WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Лингво-когнитивное моделирование реляционных речевых актов

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

                                                                                    На правах рукописи

 

 

БОРОЗДИНА Ирина Сергеевна

 

 

ЛИНГВО-КОГНИТИВНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ

РЕЛЯЦИОННЫХ РЕЧЕВЫХ АКТОВ

 

 

10.02.19 – теория языка

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

 

 

Курск – 2011

Работа выполнена на кафедре теории языка

Курского государственного университета

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор

Сазонова Татьяна Юрьевна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Золотова Наталия Октябревна

доктор филологических наук, профессор

Кашкин Вячеслав Борисович

доктор филологических наук, профессор

Романов Дмитрий Анатольевич

Ведущая организация:

Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина

Защита состоится 21 марта 2012 г. в 9   час.  00    мин. на заседании объединенного диссертационного совета ДМ 212.104.02 при Курском государственном университете по адресу: 305000, г. Курск, ул. Радищева, 33.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Курского государственного университета по адресу: 305000, г. Курск, ул. Радищева, 33.

Автореферат разослан «     »                       г.

Ученый секретарь

объединенного диссертационного совета

доктор филологических наук, профессор                                      И.С. Климас

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая работа посвящена изучению ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений, выполненному на основе моделирования реляционных речевых актов с использованием комплексного теоретического подхода, а также разработанного экспериментального метода – метода реляционных трансформаций.

Вслед за А.А. Леонтьевым, мы понимаем речевой акт «или, вернее, мыслительно-речевой акт» как процесс, порождением которого является речевой материал, и который исследуется как «система речевых действий, речевая деятельность». Термин «реляционный» (от англ. relation – отношение) постепенно вводится в научный обиход и означает «входящий в категорию отношений». Таким образом, в нашем понимании реляционный речевой акт – речевая деятельность, результатом которой является порождение или восприятие высказывания, номинирующего реально существующие пространственные отношения.

Модель исследуемого высказывания имеет следующую минимальную структуру: лексема, номинирующая референт + предлог + лексема, номинирующая релятум, где референт (Х) – объект, пространственное положение которого определяется относительно другого объекта, а релятум (Y) – объект, являющийся ориентиром, относительно которого определяется положение референта. Данные термины заимствованы из работ отечественных ученых, исследовавших проблемы семантики предлогов (Т.Н. Маляр, О.Н. Селиверстова и др.).

Пространство и пространственные отношения занимают важное место в  восприятии человеком окружающего мира. Существуют данные, которые свидетельствуют о том, что в языковой картине мира категория «пространство» является основополагающей. Авторы многочисленных публикаций последних лет по пространственной проблематике (Ю.Д. Апресян, С.Ю. Богданова, Н.Н. Болдырев, Е.Г. Брунова, В.Г. Гак, В.В. Корнева, А.В. Кравченко, Е.С. Кубрякова, Т.Н. Маляр, Е.В. Падучева, О.Н. Селиверстова, В.М. Топорова, Е.С. Яковлева, R. Jackendoff, B. Landau, R. Langacker, L. Talmy, J. Taylor, A. Tyler & V. Evans, C. Vandeloise и др.) решают различные задачи: от изучения семантических характеристик пространственных лексем, проведения сопоставительного анализа пространственного вокабуляра в различных языках,  до исследования форм и способов концептуализации пространства в различных лингвокультурах, воссоздания «образа» пространства в языковой картине мира, изучения пространства в отдельных видах дискурса и образа реального пространства, воссозданного в тексте.

Важно отметить, что в последние годы в изучении семантики лексем, номинирующих пространственные отношения, достигнуты значительные успехи (Л.В. Белозерова, Е.Н. Березина, К.А. Гилярова, Т.В. Гофман, И.В. Дубровина, И.И. Дубровина, О.Г. Дудочкина, Н.В. Костюченкова, И.В. Логинова, Т.Н. Маляр, А.А. Пасечник, О.Н. Селиверстова, Т.А. Симонян, Ю.С. Степанова, Л.А. Фоменко, Ю.Н. Хоружая, Н.В. Шматова, Я.В. Экимьян, R. Botne, K. Coventry, S. Garrod, S.C. Levinson, T. Regier, S. Svorou, E. Sweetser и др.).

Однако необходимо подчеркнуть, что ментальная и языковая репрезентации пространственных отношений еще не подвергались комплексному изучению, в котором, помимо традиционно лингвистических и когнитивных,  учитывались бы и основные психолингвистические принципы анализа, основанные на экспериментальных исследованиях с привлечением носителей языка. Большинство исследователей пространственной картины мира, как правило, занимаются изучением не речевых действий, а языковых знаков. Опорой интерпретации являются словарные дефиниции и лексические выражения, содержащие исследуемые языковые единицы. В качестве интерпретатора данных практически всегда выступает сам автор исследования. Результатом таких исследований, по мнению представителей психолингвистического направления, становится не анализ фрагмента языкового сознания в процессе речевого действия, а анализ лексического значения слова.

Исследование предлогов как средства номинации пространственных отношений также требует многоаспектного изучения, позволяющего выявить специфику коллективного опыта и перцептивно-когнитивно-аффективного опыта индивида, отраженного в семантике данных лексических единиц и в закрепленных за ними концептуальных структурах.

Остается открытым вопрос о специфике речевой деятельности, характерной для того или иного лингвокультурного сообщества и реализуемой в процессе номинации пространственных отношений. Требует дальнейшего исследования также идея об экспериенциальном характере пространственного восприятия мира и его переносе на абстрактные представления.

Необходимость решения указанных проблем определила объект исследования – реляционные речевые акты как речевая деятельность, реализуемые в виде предложных высказываний в английском и русском языках.

Предмет исследования – содержание, структура и специфика реляционных речевых актов в аспекте их семантических, концептуальных, перцептивных и процедурных характеристик, а также лингвокультурные особенности реляционных пространственных моделей.

Актуальность настоящей работы заключается в необходимости обобщения накопленного опыта в изучении языковой репрезентации пространственных отношений и разработке теории, позволяющей решить вышеуказанные проблемы. Кроме того, представляется актуальным изучение реляционного речевого акта как вида речевой деятельности; воссоздание динамической модели реляционного речевого акта путем исследования его семантических, концептуальных, перцептивных и процедурных характеристик; выявление особенностей речемыслительной деятельности человека в процессе реализации реляционных речевых актов, а также анализ лингвокультурной специфики последних в разносистемных языках, как, например, русском и английском.

Об актуальности свидетельствует также включенность данного исследования в целый ряд направлений, связанных с изучением языковой когниции, роли языка в процессах мышления, русской и английской языковых картин мира. Кроме того, проведенное исследование позволяет углубить знания в области изучения гносеологических, эпистемологических, онтологических и аксиологических характеристик процесса познания, отраженных в языке.

Представленное исследование актуально и в методологическом плане: существует необходимость разработки комплексного теоретического подхода к такому специфическому объекту исследования как реляционный речевой акт. Кроме того, требуется создание специального метода исследования, который бы позволил изучать реляционный речевой акт в динамическом аспекте с учетом концептуальных, перцептивных и процедурных характеристик.

Еще одним важным аспектом актуальности проведенного исследования является то, что объяснение и описание явлений языка в рамках когнитивного подхода опирается на “локалистскую гипотезу”: высказывания языка об абстрактных сущностях устроены аналогично высказываниям о существовании материальных предметов в реальном пространстве. Следовательно, данные, полученные при изучении реляционных речевых актов, могут быть экстраполированы из области пространственных отношений на более абстрактные сферы.

Необходимость разработки комплексного подхода к моделированию реляционных речевых актов определила теоретическую базу исследования, которая включает в себя работы отечественных и зарубежных ученых в следующих областях:

– речемыслительные процессы и структуры представления знания в языке (А.Н. Баранов, Н.Н. Болдырев, Дж. Брунер, А.И. Варшавская, А. Вежбицкая, Л.С. Выготский, И.Н. Горелов, В.З. Демьянков, Р. Джекендофф, Д.О. Добровольский, А.А. Залевская, Е.В. Иванова, В.В. Красных, Е.С. Кубрякова, А.А. Леонтьев, З.Д. Попова, И.А. Стернин, Е.Ф. Тарасов и др.);

– формирование и развития концептов (А. Вежбицкая, М. Джонсон, В.В. Колесов, Дж. Лакофф, С.Г. Проскурин, Ю.С. Степанов и др.);

– психолингвистика (А.А. Залевская, Ю.Н. Караулов, А.А. Леонтьев, В.А. Пищальникова, Т.Ю. Сазонова, Ю.А. Сорокин, Е.Ф. Тарасов, Н.В. Уфимцева и др.);

– пространственная картина мира в языке (Ю.Д. Апресян, Д. Беннет, В.Г. Гак, Р. Лангакер, Т.Н. Маляр, С.Е. Никитина, В.А. Плунгян, О.Н. Селиверстова, Л. Талми, В.Н. Топоров, Е.С. Яковлева и др.).

Особое внимание уделяется теории речевой деятельности А.А. Леонтьева; теории «внутреннего контекста» А.А. Залевской; стратегической модели идентификации слова Т.Ю. Сазоновой.

В данном исследовании разработка комплексного теоретического подхода к объекту изучения во многом определяется становлением когнитивной парадигмы знания, развитием психолингвистического подхода к изучению фактов языка, а также научным интересом к изучению языка как когнитивного механизма, с помощью которого можно получить необходимую информацию о мышлении человека, его сознании, психике и разуме. Взаимосвязь двух научных парадигм, когнитивной и психолингвистической, не вызывает сомнения и может быть определена словами А.А. Леонтьева: «…Применительно к психолингвистике когнитивный подход – это такой подход, при котором мы изучаем роль познавательных процессов в речевой деятельности».

Целью настоящего исследования является разработка теории ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений на основе многоаспектного моделирования реляционных речевых актов как речевой деятельности.

В соответствии с указанной целью в исследовании ставились следующие задачи:

– проанализировать основные лингвистические направления в изучении пространственной картины мира в языке и определить теоретическую концепцию, в соответствии с которой проводится дальнейшее исследование репрезентации пространственных отношений на языковом и ментальном уровнях;

– на основе лингвистических, когнитивно-лингвистических и психолингвистических теорий изучения языковых явлений разработать комплексный теоретический подход к исследованию реляционного речевого акта как речевой деятельности;

– установить особенности категоризации, концептуализации и вербализации пространственных сцен как составляющих реляционного речевого акта;

– изучить основные аспекты использования эксперимента в современных исследованиях языка, осуществить теоретическое обоснование  и провести апробацию  разработанного экспериментального метода изучения реляционных речевых актов – метода реляционных трансформаций;

– выявить особенности содержательной стороны реляционных речевых актов в английском и русском языках на основе использования тестовых интерпретаций с участием носителей языка и анализа речевых произведений, вербализующих пространственные отношения;

– провести свободный ассоциативный эксперимент и эксперимент с использованием методики субъективных дефиниций с целью изучения концепта «пространство»/«space» как когнитивной карты, отображающейся в реляционном речевом акте; 

– изучить процессуальные и процедурные характеристики реляционных речевых актов с использованием оригинальных экспериментальных методик, входящих в состав метода реляционных трансформаций; дна основе полученных данных описать и проанализировать лингво-когнитивную модель реляционного речевого акта.

В исследовании использовались следующие методы и методики: общенаучный гипотетико-дедуктивный метод, лингво-когнитивный и когнитивно-лингвистический методы, метод лингво-когнитивного моделирования, психолингвистический эксперимент, элементы трансформационного, семантического, коммуникативно-функционального методов, метод сопоставительного анализа, а также приемы перевода и интерпретации.

Кроме того, в работе проводится апробация разработанного нами метода реляционных трансформаций. Данный метод применяется для установления специфики перцептивных, концептуальных и процедурных характеристик реляционного речевого акта посредством обращения к  сознанию носителей языка через разнообразные стимулы (вербальные и визуальные), основанные на верификации и трансформации реально существующих пространственных отношений и способов их языкового описания.

Указанный метод включает в себя тестирование носителей языка с использованием различных интерпретаций предложных пространственных высказываний и ряд экспериментов, направленных на выявление: 1) связи между базовыми геометрическими схемами пространственных отношений и их языковым описанием; 2) прототипических способов концептуализации пространственных отношений носителями различных языков; 3) вербализации зрительных образов пространственных сцен в английском и русском языках; 4) особенностей процесса визуализации как способа исследования ментальной репрезентации пространственных отношений.

Метод реляционных трансформаций, являясь частнонаучным методом, может стать составной частью метода моделирования, который, в свою очередь, относится к общенаучным методам, что дает возможность говорить о создании особой формы многоаспектного моделирования языковых явлений.

С целью получения достоверных сведений об особенностях содержательной и процессуальной сторон реляционных речевых актов к анализу привлекался разноплановый и обширный материал исследования:

1) информация из различных словарей русского и английского языков;

2) примеры из художественной литературы и публицистики ХХ – начала ХХI веков на английском и русском языках (общим объемом более 5 000 страниц), включая Интернет-источники, а также примеры из Национального корпуса русского языка (НКРЯ) и Британского национального корпуса (BNC);

3) данные (в количестве 420 тестовых интерпретаций), полученные в ходе тестирования носителей английского и русского языков;

4) 970 реакций, полученных в результате проведения экспериментальных исследований с участием англо- и русскоязычных испытуемых.

В работе выдвигается научная концепция, формулируемая как функционально-экспериенциальная теория ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений.

Суть данной теории раскрывается в положениях, выносимых на защиту:

1) реляционные речевые акты, содержащие предложные высказывания,  представляют собой сложный вид деятельности, основанный на когнитивно-перцептивно-аффективном опыте индивида и коллективном опыте языкового сообщества;

2) в реляционных речевых актах проявляются гносеологическая, онтологическая и праксиологическая (связанная с реализацией когнитивных моделей в коммуникативно-когнитивной деятельности) характеристики процесса познания;

3) реляционные речевые акты как речевая деятельность обладают рядом специфических черт: их специфика проявляется на языковом и ментальном уровнях, как в содержательном, так и в процессуальном плане, и может варьироваться от одной лингвокультуры к другой;

4) номинация пространственных сцен при помощи предложных высказываний определяется: а) особенностями восприятия носителями языка функциональных характеристик референта и релятума, а также возможностью и способами взаимодействия последних; б) имеющимся пространственным и языковым опытом индивида;

5) предлоги как средство номинации пространственных отношений не являются формальными лексическими маркерами, могут обладать сложной семантической структурой и отражают специфику реляционных пространственных концептов, являясь средством доступа к когнитивно-аффективно-перцептивной базе человека;

6) по своему типу ментальные репрезентации пространственных отношений относятся к сложным форматам знания и представляют собой концептуальные структуры, близкие к фреймам и включающие в себя три простых концепта: релятум, референт и схему отношений их объединяющих;

7) специфика содержания реляционных речевых актов заключается в характере отраженных в них знаний: преобладании логико-понятийного и предметного компонентов, наличии функционального компонента, факультативности оценочных и отсутствии эмоциональных и модальных маркеров;

8) модели реляционных речевых актов, воссозданные на материале различных языков, демонстрируют универсальность ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений; их национально-культурная специфика проявляется в способе концептуализации объектов, участвующих в отношениях (чаще всего этот объект – релятум), в выборе способа номинации пространственных отношений, в структурировании пространства описываемых сцен, в типе прецедентных пространственных отношений, характерных для данного лингвокультурного сообщества.

Научная новизна работы заключается:

– в разработке функционально-экспериенциальной теории ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений;

– в изучении реляционных речевых актов как речевой деятельности с учетом их семантических, концептуальных, перцептивных и процессуальных характеристик;

– в использовании комплексного междисциплинарного теоретического подхода к изучению реляционных речевых актов, интегрирующего достижения когнитивной лингвистики, психолингвистики и компоненты традиционного лингвистического анализа;

– в создании экспериментального метода исследования реляционных речевых актов – метода реляционных трансформаций, включающего в себя шесть различных тестовых интерпретаций и пять оригинальных экспериментальных методик;

– в использовании комплексной схемы изучения реляционных пространственных концептов: концептрел. = конструкт + концептинд. + концептинв., которая позволяет восполнить существующий пробел в изучении семантического и концептуального содержания реляционных пространственных концептов и выявить их отличия от других видов концептов;

– в выявлении особенностей представления пространственных отношений на языковом и концептуальном уровнях и установлении структуры и содержания ряда пространственных концептов;

– в получении новых знаний о логическом и экспериенциальном характере пространственной категоризации и концептуализации;

– в получении новых данных относительно семантики и функционирования ряда предлогов в английском и русском языках;

– в выявления универсальных и лингвокультурных характеристик реляционных речевых актов в английском и русском языках;

– в разработке метаязыка описания объекта исследования: в научный оборот введены термины «реляционный речевой акт», «реляционная пространственная модель», «метод реляционных трансформаций».

Теоретическая значимость диссертационного исследования определяется тем вкладом, который оно вносит в процесс углубления знаний о языке вообще и о двух исследуемых языках (английском и русском) в частности: предложена функционально-экспериенциальная теория ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений; разработан комплексный теоретический подход к изучению реляционных речевых актов; существенно дополнен метод лингво-когнитивного моделирования посредством использования метода реляционных трансформаций, включающего в себя ряд экспериментальных методик и тестовых интерпретаций; представлены способы отображения пространственных отношений на языковом и ментальном уровнях; воссоздана динамическая модель восприятия и вербализации пространственных сцен; изучена специфика реляционных пространственных концептов; выявлены интегральные и дифференциальные лингвокультурные параметры реляционных речевых актов в английском и русском языках. Исследование вносит вклад в когнитивную лингвистику, психолингвистику, сопоставительную лингвистику, в теорию речевой деятельности, теорию речевых актов, теорию частей речи, теорию функционально-семантического синтаксиса.

Практическая значимость исследования заключается в том, что результаты работы могут найти применение при разработке курсов теории языка, теории межкультурной коммуникации, грамматики, лексикологии, лексикографии, теории и практики перевода, при составлении словарей, грамматик и учебно-методических пособий, а также в практике преподавания английского и русского языков. Возможно использование результатов  исследования при разработке спецкурсов по проблемам когнитивной лингвистики, психолингвистики, семантики, при сопоставительном изучении лингвокультур. Представленный теоретический подход и разработанная методология могут эффективно применяться в дальнейших исследованиях языковых и ментальных структур на материале различных языков.

Апробация работы. Материалы диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры теории языка Курского государственного университета в период с 2006 г. по 2011 г.Основные положения работы изложены автором в докладах и выступлениях на международных и  общероссийских конгрессах, научных, научно-практических и научно-методических конференциях: международной научно-практической конференции «Язык для специальных целей: система, функции, среда» (Курск, КГТУ, 13–14 мая 2004 г.); VII International Conference “Cognitive Modeling in Linguistics” (Moscow – Varna, 17–20 октября 2004 г.); Международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения В.Д. Аракина (Москва, 18–19 ноября 2004 г.); научно-методической конференции “Enhancing Quality in Foreign Language Teaching in Higher Education” (Воронеж, ВГУ, 23-25 сентября 2004 г.); международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современного иноязычного образования» (Курск, КГУ, 26–29 апреля 2005 г.); итоговой учебно-методической и научной конференции профессорско-преподавательского состава и научно-педагогических работников Курского государственного университета «Качество подготовки кадров в условиях модернизации образования» (Курск, КГУ, 20–21 июня 2005 г.); II научно-практической конференции «Язык для специальных целей: система, функции, среда» (Курск, КГТУ, 18–19 мая 2008 г.); международном конгрессе по когнитивной лингвистике (Тамбов, Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина, 8–10 октября 2008 г.); межвузовской научно-практической конференции «Язык и личность в контексте гуманистической парадигмы образования» (Борисоглебск, Борисоглебский ГПИ, 14–15 октября 2008 г.); II Международной научной конференции «Язык, литература, ментальность: разнообразие культурных практик» (Курск, КГТУ, 14–16 мая 2009 г.); IV Международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию РУДН «Профессионально ориентированный перевод: реальность и перспективы» (Москва, РУДН, 20–21 мая 2009 г.); международной научно-практической конференции «Межкультурная коммуникация: вопросы теории и практики» (Москва, Московский психолого-социальный институт, г.Курск, КГМУ, 7–8 октября 2009 г.); VII Международной научной конференции «Филология и культура» (Тамбов, Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина, 14–16 октября 2009 г.); международной научно-практической конференции «Межкультурная коммуникация: лингвистический и социальный аспекты» (Курск, КГМУ, 6–8 апреля 2011 г.); международной научной конференции «Жизнь языка в культуре и социуме – 2» (Москва, Институт языкознания РАН, Российский университет дружбы народов, 27–28 мая 2011 г.); заседании Круглого стола «Взаимодействие когнитивных и языковых структур» (Москва, Институт языкознания РАН, 1 ноября 2011 г.). Диссертация прошла апробацию на заседании кафедры теории языка Курского государственного университета в 2011 году. По теме исследования опубликована 47 научных работ, общим объёмом 37 п.л., включая 2 монографии («Категоризация, концептуализация и вербализация пространственных отношений и объектов», «Лингво-когнитивное моделирование пространственных отношений и объектов: экспериментальное исследование») и 7 статей, напечатанных в рецензируемых периодических изданиях, рекомендуемых ВАК.

Цели и задачи исследования определили структуру работы, включающую введение, часть I (главы 1–3), часть II (главы 4–5), заключение, список использованной литературы, список источников языкового материала, приложения.  

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой части «Теоретические аспекты лингво-когнитивного моделирования реляционных речевых актов» (главы 1–3) проводится критический анализ существующих подходов к исследованию пространственной картины мира в языке, и обосновываются теоретические положения проводимого исследования.

Так, в первой главе «Антропоцентризм языкового представления пространства и пространственных отношений» рассматриваются характеристики пространства как основной категории бытия, анализируется трактовка термина «пространство» в лингвистике и смежных науках, выявляется роль принципа антропоцентризма в концептуализации пространства, изучаются языковые способы и средства выражения пространственных концептов.

В первом параграфе «Пространство как основная категория бытия в языковом отражении» говорится о том, что настоящий этап развития современного языкознания характеризуется тенденцией к переходу от анализа языка как системы к анализу его речевых реализаций, причём объектом исследования оказывается не только речь человека, но и сам человек как языковая личность. Одним из ключевых принципов современной лингвистики является антропоцентрический принцип, предполагающий возможность детерминирования природы и сущности языка исходя из человека и его мира (В. фон Гумбольдт).

В связи с этим в настоящее время назрела необходимость обобщения существующего опыта в изучении форм и способов представления пространства в языке и выхода на новый теоретический и методологический уровень исследования пространственных отношений – изучение процессов концептуализации, категоризации и вербализации пространственных отношений, а также восприятия и понимания пространственных высказываний как реляционного речевого акта и одного из видов речевой деятельности. Для этого, по нашему мнению, необходим комплексный  теоретический подход, сочетающий в себе базовые положения традиционной лингвистики, когнитивной лингвистики и психолингвистики. Полученная в результате такого комплексного исследования многоаспектная модель реляционного речевого акта будет иметь динамический характер; центральное место в этой модели занимает человек как носитель языка и познающий субъект.

С точки зрения объективной реальности, пространство – «одна из основных категорий бытия, форма существования материи, отражающая протяженность и расположение предметов в мировом континууме, и их положение относительно друг друга» (Советский энциклопедический словарь). В то же время, пространство – «множество объектов, между которыми установлены отношения, сходные по своей структуре с обычными пространственными отношениями типа окрестности, расстояния и т.д.» (Большой энциклопедический словарь). В данном определении наглядно демонстрируется важность категории отношений (англ. relation) для объективно существующего пространства, а, следовательно, и для его языкового описания. 

Являясь (наряду с категорией времени) основной формой всякого бытия, пространство представляло собой объект осмысления и познания со стороны человека еще в древние времена, а результаты этого познания находили отражение в языке. Процесс моделирования разнообразных отношений в пространственных терминах уходит своими истоками в глубокую древность (Е.Г. Брунова). Пространство имело особенно важное значение для архаической модели мира (В.Н. Топоров). Представления о пространстве начинают формироваться на основе простейших ощущений и врожденных (подсознательных) реакций человеческого мозга на окружающую среду и находят свое отражение в языке.

На наш взгляд, процесс формирования представлений человека об окружающем пространстве являет собой процесс создания «когнитивной карты». В когнитологии под когнитивной картой понимаются ментальные репрезентации (представления) человека о пространственной организации окружающей среды (U. Neisser). В целом, когнитивная карта – это субъективная картина, которая создается в результате активных действий индивида в окружающей среде и имеет пространственные координаты: верх-низ, право-лево, близко-далеко, она определяет местоположение отдельных воспринимаемых предметов. При этом элементарной и универсальной познавательной моделью для человека служит его собственное тело, взаимодействующее со средой (Р.С. Кимов, Т. Stolz). Названия частей тела человека могут переходить в пространственный домен, а затем и во временной, что является яркой иллюстрацией такой продуктивной метафоры, как «соматизм – пространство – время».

Антропоморфный код, использующийся для описания пространства, может нести в себе определенный аксиологический смысл: «право» и «верх» имеют положительный ценностный смысл, а «лево» и «низ» – отрицательный (В.М. Пивоев). Соответствующие знаковые ассоциации зафиксированы в языковых формах многих народов мира (например: правое дело, быть правым, но левые доходы, сходить налево).

Принцип антропоцентризма в восприятии окружающего пространства проявляется на разных уровнях языка и в различные временные отрезки его существования. Язык все еще продолжает хранить следы архаичных верований и представлений, формировавших картину мира в сознании носителей языка в определенный исторический период  (о диахроническом исследовании концептов см. также работы В.Г. Кузнецова).

Особый интерес, на наш взгляд, представляет изучение эволюции восприятия и вербализации пространственных отношений. Пространственные концепты, как и другие культурные концепты,  характеризуются определенной национально-этнической спецификой и исторически изменчивы, поскольку существуют в коллективном и индивидуальном созна­нии, эволюционирующем во временном плане. Движущими факторами этой эволюции являются изменение окружающего мира и человеческих отношений в нем, а также расширение человеческого опыта и углубление знаний о мире.

Так, например, проведенное нами исследование этимологических значений английских предлогов above/over, around/round позволяет установить содержание древних реляционных пространственных концептов, которые были составными по своей структуре и выражали базовые пространственные характеристики. Например, Around – prep. and adv. (Modern English and French = Latin), from Middle English around; put for on round. On - from Middle English on; Anglo-Saxon on + Dutch aan; Danish an, Russian na. Round - (French = Latin), Old French roond, French rond, Latin rotundus, round = Latin rota, a wheel (W.W. Skeat).

Предлог around происходит от древнефранцузского roond и латинского rotundus. В свою очередь, латинский предлог образовался от существительного rota, которое имело значение колесо. Данный факт имеет большое значение для понимания исторической природы пространственной концептуализации объектов и отношений, так как среди множества форм объектов окружающего мира человек выбирает именно те, которые для него имеют особое, часто функциональное значение, и затем описывает пространственное отношение, опираясь на сформировавшийся концепт.

Пространство имеет первостепенное значение в процессе познания окружающего мира человеком, а также в овладении языком и его использовании (В.Г. Гак). Физический опыт телесных ощущений переносится на структуру познания. Пространственные образы являются простейшими конструктами, позволяющими экономить мыслительные усилия в процессе познания за счет устранения семантической избыточности, характерной для вербального кода.

Второй раздел «Трактовка термина «пространство» в лингвистике и смежных науках» посвящен комплексному анализу понимания термина «пространство» в различных научных направлениях и выявлению его семантических и концептуальных характеристик, релевантных для лингво-когнитивного моделирования пространственных отношений.

Для решения комплекса задач, связанных с исследованием пространства и пространственных отношений в языке, а также построением динамической лингво-когнитивной модели реляционного речевого акта,  необходимо учитывать достижения целого ряда наук: лингвистики (различных ее направлений), философии, естествознания, истории, психологии, физиологии, биологии, логики, математики и др., т.к. сущность пространства может быть постигнута лишь в результате анализа сложнейших отношений между присутствием человека в мире и пониманием сути его бытия.

Одним из важнейших аспектов изучения реляционных пространственных концептов является анализ обыденного и научного понимания термина «пространство», так как само толкование этого термина входит в основу ментальной репрезентации пространственной организации окружающей среды, так называемой когнитивной карты.

Анализ трактовки термина «пространство» в различных науках позволяет говорить о том, что обобщенное определение пространства базируется на математическом понятии множества и формулируется следующим образом: «Пространство – множество объектов, между которыми установлены отношения, сходные по своей структуре с обычными пространственными отношениями типа окрестности, расстояния и т.д.». Пространство – «форма координации сосуществующих объектов и состояний материи». Порядок сосуществования этих объектов и разновидности их локализации образуют структуру пространства (рис. 1.1).

Каждый из видов пространства находит свое отражение в языке в той или иной форме. Однако с точки зрения лингвистики, денотаты значительной части слов не являются постоянными членами класса «пространство» или же в разных видах контекста представляют разные виды пространства  (О.Н. Селиверстова). Человек, например, может рассматриваться не только как физическое пространство, но и как психическая, духовная сущность.

Очевидно, что одним из наиболее важных аспектов понимания пространства является представление об отношениях между объектами окружающего мира. Среди разнообразных языковых средств реализации пространственных отношений особое место занимают предлоги. Именно эти лексические единицы реализуют реляционные пространственные концепты и участвуют в осуществлении реляционных речевых актов.

      Внутренняя структура пространства

(мир действительности/отраженный мир)

                                                                                                           

                                               

 


Рис. 1.1. Внутренняя структура пространства

Изменение представлений о пространстве и расширение знаний о нем в той или иной науке часто находит свое отражение в изучении пространства в лингвистике. Так, например, эволюционные изменения в понимании пространства в математике (от евклидова пространства к многомерному пространству и топологии, а затем и к теории относительности) нашли свое отражение в лингвистических исследованиях, в частности, в изменении подходов к трактовке содержания пространственных концептов (геометрический, топологический, функциональный подходы) (Т.Н. Маляр, О.Н. Селиверстова, С. Vandeloise и др.).

Не только точные науки могут внести свой вклад в языковедческие исследования пространства и существующих в нем отношений. Так, базовые положения современной философской теории пространства сводятся в основном к двум противоположным толкованиям его сущности – субстанциональному и релятивистскому. Однако изучение пространства возможно только с позиций его относительного понимания и рассмотрения как единства взаимодействующих и соотносимых объектов.

Еще одним важным аспектом философского рассмотрения пространства являются идеи об объективности или субъективности данной категории. Тем не менее, даже философы, поддерживающие идею об объективном существовании пространства, говорят о том, что независимо от формы существования пространства – объективной или субъективной – человек и его сознание, его восприятие и осознание пространства являются ключевыми для этой категорий.

В этой связи интересна концепция биологии познания У. Матураны (H.R. Maturana, F.J. Varela), в соответствии с которой люди, будучи живыми системами, детерминированы своей структурой, а не внешними воздействиями, которые могут лишь стимулировать внутренние изменения. При этом язык выступает как среда нашего обитания, как действенный способ скоординированных взаимодействий между людьми. Исходя из этого, можно предположить, что, исследуя пространственные отношения, необходимо связать опыт использования слова с опытом деятельности, сопровождающейся словом. То, как мы описываем пространственные отношения, является результатом абстрагирования многообразного процессуального опыта, многообразия форм нашего существования в пространстве.

Таким образом, важной составляющей моделирования реляционных речевых актов должно стать изучение форм «преломления» реального пространства в сознании человека и способов отображения «преломленного» пространства в языке. Подобного рода анализ необходимо также осуществлять в соответствии с рассмотрением человека как деятельного, познающего субъекта, оказывающего влияние на окружающий мир и воспринимающего его через призму уже существующих знаний и опыта. Важной составляющей такого исследования должен стать анализ психологически реального значения пространства или так называемого наивного его понимания носителями языка.

В параграфе «Специфика пространственной концептуализации и языковые способы и средства выражения пространственных концептов» излагается обобщающий анализ основных принципов концептуализации и вербализации пространственных сцен в различных лингвокультурах.

В отношении понимания термина «концепт» мы разделяем мнение тех ученых, которые считают, что концепт – это ментальная сущность; содержание концепта шире как лексического, так и психологически реального значения слова; языковые средства своими значениями передают только часть концепта; у каждого индивида уникальна не только структура всей концептуальной системы, но и сама концептуальная структура; внутреннее содержание и строение концепта как ментального образования вариативно и не является постоянным (Н.Н. Болдырев, А.А. Залевская, Н.О. Золотова, В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин, В.Б. Кашкин, Е.С. Кубрякова, В.А. Пищальникова, Ю.С. Степанов, И.А. Стернин, V. Evans и др.).

Культурные, исторические, географические характеристики среды обитания социума, а также прецедентные явления могут влиять на процесс и результат концептуализации окружающего мира и, в частности, концептуализации пространственных отношений.

Изучая общие и специфические формы репрезентации пространства в различных языках в связи с исследованием содержательной стороны реляционных речевых актов, нельзя оставить без внимания такой базовый пространственный концепт, как концепт личного пространства.

Под личным пространством понимается та часть пространства, которую человек способен в той или иной мере воспринять, самостоятельно освоить или узнать (Е.С. Яковлева). Это также может быть сегмент пространства, включающий самого говорящего и все то, что ему близко физически, морально, эмоционально и интеллектуально (Ю.Д. Апресян).

Однако в некоторых исследованиях индивидуальное пространство определяется через понятие расстояния: «…Под индивидуальным пространством понимается определенное расстояние, которое разделяет индивида и окружающий его мир» (И.Ю. Безукладова). На наш взгляд, данное определение представляется слишком общим и упрощенным, т.к. оно не отражает роли человека как действующего, познающего субъекта в формировании и восприятии мира. Как показывает проведенное исследование реляционных речевых актов, весьма важную роль в определении и делении личного пространства на области играет не столько представление о расстояние между индивидом и окружающим миром, а те роли/функции, которые индивид может выполнять в рамках выделенных видов пространств.

Еще одним важным и интересным компонентом комплексного исследования реляционных речевых актов является изучение форм и способов отражения категории пространственного дейксиса в реляционных пространственных концептах. В оценке носителем языка пространственной сцены и отношений между объектами важную роль играет позиция говорящего, а также фигура наблюдателя, которая вводится говорящим в описание пространственной сцены (А.М. Пешковский, С.Х. Шихалиева, Е.С. Яковлева и др.). В связи с этим выделяются два типа ориентации предметов относительно друг друга – относительная и абсолютная, которым соответствуют дейктическая и недейктическая стратегия понимания высказываний (Ю.Д. Апресян). В различных языках в описании пространственных сцен может быть использована эгоцентрическая или геоцентрическая модель ориентации (P.R. Dasen & R.C. Mishra).

Таким образом, создавая комплексную модель изучения реляционных речевых актов необходимо учитывать роль антропогенных факторов в концептуализации пространственной сцены, роль и место реляционных пространственных концептов в национальной концептосфере, степень универсальности и лингвокультурной специфичности реляционного речевого акта, принцип выделения и характер личного пространства участника реляционного речевого акта, а также ряд характеристик категории пространственного дейксиса.

Следующий раздел, «Основные характеристики реляционных пространственных концептов», посвящен анализу особенностей ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений.

Реляционные пространственные концепты несут в себе компоненты, отражающие биологические, национально-культурные и индивидуальные/ситуационные характеристики концептуализации отношений. Кроме того, реляционные пространственные концепты могут отражать  способы взаимодействия человека с описываемыми предметами, а также взаимодействия между самими предметами в различных физических (например, движение) и социальных ситуациях. Указанные концептуальные характеристики, в свою очередь, находят отражение в семантике соответствующих пространственных лексем. Исследования семантики пространственной лексики выявили, что значению пространственных слов свойственны те же самые экспериенциальные характеристики, что и базовым пространственным концептам.

Национально-культурные характеристики концептуализации пространства и пространственных отношений имеют различные формы (L. Talmy). Это могут быть различия в способе концептуализации объектов, участвующих в отношениях: они могут представляться как плоскости в одном языке (на небе, на картине, на дереве) и как трехмерные объекты в другом (in the sky, in the picture, in the tree) (О.Н. Селиверстова).

Кроме того, различным языкам свойственны особые способы отражения концептуализации одних и тех же пространственных сцен (Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев, M. Bowerman, E. Pederson et al.). Так, при описании того, что руки у кого-то испачканы краской, носитель английского языка определит краску как фигуру, а руки – как фон пространственного отношения между ними: the paint is all over my hands. Нидерландский и русский языки, напротив, определят руки как фигуру, а краску – как фон: фраза mijn handen onder de verf  (M. Bowerman) дословно переводится на русский как мои руки под краской. Однако в русском языке в таких случаях используется иной предлог: мои руки в краске.

Разные языки «чувствительны» к различным пространственным отношениям. Немецкий и нидерландский языки, в отличие от английского и русского, различают «контакт с вертикальной плоскостью» (an и aan) и «контакт с горизонтальной плоскостью» (auf и op) (ср. рус. на и англ. on для обоих случаев). Японский язык, в отличие от английского и русского, не различает такого пространственного отношения, как «вертикальная соположенность, контакт» (рус. на и англ. on) и «вертикальная соположенность, отсутствие контакта» (рус. над и англ. over, above) (M. Bowerman).

На способ концептуализации и вербализации пространственных отношений может оказывать влияние выбор системы координат, относительно которой воспринимается пространственная сцена. 

Наконец, то, что в одном языке представлено как пространственное отношение, в другом может быть выражено совершенно иным способом. Так, пространственные сцены, передаваемые английскими предлогами on, in, aroundв таких выражениях, как glueonscissors, acrackinthecup, a ribbon around the candle в испанском языке передаются с помощью глагола tener (иметь) (M. Bowerman). Ряд пространственных сцен в русском языке, в отличие от английского, не описываются как отношения между предметами: ср. англ. Herhairwascroppedclosetoherhead. – русс. коротко остриженные волосы (Т.Н. Маляр, О.Н. Селиверстова).

В семантике пространственных лексем обнаруживаются также и характеристики, отражающие конкретные способы взаимодействия человека с окружающей средой, а также отражающие восприятие человеком возможностей для взаимодействия предметов окружающей среды друг с другом. Такие характеристики пространственной концептуализации получили название индивидуальных и ситуационных (Ю.Д. Апресян, И.Г. Рузин, Л.Т. Тханг, W. Levelt, J. O’Keefe, G. Radden).

Кроме того, как показывает проведенное нами исследование, способ концептуализации пространственных отношений во многих случаях осуществляется не только на основе геометрических характеристик пространственной сцены, а определяется необходимостью успешного осуществления человеком своей актуальной в этот момент деятельности.

Однако выявленные характеристики реляционных пространственных концептов требуют дальнейшего изучения и уточнения в ходе экспериментального исследования. В данной работе специфика реляционных пространственных концептов устанавливается при помощи ряда тестовых и экспериментальных методик, входящих в состав разработанного нами метода реляционных трансформаций.

Во второй главе «Исследовательские подходы к выявлению содержания пространственных концептов. Когнитивное моделирование» рассматриваются основные положения когнитивной лингвистики, в частности, теории когнитивных моделей, релевантные для построения теоретических основ комплексного моделирования реляционных речевых актов.

В параграфе «Когнитивные исследования языковых средств выражения пространственных отношений. Теория когнитивных моделей» говорится о том, что исследование содержательной стороны реляционных речевых актов с позиций когнитивной лингвистики представляется весьма перспективным, т.к. в данном случае исследуются проблемы соотношения языка и сознания, роль языка в концептуализации и категоризации мира, в познавательных процессах и обобщении человеческого опыта, связь отдельных когнитивных способностей человека с языком и формы их взаимодействия (Н.Н. Болдырев, В.З. Демьянков, Е.С. Кубрякова и др).

Общие идеи теории коммуникативно-языкового взаимодействия находят свое продолжение в рамках когнитивной теории языка, изучающей процессы хранения, передачи и получения человеком знаний об окружающем мире, необходимых, в том числе, и для производства, планирования и понимания речевых актов (T.A. van Dijk, W. Kintsch).

Одним из основных достижений когнитивной лингвистики стала разработка теоретических основ когнитивного моделирования языковых явлений. В современной науке исследователи оперируют следующим определением понятия «модель»: объект, артефакт, служащий для имитации (или презентации) объектов реальности и отражающий неполный набор признаков реальных объектов, зависящий от задач, решаемых исследователем (Я.Г. Неуймин). С таким пониманием тесно связано понятие «моделирование», означающее: 1) создание имитационных моделей реально существующих предметов и явлений; 2) построение аналитических моделей гипотетических объектов для прогнозирования их функциональных признаков (А.Ф. Лосев).

Когнитивная модель формируется в науке как гносеологический конструкт – гипотеза об устройстве человеческой психики и мышления. Но на основе эмпирического подтверждения эта модель может получить онтологический статус. Еще один аспект, в котором рассматривается проблематика моделирования, – праксиологический, связанный с реализацией когнитивных моделей в коммуникативно-когнитивной деятельности (Н.А. Мишанкина).

Одним из ключевых видов когнитивных моделей, используемых при  изучении пространственной лексики является «образная схема». Несмотря на то, что понятие «образная схема» играет важную роль в описании семантической и концептуальной структуры пространственной лексики, с нашей точки зрения, образные схемы представляют собой не динамические (как, например, считает М. Джонсон), а статические ментальные модели. Как нам видится, создание динамической модели не возможно без детального экспериментального исследования процессов речепроизводства и речевосприятия в отношении пространственных высказываний.  

Еще одним когнитивным аспектом, важным для построения динамической модели реляционного речевого акта, является то, что в сферу когнитивной лингвистики входят ментальные основы понимания и продуцирования речи, при которых языковое знание участвует в переработке информации.

Необходимо отметить, что в современной когнитивной лингвистике принято выделять два подхода к анализу языка и языковых явлений: логический и экспериенциальный. Поскольку экспериенциальный подход базируется на опыте взаимодействия индивида с окружающим миром и позволяет выявить те общие знания о мире, которые хранятся в языке и с помощью языка активизируются, учитывает все виды знания – теоретическое, обыденное, повседневное, представляется целесообразным его использование в процессе лингво-когнитивного моделирования реляционных речевых актов.

С нашей точки зрения, одной из составляющих лингво-когнитивного моделирования реляционного речевого акта должно стать изучение структуры и содержания реляционных пространственных концептов. Однако специфика последних требует разработки комплексной схемы исследования, в которой сочеталось бы использование разнообразных языковых данных и данных, полученных от носителей языка в ходе экспериментов, что позволило бы рассматривать реляционные пространственные концепты в динамическом плане. В связи с этим мы предлагаем исследовать реляционные пространственные концепты в соответствии с формулой: КОНЦЕПТрел. = КОНСТРУКТ + КОНЦЕПТинд.+ КОНЦЕПТинв. В данной схеме сочетаются когнитивный и психолингвистический (А.А. Залевская) подходы к трактовке концепта: концепт как достояние индивида, концепт как инвариант, функционирующий в определенном социуме или культуре. Конструкт отображает представленность пространственных отношений в языковой картине мира. 

С точки зрения когнитивной лингвистики языковые данные играют решающую роль в выявлении фундаментальных типов мышления у разных народов. В связи с этим представляется перспективным изучение моделей реляционных речевых актов в сопоставительном плане на материале различных языков и с участием их носителей.

К числу теоретических когнитивных аспектов, релевантных для  описании реляционных речевых актов необходимо также отнести такие факторы, как: отношения между когнитивной областью и определяемым объектом; уровень конкретности/схематичности, на котором истолкована ситуация; сфера действия предикации; распределение ролей участников ситуации; а также перспектива описания ситуации.

Еще одним важным развивающимся направлением когнитивной лингвистики является процедурная семантика (В.З. Демьянков). На наш взгляд, одним из достоинств процедурной семантики является рассмотрение объекта исследования в динамическом, процессуальном аспекте. В этой связи представляется возможным использование некоторых принципов процедурной семантики в ходе анализа процессов восприятия и вербализации пространственных сцен, а также понимания пространственных высказываний.

В разделах «Использование геометрического, топологического и функционального подходов к изучению языковой репрезентации пространственных отношений» и «Типы функциональных связей между объектами как составляющая содержания реляционных пространственных концептов» говорится о том, что в отношении изучения пространственных предлогов как средства вербализации пространственных отношений в когнитивной лингвистике можно выделить три основных подхода: геометрический (E. Clark, B. Hawkins, P.M. Hottenroth), топологический (M. Bierwisch, E. Lang, A. Herskovits, M. Herweg) и функциональный (Т.Н. Маляр, О.Н. Селиверстова, S.C. Garrod, A.J. Sanford, R. Jackendoff, B. Landau, C. Vandeloise). Первый из перечисленных подходов ставит во главу угла геометрические характеристики пространственной сцены, в частности, релятума. Описание пространственных концептов с позиций топологии базируется на анализе свойств объектов, участвующих в пространственных отношениях. В функциональном подходе учитывается наличие некоторой непространственной связи между референтом и релятумом.

Анализ работ по семантике пространственных лексических единиц позволяет сделать вывод, что в большинстве случаев значение таких слов выходит за рамки описания элементарных геометрических и топологических отношений между объектами и включает в себя сложный комплекс отношений, среди которых особое место отводится непространственным, в частности – функциональным, отношениям между релятумом и референтом (Т.Н. Маляр, О.Н. Селиверстова). Как следствие, становится очевидным, что выявление и характеристика непространственных компонентов значения пространственных предлогов должны быть неотъемлемой частью дальнейших семантических исследований. Для целого ряда предлогов функциональные характеристики отношений становятся наиболее важными, так как именно они позволяют установить отличия между синонимичными предлогами и позволяют объяснить многие случаи их употребления. Более того, тип и характер таких функциональных связей может варьироваться как внутри семантики одного предлога, так и у разных предлогов.

Однако, как показало проведенное нами экспериментальное исследование  речевых действий производства и восприятия реляционных пространственных высказываний, оценка человеком функциональных способностей/возможностей релятума, релевантных для описываемых пространственных отношений, является не только компонентом семантики предлогов, а представляет собой важный этап концептуализации и вербализации пространственных отношений. Функциональная оценка пространственной сцены носит онтологический характер и основывается на знаниях и индивидуальном опыте говорящего, а также коллективном опыте данного лингвокультурного сообщества.

Несомненно, когнитивный подход должен стать составной частью моделирования реляционных речевых актов. Однако необходимо учитывать тот факт, что предлагаемые в большинстве существующих работ лингво-когнитивные модели носят статический характер, не учитывают динамики процессов концептуализации, категоризации и вербализации пространственных отношений и не получают достаточного эмпирического подтверждения со стороны носителей языка. Только решив эти проблемы путем разработки и проведения ряда экспериментальных психолингвистических исследований, мы сможем достичь поставленной цели – построения динамической модели реляционного речевого акта.  

В главе III «Предлоги как языковое средство выражения реляционных пространственных концептов» рассматривается специфика предлогов как средства вербализации пространственных концептов и как составляющей реляционного речевого акта. Несмотря на значительное количество работ, посвященных изучению различных характеристик предлогов, остается нерешенным вопрос о роли предлогов в реализации реляционного речевого акта.

Одной из важных составляющих моделирования реляционных речевых актов с точки зрения исследования их содержания является детальное изучение семантики лексических единиц, вербализующих пространственные отношения. При этом исследование значения должно проводиться не только с опорой на факты языка, но и с учетом психологически реального значения слова, в рамках психолингвистической концепции слова как достояния индивида с использованием специальных экспериментальных методик, входящих в состав метода реляционных трансформаций.

Решая задачу разработки комплексного подхода к изучению реляционных речевых актов, необходимо использовать некоторые аспекты традиционных лингвистических подходов к изучению предложной семантики: синтагматического (С.Е. Никитина, K.G. Lindkvist) и парадигматического (А.Е. Кибрик, А.И. Моисеев, Е.А. Рейман, R. Dirven, J. Miller).

Вместе с тем, изучение семантики, функций и концептуального содержания предлогов сопряжено с рядом проблем, связанных с особенностями предлогов как класса слов. К таким особенностям относится проблема определения статуса лексического значения предлогов и его соотношение с грамматическим значением. Мы разделяем идею о том, что предлоги обладают номинативной функцией (В.Г. Гак) и имеют лексическое значение, которое выражает указание на то или иное отношение между объектами и которому могут соответствовать некоторые общие понятия и их частные варианты, такие, как пространство или его тип, время и способ его представления, причина и т.д. Суть значения предлога заключается в том, что, приписывая ту или иную «актантную роль» денотату вводимого знаменательного слова, предлог не только задает отношение, но и распределяет роли внутри отношения (Т.Н. Маляр, О.Н. Селиверстова).

В этой связи представляется важной идея об особой значимости субъективного начала в процессе номинации. Номинативная функция предлогов с учетом роли познающего субъекта до сих пор не получила исчерпывающего описания. В данном исследовании мы пытаемся решить эту проблему путем обращения к сознанию носителей языка.

Значительное количество предлогов представляют собой многозначные лексические единицы и имеют сложную семантическую структуру. Отдельные значения предлога могут формироваться при этом под влиянием преобразования пространств, изменения типа непространственных отношений, перехода контекстных вариантов в отдельное значение, разграничения членов микросистемы.

Пространственное восприятие мира является центральным элементом в формировании лексических значений предлогов, на котором базируются временные и абстрактные значения. В соответствии с теорией когнитивной метафоры, переносу подвергается не изолированное имя с присущим ему прямым номинативным значением, а целостная концептуальная структура, активируемая некоторым словом в сознании носителя языка, на основе конвенциональной связи данного слова с данной концептуальной структурой (И.М. Кобозева). Это означает, что построение динамической модели реляционного речевого акта может стать полезным в отношении изучения не только категории пространства в языковой и ментальной картине мира, но и других, более абстрактных сфер.

Вторая часть диссертационного исследования «Динамическая модель реляционного речевого акта. Метод реляционных трансформаций» (главы 4-5) посвящена обоснованию и практической апробации предлагаемого комплексного подхода к лингво-когнитивному моделированию реляционного речевого акта и проведению экспериментального исследования с использованием разработанного метода реляционных трансформаций.

Используемый подход базируется на когнитивных, психолингвистических и некоторых лингвистических теоретических положениях. В данном случае когнитивные аспекты анализа позволяют установить специфику концептуализации и категоризации пространственных отношений, выявить существующие закономерности познания реляционной картины мира и ее отражения в языке, определить роль носителя языка как познающего субъекта в обработке внешней информации, установить структуру и содержание реляционных пространственных концептов, определить их лингвокультурную специфику. Представляется важным исследование реализации естественным языком двух его важнейших функций – когнитивной и эпистемической. Необходимо установить, каким образом в единицах языка в виде гносеологических образов закрепляются элементы действительности, выделенные, отображенные и обработанные сознанием человека (эпистемологический аспект), и как в тех же единицах языка и их свойствах материализуются структура и динамика мысли (когнитивный аспект) (А.Е. Кибрик).

Психолингвистические постулаты данного исследования базируются на теории речевой деятельности А.А. Леонтьева и концепции слова как достояния индивида и средства доступа к когнитивно-перцептивно-аффективной базе человека А.А. Залевской. Необходимо отметить, что реляционные речевые акты, как, впрочем, и семантика пространственных предлогов, наряду с реляционными пространственными концептами, еще не подвергались анализу с позиций психолингвистики.

Именно применение психолингвистических методик к изучению реляционного речевого акта, в частности, различного рода экспериментов и тестовых интерпретаций (как уже известных, так и разработанных нами с учетом специфики исследуемого объекта), вошедших в состав предлагаемого нами нового метода исследования – метода реляционных трансформаций – позволяет рассматривать реляционный речевой акт как один из видов речевой деятельности, состоящий из действий порождения и восприятия пространственных высказываний.

Такой подход дает возможность избежать общий недостаток существующих когнитивных моделей – их статический характер – и позволяет проследить динамику процессов концептуализации и вербализации пространственных отношений. Одним из аспектов процессуального характера исследования является также выявление базовых стратегий и опор концептуализации пространственных отношений посредством обращения к сознанию носителей языка.

Динамизм модели реляционного речевого акта проявляется также и в определении самого объекта исследования. Речевой акт есть проявление речевой деятельности. В речевом акте создаётся текст. В лингвистике этим термином обозначается не только записанный, зафиксированный так или иначе текст, но и любое кем-то созданное (описанное или только произнесённое) «речевое произведение» любой протяжённости – от однословной реплики до целого рассказа, поэмы или книги.

По А.А. Леонтьеву, в качестве объекта исследования лингвистики выступает «совокупность речевых или, вернее, мыслительно-речевых актов». При этом приведенное А.А. Леонтьевым уточнение – «мыслительно-речевой акт» – является весьма существенным и наиболее полно соответствует пониманию речевого акта в нашем исследовании. Кроме того, А.А. Леонтьев считает, что объектом исследования должна быть не просто совокупность изолированных речевых актов, а «система речевых действий, речевая деятельность».

Соотношение между языком, языковой способностью, речевой деятельностью и речью (А.А. Леонтьев) можно графически представить следующим образом (рис. 2):

Язык - Языковая способность          Речевая деятельность - речь

   v                       v                                     (язык + языковая                 v

   социальное      индивидуальное               способность)              реализация

                                                                             v

                                                                     потенция

Рис. 2. Соотношение между языком, языковой способностью, речевой деятельностью и речью

Исследование реляционных речевых актов проводится с опорой на идею о том, что «реальный процесс, происходящий в общении, – это не установление соответствия между речью и внешним миром, а установление соответствия между конкретной ситуацией, подлежащей обозначению деятельности, т.е. между содержанием, мотивом и формой этой деятельности, с одной стороны, и между структурой и элементами речевого высказывания – с другой» (А.А. Леонтьев). Однако, как показывает проведенное исследование, реляционные речевые акты обладают определенной спецификой, которая проявляется в ослабленности прагматических характеристик.

Еще одной составляющей комплексного подхода к моделированию реляционных речевых актов являются компоненты анализа, зародившиеся в рамках традиционной лингвистики, а именно – выявление синтагматических и парадигматических отношений между лексическими средствами реализации пространственных отношений.

Важно также подчеркнуть, что в своем исследовании мы проводим сопоставительный анализ реляционных речевых актов в английском и русском языках с целью установления лингвокультурных особенностей концептуализации, категоризации и вербализации пространственных отношений. Говоря об исследовании национально-культурной специфики сознания, отраженной в пространственных предлогах, важно учитывать тот факт, что предлоги представляют собой особый пласт лексики, для которого  коннотация и стилистическая дифференциация являются менее значимыми.

Четвертая глава «Семантическое и концептуальное содержание реляционного речевого акта» представляет собой анализ содержательной стороны реляционных речевых актов и посвящена выявлению их семантических и концептуальных характеристик;  анализу связи между денотативными характеристиками пространственных сцен и способами их вербализации; в главе проводится сопоставительный анализ содержательной стороны реляционных речевых актов в англо- и русскоязычной лингвокультурах; уточняются семантические и концептуальные характеристики группы английских и русских предлогов. Проведенный анализ базируется на языковых данных (результаты анализа словарей, грамматик, микроконтекстов, содержащих данные лексические единицы) и тестировании носителей языка.

Основная задача исследования содержательной стороны реляционного речевого акта – выяснить значимость языковой единицы в пространственной картине мира, определить соответствующее ей знание об окружающем пространстве и отношениях в нем, а значит изучить способы, которыми язык репрезентирует, хранит и транслирует пространственные знания. При этом мы используем обоснованную выше схему изучения реляционных пространственных концептов: КОНЦЕПТрел. = КОНСТРУКТ + КОНЦЕПТинд. + КОНЦЕПТинв.

Концептуализация пространства изучается, прежде всего, через факты языка, поскольку считается, что вторая сигнальная система и все, что с ней связано, служит «окном» в концептуальную систему мышления индивида. При этом концептуальная база оказывается шире языкового опыта, т.к. мышление человека во многом носит невербальный характер (K. Coventry, S. Garrod, A. Damasio, B. Landau, R. Jackendoff, R.A. Zwaan).

В предлагаемом исследовании процесс изучения содержательной стороны реляционного речевого акта базируется на анализе семантических и концептуальных характеристик предлогов как основного средства вербализации пространственных отношений. В качестве материала исследования выступают высказывания с английскими и русскими предлогами «удаления»:outof, from, off, из, от, с. Данный выбор определен тем, что указанная группа предлогов еще не получила полного семантического и концептуального описания, тем более с позиций комплексного подхода.

Пространственные значения исследуемых предлогов объединены общей идеей «удаления, отделения, утраты связи одного предмета с другим».  Термин «предлоги удаления» носит несколько условный и обобщенный характер,  так как в значении каждого отдельного предлога происходит модификация понятия «удаление». Это может быть удаление из внутреннего пространства Y (издома, из ящика, outof thehouse, outof thebox), пространства, которое формирует Y (из тепла, из поля зрения, outof thesun, outof onessight),  удаление с поверхности (со стола, с крыши, from /offthetable, from / off theroof),  удаление из области Y (отойти от стены, отпрянуть от огня, togoawayfromthewall, torushawayfromthefire),  удаление какой-либо части от целого (пуговица от пальто,abutton from thecoat) и т.д.  В исследованиях некоторых авторов в отношении  английских предлогов данной группы встречаются также термины «предлоги со значением исхода» (Б.Н. Аксененко) и «предлоги со значением делимитации» (Е.А. Рейман).

Материалом исследования семантического и концептуального содержания реляционных речевых актов послужили 2655 речевых произведений, содержащих исследуемые предлоги в их пространственном значении, а также   данные, полученные в ходе тестирования носителей английского и русского языков (420 тестовых интерпретаций).

Большинство современных исследователей языка признают, что при описании национального образа мира, носителем которого является каждое индивидуальное сознание, оказывается недостаточным применение только логических процедур, исследование языка с позиций словарей и грамматик в отрыве от непосредственного носителя – пристрастного, переживающего, мыслящего, чувствующего и действующего индивида (А.А. Залевская, Н.О. Золотова, С.В. Лебедева, В.А. Пищальникова, Т.Ю. Сазонова, С.А. Чугуноваи др.).

На данном этапе экспериментального исследования участвовало 75  носителей английского языка, все – жители США в возрасте от 19 до 60 лет с различным родом занятий и профессиональной принадлежностью: студенты колледжа, врачи, учителя, экономисты, бизнесмены, теологи, а также 120 носителей русского языка в возрасте от 17 до 65 лет, различных профессий (студенты, преподаватели вузов, учителя, врачи). В нашу задачу не входило определение гендерных, возрастных или профессиональных особенностей восприятия и осмысления информантами предлагаемых речевых произведений.

Целью экспериментального исследования содержательной стороны реляционного речевого акта было выяснить оценку возможности/невозможности употребления исследуемых предлогов для вербализации той или иной пространственной ситуации, определить обязательные характеристики участников ситуации (референта и релятума), установить дифференциальные и интегральные семантические компоненты предлогов как средства вербализации реляционных пространственных концептов, выявить лингвокультурные особенности указанных аспектов исследования. Важным компонентом исследования стало также определение тех параметров пространственной ситуации, которые вовлечены в мыслительный процесс восприятия пространственного высказывания носителями языка. Иными словами, мы пытаемся установить совокупность действий, определяющих процесс восприятия и интерпретации  пространственных высказываний.

Исследование включало в себя шесть видов тестирования информантов с использованием лексических интерпретаций, основанных на принципе трансформации пространственных отношений. Информантам предлагались высказывания (в количестве от 10 до 25 в каждом виде теста), описывающие некоторые реально существующие или гипотетические пространственные отношения. Участники эксперимента получали следующую инструкцию: если предложение возможно в любой ситуации, его необходимо отметить знаком «+»; если оно невозможно ни в какой ситуации – отметить его знаком «-» и пояснить, почему такое употребление предлога неверно; если предложение может считаться верным только в определенных ситуациях – отметить его знаком «*» и пояснить, в каких ситуациях такое высказывание считается возможным.

Тест №1 направлен на определение характеристик релятума, обязательных для ситуации, описываемой определенным пространственным предлогом, и состоит из высказываний, которые отличаются только типом релятума (Paulwentoutofthehouse/forest/corner/tunnel/border/crowd/country).

Тест №2 позволяет установить интегральные и дифференциальные компоненты значения синонимичных предлогов и пространственных высказываний в целом. Информантам предлагаются высказывания, в которых заменяется только предлог (Hetookitoutof/ from/ offthepocket).

Целевая установка теста №3 близка предыдущей, но дополнительно данный тест позволяет установить причинно-следственную связь между параметрами пространственной ситуации и действиями субъекта (референта) (Thewaterwassocoldthatwehurriedtogetoutof/ from/ offit).

Тест №4 представляет собой контрастивное употребление двух предлогов в составе сложносочиненного предложения и направлен на выявление противопоставляемых параметров описываемых пространственных отношений (Hedidnttakeitoutofthetable; hetookitfromthetable/Hedidnttakeitoutofthetable; hetookitoffthetable). 

Тесты №5 и №6, которые носят условные названия «тавтология – контрадикция» и «импликация – противоречие», были заимствованы из работ Дж. Лича с некоторыми модификациями в соответствии с целями исследования. При использовании теста №5 информантам предлагалось оценить истинность или ложность высказываний (To go out of the hall is to go from the hall/ To take something out of the table is to take it off the table).

Инструкция к тесту №6 имеет следующий вид: предположив, что вариант (а) является истинным, ответьте на вопрос, может ли быть одновременно истинным и вариант (б). Например,  а) I went out of the house; б) I went from the house/а) I took it out of the wall; б) I took it off the wall.

Аналогичное исследование было проведено с русскоязычными информантами (в целях экономии мы приводим в автореферате только его результаты).

Таким образом, результаты исследования реляционных речевых актов с использованием тестовых интерпретаций показали следующее.

В ходе реляционного речевого акта, в процессе описания пространственной сцены и порождения пространственного высказывания участник коммуникации совершает ряд ментальных действий, одним из которых является установление соответствия между типом отношений, передаваемых определенным предлогом, и характеристиками релятума, которые могут отвечать требованиям  данных отношений. При этом оцениваются не только геометрические характеристики релятума, но и его топологические свойства и функциональные способности. Так, например, для использования предлога outof в его пространственном значении обязательным условием является наличие такого релятума, который бы имел внутреннее пространство, как, например, дом/house, туннель/tunnel, или представлял собой пространство-объем или множество, например, лес/forest, толпа/crowd, вода/water. В целом, Y должен соответствовать одному из типов пространств, представленных на рис. 1. 

Следующее ментальное действие, участвующее в реляционном речевом акте, – «концептуальное допущение». Мы вводим этот термин для обозначения случаев, когда Y не является идеальным прототипическим объектом, который мог бы участвовать в пространственных отношениях, передаваемых определенным предлогом. Однако отсутствие у релятума некоторых необходимых параметров не является причиной невозможности  существования соответствующего пространственного высказывания, так как в сознании носителей языка, на основании имеющихся, возможно, более значимых параметров Y, происходит «допущение» концептуализации последнего как идеального прототипического релятума. Например, в отношении предлогов из/outof особый интерес представляют случаи, когда Y не является замкнутым пространством, например, Y – угол (комнаты)/corner(of the room). Тем не менее, все информанты оценивают предложения типа Из угла комнаты мне навстречу шел красивый молодой человек как допустимые. В данном случае релятум не является прототипическим для данного типа отношений (трехмерным замкнутым объектом). Однако, как отмечают информанты, стены, потолок и пол комнаты как бы создают некоторое объемное пространство, возможно, обладающее  несколько иными качественными характеристиками в отличие от остальной части комнаты, что позволяет описывать данную ситуацию при помощи предлогов из/outof.

Процесс концептуального допущения может сопровождаться ментальным действием структурирования  пространственной сцены/объекта, когда в описываемой пространственной ситуации выделяются фрагменты, части и области, не имеющие реальных границ. Примером может служить описанный выше случай со структурированием комнаты (когда выделяются ее углы или центр, которые никак не отграничены от ее остального пространства) или приведенный ниже пример с функционально-пространственным значением предлогов от/ from, когда вокруг Y выделяется, так называемое, «близпространство» (рис. 3).

В процесс вербализации пространственной сцены может быть включено действие по оценке характера повествования: подробное – поверхностное (формальное) повествование. Так, при описании одних и тех же пространственных отношений английский предлог fromиспользуется при формальном описании: Shetookthevegetablesfromthebag, а предлог outof указывает на более детальное повествование: Shetookthevegetablesoutofthebag (овощи вынимались один за другим, медленно). Кроме того, в данном случае проявляется национально-культурная специфика реляционного речевого акта, так как в русском языке при описании подобной ситуации используется только предлог из.

Еще одним действием, включенным в реляционный речевой акт, может быть оценка направления движения Х по отношению к Y: вертикальное – горизонтальное движение. В пространственных высказываниях с английским предлогом off, в отличие от предлога from, в некоторых случаях наблюдается указание на то, что Х движется по вертикальной оси, часто под действием силы тяжести: Wetookitoff/ fromthewall. Hejumpedoff/ fromthetree. В русском языке в таком случае используется предлог с, а детализация направления движения передается при помощи других лексических средств (глаголов, наречий). Указанные примеры с предлогом off также демонстрируют еще одно действие, участвующее в реляционном речевом акте – оценка силы взаимодействия между участниками ситуации, включая не только Х и Y, но и третьего участника, например, Землю, обладающую силой притяжения (The plane took off the ground).

Важным действием, участвующим в процессе производства  реляционного пространственного высказывания, является оценка масштабов пространственной сцены. Например, отличие русских высказываний Сел на поезд/Сошел с поезда или Сел в поезд/вышел из поезда, по мнению информантов, заключается в том, что в первом случае рассматривается ситуация с большим пространственным масштабом и описывается начальная и конечная точка перемещения Х. Во втором случае говорящий вербализует пространственные отношения с меньшим пространственным масштабом, при которых Х покидает или входит в Y на какой-либо промежуточной станции, продолжая дальнейшее движение.

На следующем этапе исследования содержательной стороны реляционных речевых актов в английском и русском языках мы провели анализ семантических характеристик предлогов, вербализующих реляционные пространственные концепты. Результаты сопоставительного анализа содержания речевых произведений с предлогами удаления в английском и русском языках представлены в Таблице 1.

Предлог out of указывает на удаление Х  из объемного пространства Y. Если Y – 3х-мерный объект, то out of подчёркивает удаление из его внутреннего ограниченного пространства, которое качественно и функционально отличается от пространства вне Y.  Если  Y – 2х-мерный объект (плоскость или линия), то существует несколько вариантов объяснения использования предлога out of: либо Y допускает свою концептуализацию в качестве трехмерного объекта (way, course), либо 2х-мерный Y (door, window) является частью 3х-мерного объекта и используется для передачи информации о том, через какую именно часть Х выходит из внутреннего пространства релятума, либо Y является таким 2х-мерным объектом, который создает особое качественное и функциональное пространство (населенные пункты, bed).

Значения русских предлогов «удаления» также имеют дифференциальные компоненты, которые в общем виде можно представить следующим образом: из указывает на удаление Х из внутреннего, качественного или функционального пространства Y (Х – содержимое, Y – содержащее); от указывает на удаление Х из пространства прилегающего или примыкающего к Y (от 1) или указывает на отделение части от целого (от 2); с указывает на удаление Х с поверхности Y, которая являлась опорой для Х.

Анализ микроконтекстов позволил уточнить пространственные значения предлога из, одновременно сопоставив их с результатами исследования английского предлога out of. Оба предлога, английский out of и русский из, указывают на удаление Х из замкнутого пространства Y, либо пространства, формируемого Y, благодаря его особым качественным и функциональным характеристикам. Особую роль в семантике сравниваемых предлогов играет наличие функциональной связи между Х и Y как между содержимым и содержащим, так что предлоги out of  и из могут использоваться даже тогда, когда Х не полностью помещен в Y или вообще находится вне его, но при этом Y все равно выполняет свое функциональное предназначение и осуществляет контроль над Х.

В русском языке страны, населенные пункты и другие подобные объекты описываются как пространство и используются с предлогом из (Он из Москвы), в английском языке они представляются как плоскости, и удаление из таких объектов передается при помощи предлога from (He is fromMoscow). Описание подобных ситуаций при помощи предлога out of в английском языке происходит только в тех случаях, когда необходимо указать на необычное или затрудненное удаление Х из Y (He could hardly get out ofthe country). Оба предлога обладают динамическим и статическим значением, но при этом русский и английский предлоги указывают на абсолютно различные типы пространства. Из указывает на внутреннее пространство Y, которое являлось первоначальным местоположением Х (Алеша – мальчик из деревни), а out of передает информацию о нахождении Х за пределами Y (She tried to keep him out ofthe premises).

Важным выводом также стал тот факт, что в сознании носителей английского и русского языков одни и те же пространственные отношения подвергаются различным способам концептуализации и вербализации, вследствие чего наблюдается отсутствие параллелизма между соответствующими предлогами двух языков (см. табл. 1).

В одном из значений предлог from указывает на удаление Х из пространства, прилегающего к Y – «близпространства» (рис. 3), при этом Y должен быть объектом, вокруг которого может сформироваться такое пространство: либо благодаря его относительно большому размеру, либо его качественным характеристикам и функциональной предназначенности. Использование from в данном значенииневозможно, когда Y не обладает такими характеристиками. В этом значении предлогfrom соотносится со значением русского предлога от.

Табл. 1.

Модель соотношения семантической составляющей РРА, с предлогами outof, from, off  и из, от, с

нахождение Х

вне пределов

поверхности

опоры (на к-л.

расстоянии от

нее)

 

_

_

_

 

+

 

+

_

удаление с

поверхности,

места перво-

начального

нахождения

Х (откуда Х?)

 

_

_

 

+

_

_

 

+

удаление с

поверхности

- опоры

 

_

_

_

_

 

+

 

+

удаление

части от

целого

_

_

 

+

 

+

_

_

удаление

Х из «близпро-странства»

Y

_

_

 

+

 

+

_

_

нахожде-

ние Х вне

простран-ства Y

 

+

_

_

_

_

_

указание на

пространствопредшество-вавшего

нахождения

Х

_

 

+

 

+

_

_

_

удален. из про-

странства, кон-

цептуализируе-

мого как объемное с особыми функц. и качест. харак-

теристиками

+

 

+

_

 

_

 

_

 

_

 

out of

из

from

от

off

c

 


   Y

         

        

                                                                                                 Y         

                                                                                                            .Х

                                                                          близпространство

  близпространство                                                                                   

                              .   Х                                                 

Рис. 3. Модели «близпространства»

В третьем значении предлог from указывает на удаление Х от какой-либо точки, которая является начальной точкой перемещения Х, если from употребляется в динамическом значении, и точкой отсчета расстояния нахождения Х от Y, если fromупотребляется в статическом значении. From 3 коррелирует со значениями всех русских предлогов «удаления» – из, от, с, в зависимости от того, является ли отправная точка движения Х внутренним пространством Y, близпространством или плоскостью/поверхностью соответственно.

Сравнение предлогов from и off показало, что одна и та же экстралингвистическая ситуация может быть выражена разными языковыми средствами в зависимости от цели высказывания: указывается ли  только направление движения Х (from) или уточняется, с какой поверхности оно совершалось, была ли поверхность опорой для Х (The lady gets a shawl from the hook. She stands looking at the phone and then takes it off the hook). В предложении с предлогом from говорящий констатирует то, где находилась и откуда сняли шаль, а во втором случае предлог off показывает важность для говорящего того, что трубку сняли с телефона (крючка), который служил опорой для нее и теперь возможно использование Х по назначению.

В семантике русского предлога от отсутствует такое пространственное значение, которое бы соответствовало первому значению английского предлога from 1, т.е. информация об удалении Х из внутреннего трехмерного пространства Y с целью указания на первоначальное местонахождения Х.

Второе значение предлога от (как и одно из значений from) выражается в указании на удаление Х от какого-либо объекта – Y, который представляется как точка. Y является начальной точкой перемещения Х, если от употребляется в динамическом значении, и точкой отсчета расстояния нахождения Х от Y, если от употребляется в статическом значении.

От может указывать на то, что Y является источником распространения запаха, света, тепла, которые заполняют близпространство Y. В таких случаях именно Y является источником исходящего тепла, запаха, света (в отличии от предлогов из и с, которые указывают на пространство или место, откуда распространяется Х) (В городе такого запаха от молока Бим не чуял ни разу… А из ведра пахло молоком. Пахнет овцами, сильно пахнет со двора). 

Английский предлог off характеризуется многозначностью. Он имеет два четко выраженных пространственных значения: указание на удаление Х с поверхности Y, которая выполняла функцию опоры для Х (динамическое значение) и указание на нахождение Х за пределами поверхности Y (иногда на некотором расстоянии от нее), что препятствует использовать ее как опору и указывает на отсутствие возможности оказания Y влияния на Х (статическое значение).

В значении перемещения с функциональной опоры предлог активизирует в сознании представление о поверхности Y независимо от реальных пространственных характеристик Y, выделяя в нем лишь значение опоры для X. В 3х-мерном Y выделяется только одна из поверхностей, на которой находится X. В семантику предлога off входит идея о перемещении Х  с функциональной опоры Y по вертикальной оси сверху вниз.

Русский предлог с имеет несколько пространственных значений. Существуют определенные ограничения на употребление данного предлога с рядом релятумов. В значении указания на удаление Х с поверхности Y, которая служила опорой для Х, предлог с не употребляется, если релятум не может служить опорой сам или у него нет ни одной поверхности, которая могла бы выполнять эту функцию.

Важным выводом стало то, что в значении предлога с присутствует функциональный компонент (Y – опора для Х), который в некоторых случаях преобладает над пространственным компонентом значения. В таких ситуациях Y может не представлять собой поверхность, а Х может не находиться непосредственно на Y: Y выполнял свою функцию опорного предмета через какие-либо другие предметы. Предлог с может также вносить идею об освобождении Y от Х. Х при этом, как правило, осуществляет движение, направленное по вертикальной оси сверху вниз.

Предлог с может также указывать на опорную точку, с которой осуществляется какое-либо действие. В реальности Y может быть объектом с любыми пространственными характеристиками (пространство, плоскость, точка), но в сознании представляется как некоторая исходная точка или точка отсчета.

К числу теоретических выводов, полученных в ходе тестирования информантов и анализа речевых произведений, вербализующих пространственные отношения, относятся следующие.

Ментальные репрезентации пространственных отношений относятся к сложным форматам знания и представляют собой концептуальные структуры, близкие к фреймам и включающие в себя  три простых концепта: релятум, референт и схему отношений их объединяющих.

Кроме того, ментальные репрезентации пространственных отношений обладают определенной спецификой, которая заключается в характере отраженных в них знаний: преобладании логико-понятийного и предметного компонентов, наличии функционального компонента, отсутствии эмоциональных и модальных характеристик, а также ослабленности оценочных.

Особенностью структуры реляционных концептов является наличие реляционного, предметного, ассоциативного и образного слоев, а также в некоторых случаях в их состав могут входить символический и ценностно-оценочный слои.

Важно отметить, что концептуализация пространственных сцен носителями языка носит как логический, так и экспериенциальный характер. Экспериенциальный характер концептуализации пространственных сцен   основывается на когнитивно-перцептивно-аффективном опыте индивида и наглядно проявляется в определении функциональных связей между пространственными объектами, выделении  функциональной области релятума и определении прототипического типа отношений для того или иного предлога.

Содержание реляционных концептов не ограничивается передачей базовых геометрических отношений, выходит за рамки топологии и требует учета функциональных характеристик. Содержание пространственных концептов может подвергаться переосмыслению, в результате чего, на основе метафорического переноса, происходит переход из пространственной категории в непространственные (например, категория времени, отношения части и целого) и абстрактные (причина, следствие, и т.д.).

Способ концептуализации пространственных отношений, в частности, оценка функциональных характеристик релятума и типа взаимодействия между релятумом и референтом зависит от ситуации описания, в которой данные пространственные отношения происходят.

В ситуациях употребления разных пространственных предлогов с одним и тем же релятумом изменяется пространственное представление о последнем. В качестве релятума может выступать не только собственно объект, но и «функциональная область» вокруг него (термин «функциональная область» используется для обозначения сегмента пространства, непосредственно примыкающего к релятуму и ограниченного областью, в которой релятум может осуществить ту или иную функцию). Размер функциональной области зависит от параметров и свойств релятума, а также типа выполняемой им функции.

Способы концептуализации идентичных пространственных отношений в различных лингвокультурах в большинстве случаев совпадают, что подтверждает идею об общности концептуализации окружающего мира людьми. Вместе с тем ментальные репрезентации отдельных типов пространственных отношений могут обладать национально-культурной спецификой, которая проявляется в способе концептуализации объектов, участвующих в отношениях (чаще всего этот объект – релятум); в выборе типа отношений из возможных вариантов; структурировании пространства описываемых сцен; наличии прецедентных пространственных отношений.

Говоря об исследовании специфики знания, отраженной в пространственных предлогах, важно учитывать тот факт, что предлоги представляют собой особый пласт лексики, для которого  коннотация и стилистическая дифференциация не являются существенно значимыми.

К выводам в отношении изучения семантического и концептуального содержания реляционных речевых актов в английском и русском языках можно отнести следующее:

– многим пространственным предлогам присуща многозначность, как следствие, один и тот же предлог может участвовать в вербализации различных пространственных сцен и участвовать в реализации различных реляционных актов;

– некоторые предлоги обладают динамическим и статическим значениями; при этом реально описываемые сцены статических и динамических отношений могут отличаться не только наличием или отсутствием перемещения референта, но и всей пространственной структурой сцены и ее ментальным отображением;

– лингвокультурные отличия пространственных сцен, участвующих в реляционном речевом акте, могут заключаться в указании на особый вид или порядок совершения действия референта по отношению к релятуму;

– вербализация идентичных пространственных отношений в различных языках может осуществляться различными языковыми средствами: так, в случае с исследуемыми английскими и русскими предлогами «удаления» мы не наблюдаем «зеркальности» семантической структуры соответствующих предлогов двух языков, многообразие передаваемых пространственных отношений реализуется в рамках всей микрогруппы, а не пар соответствующих предлогов.

Данные, показанные в таблице 1, представляют собой результат моделирования и сопоставления содержательной стороны реляционного речевого акта и являются возможным вариантом научной модели отражения ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений в различных языках. 

В пятой главе «Моделирование ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений: экспериментальное исследование» говорится о том, что комплексный подход к изучению реляционного речевого акта как речевой деятельности подразумевает обращение к анализу тех процессов, которые происходят в сознании носителей языка в ходе осуществления речевых действий производства и восприятия пространственных высказываний. Целостное изучение речевого акта невозможно без учета перцептивных, концептуальных и процедурных характеристик образов сознания. Образ сознания, вслед за Е.Ф. Тарасовым, рассматривается нами как совокупность перцептивных, концептуальных и процедурных знаний индивида об объекте реального мира, не обязательно «овнешненных» средствами языка.

Построение динамической модели реляционного речевого акта невозможно без учета перцептивных, концептуальных и процедурных характеристик образов сознания, без изучения способов номинации зрительных образов пространственных объектов и выявления базовых когнитивных опор, влияющих на процесс вербализации и концептуализации.

В воссоздаваемой нами лингво-когнитивной модели реляционных речевых актов особое внимание уделяется рассмотрению языкового значения в двух взаимосвязанных аспектах: аспекте порождения значения и его использования, что дает возможность изучать значение в динамическом ключе, процессуально, а не как констатацию его составляющих.

Связь когнитивной модели значения и психологически реального значения заключается, с нашей точки зрения, в том, что когнитивная модель позволяет выявить существенные познавательные признаки, отраженные в семантике языковой единицы, а психологически реальное значение дает возможность установить структурно доминирующий признак в условиях данной речевой деятельности. Именно этот признак и лежит в основе процесса концептуализации, что, в свою очередь, влияет на способ номинации сегментов реального мира. Таким образом, построив когнитивную модель значения пространственного предлога и установив доминирующий познавательный признак его психологически реального значения, мы сможем определить особенности категоризации, концептуализации и вербализации пространственных отношений. Еще одним важным замечанием является то, что под влиянием конкретных условий познавательной деятельности доминантный признак познавательной структуры, соотносимой со словом, может изменяться.

Представленное в данной работе экспериментальное исследование включало в себя использование как традиционных экспериментальных методик (свободный ассоциативный эксперимент, методика субъективных дефиниций), так и ряда оригинальных методик, разработанных нами с учетом специфики исследуемого объекта и вошедших в состав предлагаемого нами метода реляционных трансформаций. Данный метод может стать составной частью общенаучного метода лингво-когнитивного моделирования, решая задачу изучения перцептивных, когнитивных и процедурных характеристик реляционного речевого акта. Фактически, мы можем говорить о реализации нового комплексного подхода к изучению реляционных речевых актов.

В состав метода реляционных трансформаций мы предлагаем включить оригинальные экспериментальные методики, направленные на: 1) выявление связей между базовыми геометрическими схемами пространственных отношений и их языковым описанием; 2) исследование взаимоотношений между пространственным расположением объекта и способом его вербализации; 3) сопоставительное исследование способов концептуализации пространственных отношений и объектов в английской и русской языковой картине мира, включающее в себя изучение связи между пространственными предлогами и базовыми ассоциативными типами отношений, а также анализ вариативности концептуализации пространственных отношений; 4) изучение способов вербализации зрительных образов пространственных сцен в английском и русском языках; 5) использование визуализации как способа исследования ментальной репрезентации пространственных отношений.

С нашей точки зрения, при проведении психолингвистического эксперимента, наряду с вербальными стимулами и вербальными реакциями, можно использовать методики, в соответствии со схемами: «вербальный стимул – графическая реакция», «графический стимул – вербальная реакция». Такие действия, как восприятие, концептуализация и вербализация пространственной сцены, а также обратный процесс – восприятие пространственного высказывания и реконструкция той пространственной сцены, которую оно обозначает, также можно рассматривать как речевую деятельность, акт речепорождения и акт речевосприятия, соответственно. В связи с этим в своем исследовании мы используем разнообразные стимулы и предлагаем испытуемым как вербальные стимулы (предлоги и выражения с ними), так и графические изображения, соответствующие различным пространственным сценам, включая пространственные отношения между объектами. В психолингвистике отношение стимул – реакция определяется как речевое действие. При этом анализу следует подвергать не только вербальную реакцию (как часто и происходит в большинстве исследований), а весь комплекс связей между стимулом и реакцией.

В экспериментальном исследовании процедурной и перцептивной сторон реляционного речевого акта принял участие 671 испытуемый разного возраста и рода занятий: 352 носителя русского языка (жители России) и 319 носителей английского языка (жители США). Время проведения экспериментов – 2006–2009 гг. В результате экспериментов было получено и проанализировано 970 реакций. 

В данной работе лингво-когнитивное моделирование реляционных речевых актов также включало в себя изучение концептов «пространство/space» как когнитивных карт пространственной организации мира с использованием свободного ассоциативного эксперимента и методики субъективных дефиниций.

Далее применялся метод реляционных трансформаций, включающий в себя шесть оригинальных методик, направленных на выявление связей между базовыми геометрическими схемами пространственных отношений и их языковым описанием, на исследование связи между пространственным расположением объекта и способом его вербализации.

Сопоставительное исследование способов концептуализации пространственных отношений и объектов в английской и русской языковой картине мира проводилось путем выявления связи между пространственными предлогами и базовыми ассоциативными типами отношений, вариативности концептуализации пространственных типов отношений, изучения вербализации зрительных образов пространственных сцен в английском и русском языках, визуализации как способа исследования ментальной репрезентации пространственных отношений.

Важно подчеркнуть, в качестве стимулов испытуемым предлагались как речевые произведения, описывающие пространственные отношения, так и графические изображения соответствующих отношений. В данном случае мы руководствовались тем, что материалом для реконструкции языковой картины мира могут служить как факты языка, так и «любые тексты культуры в самом широком смысле этого слова» (Ю.Д. Апресян). Визуальное восприятие пространственных сцен максимально приближает ситуацию к восприятию человеком реально существующих пространственных отношений и позволяет проследить процесс порождения реляционного высказывания.

Использование различных видов стимулов было направлено на изучение процессов интерпретации пространственного высказывания и восприятия пространственной сцены. В эксперименте, направленном на  визуализацию пространственных высказываний, информанты в качестве реакции на предложенный стимул (пространственное высказывание) должны были мысленно представить описанную сцену и изобразить ее графически.

Проведенное экспериментальное исследование с использованием метода реляционных трансформаций на основе комплексного подхода к лингво-когнитивному моделированию реляционных речевых актов позволяет нам сделать следующие теоретические выводы.

Проблема сопоставительного изучения реляционных речевых актов связана с интерпретацией самого понятия «пространство» как когнитивной карты в различных лингвокультурах. В содержании концептов «пространство/space» проявляются отличия, обусловленные историческими событиями, особенностями менталитета нации, географическими условиями существования этноса.

Несмотря на универсальность концептуализации окружающего мира людьми как представителями одного биологического вида, специфика концептуализации пространства носителями английского и русского языков проявляется на культурологическом уровне и демонстрирует важность учета экспериенциального характера восприятия и познания объективной реальности.

Специфика содержания концептов  «пространство/space», в отличие от большинства других знаменательных слов, заключается в том, что представления о пространстве у большинства носителей русского и английского языков отражают знания, относящиеся к понятийному и предметному уровням, при этом наблюдается практически полное отсутствие эмоционального и оценочного уровней когнитивной базы человека.

Носители английского и русского языков воспринимают пространство как эгоцентрическую систему координат, что подтверждает идею о существенном влиянии антропоцентрического принципа на концептуализацию объективной реальности: человек независимо от культурной и языковой принадлежности рассматривает себя как центр мироздания.

Пространство в обеих лингвокультурах воспринимается как единая и абсолютная система координат, место бытия всего сущего: все существует внутри пространства, пространство не соотносимо с другими системами отсчета.

Принципиальное значение для лингво-когнитивного моделирования пространственных отношений имеет исследование лингвокультурных особенностей  категоризации окружающего мира. Так, в различных языках проявляется преимущественно либо таксономический принцип категоризации (когда объекты окружающего мира распределяются по классам в соответствии с таксономической моделью: суперординатный, базовый и субординатный уровни), либо функциональный (категоризация объектов осуществляется на основе имеющихся между объектами функциональных связей).

Как показывает проведенное нами исследование, функциональный принцип  наглядно проявляется в категоризации пространственных отношений. Семантика некоторых пространственных предлогов не только указывает на наличие функциональных связей между референтом и релятумом, но и демонстрирует тот факт, что носители языка оценивают пространственную ситуацию и определяют пространственные границы объектов (главным образом релятума) с учетом тех функций, которые объект может выполнять.

Так, например, выражение отойди от меня задает определенные пространственные параметры сцены, в частности, расстояние от референта до релятума. Данное выражение возможно только в такой ситуации, когда расстояние между референтом и релятумом позволяет осуществлять взаимодействие или оказывать взаимное влияние (физическое, эмоциональное или вербальное). Нельзя сказать собеседнику отойди от меня тогда, когда он находится на расстоянии, например, 5-6 метров и более. Таким образом, предлог от формирует представление об области функционального воздействия референта и релятума. Размер данной области определяется исходя из знаний носителя языка о функциональных возможностях пространственных объектов.

В качестве релятума в таких ситуациях могут выступать не только люди, но и другие объекты окружающего мира, способные осуществлять определенные функции. В приведенном ниже примере предлог от указывает на отношения между референтом (бекас) и релятумом (одностволка), возможные только в пределах области, размер которой определяется функциональными характеристиками релятума (дальностью стрельбы одноствольного ружья).

Действительно, в передней уже стояла его одностволка, от которой не ушел еще ни один бекас, несмотря на то, что вблизи дула она была украшена несколькими оловянными заплатами, наложенными в тех местах, где ржавчина и пороховые газы проели железо (А.И. Куприн).

Можно предположить, что указание на функциональные отношения представляет собой не просто компонент семантики пространственных предлогов, а имеет более глубокие корни и демонстрирует использование функционального (эмпирического) принципа категоризации окружающего мира.

Концептуализация пространственных отношений, отраженная в таких лексических единицах, как предлоги, носит двойственный характер: логический и экспериенциальный.

В случае если в качестве базовых опор концептуализации выступают только геометрические параметры объектов, проявляется логический характер концептуализации окружающего мира, если субъект воспринимает пространственную ситуацию с учетом свойств и возможных функций объекта или каким-либо образом модифицирует ее (например, расширяет воспринимаемую сцену, включая в нее сегмент пространства, примыкающий к данному объекту), концептуализация носит экспериенциальный характер.

Экспериенциальность пространственной концептуализации имеет гносеологические корни в определенных когнитивных структурах, порождаемых пространственным опытом на уровне индивидуального взаимодействия человека с окружающим миром.

Предлоги участвуют в формировании реляционной языковой картины мира и наряду с другими релятивными элементами языка (падежные флексии, префиксы, союзы, некоторые разряды наречий) вербализуют реляционные концепты, которые обладают целым рядом особенностей в отличие от предметных концептов.

Общими характеристиками реляционных пространственных концептов и предметных концептов является наличие понятийного и предметного слоев; специфика реляционных пространственных концептов заключается в отсутствии эмоционального и модального слоев, наличии функционального слоя, ослабленности оценочного.

В концептуальную структуру реляционного речевого акта входят несколько простых взаимосвязанных концептов (референт, релятум и собственно тип отношений их объединяющих), следовательно, пространственные отношения относятся к концептуально-сложному типу формата знаний.

Определенный предлог ассоциируется у носителей языка с определенным видом прототипических пространственных отношений. Базовой опорой для концептуализации схематичных пространственных отношений являются геометрические параметры релятума, что отражает понятийный и предметный уровни реляционных концептов.

Наличие информации о свойствах пространственного объекта влияет на способ его концептуализации: в качестве базовых опор концептуализации в таком случае выступают не только геометрические параметры воспринимаемого объекта, но и его качественные и функциональные характеристики; на языковом уровне это проявляется в допустимости использования различных предлогов, каждый из которых отражает возможные варианты пространственной концептуализации сцены.

Одним из факторов, влияющих на концептуализацию объекта и выбор варианта языкового описания пространственной сцены, является положение объекта в пространстве, при этом концептуализация и вербализация пространственных объектов с опорой на их пространственное положение и качественные характеристики носит универсальный характер и проявляется у носителей различных языков.

Аналогичные предлоги двух языков в большинстве случаев ассоциируются у англо- и русскоязычных носителей со сходными типами отношений. Наблюдающиеся отличия в ассоциациях на аналогичные предлоги в двух языках носят двоякий характер: они вызваны либо фактами языка (так, русскому слову стол в английском языке соответствует две лексемы – table и desk), либо объясняются разными способами концептуализации одних и тех же объектов представителями различных лингвокультурных сообществ.

Концептуализация пространственных отношений зависит от положения субъекта и может носить относительный или абсолютный характер.

При восприятии лексических выражений, описывающих пространственные отношения, у большинства носителей языка в сознании возникает образ прототипической ситуации с четко выраженными геометрическими характеристиками.

В отдельных случаях визуальный образ, возникающий при восприятии пространственного лексического выражения, имеет ярко выраженные национально-культурные черты. Содержание реляционных пространственных концептов не ограничивается только описанием геометрических параметров сцены, а носит также культурно- и индивидуально обусловленный характер, при этом культурный аспект визуализации пространственной сцены может отличаться у представителей различных лингвокультурных сообществ.

Стратегии номинации пространственных отношений могут иметь культурно обусловленный и индивидуальный характер, т.е. быть основанными на культурном и индивидуальном опыте носителей языка; выбор средства номинации пространственных отношений зависит от геометрических параметров релятума и его функциональных характеристик; в качестве средства номинации пространственных отношений могут выступать устойчивые фразы и прецедентные высказывания.

Вариативность восприятия того или иного пространственного выражения может быть обусловлена влиянием структуры естественного языка (например, явления полисемии и синонимии пространственных лексических единиц) на образ сознания и систему представлений человека о действительности. Как следствие, в номинативных и оценочных стратегиях, вовлеченных в реляционный речевой акт, отражается языковой опыт носителя языка, вычленяющего наиболее значимые черты в описываемом явлении.

Данные, полученные в ходе лингво-когнитивного моделирования реляционных речевых актов, показывают, что в процессах познавательной деятельности человек обращается ко всем индивидуальным информационным ресурсам, что ведет к формированию моделей гносеологического типа, своего рода гносеологических универсалий.

Реляционные речевые акты как речевая деятельность демонстрируют ряд особенностей в способах ментальной и языковой репрезентации, а также в содержательном и процессуальном плане. Кроме того, они обладают и лингвокультурными особенностями.

Таким образом, результаты проведенного исследования демонстрируют достоверность сформулированной нами функционально-экспериенциальной  теории ментальной и языковой репрезентации пространственных отношений.

Дальнейшие перспективы исследования видятся, в первую очередь, в использовании представленного в работе комплексного междисциплинарного подхода к изучению других языковых явлений; в применении метода лингво-когнитивного моделирования и метода реляционных трансформаций в анализе структуры, содержания и форм ментальной и языковой репрезентаций иных фрагментов картины мира. Особый интерес представляет дальнейшее изучение и сопоставление лингвокультурной специфики реляционных речевых актов на материале других языков. 

В Приложениях представлены данные словарей, обобщающие схемы и таблицы, вербальные и визуальные стимулы, использовавшиеся в экспериментальном исследовании, примеры бланков опроса информантов.

Основные положения диссертации изложены в 47 публикациях общим объемом 37 п.л.:

А. Монографии

1. Бороздина И. С. Категоризация, концептуализация и вербализация пространственных отношений и объектов. Курск: Курск. гос. ун-т, 2009. 197 с.

2. Бороздина И. С. Лингво-когнитивное моделирование пространственных отношений и объектов: экспериментальное исследование. Курск: Курск. гос. ун-т, 2011. 135 с.

Б. Статьи, опубликованные в научных изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки

3. Бороздина И. С. Формы и содержание языкового представления пространственных отношений // Вопросы когнитивной лингвистики. 2008. № 4. С. 138–144.

4. Бороздина И. С. Концептуализация и языковая репрезентация пространственных отношений // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия Вопросы образования: языки и специальность. 2008. № 6. С. 2024.

5. Бороздина И. С. Антропоцентризм пространственной концептуализации в языковой семантике // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Серия «Филология». 2009. № 3. С. 232–239.

6. Бороздина И. С. Исследование эволюции концептуализации и вербализации пространственных отношений и объектов [Электронный ресурс] // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2010. № 2 (14). URL: http://www.scientific-notes.ru/pdf/014-15.pdf. № государственной регистрации: 0421000068/0032 от 09.07.2010.

7. Бороздина И. С., Сазонова Т. Ю. Содержание пространственных концептов как отражение культурного знания // Вопросы когнитивной лингвистики. 2010. № 2. С. 27–34.

8. Бороздина И. С. Предлоги как специфическое средство вербализации пространственных отношений [Электронный ресурс] // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2010. № 2 (14). URL: http://www.scientific-notes.ru/pdf/014-16.pdf. № государственной регистрации: 0421000068/0033 от 09.07.2010.

9. Бороздина И. С. Изучение содержания языкового выражения пространственных отношений в рамках когнитивной лингвистики // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Серия «Филология». 2010. № 2. Т. 1. С. 231–239.

В. Публикации в других изданиях

10. Бороздина И. С. Проблемы категоризации пространственных отношений (на примере предлогов «удаления») // Когнитивная лингвистика: современное состояние и перспективы развития: материалы I международной школы-семинара по когнитивной лингвистике: в 2 ч. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 1998. Ч. 2. С. 113–115.

11. Бороздина И. С. К вопросу о семантике пространственных предлогов (на материале английского предлога out of) // Коммуникативные аспекты лингвистики, перевода и методики преподавания иностранных и родного языков: тезисы международной научно-практической конференции. Курск: Изд-во КГТУ, 1998. С. 13–15.

12. Бороздина И. С. Влияние социальных и культурных знаний и опыта на формирование когнитивных моделей и их реализацию в языке // Произношение как голос иноязычной культуры: тезисы докладов и сообщений международной научной конференции. Курск: Изд-во Курск. пед. ун-та, 1998. С. 27–29.

13. Бороздина И. С. Краткая характеристика непространственных компонентов значений некоторых пространственных предлогов // Филология и культура: тезисы II-й Международной конференции: в 3 ч. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 1999. Ч. 2. С. 31–33.

14. Бороздина И. С. К вопросу о непространственных компонентах значения пространственных предлогов // Язык и образование: сб. научн. тр.: в 2 ч. Курск: Изд-во Курск. гос. пед. ун-та, 1999. Ч. 1. С. 68–73.

15. Бороздина И. С. Геометрический, топологический и функциональный подходы к изучению значения предлогов // Лингвометодические аспекты преподавания иностранных языков: сборник научных статей. Курск: КГПУ, 2001. С. 26–34.

16. Бороздина И. С. Влияние функциональных компонентов значения пространственных предлогов на общее понимание текста // Методы и приемы работы с иноязычными текстами разных стилей и жанров. Курск: КГУ, 2003. С. 113–116.

17. Бороздина И.С. Использование подстановочных тестов для определения интегральных и дифференциальных компонентов значения.// Теория языка и межкультурная коммуникация: межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2003. С. 4–11.

18. Бороздина И. С. Комплексный подход к изучению значения предлогов // Комплексная система языковой подготовки в условиях региона: материалы региональной (Черноземье) научно-практической конференции 25–26 марта 2004 г. / под ред. Т.А. Благодарной, В.Я. Голуб. Борисоглебск: ГОУ «Борисоглебский ГПИ», 2004. С. 34–36.

19. Бороздина И. С. Основные факторы, влияющие на исследование значения пространственных предлогов // Язык для специальных целей: система, функции, среда. Материалы международной научно-практической конференции. Курск: Изд-во КГТУ, 2004. С. 7–9.

20. Бороздина И. С. Использование интегративного / комплексного подхода к изучению значения предлогов // Язык и образование: сборник научных трудов: в 2 ч. Ч. 1: Проблемы исследования единиц языка. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2004. С. 7–12.

21. Бороздина И. С. Семантические особенности английских и русских предлогов «удаления» // Лингвистика и лингвистическое образование в современном мире: материалы международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения профессора В.Д. Аракина. Москва, 18–19 ноября 2004 г. / отв. ред. О.Г. Чупрына, Е.А. Никулина. М.: ГНО «Прометей» МПГУ, 2004. С. 67–71.

22. Бороздина И. С. Специфика преподавания предмета «Лексикология английского языка» на факультете информатики и вычислительной техники // Теория языка и межкультурная коммуникация: межвузовский сборник научных трудов. Вып. 3 / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2004. С. 11–14.

23. Borozdina I. S. Conceptualization of space and semantics of English and Russian prepositions // Text Processing and Cognitive Technologies. Paper Collection. № 10. (Edited by V. Solovyev, V. Polyakov). Moscow – Varna, MISA, Ucheba, 2004. Pр. 11–19.

24. Бороздина И. С. Сопоставительный анализ способов вербализации идентичных пространственных отношений в различных языках // Теория языка и межкультурная коммуникация: межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск: Курск. гос. ун-т, 2005. С. 12–17.

25. Бороздина И. С. Семантика пространственных слов и характеристика содержания пространственных концептов // Культура как текст: сборник научных статей. Выпуск VI. М.: ИЯ РАН; Смоленск: СГУ, 2006. С. 14–19.

26. Бороздина И. С. Способы вербализации идентичных пространственных отношений в различных языках // Культура как текст: сборник научных статей. Выпуск VII. М.: ИЯ РАН; Смоленск: СГУ, 2007. С. 12–18.

27. Бороздина И. С. Специфика обозначения географического пространства в русском и английском языках // Теория языка и межкультурная коммуникация: межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск: КГУ, 2007. С. 14–20.

28. Бороздина И. С. Содержание пространственных концептов как элемент интерпретации иноязычного текста // Язык для специальных целей: система, функции, среда: сб. материалов II науч.-практ. конф. / редкол.: Е.Г. Баянкина [отв. ред.], Л.В. Левина [и др.]. Курск: Курск. гос. техн. ун-т, 2008. С. 38–40.

29. Бороздина ИС. Methods and Approaches to the Study of Spatial Prepositional Semantics // Язык и образование: сб. науч. трудов. Курск: Курск. гос. ун-т, 2008. С. 14–17.

30. Бороздина И. С. Экспериментальное исследование пространственной категоризации и концептуализации // Международный конгресс по когнитивной лингвистике: сб. мат-лов / отв. ред. Н.Н. Болдырев; Федеральное агентство по образованию, Ин-т языкознания Рос. Академии наук, Управление образования и науки администрации Тамб. обл., Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина, Общерос. обществ. орг-ция «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов». Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008. С. 61–64.

31. Бороздина И. С., Балакина Е. Н. Концептуализация и вербализация географического пространства в русском и английском языках (на примере категорий «город», «деревня/село») // Теория языка и межкультурная коммуникация: межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2008. С. 4–11.

32. Бороздина И. С. Семантические и концептуальные характеристики английского пространственного предлога off // Актуальные проблемы переводоведения и межкультурной коммуникации: сб. науч. тр. / под ред. В.И. Провоторова. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2008. С. 4–7.

33. Бороздина И. С. Когнитивные основания наименования пространственных характеристик объектов // Язык и личность в контексте гуманистической парадигмы образования: материалы межвузовской научно-практической конференции 14–15 октября 2008 г. / под ред. Т.А. Благодарной. Борисоглебск: ГОУ ВПО «Борисоглебский ГПИ», 2008. С. 27–32.

34. Бороздина И. С. Особенности языкового представления категории «пространство» // Культура как текст: сборник научных статей. Выпуск VIII. М.: ИЯ РАН, Смоленск: СГУ, 2008. С. 16–23.

35. Бороздина И. С. Лингвокультурные особенности пространственных концептов // Межкультурная коммуникация: вопросы теории и практики. Сборник материалов конференции (посвящается Году молодежи в России) / под общей редакцией В.И. Наролиной. В 2-х частях. Курск: КГМУ, 2009. Часть 2. С. 192–197.

36. Бороздина И. С. Основные принципы когнитивной грамматики и семантика пространственных предлогов // Культура как текст: сборник научных статей. Выпуск IX. М.: ИЯ РАН; Смоленск: СГУ, 2009. С. 40–45.

37. Бороздина И. С. Когнитивные основания специфики вербализации пространственных отношений в различных языках // Профессионально ориентированный перевод: реальность и перспективы: сборник научных трудов по материалам 4-й Международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию РУДН, Москва. 20–21 мая 2009 г. М.: РУДН, 2009. С. 71–79.

38. Бороздина И. С. Концептуальная и языковая репрезентация пространственных отношений // Язык, литература, ментальность: разнообразие культурных практик: материалы II Международной научной конференции. Часть 1 / научн. ред. Р.К. Боженкова. Курск, 2009. С. 17–21.

39. Бороздина И. С. Вариативность исследовательских подходов к изучению предложной семантики: история вопроса [Электронный ресурс] // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2009. № 2 (10). URL: http://scientific-notes.ru/pdf/010-12.pdf. № государственной регистрации: 0420900068/0030 от 29.05.2009.

40. Бороздина И. С. Содержание пространственных концептов в диахронии // Филология и культура: мат-лы  VII Междунар. науч. конф. 14–16 окт. 2009 г. / отв. ред. Н.Н. Болдырев; Федеральное агентство по образованию, Ин-т языкознания Рос. Академии наук, ГОУ ВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина». Общерос. обществ. орг-ция «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов». Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2009. С. 266–268.

41. Бороздина ИС. Is the meaning of a word compositional? // Язык и образование: сб. науч. трудов. Курск: Курск. гос. ун-т, 2009. С. 12–18.

42. Бороздина И. С., Сазонова Т. Ю. Визуализация и вербализация пространственных сцен как экспериментальные способы лингво-когнитивного моделирования [Электронный ресурс] // Теория языка и межкультурная коммуникация. Научный журнал. ГОУ ВПО «Курский государственный университет», 2010. №1 (7). URL: http://tl-ic.kursksu.ru/pdf/007-03.pdf. № государственной регистрации: 0421000112/0003 от 17.03.2010.

43. Бороздина И. С. Концепты «пространство/space» в англо- и русскоязычной культурах [Электронный ресурс] // Теория языка и межкультурная коммуникация. Научный журнал. ГОУ ВПО «Курский государственный университет», 2010. №2 (8). URL: http://tl-ic.kursksu.ru/pdf/008-01.pdf. № государственной регистрации: 0421000112/0023 от 26.10.2010.

44. Бороздина И. С. Лингвокультурные характеристики реляционных пространственных концептов [Электронный ресурс] // Межкультурная коммуникация: вопросы теории и практики. Материалы Международной научно-практической конференции (6–7 апреля 2011 г.). Курск: ГОУ ВПО КГМУ Минздравсоцразвития России, 2011. 1 электр. опт. диск (CD–R).  № государственной регистрации: 0321100911.

45. Бороздина И. С. Реляционные пространственные концепты как трансляторы лингвокультурных особенностей социума // Жизнь языка в культуре и социуме – 2. Материалы конференции. Москва, 27–28 мая 2011 г. / ред. коллегия: Е.Ф. Тарасов (отв. ред.), Н.В. Уфимцева, В.П. Синячкин, О.В. Балясникова, Д.В. Маховиков. М.–Калуга: Издательство «Эйдос», 2011. С. 180–182.

46. Бороздина И. С. Комплексный подход к изучению реляционных речевых актов. Метод реляционных трансформаций [Электронный ресурс] // Теория языка и межкультурная коммуникация. Научный журнал. ГОУ ВПО «Курский государственный университет», 2011. №1 (9). URL: http://tl-ic.kursksu.ru/pdf/009-02.pdf. № государственной регистрации: 0421100112/0002 от 17.06.2011.

47. Бороздина И. С. Реляционный речевой акт как речевая деятельность // Когнитивные исследования языка. Вып. 9: Взаимодействие когнитивных и языковых структур: сб. науч. тр. М.: ИЯ РАН; Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2011. С. 271–280.  

38. Палкин А. Д. Кого ненавидят в России и Японии // Филология – искусствознание – культурология: новые водоразделы и перспективы взаимодействия / Ред.-сост. Н. А. Кочеляева. – М.: РИК, 2009. – Стр. 66. Объем работы – 0,1 п. л.

39. Палкин А. Д. Ассоциативный эксперимент и лингвистика // III Международная конференция по полевой лингвистике: тезисы и материалы / Ред. кол. М. Е. Алексеев и др. – М.: ТЕЗАУРУС, 2009. – Стр. 133–137. Объем работы – 0,2 п. л.

40. Палкин А. Д. Этические картины мира японцев и русских // Горизонты психолингвистики: Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 80-летию профессора, заслуженного деятеля науки РФ А. А. Залевской (г. Тверь, 23–24 октября 2009 г.) / Отв. ред. Е. М. Масленникова. – Тверь: ТверГУ, 2009. – Стр. 200–207. Объем работы – 0,6 п. л.

41. Палкин А. Д. Концептуальный анализ и ассоциативный эксперимент // Когнитивные исследования языка. Вып. V. Исследование познавательных процессов в языке / Ред. кол. Е. С. Кубрякова и др. – М. – Тамбов: ИЯ РАН, ИД ТГУ им. Г. Р. Державина, 2009. – Стр. 133–146. Объем работы – 0,8 п. л.

42. Палкин А. Д. Триангуляция в психолингвистике // Жизнь языка в культуре и социуме / Отв. ред. Е. Ф. Тарасов. – М.: Эйдос, 2010. – Стр. 141–142. Объем работы – 0,1 п. л.

43. Палкин А. Д. Психолингвистика в современном мире // Вестник МГТА. Вып. 3–4. Лингвистика. Психология. – М.: МГТА, 2010. – Стр. 47–56. Объем работы – 0,6 п. л.

44. Палкин А. Д. Индивидуализм и коллективизм в русской культуре // Жизнь языка в культуре и социуме-2 / Отв. ред. Е. Ф. Тарасов. – М.: Эйдос, 2011. Стр. 125–127. Объем работы – 0,1 п. л.

45. Палкин А. Д. По поводу амбивалентности будущего времени в японском языке // Лингвофутуризм. Взгляд языка в будущее / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова. – М.: Индрик, 2011. – Стр. 245–253. Объем работы – 0,5 п. л.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.