатление, однако соответствующий смысл  выражается синтаксически, а не составляет особенность лексического значения единицы.

Различия конструкций объясняются особенностями  передаваемого сходства.  Конструкции смахивать в отличие от конструкций с предикатом похож  способны передавать только внешнее сходство. Например:  Юре хорошо было с дядей. Он был похож на маму. Подобно ей, он был  лишенным предубеждения против чего бы то ни было. Как у нее, у него было дворянское чувство  равенства со всем живущим. Он так  же, как она, понимал все с первого взгляда и умел выражать мысли в той форме, в какой они приходят в голову в первую минуту, пока они живы и не обессмыслились (Б. Пастернак) – Ср.: *смахивал на маму. 

Одно из отличий конструкций с предикатом смахивать  –  неспособность иметь фазисные модификации: *начал(стал) смахивать . Объяснение этому мы видим в том,  что диктумные смыслы и модусный оценочный смысл предиката  по-разному ориентированы  во времени. Оценка принадлежит говорящему и актуализована во времени речи говорящего. Ср.: стал похож на отца /бандита и * стал смахивать на отца /бандита.

Сходство конструкций проявляется в объеме сравнительной парадигмы, ограниченной образным и логическим сравнением.  Различия   касается текстовых реализаций моделей.  Оценочное значение,  составляющее особенность предиката смахивать,   объясняет невозможность изобразительной текстовой реализации, неспособности выражать перцептивный модус.                            Особенности сравнительных конструкций  с предикатом напоминать  и их место  в системе сравнения определяются такими особенностями сравнительной конструкции, как    принадлежность объектов сравнения к разным временным планам,  опосредованность  сравнительных отношений  отношением «каузации воспоминания». Н-р:  На стенах висели картины, отливая масляным  лоском; и с трудом через лоск можно было увидеть француженок, напоминавших гречанок, в узких туниках былых времен Директории и в высочайших прическах (А. Белый).

Лишь первый объект сравнения принадлежит времени речи, второй  же объект обычно  принадлежит другому времени.  Эталон сравнения привносит в сравнительную конструкцию не отдельный признак, а целостный, каузированный воспоминанием образ.  Другие признаки – диктумно-модусное содержание конструкции,  особенность текстовой реализации – сближают ее с другой конструкцией – с предикатом быть похожим.  Как и последние, они характеризуются сравнительной парадигмой, включающей образное и логическое сравнение, однако  реализация модели логического сравнения здесь имеет свои особенности. Логическим такое сравнение может быть названо лишь условно.    В типичном логическом сравнении подчеркивается тождество общего признака сравнения. Здесь же признак сравнения оказывается достаточно неопределенным, и подчеркивается здесь не тождество признака, а общность производимого впечатления.

Подобие рассматривается как сравнительный смысл, выражающийся в сравнительных конструкциях с показателями сравнительного отношения быть подобный, подобно, подобно тому как, уподобиться и др. Отличие таких конструкций  кроется в признаке сравнения, мыслящимся как сущностный признак лица или предмета. Если речь идет о лице, то признак сравнения – это признак, связанный с идеей существования лица и его жизнедеятельности. Если речь идет о предметах, то признак сравнения отражает их функциональный признак.Например:Надо сказать, что этот странный господин участвует в общей беседе почти так же редко, как я. А если и скажет что-то, подобно автору этих строк, обязательно не к месту (Б. Акунин); Новый приборчик  называется M3Poveru  и используется подобно обычному бритвенному станку (НКРЯ).

Особенность сравнительной парадигмы таких конструкций состоит в том, что члены парадигмы распределяются между конструкциями с разными показателями сравнения. Так,  эталонное сравнение выражается  в конструкциях с предикатом подобать. Например: Я остановился, поклонился с достоинством, как подобает дипломату, а она перчаточку сняла и белой ручкой мне (Зуров сложил губы трубочкой) воздушный поцелуй (Б. Акунин) – ср.: как кланяется дипломат; как может кланяться дипломат.

Модусная специфика таких конструкций проявляется в том, что они не способны выражать перцептивный модус.  Такие конструкции организуют текстовые фрагменты информативного регистра.     

Различия конструкций с предикатами  подобие и сходство объясняются тем, что они  репрезентируют разные когнитивные операции: увидеть, заметить похожесть; заметить, установить сходство; установить подобие.

Похожесть замечают (видят) и таким образом   констатируют наличие общего в объектах. Ср.: Они похожи во всем, но не *сходны во всем, *подобны во всем; сходство явлений, но не *похожесть явлений; слова обнаруживают сходство в значении, но  не похожесть или подобие.

Похожесть –  одна из степеней сходства, выявляемая на основании определенных признаков. Сходство  обобщает не только внешние признаки, но и  затрагивает привычки, действия, манеры  и т.п., это «похожесть» более высокого уровня. Подобие затрагивает внутренние свойства объекта, определяющие  его сущность.  Конструкции с предикатом сходство занимают промежуточное положение между похожестью и подобием.  Предикат сходство выявляет более важные характеристики объектов, нежели предикат похож, однако  сходство не поднимается до выявления сущности явления.

В  разделе IY «Конструкции с предлогами  ВРОДЕ, ТИПА   в системе сравнения:  диктумно-модусные особенности и текстовые функции» сравнительные конструкции исследуются на фоне других употреблений  единиц ВРОДЕ и ТИПА.

Модусная специфика ВРОДЕ объясняется доминантным признаком единицы – «недостаточная уверенность говорящего  в точности идентификации объекта (лица, предмета, признака)». ВРОДЕ исследуется в ряду  единиц – ВРОДЕ БЫ, ВРОДЕ КАК.  Специфика модуса обнаруживается как регистрово обусловленная. Например: Новенький выглядел многообещающе: сдержанные и неторопливые движение непроницаемое выражение красивого лица – на первый взгляд вроде бы совсем молодого, но когда объект снял котелок, обнаружились виски с проседью (Б. Акунин); – А вот, смотрите, тут наверху вроде сумка есть. Вова, достань. Да вытряхни ты все это барахло (П. Дашкова).

В  контексте изобразительного регистра  отсутствуют различия между ВРОДЕ и ВРОДЕ БЫ.

Специфика  ВРОДЕ  выявляется и  в сравнении с   ПОХОЖЕ.  При выборе  ВРОДЕ количество предъявленных признаков   мыслится   как не вполне достаточное для точной идентификации, поэтому  первоначальный вывод наблюдателя  может либо подтверждаться, либо опровергаться. При отражении наблюдаемой ситуации ВРОДЕ  отражает ограниченные возможности наблюдателя. Например: Марк заметил, что дверь в кабинет доктора Филипповой приоткрыта и там вроде бы никого нет (П. Дашкова).

Различия между  ВРОДЕ  и ВРОДЕ БЫ связаны с такой импликацией, как связь ситуации с наблюдателем, заинтересованность наблюдателя в последствиях развития ситуации. Именно ВРОДЕ БЫ обнаруживает такую заинтересованность.   ВРОДЕ БЫ предполагает развитие исходной ситуации, которая оценивается проспективно – из будущего в настоящее. Обычно за такими конструкциями следует союз НО. Такое «развитие» ситуации и позволяет оценивать первое представление о ней как ошибочное. Значение, выражаемое ВРОДЕ БЫ,   согласуется с таким модусным смыслом, как  НА ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД. 

ВРОДЕ отличается и от КАК БУДТО.  При отражении внешней точки зрения – при передаче наблюдаемых состояний – ВРОДЕ, ВРОДЕ БЫ  выражают неуверенность в правильной идентификации состояния, КАК БУДТО – поиск правильного слова для точной передачи состояния. Ср.: От этого вопроса Агеева Кисляков заметно подобрался, вроде бы даже оживился и принялся охотно объяснять (В. Быков); Очень выделялся и брат. И он был из какого-то совсем другого мира, чем все прочие, несмотря на всю близость к ним: и он казался моложе и как будто наивней всех, имел какой-то более тонкий вид и даже иной язык (И. Бунин).

При передаче внутренней точки зрения употребляется частица КАК БУДТО и не употребляются ВРОДЕ и ВРОДЕ БЫ. Например: Иногда даже ей как будто было досадно, что она не может не засмеяться (Гончаров).                          Конструкции с предлогом ВРОДЕ  могут выражать  идентифицирующе-характеризующее значение (1),  и сравнительное  значение (2). Например: 1) В этих синих глазах промелькнуло нечто вроде догадки  (А. Белый); 2) Так что техники-криминалисты у нас теперь вроде священной коровы,  их беречь надо, руками не трогать и словом не задевать (А. Маринина).

В  сравнительном значении  предлог ВРОДЕ  реализует тот же модусный смысл, что и в идентифицирующе-характеризующем. ВРОДЕ  организует сравнение на приблизительном сходстве сравниваемых объектов.  Принадлежность ВРОДЕ- сравнения к реальному сравнению объясняется его модусными рамками. Это перцептивная модусная рамка или ментальная.  Отличие сравнительных конструкций с предлогом ВРОДЕ обнаруживается в объеме их сравнительной парадигмы. В отличие от КАК-конструкций они не могут  выражать эталонного сравнения. Специфику обнаруживают образное и логическое сравнения.   При сравнении предметных сущностей  образное сравнение  актуализирует признаки внешней формы предмета. Например:  И снег ложится / Вроде пятачков, /    И нет за гробом /   Ни жены, ни друга (С. Есенин). Ср.:  форма, которую приобретает снег, похожа на пятачки.  ВРОДЕ  в  таком сравнении  реализует перцептивную модусную рамку - «я вижу». В КАК-сравнении акцентируются другие признаки действия. Ср.: снег ложится как пятачки, т.е. плотно, крупными шариками и т.п. 

При сравнении лица с предметом     ВРОДЕ  смягчает эффект  «неожиданного» сравнения.  Например:   Крупная и размашистая Таня  смотрела на прозрачную, вроде отмытого аптечного  пузырька, Ясю и страдала от застенчивости (Л. Улицкая).

В логическом сравнении  сравнение объектов осуществляется на основании приблизительного признака.  Например:  –   Она изумительная женщина, и у нее своих двое. Старшая большая совсем, а младшая еще маленькая, вроде твоей (Т. Устинова). Ср.: такая же маленькая, как твоя.

При выражении несобственно-сравнительного значения  ВРОДЕ, в отличие от КАК,   характеризует класс по его случайному представителю. Например: Этих писателей Парамонова  терпеть не могла и считала, что все они как один тунеядцы, вроде Женьки с третьего этажа. (Т. Устинова).

Особенности  конструкций с предлогом  ТИПА  обычно объясняет принадлежностью  сфере разговорной речи  [Лаптева 1983: 41].  Реализуясь как частица, ТИПА  конкурирует с частицами  ВРОДЕ, КАК БУДТО, МОЛ, БУДТО и некоторыми другими,   обнаруживая связь с речевой  модусной  рамкой.  Место ТИПА   в  этом ряду определяется тем, что оно передает информацию без искажения  и может рассматриваться как один из способов передачи несобственно-прямой речиОно  близко к так называемому «пересказывательному наклонению» и оформляет  прямую речь, не всегда  оформленную  специальными языковыми средствами. Например: Сказать – не сказать… Артамонова размышляла весь апрель и май.

  СКАЗАТЬ. А если ему это не понадобится? Он отшутится, типа: «Напрасны ваши совершенства: их вовсе недостоин я». И еще добавит: «Учитесь властвовать собою; не всякий вас, как я, поймет» (В. Токарева).

Именно такое употребление обнаруживает   уникальное значение ТИПА. Ущербность  этой единицы в том, что она принадлежит сфере разговорной речи и в обозримом будущем не сможет приобрести  статус нейтральной языковой единицы. В отличие от ТИПА ВРОДЕ выражает неуверенность в точности передачи полученной информации.  Например: Наверное, его девушка увлекается музыкой. Хотя Игорь вроде бы сказал, что она на стажировке на факультете психологии (А. Маринина).      

В собственно-сравнительном значении предлог  ТИПА  употребляется редко. Сравнение с предлогом ТИПА  принадлежит логическому сравнению. Например: Тишкин летел  три часа. Потом ехал через весь Израиль на маленьком автобусе, типа нашей маршрутки (В. Токарева).

Особенность ТИПА мы видим в том, что оно вносит  в конструкцию представление о типовом образце, и этим  ТИПА отличается от близких   по значению конструкций с предлогами и частицами ВРОДЕ, НАПОДОБИЕ.

Вторая часть второй  главы «Несходство в системе сравнения. Сравнительные конструкции со значением несходства: диктумно-модусные особенности и текстовые функции» посвящена исследованию конструкций с союзами       ЧЕМ, НЕЖЕЛИ и компаративных конструкций.  Такие конструкции «надстраиваются над системой форм со сравнительным союзом КАК» [Черемисина 1973: 33].

Их диктумно-модусные структуры не отличаются принципиально от конструкций с союзом КАК. Отличительной особенностью единиц, входящих в подсистему несходства, является выраженность признака сравнения.

Как и КАК-сравнение, ЧЕМ-сравнение может реализовываться как текстовый фрагмент генеритивного,   информативного, реже изобразительного регистра: 

а) информативно-обобщающая разновидность информативного регистра, модусная рамка «все знают»: [С возрастом она седела, но краситься не стала. Еще  чего… Седина ей шла]. Седые волосы пополам  с черными – соль с перцем – гораздо красивее, чем просто черные (В. Токарева);

б) конкретно-информативная разновидность информативного регистра, модусная рамка «я знаю»: Лене было легче калечить себя, чем своих близких (В. Токарева);

в) изобразительная разновидность, модусная рамка « я  вижу»:  [Друзья, правдолюбцы, хозяева / Продутых смертями времен, / Что вам прочитала Цветаева, / Придя со своих порохон?]. Присыпаны глиною волосы, / И глины желтее рука, / И стало так тихо, что голоса не слышал я издалека  (А. Тарковский).

Как и  сравнительные обороты с союзом КАК,  обороты с союзом ЧЕМ и компаративные конструкции  представляют  грамматикализованные конструкции, в которых информация о видо-временном значении конструкции «вычитывается» из наличествующих компонентов конструкции. 

Отличие ЧЕМ-модели от КАК-конструкций  проявляется в объеме ее сравнительной парадигмы. Ограниченность модели проявляется в том, что не все ее структурные типы могут выражать образное сравнение, как не все  образные сравнения имеют соответствия среди ЧЕМ-конструкций. Одной из причин невозможности преобразования  КАК- в ЧЕМ-конструкцию является  невыраженность признакового компонента в исходной конструкции. Не имеют соответствий среди ЧЕМ-конструкций конструкции образного сравнения, образность которого создается  компаративной константой, прочитывающейся как разные лексико-семантические варианты слова.         Соотносимыми являются  конструкции, представляющие другой тип образного сравнения,  – сравнение, компаративная константа которых прочитывается одинаково по отношению к разным объектам сравнения. Например: Он обращался фамильярно и грубо с Обломовым, точно так же, как шаман грубо и фамильярно обходится с своим идолом (Гончаров). Ср.:  обращался грубее и фамильярнее с Обломовым, чем шаман обходится со своим идолом.

Общность ЧЕМ- и КАК-конструкций проявляется в их способности выражать логическое сравнение. Например: Закрывши глаза, он видел ее, как живую, и она казалась красивее, моложе,  нежнее, чем была; и сам он казался себе лучше, чем был тогда, в Ялте (Чехов). – Ср.: казалась такой же красивой, как была тогда.В качестве соотносимой КАК-конструкции  выступает конструкция отождествительного логического сравнения.

Соотносимыми  являются не только конструкции сложного предложения, но и конструкции со сравнительным оборотом. Например: Кроме тех восьмерых, которых он убил сам, я видела и другие следы: это люди, которые погибли по его вине. И их много. Гораздо больше, чем первых (Б. Акунин).  Ср.: их столько же, сколько и первых;их так же много, как и первых;  На свете очень много хороших женщин, гораздо больше, чем хороших мужчин (Б. Акунин). 

Отличительной чертой сложного предложения с ЧЕМ-придаточным является то, что глагол в нем выражается спрягаемой формой. Невозможность трансформации ЧЕМ-конструкций в КАК-конструкцию  и наоборот  объясняются семантико-грамматическими особенностями отдельной единицы, не затрагивающей  ее сущностных свойств.

Общность ЧЕМ- и КАК-конструкций  проявляется и в том, что они, кроме логического сравнения,  могут выражать сравнение эталонное.    Однако состав  типов, выражаемых в рамках исследуемых сравнительных моделей, совпадает не  полностью. Он оказывается более богатым у ЧЕМ-модели.    Эталонное  сравнение, представленное ЧЕМ-конструкциями, представлено двумя типами: 1) Первый тип имеет соответствие среди КАК-конструкций.  Например: Давным-давно одна такая натура не выдержала, ей показалось, что остальные занимают места больше, чем положено, и с тех пор мать Ильи каждый месяц получала по почте переводы (Д. Рубина) – ср.: столько,  сколько положено.

2) Второй  тип не имеет соответствия среди КАК-сравнений.  Это сравнения оценочного типа, включающие сравнительную степень со значением оценки. Например: – Подобные милые вещи говорят, когда хотят оправдать свое равнодушие, сказала Лида. – Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить (Чехов).

Такое сравнение представляет сравнение модусного типа: в нем компаратив выражает оценку модусного субъекта

Особенность сложного предложения  с союзом ЧЕМ  проявляется в ее сравнительной парадигме. В отличие от КАК- модели, ЧЕМ-модель может выражать не все типы образного сравнения и  в то же время обладает большими возможностями  выражения эталонного сравнения.

Предложение со сравнительным оборотом ограниченно выражает эталонное сравнение – это сравнение оценочное. Например: Знаю, что в этих глазах, черных и умных глазах, /  Больше прекрасного, чем в нескольких стах фолиантах, /  Знаю, что сладкую жизнь пью с этих розовых губ (Фет).

Как соотносимые могут рассматриваться придаточные и обороты, представляющие сравнения диктумного типа.  Однако их соотносительность  тоже неполная.     Например: Умирал интендант дольше, чем Горбун (Б. Акунин) – Ср.: чем умирал Горбун.  Взаимозамену допускают конструкции, в которых объекты сравнения характеризуются одинаковым временным значением. Если сравниваемые объекты имеют разную временную приуроченность, то сравнение выражается придаточным предложением, а не оборотом. Например: Знаете, Вера Павловна, мне, между прочим, тоже совсем скоро будет шестнадцать, и я все-таки посамостоятельней, чем она была [когда-то], избалованная дочка, ни разу чайник не вскипятившая(Д. Рубина).

При помощи сравнительного оборота выражаются, например,   разные временные проявления признака: чем прежде, чем раньше и т.п.

В парадигму предложений со сравнительным оборотом входит и образное сравнение. Например:  С деревьев стекают душистые смолы, / Узорные листья лепечут: / «Скорей, / Здесь реют червонного золота пчелы, / Здесь розы краснее, чем пурпур царей (Н. Гумилев); О, пожелтевшие листы / В стенах вечерних библиотек, /  Когда раздумья так чисты, / А пыль пьянее, чем наркотик (Н. Гумилев).

Невозможность преобразования таких оборотов в придаточное объясняется их особым поэтическим смыслом. Сравнительный оборот  выражает уже не столько сравнение объектов, сколько  – за счет соотнесения далеко отстоящих друг от друга реалий –  исключительный признак объекта сравнения. Обращение к компаративной форме как способу  выражения исключительного признака составляет  специфику поэтического языка. Особенность таких образных сравнений   в том, что по отношению к  объекту  сравнения  признак сравнения  часто  прочитывается более конкретно, чем  по отношению к эталону сравнения.

В конструкциях с компаративом форма сравнительной степени не только выражает признак сравнения, но служит показателем сравнительного отношения. Несмотря на свою внешнюю простоту, компаративная конструкция характеризуется большей сложностью своего семантико-грамматического устройства. Модусное значение здесь выражается не показателем сравнительного отношения, а принадлежит  всей конструкции.

Форма компаратива, соединяющая две ситуации в одну, вместе с тем представляет границу соединенных текстовых фрагментов. Например: Ты была / Смелей и легче птичьего крыла (А. Тарковский) – Ср.: птичье крыло легкое, бывает легким.

Одно из отличий компаративной модели составляет то, что  она не может выражать собственно  эталонное сравнение: чем я думал, чем казалось и т.п.  Эталонное сравнение здесь представлено оценочным сравнением с эксплицитно выраженным оценочным компаративом. Например: О возраст осени! /  Он мне / Дороже юности и лета (С. Есенин).

В сравнительную парадигму изучаемой модели включаются логическое и образное сравнение.

«Сокращение» глагольного компонента возможно в том случае, если время признака прочитывается одинаково по отношению к  сравниваемым сущностям и в придаточном восстанавливается полнознаменательный глагол.  Если отсутствующий  глагол – связка быть, то компаративная модель  допускает замену сравнительным оборотом и не допускает замены придаточным предложением. Взаимозамену допускают   конструкции, в которых объекты сравнения характеризуются одинаковой временной соотнесенностью.  Такие единицы являются  синтаксическими синонимами.  Условиями их синонимичности является  общее типовое значение,  модусное значение, одинаковая временная  отнесенность объектом. Например: И если уж смысла искать  / В таком суматошном концерте,  / То молодость, правду сказать, / Под старость опаснее смерти (А. Тарковский).  – Ср.:  молодость опаснее, чем смерть; молодость опаснее, чем бывает опасна смерть.

Образное сравнение, выражаемое компаративной конструкцией, это сравнение с компаративной константой, прочитываемой по-разному  по отношению к разным объектам сравнения. Например: Только слышишь – легче дыма / И безмолвней трав земных / В холоде земли родимой/  Тяжесть нежных век твоих (А. Тарковский).

Образность такого сравнения создается за счет  «расплывчатости» признака сравнения. 

Среди компаративных конструкций различаются два типа: с двумя эксплицированными объектами сравнения и с единственным эксплицированным объектом.  Последние  составляют специфику компаративной конструкции. Например:Ты все загадочней и краше  / Глядишь в неясные края (С. Есенин).

Специфику такого сравнения составляетградация признака, связанная с развертыванием его во времени.  Чаще  временной точкой отсчета при представлении градуированного  признака является настоящее время, тогда как  сравнительная степень называет признак, обращенный в будущее. Ср.: чем сейчас.        Невозможность коррелятивной формы чем сейчас связана с характером развертывания признака во времени. Соотносительность конструкций предполагает такое их сходство,  как  «прерывность» признака;  в  развертывании  признака  имеет место временной интервал: время признака и время речи о нем не совпадают. При  выражении непрерывного признака соотносительность конструкций нарушается.

Характером временного развертывания признака объясняются особенности компаративных конструкций с частицами все и еще.

Значение непрерывного признака  характеризует конструкции с частицей все. Они не имеют параллельных форм с чем сейчас. Например:  А небо дымное так низко нависало, / Все мельче сеял дождь, но глуше и туманнее,  / И чья-то бледная рука уже писала / Святую ложь воспоминаний (И. Анненский).

 Все выражает постепенное нарастание признака на протяжении обозримого временного промежутка времени – времени говорящего. Семантика постепенного (неоднократного) усиления признака передается формой сравнительной степени в сочетании со специальными лексическими  показателями. Временным ориентиром при обозначении признака, «точкой отсчета»,  обычно является время настоящее.

В главе III «Система гипотетического сравнения в русском языке: диктумно-модусные особенности сравнительных конструкций и их текстовые функции» дается анализ  отдельных типов гипотетического сравнения, различающихся типом союза. Особенности каждого из  типов  объясняются, с одной стороны,   спецификой  союзов и частиц, с другой стороны, особенностями текстов, в которых  они употребляются. Сравнение изучается в контексте определенного коммуникативного регистра, а иногда  в более широком пространстве  – в тексте определенного функционального стиля.      Для выявления специфики  модального показателя он  изучается как часть сложного знака, разные употребления которого – изъяснительное, сравнительное, употребление как частицы   представляют внутренне связанные и мотивированные значения.

В сложноподчиненном предложении с придаточным изъяснительным союз БУДТО может  присоединяться к  глаголам,  выражающим  модусные рамки  восприятия (наблюдения)  (кажется, будто…), мнения (думал, будто…),  речи (говорили, будто…).  Выражая перцептивную модусную рамку, союз БУДТО передает неясное, неточное восприятие. Например: Я сидел и все ждал, не выйдет ли Женя, прислушивался, и мне казалось, будто в мезонине говорят (Чехов).

В контексте перцептивных модусных предикатов не исключается и употребление союзов СЛОВНО и ТОЧНО. Например:   –  Да  нет, нельзя тому быть, привиделось. Извиняюсь, однако, товарищ, дозвольте спросить. Мне помстилось, точно вы знакомый человек будете. Ну да! Дяденька доктор?! (Б. Пастернак).

Различия в значении союзов БУДТО и КАК БУДТО    объясняются различиями их модусных рамок.  Для БУДТО  модусная рамка   эксплицируется   при помощи модусного предиката «кажется»,  для  КАК БУДТО  при помощи «похоже». Именно связь с модусной рамкой «похоже» подтверждает высказанную  Е.Т. Черкасовой мысль  относительно  степени «сходства сопоставляемых предметов или явлений», выражаемой союзом КАК БУДТО [Черкасова  1973: 165]. Например: Послышалось около третьего корпуса: «жак… жак… жак…». И так около всех корпусов и потом за бараками и за воротами. И похоже было, как будто среди ночной тишины издавало эти звуки  само чудовище с багровыми глазами, сам дьявол, который владел  тут и хозяевами,  и рабочими и обманывал и тех и других (Чехов).

Различия  союзов БУДТО и КАК БУДТО  состоят в том, что с их помощью по-разному акцентируются диктумные и модусные смыслы  конструкции. БУДТО делает акцент на содержании восприятия – диктуме предложения,  КАК БУДТО  смещает акцент в модусный план. Если следовать логике Пр. Адамца [Адамец 1966], предложения с КАК БУДТО следует отнести к общемодальному типу высказываний, тогда как предложения с БУДТО к общедиктальному.

Выявленное различие  характеризует и модальные частицы БУДТО и КАК БУДТО.  Например: Например:  Да как же спать, когда из мрака / Мне будто слышен глас веков (Н. Рубцов).        Особенность КАК БУДТО  проявляется и в вопросительных контекстах. Ответ на вопрос, содержащий   КАК БУДТО,  обычно бывает утвердительным. Например: – Сменяются цепи, – сказал начальник артиллерии. – Ползут, красавцы… Возьми бинокль… Замечаешь, как будто поблескивают полосочки? – Вижу ясно… Офицерские погоны… (А. Толстой).

Особенности БУДТО, выявляемые  в контексте модусных предикатов вообразить,  представить,    состоят в том, что БУДТО  «замыкает» субъектную сферу на говорящем. Например: Ау, где ты? Проснись! Не то гляди – воображу, будто тебя нет вовсе (Б. Акунин) – модусный субъект совпадает с субъектом речи.

Вообразить, как и делать вид, имеет значение каузации кажимости, однако при вообразить объект каузации – сам говорящий, тогда как при делать / сделать вид –  это сторонний наблюдатель.

В контексте предикатов  делать вид / сделать вид, вообразить не   встречаются союзы точно и словно.

Модусные особенности союза словно обнаруживаются в контексте модусных  предикатов  выглядеть и  представить, обнаруживающих связь с модусной рамкой наблюдения. Например: – Прекрасно, усмехнулась Наталья. Выглядит так, словно только что вышел из своего кабинета (А. Маринина).

Модусная рамка выглядеть предполагает каузацию зрительного восприятия со стороны, внешнюю точку зрения наблюдателя, не совпадающего с субъектом основной конструкции. Например: Деревья? с круглыми зелеными шапочками, посаженные ровными рядами ? сверху выглядели словно шахматные фигурки ? будто весь остров принимал участие в Олимпиаде (НКРЯ); Адъютант уставился на нее с изумлением, поскольку выглядела она словно богиня Аврора, сошедшая с полотен византийских художников и непонятно как очутившаяся в глубинке пролетарской Сибири (НКРЯ).

Если выглядеть передает  ментальную модусную рамку, возможны разные модальные союзы.

Модусная особенность  союза в контексте   представить  следует эксплицировать   как «представить наглядно». Особенность   «представить наглядно»  состоит в том, что оно вводит ситуацию, которая должна быть воссоздана  наблюдателем в совокупности ее наблюдаемых признаков.  Субъектная перспектива такого высказывания  предполагает не только субъекта-говорящего, но и субъекта-наблюдателя,  который должен проявить творческую энергию и воспроизвести ситуацию по законам изобразительного регистра: представить перед глазами наблюдаемый фрагмент действительности.  Представить наглядно соединяет  точки зрения двух модусных субъектов – говорящего и слушающего. Например: Монахов отчетливо представил себе и мать, словно видел сквозь стену: там она сидела, придумав бесшумную работу, подслеповато перебивая крупу, которую вот уже месяц не находила времени перебрать – теперь и время нашлось – мать вздохнула (А. Битов); На протяжении двенадцати строк перед читателем успевает подняться, побушевать и успокоиться своеобразная домашняя буря, т.е. стихотворение имеет свой законченный и нарочито преувеличенно-выпуклый сюжет. Одновременно оно очень наглядно, словно зарисовка с природы (Русский язык, 2000,  № 34).

Модальные частицы БУДТО, КАК БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО   имеют те же модусные рамки, что и союзы в составе придаточного изъяснительного и  в контекстах, обнаруживающих модусную рамку наблюдения.

Отличие частиц БУДТО и КАК БУДТО от частиц СЛОВНО и ТОЧНО состоит в способности выражать речевую модусную рамку.

Частицу БУДТО, как и изъяснительный союз, можно считать  показателем модусной рамки неясного, неточного восприятия.  Например:  Автомобиль повернул мимо квадратных запруд солеварен на песчаную возвышенность, и с нее открылось море. Оно лежало будто выше земли,  темно-синее, покрытое белыми длинными жгутами пены  (А. Толстой).

КАК БУДТО в таких контекстах подчеркивает степень точности восприятия. Например: Жиров свернул на Страстной бульвар. Здесь лежали лунные пятна на неровной земле. В непроглядную темноту под липы страшно было смотреть. Впереди в эту тень как будто шарахнулся человек (А. Толстой).

КАК БУДТО акцентирует внимание наблюдателя на отдельном фрагменте ситуации и отражает степень точности восприятия этого фрагмента: идентификации подлежит фрагмент  шарахнулся человек

Частицы СЛОВНО и ТОЧНО в контексте изобразительного регистра не просто передают наблюдаемую ситуацию, а чаще представляют  ее метафорический образ, выражая сравнительное значение.  Например:   Когда она ехала с вокзала домой, то улицы казались ей очень широкими, а дома маленькими, приплюснутыми; людей не было, и только встретился немец-настройщик в рыжем пальто. И все дома точно пылью покрыты (Чехов); В  лунном свете каждая белая фигура казалась легкой и неторопливою и не шла, а точно скользила впереди своей черной тени, и вдруг человек пропадал в чем-то черном, и тогда слышался его голос (Л. Андреев).

Различие частиц СЛОВНО и ТОЧНО  мы видим в том, что они   по-разному представляют зрительное впечатление. Частица СЛОВНО создает зрительную «картинку». Модусный субъект предстает как субъект наблюдения, замещающий фрагмент наблюдаемой действительности другим зрительным образом.  Например: Как несказанно хороша была она в морозные лунные ночи! Войдешь – огня в зале нет, только ясная луна в высоте за окнами. Зал пуст, величав, полон словно тончайшим дымом, и она [елка], густая, в своем хвойном, траурном от снега облачении, царственно высится за стеклами, уходит острием в чистую, прозрачную и бездонную куполообразную синеву (Бунин); Вот дом, старинный и некрашеный./  В нем словно плавает туман, /  В нем залы гулкие украшены / Изображением пейзан (Н. Гумилев).

Если СЛОВНО создает зрительный образ, то ТОЧНО представляет такой образ как результат производимого на говорящего впечатления.       ТОЧНО, как и БУДТО, и КАК БУДТО,   замыкает субъектную сферу на сравнивающем субъекте и  обнаруживает переход от внешней точки зрения к точке зрения внутренней. 

При передаче наблюдаемых состояний различия частиц СЛОВНО и  ТОЧНО обнаруживаются как проявления внешней или внутренней точки зрения. Например: Мотька, босая, в длинной рубахе, стояла на припеке, солнце жгло ей прямо в темя, но оно не замечала этого и точно окаменела (Чехов) – в приведенном примере  передается  внутренняя точка зрения персонажа – Мотьки.  Ср.:  Как-то на поминках у фабриканта Костюкова старик  дьячок увидел среди закусок зернистую икру и стал есть ее с жадностью: его толкали,  дергали за рукав, но  он словно окоченел от наслаждения: ничего не чувствовал и только ел (Чехов).

Здесь отражается внешняя точка зрения, носителями которой являются персонажи – те, кто толкал и дергал.   Или: Он встретил ее взгляд спокойно, как должное, но затем веки его дрогнули, в серых глазах  появилась живая влага, они словно подались, и Даша почувствовала, как у нее затрепетало сердце (А. Толстой) – носителем внешней точки зрения является Даша.

Если  модусный субъект выступает как субъект ментальный   при интерпретации чужого состояния выбор    частицы КАК БУДТО или СЛОВНО отражает разную уверенность говорящего в точности идентификации чужого состояния.  Например:  – Пустите меня, – прошептала она, мне пора. Одно мгновенье, начал Рудин… Нет, пустите, пустите меня… Вы как будто меня боитесь? Нет, но мне пора (Тургенев).  Ср.: – Постойте на минуту; я с вами так давно не был наедине. Вы словно меня боитесь. Да (Тургенев).

В контексте информативного регистра СЛОВНО и ТОЧНО   передают внутреннюю точку зрения.  Например: Затем все лето провел я в Софьине безвыездно, и было мне некогда даже подумать о городе, но воспоминание о  стройной белокурой женщине оставалось во мне все дни; я не думал о ней, но точно легкая тень ее лежала на моей душе (Чехов); Душа словно тиною / Окутана вязкою, / И страх, со змеиною колючею ласкою, / Мне в сердце впивается, И проклят отныне я (З. Гиппиус).

    В параграфе III. 3. «Синтаксическая синонимия в сфере простого предложения.  Предложения  с субстантивным подлежащим         и сказуемым в   системе сравнения» рассматривается  модусные особенности частиц  и значение соответствующих конструкций.  

Позицию между субстантивными подлежащим и сказуемым многие исследователи  считают позицией нейтрализации [Черемисина 1973: 32] и др.,  в которой  частицы КАК, БУДТО, КАК БУДТО, ТОЧНО, СЛОВНО  выступают недифференцированно. Мы придерживаемся иного взгляда на проблему нейтрализации и синонимии единиц. Каждая из частиц выражает в этой позиции свое модусное значение, а синонимичными могут быть  конструкции  с частицами КАК и СЛОВНО  в контексте изобразительного регистра.       Особенность субстантивной конструкции   состоит в том, что  в ней объект и эталон сравнения занимают позиции подлежащего и сказуемого, признак сравнения в такой конструкции не всегда выражен явно.  И подлежащее, и сказуемое  представляют свернутые конструкции. Ср.:  Мои волосы как шлем  (М. Цветаева)  и Мои волосы сейчас такие жесткие, как шлем (каким бывает шлем). Восстанавливаемый глагол, как и в сравнительных оборотах с нереферентным именем, – глагол вневременного  видо-временного значения или имперфектив качественно-характеризующего значения, если в позиции сказуемого компоненты  со значением конкретной референции  Например:  Здесь вечер как мечта: и робок и летуч (И. Анненский).  – Ср.: какой бывает мечта;  Ты не слышишь меня, голос мой – как часы за стеной… (А. Тарковский).

Чаще  встречаются предложения с частицей КАК, реже –  предложения с частицей СЛОВНО. Другие частицы – БУДТО, КАК БУДТО, ТОЧНО –   встречаются редко.

Выбор сравнительной частицы  во многом зависит от  значения объекта и эталона сравнения. В конструкциях с личным именем могут выражаться разные признаки лица: признаки внешности и признаки, передающие внутреннее состояние. Эталон сравнения  обычно выражается  неличным существительным.  Чаще в таких конструкциях употребляется частица КАК.  Например:  Блондинистый, почти белесый, / В легендах ставший как туман, / О Александр!/  Ты был повеса, / Как я сегодня хулиган (С. Есенин);  Одержимый тяжелой падучей, Я душой стал как желтый скелет (С. Есенин). 

Частица  КАК реализует ментальную модусную рамку: все знают, каким бывает туман. Признак сравнения выражается   синтаксическим окружением предиката:  В легендах Александр стал белесым, как туман

Модальные частицы в конструкциях с личным подлежащим встречаются реже. Например:

Язык сограждан стал мне как чужой,/  В своей стране я словно иностранец (С. Есенин). Конструкция выражает идентифицирующе-характеризующее значение: я и есть иностранец (логически выделенным является утвердительный смысл конструкции).  В номинации иностранец подчеркиваются внешние признаки: «одинокий, даже внешне   отличающийся от других».

В конструкциях с предметными существительными  выбор частицы во многом зависит от степени распространенности предиката.  Предикат в таких конструкциях представляет наглядные признаки эталона сравнения. Например: Прошлогодний лист в овраге / Средь кустов – как ворох меди. / Кто-то в солнечной сермяге / На осленке рыжем едет (С. Есенин).

Сравнение включается в изобразительный тип текста с модусной рамкой «я вижу».  Сравнение актуализирует два признака – количественный «много»,  и признак цвета «медный». СЛОВНО создает другой зрительный образ: модусный субъект – «представляющий» субъект –   создает зрительный образ  ворох меди.  Зрительный образ,  создаваемый  при помощи союза СЛОВНО,  заложен в самом слове. Мысль Л.А. Булаховского об этимологической связи СЛОВНО и существительного слово находит подтверждение в следующем: через слово мы представляем заложенный в нем зрительный образ.

Именно особенность заложенного в слове и предмете зрительного образа объясняет употребление существительного без распространителей. Например: Ели словно купина (С. Есенин).

Лишь в контексте, где КАК употребляется рядом  со СЛОВНО, можно говорить об определенной  нейтрализации их различий. Например: Небо словно вымя, / Звезды как сосцы (С. Есенин).

Различие конструкций состоит в том, что  зрительный образ, представляемый при помощи СЛОВНО,  извлекается из самого  слова и предмета, тогда как  зрительный образ в конструкции с КАК  создается   контекстным окружением.

В конструкциях с подлежащим отвлеченного и абстрактного значения  сравнение не эксплицирует наглядный образ. В таком контексте  обычно употребляется  частица КАК. Например: Я Вас люблю. – / Как грозовая туча  / Над Вами – грех –  / За то, что Вы язвительны, и жгучи / И лучше всех… (М. Цветаева).

Частица БУДТО  обычно не употребляется между субстантивным подлежащим и сказуемым. КАК БУДТО в такой позиции выражает обычно  не сравнительное, а идентифицирующе-характеризующее  значение. Например: Сибирь как будто не Сибирь! / Давно знакомый мир лучистый –       / Воздушный, солнечный, цветистый, / Как мыльный радужный пузырь. (Н. Рубцов).

Частица ТОЧНО также нечасто встречается между субстантивными подлежащим и сказуемым. Например: В середине сентября погода / Переменчива и холодна. / Небо точно занавес. Природа  / Театральной нежности полна (Г. Иванов); Мой сад – с подушки – точно лес (А. Тарковский).        В параграфе III. 4. «Сравнительные конструкции гипотетического сравнения. Конструкции с союзом КАК ЕСЛИ БЫ  как выражение гипотетической возможности»  утверждается промежуточное положение конструкций  с союзом КАК ЕСЛИ БЫ между реальным и гипотетическим сравнением.  Выступая как целостный союз,  КАК ЕСЛИ БЫ  закрепляет единственное модальное значение сравнительной конструкции. Соотнесенность такой конструкции с реальным сравнением объясняется тем, что значение союза  КАК ЕСЛИ БЫ может быть представлено как «сложение» смыслов: КАК + ЕСЛИ БЫ. «Выводимость» смысла составного союза из его частей подтверждается наличием других соединений: подобно тому как если бы; чем если бы. Например: Его появление в доме, несмотря на его шестилетний возраст, было подобно тому, как если б на нас обрушился ураган (А. Курчаткин).

Одним  из контекстов,  в котором наиболее ярко проявляется значение гипотетической возможности, можно считать идентифицирующе-характеризующий  контекст с   такими показателями, как   это, все равно что и т.п.  Идентифицирующе-характеризующее  значение реализуется как гипотетическое «приравнивание» двух ситуаций. Например: Для Андрея возможность выхода вместо программы Вышнепольского – это даже не миллион по трамвайному билету. Это как если бы вдруг обнаружилось, что он сын султана Брунея и папа перед смертью завещал ему алмазные копи и несколько скважин (Т. Устинова).

Близость сравнений с союзом КАК ЕСЛИ БЫ к реальному сравнению обнаруживается  в такой его особенности, как   способность а) употребляться в предложении с отождествительными компонентами ТАК ЖЕ, ТАКОЙ ЖЕ, невозможных в конструкциях модального сравнения и б)  иметь одинаковую компаративную константу (что составляет отличительный признак реального сравнения).  Например:  Говорил по-русски, но так же непонятно, как если бы это был язык Гермеса Трисмегиста (П. Дашкова); Он вынужден был репетировать Мольера, как если бы репетировал драматический жанр: драму, комедию (НКРЯ).

Не различаясь морфологически, гипотетическая возможность и невозможность обнаруживают тяготение к разным типам текста. Значение гипотетической возможности наиболее ярко проявляется в текстовых условиях, где в той или иной мере противопоставляются реальная  модальность и модальность  возможности. Это тексты  а)  научно-технического  и научного стиля и б) тексты художественного стиля, в которых противопоставление реальности и возможности  реализуется в сюжетной организации текста.  Например: АСТЕР – программа (и только программа), позволяющая нескольким пользователям работать с одним компьютером так же свободно, как если бы каждый имел отдельный персональный компьютер (http:www.ibik.ru).

В художественном тексте модальность возможности выражается с опорой на контекст. Часто сюжет произведения позволяет рассматривать гипотетическую возможность как реальную возможность, осуществимую в будущем.  Например: А Моня сидел теперь задумчивый и спокойный – как если бы у него уже было трое детей, и он смотрел, как они развиваются (В. Шукшин). (Свою будущую жизнь персонаж В. Шукшина  Моня представлял жизнью устроенной, в которой  у него будет трое детей,  и  уже  видел себя в этом  будущем).

Различие КАК ЕСЛИ БЫ и КАК БУДТО в подобных контекстах   проявляется  как различие внутренней и внешней точки зрения.  Например: – За слезы наших жен и матерей! – Бронька кричит, держит руку, как если бы он стрелял (В. Шукшин). Герой рассказывает историю о том, как он стрелял в Гитлера. Во время рассказа он представляет себя в другом времени и как бы осуществляет неудавшуюся попытку.  Говорящий представляет ситуацию с внутренней точки зрения (субъект диктума и модуса совпадают – он).   Замена  КАК ЕСЛИ БЫ  на КАК БУДТО приведет к смене точки зрения. Это будет внешняя точка зрения, отличающаяся от точки зрения субъекта диктума.  Ср.: держит руку, как будто стреляет.  Союз  КАК БУДТО в таком контексте  будет представлять интерпретацию действия с точки зрения наблюдателя.

Если текст организован внешней точкой зрения, где субъект диктума и  субъект модуса не совпадают,  различия между КАК ЕСЛИ БЫ и КАК БУДТО проявляются менее заметно. Например: Из тебя такой же доктор, как из меня акушерка. Но меня удивляет вот этот вот…  Психопат указал на доктора, как если бы он кому-то показывал на выставке заковыристую претенциозную картину – всей рукой, растопырив пальцы, ладошкой вверх (В. Шукшин);  – ср.: как будто  показывал…

Модусную специфику сравнений с КАК ЕСЛИ БЫ, как и сравнений с союзом  КАК БУДТО,   передает  модусная рамка    ПОХОЖЕ. 

Различие конструкций гипотетического сравнения  может быть представлено как особенность их  текстовой семантики. Чаще всего невозможность замены того или иного модального союза союзом КАК ЕСЛИ БЫ  определяется регистровой принадлежностью текста, в котором употребляется сравнение.   Конструкции  с  модальными союзами по-разному соединяются с изобразительным регистром. Если союзы БУДТО, КАК БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО  не создают резкой границы между реальным и воображаемым, то сравнение с  КАК ЕСЛИ БЫ,  наоборот,  углубляет регистровую границу   границу между миром реальным и возможным.   Например: Она подходила туда, куда хотела подойти, и рыночный гул сразу стихал, стихали разговоры продавцов, все они склоняли головы и застывали в немом почтении, как если бы Мика была августейшей особой, а все они – ее подданными; как если бы Мика была чудотворной иконой, а все они жаждущими исцеления (В. Платова).

Выразительность конструкций с союзом  КАК ЕСЛИ БЫ значительно ниже, чем других модальных сравнений. 

В параграфе III. 5. «Сравнительные конструкции с  союзами БУДТО, КАК БУДТО,  СЛОВНО, ТОЧНО как выражение гипотетической невозможности»  рассматриваются отдельные сравнительные типы.   Каждая из сравнительных форм – придаточное и сравнительный оборот –   выражает  свое особое значение.  Предложения со сравнительным оборотом выражают сравнительное, или идентифицирующее-характеризующее значение. Предложения с придаточным чаще  выражают сравнение через обращение к гипотетической причине.  Например: Жил он скупо: недоедал, недопивал, одевался бог знает как, словно нищий, и все копил и клал в банк (Чехов); Монахов вспомнил все сразу, весь вечер, словно все, что в нем было, произошло не последовательно, а одновременно, в одной плоскости (А. Битов).  Сложноподчиненные предложения с придаточным идентифицирующе-характеризующего  значения встречаются достаточно редко.  Например: Склонив колосья, пшеница тянулась в струнку среди совершенного безветрия и высилась в крестцах далеко от дороги, где при долгом вглядывании принимала вид движущихся фигур, словно это ходили по краю горизонта землемеры и что-то записывали (Б. Пастернак); Из гряды торчали длинные, плетенные из ивовых прутьев изгороди, словно то были закинутые в пруд верши или затонувшие корзины, которыми ловят раков (Б. Пастернак).

Отличительной особенностью  таких придаточных является   наличие  в структуре предложения идентифицирующих компонентов «это», «то» и т.п.                       Конструкции с разными модальными союзами по-разному вписываются в текстовое пространство, соединяя мир реальный и воображаемый, создавая разные эффекты слиянности этих миров. 

Включаясь в контекст изобразительного регистра,  сравнительные обороты, организованные  существительными, называющими потенциально наблюдаемый признак, создают эффект соединения мира реального и мира «другой действительности». Представления «антидействительность», т.е. отражая ментальный модус (вторая действительность не дана в непосредственном окружении, текстовый фрагмент  обнаруживает свою двойственную природу: в воображении, в представлении говорящего он разворачивается по законам изобразительного регистра – т.е. представляет  «иной мир» как мир  видимый. Например:  Дошел до маленького прудика. Он еще не замерз. Весь покрыт опавшими листьями         черемухи. Будто ковер. А сквозь листья видны золотые рыбки. Хорошо, что я с собой баночку с пшенной кашей захватил. (С. Образцов).

Союз БУДТО в контексте изобразительного регистра задает минимальную дистанцию между действительностью реальной и кажущейся.

КАК БУДТО задает большую дистанцию между ситуацией и модусным субъектом и  передает более высокую степень точности  сравнительной ассоциации. Например: Визжит метель, / Как будто бы кабан, / Которого зарезать собрались (С. Есенин); Беспомощно,  в бухте  качается флот, / Как будто дитя в колыбели (Н. Рубцов).

Союз СЛОВНО реализует модусную рамку «представить наглядно». СЛОВНО в  соединении с существительными, называющим потенциально наблюдаемую реалию,  создает зрительный образ.  Например: Но что я вижу? / Колокол луны скатился ниже, / Он, словно яблоко увянувшее, мал (С. Есенин).

Концентрация в тексте  конструкций с определенным модальным показателем  составляет стилистическую  доминанту текста. Так, в романе А. Белого «Петербург» такую  доминанту создают  конструкции с союзом БУДТО. Сравнения,   наряду с другими средствами, создают   образ мнимого  мира, порожденного мозговой горячкой героя. 

Преобладание модального союза СЛОВНО над другими модальными союзами можно заметить  в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго», в поэзии С. Есенина. 

В контекстах информативного регистра модусная специфика конструкций ощущается в большей или меньшей мере.  Однако такой признак, как точность переданной ассоциации и большая степень дистанцированности  модусного субъекта от ситуации,   ощущаются  во всех контекстах. Поэтому и в  сравнительных конструкциях, организованных словами, называющими ненаблюдаемые реалии, мы  выделяем те же модусные рамки, что и в контексте  единиц, называющих наблюдаемые реалии. Если в контексте наблюдаемых реалий  изобразительность создается  союзом +  существительным, называющим наблюдаемую реалию, то в контекстах второго типа функцию экспликации наглядного образа выполняет союз.  Союз «извлекает»  образ из конструкции.        

Некоторые особенности союзов обнаруживаются при передаче неединственной точки зрения.  Например: А ты, Сашенька, нетвердо выучил басню, говорит Оленька и глядит на него так, будто провожает его в дальнюю дорогу (Чехов).

В предложениях с союзом БУДТО «упорядочиваются»  две точки зрения.  В приведенном примере  отражается точка зрения субъекта диктума  Оленьки   – субъекта восприятия и субъекта речи,  и  точка зрения автора, «голос» которого обнаруживается через компонент модели ТАК. Союз БУДТО упорядочивает эти  точки зрения.     

Некоторые особенности  модальных союзов проявляются  в составе придаточных предложений, содержащих отрицание. Например: Вспыхнут ли звезды. / И выйду случайно к парому. / Прежде – подумаю – эти же весла плескали…/ Будто о жизни и думать нельзя по-другому (Н. Рубцов).  Ср.: о жизни надо думать не так, как думаю я, но я думаю так и потому оцениваю свои мысли как неправильные. Союз привносит в предложение оценочное значение: поведение, мысли и т.п. оцениваются с точки зрения их соответствия норме. Чаще других союзов в подобных контекстах встречается  союз КАК БУДТО.  Например: Какая странная эта Ольга! Она не останавливается на одном месте, не задумывается сладко над поэтической минутой, как будто у ней вовсе нет мечты, нет потребности утонуть в раздумье! (Гончаров).

КАК БУДТО в отличие от БУДТО в отрицательных предложениях обладает меньшим оценочным потенциалом.

СЛОВНО не привносит в конструкцию оценочного значения. Ср.: Она не узнавала мужа и, словно никого не было в комнате, тихим голосом запела начало какой-то грустной песенки, которая так ее разжалобила, что она расплакалась и, всхлипывая по-детски, стала проситься куда-то домой (Б. Пастернак). 

В Заключении излагаются основные результаты исследования.  Система сравнения как система антропоцентрическая  представлена как отношение диктумно-модусных структур. Предложенный подход к изучению сравнения открывает широкие перспективы для создания  современной теории сравнения. Основное содержание диссертации изложено в 52  публикациях:

                Монография:

  1. Девятова  Н.М. Сравнение в динамической системе языка. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,  2010. – 320 с.  –  20 п.л.

          Научные статьи в ведущих российских периодических изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

2.  Девятова  Н.М. Знаки препинания перед союзом КАК // Русский язык в школе. – 2002, № 2. – С. 83-86. – 0,4 п.л.

3. Девятова  Н.М. Субстантивные сравнительные обороты в русском языке // Русский язык в школе – М.:  2005, № 2.  – С. 85-88, 92. –  0, 5 п.л.

4. Девятова  Н.М. Творительный сравнения: значение и функции в тексте // Русский язык в школе. – 2008, № 10.  –  С. 47-51. – 0, 4 п.л.

5. Девятова  Н.М. Сравнение в русском языке: сравнительные конструкции с союзами ЧЕМ, НЕЖЕЛИ в синтаксическом поле сравнения  // Вестник Московского университета. Серия 9. Филология. – 2008, № 5. – С. 158-169. –0,8 п.л.

6. Девятова  Н.М.  О сравнении образном, логическом, отождествительном  //Преподаватель  ХХI век. –  2008, № 4. – С. 101-105. – 0, 5 п.л.

7. Девятова  Н.М.  Проблема  модуса и вводно-модальные слова: лингвистический портрет единицы похоже  // Русский язык в школе. –  2009, № 7.  – С. 61-65. –  0, 4 п.л.

8. Девятова  Н.М.  Синтаксическое поле сравнения: к проблеме прототипической конструкции  // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – 2009, № 4. – С. 12-16. – 0, 5 п.л.

9. Девятова  Н.М. О системе сравнения и ее единицах: о  конструкциях со сравнительным предикатом напоминать // Вестник Московского городского педагогического университета.  Серия «Филологическое образование», 2010,  № 2 (4). –  С. 13-19. –0,4  п.л.

10. Девятова Н.М. Тип модуса и синтаксис сравнительных конструкций // Русский язык в школе, 2011, № 3. – С. 43-48 – 0, 5 п.л.

11.  Девятова Н.М. Сравнение и его языковые репрезентации: о сравнительных конструкциях с предикатом смахивать // Вестник  Сургутского государственного педагогического университета, 2011, № 1 (12). – С. 48-54. – 0,5 п.л.

12. Девятова Н.М. Сходство как сравнительный смысл и его языковые репрезентации // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология», 2011, № 2. – С. 7-13. –  0,6 п.л.

13. Девятова Н.М. Сравнение как когнитивная категория и ее языковое представление: о конструкциях с предикатом сравнить и его производными и их месте в системе русского сравнения // Вестник Московского городского педагогического университета.  Серия «Филологическое образование», 2011,  № 1 (6). –  С. 8-14. – 0,4  п.л.

               Статьи в сборниках научных трудов,  материалах                                                      конференций:     

14. Девятова Н.М. Идея поля как принцип системного представления языка // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия «Филологическое образование»,  2008, № 1. –  С. 60-70. – 0,6 п.л.

15. Девятова Н.М. Сравнение в простом предложении: об особенностях субстантивной модели и ее места в синтаксическом поле сравнения // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия «Филологическое образование», 2009,  № 1 (2). – С. 28-33. – 0, 4 п.л.

16. Девятова Н.М. О местоимении подобный и его месте в системе языка // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия «Филологическое образование», 2010,  № 1 (4)  –  С. 13-19. –0, 4  п.л.

17. Девятова  Н.М. К лингвистической теории сравнения // III Международный конгресс исследователей  русского языка. Русский язык: исторические судьбы и современность. III  Международный  конгресс исследователей  русского языка.  Труды и материалы. – М.: Изд-во МГУ, 2007. –  С. 761-762. – 0, 2 п.л.

18.  Девятова Н.М. Сравнение в динамической модели языка // Русский язык: исторические судьбы и современность. IY  Международный  конгресс исследователей  русского языка. Труды и материалы.  –  М.: Изд-во МГУ, 2010. -  С. 419-420. – 0, 2 п.л.

19. Девятова Н.М. О некоторых когнитивных особенностях сравнения // Международная конференция «Русский язык и литература в международном образовательном пространстве: современное состояние и перспективы». Гранада, 7-9 мая, 2007 г, Т. 1.  – Санкт-Петербург – Гранада,  Издательский дом «МИРС», 2007. –  С. 109-113. – 0, 3  п.л.

20. Девятова Н.М.  Концепты сходства и подобия в русском языке и их лингвистическое выражение //Хorijiy Filologiya,  Samarkand , 2006, № 2.  – С. 13-15. – 0, 4  п.л.

21. Девятова Н.М. Подобие как объект компаративного синтаксиса // Zmogus ir zodis, Vilnius,  2007, № III.  – С. 19-25. – 0,6 п.л.

22. Девятова  Н.М. Говорящий в системе языка: вроде, вроде бы, вроде как в ряду показателей персуазивности  //  Система языка и языковое мышление.  – М.:  URSS Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,  2009. –  С.  339-346. – 0, 6 п.л.

23. Девятова  Н.М. Конструкции с союзом КАК // Русский язык (приложение к газете «Первое сентября»). – 2002, № 31. – С. 13-16. – 0,5 п.л.

24. Девятова  Н.М. Синтаксическое поле сравнения: субстантивные сравнительные обороты // Свет памяти. П.С. Кузнецов. Сборник научных статей.  – Омск, Омский государственный педагогический университет,  2003. –  С. 290-299. – 0, 6 п.л.

25. Девятова Н.М. Сравнение в русском языке: сравнительное придаточное и сравнительный оборот // Проблемы современного филологического образования. Межвузовский сборник научных статей. Выпуск 6.  Москва- Ярославль:  Ремдер,  2005. – С.43-49. – 0,6  п.л.

26. Девятова  Н.М. Сравнение и идентификация: проблема сравнительных связок // Вестник Московского государственного открытого педагогического университета  им. М.А. Шолохова, Серия «Филологические науки».  –  2005, №  11. –  С. 79-83. – 0, 4  п.л.

27. Девятова  Н.М. О конститутивных признаках синтаксического поля сравнения // Проблемы современного филологического образования. Межвузовский сборник научных статей.  Выпуск 7.  Москва-Ярославль: Ремдер,    2007. – С.167-170. – 0, 25  п.л.

28. Девятова  Н.М. Сравнение в простом и сложном предложении // Проблемы современного филологического образования. Межвузовский сборник научных статей. Выпуск 7. Москва-Ярославль: Ремдер,    2007.  –  С.157-167. – 0, 6 п.л.

29. Девятова  Н.М. Человек наблюдающий, мыслящий, чувствующий: к проблеме сравнения, погруженного во внутренний мир человека // Прагматические аспекты речевого общения. Сборник научных трудов. – М.: МГПУ,   2007. – С. 150-169. – 0. 9  п.л.

30. Девятова  Н.М. Сравнение в структуре сложного предложения // Текст. Структура и семантика.  Доклады Х Юбилейной международной конференции. Том 1.  – М.:  МГОПУ, 2005. – С. 318-325. – 0, 4  п.л.

31. Девятова  Н.М. Сравнительные конструкции на фоне текстовых категорий // Русское слово в языке и речи. Доклады общероссийской конференции. – Брянск: БГПУ,  2000. – С. 279-284. – 0, 4  п.л.

32. Девятова Н.М. Сравнительные конструкции в структуре текста // Язык и мышление: психологические и лингвистические аспекты. Материалы Всероссийской научной конференции (Пенза, 15-19 мая 2001 г.). М.-Пенза:  2001. –  С. 239-241. – 0, 2  п.л.

33. Девятова  Н.М. БУДТО в когнитивном пространстве языка // Русское слово.  – Орехово-Зуево:  Орехово-Зуевский государственный  педагогический институт, 2001. – С. 73-76. – 0,2 п.л.

34. Девятова Н.М. Подобно и как: к проблеме синтаксической синонимии // Х Виноградовские чтения. Текст и контекст: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты. Том I, Часть II. Сборник статей Международной научной конференции 15-17 ноября 2007 года.  – М.: МГПУ.  – С. 88-91. – 0, 4  п.л.

35.  Девятова Н.М. ПОДОБНО и КАК: о сравнительных моделях с предметными актантами // Текст. Структура и семантика. Доклады ХI международной конференции. Том II. М.: СпортАкадемПресс,  2007. –  – С. 220-225. –0, 4  п.л.

36.  Девятова Н.М. ВРОДЕ, НАПОДОБИЕ, ТИПА:   к проблеме значения и употребления // Активные процессы в современной грамматике. Материалы международной конференции 19-20 июня 2008 года. М. –Ярославль: Ремдер,  2008. –  С. 59-65. –0, 4  п.л.

37. Девятова Н.М. Мир сравнения и человек: об особенностях одной сравнительной модели // Межвузовская научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения академика Дмитрия Сергеевича Лихачева.  – М.: МГПУ,  2007. – С. 179-186. – 0, 5 п.л.

38. Девятова Н.М. Модели с компаративом в  системе русского сравнения // Вестник МАПРЯЛ,  2007, № 54. –   С. 21-27. –  0, 6 п.л.

39. Девятова Н.М. Сравнительные конструкции, выражающие несходство в русском языке: об особенностях сравнительной  парадигмы // Единицы языка и текст.  – М.: МГПУ. – С. 54- 62.  – 0, 4  п.л.

40. Девятова Н.М. Синтаксическое поле сравнения и личность говорящего (особенности значения и употребления союзов БУДТО и КАК БУДТО) // Грамматические категории и единицы: синтагматический аспект. –  Владимир: ВГПУ,  2001. –  С. 52-55. – 0, 2 п.л.

41. Девятова Н.М.  Конструкции с союзом СЛОВНО в синтаксическом поле сравнения // Русский язык и литература:  вопросы истории, современного состояния и методики их преподавания в вузе и школе. Общероссийская научная конференция языковедов России (6-8 мая 2001года, Самара). – Самара: Изд-во СамГПУ,  2001. –  С. 144-150. – 0,3 п.л.

42.  Девятова Н.М.  Лексема ВРОДЕ и ее лингвистические характеристики // Русисты МГПУ – столичному образованию. Сборник научных трудов.  – М.: МГПУ,  2007. – С. 41-49. –  0, 5  п.л.

43. Девятова Н.М. О модальных частицах как способе выражения модуса // Текст. Структура и семантика.  Доклады ХII Международной конференции. М.: ТВТ Дивизион, 2009.  – С. 193-199. – 0, 45  п.л.

44. Девятова Н.М. Сравнительные частицы как средство выражения внутриструктурной модальности // Филология и культура. Материалы III Международной конференции.  Ч. 3. Тамбов:  2001. –  С. 71-75. – 0, 3 п.л.

45. Девятова Н.М. Конструкции со значением сравнения: когнитивный  и коммуникативный аспект // Русский язык и культура (изучение и преподавание). Материалы конференции.  – Москва,  РУДН, 28-30ноября 2000 года.  – М.: 2000. – С. 276-278. –0, 2 п.л.

46.  Девятова Н.М. Синтаксические и когнитивные аспекты сравнения // Композиционная семантика. Материалы третьей международной школы-семинара по когнитивной лингвистике. 18-20 сентября 2002 года. Часть 2.  – Тамбов: Изд-во ТГУ, 2002 – С. 41-42. – 0,2 п.л.

47.  Девятова Н.М.  О границах сравнения в русском языке // Девятые международные Виноградовские чтения. Функционирование языка и речи.  – М.: МГПУ,   2006  – С. 85-89. – 0, 4 п.л.

48.  Девятова Н.М. Сравнительные конструкции в русском языке: о синтаксических механизмах выразительности // Восьмые международные Виноградовские чтения. Русский язык: уровни и аспекты изучения.  – М.: МГПУ,  2005. – С.45-56. –  0, 8 п.л.

49.  Девятова Н.М. Типичные сравнительные модели  и  и авторская модальность в поэзии С. Есенина // Современное есениноведение, 2006, № 4. – С.130-136. – 0,5 п.л.

50. Девятова Н.М. Сравнение в поэзии М. Цветаевой: о типичных сравнительных моделях  и авторской модальности // Добро и зло в мире  Марины Цветаевой. ХIY Международная научно-практическая конференция. 9-12 октября 2006.  Сборник докладов. М.:  Дом-музей М. Цветаевой, 2007. –  С. 285-297. –  0, 6 п.л.

51.  Девятова Н.М. Сравнение в поэзии военных лет // Война, мир, победа в литературе, культуре и языке. – М.: МГПУ,  2006. –  С. 127-135. – 0, 4 п.л.

52.  Девятова Н.М. Об образном сравнении и его типологии // Болгарская русистика. – 2010, Том 2. – С. 56-64.  – 0, 5 п.л.

 

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.