WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Французское производное слово в динамическом аспекте

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

Полянчук Ольга Борисовна

 

ФРАНЦУЗСКОЕ ПРОИЗВОДНОЕ СЛОВО В ДИНАМИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

 

 

Специальность: 10.02.05 ? романские языки

 

 

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

 

 

Воронеж ? 2009

 

Работа выполнена в Воронежском государственном университете

Научный консультант                              доктор филологических наук, профессор

Рылов Юрий Алексеевич

Официальные оппоненты:                      доктор филологических наук, профессор

Алфeров Александр Владимирович

                                                                   доктор филологических наук, профессор

Кашкин Вячеслав Борисович

                                                                  доктор филологических наук, профессор

Моисеева Софья Ахметовна

Ведущая организация:                           Российский университет дружбы народов

Защита состоится 07 декабря 2009 г. в 13.30 на заседании диссертационного совета Д 212.038.16 при Воронежском государственном университете по адресу: 394006, г. Воронеж, Университетская пл., 1, ауд. 49.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Воронежского государственного университета.

Автореферат разослан «__» ноября 2009 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                                           Велла Т.М.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое исследование посвящено изучению французского производного слова, развивающего многозначность. Основная проблема исследования связана с анализом причин, определяющих взаимосвязь словообразовательной и семантической структуры производного слова (иначе ? комплексного знака) со способом семантического развития данного производного слова. Нас интересует, как различные словообразовательные и семантические характеристики комплексного знака (КЗ) претерпевают изменение в процессе развития им многозначности. В этой связи важными для нашего исследования оказываются следующие проблемы: семантико-структурные связи и семантические расхождения, существующие между производящим и производным словом, которые особенно отчетливо проявляются при развитии полисемии комплексного знака; закономерности сочетания производящей основы и словообразовательного форманта; пути и способы приобретения комплексным знаком новых значений и утраты старых; причины различной реализации семантики словообразовательного форманта, а также ее зависимости от способа соединения форманта с производящей основой; способность производящего слова к семантической эволюции.

Актуальность исследования. В лингвистических исследованиях последних десятилетий большое внимание уделялось разработке теории регулярного словообразования (Г.О. Винокур, О.П. Ермакова, Е.Л. Гинзбург, Е.С. Кубрякова, Е. Курилович, А.Я. Лазуренко, Н.Н. Лопатникова, И.А. Малахова, В.В. Метелева, В.Н. Немченко, В.М. Никитевич, Е.М. Позднякова, О.В. Раевская, Р.Ф. Свердлова, Ю.С. Степанов, И.С. Улуханов, Э.А. Халифман, З.А. Харитончик, И.А. Цыбова; Г.С. Чинчлей и др.). Указанные авторы уделяли пристальное внимание изучению регулярных словообразовательных значений, а наличие определенной степени идиоматичности производного слова рассматривалось как достаточное основание для его исключения из разряда словообразовательно членимых. Поэтому производные значения многозначных производных и сложных слов в большинстве случаев не были предметом специального анализа. Однако, на наш взгляд, «след» словообразовательного значения в лексикализованных производных может присутствовать, а анализ степеней его эксплицитности дает возможность выстроить определенную систему, отражающую динамику регулярного соотношения словообразовательного и лексического значений.

Таким образом, именно динамический аспект языка, в частности развитие многозначности производных единиц, представляется перспективным как в сфере исследований в области многозначности, так и в сфере исследований в области словообразования. В соответствии с этим мы рассматриваем термин «деривация» несколько шире, чем наименование одного из способов словообразования, т. е. как процесс появления значений многозначного слова на базе старых (семантическая деривация).

В плане анализа регулярных закономерностей динамики производного слова мы отмечаем наличие целого спектра нерешенных проблем, среди которых необходимо отметить следующие: вопрос о способах развития многозначности производных слов и определения в их исходных значениях места семантического наращения, т. е. семантического компонента, содержащегося в смысловой структуре производного помимо значения словообразовательных формантов и создающего его идиоматичность. Под местом семантического наращения подразумевается положение данного компонента по отношению к словообразовательной структуре производного: его соотнесенность со словообразовательным формантом, производящей основой или отсутствие такой соотнесенности.

Среди нерешенных проблем словообразовательной семантики оказываются также следующие: характер соотношения словообразовательного и лексического значения в производных семемах многозначных комплексных знаков при различных степенях их идиоматичности; типы взаимосвязи между концептуальными и языковыми структурами, в частности, парадигмы прототипического и структурного моделирования; причины различной вербализации концептуальных признаков разного уровня и их словообразовательные и семантические последствия; условия когнитивного, структурно-словообразовательного и семантического характера, определяющие симметрию/асимметрию лексического и словообразовательного значений; пути и способы композициональности КЗ на различных уровнях его идиоматичности. В современном романском языкознании практически отсутствуют работы, посвященные анализу перечисленных проблем. В настоящее время также назрела необходимость в более полном освещении не отдельных элементов, а системы словообразования в целом.

Таким образом, актуальность исследования определяется необходимостью изучения семантики словообразовательных процессов французского языка, а именно: выявлением взаимосвязи между лексическим и словообразовательным значением, словообразовательной и семантической мотивацией, а также закономерностей изменения семантики словообразовательного форманта в процессе развития полисемии производного слова.

Представляется актуальной и сама стратегия анализа, предусматривающая рассмотрение производного слова как отправной точки для его дальнейшего семантического развития, а также поиск в исходном лексико-семантическом варианте (ЛСВ) производного слова семантического наращения, установление его соотношения с тем или иным структурным компонентом словообразовательной модели.

Рассмотрение производного слова с позиций когнитивной лингвистики также отражает актуальность нашего исследования. Такой подход позволяет с наибольшей четкостью и достоверностью выявить правила композицональности элементов словообразовательной структуры и прототипические модели, характеризующие сочетание словообразовательного и лексического аспектов исследования. В этом плане актуальным представляется изучение правил композиции составляющих производного слова.

Актуальность диссертации связана также и с тем, что нуждаются в уточнении многие теоретические положения. К их числу можно отнести проблему идентификации степеней мотивированности КЗ, соотношения составляющих КЗ, симметрии / асимметрии типов языковых значений. При этом особое внимание мы уделили импликациональной стороне комплексного знака, что позволяет выявить когнитивные механизмы его вербализации, и особенности их влияния на структурные параметры КЗ.

Объектом настоящего исследования, направленного на решение вышеперечисленных проблем, является многозначное производное слово.

Предметом исследования является семантика, вносимая словообразовательным формантом комплексного знака в его общую семантическую структуру. Такой выбор предмета исследования связан с анализом прототипических характеристик, определяющих степень эксплицитности семантики форманта, в особенности соотношение лексического и словообразовательного значений (ЛЗ и СЗ).

Целью исследования является изучение закономерностей изменения семантики, вносимой словообразовательным формантом в семантическую структуру многозначного комплексного знака. Это предполагает анализ правил композициональности компонентов КЗ и определяемых этими правилами особенностей соотношения словообразовательного и лексического значений в семемах, производных от комплексного знака. Еще одним важным аспектом поставленной цели является выявление закономерностей такого соотношения, а также изучение когнитивных причин, определяющих выявленные закономерности. При этом нас интересуют разные степени идиоматичности многозначного производного слова.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач: 1) разграничить КЗ, созданные, с одной стороны, путем словообразовательной деривации и, с другой стороны, путем семантической деривации; 2) выявить основные типы изменения семантики, вносимой словообразовательным формантом, и в соответствии с этим классифицировать исследованные КЗ; 3) определить основные парадигмы семантической деривации производных и установить связь между каждым видом такой парадигмы и степенью идиоматичности производного ЛСВ; 4) классифицировать основные типы семантических наращений исходного значения, релевантных для последующей семантической эволюции. Решение данной задачи связано с необходимостью учитывать взаимосвязь между выбором типа семантического наращения и дальнейшим направлением семантической эволюции; 5) определить соотношение словообразовательного и лексического значения в каждом из выявленных типов и разграничить случаи, когда семантика словообразовательного форманта является компонентом словообразовательного, а когда – компонентом лексического значения; 6) рассмотреть когнитивные особенности концептов, вербализованных в комплексном знаке, разграничить признаки концептов разного уровня: обладающие регулярными прототипическими характеристиками и обладающие менее типичными характеристиками, а также выявить правила композициональности исследованных комплексных знаков.

Основная гипотеза, подтвердившаяся в ходе нашего исследования, заключается в следующем: как структура, так и содержание модели семантической деривации, используемой при развитии многозначности комплексным знаком, определяют степень эксплицитности семантики словообразовательного форманта в семемах, производных от КЗ. Они также определяют соотношение других словообразовательных и семантических параметров КЗ, в частности, соотношение лексического и словообразовательного значений. В свою очередь, модель семантической деривации определяется моделью концептуальной деривации, отражающей процесс формирования производного концепта. Определенную роль в этой модели играет позиция того признака, на основе которого формируется производный концепт.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Существует 3 типа развития полисемии комплексного знака, предполагающие различную степень присутствия семантики словообразовательного форманта в общей семантической структуре производного ЛСВ. Основные типы изменения семантики словообразовательного форманта в производных многозначных КЗ определяются различными моделями семантической деривации, в частности, характеристиками в этих моделях смыслового компонента, актуализирующегося при появлении производного ЛСВ. Такими характеристиками являются: а) место этого компонента (в нашей терминологии) – семантического наращения по отношению к словообразовательной структуре исходного значения; б) его семантическая маркированность.
  2. Производное слово обладает двойным статусом. Оно является, с одной стороны, результатом деривации по словообразовательной модели, с другой стороны – отправной точкой для семантической деривации. Это означает, что затемнение членимости по словообразовательной модели является постепенным процессом, предполагающим наличие нескольких степеней выраженности словообразовательных параметров.
  3. Существует система соответствий между принадлежностью КЗ к типу развития полисемии и степенью выраженности его словообразовательно-семантических параметров. К таким параметрам относятся следующие: словообразовательная мотивированность, членимость по словообразовательной модели, идиоматичность, словообразовательное значение.
  4. Соотношение лексического и словообразовательного значений производных ЛСВ определяет соотношение всех других словообразовательных и семантических параметров производного слова, а также является основным релевантным признаком того или иного типа семантической деривации. При относительной сбалансированности ЛЗ и СЗ для идентификации типа развития полисемии решающую роль играет место семантического наращения; при нарушении баланса СЗ и ЛЗ приобретает значимость содержательная сторона семантического наращения.
  5. Семантика словообразовательного форманта в семемах, производных от комплексного знака, в зависимости от типа развития полисемии репрезентируется как компонент словообразовательного значения или как компонент лексического значения.
  6. В основе выбора модели семантической деривации лежат причины когнитивного характера: модель концептуальной деривации имеет своим ядром определенный признак концепта, выход которого «на передний план» диктуется спецификой прототопических моделей метафорической аттракции. В соответствии с критерием, отражающим способность КЗ к метафорической аттракции, определяется сильная / слабая позиция признака концепта. Каждая из позиций имеет свои характеристики.
  7. Сильная или слабая позиция признака концепта является причиной выбора пути развития многозначности (типа развития полисемии) и изменения словообразовательных и семантических параметров ЛСВ, производного от комплексного знака. Сильная или слабая позиция признака концепта определяет и различные виды композициональности семантики ЛСВ производного, в частности, степень ее расчлененности.

Научная новизна работы заключается в следующем:

Новым является сам объект исследования, семантика, обусловленная словообразовательным формантом, а точнее – доля ее содержания в производных семемах многозначных КЗ. Связь модификации семантики форманта со спецификой модели семантической деривации также прослеживается впервые. По-новому решена проблема объективных расхождений между производящим и производным словом.

Впервые в романистике словообразовательные отношения проанализированы на уровне семем, производных от комплексного знака (т. е. на уровне многозначного производного слова). В диссертации доказано, что во французском языке существуют парадигмы, отражающие влияние словообразовательной структуры многозначных производных на процессы семантической деривации, происходящие на их основе.

Выявлены парадигмы изменения семантики, привносимой словообразовательным формантом, которые регламентируются указанными закономерностями.

Уточнены границы между лексическим и словообразовательным значением и выявлены различные соотношения данных типов языковых значений при разных степенях идиоматичности производного.

Впервые ставится вопрос, почему в одних случаях реализуется одна модель семантической деривации, а в других – иная. Выявив причины, обусловливающие различные механизмы развития значения КЗ, мы можем прогнозировать закономерности изменения семантики форманта при развитии полисемии комплексного знака. Изучение композиционной семантики производных слов, использование при ее описании новых понятий когнитивной лингвистики позволяет подойти к осмыслению толкования КЗ с новых позиций: объяснить возникновение новых смыслов и их функционирование в языке и дискурсе.

Цели и задачи работы определили методику исследования, которая может быть охарактеризована как комплексная. Мы осуществляем попытку сочетать три методологических направления:

традиционные структурные методы исследования, связанные со словообразованием (D. Bolinger, A. Darmesteter, J. Dubois, Е.А. Земская, A. Kalik, C. Camproux, Н.Н. Лопатникова, И.А. Малахова, H. Marchand, В.М. Немченко, J. Peytard, B. Pottier, М.Д. Степанова, А.Н. Тихонов, И.С. Улуханов, Э.А. Халифман, И.А. Цыбова, Г.С. Чинчлей и др.);

методы, связанные с деривационной ономасиологией (Г.О. Винокур, И.С. Торопцев, О.П. Ермакова, Е.С. Кубрякова, Е. Курилович, В.М. Никитевич, О.В. Раевская и др.).

методы, диктуемыми принципами когнитивной лингвистики (Н.Н. Болдырев, А. Вежбицка, D. Gentner, R.S. Jackendoff, А.А. Залевская, J.G. Carbonell, Е.С. Кубрякова, Г.И. Кустова, G. Lakoff, М.Н. Лапшина, R.W. Langaker, Д.С. Лихачев, J.F. Le Ny, В.П. Нерознак, В.Ф. Новодранова, Е.М. Позднякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин, E. Pacherie, J. Poitou, E. Rosch, Ph. Trigano, Ch.J. Fillmore, G. Fauconnier, G. Frege, З.А. Харитончик, G. Kleiber).

В диссертации также применяется метод лингвистического описания и сопоставления словарных дефиниций. Исследование базируется на методе разграничении морфемного и словообразовательного анализа. Это касается как анализа словообразовательной, так и семантической деривации. Изучение производных значений ведется как в плане диахронии, так и в плане синхронии. При изучении семантической структуры ЛСВ применялся компонентный анализ. Для выявления степени эксплицитности словообразовательного значения использовался метод представления значения слова через развернутую формулу толкования, в котором определялась синтаксическая позиция мотивирующего слова в мотивирующем суждении (по методике, разработанной Е.С. Кубряковой). Применяется также квантитативный метод, статистический подсчет, метод концептуального анализа, метод структурирования деривационного сочетания.

Теоретическая значимость проведенного исследования определяется комплексным подходом к явлениям словообразования, решением поставленных задач в русле современных концепций словообразования и когнитивной лингвистики. Определенным вкладом в теорию романского языкознания является осуществленная систематизация основных типов изменения значения производных ЛСВ при развитии ими полисемии. Поэтому созданную нами типологию изменения семантики форманта, в которой место семантического наращения служит основным классификационным критерием, можно считать теоретически значимой. Типология условий, определяющих причины изменения семантики форманта, также получила теоретическое обоснование.

Определенным вкладом в теорию словообразования является также то, что словообразовательное и лексическое значения (как типы языковых значений) рассматриваются в формате когнитивной лингвистики, т. е. как неразрывно связанные со знаниями, с отражением человеческого опыта. Расширено важное для теории словообразования определение словообразовательной мотивации, которое дополняется классификацией степеней мотивированности. В этой связи уточняется и само теоретическое понятие «словообразовательное значение». Обращение к рассмотренной стороне комплексного знака позволяет убедиться в наличии возможностей его разного представления в лексикографических источниках. Выявлены правила не сложения, а интеграции составляющих КЗ, а также парадигмы структурации языковых значений на концептуальном, лексическом и словообразовательном уровнях, что в определенной мере обогащает данные такой молодой отрасли науки, как композиционная семантика. Выведены закономерностей соотношения словообразовательного и лексического значений в производных ЛСВ каждого из выявленных типов КЗ. Для этого введены термины «количественная и качественная симметрия / асимметрия словообразовательного и лексического значений».

Обнаружены взаимосвязи, характеризующие системные отношения концептуального и языкового уровней.

Материалом исследования послужили более 15000 словарных единиц, представляющих собой семемы, производные от комплексных знаков. В частности, исследовались глаголы с префиксом de-, прилагательные с префиксом in-, глаголы с префиксом en-, существительные с суффиксами агента действия  -eur, и -iste, существительные с суффиксами-диминутивами -et и -on, а также ряд сложных слов. Материал отбирался по принципу продуктивности словообразовательных моделей французского языка. Данный материал был получен путем сплошной выборки из словарей [Davau, 1972; Le petit Robert, 1992; Dictionnaire de la langue francaise / E. Littre ,1958; Jilbert P. Dictionnaire des mots nouveaux, 1971; Le petit Larousse illustre en couleur, 1996; N’ayons pas peur des mots : dictionnaire du francais argotique et populaire / F. Caradec., 1991; Nouveau Petit Robert: Dictionnaire alphabetique et analogique de la langue francaise, 1997;.Tresor de la langue francaise: dictionnaire de la langue du XIX et du XX siecles, 1971-1994. – Vol. 1-16; Гринева Е. Словарь разговорной лексики французского языка, 1998 и др.]. Источниками материала послужили также произведения современной французской художественной литературы и прессы.

Практическая ценность работы заключается в том, что результаты исследования могут найти применение при изучении ряда проблем семантической эволюции и типов значения слова. Данные результаты также могут использоваться при изучении проблем когнитивной лингвистики, в частности, когнитивного словообразования и композиционной семантики.

Данные, полученные в результате проведенного исследования, могут быть использованы при составлении учебных пособий и теоретических курсов и спецкурсов по лексикологии французского языка по теме «Словообразование», «Полисемия», спецкурсов, связанных с когнитивной лингвистикой. Теоретические положения и систематизированный языковой материал могут получить применение на практических и теоретических занятиях в языковом вузе, а также использоваться для составления словаря словообразовательных элементов французского языка.

Апробация диссертации. Результаты диссертационного исследования изложены в ряде публикаций и обсуждались на Международной научной конференции «Актуальные проблемы языкознания и методики обучения иностранным языкам» (Воронеж, Воронежский государственный педуниверситет, 2000); Международном конгрессе по когнитивной лингвистике (Тамбов, Тамбовский государственный университет, 2006, 2008); Всероссийской научной конференции «Проблемы лингвистической прогностики» (Воронеж, Воронежский государственный университет, 2006); Международной научной конференции «Номинация и дискурс» (Минск, Минский государственный лингвистический университет, 2006); XXXV и XXXVI Международной филологической конференции (Санкт-Петербург, Санкт-Петербургский государственный университет, 2006, 2007); Международной конференции «Филология и культура» (Тамбов, Тамбовский государственный университет, 2007); Международной конференции «Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира» (Северодвинск, Поморский университет, 2007); Международной конференции «Язык: перевод и культура» (Воронеж, Воронежский государственный университет, 2001, 2004, 2006, 2007); Международной конференции «Исследования в области французского языка и французской культуры: языковая картина мира и межкультурная коммуникация» (Пятигорск, Пятигорский государственный лингвистический университет, 2009); Международной научной конференции VII Степановские чтения (Москва, Российский университет дружбы народов, 2009), Международной конференции «Актуальные проблемы романского языкознания (Воронеж, Воронежский, государственный университет, 2009). По теме диссертации опубликовано 36 научных работ, среди них монография и статьи (в том числе 9 в рецензируемых научных изданиях, включенных в реестр ВАК РФ).

Структура диссертации. Диссертация состоит из Введения, трех глав, Заключения, 8 таблиц, библиографического списка и 9 приложений. Библиографический список насчитывает 475 наименований, а также 74 наименования художественных произведений и периодических изданий.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются актуальность исследования, его новизна, теоретическая и практическая значимость, определяются объект, предмет, цели и задачи, а также формулируется гипотеза исследования, указываются методы анализа, источники языкового материала, формулируются положения, выносимые на защиту.

Глава I. «Общетеоретические основы исследования» содержит анализ теоретических понятий, связанных с двумя областями: производным словом (или комплексным знаком) и процессом семантической деривации. В работе четко разграничиваются понятия «словообразовательная деривация» и «семантическая деривация». Первая глава состоит из двух разделов: 1. Общетеоретические проблемы, связанные со словообразованием и развитием полисемии и2. Проблемы моделирования динамических процессов на основе комплексных знаков.

В первом разделе определяется место аффиксации и словосложения в словообразовательной системе французского языка. Вслед за Г. Марчандом, Д. Болинджером, Н.М. Шанским, Н.Н. Лопатниковой и др. указывается на необходимость разграничения словообразовательного и морфемного анализа при изучении производного слова. В нашей диссертации мы прибегаем преимущественно к словообразовательному анализу, который понимается, как исследование процесса образования новых слов. Оно предполагает анализ способов, характеризующих этот процесс (словообразовательных моделей). Нас интересует словообразовательный анализ как средство выявления структуры производного слова, его статуса комплексного знака. Это необходимо нам в связи с тем, что словообразовательная структура производного слова является одним из ключевых показателей, определяющих направление семантической деривации, осуществляющейся на базе комплексного знака. Словообразовательный анализ проводится как в синхронии, так и в диахронии, когда восстановление деривационной истории производного слова обогащает и подтверждает данные, касающиеся его синхронного состояния.

Рассмотрены такие словообразовательные параметры, как словообразовательное значение и его соотношение с лексическим значением, словообразовательная мотивация и членимость по словообразовательной модели, идиоматичность производного слова. Все эти понятия определяются нами как с позиций структурного словообразования, так и с позиций когнитивной лингвистики. Это позволяет увидеть как поверхностную, так и глубинную структуры производного слова.

Мы определяем словообразовательное значение, базируясь на достижениях деривационной ономасиологии, в основе которой находится положение о том, что правила номинации по своим истокам синтаксичны, что между синтаксисом и словообразованием нет жестких границ. Связь словообразования и синтаксиса признается большинством ученых (Г.О. Винокур, И.С. Торопцев, Е.С. Кубрякова, В.М. Никитевич, Б.А. Абрамов, Н.Н. Лопатникова, Г.С. Чинчлей и др.). В нашей диссертации мы понимаем словообразовательное значение в соответствии с формулировкой Е.С. Кубряковой, которая вслед за М. Докулилом, называет производящую основу ономасиологическим базисом, а словообразовательный формант – ономасиологическим признаком и определяет СЗ, как значение, указывающее на тип связи между ними. Мы учитываем следующие признаки словообразовательного значения: оно реализуется в рамках морфологической структуры деривата и потому носит внутрисловный характер; оно является близким к грамматическому значению, т. к. имеет свои собственные средства выражения; СЗ является серийным значением, обладая свойством маркировать определенный разряд слов; СЗ также является классифицирующим значением, потому что оно способно фиксировать обобщенную семантику однотипных производных, выражая инвариантное значение для серии слов.

Лексическое значение трактуется нами как неразрывно связанное со словообразовательным значением, т. к. речь идет о производном слове. ЛЗ производного слова, с одной стороны, отвечает признакам, типичным для всех слов, а с другой стороны, имеет специфические черты, свойственные только производному слову. Мы принимаем за основу определение лексического значения, базирующееся на субстанциональной концепции, в соответствии с которой оно рассматривается как содержательная категория. Любой тип языкового значения в целом и ЛЗ в частности связывается с познавательной деятельностью человека, а содержание языковой единицы любого уровня – с ее парадигматическими и синтагматическими отношениями. В широком смысле термин значение с этих позиций рассматривается как результат процесса отражения действительности, закрепленный за определенной звуковой формой (Н.Ф. Алефиренко, О.С. Ахманова, В.К. Богуславский, Р.А. Будагов, Л.С. Выготский, Р. Клаус, Г.В. Колшанский, С.Д. Кацнельсон, А.И. Кузнецова, К.А. Левковская, Т.П. Ломтев, А.И. Смирницкий, Д.Н. Шмелев, Л.В. Щерба, З.И. Хованская, Ch. Baylon, P. Fabre, Ch.P. Bouton, J.F. Le Ny, R. Ledent). Лексическое значение, таким образом, рассматривается нами как содержание слова, как сложно организованная содержательная категория, обладающая определенным набором макро- и микрокомпонентов (В.А. Звегинцев, В. Дорошевский, Н.В. Уфимцева, G. Mounin, В.Г. Гак, Chr. Schwarze и др.).

Мы придерживаемся представления о структуре ЛЗ, отражающей его иерархическую организацию, включающую архисемы, дифференциальные семы и потенциальные семы (B. Pottier, A. J. Greimas, R. Galisson, В.Г. Гак).

Что касается ЛЗ производного слова, мы признаем наличие у него, в отличие от простого слова, свойства двойной референции. Это проявляется в следующем: с одной стороны, производное слово указывает на определенный фрагмент действительности, реферирует (отсылает) нас к миру вещей, что свидетельствует о наличии ЛЗ; с другой стороны, ЛЗ производного слова выражается и путем указания на тип связи производного и производящего, т. е. через СЗ (Е.С. Кубрякова, Н.М. Шанский, Л.М. Шахнарович, Н.А. Краевская, И.М. Ковалик, А.Н. Васильева, А.С. Юханов, Ф.А. Литвин). Например, ЛЗ глагола derouter представлено, как «сбиться с дороги», а СЗ ? как «удалиться от обозначенного производящей основой».

Мы находим основное различие между СЗ и ЛЗ в том, что первое является обобщенным значением, а второе – индивидуальным, конкретным. При этом основным средством выражения ЛЗ считается производящая основа, а словообразовательный аффикс – средством выражения СЗ.

Основные теоретические понятия, касающиеся словообразовательного аспекта исследования, связаны также с вопросом словообразовательной мотивированности, идиоматичности, членимости по словообразовательной модели. Мы исходим из традиционного трактовки этих понятий в их интерпретации такими исследователями, как Н.М. Шанский, М.Д. Степанова, Н.Н. Лопатникова и др., в соответствии с которой словообразовательная мотивация понимается как способность производного слова объясняться производящим, а идиоматичность ? как несводимость значения производного слова к значениям его составляющих. Словообразовательная модель понимается нами как формула построения комплексного знака. Производные слова, которые могут члениться по словообразовательной модели, рассматриваются как членимые.

Мы исходим из того положения, что процесс демотивации комплексного знака ? это сложный динамический процесс, в котором перечисленные словообразовательные параметры имеют специфический статус. Это выражается в том, что в семемах, производных от комплексных знаков, присутствуют различные степени эксплицитности данных параметров, которые соответствуют полной, частичной и затемненной мотивации. Нами разработаны уровни таких соответствий: полной мотивации соответствует слабая идиоматичность, четкая словообразовательная членимость, четко выраженное словообразовательное значение; частичной мотивации ? частичная идиоматичность, условная членимость первой степени и СЗ, представленное в измененном виде; затемненной мотивации соответствует значительная идиоматичность, условная членимость второй степени и неэксплицитное СЗ. Исходя из такой системы соответствий, мы выявляем «след» семантики словообразовательного форманта в семемах, производных от комплексного знака. Для этого нами используется комплексный подход, позволяющий выбрать на каждом конкретном этапе анализа соответствующий метод исследования.

Например, когда мы изучаем системные значения словообразовательного форманта (исходные значения КЗ), мы опираемся на традиционный структурный подход к словообразованию (установление бинарных оппозиций). Это позволяет нам определить членимость производного по словообразовательной модели и его словообразовательную структуру в целом (т. е. формулу построения производного), исследовать системные значения словообразовательных формантов, входящих в объект нашего исследования. Говоря о системных значениях словообразовательного форманта, мы имеем в виду семантику, которую данный формант вносит в значение многозначного комплексного знака при его четкой членимости и полной словообразовательной мотивированности.

Когда же производится анализ семем, производных от комплексного знака, и нам необходимо с высокой степенью достоверности охарактеризовать степени выраженности словообразовательных параметров производного, мы определяем вышеназванные параметры в терминах дефиниционного словообразования. Исходя из этой теории, мы используем понятие степени мотивированности, определяемой в зависимости от синтаксической позиции мотивирующего слова в мотивирующем суждении, предложенной Е.С. Кубряковой. (Например, исследованный нами глагол deraciner в значении arracher ce qui tient au sol par les racines «вырвать с корнем» обладает полной мотивированностью, т. к. в мотивирующем суждении eloigner la racine мотивирующее слово racine занимает синтаксическую позицию, близкую к главному члену предложения, предикату eloigner). В соответствии с теорией словообразования на синтаксической основе мы понимаем словообразовательную модель как результат семантической компрессии определенных идентифицирующих высказываний, в которых есть своя «тема» и своя «рема». С этих позиций СЗ понимается как значение, отражающее наиболее общее в семантике отношений между мотивирующей и мотивированной производными единицами. Такой подход к пониманию словообразовательного и лексического значений является особо важным для нашего исследования. Трактовка основных понятий деривации с позиций теории словообразования на синтаксической основе позволила выявить различные степени мотивированности и идиоматичности ЛСВ многозначного производного, а также наличие приращенных значений в семантической структуре исходного значения многозначного КЗ.

В первом разделе мы также делаем попытку осмыслить комплексный знак и его параметры с точки зрения когнитивной лингвистики, рассматривая его семантику как композиционную. В этой связи, прежде всего, мы определяем понятие «концепт», как универсальную, интерсубъективную форму хранения и трансляции общекультурной информации, функционирующую на фоне других подобных форм (Л.А. Араева, Е.Г. Беляевская, Н.Н. Болдырев, Е.С. Кубрякова, С.Х. Ляпин, С.Г. Воркачев, А.А. Залевская, З.Д. Попова, И.А. Стернин, Е.В. Рахилина, Ю.А. Рылов, И.А. Стернин, В.З. Демьянков, M. Diki-Kidiri, G. Fauconnier, Ch.J. Fillmore, G. Kleiber, N. Guarino, G. Frege, E. Pacherie, J. Poitou, J.F. Sowa, D. Sperber, D. Wilson, R.W. Langacker, A. Werzbicka). Комплексный знак, рассмотренный с таких позиций, обладает определенной спецификой. Мы признаем, что в данном случае речь идет о вторичной репрезентации. В частности, исследуя производное слово, мы имеем дело с неким комплексным ментальным образованием, представляющим собой результат фузии нескольких (чаще всего двух) концептов. В этом плане нам необходимы такие термины, как «композициональность», «кореферентность», «интегративность». Мы базируемся на определениях Ж. Фреге, Р. Лангакера, Е.С. Кубряковой, в соответствии с которыми композициональность понимается как система правил сочетания смыслов комплексного знака при семантической деривации на основе концептуальной деривации (т. е. соотношение между моделью конструкции и ее реализацией). В понятие композициональности также входит характеристика вариантов соотношения между СЗ и ЛЗ при различных степенях словообразовательной мотивированности ЛСВ. Для характеристики таких степеней нами вводится понятие количественная и качественная симметрия / асимметрия СЗ и ЛЗ: под первым подразумевается соответствие / несоответствие количества словообразовательных и лексических значений в семантеме, ЛСВ которой являются производными от комплексного знака; под вторым подразумевается бoльшая степень выраженности одного из типов языковых значений в рамках семемы.

Под кореферентными значениями мы понимаем (в соответствии с определением Е.С. Кубряковой) сочетающиеся значения, которые способствуют правильному прочтению комплексного знака. В соответствии с гипотезой нашей диссертации, кореферентность компонентов комплексного образования ? это необходимое условие для семантической деривации на основе КЗ. Мы также используем термин интегративное значение, которое представляет собой значение, построенное по правилам кореферентности. С точки зрения когнитивной лингвистики словообразовательные модели и словообразовательные значения являются структурами, в которые включено все многообразие человеческого знания и опыта. Отсюда следует, что структура КЗ отражает и те элементы ситуации, которые не выражены эксплицитно. Это положение является особенно важным для нашей диссертации, поскольку именно имплицитные компоненты часто играют основную роль в процессе семантической деривации на базе комплексного знака.

Когнитивная лингвистика позволяет расширить взгляд на ЛЗ, которое рассматривается не только как совокупность определенного количества дифференциальных признаков, но и как нелимитируемое образование с диффузными границами и с неисчислимым количеством потенциальных семантических компонентов, актуализирующихся в различных ситуациях (Д. Болинджер, М.В. Никитин, З.Д. Попова, И.А. Стернин и др.), как концепт, «схваченный» знаком (Е.С. Кубрякова).

Во втором разделе первой главы диссертации рассматриваются теоретические проблемы, связанные с процессом семантического развития комплексного знака. Мы исследуем как структурный аспект семантического моделирования, так и когнитивный статус производного слова - основы для развития полисемии. Таким образом, на данном этапе исследования затрагивается не только область словообразования, но и область лексической семантики. В этой связи мы пользуемся такими теоретическими понятиями, как «многозначность», «модель семантической деривации», «десемантизация», «метафоризация», «ядерная сема модели семантической деривации».

Так, многозначность понимается нами как совокупность семем многозначной производной единицы, в которых каждый производный ЛСВ имеет как минимум одну общую сему с исходным для него ЛСВ (Ю.Д. Апресян, А.А. Кретов, Ю.А. Рылов, А.И. Смирницкий, А.П. Чудинов, Д.Н. Шмелев, Ch.P. Bouton, A. Darmesteter, G. Mounin, E.A. Nida, J. Poitou, B. Pottier, I. Tamba, G. Pustejovsky). Эта сема называется ядерной семой модели семантической деривации (в большинстве случаев в нашем исследовании она является семантическим наращением исходной семемы). В соответствии с гипотезой нашего исследования, эта сема играет в анализируемых производных решающую роль, т. к. от того, какова ее функция при перегруппировке семемы в ходе метафоризации, зависит изменение семантики словообразовательного форманта. Модель семантической деривации в исследованных случаях отражает в основном метафорические отношения, которые мы, как и ряд языковедов, квалифицируем как отношения подобия по сходству, заключающиеся в перекрещивании сем.

Под десемантизацией словообразовательного форманта мы понимаем потерю данным формантом его регулярного значения и «растворение» его семантики в семантической структуре ЛСВ. Степень десемантизации словобразовательного форманта определяется в зависимости от степени словообразовательной мотивированности КЗ. Таким образом, речь идет не о полном исчезновении семантики форманта, а о некоторой доле семантики, индуцируемой словообразовательным формантом, в производной семеме.

Семантический аспект исследования неразрывно связан с его когнитивным аспектом. Мы базируемся на том положении, что в основе модели семантической деривации лежит модель концептуальной деривации, что связано с предрасположенностью когнитивной природы значения к семантическим сдвигам. В этом направлении исследования одним из ключевых понятий для нас является термин «прототипический сдвиг», понимаемый как формула, отражающая вербализацию когнитивных перестановок при семантическом сдвиге. Мы считаем, что необходимо поставить в зависимость понятия «модель концептуальной деривации» и «модель семантической деривации».

Метафора, являющаяся в нашем исследовании основным механизмом семантического моделирования, также приобретает специфический смысл при ее рассмотрении с позиций когнитивной лингвистики. Вслед за Дж. Лакоффом, Р. Лангакером, Е.С. Кубряковой, В.Ф. Новодрановой, мы признаем, что метафора действует как когнитивный инструмент, обеспечивающий такую метафорическую концептуализацию, при которой происходит переструктурирование некоего событийного фрейма. Таким образом, речь идет о прототипической метафоре.

И, наконец, особо важным для нас является понятие «признак концепта», который на концептуальном уровне является аналогом понятия структурного уровня «дополнительный семантический компонент». Понятие «признак концепта» имеет двойную интерпретацию: он понимается как характеристика концепта (абсолютность, относительность и т. д.) и как единичный признак, отражающий понятийные характеристики компонентов концепта. Мы используем обе интерпретации данного термина, но именно в связи с его когнитивной интерпретацией нами вводится понятие сильная / слабая позиция признака концепта (ПК). Это одно из важнейших понятий нашей работы, т. к. в соответствии с нашей гипотезой, именно сильная или слабая позиция ПК определяет композициональность комплексного образования сначала на ментальном, а потом и на вербальном уровне. Под сильной позицией признака концепта мы понимаем характеристики, которые отвечают следующим требованиям:

а) высокий уровень абстрактности; в данном случае абстрактность понимается как способность вызывать ассоциации, связанные с обобщенными понятиями, причислять концепт к определенной категории картины мира;

б) образность, т. е. способность вызывать метафорические или другие образные ассоциации;

в) ограниченность, т. е. минимальная степень интерференции с другими концептами, его самостоятельность. Эта характеристика предполагает способность признака концепта автономно выражать свою суть, не прибегая к «помощи» других признаков концепта, быть в определенном смысле самодостаточным;

г) достаточно высокая степень объективности признака концепта, его однозначное толкование всеми представителями языкового коллектива;

д) регулярность признака концепта, т. е. его повторяемость в других ситуациях, его типичность;

Сильная позиция признака концепта обусловливает семантически сильную позицию лексической единицы или ее отдельных компонентов, если речь идет о комплексном знаке (Н.Н. Амосова, А.А. Уфимцева, Н.В. Черемисина).

Признаки концепта, не отвечающие вышеперечисленным требованиям, занимают слабую позицию в ментальном пространстве, формирующем данный концепт. Верифицировать предложенные корреляции мы можем, опираясь на концептуальный анализ и исследуя все (или только интересующие нас) признаки изучаемого концепта. Достоверность верификации подтверждает и компонентный анализ, позволяющий наиболее объективно выявить семантические компоненты, вербализующие исследуемые признаки концепта.

Глава II. Особенности исходных значений исследуемых комплексных знаков содержит анализ исходных значений комплексных знаков как базы для семантического развития. Многозначные комплексные знаки, рассматриваемые в настоящей диссертации, взятые в своих исходных значениях, относятся к словообразовательным рядам, входящим в ядро соответствующих словообразовательно-семантических парадигм. В частности, при анализе регулярных значений префиксов de-, in-, en-, суффиксов -eur, -istе -ier, -on, -еt и некоторых сложных слов релевантными оказываются следующие словообразовательные модели:

(de + V1)V2 ? (decommanderannuler la commande «отменить приказ»); (de + N)V ? (derouter – s’eloigner de sa route – «удалиться от дороги»); (in + adj1)adj2 ? (incapable – qui n’est pas capable, qui n’a pas la capacite necessaire – «неспособный, не имеющий необходимой способности»); (in + V1)V2 ? (implanter – faire planter, enfoncer qqch – «всаживать что-либо»); (en + N)V ? (encaisser – mettre dans une caisse – «упаковать в ящик»); (en + Adj)V ? (enrichir – augmenter sa richesse, sa fortune – «обогатить кого-либо»; (N + eur)N ? (hockeуеur – joueur de hochey – «хоккеист»); (V + eur)N ? (chanteur – celui qui chante ? «певец»); (N + ier)N ? (armurier – celui qui fabrique, repare ou vend des armes – «тот, кто производит, чинит или продает оружие»); (N + iste)N ? (alchimiste – celui qui s’occupe de l’alchimie ? «человек, занимающийся алхимией»); (V + iste)N ? (arrivistepersonne ambitieuse qui veut arriver a tout prix – «карьерист»); (N + ien)N ? (mathematicien – personne qui etudie, qui professe les mathematiques – «человек, который изучает, преподает математику»); (N + on)N и (N + et)N ? moucheron – une petite mouche ? «мушка», poulette – une jeune poule – «курочка»); (V + N)N ? (cache-misere – vetement de bonne apparence sous lequel on dissimule des habits ou du linge miserable – «приличная одежда, скрывающая лохмотья»); (N + a + N)N ? situation de deux personnes qui se trouvent seules ensemble – «разговор с глазу на глаз»); (N + de + N)N ? (chef-d’oeuvre – la meilleure oeuvre d’un auteur – «шедевр»); (prepos + N)N ? avant-toit – avanceе sallie d’un toit – «козырек крыши»); (adj + N)N ? (grand-livre – livre principal d’un comptable – «главная книга бухгалтера»);

Таким образом, через словообразовательные значения префиксальных и суффиксальных комплексных знаков мы устанавливаем значения словообразовательных формантов, которые и являются основными носителями СЗ.

Анализируя СЗ сложных слов, мы приходим к выводу, что они обладают большей степенью обобщенности, чем СЗ аффиксальных образований, их СЗ занимают некую промежуточную позицию между словообразовательным значением в его традиционном понимании и категориальным значением.

Все словообразовательно-семантические характеристики исходных значений многозначных комплексных знаков отвечают признакам их парадигматически и семантически сильной позиции и сводятся к следующему: полная мотивированность, четкая членимость, слабая идиоматичность, полностью эксплицитное СЗ, высокий уровень кореферентности словообразовательных формантов.

Различие между СЗ и ЛЗ на уровне исходных ЛСВ исследуемых комплексных знаков является типичным: оно заключается в обобщенности первого и индивидуальности второго. Из этого следует, что степень эксплицитности СЗ и ЛЗ в исходных значениях данных комплексных знаков одинакова. Поэтому вопрос о симметрии / асимметрии СЗ и ЛЗ на данном этапе исследования поставлен быть не может.

Глава III. Закономерности семантического развития комплексного знака посвящена изучению процесса развития полисемии на базе комплексного знака. Указывается на наличие двух путей развития многозначности: путем словообразовательной и путем семантической деривации. В диссертации четко разграничиваются эти два способа. Многозначность, связанная со словообразовательной деривацией, предусматривает многократное повторение акта словообразования, при котором словообразовательный формант присоединяется к многозначной производящей основе, взятой в различных значениях. Например, значения глагола decaisser ? retirer qqch d’une caisse ? «взять что-либо из ящика» (1) и tirer d’une caisse une somme d’argent ? «взять какую-то сумму из кассы» (2) развились на базе значений многозначного производящего слова caisse ? «ящик» (1) и «касса» (2). Что касается семантической деривации, то в данном случае мы имеем дело с уже созданным производным словом, на базе которого развиваются производные семемы. Таким образом, критерием развития многозначности путем словообразовательной деривации является наличие многозначности производящей основы, зарегестрированной словарем или зафиксированной коллективным языковым сознанием (при анализе контекста).

В первом разделе третьей главы рассматриваются именно такие производные. Нами выявлено несколько типов многозначности такого рода, созданной различными способами: за счет полисемии производящей основы; за счет метафорических значений производящей основы, либо значений, развившихся путем расширения или сужения смысла; благодаря использованию в словообразовательном процессе однокорневых производящих слов; благодаря построению производных по разным словообразовательным моделям; за счет использования в словообразовательном акте словообразовательного форманта в различных вариантах его значения.

При всех выявленных нами способах развития полисемии производные ЛСВ, полученные путем словообразовательной деривации, демонстрируют четкую членимость по словообразовательным моделям, являются полностью мотивированными, обладают явно выраженным СЗ, носителем которого является словообразовательный формант. Для ЛСВ этого типа характерна регулярность семантики словообразовательного форманта (кроме сложных слов). Значение аффикса в производных ЛСВ не отличается от его значений в исходных ЛСВ. Что касается соотношения СЗ и ЛЗ, то оно сбалансировано качественно и асимметрично количественно.

Данный способ развития полисемии рассматривается нами только с целью его сопоставления с другим способом, характерным для развития комплексным знаком полисемии: речь идет о развитии полисемии путем семантической деривации. Изучение именно этого пути в наибольшей мере соответствует целям и задачам нашей диссертации.

Второй раздел третьей главы посвящен выявлению закономерностей процесса семантической деривации на базе комплексного знака. Нами выявлено три типа семантической деривации. Эти типы определены по критерию, отражающему особенности присутствия семантики словообразовательного форманта в общей семантической структуре комплексного знака. В КЗ типа 2 выявлено два подтипа. Каждый из выявленных типов описывается по одной и той же схеме, отражающей их дифференциацию: а) в соответствии с локальной соотнесенностью (местом ядерной семы модели семантической деривации по отношению к словообразовательной структуре); б) в соответствии с содержанием ядерной семы модели семантической деривации, которая в нашем исследовании является семантическим наращением (СН); в) в соответствии с когнитивными характеристиками, лежащими в основе процесса семантической деривации на базе комплексного знака.

а). Локальная соотнесенность ядерной семы модели семантической деривации. Для комплексных знаков типа 1 в плане локальной соотнесенности ядерной семы модели семантической деривации отмечается принадлежность последней к семантической структуре производящей основы исходной семемы. Нами установлено, что во всех примерах данного типа семантика словообразовательного форманта в процессе перестройки семемы не затрагивается процессом переосмысления. Например: прилагательное inattaquable, построенное по модели (in+adj1)adj2, означает: 1. Qu’on ne peut attaquer avec quelque succes – «тот, кого нельзя успешно атаковать», т. е. «лишенный признака, отражающего возможность быть атакованным» (деривационное сочетание); 2. Qui ne peut pas etre mis en cause – «то, что не может быть подвержен сомнению». В этом примере основой метафорического переноса является сема «возможность подвергнуться сомнению», являющаяся потенциальной в семантической структуре производящей основы attaquable – «то, что можно подвергнуть атаке, нападкам». В производном ЛСВ потенциальная сема становится дифференциальной, а сема «лишение признака», вносимая префиксом in-, без изменения переходит в семантическую структуру ЛСВ2.

Компонентный анализ других производных, относящихся к типу 1, отражает аналогичную закономерность. Модель семантической деривации типа 1 может быть представлена формулой, отражающей связь ядерной семы модели семантической деривации с производящей основой и нейтральность префиксальной семантики в процессе семантической деривации:

P+ [ B + C p ] > P + [ C + B p ] + S k,

где P – префикс, B – производящая основа, C – сема-основа метафорического переноса, p – знак потенциальной семы, [ ] – заключают семантические компоненты, составляющие производящую основу, претерпевающую переосмысление, Sk – компаративная сема.

В работе рассматриваются суффиксальные производные, в которых ядерная сема модели семантической деривации также является коррелятом производящей основы, выступающей в ЛСВ2 в метафорическом значении, в то время как суффикс сохраняет свое регулярное значение. Формула перестройки семемы выглядит аналогично формуле, предложенной для префиксальных производных:

[B + Cp] + Suf > [C + Bp] + Sk + Suf,

где Suf – суффикс.

Подобная закономерность устанавливается и для ряда сложных слов. Для сложных слов также предлагается формула перестройки семемы, которая выглядит следующим образом:

[В1 + В2] + Ср > В1 + [С + В2р] + Sk

Характеристики словообразовательно-семантических параметров данного типа, верифицированные методом определения места мотивирующего слова в мотивирующем суждении, сводятся к следующему: в производной семеме присутствует частичная словообразовательная мотивация, идиоматичность оказывается частичной, членимость ? условной первой степени, СЗ представлено в измененном виде ? (deraciner ? «лишить того, что похоже на обозначенное производящей основой», cornichon ? «уменьшенный предмет, похожий на обозначенный производящей основой» и т. д.). Что касается семантики словообразовательного форманта, то она остается неизменной. ЛСВ2 является результатом семантической деривации и имеет метафорическую мотивированность. Вследствие этого по сравнению с ЛЗ исходной семемы, ЛЗ производной семемы демонстрирует более сложную семантическую структуру, а именно – она репрезентирована бoльшим количеством дифференциальных сем. Применительно к КЗ типа 1 это выражается в повышении степени эксплицитности ЛЗ.

Как уже указывалось, СЗ в производном ЛСВ представлено в измененном виде, имеет сему «похожий на…» и определяется как «лишить того, что похоже на обозначенное производящей основой». ЛЗ же является индивидуальным и метафорическим в каждой производной семеме («лишить верхней части», «лишить ценности» и т. д.).

При сопоставлении СЗ и ЛЗ мы приходим к следующему выводу: при уменьшении степени эксплицитности словообразовательного значения лексическое значение обогащает свою семантическую структуру. Между этими двумя видами значения существуют отношения обратно пропорциональной зависимости. В частности, при типе 1 семантической деривации степень эксплицитности СЗ несколько понижается, что приводит к обогащению ЛЗ в производной семеме. Такое явление мы квалифицируем как качественную асимметрию ЛЗ и СЗ. Порог эксплицитности смещается в сторону ЛЗ. Соотношение СЗ и ЛЗ в производном значении вследствие этого становится несколько иным, чем в исходном значении. При семантической деривации типа 1 количественная асимметрия СЗ и ЛЗ не наблюдается, т. к. с появлением нового ЛЗ изменяется и СЗ. Таким образом, количество словообразовательных значений соответствует количеству лексических значений. Что касается константности семантики словообразовательного форманта, то ее можно верифицировать путем анализа деривационных сочетаний исходного и производного значений, в которых левые валентности являются постоянной величиной, а правые – переменной. Например: decouronner ? 1. «Снять корону»; 2. «Снять верхушку»; demonetiser ? 1.  «Лишить денег»; 2. «Лишить ценности»; ensoleille ? 1.«Наполненный солнцем»; 2. «Наполненный счастьем» и т.д. Словообразовательный формант занимает в семантико-словообразовательной структуре производного значения парадигматически сильную позицию, как и в исходном значении. Эта позиция также может быть названа семантически сильной, т. е такой позицией, в которой не происходит нейтрализация семантики форманта.

Всестороннее исследование словообразовательных параметров производных ЛСВ, относящихся к типу 1, позволяет сделать следующий вывод: если при семантической деривации СН является компонентом смысла производящей основы исходного ЛСВ, то в производном значении семантика форманта сохраняется, и он имеет регулярное значение. Этот вывод подтверждает выдвинутую нами гипотезу о взаимосвязи места семантического наращения в словообразовательной структуре исходного значения и семантической позиции форманта в производном ЛСВ.

б). Семантическая маркированность семантического наращения (СН). В диссертации определяется содержательная сторона ядерной семы модели семантической деривации, влияние ее содержания на изменение значения форманта в производном ЛСВ. Нами выявлены следующие модели семантической деривации, отражающие маркированность СН:

СН, основанные на функции объекта. Прототипическая модель выглядит как «объект > функция объекта». Например: глагол desaxer имеет два значения: 1. Ecarter, sortir de l’axe – «смещать ось»; 2. Faire sortir de l’etat normal, habituel – «выбить из колеи», «вывести из нормального, привычного состояния» («удалить» от нормального состояния). Функция оси ? поддержание нормального состояния.

СН, отражающие свойство предмета, обозначенного производящей основой («объект > свойство объекта»). Например: глагол delarder означает: 1. Enlever le lard de (un porc) – «срезать сало со свиной туши», т. е. «удалить сало»; 2. Diminuer l’epaisseur de – «уменьшить толщину чего-либо». Свойство сала ? толщина.

СН, основанные на местонахождении (т. е. локативные семы) предмета, обозначенного производящей основой («объект > местонахождение объекта»). К этой подгруппе КЗ, развивающих полисемию по типу 1 относится глагол decouronner, который означает: 1. «Снять корону»; 2. «Снять верхнюю часть». Местонахождение ? верхняя часть.

СН, отражающие способ действия. Такие СН представлены в комплексных знаках, построенных по модели (V + eur)N. Прототипический сдвиг, представлен моделью «действие > способ действия». Например: существительное badigeonneur имеет следующие ЛСВ: 1. Ouvrier qui badigeonne – «маляр, т. е. рабочий, который красит»; 2. Mauvais peintre – «плохой художник, т. е. человек, который плохо рисует (как если бы он не рисовал, а красил, мазал кистью.

СН, отражающие «сходство по форме» с производящей основой. Прототипическая модель выглядит как «объект > объект, похожий по форме». Данный признак характерен для КЗ, построенных по моделям (N1 + on)N2 (или другой уменьшительный суффикс) и (en + N)V. Например: существительное barbillon имеет два ЛСВ: 1. Filament charnu aux bords de la bouche de certains poissons – «вырост на губе некоторых рыб», т. е. «бородка»; 2. Petite pointe (d’un hamecon, d’une fleche) qui empeche la prise de l’echapper – «небольшой наконечник (рыболовного крючка, стрелы), который позволяет не упустить добычу». ПК «сходство с бородой по форме» (выпуклая, острая и т. п.) оказывается ядерной семой модели семантической деривации.

в). Когнитивные характеристики КЗ типа 1. Данные характеристики определяются спецификой перестройки семемы (местом ядерной семы модели семантической деривации по отношению к элементам словообразовательной структуры исходного значения). В соответствии с этим в производном ЛСВ исследуемых комплексных знаков мы наблюдаем повышение степени интегративности КЗ. Эта степень выше, чем интегративность КЗ, взятых в исходном значении. Поэтому мы определяем ее как интегративность 2 степени. Можно констатировать наличие такого типа внутренней кореферентности смыслов форманта и производящей основы, при которой производящая основа кореферентна значению определяемого слова, взятого в переносном значении. Нами установлено, что благодаря словообразовательному форманту, производящая основа реализует ранее скрытые признаки концепта, не эксплицированные в ЛСВ1. В работе подчеркивается, что, когда речь идет о КЗ, встает вопрос о наличии нескольких концептов (в основном двух), которые соотносятся определенным образом. Эта соотнесенность является показателем наличия правил сочетаемости концептов, которые, с одной стороны, определяются позицией (сильной или слабой) признака концепта, а с другой, – обусловливают выбор модели семантической деривации, по которой развивается КЗ, и степень его интегративности на различных этапах семантической эволюции. Говоря о сильной / слабой позиции признака концепта, мы имеем в виду признак концепта, соотносящегося со словообразовательным формантом, и признак концепта, соотносящийся с производящей основой. В результате исследования установлено, что, если признак концепта отвечает признакам сильной позиции, то это способствует тому, что данный признак концепта в процессе семантической аттракции оказывается достаточно стабильным и в процессе семантической эволюции становится ядерным компонентом модели семантической деривации. Однако в разных случаях это может быть как признак концепта, характеризующий один из концептов, структурирующих понятийную базу КЗ, так и признак концепта, отражающий фузию концептов, составляющих КЗ. При типе 1 семантической деривации речь идет о первом случае. Мы выдвигаем гипотезу, заключающуюся в том, что в основе словообразовательной и семантической структуры КЗ лежат расчлененные концептуальные структуры, степень расчлененности которых определяется сильной / слабой позицией ведущих признаков концепта, соотносящихся соответственно с каждым из словообразовательных элементов.

Если признак концепта занимает сильную позицию, то этого оказывается достаточно для того, чтобы он сам индуцировал процесс семантической аттракции. Такой признак концепта не нуждается в слиянии с другими, более выразительными признаками. В этой связи мы констатируем, что в соответствии с выдвигаемой гипотезой, причиной того, что семантическая эволюция КЗ пойдет по типу 1, является наличие сильной семантической позиции у признака, входящего в концепт, эксплицирующий производящую основу. Например: глагол degriser означает: 1. Tirer qqn de l’etat d’ivresse ? «вывeсти кого-либо из состояния опьянения»; 2. Fig. Detruire les illusions, l’enthousiasme, l’exaltation de qqn ? «разрушить иллюзии, энтузиазм, экзальтацию кого-либо» (вывести из состояния экзальтации, удалить иллюзии). Производное значение развивается за счет признака концепта «пребывающий в иллюзиях, состоянии экзальтации», имплицированного в производящей основе gris ? «пьяный». Данный признак концепта занимает сильную позицию, отличаясь высокой степенью абстрактности (свойство), высокой степенью семантической аттракции (может вызывать целый спектр метафорических ассоциаций): пьяный ? полный грез, иллюзий, храбрости, энтузиазма и т.п. Тип 1 развития полисемии предполагает, что признак концепта, соотносимый с производящей основой, оказывается «сильнее» любого другого, что и влечет за собой дальнейшее расчлененное восприятие данного КЗ. Последнее возможно только при условии, если позиция признака концепта, характеризующего словообразовательный формант, также оставалась бы сильной, и это не позволило бы дать развитие процессу фузии концептов и последующей идиоматизации КЗ. В работе доказывается, что признак концепта, характеризующий словообразовательный формант, обладает всеми характеристиками, отвечающими присутствию сильной позиции: абстрактность, широта охвата, продуктивность, четкость границ. Именно поэтому, взаимодействуя между собой, оба признака концепта оказываются в сильной позиции, «на равных правах», что и обеспечивает в ЛСВ2 сохранение двух, а не одного концепта, представляющего некую фузию исходных концептов.

На основании вышеизложенного мы можем утверждать, что когнитивные характеристики КЗ, а именно, сильная / слабая позиция признака концепта, являются фактором, определяющим направление семантической эволюции данного КЗ, причиной сохранения КЗ как комплексной единицы или развития ее идиоматичности. Что касается семантических характеристик, определяющих формирование ЛСВ2, то они также, благодаря сильной позиции признака концепта, эксплицирующего производящую основу, и признака концепта, эксплицирующего словообразовательный формант, обладают определенным набором характеристик, отличающихся регулярностью: свойство, функция, местонахождение, способ действия, сходство по форме. Все они являются ядерными компонентами моделей семантической деривации, которые также представляют определенный набор прототипических схем.

Таким образом, зависимость словообразовательных и семантических характеристик КЗ от их когнитивных характеристик оказывается системной и четко прослеживающейся. Сильная позиция признака концепта определяет парадигматически и семантически сильную позицию словообразовательного форманта и производящей основы при развитии комплексным знаком полисемии, его структурную и семантическую модель, а композициональность признаков концепта в свою очередь обусловливает композициональность семантики элементов КЗ. Отсутствие фузии концептов определяет и расчлененность семантики КЗ в целом, его интегративность второй степени.

Основные характеристики типа 2 развития полисемии описываются по таким же трем параметрам, что и КЗ типа 1.

а). Локальная соотнесенность СН. Нами было установлено, что при типе 2 семантической деривации метафоризация основана на потенциальной семе, отражающей результат переосмысления семантики форманта и производящей основы. Семантическое наращение (СН) не соотносится в данном случае ни с семантической структурой словообразовательного форманта, ни с семантической структурой производящей основы: оно находится вне словообразовательной структуры, т. е. вне словообразовательной модели, по которой простроено исходное значение. Например: глагол debonder означает: 1. Ouvrir en retirant la bonde – «вынимать затычку» (т. е. «удалить затычку»); 2. Donner libre cours a des sentiments longuеment contenus – «дать волю долго сдерживаемым чувствам, излиться». Появление производного ЛСВ обусловлено наличием в семантической структуре исходного ЛСВ потенциальной семы «высвобождение» ? «выплеснуть наружу то, что была закрыто затычкой». Эта сема является результатом переосмысления семантики префикса и производящей основы, т. к. в результате того, что вынимается затычка, содержимое выплескивается наружу. Данный семантический компонент переходит в производном значении из разряда потенциальных в разряд дифференциальных: дать волю чувствам, т. е. выплеснуть наружу свои чувства. Потенциальная сема (на концептуальном уровне ? признак концепта ? ПК), являющаяся результатом переосмысления семантики исходного значения, становится ядерной семой метафорического переноса.

Прилагательное inalterable, построенное по модели (in+V+able)Аdj, имеет следующие ЛСВ: 1. Qui ne peut pas etre altere, qui garde ses qualites – «не подвергающийся изменению, сохраняющий свои качества»; 2. Constant, eternel – «постоянный, вечный». Развитие производного ЛСВ осуществляется за счет метафорического переноса на базе компонента (или ПК, эксплицирующего этот компонент) и отражающего результат переосмысления компонентов КЗ ? постоянство (результатом того, что объект не меняется, является постоянство).

Существительное lampiste, построенное по модели (N+iste)N, означает: 1. Personne, chargeе de l’entretien des lampes, de l’eclairage – «человек, занимающийся содержанием ламп, освещением»; 2Subalterne au poste le plus modeste – «мелкая сошка». Модель семантической деривации  базируется на СН, отражающем результат переосмысления комплексного знака, «незначительность занимаемой должности».

Словообразовательно-семантические характеристики типа 2 сводятся к следующему: СЗ неэксплицитно, словообразовательная мотивация затемнена, а идиоматичность является значительной, словообразовательная членимость квалифицируется как условная членимость второй степени (КЗ находится на грани нечленимости). Все перечисленные параметры отражают специфическое место мотивирующего слова в мотивирующем суждении: оно значительно удалено от главных членов деривационного сочетания. Доля семантики, вносимой формантом, представлена только как компонент лексического значения, что свидетельствует о смещении соотношения СЗ / ЛЗ в сторону лексического значения: словообразовательное значение имплицитно, а лексическое значение, напротив, обогащается новыми семантическими компонентами.

Это связано с тем, что значительная идиоматичность производного дает простор для развития его ЛЗ. Являясь результатом переосмысления исходного значения, признак метафорической номинации (СН) оказывается более ярким, специфичным в семантической структуре исходного значения по сравнению с семантическим наращением, соотносимым только с производящей основой. На базе такого СН создается метафора более яркая, чем в производных типа 1. На основании этого в диссертации делается вывод, что в возникающем производном метафорическом ЛСВ2 семный состав усложняется за счет новых семантических компонентов, что повышает степень эксплицитности его лексического значения. Отсюда следует, что, чем менее эксплицитно словообразовательное значение, тем богаче семантическая структура лексического значения и что сбалансированность СЗ и ЛЗ при типе 2 в большей степени по сравнению с типом 1 нарушается. Порог эксплицитности ЛЗ и СЗ еще больше смещается в сторону лексического значения, а словообразовательное значение оказывается имплицитным. Исследование переходит со словообразовательного на лексический уровень. Таким образом, наблюдается высокая степень качественной асимметрии СЗ и ЛЗ, нарушение баланса между ними. В работе также указывается на наличие количественной асимметрии СЗ и ЛЗ, выражающейся в имплицитности словообразовательного значения в производном ЛСВ и наличии нескольких лексических значений многозначного производного слова. Имплицитность словообразовательного значения в производном ЛСВ говорит о том, что формант как один из носителей словообразовательного значения занимает в производном ЛСВ парадигматически слабую позицию. Исследование комплексных знаков с производными ЛСВ, образованными по типу 2, позволяет сделать следующий вывод: если СН является имплицитным компонентом исходного значения, не соотносящимся со словообразовательной структурой, то при затемненности мотивации, почти полной нечленимости и имплицитности словообразовательного значения в производном ЛСВ формант нейтрализуется и десемантизируется. Поэтому мы можем говорить не о семантике форманта как таковой, а о наличии «следа» такой семантики, который, ввиду перехода исследования на лексический уровень, является компонентом лексического, а не словообразовательного значения.

б). Семантическая маркированность СН. Вопрос о семантической маркированности СН решается по-особому для комплексных знаков типа 2. В этой связи нами рассматриваются поочередно производные, СН которых отражают результат, и производные, СН которых не отражают результат. К первой группе (результативы) относятся префиксальные производные и некоторые сложные слова, ко второй ? в основном суффиксальные производные. Такое разграничение нами проводится в силу того, что критерии сохранения семантики словообразовательного форманта как компонента ЛЗ оказываются различными в зависимости от принадлежности комплексного знака к первой или второй группе. В частности, для группы СН, отражающих результат, релевантным оказывается критерий положительной / отрицательной маркированности результатива. Поэтому производные, относящиеся к данной группе, обозначаются нами как КЗ типа 2 и КЗ типа 2а. Для суффиксальных производных критерий положительной / отрицательной маркированности результатива не является релевантным для определения степени сохранения / несохранения «следа» семантики словообразовательного форманта в семемах, развивающихся на базе комплексного знака. В диссертации после исследования указанных подтипов вводится специальная маркировка для разграничения типа 2 на две основные группы в соответствии с целью исследования: тип 2+, где сохраняется «след» семантики словообразовательного форманта и тип 2-, где такой «след» отсутствует. Нами рассматриваются поочередно подтипы 2 и 2а, которые впоследствии распределяются по подтипам 2+ и 2-.

Основными моделями семантической деривации, ядерная сема (СН) которых отражает положительный результат (тип 2) для глаголов и прилагательных с отрицательными префиксами (de-, in-) являются следующие:

Объект удаляется > субъект высвобождается.

В результате актуализации такой потенциальной семы появляется производный ЛСВ, в котором семантика префикса имплицитна. Например: deboutonner – 1. Ouvrir en degageant les boutons de la boutonniere – «расстегнуть пуговицы»; 2. Parler librement, sans reserve, dire tout ce qui l’on pense – «открыть душу, говорить свободно, ничего не скрывая, все, что на уме».

Потенциальная сема, отражающая положительный результат (одежда расстегивается ? человек чувствует себя свободнее), актуализируется при метафоризации (с высвобождением человека, расстегнувшего одежду, сравнивается высвобождение мысли, свобода изъяснения).

Результатив такого типа представлен лишь для глаголов с префиксом de- (но среди них глаголы такого типа составляют около 30%), что объясняется спецификой композиционной семантики словообразовательных формантов данного типа.

Объект удаляется > субъект приобретает положительное качество. Например: 1. Depoussierer – enlever la poussiere ? «очистить от пыли» (т. е. «удалить пыль»); 2. Rafraichir, renouveler les connaissances – «обновить, освежить свои знания».

Производный ЛСВ появляется за счет актуализации положительного результатива, отражающего приобретение субъектом положительного качества (чистоты, свежести). Эта сема («очищение») становится ядерной (очищение субъекта от пыли сравнивается с освежением, обновлением знаний).

Для прилагательных, построенных по модели (in+Аdj)Аdj, модель результатива выглядит как «качество объекта удаляется > субъект приобретает положительное качество». Например: прилагательное invulnerable означает: 1. Qui n’est pas vulnerable, qui ne peut pas etre blesse – «лицо, которое невозможно задеть, ранить»; 2. Qui est moralement au dessus de toute atteinte – «тот, кто в моральном смысле выше всяких нападок, досягаемости». Производный ЛСВ появляется вследствие актуализации положительного результатива, отражающего формирование стойкости характера человека, у которого нет такого качества, как ранимость, результатом чего является его недосягаемость. Этот компонент и является семантическим наращением-основой метафорического переноса. Данный тип положительного результатива наиболее характерен для прилагательных, построенных по модели (in+Adj)Adj.

Объект удаляется > субъект становится доступным взгляду, пониманию.

В данном случае речь идет о положительно маркированном результативе, показывающем, что субъект становится «доступным взгляду, уму». Например: deplier – 1. Etendre ce qui etait plie – «развернуть то, что было свернуто»; 2. Sortir, etaler pour le montrer – «вынуть» (с целью показать).

В семантической структуре исходного ЛСВ содержится потенциальная сема «сделать видимым», смысл которой логически вытекает из структуры исходного значения. Эта сема и актуализируется при появлении производного ЛСВ (сделать видимым > показать).

Данный тип результатива также характерен только для глаголов с префиксом de-.

Объект удаляется > субъект приходит в действие, в движение.

В данном случае мы отмечаем наличие положительно маркированного результатива, отражающего начало движения субъекта. Например, такая потенциальная сема актуализируется при появлении производного ЛСВ в глаголе demarrer. 1. Larguer les amarres d’un navire – «отдать швартовы»; 2. Mettre en marche, en mouvement – «привести в движение». Среди глаголов с отрицательными префиксами только глаголы с префиксом de- демонстрируют такую модель результатива.

Объект удаляется > субъект приобретает положительное физическое или психическое состояние. Например: глагол desalterer означает: 1. Apaiser la soif – «утолить жажду»; 2. Soulager – «успокоить». Положительно маркированная потенциальная сема («утоление жажды»), становится ядерной при метафоризации, отражая положительное психическое состояние (успокоение), приятное ощущение, возникающее при утолении жажды.

Для прилагательных, построенных по модели (in+Adj)Adj , модель результатива представлена следующим образом: качество объекта удаляется > субъект приобретает положительное физическое (психическое) состояние. Например: irresistible означает: 1. Aquoi, a qui on ne peut pas resister – «то или тот, перед чем / кем невозможно устоять»; 3. Qui fait rire – «то, что вызывает смех». СН, означающее положительное состояние (веселье) становится ядерной при метафоризации, являясь эксплицитным в ЛСВ2.

Во всех рассмотренных нами примерах в производных ЛСВ семантика префикса de- или in- не эксплицирована, во-первых, потому что место СН (за пределами словообразовательной структуры) обязывает к этому. Во-вторых, потому что по своему содержанию СН положительно маркировано, т. е. не имеет привативного, отрицательного и т.п. значений. А это сигнализирует о том, что в производный ЛСВ не вносится при актуализации такой семы никакой отрицательной маркированности. Отсюда можно сделать вывод, что в производном ЛСВ такого типа не только семантика префиксов de- и in- не имеет эксплицитного выражения, но и не существует других отрицательно маркированных сем, являющимися компонентами ЛЗ. Таким образом, семантика форманта не выступает ни как компонент СЗ, ни как компонент ЛЗ.

Основными моделями семантической деривации, ядерная сема (СН) которых отражает положительный результат для глаголов, построенных по модели (en+N)V, являются:

Объект насыщается > субъект приобретает положительное физическое или психическое состояние. Например: глагол emmagasiner означает: 1. Mettre en magasin, entreposer (des marchandises) – «завести в магазин, складировать (товары)»; 2. Fig. Garder dans l’esprit, dans la memoire – «запечатлеть в памяти, сохранить в уме». Производный ЛСВ возникает вследствие актуализации положительного результата, отражающего следствие завоза в магазин товара: наличие хранилища, сохранение. Это СН и является основой метафорического переноса (хранение в магазине > хранение в памяти).

Объект насыщается > субъект начинает действие, движение.

Например: глагол embarquer имеет несколько ЛСВ, из которых нас интересуют первое и четвертое: 1. Faire monter a bord d’un navire – «поднять на борт корабля»; 4. Engager, commencer une chose – «начать какое-либо дело».

Очевидно, что основой метафорического переноса становится компонент «начало движения», отражающий результат действия, представленного исходным значением: после того, как происходит погружение на корабль, начинается его движение.

Объект насыщается > субъект совершает положительное физическое действие.

Например: ЛСВ глагола enflammer представлены следующим образом: 1. Mettre en flamme – «поджечь (ввести огонь)»; 2. Fig. Colorer, eclairer vivement – «окрасить, ярко осветить». СН-основой метафорического переноса в данном примере является значение «яркость, приметность» (яркость огня при пожаре), т. е. актуализируется положительно маркированный семантический компонент.

Положительная маркированность описанных моделей результатива определяется особенностями композиционной семантики КЗ: результат переосмысления семантики СФ и производящей основы оказывается положительным (т. е. при помещении чего-либо внутрь обозначенного производящей основой, это имеет положительный результат для субъекта, т. к. производящая основа выступает как положительно маркированная).

Однако если говорить о доле сохранения семантики префикса в общей семантической структуре ЛСВ2, необходимо отметить, что, т. к. СЗ неэксплицитно, то и семантика префикса представлена не как компонент СЗ, а как компонент ЛЗ (в переосмысленном ЛСВ2 имеется компонент «поместить внутрь», выступающий в качестве элемента структуры ЛЗ).

Итак, если семантика префикса en- эксплицируется как положительно маркированная в исходном значении, то в производном ЛСВ семантика форманта сохраняется, но не как компонент СЗ, а как компонент ЛЗ. Схематически можно представить тип 2 следующим образом:

[P + B] + Cp пол. > С пол. + Sk + [Pp+Bp],

где Р – префикс, В - производящая основа, С – сема-основа метафорического переноса, скобки [] заключают компоненты, претерпевающие переосмысление, пол. – положительная маркированность, Sk – компаративная сема, р – потенциальная сема.

Основными моделями семантической деривации, ядерная сема (СН) которых отражает отрицательный результат (тип 2а) для глаголов и прилагательных с отрицательными префиксами (de-, in-) являются следующие:

Объект удаляется > субъект приобретает отрицательное качество.

Например: глагол deparer означает: этим. знач. Degarnir de ce qui pare, de sa parure – «лишить того, что украшает». 1. Nuire a la beaute - «повредить красоте». В исходном значении имеется результативная сема, логически вытекающая из значения глагола: «лишиться того, что украшает» означает «приобрести в результате отрицательное качество – стать хуже, менее красивым». Эта потенциальная сема становится ядерной и актуализируется в производном ЛСВ: «сделать кого-либо хуже > повредить красоте».

Для КЗ, построенных по модели (in+Adj.)Adj, данная модель выглядит как «качество объекта удаляется > субъект приобретает отрицательное качество». Например: прилагательное inclement означает: Qui manque de clemence – «лицо, у которого отсутствует снисхождение»; 2. Fig. Dur, rigoureux – «суровый, жесткий». СН - основа метафорического переноса в данном случае – компонент, отражающий результат отсутствия снисхождения – жесткость.

Объект удаляется > субъект прекращает действие.

Например: глагол decrocher имеет следующие значения:1. Decrocher une chose qui etait accrochee – «снять с крючка» (то, что на нем висело); 3. Rompre le contact – «прервать контакт». В производном ЛСВ актуализируется сема «разрыв связи».

Для прилагательных, построенных по модели (in+Adj)Adj, модель семантической деривации данного типа представлена следующим образом: качество объекта удаляется > субъект прекращает действие (становиться неспособным к действию).

Например: прилагательное inapte означает: Qui n’est pas apte, qui manquе d’aptitude – «тот, кто не является способным к чему-либо». 2. Individu physiquement incapable de vivre normalement – «лицо, физически неспособное жить нормально». В данном случае речь идет о СН, отражающем результат отсутствия у человека определенных способностей: его ограниченность, своего рода дефективность. Именно этот компонент и лежит в основе метафорического переноса.

Объект удаляется > субъект приобретает отрицательное психическое или физическое состояние.

Например: depayser: 1. Faire changer de pays, de lieu, de milieu – «отправить на чужбину», т. е. «удалить от родины, заставить переменить страну, место, привычную среду». 2. ttre mal a l’aise par changement du decor – «причинить ощущение неловкости из-за смены обстановки», «поставить в чужие, незнакомые условия». Производный ЛСВ развивается за счет ядерной семы «приобрести отрицательное психическое состояние, неловкость»: субъект, которого заставили покинуть привычную среду, в результате этого испытывает чувство неловкости, отчуждения.

Что касается прилагательных, построенных по модели (in+Adj)Adj, то для них данная разновидность модели результатива представлена как «качество объекта удаляется > субъект приобретает отрицательное физическое или психическое состояние.

Например: прилагательное incommode имеет следующие ЛСВ: 1. Qui est peu pratique a l’usage – «неудобный в употреблении»; 2. Qui est desagreable, gene, ennuie, indispose – «неприятный, вызывающий чувство скуки, мешающий». Очевидно, что метафоризация развивается за счет СН – «неприятное чувство неудобства». В результате исследования мы определили, что к типу 2а развития полисемии относятся КЗ, производные ЛСВ которых развиваются за счет импликациональных сем, отражающих отрицательные результативы. В отличие от КЗ предыдущего типа в данной группе производных речь идет об отрицательном результате отрицательного действия (или действия «помещение внутрь»). В глаголах же типа 2 результат отрицательного действия положителен. Иначе можно сформулировать эту мысль следующим образом: критерием дифференциации 2 и 2а типа является наличие / отсутствие влияния семантики префикса на маркированность потенциальной (импликациональной) результативной семы (СН).

Основными моделями семантической деривации, ядерная сема (СН) которых отражает отрицательный результат для глаголов, построенных по модели (en+N)V являются:

Объект насыщается > субъект приобретает отрицательное психическое или физическое состояние.

Например: глагол embrumer означает: 1. Couvrir de brume – «покрыть туманом»; 2. Assombrir, obscurcir – «затуманить, запутать». Отрицательно маркированное СН исходного значения «неясность», отражающее результат действия embrumer (напустить туману), становится ядерным компонентом модели семантической деривации.

Эта модель оказывается наиболее частотной из трех выявленных нами регулярных прототипических сдвигов.

Объект насыщается > субъект приобретает отрицательное качество.

Например: глагол envenimer имеет следующие ЛСВ: 1. Impregner de venin – «ввести яд»; 2. Rendre plus virulent, plus penible – «сделать более сложным, тяжелым». В этом примере ядерным компонентом модели семантической деривации становится СН, отражающее отрицательный результат действия введения яда – ядовитость, вирулентность субъекта.

Объект насыщается > субъект прекращает действие.

Данная модель очень слабо представлена для глаголов с префиксом en-, хотя нами выявлено некоторое количество подобных примеров. Один из наиболее интересных примеров демонстрирует как положительную, так и отрицательную актуализацию СН, имея более двух ЛСВ.

Например: глагол embarquer имеет исходное значение «faire monter a bord d’un navire» - «поднять на борт корабля (une barque). Что касается интересующего нас отрицательно маркированного СН, то в ЛСВ3 (фамильярное) оно, эксплицируясь, реализует значение arreter et emmener («арестовать и увести»), являясь отрицательными результатом действия посадки на корабль: ограничение способности к передвижению.

В диссертации предлагается формула семантической деривации для отрицательно маркированных результативов:

[P + B] + Cp отр. > С отр. + Sk + [Pp + Bp],

где используются обозначения, приводимые ранее, а «отр.» - обозначает отрицательно маркированный результатив.

Что касается сложных слов, то их СН достаточно редко эксплицируют результат, но, если это происходит, то результат эксплицируется как отрицательный. Например: существительное fourre-tout означает: 1. Piece, placard, meuble ou l’on fourre toute sorte de choses – «комната, шкаф, мебель, куда кладут разные вещи»; 3. Fig. Ensemble d’idees mal assorties – «мешанина идей».

В рамках типа 2 рассматриваются также КЗ, не отражающие результат. Сюда относятся суффиксальные производные и сложные слова, которые демонстрируют другие виды прототипических сдвигов.

Отрицательная / положительная маркированность СН не является релевантным критерием идентификации доли семантики форманта, поэтому положительно и отрицательно маркированные СН не разграничиваются. Мы приводим схему перестройки семемы для суффиксальных производных, которая выглядит следующим образом:

B + [Suf] + Cp > C + Sk + [Bp + Sufp],

где B ? производящая основа, Suf ? суффикс, C ? сема-основа метафорического переноса, Sk ? компаративная сема, p ? потенциальная сема, [] заключают компоненты, претерпевающие переосмысление. Нами выявлено несколько моделей семантической деривации:

Агент действия > положительный признак лица. Данная модель характерна для существительных, построенных по модели (V + eur)N, (N + ier)N, (N + ien)N, (N + iste)N.

Например: существительное gazier означает: 1. Ouvrier dans une usine a gaz – «рабочий газового завода»; 2. Arg.Gars, homme – «парень, мужчина». В данном примере основой метафорического переноса является положительно маркированное СН «сила, мужественность», т. е. физический признак человека, работающего на газовом заводе.

Агент действия > отрицательный признак лица.

Например: существительное epicier имеет следующие ЛСВ: 1. Personne qui tient une epicerie, un commerce d’epicerie – «лицо, содержащее бакалею, занимающееся торговлей бакалейными изделиями»; 2. Fig. et pej. Un homme a l’esprit etroit dont les idees ne se haussent pas au-dessus de son commerce – «человек с ограниченным умом, мысли которого не выходят за пределы его коммерческих интересов». СН отражает отрицательный признак бакалейщика – его ограниченность. Этот признак и становится основой метафорического переноса.

Уменьшенный объект > признак лица.

Данная модель семантической деривации свойственна существительным с уменьшительными суффиксами, построенными по моделям (N+on)N, (N+et)N, (N+on)N, (N+in)N, (N+eau)N.

Например: существительное moucheron имеет следующие ЛСВ: 1. Insecte volant de petitе taille, petite mouche – «маленькое летающее насекомое, маленькая муха»; 3. Espion, personne abusive – «шпион, назойливый человек». СН - основа метафорического переноса – признак, отражающий отрицательное свойство мелкой мошкары, ее назойливость.

СН, обозначающие признак объекта, также оказываются достаточно частотными в плане их актуализации при развитии полисемии сложными словами. Модель семантической деривации в данном случае представлена в самом обобщенном виде:

объект > положительный признак объекта

объект > отрицательный признак объекта

Такая обобщенность значения модели семантической деривации объясняется отсутствием системных семантических признаков, связанных с наличием у КЗ словообразовательного форманта в виде словообразовательной морфемы (СЗ сложных слов вписываются в их категориальные значения, переосмысление ЛСВ2 выглядит, как отклонение семантики компонента словообразовательного форманта в ЛСВ2 от его семантики в ЛСВ1).

Например: существительное arriere-garde, построенное по модели (Pr+N)N1, означает: 1. Partie d’un corps d’armee qui ferme la marche – «замыкающая часть корпуса армии»; 2. Ce qui est en retard en evolution – «то, что отстает в развитии». ЛСВ2 развивается за счет актуализации СН, отражающего результат переосмысления семантики компонентов комплексного знака в ЛСВ1: отрицательный признак (отсталость).

Мы отмечаем, что СЗ сложных слов вписываются в их категориальные значения из-за отсутствия семантической регулярности словообразовательного форманта. С другой стороны, эта семантическая нерегулярность способствует тому, что семантические наращения, актуализирующиеся при развитии полисемии, отличаются многообразием. Нами выявлено несколько типов моделей семантической деривации, которые не характерны, например, для суффиксальных или префиксальных производных типа 2: объект > сходный по форме объект; объект > местоположение объекта; объект > цель объекта; объект > способ действия объекта; объект > функция объекта.

в). Когнитивных причины, определяющие развитие полисемии комплексного знака по типу 2.

В диссертации указывается на тот факт, что мы имеем дело с нерасчлененным, гештальтным образованием, в отличие от КЗ типа 1. Речь идет об объединении двух ментальных пространств в одно интегрированное целое, о результате переосмысления двух концептов. Чтобы выявить причину, характеризующую специфику развития полисемии производных типа 2, нам, в соответствии с выдвинутой гипотезой, необходимо охарактеризовать позиции ведущих признаков концепта, соотносящихся со словообразовательным формантом и производящей основой. Что касается признака концепта, соотносящегося с формантом, его позиция, как и в КЗ типа 1, оказывается сильной, отвечая всем признакам соответствующей позиции. Но, как показало исследование, решающим фактором для выбора пути развития полисемии комплексного знака является позиция признака концепта, соотносимого с производящей основой. Такая позиция КЗ типа 2 оказывается слабой: степень абстрактности таких признаков концепта оказывается достаточно низкой, т. к. они чаще всего указывают на конкретный признак индивидуального характера (ср. poussiere ? «пыль, грязь», bonde ? «затычка» для типа 2 и couronne ? «местонахождение», «символ власти» для типа 1). Такая характеристика сильной позиции признака концепта, как регулярность, также отсутствует; отсутствие основного маркера сильной позиции (абстрактность) влечет и наличие других показателей слабой позиции признака концепта. Поэтому у признаков концепта, вербализованных производными типа 2, возникает «потребность» слияния с другими признаками, т. к. сами по себе они вызывать сколько-нибудь выразительных ассоциаций неспособны. Такие ПК имеют тенденцию к слиянию с признаками, занимающими более сильную позицию (у нас ? характеризующими словообразовательный формант). Мы определяем такое явление как тенденция к сильному признаку. Представляется, что именно такая тенденция, характеризующая КЗ, и лежит в основе процессов, способствующих развитию полисемии. Таким образом, мы можем утверждать, что степень сохранения семантики словообразовательного форманта является следствием воздействия когнитивных особенностей комплексного знака на модель семантической деривации, по которой осуществляется развитие им полисемии.

В результате анализа нами установлено, что решающими факторами в данном случае являются либо закон композиции смыслов (функционирующий в рамках префиксальных КЗ), либо ярко выраженное категориальное значение словообразовательного форманта (что характерно для суффиксальных КЗ).

Таким образом, в рамках типа 2 мы выявили четыре правила композициональности, если мы имеем дело с КЗ, в которых словообразовательные форманты (СФ) – префиксы, обладающие положительной / отрицательной маркированностью:

1. СФ отр. + пр. основа полож. > ЛСВ2 отр. (тип 2+) (degrader, imbuvable).

2. СФ отр. + пр. основа отр. > ЛСВ2 полож. (тип 2-) (debroussailler, increvable).

3. СФ полож. + пр. основа отр. > ЛСВ2 отр. (тип 2-) (encadrer).

4. СФ полож. + пр. основа полож. > ЛСВ2 полож. (тип 2+) (enguirlander).

Учитывая, что мы разделили все ЛСВ2 на две группы в соответствии с критерием присутствия / отсутствия семантики СФ, мы можем утверждать, что модели 1 и 4 соответствуют типу 2+, а модели 2 и 3 – типу 2-. Таким образом, внутренний контекст в определенной мере определяется композиционной семантикой КЗ и спецификой признака концепта, выдвигающегося в соответствии с особенностями этой семантики на передний план. В этой связи важную роль играет и внешний контекст, организующий синтагматический набор средств, соответствующий заданному семантическому направлению. В приложениях диссертации приводятся контексты, включающие КЗ, развивающие полисемию по всем выявленным типам и подтипам.

Что касается рассмотренных нами суффиксальных производных, то в данном случае решающую роль для утверждения присутствия / отсутствия в ЛСВ2 элементов семантики словообразовательного форманта (как компонента ЛЗ) играет фактор наличия ярко выраженного частного категориального значения, а положительная / отрицательная маркированность признака концепта не является релевантным критерием. Например, для существительных с суффиксом -iste это частное категориальное значение лица, которое вписывается в общее категориальное значение агенса. Так как все СЗ суффиксальных производных обладают достаточно высокой степенью обобщенности, мы можем утверждать, что в ЛСВ2 суффиксальных КЗ всегда содержится «след» регулярного значения суффикса и, следовательно, последние репрезентируют тип 2+. В данном случае характер сочетания смыслов, как показало исследование, ориентирован на актуализацию преимущественно отрицательного признака концепта. Речь идет также об аффективном значении суффикса, в частности, о его уменьшительном (или уничижительном) значении (artiste ? «фантазер»,glacon ? «холодный человек»). Преобладание отрицательных признаков концепта свидетельствует о хорошо известной тенденции нашего сознания эксплицировать в первую очередь отрицательные признаки в силу их оригинальности и нестандартности.

Мы отмечаем, что во всех семемах, производных от суффиксальных КЗ, независимо от отрицательной / положительной маркированности словообразовательного форманта «след» семантики форманта присутствует как компонент ЛЗ, что можно проиллюстрировать следующей формулой:

[B + Suf.] + Cp > C + [Bp + Sufp]

Что касается сложных слов, то в данном случае достаточно трудно говорить о законах регулярной композиционной семантики. Это объясняется тем, что у сложных слов отсутствуют такие регулярные признаки словообразовательной структуры, как словообразовательный формант в виде морфемы (т. е. носитель регулярного словообразовательного значения), поэтому при их переосмыслении выбор признака концепта осложняется тем фактом, что оба (или более) их компонента эксплицируют признаки, занимающие слабые позиции. Поэтому в данном случае мы можем говорить лишь о том, что КЗ – сложные слова типа 2 в 85% случаев являются переосмысленными. Распределяясь на типы 2+ и 2–, сложные слова в 60% случаев демонстрируют принадлежность к типу 2? и лишь в 25% случаев ? к типу 2+ (если один из компонентов сложного слова является предлогом с регулярной семантикой ? contre, avant). Это объясняется тем, что изначально в большинстве из них отсутствует регулярная словообразовательная семантика, а структурные компоненты сложного слова демонстрируют каждый раз индивидуальные лексические значения наряду с общекатегориальным значением. Это не позволяет их классифицировать на сохраняющие / не сохраняющие «след» словообразовательной структуры в том смысле, в каком это было сделано при анализе префиксальных и суффиксальных производных. Тем не менее, мы считаем отсутствие регулярной словообразовательной семантики исходного значения достаточным основанием для того, чтобы отнести такие сложные слова к типу 2? (т. к. присутствует переосмысление семантики обоих компонентов КЗ).

Комплексные знаки, развивающие полисемию по типу 3, репрезентированы небольшим количеством примеров. Речь идет о таких семемах производных КЗ, в которых словообразовательная структура не просматривается вообще, т. е. они являются результатом нескольких этапов семантической деривации, в результате которых «след» СЗ полностью утрачивается. В соответствии с этим мы отмечаем тот факт, что такие ЛСВ являются полностью опрощенными, и поэтому частично выходят за рамки нашего исследования как не эксплицирующие «следа» словообразовательной структуры. В таких производных невозможно определить соотношения ЛЗ и СЗ, степень словообразовательной мотивации и идиоматичности (например, такие КЗ, какdeclarer, embusquer и т.п.). Однако если обратиться к диахронии, можно восстановить их деривационные истории и подтвердить выводы, сделанные для синхронного уровня (описанные выше) данными диахронии. В рамках данного типа нами отмечено определенное количество комплексных знаков типа 3, в которых «след» словообразовательного значения не только сохраняется, но и получает некое семантическое развитие, что связано со спецификой модели семантической деривации и когнитивных особенностей исходного ЛСВ комплексного знака. Как показало исследование, сюда относятся исключительно префиксальные производные, что, на наш взгляд, объясняется тем, что семантическая функция у префикса развита больше, чем у суффикса.

К этому типу относятся те КЗ, в которых производящая основа является связанным корнем (т. е. в диахронии ее можно было назвать производящей основой, а в синхронии – это связанный корень). Например, глагол detacher. этимологически восходит к производящей основе tache («крючок», «застежка»), что дает возможность восстановить его этимологическое значение – «отстегнуть застежку» (сепаративное значение). В этом ЛСВ присутствует регулярное значение префикса, СЗ глагола эксплицитно.

Основную семантическую нагрузку в производной лексеме несет семантика, вносимая префиксом, что является еще одним релевантным признаком типа 3. Методом компонентного анализа устанавливается, что в данном и подобном ему примерах способом развития производного ЛСВ является не метафора, а расширение смысла. Схема данного типа развития полисемии представлена следующим образом:

P + B>P

Мы можем подтвердить сделанный ранее вывод о решающей роли сильной позиции признака концепта для выбора ядерной семы модели семантической деривации. Семантическая позиция производящей основы оказывается слабой потому, что признак концепта, соответствующий производящей основе также занимает слабую позицию, все признаки которой мы имеем налицо. Еще одним семантическим признаком типа 3 является соответствие локальной соотнесенности и семантической маркированности ядерной семы модели семантической деривации. Однако семантика, вносимая префиксом в производный ЛСВ, отличается от его значения в исходном ЛСВ: в производной семеме его семантическая нагрузка гораздо выше. Здесь условная членимость понимается несколько иначе, чем при анализе типа 1. Другими словами, речь идет в данном случае не о словообразовательном, а о морфемном анализе. Так как комплексные знаки типа 3 в производных ЛСВ являются полностью лексикализованными, мы можем утверждать, что в них отсутствует словообразовательное значение, словообразовательная мотивация, их идиоматичность является полной. Отсюда вытекает и особая роль словообразовательного форманта: префиксы выполняют роль только лексического элемента. Говоря о соотношении СЗ и ЛЗ в производных ЛСВ типа 3, мы отмечаем, что в них присутствует только лексическое значение. Связанный корень tache занимает синтаксически и парадигматически слабую позицию, а префикс, напротив, сильную. Необходимо особо отметить тот факт, что компонент смысла, выражающий семантику словообразовательного форманта, переходит из исходного значения в производное как компонент лексического значения, а не как «след» словообразовательного значения. При этом, в отличие от типа 2, содержание ЛСВ2 полностью исчерпывается семантикой, вносимой словообразовательным формантом. В производных ЛСВ типа 3 невозможно проследить соотношение лексического и словообразовательного значений, так как СЗ отсутствует.

В Заключении обобщаются основные выводы исследования, которые сводятся к следующему:

Степень сохранения «следа» семантики словообразовательного форманта в семеме, производной от комплексного знака, определяется локальной соотнесенностью и семантической маркированностью ядерной семы модели семантической деривации. Такая закономерность выявлена впервые на материале французских комплексных знаков. Она находит свое выражение в трех типах семантической деривации, каждый из которых отличается различной спецификой семантики словообразовательного форманта. При типе 1 семантическое наращение соотносится с производящей основой. В этом случае значение словообразовательного форманта регулярно. При типе 2 оно находится за пределами словообразовательной структуры, являясь результатом переосмысления словообразовательного форманта и производящей основы. При типе 2+ по своему месту семантическое наращение совпадает с типом 2-, а по содержанию таково, что семантика словообразовательного форманта представлена как компонент ЛЗ и поэтому она индивидуализирована (в отличие от типа 2-, где семантика СФ не выражена). При типе 3 ядерная сема модели семантической деривации по месту соотносится в исходном значении с префиксом, а по содержанию, вследствие этого, маркируется отрицательно или положительно (в зависимости от маркированности префикса). Семантика префикса в этом случае исчерпывает все значение производного ЛСВ.

Нами также установлено, что указанные закономерности тесно связаны с целым рядом других закономерностей, которые проявляются в разном соотношении словообразовательных и семантических параметров.

В этой связи, еще одним научным результатом можно считать выявленное нами различное соотношение лексического и словообразовательного значений в каждом из трех типов. Именно оно, на наш взгляд, определяет соотношение остальных названных выше словообразовательных и семантических параметров. Эти два параметра демонстрируют обратно-пропорциональную зависимость при всех трех типах развития полисемии. Это значит, что при смещении порога эксплицитности в сторону лексического значения эксплицитность словообразовательного значения понижается. В ходе этого процесса усиливается качественная асимметрия СЗ и ЛЗ, коренным образом меняется их количественная асимметрия. Семантика словообразовательного форманта постепенно перестает быть компонентом СЗ и становится все в большей степени составляющей ЛЗ.

Аналогичную обратно-пропорциональную зависимость демонстрирует и соотношение словообразовательной и семантической мотивации. Это говорит о взаимосвязи данного соотношения с предыдущим. Его следствием является такое же изменение семантики словообразовательного форманта, как и в предыдущем случае. Указанное соотношение ЛЗ и СЗ также определяет и обратно-пропорциональную зависимость идиоматичности и членимости.

Если мы наблюдаем относительную сбалансированность СЗ и ЛЗ (или очень слабое нарушение сбалансированности), то преобладающую роль играет место семантического наращения. Например, при типе 1 достаточно знать его место, чтобы отнести производное к этому типу. Если сбалансированность СЗ и ЛЗ нарушается в большей степени, то приобретает значимость содержательная сторона семантического наращения. Например, для разграничения типов 2- и 2+ недостаточно знания места семантического наращения: главной оказывается его семантическая маркированность. Это справедливо и для производных типа 3, в которых только семантическая маркированность ядерной семы модели семантической деривации становится релевантным признаком типа. Отсюда следует вывод, что, чем больше нарушается сбалансированность СЗ и ЛЗ, тем больше преимущество содержания семантического наращения (его семантическая маркированность) в плане идентификации типа развития полисемии.

Однако если соотношение СЗ и ЛЗ определяет все остальные словообразовательные и семантические параметры, то и само оно, с другой стороны, определяется причинами, которые кроются в когнитивной природе КЗ, лежащей в основе процесса семантической деривации.

Таким образом, релевантным признаком, определяющим соотношение словообразовательных и семантических параметров, служит соотношение СЗ и ЛЗ, т. е. их сбалансированность / несбалансированность в производных каждого из исследованных типов.

Локальная соотнесенность и содержание ядерной семы модели семантической деривации определяется сильной / слабой позицией признака концепта, соотносимого с производящей основой (т. к. при префиксации и суффиксации признак концепта, соотносимый со словообразовательным формантом, всегда занимает сильную позицию).

Мы можем представить выявленную нами цепочку зависимостей следующим образом:

Сильная / слабая позиции признака концепта (ПК) > выбор ПК > модель семантической деривации (МСД) > тип развития полисемии > степень прозрачности словообразовательной структуры (степень выраженности словообразовательных и семантических параметров производного ЛСВ, соотношение СЗ и ЛЗ, степень сохранения семантики СФ).

Все признаки концепта, соотносящиеся со словообразовательным формантом, занимают сильную позицию и отвечают вышеперечисленным признакам, что сообразуется с его словообразовательными и семантическими особенностями. Однако в зависимости от особенностей КЗ (суффиксальные и префиксальные) на передний план выходят различные из признаков сильной позиции (для суффиксальных КЗ ? абстрактность, а для префиксальных – высокая степень семантической аттракции), что и определяет, в конечном счете, тот факт, что семантика, вносимая словообразовательным формантом в ЛСВ2, в суффиксальных КЗ представлена всегда (как компонент лексического значения, либо как компонент словообразовательного значения). Таким образом, характеристика абстрактности признака концепта оказывается доминирующей в плане решения вопроса о сохранении словообразовательной структуры в ЛСВ2 комплексного знака.

Признаки концепта, соотносимые с производящей основой, могут занимать как сильную, так и слабую позицию. Степень силы / слабости признака концепта может варьироваться. При потере определенной «критической массы» своей силы, признак концепта может утратиться или стать имплицитным (тип 3, признак концепта, эксплицирующий производящую основу).

В основе различия особенностей соотношения СЗ и ЛЗ, определяющего остальные словообразовательные и семантические параметры КЗ, лежат особенности интегративных процессов, действующих в пространстве признаков концепта, соотносимых со словообразовательным формантом и производящей основой. Данная взаимосвязь лишний раз доказывает неразрывность ментальных структур и способов их вербализации. Кроме того, мы прослеживаем возможности моделирования способов интеграции признаков концепта, что свидетельствует о том, что закономерности семантического развития КЗ имеют свои истоки в закономерностях композиции структур ментального характера при вторичной категоризации.

Проанализировав когнитивные причины, задающие направление семантического развития КЗ, мы пришли к выводу, что существует определенная тенденция, выражающаяся в том, что при вторичной категоризации на передний план выходят те концепты или признаки концептов, которые занимают сильную позицию, становясь при их вербализации ядерными компонентами модели семантической деривации. Если же такой сильной позиции не находится, концепт исчерпывает себя, стремясь к своему пределу. Другими словами, слабая позиция признака концепта свидетельствует о пределе данного признака. Именно поэтому он стремится «объединиться» с другим, более сильным признаком (тип 2).

В результате статистического подсчета установлено, что 70% производных ЛСВ развиваются путем семантической деривации. Кроме того, из всех 100% ЛСВ-семантических дериватов 24% развивают полисемию по типу 1, 72% - по типу 2 (2- и 2+) и 4% - по типу 3. На наш взгляд, преимущество типа 2 может быть объяснено тем фактом, что когнитивные особенности, благоприятствующие выбору ядерной семы модели семантической деривации для типа 2, наиболее соответствуют специфике КЗ. В частности, для того, чтобы семантическое развитие пошло по типу 2, необходимо, чтобы позиция признака концепта, соответствующего производящей основе, была слабой. Именно это и свойственно большей части производящих основ, которые, как известно, являются носителями ЛЗ. А это означает, что их значение в большинстве случает индивидуально, и только в 24% случаев достигает определенной степени обобщенности, достаточной для ориентации КЗ по типу 1.

Типы развития полисемии в порядке убывания эксплицитности семантики словообразовательного форманта располагаются следующим образом:

тип 3 > тип 1 > тип 2+ >тип 2-.

В плане количественных характеристик необходимо отметить, что среди КЗ типа 1 преобладают суффиксальные производные. Из 24% КЗ, относящихся к этому типу, мы выявили 10% префиксальных, 14% суффиксальных производных. Что касается КЗ, развивающихся по типу 2+, то из 31% общего количества таких КЗ, 20% представлено префиксальными, а 11% - суффиксальными производными, и, наконец, из 41% КЗ, развивающих полисемию по типу 2-, все 41% представлены только префиксальными производными. Специфика количественных характеристик КЗ выявленных типов определяется их когнитивными особенностями. Признаки, определяющие сильную позицию префиксов и суффиксов, не всегда одни и те же. Каждый словообразовательный формант «завоевывает» сильную позицию признака концепта, связанного с ним, по-своему: суффиксы выигрывают за счет большей степени обобщенности их семантики, а префиксы – за счет разветвленности семантики, определяющей более высокий уровень семантической аттракции.

Что касается сложных слов, то мы можем отметить, что из общего количества исследованных единиц, мы выявили 15% КЗ, развивающих полисемию по типу 1, 60% - по типу 2- и 25% - по типу 2+. В данном случае мы имеем дело с отсутствием словообразовательно-семантической регулярности, т. к. редко можно отметить факт наличия обобщенной семантики одного из формантов. Поэтому чаще всего оба компонента сложного слова обладают в большей степени индивидуальными характеристиками, а признаки концепта, связанные с ними, занимают преимущественно слабую позицию, что и определяет невысокое процентное соотношение сложных слов, развивающих полисемию по типу 1. Все это, с другой стороны, определяет преимущество того типа переосмысления (2-), при котором в ЛСВ2 нет никакого «следа» семантики словообразовательного форманта (60%).

25% сложных слов, развивающихся по типу 2+, полностью соответствуют словообразовательным моделям, первый компонент которых представлен предлогами, сохраняющими семантическую регулярность. 15% сложных слов, развивающих полисемию по типу 1, также, в основном, имеют изначально подобную словообразовательную структуру. Такие типы сложных слов имеют очень много общего с префиксальными КЗ, и все, сказанное о префиксальных производных, может по праву относиться и к вышеназванным сложным словам.

Таким образом, сложные слова в 15% случаев сохраняют семантику словообразовательного форманта как компонента СЗ, в 25% случаев – как компонента ЛЗ, и в 60% ? «след» семантики словообразовательного форманта не эксплицирован.

Общее количество префиксальных КЗ, полученных путем семантической деривации, превышает общее количество КЗ, являющихся следствием словообразовательной деривации. На наш взгляд, это объясняется преобладанием у префиксов большей семантической разветвленности и, следовательно, у признаков концепта, соотносимых с ними, более высокой степени семантической аттракции. Это является доминирующим признаком для того, чтобы префиксальные КЗ развивались путем семантической деривации (61%), в то время как суффиксальные КЗ обладают таким признаком в меньшей мере (25%). Такой дисбаланс восполняется преобладанием развития полисемии путем словообразовательной деривации среди суффиксальных КЗ.

В Приложении представлены основные схемы, отражающие модели перестройки семем при семантической деривации на базе КЗ, графики, иллюстрирующие соответствующие соотношения словообразовательных и семантических параметров КЗ, а также репрезентативные выборки из проанализированных источников (художественная литература и пресса) для каждого из выявленных типов семантического развития.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монография:

  1. Полянчук О.Б. Динамические аспекты анализа производного слова / О.Б. Полянчук. – Воронеж : ИПЦ ВГУ, 2008. – 199 с.

Статьи в рецензированных научных журналах,

включенных в реестр ВАК РФ

  1. Полянчук О.Б. Динамика соотношения типов языковых значений в производных словах, развивающих многозначность / О.Б. Полянчук // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2002.— №1. – С. 44-51.
  2. Полянчук О.Б. Основные параметры теории словообразования и динамика производного слова / О.Б. Полянчук // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2003. – № 1. – С. 45-49.
  3. Полянчук О.Б. Когнитивные причины закономерностей семантической деривации производных слов / О.Б. Полянчук // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2005. – № 2. – С. 42-43.
  4. Полянчук О.Б. Основные подходы к анализу многозначного слова / О.Б. Полянчук // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер. Филология. Журналистика. – 2006. – №1. – С. 44-49.
  5. Полянчук О.Б. Проблемы семантического моделирования на базе многозначного производного слова : (на материале французского языка) / О.Б. Полянчук // Вестн. Тамбов. ун-та. – 2008 .— Вып. 6. – С. 58-63.
  6. Полянчук О.Б. К вопросу о семантическом развитии на основе производного слова (на материале французских префиксальных глаголов) / О.Б. Полянчук // Вестн. Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. Сер. Филология. ? 2008. ? № 5(19). ? 173-180.
  7. Полянчук О.Б. Перспективные направления анализа динамических аспектов комплексного знака / О.Б. Полянчук // Вопросы когнитивной лингвистики. ? 2009. ? № 1. ? С. 87-95.
  8. Полянчук О.Б. Производное слово и его семантический потенциал / О.Б. Полянчук // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2009. – № 1. – С. 5-9.
  9. Полянчук О.Б. Динамика префиксальных и суффиксальных производных слов / О.Б. Полянчук // Вестн. Тамбов. ун-та. – 2009 . – Вып. 2 (70). – С. 22-30.

 

Основные публикации в других изданиях

  1. Прагматический аспект процесса развития полисемии французских глаголов с префиксом "de" / О.Б. Полянчук // Современные прагмалингвистические исследования романских, германских и русского языков. – Воронеж, 1996. – С. 130-136.
  2. Полянчук О.Б. К вопросу об идентичности словообразовательных структур французского и русского глаголов с отрицательными префиксами / О.Б. Полянчук // Неродные языки в учебных заведениях : Материалы науч. конф. каф. иностр. и рус. яз. – Воронеж, 1996. – С. 22.
  3. Полянчук О.Б. Французские глаголы с префиксом de в прагматическом аспекте / О.Б. Полянчук // Актуальные проблемы прагмалингвистики : тез. докл. науч. конф. – Воронеж, 1996. – С. 60-61.
  4. Полянчук О.Б. О специфике соотношения внешней и внутренней валентности производных префиксальных глаголов французского языка / О.Б. Полянчук // Язык и межкультурная коммуникация. – Воронеж, 1997. – С. 101-106.
  5. Полянчук О.Б. Привативный префикс DE- французского языка и его русские эквиваленты / О.Б. Полянчук // Германские, романские и русский языки в сопоставительном аспекте. – Воронеж, 1998. – С. 159-168.
  6. Полянчук О.Б. Особенности перевода на русский язык многозначных французских глаголов с префиксом de / О.Б. Полянчук // Социокультурные проблемы перевода. – Воронеж, 1998. – Вып. 2. – С.80-90.
  7. Полянчук О.Б. Особенности передачи функций отрицательно маркированных словообразовательных элементов при переводе с французского языка на русский / О.Б. Полянчук // Социокультурные проблемы перевода. – Воронеж, 1999. – Вып. 3. – С. 76-82.
  8. Полянчук О.Б. Особенности перевода префиксальных средств выражения интенсивности в языке рекламы / О.Б. Полянчук // Перевод : язык и культура : материалы междунар. науч. конф. – Воронеж, 2000. – С. 92-94.
  9. Полянчук О.Б. Особенности соотношения внутренней и внешней валентности префиксальных производных / О.Б. Полянчук // Актуальные проблемы языкознания и методики обучения иностранным языкам : материалы междунар. науч. конф. 3-4 марта 2000 г. – Воронеж, 2000. – С.168-169.
  10. Полянчук О.Б. Особенности перевода префиксальных средств отрицания в языке рекламы / О.Б. Полянчук // Социокультурные проблемы перевода. – Воронеж, 2001. – Вып. 4. – С. 67-72.
  11. Полянчук О.Б. Дистрибутивные свойства префиксальных глаголов французского языка и их влияние на выбор переводческих средств / О.Б. Полянчук // Перевод : язык и культура : материалы междунар. науч конф. ? Воронеж, 2001. ? Вып 4 ? С. 109.
  12. Полянчук О.Б. Влияние социокультурных параметров на эволюцию семантики лексических единиц с внутренне расчлененной структурой / О.Б. Полянчук // Социальная власть языка. – Воронеж, 2001. – С. 81-87.
  13. Полянчук О.Б. Перспективы эволюции семантики лексических единиц с внутренне расчлененной структурой / О.Б. Полянчук // Проблемы лингвистической прогностики. – Воронеж, 2002. – Вып. 2. – С. 192-199.
  14. Полянчук О.Б. Роль когнитивной модели в процессе семантической эволюции комплексного знака и отражение их взаимосвязи при переводе / О.Б. Полянчук // Социокультурные проблемы перевода. – Воронеж, 2004. Вып. 6. – С. 189-195.
  15. Полянчук О.Б. Закономерности развития полисемии комплексным знаком / О.Б. Полянчук // Международный конгресс по когнитивной лингвистике. – Тамбов, 2006. – С. 220-222.
  16. Полянчук О.Б. Когнитивные основы динамических процессов на базе производного слова / О.Б. Полянчук // Номинация и дискурс. – Минск, 2006. – С. 163-164.
  17. Полянчук О.Б. Когнитивные основы перевода лексических единиц, репрезентированных комплексным знаком / О.Б. Полянчук // Социокультурные проблемы перевода. – Воронеж, 2006. – Вып. 7, ч.2. – С. 195-202.
  18. Полянчук О.Б. Композиционные особенности семантики многозначных префиксальных единиц : (на материале франц. яз.) / О.Б. Полянчук // Материалы ХХХ Международной филологической конференции: 13-18 марта 2006 г. – СПб. : Филол. фак. СПбГУ, 2006. – Вып. V11 : Секция грамматики (романо-германский цикл). – С. 158-162.
  19. Полянчук О.Б. К проблеме прототипического моделирования на базе производных многозначных единиц / О.Б. Полянчук // Проблемы концептуализации действительности и моделирование языковой картины мира. – Северодвинск, 2007. – С. 64-69.
  20. Полянчук О.Б. Когнитивные причины семантического развития комплексного знака / О.Б. Полянчук // Филология и культура. – Тамбов, 2007. – С. 186-188.
  21. Полянчук О.Б. Онтогностика производного многозначного слова / О.Б. Полянчук // Проблемы лингвистической прогностики. – Воронеж, 2007. – Вып. 4. – С. 89-98.
  22. Полянчук О.Б. Производное слово и закономерности его динамики / О.Б. Полянчук // Материалы XXXVI Международной филологической конференции. – СПб., 2007. –. Вып. 2 : Лексикология и фразеология : (романо-германский цикл). – С. 116-120.
  23. Полянчук О.Б. Когнитивные основы семантического моделирования на базе комплексного знака / О.Б. Полянчук // Международный конгресс по когнитивной лингвистике. – Тамбов, 2008. – С.417-420.
  24. Полянчук О.Б. Особенности перевода производного слова / О.Б. Полянчук // Социальная власть языка. – Воронеж, 2008. – Вып. 8. – С. 349-354.
  25. Полянчук О.Б. Закономерности развития полисемии французскими существительными с суффиксами агента действия / О.Б. Полянчук // Материалы III международной конференции. ? Пятигорск, 2009. ? С. 249-260.
  26. Полянчук О.Б. Особенности композиционной семантики многозначного производного слова / О.Б. Полянчук // Актуальные проблемы романо-германских и восточных языков. ? VII Степановские чтения ? Москва, 2009. ? С. 226-228.

Работы №2, №3, №4, №5, №6, №7, №8, №9, №10 опубликованы в изданиях, соответствующих списку ВАК РФ.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.