WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Литературно-публицистическое наследие патриарха Никона: принципы работы автора середины – второй половины XVII века

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

 

Севастьянова Светлана Климентьевна

 

 

Литературно-публицистическое наследие патриарха Никона:

принципы работы автора середины – второй половины XVII века

 

 

Специальность 10.01.01 – русская литература

(филологические науки)

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

Новосибирск

2009

Работа выполнена в секторе литературоведения

Института филологии Сибирского отделения РАН

Научный консультант:

член-корр. РАН Ромодановская Елена Константиновна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук

Вознесенский Андрей Владимирович

доктор филологических наук

Панич Тамара Васильевна

доктор филологических наук

Успенский Борис Андреевич

 

Ведущая организация:

Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН

 

Защита состоится «22» декабря 2009 г. в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 212. 173. 03 по присуждению ученой степени доктора филологических наук в ГОУ ВПО «Новосибирский государственный педагогический университет»: 630126, г. Новосибирск, ул. Вилюйская, 28, ауд. 212.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Новосибирский государственный педагогический университет».

Автореферат разослан «____» ноября 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат  филологических наук                                                              Е.Ю. Булыгина

Общая характеристика работы

Патриарх Никон оставил заметный след в истории и культуре России XVII века. Его имя, как правило, связывается с проведением церковных реформ, возвращением к вопросу о соотношении церковной и светской властей, книжной справой и изданием «новопечатных» книг. Интерес к его личности не ослабевает уже более 300 лет. Шестому всероссийскому патриарху принадлежит интересное литературно-публицистическое наследие: обширный эпистолярий, духовно-назидательные и полемические сочинения.

Эпистолярий Никона представлен разными типами писем к современникам: официальными грамотами к настоятелям находящихся во власти новгородского митрополита и патриарха Никона монастырей, посланиями к русским митрополитам и представителям восточной Церкви, дружескими письмами и полемическими посланиями царю Алексею Михайловичу, утешительными письмами к заключенным под стражу грекам и другу боярину Н.А. Зюзину; «отписками» и другими приказными документами, составленными Никоном по его «делу» и судебным тяжбам; окружными посланиями митрополита и патриарха Никона 1650-х годов, два из которых – об основании Крестного онежского монастыря и о моровом поветрии, изданы на московском Печатном дворе; поучением священному чину и причетникам 1654 года.

Патриарх Никон известен и как автор духовно-назидательных сочинений - «Наставления царю», завещания-устава для братии Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря; в рукописной традиции именем патриарха подписан текст разрешительной молитвы. Плодом литературной деятельности московского владыки является «Слово богополезное о создании монастыря Пресвятыя Богородицы Иверския», которое вошло в состав сборника «Рай мысленный», напечатанного в типографии Иверского Валдайского монастыря (28.X.1658). При участии патриарха Никона были составлены предисловия к книгам «Служебник» (М., 1655) и «Скрижаль» (М., 1655-1656); «вопрошение» Никона к восточным патриархам о крестном знамении вошло в состав печатной «Скрижали».

Особое место в письменном наследии патриарха Никона занимает «Возражение» на вопросы боярина Симеона Стрешнева и ответы на них газского митрополита Паисия Лигарида, составленное в традиции прения. В этом сложном полемическом и богословском сочинении изложена система воззрений патриарха Никона о соотношении церковной и светской властей, его религиозно-богословская система. «Возражение» требует специального исследования и рамках настоящей работы привлекается в качестве образца авторского стиля и использования Никоном полемических приемов и способов его работы.

Несмотря на довольно широкий круг сочинений, составленных патриархом Никоном и при его участии, вопросы исследования письменного наследия патриарха Никона – книжника и писателя, изучения принципов его работы с авторским текстом до сих пор в литературоведении не ставились.

Проблема методов работы древнерусского автора - одна из ведущих в литературоведческих исследованиях (М.И. Сухомлинов, В.В. Виноградов, Д.С. Лихачев, В.М. Живов и др.), которая ставится и рассматривается на примере творчества конкретных писателей и книжников Древней Руси (И.П. Еремин, Н.В. Понырко, Е.Л. Конявская и др.), XVI века (Я.С Лурье, Д.М. Буланин, В.В. Калугин, А.В. Каравашкин, Л.И. Журова и др.); при исследовании творчества писателей и книжников «переходного» XVII века (Н.С. Демкова, А.М. Панченко, Е.К. Ромодановская, Н.М. Герасимова, Л.И. Сазонова, Л.В. Титова, М.А. Федотова, О.С. Сапожникова, Т.В. Панич, А.В. Шунков и др.). Многие современники патриарха Никона, книжники и писатели XVII века, давно привлекают внимание литературоведов. Достаточно полно исследована литературная и книжная деятельность идеологов раннего старообрядчества – протопопа Аввакума, дьякона Федора; монастырских книжников и царя Алексея Михайловича; патриархов Иосифа и Иоакима, архиереев Афанасия Холмогорского, Димитрия Ростовского, сибирских – Нектария и Симеона, грекофилов – писателей патриаршего круга и их идейных противников – «западников». На этом фоне крупная историческая фигура патриарха Никона – книжника и писателя – «белое пятно». Именно поэтому проблему творчества Никона, работавшего в условиях взаимодействия традиции и новизны, в период зарождения новой культурной модели внутри традиционной культуры я исследую на примере литературно-публицистического наследия патриарха Никона.

Материалами исследования являются рукописные источники: около ста сочинений патриарха Никона, общий объем которых составляет почти 30 а.л. в современном исчислении.

Из всего обширного эпистолярного наследия владыки выбраны те его сочинения, в которых, на мой взгляд, особенно ярко проявилась авторская манера повествования Никона, его принципы работы, раскрылась творческая лаборатория Никона-публициста, обнаружились подходы к «Возражению», способы выражения взглядов владыки на актуальные вопросы современности. Эпистолярий включает сочинения Никона, связанные с разными этапами его епископского служения: во-первых, – это переписка с царем Алексеем Михайловичем («отписки» новгородского митрополита, дружеские письма патриарха, публицистические послания опального владыки из Воскресенского монастыря и челобитные ссыльного иерарха из Ферапонтова монастыря); во-вторых, – это переписка с греками (сторонниками: Саввой Дмитриевым и иконийским митрополитом Афанасием – и оппонентами: газским митрополитом Паисием Лигаридом и восточными патриархами). Многие письма Никона царю Алексею Михайловичу сохранились в автографах патриарха, единичных писцовых списках, современных автору, переписка с греками представлена в нескольких списках XVII-XIX веков. В научный оборот мной введены челобитные патриарха Никона царю из Ферапонтова монастыря, обоснована датировка всех исследуемых писем и посланий Никона современникам, проведена текстологическая работа с ранее неизвестными списками эпистолярных сочинений патриарха: переписки Никона с митрополитом Афанасием Иконийским и Саввой Дмитриевым (5 списков), послания патриарха к газскому митрополиту Паисию Лигариду (13 списков), «перехваченной грамоты» Никона константинопольскому патриарху Дионисию (23 списка), другим вселенским патриархам (по 2 списка грамот патриархам иерусалимскому Нектарию, александрийскому Паисию и антиохийскому Макарию, 3 списка грамоты константинопольскому патриарху Парфению). Охарактеризована работа справщиков при передаче содержания и стиля посланий патриарха Никона представителям греческой Церкви во время переводов их с греческого языка на русский.

К духовно-назидательным сочинениям Никона отнесены в диссертации четыре памятника: «Наставление царю» и завещание-устав для братии Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, сохранившиеся в единичных списках и введенные мной в научный оборот, а также окружные послания патриарха Никона пастве об основании Крестного монастыря (Грамота о Крестном монастыре) и моровой язве. Именно потому, что окружные послания принадлежат к особому в Древней Руси жанру – окружным грамотам, которые хотя и связаны с эпистолярной традицией, но в большей степени тяготеют к жанру проповеди, пастырского поучения (устным, письменным и печатным назидательным словом), в рамках которого можно было излагать собственные идеи и программы, окружные послания Никона отнесены мной в разряд его духовно-назидательных сочинений. Другие сочинения, авторство Никона которых и участие патриарха в составлении которых, на мой взгляд, пока сомнительно и требует специального исследования (предисловия в печатных книгах, молитвы, «Слово… о создании монастыря…», «Вопрошение», окружное послание митрополита и поучение священному чину), остались за границей диссертационного исследования.

К анализу привлечены и рукописные труды книжников XVII-XVIII веков, составивших свои сочинения на основе авторских текстов патриарха Никона. Принципы работы патриарха Никона с традиционными источниками были сохранены неизвестным старообрядческим автором начала XVIII века, который на основе Грамоты патриарха Никона о Крестном монастыре составил сочинение в виде выписок о христианском Кресте. Литературно-публицистические способы выражения Никоном его взглядов на проблему разделения духовной и светской властей, использованные в автобиографическом рассказе патриарха о видении парящего по воздуху царского венца в составе послания Алексею Михайловичу 1661 года, ярко проявились при сравнении рассказа о видении со «Сказанием» о видении Никона, составленном в Воскресенском Ново-Иерусалимском монастыре в конце XVII века.

Учитывая то, что многие сочинения патриарха Никона представляют собой живой отклик публициста на актуальные вопросы современности и написаны для доказательства собственной правоты в религиозно-богословских и обрядовых аспектах, в качестве материалов исследования были использованы издания московского Печатного двора («Скрижаль», Евангелия учительное и толковое, «Кириллова книга», «Книга о вере», минеи праздничная и служебная), литература церковная литургического характера (служебники, триоди), а также кодексы церковного («Эпанагога», «Алфавитная Синтагма», «Кормчая») и светского законодательства («Соборное уложение» 1649 года).

Кроме того, для выявления литературных подобий и образцов, на которые ориентировался патриарх Никон, особенностей его литературной деятельности на фоне конфликта традиционных и новаторских тенденций в литературе «переходной» поры мной привлекались сочинения русских публицистов, писателей и книжников XVI-XVII веков (Иосифа Волоцкого, патриархов Иосифа и Иоакима), византийских писателей (Григория Синаита, аввы Дорофея, епископа Фессалоникийского Симеона) и отцов Церкви (Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова).

Обоснование темы исследования. До сих пор основным источником биографических сведений о московском патриархе служит «Известие о рождении и воспитании и о житии святейшего Никона, патриарха Московского и всея Руси» – житийная  повесть, составленная в 80-е годы XVII века вскоре после кончины Никона его клириком Иваном Корнилиевичем Шушериным-Рипатовым и впервые изданная в 1784 году. Иподиакон повествовал о многих событиях и истинных мотивах поступков своего духовного наставника, чем создавал основу для понимания нравственного облика Никона. Близкий патриарху человек свидетельствовал о том, что Никон был глубоко начитан в Священном Писании и святых отцах и проповедь священного слова составляла одно из важных направлений его архипастырской деятельности. Возможно, поэтому статьи о Никоне – ярком проповеднике и толкователе Священного Писания вошли в первые справочники о российских писателях, в которых особо подчеркивался книжный характер образованности шестого всероссийского патриарха.

В науке о патриархе Никоне конца XVIII – начала XXI века историки выделяют несколько периодов, каждый из которых характеризуется своим уровнем источниковой базы и методами ее разработки. Именно историки опубликовали большую часть эпистолярного наследия патриарха. Отдельные письма Никона современникам изданы в составе документов, собранных Археографической комиссией, в собраниях российских законодательных актов архимандритами Аполлосом (Алексеевским), Леонидом (Кавелиным), Досифеем (Немчиновым), Лаврентием; послания патриарха Никона царю Алексею Михайловичу разных лет напечатаны Ф.И. Буслаевым, И.В. Ламанским, Н.А. Гиббенетом, Г.В. Штендманом, Я.Л. Барсковым, М.Н. Тихомировым.

Публикации архивных документов о Никоне стали поворотным этапом в открытии огромного эпистолярного наследия патриарха и предоставили ученым материалы для изучения рукописного наследия патриарха, осмысления и анализа его взглядов, идей, поступков.

Работы зарубежных исследователей, среди которых немало наших соотечественников (N. Andreyev, Ch. Hemer, P. Hoffman, Kevin M. Kain., N. Lupinin, P. Meyendorff, M. Spinka, Michael S. Flier, G. Vernadsky, О.Б. Страхова и др.), внесли огромный вклад в осмысление духовного наследия патриарха Никона и осуществили публикации ранее неизвестных сочинений и списков его трудов из зарубежных архивов. В конце XIX века английский ученый W. Palmer издал послания патриарха Никона современникам из судного «дела» Никона и «Возражение» на английском языке в собственном переводе; несмотря на то, что тексты сочинений патриарха были даны в пересказе и их переводы далеки от оригиналов, это было первое издание комплекса трудов московского патриарха. В 1970 году Elke Matthes-Hohlfeld издал текст «перехваченной» грамоты Никона к константинопольскому патриарху Дионисию по двум известным ему спискам: из библиотек Амстердама и Российской АН, введя в научный оборот не доступный российским ученым редкий список из зарубежного архива. В 1982 году по рукописи из библиотеки Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, хранившейся в Санкт-Петербурге в музее истории религии и атеизма, Г.В. Вернадским и В.Б. Туминой был издан текст «Возражения» по рукописи рубежа XVII-XVIII веков. Среди документов судного «дела» Никона протоиерей Лев Лебедев обнаружил рукопись-автограф Никона с ранее неизвестным сочинением патриарха, которое условно назвал «Наставлением христианину». Дав краткую характеристику содержания этого сочинения Никона, отец Лев Лебедев поставил перед исследователями духовного наследия Никона задачу дальнейшего глубокого и всестороннего его изучения.

В историографии о патриархе Никоне содержатся две диаметрально противоположные и выросшие на одних и тех же источниках оценки личности патриарха Никона и его трудов: «апологетическая» и «критическая», которые в дальнейшем нашли отражение и в противоречивых высказываниях ученых-гуманитариев о содержании эпистолярных, духовно-назидательных и богословских сочинений московского патриарха.

В начале XIX века историк В.Н. Берх оценивал Никона с позиции элитарной дворянской образованности и как писателю дал ему невысокую оценку. И. Ламанский отмечал, что эпистолярные тексты патриарха, «несмотря на свою деловую форму, обнаруживают иногда страстные увлечения и порывы крутого нрава знаменитого иерарха». Митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков) писал, что окружные послания патриарха Никона «страждут многословием, повторениями, растянутостью и что самый слог в грамотах не довольно чист и правилен, а по местам и недовольно вразумителен»; а в «Возражении» Никон проявил себя как переписчик, лишенный «обширной начитанности и учености». Н.А. Гиббенет, напротив, свидетельствовал о «глубоком знании» Никоном Священного Писания, его «начитанности и обширности ума», об отражении на письме «характера и… душевного настроения» автора. По наблюдениям В.Б. Туминой, «возражения», написанные живым языком, отражают выразительную и пылкую устную речь патриарха. В.С. Румянцева, рассматривая тексты патриарха Никона как важные документы, отразившие противоречия современной Никону эпохи, указывает на «трудности языка, стиля и почерк Никона». Д.Ф. Полознев в работах о патриархе Никоне подчеркивает высокую богословскую эрудицию автора, «опирающегося на библейскую и евангельскую историю, творения святых отцов, решения вселенских и поместных соборов и законы византийских императоров». Г.М. Зеленская, исследуя особенности отражения в монастырском строительстве патриарха Никона образов Святой Земли, отмечает, что письменное наследие Никона представляет собой духовную литературу, отмеченную ярким авторским стилем.

Исследования о патриархе Никоне последнего десятилетия свидетельствуют о повышенном интересе не только к личности шестого всероссийского патриарха, но и его письменному наследию. Переиздаются ставшие библиографической редкостью исследования о патриархе Никоне (Н.Ф. Каптерева, М.В. Зызыкина, И. Бриллиантова, архимандритов Воскресенского монастыря Леонида (Кавелина) и Вениамина). К юбилейным датам Никона – 400-летию со дня рождения (2005 год), 350-летию со дня основания Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря (2006 год) приурочены научные конференции и выставки, выпуски сборников научных работ, где многогранная деятельность московского патриарха представлена на фоне идей и событий всего XVII века. Но отношение научной общественности к деятельности шестого русского патриарха выразилось в недостаточности филологических работ, и интерес к духовному и рукописному наследию патриарха до сих пор ограничивается переизданиями сочинений патриарха без реального комментария (В.В. Шмидт) и исследованиями без текстологического и источниковедческого анализа (Н.В. Воробьева).

Разноречивые оценки творчества патриарха Никона специалистами разных областей гуманитарного знания являются важным аргументом в пользу необходимости не только комплексного изучения сочинений патриарха филологами с использованием опыта других исследователей, что и показано в диссертации, но и самого Никона как автора, имевшего свой стиль и технику письма.

В переходный от культуры средневековья к культуре Нового времени – XVII век – трансформируется литературная система. Однако по своему типу русская культура XVII века оставалась средневековой, и это обстоятельство способствовало усилению конфликта традиции и новизны. Традиционные тексты, как и раньше, определяли литературные и культурные нормы, служили основным литературным образцом. Русские книжники и писатели продолжали работать в русле «субстанционального» подхода к тексту (в отличие от «релятивистского»), когда целью становилось стремление к архетипу через максимальное воспроизведение источника и доказательство подобия (Р. Пиккио, В.В. Калугин). Но новое отношение к тексту, книге, авторству, образованности и просвещенности зародилось, как известно, внутри традиционализма; ярко проявившись в практике справщиков московского Печатного двора (А.С. Демин), оно не могло не оказать влияние на литературно-публицистическую деятельность Никона, в период патриаршества стоявшего в управлении этим главным печатным органом страны. Традиционалист по воспитанию и образованию, грекофил по убеждению, противник «западных» новин, Никон не отрицал тех культурных изменений, которые не противоречили православной традиции и укрепляли ее.

Актуальность темы обусловлена малой изученностью литературно-публицистического наследия патриарха Никона, в состав которого входит большое количество разных по содержанию и жанрам сочинений. Литературная и книжная деятельность патриарха Никона во многом определялась жизненными обстоятельствами, его статусом и обязанностями первосвятителя. В эпистолярных и полемических сочинениях московский патриарх отчетливо сформулировал собственные представления об идеальном православном правителе и качествах патриарха, которые являлись отражением остро политического вопроса о соотношении святительской и царской властей. Ожившая в переписке Никона с современниками теория о взаимоотношениях «священства» и «царства» органично вписала сочинения патриарха Никона в традицию русской публицистики XVII века, в рамках которой активно обсуждались вопросы о пределах церковной и светской власти. Духовно-назидательные сочинения патриарха Никона представляют научный интерес как памятники русской письменности и культуры второй половины XVII века и заслуживают должной оценки. Важность научного изучения выбранной для диссертационного исследования темы заключается в том, чтобы не только определить место сочинений патриарха Никона в литературном процессе XVII века, особенности деятельности патриарха – книжника и писателя, но и дополнить уже сложившиеся в современной филологической науке представления о закономерностях развития литературного процесса середины – второй половины XVII века в условиях начавшегося «перехода» от литературы и культуры средневекового типа к литературе и культуре Нового времени. Патриарх Никон, как известно, активно внедрявший в общественную жизнь церковные реформы, лично руководивший книжной справой и изданием новых книг, в то же время в своей литературно-публицистической деятельности продолжал традиции средневековой словесной культуры.

В историографии о патриархе Никоне чисто филологических, литературоведческих работ мало. Они представлены разделами книг и единичными статьями.

В работах А.С. Елеонской о литературном процессе второй половины XVII века содержатся ценные сведения об особенностях русской публицистики этого периода, развитии публицистических идей и способов их выражения в произведениях писателей разных литературных школ. В семи посланиях патриарха Никона и «Возражении» исследовательница выявляет особенности использования автором средств и приемов полемической литературы: это и выразительные характеристики противников Никона при помощи подбора фактов об их несостоятельных поступках и специальной лексики; и особое обращение к жанру видений; и использование в языке элементов разговорной речи; и владение автором приемами ораторского искусства ведения спора. А.С. Елеонская сравнивает сочинения патриарха и авторов, принадлежавших к противоположной Никону литературной традиции, которые были сторонниками сильной самодержавной власти московского царя, с законодательными актами, имеющими характер публицистических манифестов, и произведениями, написанными после низложения патриарха и направленными против Никона лично и его теории.

Е.К. Ромодановская называет патриарха Никона «одним из крупнейших писателей своего времени» и справедливо полагает, что художественные системы патриарха Никона и писателей «московской школы», идеологов раннего старообрядчества – Аввакума, дьякона Федора, Авраамия и др., одной природы, которая кроется в их воспитании, образовании, понимании системы ценностей. Сходство художественных приемов, принципов построения и подачи сюжета у разных по духу авторов «следует искать в определенном стиле эпохи, в общих источниках и правилах творчества».

Н.В. Шухтина издала текст одного письма патриарха Никона царю из ссылки и снабдила его историко-филологическим комментарием, в котором отметила, что послания Никона публицистического характера написаны ярким, образным языком; Никон как полемист использует различные литературные средства для утверждения своей точки зрения: это и художественное воссоздание картин современности и прошлого, это определенные символы и метафоры, это использование в рамках послания других литературных жанров – гимна, видения, прения.

М.Ю. Люстров исследовал в посланиях патриарха Никона стихотворные вставки, рифмованные вкрапления, являющиеся производными этикетных эпистолярных формулировок. По мнению исследователя, для привлечения внимания адресата Никон опирался на сформированный в первой половине XVII века стихотворный эпистолярий.

Несмотря на то, что большое количество сочинений патриарха Никона издано, открыты и введены в научный оборот его новые произведения, до сих пор нет полного издания и критического анализа огромного эпистолярного и духовно-нравственного наследия патриарха Никона, не проведен текстологический и литературоведческий анализ его сочинений, что необходимо для понимания литературного процесса в XVII веке, для дальнейших исследований о патриархе Никоне. Собственно литературно-публицистическая деятельность патриарха Никона и его место в культурно-историческом и литературном контексте, среди писателей и книжников середины – второй половины XVII века остаются практически неизученными. В диссертации эта проблема поставлена и решена на материале большого числа памятников.

В диссертации личность патриарха Никона и его труды характеризуются с точки зрения научной объективности восприятия персоны патриарха Никона и его деяний, заложенной Н.А. Гиббенетом, Г.В. Вернадским, отчасти Н.Ф. Каптеревым, которые хорошо знали архивные источники по «делу» Никона и издали в XIX веке значительную часть рукописного наследия патриарха.

Предметом исследования является выявление способов освоения древнерусской литературной традиции патриархом Никоном, автором середины – второй половины XVII века, и определение особенностей его творчества в контексте «переходного» периода.

Объектом исследования стали два комплекса сочинений патриарха Никона, представляющие разные типы литературно-публицистического творчества: эпистолярий и духовно-назидательные сочинения. Эпистолярные и духовно-назидательные сочинения патриарха Никона изучаются как памятники литературы и публицистики XVII века.

Целью исследования является определение принципов литературно-публицистической деятельности патриарха Никона, способов построения авторского текста и приемов отстаивания владыкой через слово идейных воззрений. Достижение поставленной цели основано на постановке и решении следующих конкретных задач:

I. Определено место эпистолярных сочинений патриарха Никона в византийско-русской традиции жанра:

1) установлены элементы делового стиля в письмах и посланиях Никона царю Алексею Михайловичу;

2) исследована роль техники поздневизантийского греческого письма в посланиях патриарха Никона к грекам;

3) описаны стилистические приемы и фигуры речи, формы проявления авторского начала и способы формирования индивидуального строя, использование автором элементов разных жанров средневековой литературы (агиографии, святоотеческих и пастырских поучений, гомилетики, молитвословий, прения) и жанров, принадлежащих к приказному делопроизводству, принципы работы патриарха Никона с разными типами источников и их роль в построении авторских текстов;

4) выявлена роль видений патриарха Никона в структуре его посланий царю Алексею Михайловичу.

II. Изучены духовно-назидательные сочинения патриарха Никона как памятники литературы середины-второй половины XVII века:

1) определены элементы традиции окружного пастырского послания в грамоте патриарха Никона о Крестном монастыре и послании о моровом поветрии и способы раскрытия автором актуальных тем современности (о кресте и крестном знамении; духовно-нравственном состоянии общества);

2) на основе анализа приемов работы патриарха Никона над «Наставлением царю» изучены способы реализации авторской концепции о соотношений властей церковной и светской;

3) исследованы элементы традиции монастырских уставов и завещаний основателей монастырей в завещании-уставе патриарха Никона;

III. После изучения эпистолярных и духовно-назидательных сочинений патриарха Никона в контексте литературного процесса XVII века дана оценка его литературно-публицистической деятельности:

1) прослежена история бытования в рукописной традиции посланий патриарха Никона к грекам;

2) проанализировано содержание документов «дела» патриарха Никона и реконструированы келейные библиотеки владыки в Воскресенском монастыре и в ссылке в Ферапонтовом монастыре, выявлен круг чтения патриарха и книг, которые он мог использовать в качестве источников своих сочинений, образцов-подобий форм и жанров, теоретических сведений об эпистолярном искусстве, о приемах и средствах полемической культуры.

3) для выявления литературной специфики сочинений патриарха Никона, особенностей отношения современников к письменным трудам владыки проведено сравнение составленных на основе его текстов сочинений с авторскими, Никоновыми;

4) определено место патриарха Никона в литературном процессе XVII века при помощисравнения его как автора с его современниками – просвещенными иерархами, монастырскими книжниками, идеологами раннего старообрядчества, справщиками московского Печатного двора, писателями патриаршего круга.

Методологической базой изучения истории текстов патриарха Никона, источников, принципов работы автора стали существующие исследования источниковедческого характера, книжности и русской средневековой литературы, концепции по поэтике древнерусской литературы, проблемам текста.

Большое значение для осмысления характера общих процессов в литературе XVII века имеют работы Д.С. Лихачева о цельности художественного развития русской средневековой литературы. Исследование сочинений патриарха Никона подтверждает выводы ученого об этикетности древнерусской литературы, об активном взаимодействии в XVII веке литературы и документа, разговорного и делового языка.

Для выявления источников и изучения межтекстовых связей в эпистолярных и духовно-назидательных сочинениях патриарха Никона, система доказательств которого базировалась преимущественно на традиционных текстах, огромное значение имеют исследования о цитации и роли цитат в структуре текста, о методах работы средневекового автора с авторитетными источниками (В.В. Виноградов, В.М. Живов, Г.А. Левинтон, Т.М. Николаева, К. Станчев, М.И. Сухомлинов, Р. Пиккио и др.). Библейские тексты и заимствования из святоотеческих трудов, составившие основу системы доказательств и аргументов патриарха Никона, встраивали его сочинения в многовековую традицию опоры на авторитет и в полной мере подтверждали особенность средневековой культуры быть ориентированной на высокие подобия и образцы.

Содержание писем и посланий Никона современникам, в которых патриарх раскрывал свою теорию о «священстве» и «царстве», подтверждает наблюдения А.Н. Робинсона о том, что «идеологические факторы внелитературного порядка» имели свое прямое выражение в публицистических сочинениях того времени и оказывали влияние на стиль и формы выражения публицистических идей.

Огромное значение для понимания характера и особенностей переписки патриарха Никона с современниками имеют наблюдения и выводы ученых о влиянии византийской эпистолярной схемы на эпистолярную технику древнерусских книжников и отдельных писателей (G.B. Bercoff, K. Berger, M. Breloer, Д.М. Буланин, Л.И. Журова, В.В. Калугин, И.А. Подтергера, Н.В. Понырко, Т.В. Попова, В.А. Сметанин, М.А. Федотова и др.). В ответных посланиях Никона грекам и в дружеских письмах царю отразилось особое «эпистолярное сознание», существовавшее в Древней Руси, всеобщие эпистолографические правила и топика, характерные для многих памятников эпистолярного жанра.

Патриарх Никон, «русский по рождению, но по вере грек», противник «латиномудрия», укорененный в святоотеческую и древнерусскую традицию, сохранял в своей деятельности типичные черты русского Православия и вместе с писателями патриаршего круга, анализ деятельности которых сделан Т.В. Панич, выражал традиционные взгляды на многие стороны общественной и культурной жизни своего времени, в том числе на литературу и литературное творчество.

Новизна и научная значимость работы состоит в том, что впервые поставлена и решена проблема изучения литературно-публицистического наследия патриарха Никона в контексте литературного процесса XVII века. Созданные патриархом Никоном тексты рассмотрены как его литературное творчество. В научный оборот введены два ранее неизвестные духовно-назидательные сочинения Никона – «Наставления царю» и завещание-устав для братии Воскресенского монастыря, в которых определены элементы литературной традиции. Окружные послания Никона о Крестном монастыре и моровой язве, изданные на московском Печатном дворе, изучены в традиции пастырских окружных посланий; а для доказательства литературной природы Грамоты о Крестном монастыре привлечено вновь открытое сочинение неизвестного книжника начала XVIII века о христианском кресте, созданное с привлечением текста патриарха Никона. Исследование эпистолярных сочинений Никона проведено с использованием опыта историков, несмотря на то, что тексты патриарха воспринимались ими только как исторические источники. Произведенный для диссертации отбор почти 100 эпистолярных (76 писем царю, 20 текстов переписки с греками) и четырех духовно-назидательных сочинений патриарха из огромного литературно-публицистического наследия Никона, значительная часть которого издана историками в XIX веке, был обусловлен не принципом информативности текстов, а прежде всего целью исследования.

На материале посланий Никона к современникам выявлены литературные способы выражения автором его взглядов на актуальные вопросы современности, описаны используемые патриархом принципы ведения полемики и способы отстаивания через слово своей позиции, которые впоследствии легли в основу системы аргументации «Возражения».

Впервые проведен текстологический анализ посланий Никона к грекам и изучена рукописная история текстов переводов с греческого языка на русский писем патриарха к представителям греческой Церкви (более 40 новых списков).

Определено место патриарха Никона в литературном процессе XVII века. Если внешнее поведение владыки было организовано в соответствии с его высоким церковным статусом, что позволяло в рамках православной традиции принимать отдельные религиозно-обрядовые изменения и вносить «новины» в традиционную культурную парадигму, то в литературно-публицистическом творчестве патриарх Никон был убежденным сторонником традиции. Как традиционный писатель, он подчинял характерные для средневековой книжной культуры приемы и способы повествования внелитературным целям, выражению своих идей. Анализ письменного наследия Никона показал, что в литературе XVII века еще была сильна традиция и что традиционное направление в литературном процессе поддерживал в середине столетия глава Русской Православной Церкви. Именно поэтому исследование литературно-публицистического наследия патриарха Никона имеет прямое отношение к пониманию литературного процесса середины – второй половины XVII века.

Методы исследования. В основу изучения письменного наследия Никона положен системный подход, который предполагает исследование сочинений патриарха как органическое целое. Методологическую основу системного подхода составляет семантическая связь классических методов изучения рукописных памятников древнерусской письменности: археографический, сравнительно-исторический, текстологический, структурного анализа, историко-типологический, историко-литературный. Применение системного подхода в исследовании дает представление о творчестве патриарха Никона.

Теоретическая значимость работы заключается в выводах о традиционно-книжном характере литературно-публицистической деятельности патриарха Никона. В сочинениях Никона ярко выразилась его приверженность к традиционным способам и формам выражения авторской концепции, проявились типичные для средневекового книжника принципы работы над его сочинениями. Способы авторского самовыражения и отражения свойств личности и характера Никона, событий его биографии в произведениях владыки находятся в рамках традиционной книжной культуры.

Значимость работы заключается и в том, что исследуемые тексты во многом дополняют сложившиеся в науке представления о взаимодействии деловой прозы и литературы в «переходный» период. Эпистолярные сочинения патриарха Никона показывают, что он как личность свободно ведет себя внутри документа, нарушает строгие формулярные требования, вносит индивидуальное начало в делопроизводственные тексты. Письменные источники, использованные в диссертации, показывают своеобразие эпистолярного жанра в XVII веке, заключающееся в смешении жанровых форм, стирании границ жанров, в их активном взаимодействии и взаимовлиянии.

В процессе исследования эпистолярных сочинений патриарха Никона накоплен материал и для характеристики частного письма в русской литературе XVII века – жанра, чрезвычайно популярного в поздневизантийской эпистолярной технике, но получившего развитие в России в более позднее время.

Духовно-назидательные сочинения патриарха Никона демонстрируют процесс смешения литературных жанров во второй половине XVII века, доказывают свободное сосуществование жанров в общем пространстве бытования. Важными для теории текста являются выводы диссертации об использовании Никоном известного средневековой культуре способа компилирования и соединения цельных текстов и их фрагментов при построении сочинений, а также о работе автора с разными типами источников, сосуществующих в пределах одного жанра.

Положения, выносимые на защиту:

1. Литературно-публицистическая деятельность патриарха Никона во многом определялась жизненными обстоятельствами его биографии. Общение с современниками через запечатленное на бумаге слово было для патриарха необходимостью и ремеслом. Послания патриарха Никона к царю Алексею Михайловичу находятся на разных ступенях перехода от официальных документов, деловой прозы к публицистическим посланиям; Никон использует такие виды эпистолярного жанра, которые, с одной стороны, тесно связаны с приказным делопроизводством, с другой, порывают со строгими требованиями делового письма и свободно взаимодействуют с традиционной книжной культурой. Письма Никона царю свидетельствуют о совершенном владении автором приемами, законами и нормами русско-византийской эпистолярной техники.

2. Письма сочувствовавших Никону греков к нему «спровоцировали» московского владыку уподобить его ответные послания греческим образцам и применить в них хорошо знакомые московскому патриарху стилистические средства и широкие возможности поздневизантийской эпистолярной схемы. Составленные в традициях официальных грамот к высокопоставленным духовным лицам послания Никона к представителям греческой Церкви – газскому митрополиту Паисию Лигариду и восточным патриархам превратились в публицистические послания, в которых владыка изложил своих взгляды на актуальную проблему современности о разделении церковной и светской властей. Послания патриарха Никона к грекам отразили характерные для второй половины XVII века процессы активного взаимодействия жанров деловой письменности между собой.

3. Рукописная история посланий патриарха Никона восточным святителям показывает бытование на русской почве списков как протографа авторского текста посланий, так и протографа переводов посланий Никона грекам с греческого языка на русский. Но на русском (до и после перевода) и греческом (1 список) языках сохранилась только грамота Никона патриарху Константинопольскому Дионисию (более 20 списков XVII-XIX веков). Рукописная история послания патриарха Никона газскому митрополиту Паисию Лигариду представлена «жизнью» протографа перевода послания Никона греку с иностранного (латинского или греческого) языка (13 списков XVII-XIX веков), а не списка с автографом патриарха Никона (РГАДА ф. 27, оп. 1, д. 140, ч. 3, л. 144-152). Переписка Никона с греками отражает процесс бытования на русской почве в XVIII-XIX веках посланий как единого комплекса эпистолярных текстов, объединенных тематически и адресатами.

4. Анализ содержания и стилистических особенностей посланий патриарха Никона к царю позволил описать способы авторского самовыражения и поведения автора. Так называемые «образы» Никона, органично связанные с характерным для литературы XVII века возрастанием личностного начала, усилением роли автора, позволяют ему в конкретных ситуациях «перевоплощаться» на письме, для достижения конкретных целей и эмоционально-дидактического воздействия на адресата «исполнять» определенную роль, используя для этих целей традиционный «набор» словесно-художественных средств и литературных приемов. Так, «образы» домостроителя и просителя о царской милости связаны с жанрами чисто деловой переписки; собственно литературная традиция определила особенности «образа» страстотерпца; смешение делового письма и литературной традиции произошло при реализации «образов» защитника царской чести и молитвенника о государевой душе. Документы «дела» патриарха Никона показывают, что не только авторское, но и внешнее поведение Никона было организовано в соответствии с его «образами».

5. Принципы работы патриарха Никона с разными типами источников не выходят за рамки средневековой письменной традиции. Священный текст и библейская топика присутствует в эпистолярных сочинениях патриарха Никона на разных уровнях; автор ведет себя как типичный книжник, продолжая многовековую традицию древнерусской книжности обращения к авторитетным текстам-образцам для адекватного понимания создаваемого сочинения. В работе с законодательным источником Никон предпочитает делать цитаты-выписки и точно его обозначать. В то же время, используя способы работы с источниками, характеризующие новую культурную модель и ярко проявившиеся в работе справщиков Печатного двора (изменение структуры текста в сторону ее увеличения и расширения смыслов; критическое отношение к авторитетному тексту, выражавшееся в грамматической и лексической его правке; компиляция заимствований из разных типов источников; выбор источника цитирования путем сравнения нескольких из них), Никон встраивал древнейшие методы и приемы работы средневековых авторов в русло современной ему культурной традиции.

6. Видения патриарха Никона в структуре его эпистолярных сочинений продолжают традицию русской публицистики XVII века и помогают автору выразить свое отношение к одному из важнейших вопросов современности – о качествах светского правителя и православного пастыря; острой публицистической направленностью видения Никона напоминают видения его современников – старообрядческих авторов. Публицистическая и полемическая направленность видений патриарха Никона обусловила и разные способы включения автобиографических рассказов об откровениях свыше в ткань собственного повествования.

7. Анализ келейных библиотек патриарха Никона, состав которых реконструируется по документам «дела» Никона, путей формирования личных книжных собраний Никона в Воскресенском и Ферапонтовом монастырях показывает, что содержание библиотек патриарха не только отражает уровень его образованности и начитанности, но и позволяет установить конкретные источники его сочинений и духовные основания культурно-реформаторской деятельности.

8. В основу создания духовно-назидательных сочинений патриарх Никон положил традиционный для средневековой культуры составительский принцип, который в каждом конкретном случае способствовал реализации важной для средневековой книжной культуры тенденции возрождения «памяти слова» и «памяти текста». Завещание-устав патриарха Никона для братии Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря сохранилось в одном списке конца XVII века (РГБ, Музейное собр. № 9427, л. 485 об.-493 об.). Сочинение компилятивное и состоит из четырех частей, каждая из которых до включения в состав завещания представляла собой самостоятельное произведение со своей рукописной традицией. Никон создал композиционно завершенное произведение завещательно-уставного характера, ориентируясь на игуменские уставы-завещания византийской литературной традиции.

9. «Наставление царю» сохранилось в единственном списке с автографом патриарха Никона: его рукой сделаны вставки из книг Священного Писания и печатной Кормчей (РГАДА, ф. 27, оп. 1, д. 140, ч. 1, л. 298а-393 об.). Обнаружение мной главного источника «Наставления» «Нравственных правил» Василия Великого – позволило охарактеризовать методы работы патриарха с сочинением каппадокийского святителя и увидеть намеренную ориентацию автором своего произведения на широко распространенную форму средневековой культуры – сборник. Сборник патриарха Никона по форме и структуре в определенной мере соответствовал традиции печатных книг богословского и полемического характера, выходивших в середине XVII века на Московском печатном дворе и продолжал традицию популярных в Древней Руси памятников византийской политической мысли, излагавших средневековые общественно-политические концепции и представления о государственной и церковной власти, которые были адресованы светскому правителю.

10. Окружные послания патриарха Никона, изданные на Московском печатном дворе в 1656 году, несмотря на разное содержание, имеют сходство в построении (разделены на две самостоятельные части), в составительском принципе организации материала и в подборе хорошо известных современникам Никона источников для понимания и усвоения широкой аудиторией излагаемых автором религиозно-обрядовых и нравственных идей. Изложение о троеперстии в окружном послании Никона о Крестном монастыре базировалось на текстах о кресте, читаемых на литургии. Темы греха и покаяния в окружном послании о моровой язве патриарх Никон раскрыл в традиции библейского и святоотеческих учений о наказании свыше грешников мором и стихийными бедствиями. В условиях активного влияния на русский быт и мировоззрение современников Никона западной религиозной культуры проблемы чистоты веры и обрядов, сохранения православного образа жизни ярко раскрылись в его окружных посланиях пастве.

Практическая значимость исследования заключается в том, что сделанные выводы могут служить основой для дальнейших исследований о патриархе Никоне представителями гуманитарных наук. Выводы диссертации могут быть использованы в научных исследованиях по истории русской литературы и культуры XVII века, в лекционных и специальных курсах по истории литературы периода перехода от средневекового типа к литературе Нового времени.

Основные положения диссертации опубликованы в научных сборниках, периодических изданиях, в том числе рецензируемых ВАК РФ. В настоящее время опубликованы более 50 статей объемом около 50 п.л., две книги о патриархе Никоне и его литературно-публицистической деятельности (Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона». СПб.: Дмитрий Буланин, 2003; Эпистолярное наследие патриарха Никона. М.: Индрик, 2007) общим объемом 131,5 п.л., в которых осуществлено научное издание почти 80 сочинений патриарха Никона.

Апробация исследования. Результаты исследования докладывались на научных конференциях: международных «Исторические традиции русско-сирийских культурных и духовных связей: миссия антиохийского патриарха Макария и дневники архидиакона Павла Алеппского: К 350-летию посещения патриархом Макарием Антиохийским и архидиаконом Павлом Алеппским Москвы» (Москва, 2006), «Человек в культуре русского барокко» (Москва, 2006), «Нарративные традиции славянских литератур (Средневековье и Новое время)» (Новосибирск, 2006-2009), «Святоотеческие этические учения в киевской богословской мысли эпохи реформ» (конец XVI – начало XVIII в.) (Киев, 2007); «Время культурологии» (Москва, 2007); «Культура и текст: Культурный смысл и коммуникативные стратегии» (Барнаул, 2008); на всероссийских и региональных: Чтениях памяти профессора Николая Федоровича Каптерева (Москва, 2003-2008) и Никоновских чтениях в музее «Новый Иерусалим» (Истра, 2000, 2006, 2009); «Патриарх Никон и его время» (Москва, 2002).

Структура диссертации. Диссертация состоит из Введения, двух частей, каждая из которых включает три и две главы соответственно (в главах выделены разделы), Заключения, Приложения, списка литературы. В Приложении помещены окружные послания патриарха, завещание-устав, «Наставление царю» и сочинение старообрядческого автора о Кресте в виде выписок из Грамоты Никона о Крестном монастыре.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении дано обоснование темы диссертации, ее актуальности, рассмотрена историография вопроса, определены цели, задачи, предмет и объект исследования, а также его методы, показана научная новизна, теоретическое и практическое значение полученных в ходе работы результатов.

ЧАСТЬ I. ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ ПАТРИАРХА НИКОНА:

ИДЕЙНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА И ПРИНЦИПЫ АВТОРСКОГО САМОВЫРАЖЕНИЯ В ПЕРЕПИСКЕ С СОВРЕМЕННИКАМИ

Первая часть диссертации посвящена изучению обширного эпистолярия патриарха Никона, писем и посланий царю Алексею Михайловичу и грекам: иконийскому митрополиту Афанасию и Савве Дмитриеву; восточным святителям и газскому митрополиту Паисию Лигариду. Выявлены и рассмотрены особенности эпистолярной техники Никона, проявление которых в переписке с современниками зависело от адресата и реальных фактов биографии Никона, описаны принципы авторского самовыражения и способы работы патриарха с разными типами источников, роль видений владыки в структуре его посланий царю.

Глава 1. Переписка патриарха Никона с царем Алексеем Михайловичем: способы изложения автором его взглядов на актуальные вопросы современности

В переписке патриарха Никона с царем Алексеем Михайловичем отразились непростые отношения между государем и архипастырем: духовная дружба, вражда и попытки примирения. Выделены четыре периода этой переписки, получившие условные названия по месту пребывания адресанта. Письма отличаются по форме, тематике, уровню «литературности», степени проявления личностного начала и авторского «я».

Письма патриарха Никона царю Алексею Михайловичу и традиции русской деловой письменности. Новгородский период (1650-1652 годы) представлен 15 письмами митрополита Никона к царю (6 из охваченного восстанием Новгорода – 1650 год; и 9 составлены во время путешествия в Соловецкий монастырь за мощами митрополита Филиппа – 1652 год), они неоднократно издавались как исторические источники (С.М. Соловьевым, М.Н. Тихомировым, С.В. Лобачевым, Г.М. Коваленко – Т.А. Лаптевой – Т.Б. Соловьевой) по подлинникам, хранящимся в РГАДА (ф. 96 (Сношения России со Швецией), оп. 1, стлб. 3, ч. 1-3; ф. 153 (Духовные российские дела), оп. 1, д. 20, ч. 1-73; ф. 142 (Царские подлинные письма), оп. 1, д. 382). По форме и содержанию новгородские и соловецкие письма Никона царю представляют собой приказные «отписки», которые подчинялись строгим законам деловой письменности, находившейся за пределами традиционной книжной культуры.

На выбор формы и характера делового письма Никона оказывали влияние исторические события, активным участником которых он был: в «отписках» Никона появлялись пространные описания, отличавшиеся большей субъективностью повествования и меньшей установленностью жанровых признаков. Описания чувств и эмоций, отношение к предмету повествования, «разбавление» канцелярского языка старославянизмами и элементами живого разговорного языка, сочетание народной образности и учительного красноречия – все это выводило «отписки» Никона за границы приказного делопроизводства и сближало их с частными письмами, обладающими открытой структурой и своими законами бытования и функционирования. Тенденция влияния в XVII веке литературы на документ (В.П. Адрианова-Перетц, В.В. Данилов, А.А. Назаревский, С.С. Волков, А.С. Демин, Е.К. Ромодановская) особенно ярко проявилась в «отписках» митрополита Никона.

Новгородские «отписки» Никона содержат примеры усиления личностного начала в деловой письменности. Тщательно подбирая лексику с теми оттенками значения, которые в наибольшей степени соответствуют той или иной ситуации, Никон противопоставляет умение владеть разными формами ведения беседы способности врагов в основном к материальному разрушению; выстраивает семантические ряды из слов с корневым, синонимическим и деривационным повтором. Зная законы построения и функционирования разных видов деловой письменности, Никон свободно применяет их на практике.

Московский период (1653-1656 годы) представлен 6 письмами царю, которые Никон, уже патриарх Всея Руси, составлял во время походов по монастырям. Изданные в XIX веке (П. Бартенев, архим. Аполлос (Алексеевский), Ф. Буслаев) они хранятся в РГАДА, ф. 142 (собр. Царских подлинных писем), оп. 1, д. 383, 384, 385, 386, 387, 388. Все письма мной точно датированы: 26 января 1653 года, 27 февраля 1654 года, 2 и 3 февраля 1655 года, сентябрь и 16 декабря 1656 года. По типу повествования и сказовой манере изложения они напоминают особый вид дружеской переписки - «грамотки», сочинения с открытой структурой, для которых строгое следование формулярным требованиям и законам эпистолярного жанра не было обязательным. В письмах Никона сочетаются разные формы речи: живая разговорная и книжная, восходящая к тестам Священного Писания.

В личных письмах царю Никон показал индивидуальную манеру письма, выразившуюся в преодолении на письме сухого делового стиля. Соблюдая формулярные требования эпистолярного жанра, патриарх демонстрировал и свободное владение разными формами речи, общаясь с царем как его друг и единомышленник, не по долгу (как в новгородский период), а по велению души.

Воскресенский период (1658-1666 годы) охарактеризован по 17 письмам Никона царю, среди которых преобладающим жанром стал жанр послания. Они сохранились в РГАДА, ф. 27 (приказ Тайных дел), оп. 1, д. 140, ч. 1-9 и в ГИМ, в Синодальном собрании свитков; издавались Н.И. Субботиным и Н.А. Гиббенетом. Почти все воскресенские сочинения Никон называет «писмами», подчеркивая их главное назначение служить формой личного общения с царем. Обсуждение с царем важнейших в биографии патриарха событий требовало привлечения разнообразных художественных средств, при помощи которых Никон выстраивал систему доказательств собственной правоты, оказывал эмоционально-дидактическое воздействие на царя. А темы «царя» и «патриарха» превратили «воскресенские» письма Никона в яркие публицистические послания.

Тема «царя» обсуждается в двух направлениях: о том, каким правитель быть не должен («запреты»), и об идеальном правителе. «Запреты» имеют форму кратких и лаконичных формулировок о поступках Алексея Михайловича, которые, по Никону, ущемляют права и свободу Церкви. Образец идеальных отношений светской и церковной властей, в том числе и имущественных, Никон находил в домонгольском и монгольском периодах русской истории. Поучая царя, автор использовал такие способы словесного творчества, которые делали повествование одновременно обличительным и эмоционально окрашенным: иронию, риторические вопросы, обращения к адресату, апелляцию к событиям исторического прошлого.

В изложении представлений об идеальном правителе Никон обращался к художественным приемам словесного творчества, которые способствовали бы усилению дидактического начала повествования. Главное требование патриарха к царю – обладание важнейшими христианскими добродетелями. Автор обращается к традиционному приему древнерусских книжников, которые сравнивали деяния великих князей и царей с деяниями их предшественников в библейской, мировой и отечественной истории и выстраивали длинные ряды образцов-подобий. Ряд Никона: «израилевы» цари – Давид, Соломон, Езекия, Иосия; цари христианские – Константин Великий и Владимир Святославич. Сравнивая Алексея Михайловича с «израильскими» царями, Никон предлагал Алексею Михайловичу программу покаяния, призывал его к очищению грешной души. Соотнося поступки царя с конкретными событиями Священной истории, Никон встраивал современную обстановку в сакральный контекст, предлагая царю в той или иной ситуации воспользоваться традиционным способом поведения, заложенным в канонических источниках. Сравнение русских великих князей и царей с Константином Великим и Владимиром Святым имело в Древней Руси свою традицию: воспринимаемые как идеальные правители, они постоянно привлекались для поднятия авторитета великокняжеской, а затем царской власти, особенно в сочинениях, обосновывавших автокефалию Русской Церкви. Аналогии между царем Алексеем Михайловичем и византийским императором Константином усилились в середине XVII века в связи с приобретшей особую популярность в среде русского правительства идеей о вселенской миссии русского православного царя как освободителя всех православных христиан от иноверцев. Во второй половине XVII века в условиях возраставшего западного влияния проблема сохранения царем Алексеем Михайловичем православия стала особенно актуальной. Но тема нравственности православного царя раскрывалась Никоном и под воздействием его личных взаимоотношений с Алексеем Михайловичем: патриарх призывал царя проявлять человеческие качества по отношению к нему лично. Разные типы отношений с царем – как с человеком, олицетворяющим государство, и как с христианином, нуждающимся в духовной опеке, определили здесь способы авторского самовыражения и особенности проявления авторского «я».

Тема «патриарха» раскрывается при помощи стилистических приемов и способов, которые помогают Никону формулировать мнение о качествах пастыря и границах патриаршей власти. Прежде всего это прямое и безапелляционное высказывание, имеющее декларативный характер, которое, как правило, подтверждается ссылкой на тексты Священного Писания. Патриарх Никон формулирует свои убеждения таким образом, чтобы они соответствовали и концепциям особых церковно-государственных отношений, изложенным в памятниках византийской правовой мысли, получивших популярность в России в середине XVII века в связи с церковно-обрядовыми преобразованиями («Эпанагога» и «Алфавитная Синтагма» в изложении иеромонаха Матфея Властаря, печатная книга «Кормчая»). Никон выбирал из всего спектра определенных византийским церковным законодательством функций и свойств архипастыря только те, которые соответствовали его личным представлениям о первосвятителе и наиболее полно отражали его взгляды на церковную власть в выстроенной им системе аргументации «симфонических» взаимоотношений властей, где духовная власть выполняет направляющую функцию.

Сложной структурой, разветвленной системой аргументации и разнообразием источников отличаются два послания Никона из Воскресенского монастыря, посвященные нескольким вопросам: об опечатании на Московском подворье бумаг и вещей патриарха Никона (1659 год) и о тяжбе со стольником Р.Ф. Боборыкиным (1661 год). В общении с царем патриарх Никон применял способы эмоционально-дидактического воздействия, характерные для публицистики: сочетание книжной и разговорной лексики, ирония, антитеза, сравнения и противопоставления; в обличительных целях сочетание библейских цитат и описаний эпизодов из русской жизни; в полемических целях использование ораторской речи, рассказов о видениях; разные виды повторов и организация повествования при помощи риторических вопросов, логического ударения; одновременные ссылки на разные типы источников. Ключевая тема посланий – вмешательство царя в дела Церкви, усиление абсолютистского начала светской власти. Обличительный характер посланий приводит к уменьшению цитат и усилению авторского слова: библейские реминисценции, парафраза и пересказ библейских сюжетов, которые, сменяя друг друга, образуют длинные ряды из поучительных примеров о наказаниях Богом людей, совершающих преступления против Церкви. Назидательные примеры выполняют важную дидактическую роль: царь должен осознать неправоту и прийти к покаянию.

Эпистолярные сочинения Никона воскресенского периода ориентированы на жанр послания. В XVII веке публицистические письма к царю приобретают функции политического документа, поскольку обращены к человеку, олицетворяющему собой государство в целом. После разрыва с царем Никон пытался воздействовать на него в двух направлениях. С одной стороны, он акцентировал внимание Алексея Михайловича на исполнении христианских заповедей. С другой, патриарх часто напоминал царю о его клятве хранить церковные заповеди и не посягать на свободу Церкви. Из подмосковного монастыря патриарх Никон призывал царя обратиться к истории Руси, к традициям Русской Церкви, чтобы продолжить начатый предшественниками путь следования апостольским и святоотеческим заветам, воспринятым от греко-византийской Церкви, и воспроизвести такую форму взаимоотношения светской и духовной властей, которая бы базировалась только на канонических представлениях и принципах.

В ферапонтовский период (1667-1675 годы), из ссылки, Никон адресовал царю 38 писем, которые сохранились в РГАДА, в приказе Тайных дел – ф. 27, оп. 1, д. 140, ч. 3; д. 140а, ч. 1-4, и неоднократно издавались (Н.И. Субботин, Н. Успенский, архим. Варлаам (Денисов), С. Михайловский, Н. Суворов, П. Николаевский, И. Бриллиантов, С.М. Соловьев, Я.Л. Барсков, Н.В. Шухтина). Ведущий жанр этого периода – челобитные, что соответствовало цели: ссыльный патриарх просил царя об улучшении условий пребывания, о прощении и снисхождении к нему. Однако два послания выделяются особо (1667 и 1671 годов), органично сочетая в себе лирическое и поучительное начала. В центре посланий – тема взаимоотношений Никона и царя. Эти послания сам Никон называл «писмами», подчеркивая их назначение – служить единственным в ссылке способом непосредственного и доверительного общения с царем. Оба послания написаны ярким, образным языком; в них перемежаются различные стилевые пласты; характерно употребление разговорной и диалектной лексики; тип повествования Никона порой напоминает такие образцы проповеднической литературы, в которых органично сочетаются фразеология молитвословий, книжная лексика, витиеватость и возвышенность речи; в посланиях органично переплетаются символика и образность традиционной культуры.

Эпистолярная деятельность патриарха Никона во многом определялась жизненными обстоятельствами его биографии и сложными и многогранными отношениями с царем Алексеем Михайловичем. Письма царю свидетельствуют о том, что Никон хорошо знал традиции, законы и нормы русской эпистолярной техники. Письменное общение с царем (первоначально в диалогической, затем в монологической форме) стало для патриарха привычным делом. Выбор формы и содержания писем царю, предпочтение художественных средств и приемов словесного творчества были связаны с конкретными периодами епископского служения Никона: в новгородский период Никон предпочитает приказные «отписки», в московский – «грамотки», в воскресенский – послания, в ферапонтовский – челобитные. В переписке с царем в течение двадцати пяти лет (1650-1675 годы) Никон использовал разные виды эпистолярного жанра, которые, с одной стороны, тесно связаны с приказным делопроизводством, с другой, порывали со строгими требованиями делового письма и свободно взаимодействовали одновременно с традиционной книжной и народной культурой. Письма патриарха Никона царю находятся на разных ступенях перехода от официальных документов, деловой прозы к публицистическим посланиям, автор которых живо реагирует на происходящие события, открыто высказывает свое отношение к ним, обосновывает собственную позицию. В любых жизненных обстоятельствах патриарх оставался ярким проповедником, чья речь под влиянием книжной культуры становилась одновременно темпераментной, эмоциональной, убедительной, торжественной и пафосной. Если в письмах царю периода патриаршества Никон большое внимение уделял формуляру и строил свои тексты в соответствии с требованиями конкретных типов письма (новгородский и московский периоды), то после оставления кафедры внутри документа, в рамках делового письма он стал вести себя свободно, внося в формуляр индивидуальное начало.

Способы авторского самовыражения в переписке патриарха Никона с царем. Анализ содержания и стилистических особенностей разных типов писем Никона царю Алексею Михайловичу позволил выделить способы авторского самовыражения патриарха. В письмах к царю из ссылки Никон старался привлечь к себе внимание адресата, воздействовать на его чувства. Физическое и душевное состояние опального патриарха отражались на письме в виде авторских «образов» и «перевоплощений», яркой реализации которых способствовал выбор определенных художественных средств и приемов. Авторское поведение Никона определялось обращением его к стилистическим средствам и художественным приемам, характерным для разных жанров русской средневековой письменности. Авторские «образы» Никона – это прежде всего «жанровые образы» Никона-автора. Наименования «образов» условны.

«Образ» защитника царской чести. Тема царской чести была характерна для публицистических сочинений XVII века. Реализуя образ, Никон преследует две задачи, которые определяют разные принципы повествования: с одной стороны, подробно информировать Алексея Михайловича о людях и событиях, которые, по его мнению, могли нанести вред царской репутации, действовали или высказывались против государевой особы, с другой стороны, детально описывать свое личное участие в конкретных делах к «повышению… царского величества». Один из способов изложения Никона, – извет, т.е. донос органам власти о противогосударственном умысле или совершенном уже преступлении. Факты и подробности, сопровождавшие изветы Никона, служили доказательством противозаконных замыслов и действий государевых людей. При помощи документального способа повествования Никон свидетельствовал о не известных царю противогосударственных деяниях или умыслах. Описывая свое личное участие в защите царской репутации, патриарх Никон обращается к собственно литературной традиции.

В реализации своих представлений о чести царя Никон обозначил важную тему о правлении «не по правде», которое приводит к бедам в государстве и оборачивается нелюбовью подданных. Высказанная в ряде произведений Смутного времени эта мысль у патриарха получила развитие и своеобразное преломление в творчестве отдельных писателей второй половины XVII века. Но если поэты царской чести воспевали русский абсолютизм, то Никон открыто обличал вторжение абсолютистского начала во все сферы жизни.

«Образ» страстотерпца проявился в повествовании Никона о тяжелых условиях пребывания в ссылке. В автобиографических заметках Никона можно усмотреть не только реальные факты и события, но и этикетные ситуации, многократно воспроизводившиеся в литературе. Патриарх Никон, создавая художественные образы и средства для характеристики своих бед и взаимоотношений с окружавшими его в ссылке людьми, ориентируется прежде всего на житийную традицию. Характеризуя взаимоотношения с насельниками монастырей и приставами, патриарх Никон обращался к агиографической традиции вообще, но в одной из последних челобитных царю из ссылки свое жилище и бытовые условия он описывал, опираясь на конкретный источник – Житие Алексия, Человека Божия. Никон создает свои параллели: св. Алексий – Никон и «земной бог» Алексей Михайлович – Бог небесный. Оценка агиографического героя и его действий (святого Алексия) в проекции на жизнь реального человека (патриарха Никона) имеет в повествовании Никона противоположное значение. Жизнь владыки в Ферапонтовом монастыре - это «сюжетный перевертыш» по отношению к агиографическому памятнику о св. Алексии. Судьбу патриарха Никона решил не Бог, а царь. Поэтому, в отличие от святого, Никон противится испытаниям. Противоположное значение получают и мотивы выпадения героя из иерархической ниши, унижения и нищенства, характерные для Жития Алексия, Человека Божия. Мотив царя – виновника бед Никона содержал скрытый намек на одну из главных тем переписки Никона с Алексеем Михайловичем – тему «гордого царя». Особую актуальность эта тема получила в контексте идейной борьбы, развернувшейся во второй половине XVII века. Темы «гордого царя», падения и возвышения в реальных взаимоотношениях патриарха Никона с Алексеем Михайловичем реализуются по-разному: стремление царя уподобиться в своих деяниях Богу ведет к его духовному падению. Мотив «гордого царя», восходящий к литературной традиции, в сочинениях деловой письменности XVII века становится этикетным мотивом, требующим от автора умения творчески реализовать его.

«Образ» молитвенника о государевой душе. Этот образ реализуется в челобитных Никона из Ферапонтова монастыря, в которых он благодарит царя за оказанную милость. Кроме традиционных формул благодарения, характерных для делового письма, патриарх включает в повествование фрагменты молитвословий и святоотеческих творений, цитаты из Священного Писания, благодаря чему авторский стиль приобретает книжные черты. Челобитная 1674 года, в которой Никон дает символическое толкование предметам церковной утвари, присланной царем, обнаруживает текстуальное сходство с заключительной главой сочинения Григория Синаита «О четырех священноначалствиих…». Многие фрагменты челобитной, базируясь на текстах, побуждающих читателя к возможности личного богообщения, лексикой и ритмико-синтаксической организацией напоминали молитвословия. По замыслу патриарха Никона, сам процесс чтения челобитной включал адресата-царя в так называемый «герменевтический круг» веры и понимания, обусловленный техникой «божественного чтения», построенной на молитве и запоминании – воспоминании, восстановлении первоначального значения текста. Результат такой организации чтения – глубокое постижение Писания и нравственное совершенствование читающего. Никон сделал упор на раскрытие духовного содержания поступка царя: представления византийского автора о высокой идеально-духовной любви к Богу, достигаемой при помощи молитвы, патриарх перевел в область человеческих добродетелей, проявляющихся в конкретных поступках; Никон придал этому понятию практическое значение. Текст истолкования Григория Синаита символических значений богослужебных предметов в челобитной царю выполнял двойную роль: подвигал царя к покаянию, а для Никона становился основой молитвы о спасении государевой души.

«Образ» домостроителя раскрывается в письмах и челобитных Никона царю, составленных после оставления патриаршей кафедры, когда опальному патриарху приходилось доказывать свою невиновность во время обвинений его в краже церковного имущества, присвоении денег, а в ссылке – в превышении полномочий и использовании патриаршего звания для улучшения условий заключения. Стремление патриарха Никона тщательно фиксировать множество частных действий и мелких деталей, вести точнейшие подсчеты продуктам и вещам, следить за ведением хозяйственных дел в северных монастырях оказывало влияние на авторский стиль Никона, который при реализации поставленной цели становился предельно сухим и фактографичным, и отражало стиль жизни, тип поведения средневекового человека, воспитанного на русской традиции мудрого отношения к Дому, хозяйству, помещению и его насельникам. В письмах царю хозяйственного содержания патриарх Никон предстает как домохозяин, как носитель определенного порядка, обеспечивающий свой дом экономически, а его обитателей, нарушающих установленный чин, обустраивает нравственно.

«Образ» просителя о царской милости в челобитных опального владыки реализуется по-разному в зависимости от содержания просьбы. Для удовлетворения личных материально-вещественных потребностей Никон выступает в роли типичного челобитчика; формулируя просьбы, он прибегает к традиционными и клишированным элементам челобитных. Однако под пером Никона типичные формулы «оживают» и наполняются реальным содержанием. Призывая царя к содействию в монастырском и церковном строительстве, Никон использует книжные образы и сравнения, обращается к святоотеческому наследию и библейским текстам, ведь его просьбы адресованы ктитору Воскресенского монастыря. Подбор традиционных текстов, выполняющих дидактическое воздействие на адресата-царя, всегда определяется желанием патриарха Никона в полной мере реализовать в Воскресенском и Ферапонтовом монастырях его замыслы храмового строительства и архитектурно-богословскую программу: воссоздать под Москвой святые места Палестины и Воскресенский собор как топографическую и архитектурную копию храма Господня в Иерусалиме, подчеркнув главную роль царя Алексея Михайловича в наименовании обители Новым Иерусалимом. Челобитные с разными типами просьб получают у Никона дополнительную задачу – оказывать на адресата не только эмоциональное, но и дидактическое воздействие.

Эпистолярные сочинения Никона имели внелитературные цели. Но для стилистического оформления и литературного наполнения «образов» патриарх Никон использовал выразительные словесно-стилистические средства, которые способствовали убедительности повествования и усилению эмоциональности речи. Анализ стилистики патриарха Никона позволил классифицировать общие для всех эпистолярных текстов патриарха приемы словесной изобразительности. Это – специальные средства изобразительности: повтор, амплификация, эллипсис, инверсия, риторические вопросы и восклицания, аллитерация и ассонанс, звукопись, гомеотелевт; тропы и неспециальные средства изобразительности: метафоры и сравнения, антифразис, ирония, атрибуция, гипонимизация, экспрессивная синонимия; украшение речи библейской фразеологией; композиционно-психологические приемы: внезапное прерывание рассуждения, напоминающее приемы ретардации и апосиопезиса; влияние на авторский стиль формуляра делового письма. По заключению В.В. Виноградова, в деловом письме, имеющем внелитературные цели, непросто обнаружить индивидуальный авторский строй, как личность писателя раскрывается в системе словесно-художественного выражения. Анализ приемов авторского повествования патриарха Никона позволяет заключить, что он обращается преимущественно к тем словесно-стилистическим средствам, которые связаны с проявлением сильной эмоциональной активности автора. Риторика книжной речи необходима ему и для того, чтобы встроить свои тексты в традицию ораторского красноречия и чтобы оказать эмоционально-дидактическое воздействие на адресата, полнее раскрыть аргументацию, соединить содержательный и психологический аспекты ведения полемики.

Особенности выражения авторских «образов» патриарха Никона связаны с его творческими возможностями, с целями повествования. «Образы» домостроителя и просителя о царской милости реализуются при помощи жанров чисто деловой переписки; собственно литературная традиция определила особенности «образа» страстотерпца; смешение делового письма и литературной традиции произошло в реализации «образов» защитника царской чести, молитвенника о государевой душе.

Особенность авторского самовыражения Никона состоит в том, что в зависимости от ситуации он отдавал предпочтение тем художественным средствам и стилистическим приемам, которые, с одной стороны, были ориентированы на традицию средневековой книжной культуры, с другой, были связаны с широкими возможностями делового письма. Совмещая в своем творчестве эти две тенденции письменной культуры, взаимодействие между которыми особенно ярко проявилось в XVII веке, патриарх Никон как писатель показывал, каким образом традиционные методы и приемы можно встроить в русло современной культурной традиции, а внелитературные цели реализовать при помощи литературных способов и средств.

Видения патриарха Никона и их роль в структуре его посланий царю. Содержание видений Никона в составе посланий царю связано с епископским служением владыки. Содержание «знаковых» видений определяло место Никона в церковной иерархии от новгородского митрополита до патриарха Московского – видение венца от Спасова образа в Новгороде (1650 год), видение митрополита Филиппа в Соловецком монастыре (1652 год), видение московских святителей Петра и Ионы в Воскресенском монастыре (1664 год). Содержание «царского» видения адресовано Алексею Михайловичу: митрополит Петр показал Никону залитый пожаром царский дворец (1661 год). «Монастырское» видение рассказывает о встречах ссыльного Никона с бесами в образе старцев Кирилло-Белозерского монастыря (1675 год). Все видения построены в соответствии с требованиям жанра видений. Принцип изложения основан на документализме и доказательстве достоверности происходящего. Многие мотивы, используемые при описании Никоном встреч со святыми, восходят к агиографии, что делает содержание его рассказов о видениях предельно понятным и доступным для восприятия современниками; описания внешнего вида святых соответствовало иконографической традиции их изображения, что специально подчеркивалось автором. В видениях Никон получал руководство к действию от узкого круга святителей, особо почитаемых в Русской Церкви, которые своим служением поддерживали и укрепляли власть московских великих князей и в реальной жизни имели «столкновения» со светской властью: митрополиты Петр, Иона и Филипп (Колычев). Соответственно, важнейшими темами видений Никона стали темы мученичества, принятого иерархом от светской власти, и качеств первосвятителя, предстоятеля Русской Церкви. Представления патриарха Никона о патриаршей власти, судя по содержанию его видений, постепенно эволюционировали, но никогда не выходили за пределы византийской правовой традиции осмысления свойств и назначения иерарха. В «новгородском» видении ясно выражена мысль о пастыре-мученике и тяжести пастырского долга; в «соловецком» - Никон показывает мудрого пастыря, сочетающего «единомыслие» с государем и самоотверженность в исполнении своего долга; пастырь-обличитель царских неправд и отступлений светского правителя от православного закона появляется в «царском» видении; в «воскресенском» - Никон возвращается к образу «доброго» пастыря, несущего мир и любовь, ищущего былого «единомыслия» с царем.

Тема мученичества, характерная для видений Никона, есть преломление темы подражания Христу в страданиях, повторение Его подвига на земле. Несение на себе образа Христова не только в смысле обладания патриаршим саном, но как жизненная установка и принцип служения было характерно для патриарха Никона всегда.

Рассказы о видениях в составе посланий Никона к царю находятся в русле традиций русской публицистики XVII века, важными особенностями которой были агитационная и пропагандистская направленность видений, отражение в их содержании животрепещущих проблем современности. Видения Никона напоминают видения его современников – старообрядческих авторов, которые, осознавая уникальность и трагизм переживаемой ими эпохи, обращались к литературным традициям предшествующей эпохи – Смутного времени. Публицистическая и полемическая направленность видений патриарха Никона обусловила и разные способы включения автобиографических рассказов о видениях в ткань собственного повествования: видение могло быть встроено в публицистическое послание патриарха (наличие видений внутри разнообразных жанровых структур – характерная особенность средневековой письменности), или вынесено за границы послания, чтобы в качестве приложения дополнить содержание основного повествования (яркая параллель к такому письму Никона 1664 года – челобитная Аввакума 1669 года, сопровождающаяся тремя большими рассказами-приложениями о видениях протопопа).

Особое место среди видений Никона, включенных в послания царю, занимает «монастырское» видение. Рассказ о его встречах с бесами составлен под влиянием народных представлений о нечистой силе и патериковой традиции повествований о борьбе подвижников с бесами. Таким образом, форма, содержание, способы построения и функционирования видений патриарха Никона в составе его посланий и писем царю показывают актуальность и востребованность жанра видений в русской литературе и публицистике XVII века.

Глава 2. Переписка патриарха Никона с греками

В этой главе исследованы литературно-публицистические особенности ответных писем патриарха Никона к грекам 1665-1666 годов, его сторонникам – пяти «перехваченных» грамот к восточным патриархам, составленных накануне церковного Собора 1666 года, и одного послания 1662 года газскому митрополиту Паисию Лигариду. Особенность их изучения связана с тем, что послание и «перехваченная» грамота на Восток сохранились в рукописной традиции в двух видах: до перевода на иностранный язык (грамота Дионисию существует и на греческом языке в парадном экземпляре) и после перевода с иностранного языка на русский язык.

Ответные письма патриарха Никона грекам – его сторонникам и традиции поздневизантийского письма. Переписка Никона с Саввой Дмитриевым и иконийским митрополитом Афанасием в автографах не сохранилась, но бытовала в рукописной традиции XVII-XVIII веков. Переписка Никона с греками опубликована архимандритом Леонидом (Кавелиным) по единственному известному ему крайне неисправному списку из собрания графа В.М. Ундольского. Мне известны 5 сборников, содержащих весь комплекс переписки Никона с греками: ГИМ, собр. П.И. Щукина, № 667 ГИМ, собр. П.И. Щукина, № 667 (рубеж XVII-XVIII веков), л. 77 об.-107; РГАДА, ф. 357, оп. 1, д. 127 (перв. треть XVIII века), л. 266-292; ГИМ, собр. Е.В. Барсова, № 897 (1710-1720-е годы), л. 222 об.-244; № 898 (1710-1720-е годы), л. 182 об.-201 об. (1710-1720-е годы), л. 182 об.-201 об.; РГБ, ф. 310 (собр. В.М. Ундольского), № 415 (сер. XVIII века), л. 319-351. Списки делятся на две группы, каждая из которых восходит к неисправному архетипу: общие ошибочные чтения архетипа повторены всеми списками.

Художественное своеобразие ответных писем патриарха Никона выявляется в сравнении их с письмами греков к нему. Письма Саввы и Афанасия отличаются строгой выдержанностью формулярных требований к эпистолярным текстам, адресованным духовным лицам высокого положения; их авторы, несмотря на разное социальное положение, одинаково хорошо владели словом и творчески применяли законы греческой эпистолографии в переписке с московским патриархом. Никон сам в совершенстве владел русско-византийской эпистолярной техникой и знал широкие возможности эпистолярного жанра. Письма Никона имеют четкую структуру. Содержание и наполняемость устойчивыми эпистолярными мотивами каждой части определяется адресатом. Главная особенность писем Никона заключена в содержании их центральной части: патриарх цитирует и комментирует послания греков и свое мнение подкрепляет ссылками на библейские источники. Такой способ построения ответного послания соответствует традиции античной эпистолярной теории, кроме того, цитирование текстов оппонентов – один из принципов полемической литературы, способ ведения спора. Цитируемые фрагменты из посланий своих товарищей автор ставит в композиционно сильную, инициальную позицию, которая усиливает и повышает статус «чужой речи». Техника Никона отчасти напоминает реферирование: выбирает из текстов оппонентов опорные слова, фразы и цельные фрагменты, которые служат ему основой для построения собственных рассуждений. Цитаты из посланий греков участвуют в текстопостроении сочинений Никона: они формируют структуру его посланий и определяют содержание каждого тематического блока. Наиболее часто Никон обращается к двум библейским цитатам: Гал. 6: 9 и 2 Тим. 2: 3. Они становятся знаками, маркирующими авторский текст. Тема этих высказываний апостола Павла – о терпении во время гонений превращается в лейтмотив, который формирует семантическую систему писем патриарха Никона к грекам. Ответные письма Никона оставили заметный след в русской эпистолографии XVII века и отразили определенный этап ее развития.

Послание патриарха Никона к газскому митрополиту Паисию Лигариду. Послание Никона к газскому митрополиту 1662 года известно мне по 14 спискам. В процессе изучения рукописной традиции текста послания оказалось, что 1 из них, опубликованный Н.А. Гиббенетом - РГАДА ф. 27, оп. 1, д. 140, ч. 3, л. 144-152 («Послание 1»), представляет собой один из ранних списков, составленный при жизни патриарха Никона: скорее всего, это беловой вариант послания, записанный под диктовку Никона (или списанный кем-то с черновика), содержит автограф Никона - текст правлен, дополнен и дописан его рукой. Повествование здесь логично, стройно и понятно. 13 списков кон. XVII–XIX веков содержат изложение того же послания, но как будто записанного с чьего-то пересказа («Послание 2»). В процессе исследования этого текста выяснилось, что существовал промежуточный текст – источник «Послания 2». Текстом-посредником между «Посланием 1» и «Посланием 2» служил, на мой взгляд, перевод послания Никона на иностранный язык (скорее, на латинский), так как Паисий Лигарид не знал русского языка. Двойным переводом текста и объясняется изменение стилистического и лексического строя повествования. В рукописной традиции текст архетипа этих списков устойчиво сохранялся.

Послание Лигариду носит неофициальный характер: у прибывшего в 1662 году представителя греческой Церкви опальный патриарх искал поддержки. Эта цель определила характер повествования, не связанную строгими требованиями эпистолярного жанра форму письма и основные темы. Обращаясь к греку, Никон обосновывал место московского патриарха среди вселенских патриархов, напоминая историю возникновения патриаршества в России и ссылаясь на соборные постановления Вселенской Церкви, особое внимание уделил обстоятельствам оставления патриаршей кафедры, обозначил главную причину конфликта с царем – вторжение абсолютистского начала во все сферы общественной жизни. Главный принцип повествования – сочетание документального стиля изложения, отличающегося особой «перечневатостью» в подаче материала и излишней фактографичностью, с самостоятельными сценами-новеллами, диалогами, деталями и подробностями, что выдает в патриархе Никона незаурядного автора. Для доказательства своей правоты, в полемических целях и для проведения аналогий между событиями современности и древней истории Никон прибегнул к двум типам источников: Священному Писанию и печатной книге Кормчей.

Как и письма Никона к грекам-сторонникам, это послание Лигариду тоже ответное: Никон отвечал на вопросы, возникшие у митрополита в связи с «делом» патриарха, в переписке Лигарида с царем. Письмо Никона к Паисию – это призыв о помощи и понимании; в этом единственном послании к митрополиту темы личного одиночества автора и его потребность в идейной поддержке и единомыслии с адресатом тесно переплелись.

«Перехваченная» грамота патриарха Никона ко вселенским патриархам. Накануне церковного Собора 1666 года Никон послал на православный Восток пять грамот: константинопольскому патриарху Дионисию, иерусалимскому Нектарию, цареградскому Парфению. антиохийскому Макарию и александрийскому Паисию. Все грамоты имеют одинаковое содержание, но в рукописной традиции XVII-XIX веков распространение получила только грамота Дионисию. Исследованы тексты 21 ее списка на русском языке до перевода его на греческий язык и два издания текстов этой грамоты. В России издан текст одного из списков перевода грамоты с греческого языка на русский с окончанием-припиской из грамоты Никона патриархам Макарию и Паисию, а в Амстердаме издан текст двух случайных списков грамоты до перевода ее на греческий язык. Списки переводов грамот с греческого языка на русский язык хранятся в РГАДА, в приказе Тайных дел, причем все послания, кроме последней грамоты Никона на православный Восток, сохранились как в беловых, так и в черновых экземплярах. Изучение текстов переводов и сравнение их с текстом грамоты Дионисию по самому раннему списку XVII века - РГАДА, ф. 27, оп. 1, д. 140, ч. 9, л. 114-149 об. - позволило восстановить ход правки переводов. Тексты переводов сверялись между собой и с уже имевшимися переводами грамот. Сравнение грамот между собой было обусловлено особой важностью и секретностью их содержания: Никон обличал царя и накануне церковного Собора просил у восточных святителей о помощи и поддержке. Работа редакторов была поэтапной: сначала исправлялись явные описки, орфографические и грамматические ошибки; затем правка текстов касалась стилистики и содержания переводов, то есть в окончательных вариантах переводов редакторы добивались текстуальной и стилистической близости (смысловое редактирование усиления в патриархе Никоне отрицательных качеств, подчеркивания его властолюбивых намерений; редактирование, направленное на смягчение резких оценок Никона в адрес царя и его окружения). Грамота патриарху Дионисию сохранила в черновике и в беловом экземпляре индивидуальные чтения, не повторяющиеся в других переводах; текст этого послания не правился ни стилистически, ни текстуально: перевод сделан непосредственно для царя Алексея Михайловича, который именно в такой «первоначальной» редакции познакомился с посланием Никона, а затем работал с текстом, готовясь к церковному Собору 1666 года. Пометы царя на полях («для памяти»; уточняющего характера; для проверки достоверности сообщаемых Никоном сведений и немедленного реагирования на факты, изложенные в грамоте) сохранил чистовик только этой грамоты.

В содержании грамоты Никон основное внимание уделил обстоятельствам поставления его в патриарха и событиям, происходившим после его ухода с патриаршей кафедры; излагаемые факты и подробности Никон оценивал с точки зрения поведения своего собственного и царя Алексея Михайловича. Взаимоотношения патриарха Никона с царем – представителей двух властей - в центре грамоты. Никон показывает себя абсолютно правым в любой ситуации; выбранные им примеры для иллюстрации его взаимоотношений с царем служат и для выражения его представлений об отношениях Церкви и государства. Именно в грамоте Никон особенно подробно выразил свои взгляды на актуальную проблему современности о разделении властей. Излагая «историю» взаимоотношений с царем, Никон расположил события в хронологической последовательности. При соблюдении обязательных этикетных элементов он проявил умение украсить свою речь: наряду с книжными оборотами и образами, ссылками на Священное Писание он употреблял разговорную лексику; при помощи речевых средств рисовал характеры людей, строил диалоги; при помощи мелких бытовых деталей делал подробные описания обстановки и, напротив, демонстрировал емкий лаконизм повествования.

Образец смирения, послушания и благочестия патриарх Никон видел в царе Алексее Михайловиче. Поэтому поступкам московского государя, которые противоречили представлениям Никона о православном образе жизни и христианском поведении, автор уделял значительное внимание. Духовно-нравственный облик царя – христианина и светского правителя, который дает патриарх Никон в послании на Восток, практически лишен положительных черт. Повествование Никона о нем построено таким образом, чтобы проиллюстрировать не только нравственные качества царя, но и показать яркие примеры ущемления прав Церкви в результате укрепления неограниченной власти монарха. Обличая царя и недругов, патриарх Никон открыто противопоставляет их неканоническое поведение собственным деяниям, совершаемым в русле православной традиции, идущей от восточной Церкви. Иногда изложение совершенных Никоном поступков выглядит как оправдание. Однако такая форма повествования – особый полемический прием, при котором самоуничижение служит для обличения пороков оппонента.

По жанровым особенностям это сочинение Никона вбирает в себя признаки разных типов делового письма – официальной грамоты, публицистического послания, письма-жалобы; есть здесь элементы прения и искового челобитья; просьба автора о помощи сочетается с утверждением и доказательством правоты автора. В стилистическом плане сочинение патриарха сохраняет в общих чертах каноны составления документа, рассчитанного на передачу сугубо деловой информации. Прекрасно владея правилами и приемами делового письма, Никон превращает обращение ко вселенским патриархам в публицистику, деловое письмо в послание, подтверждая своим творчеством характерное для второй половины XVII века взаимодействие деловой письменности и литературы. Форма и характер изложения Никоном обстоятельств его собственного «дела» отразили определенный этап развития эпистолярного жанра в XVII веке.

Глава 3. Типы источников эпистолярных сочинений патриарха Никона

и методы работы с ними автора

В этой главе реконструированы келейные библиотеки Никона и выявлены некоторые сочинения русских и византийских авторов, которые патриарх использовал в качестве источников своих сочинений. Среди источников эпистолярных сочинений патриарха Никона особое место занимают библейские и законодательные. Разные способы их включения в ткань авторского повествования зависят у Никона от цели и адресата. Наряду с общими, традиционными и характерными для средневековой книжной традиции методами работы с разными типами источников, патриарх Никон вырабатывает свои собственные приемы и способы.

Реконструкция келейных библиотек патриарха Никона: круг чтения и источники эпистолярных текстов владыки. При помощи документов «дела Никона», ранее не привлекавших внимание исследователей, мне удалось реконструировать две келейные библиотеки патриарха Никона - в Воскресенском Ново-Иерусалимском и Ферапонтовом монастырях. Содержание личной библиотеки патриарха Никона в Воскресенском монастыре подробно проанализировано С.П. Лупповым; он выявил 156 собственных книг Никона. В процессе исследования документов «дела» Никона оказалось, что книги, которые Никон в Новом Иерусалиме держал под рукой, делятся на две группы: книги четьи (особое значение здесь имеют книги библейские, а также сборники учебного характера – грамматики; назидательные - богословские и полемические сочинения; святоотеческое наследие; естественнонаучные сочинения – шестоднев; лечебники, жития святых - прологи, патерики; книги исторические - летописи и хроники; географические – космография) и книги богослужебные. Эта библиотека патриарха – библиотека грекофила, которая своим составом отчасти напоминает книжные собрания некоторых его просвещенных современников, представителей высшего духовенства, писателей и переводчиков: киевского митрополита Петра Могилы, митрополита Сарского и Подонского Павла, «мужа многоученого» Епифания Славинецкого, монаха Троице-Сергиева монастыря Симона Азарьина; справщика московского Печатного двора Евфимия. По-видимому, собранные книги предназначались не для сочинений, написанных быстро и по случаю, а необходимы были Никону для кропотливой и повседневной работы по подготовке к серьезному письменному поединку с его оппонентами, для отстаивания собственного мнения и выражения своей принципиальной позиции в главном полемическом труде – в «Возражении».

Книги, которые находились в личном пользовании патриарха Никона в Ферапонтовом монастыре, были описаны вместе с другим его имуществом 9 июня 1676 года при переводе Никона в Кирилло-Белозерский монастырь. Опись опубликована: патриарх Никон имел 43 тома печатных и 13 рукописных книг. По сравнению с составом Воскресенской келейной библиотеки соотношение рукописных и печатных книг меняется в сторону увеличения продукции московского Печатного двора; Никон предпочитал книги, изданные в его патриаршество, а также «нынешных последних новых выходов». Преимущественно это были книги богослужебные. Среди рукописных - значительное место занимали книги четьи, которые Никон мог использовать в переписке с современниками. В посланиях царю есть ссылки на Григория Богослова, владыка пересказывает один эпизод из Жития Феодора Едесского, в 1675 году в челобитной царю делает выписку из сочинения Григория Синаита.

Личные собрания Никона отражают главные направления его деятельности; содержание библиотек определялось конкретными жизненными обстоятельствами патриарха. Но неизменным в обеих библиотеках Никона оставалось наличие в них сочинений византийских авторов, которые учили практике личного богообщения. Именно в ссылке духовные потребности патриарха Никона, тяготевшего к созерцательному монашеству, реализовались в полной мере. Сочинения византийских авторов-созерцателей Иоанна Лествичника, аввы Дорофея, Григория Синаита и писателей, особо чтимых исихастами - святителей Иоанна Златоуста и Василия Великого, святого Ефрема Сирина и Дионисия Ареопагита, всегда были под рукой патриарха Никона, поскольку учили, как при помощи молитвы и борьбы с подчиняющими душу человека страстями примириться с Богом.

Методы работы патриарха Никона с библейскими источниками. Работая с текстами Священного Писания, патриарх Никон продолжает многовековую традицию древнерусской книжности опоры на авторитет традиционного источника и сохранения его аутентичности, что определило методы использования библейских текстов в собственных сочинениях и приемы организации разных форм повествования. Священный текст присутствует в сочинениях патриарха Никона на разных уровнях: в виде прямого цитирования, парафразы, реминисценции и аллюзии; патриарх кратко излагает содержание библейского сюжета или делает отсылку к нему при помощи называния имени героя библейского повествования или «ключевого» слова, вызывающих поток ассоциаций с конкретными ситуациями, описанными в Библии. Библейская топика и фразеология пронизывают все сочинения патриарха Никона; стилистика и ритмика Священных текстов проникает в авторскую речь. Заимствования из Священного Писания становятся для патриарха Никона «тематическим ключом», устанавливающим «высший», «духовный» смысл его повествования, «который может быть явлен только через боговдохновенные слова священного текста» (Р. Пиккио). Традиционный текст в эпистолярных сочинениях патриарха Никона, как правило, маркирован. Автор намеренно подчеркивает, что тексты Священного Писания составляют авторитетную основу его рассуждений, подкрепляют его мнение. Когда библейский текст присутствует в повествовании патриарха имплицитно, связь с текстом-источником устанавливается на уровне «индексов», «знаков» и «намеков», «нескольких опорных извлечений, с которыми ассоциируется «ключевой» текст во всем его семантическом охвате» (И.П. Смирнов).

Выполняя дидактическую и полемическую функции, одни и те же точные заимствования «ходят» по разным сочинениям патриарха Никона и маркируют тему. Никон предпочитает как единичные цитаты небольшого объема, так и «цепочки» из них. Принципы контаминирования, реферирования, сгущения и нагромождения примеров, цитатная избыточность и другие традиционные способы дидактического и эмоционального воздействия на читателя, характерные для многих эпистолярных сочинений патриарха Никона, свидетельствуют о том, что важнейшим приемом Никона-автора и книжника становится метод соединения, порой «склеивания» отдельных текстовых фрагментов в единое структурно-смысловое целое; в построении нового текста патриарх Никон отводит важную роль составительскому принципу, характеризующему средневековую письменную традицию. Этот прием реализовался из-за личной заинтересованности Никона к новым изданиям, осуществленным на Московском печатном дворе в рамках книжной справы: напечатанные во время патриаршества Никона книги обладали иной структурой и представляли собой обширные и компилятивные издания. Редакторская правка, характерная для работы справщиков Печатного двора при подготовке первых никоновских изданий, когда посредством глосс в текст вносились изменения не только грамматические, но и лексические, возможно, повлияла и на характер работы патриарха Никона с библейскими источниками: он вносил лексические изменения в цитаты для наиболее адекватного выражения заложенного в Священном тексте смысла, при помощи которого иллюстрировал содержание конкретных событий собственной биографии. Критическое отношение Никона к библейскому тексту отражает новое восприятие текста Священного Писания, которое особенно ярко проявилось в русской культуре и литературе второй половины XVII века в связи с ростом грамотности и образованности русского населения. В работе с библейскими источниками патриарх Никон опирался на книжную древнерусскую и византийскую святоотеческую традицию, встраивая древнейшие методы и приемы работы средневековых авторов с библейским текстом в русло современной ему культурной традиции.

Печатная книга Кормчая в переписке патриарха Никона с современниками и способы работы автора с законодательными источниками. Одним из важных источников эпистолярных сочинений патриарха Никона, составленных после оставления им патриаршей кафедры, является изданная в 1653 году на Московском печатном дворе книга Кормчая. Из проанализированных мной более ста разных типов писем Никона лишь в семи есть заимствования из нее. Исследование всех случаев обращения патриарха Никона к книге Кормчей показало, что он использовал ее тексты для обоснования каноничности собственного поведения при постановлении на патриаршество, в период управления Русской Церковью и в момент оставления паствы, когда открыто обличал абсолютистскую политику царя Алексея Михайловича по отношению к Церкви, деяния рукоположенных им епископов и митрополитов и когда требовал от восточных патриархов проведения церковного Собора и суда ним в соответствии с церковным законодательством. Обращаясь к статьям Кормчей, Никон предпочитал типичные способы включений из этого законодательного источника. Способ включения законодательного источника и его объем зависели прежде всего от адресата и цели общения. Письма и послания, составленные после оставления патриаршей кафедры, Никон адресовал, можно сказать, трем категориям современников: недругам (вологодский архиепископ Симон); товарищам (боярин Н.А. Зюзин) и респондентам, у которых искал понимания и поддержки (газский митрополит Паисий Лигарид и вселенские патриархи); царю Алексею Михайловичу. При обращении к недругам в цитатах-выписках из книги Кормчей авторское вмешательство в постановление церковного собора минимально, ведь главная цель патриарха – убедить оппонентов в его правоте. Обращаясь к царю, Никон преследовал, помимо полемической, и дидактическую цель – заставить Алексея Михайловича самому ориентироваться в тонкостях церковного законодательства, особенно в сложный период взаимоотношений церковной и светской властей, когда для разрешения вопроса о судьбе московского патриарха русскому царю приходилось обращаться за помощью к представителям греческой Церкви. Цитаты-выписки из Кормчей характерны и для писем Никона к его другу Н.А. Зюзину: патриарх доверял ему и открывал ему свои методы «борьбы» с недругами. В посланиях к Паисию Лигариду в 1662 году и ко вселенским святителям в 1666 году Никон использует и другие способы отсылки к законодательным источникам: краткий пересказ или изложение правила, обозначение постановления по порядковому номеру. Никон обращался к ним на равных, как к авторитетным представителям восточной Церкви, которые имели прочные знания в области церковного законодательства и в совершенстве владели канонами византийского права, содержанием правил Святых Апостолов, святых отцов, Вселенских и поместных соборов. Объединяя несколько правил по тематическому принципу, Никон подавлял своих соперников цитатной массой; он поражал оппонентов великолепной богословской эрудицией и совершенным знанием церковного законодательства.

ЧАСТЬ II. НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ И ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫЕ СОЧИНЕНИЯ ПАТРИАРХА НИКОНА КАК ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ

Вторая часть диссертации посвящена изучению назидательных и духовно-нравственных сочинений патриарха Никона: двух изданных в 1656 году окружных посланий – об основании Крестного монастыря и моровой язве, «Наставления царю», завещания-устава, адресованного братии Воскресенского монастыря, которые бытовали только в рукописной традиции.

Глава 1. Окружные послания патриарха Никона

и принципы реализации автором своих идей

Окружные послания, хотя и связаны с эпистолярной традицией, но в большей степени тяготеют к жанру проповеди, с особой силой возрождавшейся в XVII веке ревнителями древнего благочестия, поскольку в рамках этого жанра можно было излагать собственные идеи и программы. Именно эти послания Никона ярко характеризуют устную речь патриарха, стиль и манеру общения его с паствой, отражают идеи Никона-реформатора. Поскольку окружные послания, как правило, произносились вслух, то автор, несомненно, заботился о стиле своих сочинений и подчинял его именно этой задаче.

Способы выражения представлений патриарха Никона о Кресте и крестном знамении в Грамоте о Крестном монастыре. Составленная в жанре окружных посланий русских иерархов и изданная на московском Печатном дворе в 1656 году Грамота имеет две части: об основании Крестного монастыря и о значении христианского креста. В каждой части - своя композиция, свои источники и собственная логика развития темы. Обе части компилятивны. В печатном варианте отделены друг от друга пробелом, что подчеркивает их внешнюю самостоятельность и независимость. Литературные источники первой части – Библия, сочинения отцов церкви, Пролог, которые вводятся в виде микроцитат, обширных цитат-выписок и свободного пересказа сюжетов. Их объединяют темы христианского милосердия и христианской любви. Вторая часть Грамоты сводится к развитию трех тем: значение креста, крестное знамение, Крест Константинов. Эта часть представляет собой компиляцию из богослужебных текстов о кресте, текстов праздничных поучений, произносимых священниками с амвона. Содержание Грамоты было доступно и понятно каждому верующему. Никон объяснял пастве чрезвычайно важную для его современников тему – о крестном знамении. В качестве важнейших аргументов в пользу троеперстия он приводил выписки из Скрижали, грамоты патриарха константинопольского Паисия I (20 декабря 1654 года) об образно-символических действиях и предметах литургии, сравнивал царя Алексея Михайловича с византийским императором Константином. Вторая часть по содержанию и композиции напоминала раздел о Кресте и крестном знамении, который неоднократно переиздавался в 40-х годах XVII века [в составе Псалтири (начиная с 1641), Кирилловой книги (1644), Книги о вере (1648), Катехизиса Петра Могилы (1649)] и своим источником имел статью «О крестном знамении» из «Книги о образех» (Вильнюс, 1596). При сравнении раздела о двуперстном крестном знамении со второй частью Грамоты четко выявляются особенности аргументации патриарха Никона. Прославляя христианский крест и рассказывая о его знамениях, автор раздела о двуперстии приводит многочисленные примеры из Священного Писания, греческих хроник, святоотеческой и житийной литературы. Никон же в качестве источников выбирает преимущественно тексты, связанные со службой Кресту. Для анонимного автора раздела о Кресте образцом жизни во Христе служат подвиги византийских святых, прославленные в их жизнеописаниях и поучениях святых отцов. Для патриарха Никона поклонение Кресту – это следование евангельским заповедям и жизнь по церковным законам. До выхода в свет Грамоты не существовало ни одного отечественного произведения в защиту троеперстия. Поэтому патриарх Никон включил в Грамоту специальный раздел о троеперстии. Окружное послание, обращенное к огромной массе православных слушателей и читателей России, должно было окончательно убедить их в правильности и необходимости обрядовых реформ середины XVII века. Выписками Никона воспользовался и неизвестный старообрядческий автор, для которого в начале XVIII века остро стояла проблема религиозной самоидентификации.

Сравнивая поучения патриархов Иосифа и Никона на «моровое поветрие», А.А. Булычев отмечал, что Иосиф включил в свое произведение сочинения, широко распространенные в древнерусской книжности, поэтому «Поучение» этого патриарха существовало как бы вне исторического времени: оно не называло прямо ни дат, ни событий, ни виновников происходящего; патриарх Никон составил оригинальное по форме и содержанию произведение, связав его тематику с событиями собственной биографии, и открыто указал на причины, побудившие его взяться за перо: он выступил против своих противников по чисто церковным вопросам, точно сформулировав свою и чужую позиции. В Грамоте нашли отражение идеи патриарха Никона, которые были связаны с церковно-обрядовой реформой (введение троеперстия, оцерковление общественной жизни), а также выражали позицию патриарха на взаимоотношение церковной и светской власти (укрепление Православия в контексте «симфонических» взаимоотношений властей и установление Вселенского Православия). В отличие от архиерейских поучений печатным словом патриарха Иосифа, которые, будучи изданными отдельной книгой, продолжили традицию учительных сборников, печатные окружные послания патриарха Никона обнаруживают параллели с рукописными агитационными листами Смутного времени и «воровскими письмами» протопопа Аввакума, посылаемыми из Пустозерской тюрьмы.

Поучение патриарха Никона о моровой язве и способы характеристики духовно-нравственного состояния русского общества середины XVII века. Поучение о моровой язве создано в традиции памятников учительной литературы, посвященных стихийным бедствиям и наказаниям Бога за грехи; оно органично сочетает в себе разнообразные жанрообразующие элементы: тяготеет к устной проповеди и публицистическому произведению, поскольку тесно связано с проблемами общественно-политической и церковной жизни России середины XVII века.

Поучение издано на Московском печатном дворе в 1656 году отдельной книгой и продолжает традицию поучения паствы не только устным, но и печатным словом. Окружные послания иерархов, по жанровым признакам к которым относится и поучение о моровом поветрии, рассылались под личным контролем владыки по церквам и монастырям, их зачитывали с амвона. Моровое поветрие, захватившее московские земли в середине XVII века, высокая смертность людей, которые главными причинами мора называли политику патриарха Никона и церковные реформы, побудили Никона взяться за перо и составить ответ на обвинения в его адрес, выразить собственную точку зрения на происходящее, дать оценку общему уровню морально-нравственного состояния московского общества и главной причиной морового поветрии назвать отступление паствы от православного закона.

Особенность памятника – его компилятивный характер. Так, в центральной части легко узнаются ссылки на традиционные тексты авторитетных служителей Церкви. В этом смысле поучение Никона находится в одном ряду с печатными и рукописными поучениями его современников, иерархов и епископов Русской Церкви: патриарха Иосифа (1643), митрополита Ростовского Ионы (Сысоевича) (1652), патриарха Адриана (1654), Афанасия Холмогорского (1696). Заключительная часть послания представляет собой соединение в цельное повествование двух цитат-выписок из 15-го слова свт. Григория Богослова, «говоренного в присутствии отца, который безмолствовал от скорби после того, как град опустошил поля». Типичная для пастырских посланий о стихийных бедствиях формула «за грехи» получает у Никона реальное наполнение. Анализ упоминаемых патриархом пороков, греховных состояний и действий позволяет заключить, что в поучении о моровой язве он выделяет три группы грехов, усматривая между ними определенную зависимость и связь: грехи против Церкви (первая группа), проявляющиеся в несоблюдении церковных обрядов, правил и канонов, отдаляют человека от Бога и меняют его нравственное состояние, способствуют проявлению грехов духа (вторая группа), которые, в свою очередь, захватив человека, его сердце и душу, служат основанием для возникновения грехов против Бога и веры (третья группа); реализуются эти последние, наиболее тяжкие грехи, в сознательном сопротивлении Богу, распространении лжеучений, в общении с инославными. В русле святоотеческой традиции, согласно которой исцеление греховных души и тела человека находится в воле Бога (помощь свыше проявляется явно – в наказании, тайно – в призвании к покаянию), Никон заканчивает свое поучение призывом к пастве о раскаянии в грехах со слова «согрешихом», с которого начинались и статьи в древнерусских поновлениях.

В поучении о моровой язве патриарх Никон выделяет прежде всего социальный грех и немало места отводит вопросам чистоты веры, призывая к сохранению православного образа жизни, что не было случайным. Патриаршество Никона ознаменовалось гонениями на иностранцев, представителей западной религиозной культуры. Никон обрушился и против «западных» новин, ставших особенно популярными среди русского православного населения после военных походов царя Алексея Михайловича против Польши (1654-1655) и Швеции (1656). В поучении о моровой язве патриарх Никон перечислил и охарактеризовал пороки, которыми, по его мнению, была заражена церковно-приходская жизнь, осудив «нерадение» в деле «церковного благочестия», усиление западного влияния на русскую культуру, появление «лжеучений» и «лжепророков» и снижение морально-нравственного уровня духовной жизни и быта его современников. В борьбе за чистоту Православия в 1656 году патриарх Никон, как представляется, неотделим от ставших уже его идеологическими противниками недавних товарищей, «ревнителей древнего благочестия», которые в своей деятельности ратовали за сохранение православных обрядов и укрепление морально-бытовых основ жизни православных христиан. Однако Никон требует от современников такого образа жизни и его нравственного устройства, который бы соответствовал высоким требованиям Вселенской Церкви. Морально-нравственная и церковная жизнь русских православных людей должна стать, по мысли Никона, образцовой для других христианских народов: пример русских, следующим греческим образцам и обретающим с Божьей помощью и Церковью мир и душевный покой, должен послужить примером для тех народов, которые погрязли в грехе, отступили от Бога и изменили вере. Выступая в 1656 году за идеальный и высокий морально-нравственный дух русских православных людей, Никон движим был уже не только традиционным благочестием и мистической реальностью обрядов: как государственный муж он стремился установить в церковной жизни чин и порядок такого церковного-государственного устройства, при котором расширялась бы социальная миссии Церкви. Поучение о моровом поветрии аккумулировало в себе идеи патриарха Никона религиозно-политического характера, где проблема «воцерковления» широких слоев населения московского государства выходила за рамки богослужебного обряда и традиций благочестия.

Глава 2. Принципы организации текста в духовно-нравственных сочинениях патриарха Никона

«Наставление царю» патриарха Никона, адресованное Алексею Михайловичу, и духовное завещание братии Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, сохранились в единичных рукописях и были составлены в подмосковном Воскресенском монастыре после оставления Никоном святительской кафедры. В этих произведениях автор преследовал разные цели и задачи, адресовал их разным людям, однако при работе над этими сочинениями он использовал один и тот же составительский метод. Но применение способа, при котором соединяются не только фрагменты «чужих» произведений, но и цельные самостоятельные сочинения, у патриарха Никона в каждом конкретном случае имеет особенности.

«Наставление царю» как памятник духовно-назидательной литературы. «Наставление царю», введенное мной в научный оборот и впервые опубликованное, находится в рукописи из 12 тетрадей без заглавия; манускрипт хранится в фонде приказа Тайных дел РГАДА среди документов о патриархе Никоне - РГАДА, ф. 27, оп. 1, д. 140, ч. 1, л. 298а-393 об. Сборник содержит тематически сгруппированные выписки из книг Нового Завета и печатной книги Кормчей (М., 1653). Опора на авторитет при обращении к царю, чтобы повлиять на его разум и поведение, найти понимание и поддержку государя в середине XVII века в России, когда власть приобретала «особый сакральный статус, особую харизму», была необходима. В русле этой традиции действовали многие современники патриарха Никона (протопоп Аввакум, тобольский архиепископ Симеон, Иван Неронов, протопоп Михаил Рогов, Герасим Фирсов). В основе сборника патриарха Никона, как мной установлено, лежит текст 80 нравственных правил Василия Великого, изданный в 1581 году в Остроге. Содержание правил иллюстрировалось выписками из Священного Писания. Обращение к авторитетным сочинениям каппадокийского святителя в Древней Руси было традиционным; для патриарха Никона святитель Василий Великий был еще одной из исторических личностей, поступки которой определяли его поведение. В дальнейшем, как показало сделанное мной сравнение «Наставления царю» и «Возражения», Никон активно использовал выписки из «Нравственных правил» для «Возражения».

Патриарх Никон подошел к авторитетному тексту творчески: в своем сборнике он оставил треть свода нравоучений кесарийского святителя, сосредоточил внимание адресата прежде всего на его обязанности чтить Бога, соблюдать заповеди, духовное предпочитать мирскому и быть во всем верным Богу; значительную часть выписок посвятил теме важности евангельской проповеди. 9 из 24 правил Василия Великого в сборнике Никона переписаны дословно; 15 правил кесарийского святителя подверг изменениям: сократил главы внутри шести правил Василия Великого; изменил примеры внутри восьми правил. В «Наставлении царю» четко выделились разделы: о покаянии с осознанием своего недостоинства (правила № 1-5); о наградах от Бога исполняющим истину и наказания бегающим истины (правила № 6-32); о защите своего священства – права обратиться с проповедью (правила № 33-70); об обязанностях слушателя принимать наставления как врачевание души (правила № 71-72).

В «Наставлении царю» Никон останавливается на чрезвычайно важной для XVII века теме – о качествах правителя и христианского пастыря. Патриарх решал этот вопрос, опираясь на каноническое учение, восходящее к византийской концепции «симфонии» духовной и светской власти, где роль духовной власти направляющая. В «Наставлении царю» значительную роль он отводил Церкви, поэтому ввел, по сравнению со своим источником, новую, 73-ю главу, «Яко иде же Церковь под мирскую власть снидет – несть Церковь, но дом человеческий и вертеп разбойником».

Для увеличения примеров-выписок из книг Нового Завета патриарх Никон обращался преимущественно к сборнику правил Василия Великого, широко используя представленный в нем цитатный фонд. Но работу патриарха с книгой каппадокийского святителя нельзя квалифицировать как механическое перенесение текстов цитат в собственный сборник наставлений. Буквально следуя тексту Василия Великого, Никон заметил, что одна и та же цитата при неоднократном воспроизведении в сборнике вселенского учителя имеет варианты. Поэтому при выборе цитат Никон отдавал предпочтение тем из них, которые в «Нравственных правилах» использовались лишь один раз; цитаты, имевшие в сборнике Василия Великого варианты, Никон воспроизводил по московским изданиям библейских книг времени его патриаршества. Никон применил одновременно два противоположных способа работы с источником, характерных для культуры XVII века: с одной стороны, он работает как типичный средневековый книжник, воплощающий и раскрывающий единый образец; с другой, изменяя авторитетный текст, он ведет себя как автор совершенно нового текста, с принципиально новым характером, в котором выражает собственные взгляды на актуальные вопросы современности. Тема «священства» и «царства», ставшая актуальной для опального патриарха, наблюдавшего процесс ослабления церковного авторитета, получила в дальнейшем в творчестве писателей патриаршего круга новое звучание: они стремились возвысить роль Церкви, подчеркнуть ее первенствующее значение, сохранить целостность Православия в условиях противостояния Церкви западному конфессиональному влиянию.

Завещание-устав братии Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря и византийско-русские традиции завещаний и уставов основателей монастыря. Духовное завещание патриарха Никона, открытое мной и впервые опубликованное, сохранилось в одном списке – РГБ, Музейное собр. № 9427, л. 485 об.-493 об. Произведение в композиции имеет четыре части, которые четко выделяются заголовками: «Молитва», «Веры несумненное мое», словами «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» начинается третья часть, и четвертая, уставная «О еже како подобает имyти попечение настоятелю самому, с ним же и всем братии святаго монастыря его о церковном и всесвятом благочинии и о соборней молитве». В содержании и стилистике уставная часть близка древнерусским духовным завещениям и уставам игуменов-основателей монастырей, традиционные элементы и жанровые особенности которых определила в своей работе немецкая исследовательница Ф. фон Лилиенфельд. В основе уставной части произведения патриарха Никона лежит текст предисловия и первой главы «О еже, како подобает попечение имети Настоятелю и всей братии о церковном благочинии и о соборней молитве» монастырского устава в пространной (минейной) редакции крупного церковного деятеля и публициста конца XV – начала XVI века Иосифа Волоцкого. Текст Устава подвергся изменениям. Никон акцентировал внимание читателей на теме духовного восхождения к Богу, на пользе молитвы и внутреннего созерцания. По сравнению с Иосифом Волоцким он давал более широкие цитаты из книг Священного Писания, вводил дополнительные слова, менял формы слов, чтобы уточнить и конкретизировать свои рассуждения; соседство однокоренных слов, наличие старославянизмов и сложных словообразовательных конструкций, с одной стороны, придавали слову возвышенность и замысловатость, с другой, - утяжеляли слог. Никону не принадлежит авторство первой и второй частей произведения: и молитва, представляющая собой типичный текст молитвословия, и статья «Веры несумненное мое», которая в контексте произведения играла роль вероисповедного текста, встречались в древнерусских рукописных сборниках постоянного состава XVII века. Объединяя самостоятельные и законченные тексты, имевшие независимую друг от друга рукописную традицию, патриарх мог использовать в качестве литературного образца игуменские уставы-завещания византийской литературной традиции. По форме произведение Никона является завещанием, а по содержанию – уставом. Все указанные особенности позволяют определить жанр произведения Никона как завещание-устав настоятеля монастыря, созданного в первой половине 1660-х годов в византийско-русских литературных традициях этого жанра.

При составлении духовно-нравственных сочинений патриарх Никон применяет классические принципы создания средневековыми книжниками авторских текстов: воспитанный, как и его предшественники, на византийских моделях построения текстов и приемах работы с источниками, Никон в совершенстве овладел методикой интертекстуального конструирования текста и творчески использовал ее в своей работе. То, что сегодня называется «интертекстуальностью» и «интертекстом», было хорошо известно в Древней Руси и с новой силой возрождалось в культуре России «переходного» времени. Межкультурные связи, несущие с собой межтекстовый обмен и взаимовлияние, разные формы текстового взаимодействия, активно применялись на практике и средневековыми книжниками, и писателями эпохи барокко и позже – модернизма, с разными целями возрождавшими и сохранявшими «память слова» и «память текста». «Чужие» и традиционные тексты вступали во взаимоотношения между собой на всех уровнях структуры нового текста и обогащали его новыми смыслами. Используя предшествующий и современный опыт построения текста, патриарх Никон встраивал свои произведения в герменевтический круг чтения и выявления скрытого смысла создаваемых им текстов.

В Заключении кратко сформулированы основные выводы диссертации.

Патриарх Никон оставил необычайно интересное литературно-публицистическое наследие. Произведения патриарха разнообразны по форме и содержанию, стилю и методам авторского самовыражения; тексты Никона различаются по степени «литературности» и проявлению в них личностного начала. Желание владыки взяться за перо определялось обстоятельствами его биографии. Патриарх писал быстро и по необходимости; основная часть его текстов составлена после оставления патриаршей кафедры: Никон активно реагировал на события, связанные с его «делом», защищался от нападок недругов, призывал царя к соблюдению православных законов и обличал тех, кто жил не по «чину». Писательский труд для Никона был формой практической реализации важнейшей обязанности пастыря бороться со злоупотреблениями власти, с пороками, которые он видел в современном ему обществе. Для Никона, как и для многих его современников, писательство стало важнейшим способом выражения его идей.

Все эпистолярные произведения Никона имели внелитературные цели, но для выражения своих идей патриарх использовал принципы и приемы, характерные для литературы. Назидательные сочинения владыки имели свои литературные подобия и образцы, ориентируясь на которые Никон создавал оригинальные произведения, обладающие своей спецификой. Анализ авторских приемов построения текстов позволил увидеть, каким образом в сочинениях патриарха сочетались традиционные и новаторские черты, насколько автор, как идеолог и политический деятель своего времени, сознательно овладевал мастерством воздействия на читателя.

Усиление личностного начала – одна из ярких примет «переходной поры» русской литературы – в эпистолярных сочинениях Никона проявляется в авторском стиле, где сосуществуют книжный и разговорный язык, книжные сюжеты и народно-поэтическая образность. Патриарх обращался преимущественно к тем словесно-стилистическим средствам, которые были связаны с проявлением сильной эмоциональной активности автора. Риторика книжной речи встраивала тексты Никона в традицию ораторского красноречия и оказывала эмоционально-дидактическое воздействие на адресата, соединяла содержательный и психологический аспекты ведения полемики.

Возрастание личностного начала в творчестве Никона проявляется в том, что патриарх осознает себя автором. Патриарх Никон-писатель эволюционировал, идя от шаблона и формуляра к осознанию себя автором. Все сочинения Никона адресованы его современникам: царю, грекам, насельникам Воскресенского монастыря. Живя в одно с ними время и по-своему воспринимая ситуацию слома традиционной культурной парадигмы, Никон показывал, что именно жизненные обстоятельства, события его биографии, личные переживания и индивидуальное отношение к ситуациям, в которых он пребывал, определяли особенности его сочинений (по содержанию, форме и стилистике). В эпистолярных текстах, адресованных царю, проявление личностного начала Никона зависело от сложных отношений владыки с Алексеем Михайловичем: как с христианином и как с человеком, который олицетворял собой светскую власть. В переписке с греками Никон учитывал их статус и положение в церковной иерархии, а также реальные обстоятельства: грекам, пострадавшим в России от сочувствия к нему, он посылал утешительные и назидательные письма; а у восточных патриархов перед судом 1666 года сам искал утешения, помощи и поддержки.

Для многих сочинений Никона характерно автобиографическое начало. Так, окружные послания владыки, в отличие от предшествующей традиции, не только являются откликом на конкретные, современные автору события, но и связаны с реальными фактами биографии Никона: в грамоте о Крестном монастыре излагаются обстоятельства, при которых основана обитель (по обету после спасения на острове Кий в Белом море от бури), и принесения на Север из Палестины заказанного Никоном Креста в меру Креста Господня; в грамоте о моровом поветрии Никон объяснял современникам, обвинявшим его в том, что он оставил свою паству во время эпидемии, настоящую причину, по которой он покинул столицу (отъезд владыки вместе с царским семейством из Москвы для спасения царицы и детей был совершен по просьбе Алексея Михайловича, находящегося в военном походе). Оба окружных послания содержат личную оценку автора современных ему событий, а также выражают позицию патриарха по чисто церковным вопросам.

Индивидуальное, личностное начало проявляется в содержании отдельных писем Никона, где он отмечает бытовые детали и факты, благодаря чему складывается представление о жизни и состоянии современного Никону общества, об отношениях властей (церковной и светской) и внутри каждой из них (Никон говорит о причинах Новгородского восстания и характеризует поведение восставших и властей, свое личное участие в усмирении восставших – в 1650 году; приводит примеры самоуправства представителей законопорядка на местах (труп человека, отданного в Ростове на съедение собакам) и предлагает свою помощь находящемуся в финансовом кризисе государству в поиске рудных месторождений – это в 1652 году; говорит об отношениях внутри московского епископата и в окружении царя Алексея Михайловича; констатирует усиление абсолютистского начала, сказывающегося на бедственном положении простого народа – в 1660-е годы; приводит примеры чиновничьего беспредела и превышения полномочий монастырскими властями – в письмах из ссылки в Ферапонтовом монастыре).

В работе с традиционными источниками проявилась специфика Никона-автора. Самый востребованный источник сочинений патриарха – Священное Писание. Патриарх Никон предпочитал цитацию источника, при этом воздействовал на читателя цитатной массой, поражая адресатов избыточностью и чрезмерностью заимствований. Нагромождение цитат – традиционный полемический прием, при котором количество не углубляло содержание, а было направлено на варьирование конкретных идей. Противник «латиномудрия», укорененный в святоотеческую и древнерусскую традицию, патриарх Никон в то же время был открыт для восприятия западнорусских тенденций в церковной культуре, если они соответствовали духу Православия. Главный принцип работы с традиционным текстом у Никона – составительский, обращение к которому отчасти объясняется спецификой готовящихся при патриархе изданий. В его сочинениях обнаруживается тенденция критического отношения к тексту, которая в середине XVII века особенно ярко проявилась в работе справщиков Московского печатного двора.

Как автор и писатель патриарх Никон имеет параллели в своем творчестве с писателями предшествующих эпох и его современниками. На некоторых из них владыка указывал сам.

Выбирая подобия для творчества и жизненные ориентиры в византийской истории и культуре, Никон находил параллели между событиями собственной биографии и жизнью византийских святителей, пострадавших от светской власти, - Иоанна Златоуста, Григория Богослова и Василия Великого, и рассматривал их сочинения и произведения византийских писателей в качестве высоких образцов для творческого подражания. Прежде всего, святителя Василия Великого и Григория Синаита, чьи произведения патриарх Никон активно использовал в своем творчестве в качестве источников и основы для создания новых текстов.

Творческие подобия и образцы авторского поведения патриарх Никон находил и в классическом русском публицистическом наследии. Ярко выраженной полемической направленностью, обилием цитат из Священного Писания и канонических правил, стремлением защитить властно и авторитетно свою точку зрения послания Никона царю Алексею Михайловичу напоминают послания Иосифа Волоцкого царю Ивану III. Сочинения московского патриарха и волоколамского игумена свидетельствуют «не столько о таланте, сколько об основательном знании писательского ремесла, его традиций и норм». Сближает двух книжников и намеренное обращение к ранее написанным собственным произведениям, «деловой» подход к поставленной литературной задаче. Не случайно отец Георгий Флоровский отказывает преп. Иосифу и его последователям в причастности к культуре, поскольку им был чужд «творческий пафос», и относит их к типу собирателей и строителей, но не творцов и созидателей, исходя из того, что они принимали в культуре лишь те ее проявления, которые ни в чем не противоречили «благочинию и благолепию».

Художественные приемы, принципы построения и способы подачи традиционных сюжетов сближают Никона с писателями «московской школы», идеологами раннего старообрядчества, художественная система которых одной природы, она кроется в их воспитании, образовании, понимании системы ценностей. Ораторское приемы устной проповеди, возрожденной в 1640-е годы в так называемом кружке ревнителей древнего благочестия, воплощались патриархом Никоном на практике и нашли яркое выражение в его окружных посланиях, которые в то же время продолжили начатую патриархом Иосифом традицию поучения иерархом своей паствы не только устным, но и печатным словом. Никон вывел свои пастырские послания на новый уровень, вложив в их содержание собственные идейные установки, поддерживавшие реформу Церкви, укрепление русского Православия и его вселенский характер.

Сочетание двух способов повествования – простого хронологического перечня событий с отдельными сценами-новеллами характерно и для Никона, и для протопопа Аввакума, который применял этот принцип изложения в автобиографическом Житии. Цитирование и перефразирование текстов посланий апостола Павла и обращение к его авторитету из всего круга писателей «московской школы» характеризует именно Аввакума и Никона. Отношение к отдельным представителям московского духовенства, в частности к будущему патриарху Иоакиму (Савелову), и способы его выражения сближают Никона и дьякона Федора. В повествовании об Иоакиме Никон выбрал художественный прием, состоящий в упоминании мест служения будущего иерарха и напоминающий прием перечисления в хронологическом порядке мест служения Иоакима, который предпочел и его идейный противник, когда описывал свое негативное отношение к владыке. Осмысление жизни и деятельности Иоакима патриархом Никоном и старообрядческими писателями близко принципам народной смеховой культуры.

Работа патриарха Никона с библейскими источниками – выбор текста для цитирования, внесение лексических изменений, соответствие содержания новых фраз содержанию святоотеческих толкований библейских цитат, напоминает деятельность справщиков Печатного двора, которые посредством глосс на полях отмечали грамматические и лексические разночтения, возникавшие при сравнении нескольких оригиналов для нового издания. А обширные компилятивные сочинения Никона напоминают издания времени его патриаршества, обладавшие сложной структурой и явно выраженным составительским характером. Именно в среде справщиков московского Печатного двора, по мнению исследователей, зарождалось критическое отношение к тексту, возникали новые тенденции, характеризующие впоследствии работу авторов в области конструирования текста и выявления его смыслов. А в образованных кругах, близких Московскому печатному двору и приближенных патриарху Никону лиц, создавались литературные произведения, отражавшие идеи правящего владыки.

Отношение патриарха Никона к словесному творчеству отражает понимание существа авторства и авторского самосознания, характерного для второй половины XVII века среди книжников патриаршего круга. Близкими патриарху Никону по духу творчества и пониманию писательского мастерства я бы назвала двух писателей и переводчиков, творивших в стенах Чудова монастыря, известного литературного центра и оплота «старомосковской» партии во второй половине XVII века, - инока Евфимия и иеродиакона Дамаскина. Способы создания авторских текстов, подобно «тканию от творцев» (чудовский монах Евфимий), и отвержение «величавых глаголов» собственных авторских рассуждений в пользу святоотеческих творений (иеродиакон Дамаскин) близки методам работы патриарха Никона с авторитетными и традиционными источниками.

Патриарх Никон как автор особенно четко проявился в кругу его современников: с одной стороны от него протопоп Аввакумом и ревнители благочестия, продолжившие демократическое направление и описавшие современные события через душевные переживания, чувства и эмоции, с другой стороны – аристократы, представители барочной культуры, развиваемой Симеоном Полоцким и «западниками», полигисторами и дидаскалами. Заняв срединное положением между этими гетерогенными зонами эпохи, патриарх Никон органично вписался в литературный контекст. Выходец из демократической среды, став патриархом, он принадлежал к духовной аристократии. Как нарратор, он по-своему рисовал портрет эпохи, фиксируя и описывая те культурно-исторические и церковно-обрядовые события XVII века, выбор и характер отражения которых были обусловлены его положением в церковной иерархии, а также его личными взаимоотношениями с царем Алексеем Михайловичем.

Будучи крупным церковно-общественным деятелем, обладая масштабностью мысли и деяний, являясь одним из идеологов религиозно-обрядовых реформ, патриарх Никон проявил себя как автор, который подчинил возможности средневековой культуры и письменности внелитературным, общественно-церковным целям, выражению своих идей. Никон искал и находил новые возможности в традиционной культурной парадигме, которые не только не противоречили традиции, но подчеркивали и укрепляли ее. В литературно-публицистическом наследии патриарха Никона ярко проявились традиционные методы работы автора середины-второй половины XVII века. Но по отношению к словесному творчеству патриарх Никон - «грекофильствующий традиционалист», письменное наследие которого, с одной стороны, опирается на традиции средневековой культуры, где он находит выработанные веками возможности для выражения своих идей, с другой, - отражает новаторские тенденции, характерные для зарождающейся литературы Нового времени, связанные с возрастанием личностного начала и усилением роли автора. Сочинения патриарха Никона отразили противоречия характера и сложность натуры московского владыки и запечатлели в себе «пестроту» русской культуры XVII века, ярким представителем которой он стал.

Публикации по теме диссертации

Монографии:

1. Преподобный Елеазар, основатель Свято-Троицкого Анзерского скита / Подг. текста к изданию С.К. Севастьяновой / Под редакцией Е.В. Крушельницкой. СПб.: Алетейя, 2001. – 448 с. – 14 п.л. (Древнерусские сказания о достопамятных людях, местах и событиях. Вып. 6).

2. Севастьянова С.К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона» / Отв. ред.: член-корреспондент РАН Е.К. Ромодановская; редколлегия: Г.М. Зеленская, Б.Л. Фонкич. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. – 520 с. – 32,5 п.л.

3. Севастьянова С.К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Переписка с современниками: исследование и тексты / Науч. ред. член-корреспондент РАН Е.К. Ромодановская. М.: Индрик, 2007. – 776 с. – 99,0 п.л.

Статьи в изданиях, на момент представления работы в диссертационный совет входивших в список изданий ВАК РФ:

4. Севастьянова С.К. Переписка патриарха Никона с Саввой Дмитриевым // Вестник Оренбургского государственного университета. Оренбург, 2004. № 7 (32). С. 42-48. – 1,0 п.л.

5. Севастьянова С.К. Завещание-устав патриарха Никона // Вестник Томского государственного педагогического университета. Томск, 2004. Вып. 2 (39). Серия: Гуманитарные науки (философия, культурология). С. 138-144. – 1,0 п.л.

6. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона к царю Алексею Михайловичу (1652-1658 гг.) // Вестник КрасГАУ (Красноярского государственного аграрного университета). Научно-технический журнал. Красноярск, 2005. Вып. 7. С. 334-343. – 0,7 п.л.

7. Севастьянова С.К. Послания патриарха Никона к грекам – его сторонникам // Вестник Иркутского государственного технического университета. Иркутск, 2005. № 3 (23). Т. 2. С. 25-29. – 0,5 п.л.

8. Севастьянова С.К. Окружное послание патриарха Никона о Кийском кресте // Вестник Красноярского государственного университета. Красноярск, 2005. № 6. Серия: Гуманитарные науки. С. 103-109. – 0,5 п.л.

9. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона к грекам и традиции поздневизантийской эпистолографии // Сибирский филологический журнал. Научное издание. Новосибирск, 2008. № 2. С. 5-16. – 0,5 п.л.

10. Севастьянова С.К. Келейные книги патриарха Никона в Ферапонтовом монастыре // Библиотековедение. М., 2009. № 5. С. 48-52. – 0,4 п.л.

11. Севастьянова С.К. Литературно-публицистическое наследие патриарха Никона в «переходной» культуре России XVII в. // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Научный журнал. СПб., 2009. № 2 (26). Серия: филология. С. 7-13. – 0,4 п.л.

12. Севастьянова С.К. Эпистолярное наследие патриарха Никона в православной памяти культуры: традиционные методы работы с текстами Священного Писания // Гуманитарные науки в Сибири. Новосибирск, 2009. № 1. Серия: Филология. – 0,5 п.л.

Статьи в других изданиях:

13. Севастьянова С.К. Литературная деятельность патриарха Никона (Проблемы изучения) // Проблемы истории, русской книжности, культуры и общественного сознания: Сб. науч. ст. к 70-летию академика Н.Н. Покровского / Отв. ред. член-корр. РАН Е.К. Ромодановская. Новосибирск: Изд. СО РАН, 2000. С. 92-97. – 0,5 п.л.

14. Севастьянова С.К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона. 1605-1651 годы» // Труды Рубцовского индустриального института. Рубцовск: РИО РИИ, 2001. Вып. 10: Гуманитарные науки. С. 189-185. – 1,0 п.л.

15. Севастьянова С.К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона. (1652 год)» // Познание и культура: Сб. матер. науч. конф. Рубцовск: РИО РИИ, 2001. С. 139-164. – 1,5 п.л.

16. Севастьянова С.К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона. 1667-1672 гг.» // Клио. СПб., 2001. № 2. С. 39-52. – 1,0 п.л.

17. Севастьянова С.К. К вопросу об автобиографическом повествовании в челобитных патриарха Никона царю Алексею Михайловичу из Ферапонтова монастыря (1667-1676 гг.) // Никоновские чтения в музее «Новый Иерусалим»: Сб. ст. / Сост. и науч. ред. Г.М. Зеленская. М.: Северный паломник, 2002. С. 37-40. – 0,5 п.л.

18. Севастьянова С.К. «Перехваченные грамоты»: послания патриарха Никона к восточным патриархам // Чтения памяти профессора Николая Федоровича Каптерева (Москва, 15-16 октября 2003 г.): Материалы. М., ИВИ РАН, 2003. С. 42-45. – 0,5 п.л.

19. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона царю Алексею Михайловичу из Ферапонтова монастыря. 1672 г. // Труды Рубцовского индустриального института. Рубцовск: РИО РИИ, 2003. Вып. 11: Гуманитарные науки. С. 198-213. – 1,0 п.л.

20. Севастьянова С.К. Грамота патриарха Никона о Крестном монастыре. Старообрядческая редакция // Там же. С. 214-234. – 1,0 п.л.

21. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона царю Алексею Михайловичу из Ферапонтова монастыря. 1668-1670 гг. // ТОДРЛ. СПб.: Дмитрий Буланин, 2004. Т. 56. С. 582-595. – 1,0 п.л.

22. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона царю Алексею Михайловичу из Ферапонтова монастыря. 1671 год // Человек и мир человека: Материалы всерос. науч. конф. Рубцовск: РИО РИИ, 2004. Вып. 1. С. 393-413. – 1,0 п.л.

23. Севастьянова С.К. Переписка патриарха Никона с иконийским митрополитом Афанасием // Древняя Русь. 2004. № 3. С. 87-100. – 1,0 п.л.

24. Севастьянова С.К. Духовное завещание патриарха Никона // Патриарх Никон и его время: Сб. науч. тр. / Отв. ред и сост. Е.М. Юхименко. М., 2004. Труды ГИМ. Вып. 139. С. 226-247. – 1,0 п.л.

25. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона царю Алексею Михайловичу из Ферапонтова монастыря. 1667 год // Там же. С. 247-276. – 1,0 п.л.

26. Севастьянова С.К. Грамоты новгородского митрополита Никона в Соловецкий монастырь // Книжные центры Древней Руси. Книжники и рукописи Соловецкого монастыря. СПб.: Дмитрий Буланин, 2004. С. 254-298. – 1,0 п.л.

27. Севастьянова С.К. Переписка новгородского митрополита Никона с царем во время путешествия в Соловецкий монастырь за мощами митрополита Филиппа (март-июль 1652 г.) // Там же. С. 299-329. – 1,0 п.л.

28. Севастьянова С.К. Переписка патриарха Никона с греками // Вторые чтения памяти профессора Николая Федоровича Каптерева (Москва, 28-29 октября 2004 г.): Материалы. М., ИВИ РАН, 2004. С. 84-96. – 0,7 п.л.

29. Севастьянова С.К. Грамота патриарха Никона о Крестном монастыре // Ставрографический сборник. Кн. 3: Крест как личная святыня: Сб. ст. / Сост., науч. ред. и вступит. ст. С.В. Гнутовой. М.: Изд-во Московской Патриархии; Изд-во «Древлехранилище», 2005. С. 336-403. – 2,0 п.л.

30. Севастьянова С.К. Переписка новгородского митрополита Никона с царем Алексеем Михайловичем // Никоновские чтения в музее «Новый Иерусалим»: Сб. ст. / Сост. Г.М. Зеленская; Науч. ред. Г.М. Зеленская, Н.А. Кочеляева. М.: Лето, 2005. С. 46-57. – 0,5 п.л.

31. Севастьянова С.К. Поучительные сочинения патриарха Никона // Там же. С. 58-70. – 1,0 п.л.

32. Севастьянова С.К. Послания новгородского митрополита Никона о Новгородском восстании 1650 года. Публикация текстов // Там же. С. 273-286. – 0,5 п.л.

33. Севастьянова С.К. Святейший Патриарх Никон. Наставление царю. Публикация текста // Там же. С. 287-318. – 1,0 п.л.

34. Севастьянова С.К. Святейший Патриарх Никон. Духовное завещание-устав. Публикация текста // Там же. С. 318-329. – 1,0 п.л.

35. Севастьянова С.К. Выписки о Кресте и крестном знамении из Грамоты патриарха Никона о Крестном монастыре в старообрядческом сборнике из собрания Е.В. Барсова // Общественная мысль и традиции русской духовной культуры в исторических и литературных памятниках XVI-XX вв.: Сб. науч. ст. к 75-летию академика Н.Н. Покровского / Отв. ред. член-корр. РАН Е.К. Ромодановская. Новосибирск. Изд. СО РАН, 2005 (Археография и источниковедение Сибири; Вып. 24). С. 274-288. – 0,5 п.л.

36. Севастьянова С.К. Художественные образы патриарха Никона в переписке с царем Алексеем Михайловичем. Образы патриарха и духовного наставника царя // Человек и мир человека: Сб. матер. всерос. науч. конф. Рубцовск: РИО РИИ, 2005. Вып. 2, ч. 1. С. 350-397. – 2,0 п.л.

37. Севастьянова С.К. Образ патриарха Никона в переписке с царем Алексеем Михайловичем: проситель и благодарный получатель царской милости // Духовные истоки русской культуры: Матер. всерос. научно-практической конф. Рубцовск: РИО РИИ, 2005. Ч. 1. С. 324-352. – 2,0 п.л.

38. Севастьянова С.К. Бiблiйнi тексти та iхнi джерела в посланнях патр:арха Нiкона (про методи працi автора «перехiдноi» доби) // Людина в культурi росiйського барокко: Мiжнародна наукова конференцiя. Москва, 28-30 вересня 2006 р. Тези доповiдей. Киiв, 2006. С. 118-122. – 0,4 п.л.

39. Севастьянова С.К. Библейские источники в переписке патриарха Никона с современниками // Человек и мир человека: Сб. ст. всерос. науч. конф. Рубцовск: РИО РИИ, 2006. Вып. 3, ч. 1. С. 311-335. – 1,5 п.л.

40. Севастьянова С.К. Малоизвестный трактат Григория Синаита в трудах патриарха Никона // Там же. С. 336-351. – 1,0 п.л.

41. Севастьянова С.К. О келейных библиотеках патриарха Никона // Исторические традиции русско-сирийских культурных и духовных связей: миссия антиохийского патриарха Макария и дневники архидиакона Павла Алеппского. К 350-летию посещения патриархом Макарием Антиохийским и архидиаконом Павлом Алеппским Москвы – Четвертые чтения памяти профессора Николая Федоровича Каптерева (Москва, 9-10 ноября 2006 г.): Материалы. М., ИВИ РАН, 2006. С. 90-123. – 1,0 п.л.

42. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона к царю Алексею Михайловичу (1652-1658 гг.) // Никоновский сборник: Сб. ст. / Отв. ред. и сост. А.Г. Авдеев. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006. С. 99-125. – 1,0 п.л.

43. Севастьянова С.К. Письма патриарха Никона царю Алексею Михайловичу из Ферапонтова монастыря (1673 год) // Там же. С. 126-179. – 1,0 п.л.

44. Севастьянова С.К. Эпистолярные сочинения Патриарха Никона в традиции русского барокко // Человек в культуре русского барокко: Сб. ст. по матер. междунар. конф. ИФ РАН Москва, Историко-архитектурный музей «Новый Иерусалим». 28-30 сентября 2006 г. М.: ИФ РАН, 2007. С. 285-298. – 1,0 п.л.

45. Севастьянова С.К. Малоизвестный трактат Григория Синаита в трудах патриарха Никона // Пятые чтения памяти профессора Николая Федоровича Каптерева. Россия и православный Восток: новые исследования по материалам из архивов и музейных собраний (Москва, 30-31 октября 2007 г.): Материалы. М., ИВИ РАН, 2007. С. 85-107. – 1,0 п.л.

46. Севастьянова С.К. «Перехваченная» грамота патриарха Никона вселенским патриархам (1665-1666) годы // Человек в пространстве и времени культуры: Сб. ст. по матер. всерос. науч. конф. с междунар. участием «Человек и мир человека». Барнаул-Рубцовск: АГУ; РИО РИИ, 2008. С. 135-278. – 5 п.л.

47. Sevastyanova S.K. The Rhetoric of Patriarch Nikon (as the example of the correspondence with contemporaries) // Там же. С. 436-453. – 1,0 п.л.

48. Севастьянова С.К. Особенности текстопостроения духовно-назидательных сочинений патриарха Никона // Культура и текст: Культурный смысл и коммуникативные стратегии: Сб. науч. ст. / Под ред. Г.П. Козубовской. Барнаул: БГПУ, 2008. С. 88-101. – 0,5 п.л.

49. Севастьянова С.К. Тема государевой чести в эпистолярных сочинениях патриарха Никона // Киiвська Академiя. Киiв, 2008. Випуск 5. С. 154-167. – 1,0 п.л.

50. Севастьянова С.К. Традиции келейной исихастской литературы в монастырском уставе преп. Иосифа Волоцкого и их развитие в завещании-уставе патриарха Никона // Преподобный Иосиф Волоцкий и его обитель: Сб. ст. М.: Северный паломник, 2008. С. 87-100. – 1,0 п.л.

51. Севастьянова С.К. Библейская цитата и фрактата в посланиях патриарха Никона царю // Поэтика русской литературы в историко-культурном контексте / Отв. ред. академик РАН Н.Н. Покровский / Институт филологии СО РАН. Новосибирск: Наука, 2008. С. 244-259. – 1,0 п.л.

52. Севастьянова С.К. Риторика патриарха Никона в переписке с современниками // Шестые чтения памяти профессора Николая Федоровича Каптерева: Материалы. М., ИВИ РАН, 2008. С. 109-129. – 1,0 п.л.

53. Севастьянова С.К. Мотивы агиографии в челобитных патриарха Никона царю Алексею Михайловичу (к вопросу о взаимовлиянии литературы и документа) // Сюжет, мотив, история: Сб. науч. ст. / Ин-т филологии СО РАН. Новосибирск: Наука, 2009 (Материалы к Словарю сюжетов и мотивов русской литературы; Вып. 8). С. 47-58.

54. Севастьянова С.К. Рассказ патриарха Никона 1661 года о видении и повествование об этом конца XVII века // Пространственно-временные перекрёстки культуры: Сб. ст. и матер. всерос. науч. конф. с междунар. участием «Человек и мир человека». Барнаул-Рубцовск: Изд-во Алт. гос. ун-та, 2009. С. 252-256.

55. Севастьянова С.К. Представления патриарха Никона о царе и способы их выражения: на материале посланий владыки к царю Алексею Михайловичу из Воскресенского монастыря // Там же. С. 411-420.

Севастьянова Светлана Климентьевна

Литературно-публицистическое наследие патриарха Никона:

принципы работы автора середины-второй половины XVII века

Автореф. дисс. на соискание учёной степени доктора филологических наук.

Подписано в печать 01.09.2009 г. Заказ 09-752. Рег. № 64.

Формат 60х84/16. Усл. печ. л. 2,5. Тираж 120 экз.

Отпечатано в типографии ООО «Фирма Выбор»:

658213, г. Рубцовск, пр. Ленина, 41.

Еремин И.П. Иосиф Волоцкий как писатель // Послания Иосифа Волоцкого / Подготовка текста А.А. Зимина и Я.С. Лурье. М.-Л., 1959. С. 4.

Флоровский Георгий, протоиерей. Пути русского богословия. Париж, 1937. С. 18-20.

Дмитриева Р.П. Введение // Книжные центры Древней Руси. XVII век. Разные аспекты исследования. СПб., 1994. С. 5.

Ромодановская Е.К. Повести о гордом царе в рукописной традиции XVII-XIX веков. Новосибирск, 1985. С. 87-116.

Матхаузерова С. «Слагати» или «ткати»? (Спор о поэзии в XVII в.) // Культурное наследие Древней Руси. М., 1976. С. 195-200.

Панич Т.В. Книга «Щит веры» в историко-литературном контексте конца XVII века. Новосибирск, 2004. С. 100.

Palmer W. The Patriarch and the Tsar. History of the Condemnation of the Patriarch Nicon by a Plenary Council of the Orthodox Catholic Eastern Church, held at Moscow A.D. 1666-1667. Written by Paisius Ligarides of Scio. London, 1871-1876. Vol. 1-6.

Der Brief des Moskauer Patriarchen Nikon an Dionysios, Patriarch von Konstantinopel (1665). Textausgabe und sprachliche Beschreibung von zwei bisher nicht veroffentlichten Handschriften (Cod. Guelf. 210.5. Extravag. Bl. 415-437 und Sbornik BAN SSSR /Leningrad/ 16.18.14. Bl. 2-29) von Elke Matthes-Hohlfeld. Verlag Adolf M. Hakkert – Amsterdam, 1970. S. 6-355; 285-343 (text).

Patriarch Nikon on Church and State: Nikon’s «Refutation» [«Возражение или разорение смиреннаго Никона, Божиею милостию патриарха, противо вопросов боярина Симеона Стрешнева, еже написа Газскому митрополиту Паисию Ликаридиусу и на ответы Паисиовы», 1664 г.] / Edited, with introduction and notes by Valerie A.Tumins and George Vernadsky. Berlin – New York – Amsterdam, 1982. С. 80-673.

Лебедев Лев, протоиерей. Патриарх Никон // Богословские труды. М., 1982. Сб. 23. С. 190 и др.

Берх В.Н. Царствование царя Алексея Михайловича. В 2 ч. СПб., 1831. Ч. 1. С. 76, 199, 200-305.

Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского русского археологического общества. СПб., 1861. Т. 2. С. IX.

Макарий, митр. Московский и Коломенский. История Русской Церкви. СПб., 1883. Т. 12. С. 279-280, 431-432.

Историческое исследование дела патриарха Никона / Сост. по офиц. документам Н.А. Гиббенет. СПб., 1884. Ч. 2. С. 179.

ТуминаВ.Б. Введение // Patriarch Nikon on Church and State: Nikon’s «Refutation»… С. 68, 69, 71-73.

Румянцева В.С. Патриарх Никон и Стефан Внифантьев: к постановке вопроса о церковных реформах 50-х годов XVII в. // Патриарх Никон и его время: Сб. науч. тр. / Отв. ред. и сост. Е.М. Юхименко. М., 2004. С. 217-226.

Полознев Д.Ф. Архиерейский корпус при патриархе Никоне и конфликты в нем // Сообщения Ростовского музея. Ростов, 2000. Вып. 10. С. 38-64; и др.

Зеленская Г.М. Новый Иерусалим: Путеводитель. М., 2003. С. 25-26; и др.

Елеонская А.С. 1) Полемика о «царстве» и «священстве» в русской публицистике 50-60-х годов XVII века // Очерки по истории русской литературы / Под ред. проф. И. А. Ревякина. М., 1967. Ч. 1. (Ученые записки МГПИ. № 256). С. 61-71; 2) Русская публицистика второй половины XVII века. М., 1978. С. 29-60; 3) Русская ораторская проза в литературном процессе XVII века. М., 1990. – 224 с.

Ромодановская Е.К. Литературное творчество патриарха Никона и старообрядческие писатели // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. Новосибирск, 1990. С. 58-64.

Письмо патриарха Никона к царю Алексею Михайловичу / Подгот. текста и коммент. Н.В. Шухтиной // ПЛДР: XVII век. М., 1988. Кн. 1. С. 514-522, 669-674.

Люстров М. Ю. Старинные русские послания (XVII-XVIII век). М., 2000. С. 29-36.

Кистерев С.Н. Эпоха патриарха Никона как этап в истории русского просвещения в представлении Н.Ф. Каптерева // Каптеревские чтения 6: Сб. ст. М., 2008. С. 139-144.

Робинсон А.Н. Борьба идей в русской литературе XVII века. М., 1974.

Панич Т.В. Писатели патриаршего круга в богословской полемике 80-х – 90-х гг. XVII в. Автореферат дисс. … д-ра филол. наук. Новосибирск, 2007. – 45 с.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.