WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Сатира и юмор в устном народном творчестве адыгов

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

Чуякова Нафcет Муратовна

 

САТИРА И ЮМОР В УСТНОМ НАРОДНОМ ТВОРЧЕСТВЕ АДЫГОВ

 

Специальность: 10.01.09 – фольклористика

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

Майкоп – 2009


Работа выполнена в отделе фольклора Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований имени Т. М. Керашева

Научные консультанты: доктор филологических наук, профессор

                                                  Зухба Сергей Ладович

доктор филологических наук, профессор

Мамий Руслан Гилимович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Шаззо Шамсет Ерестемовна

доктор филологических наук, профессор

Салакая Шота Хичевич

доктор филологических наук, профессор

Колясников Иван Николаевич

Ведущая организация: Институт гуманитарных исследований КБР и Кабардино-Балкарского Научного центра Российской академии наук

Защита состоится «_18__» _декабря________ 2009г. в ____ часов на заседании диссертационного совета Д. 212.001.02 при Адыгейском государственном университете по адресу: 385000, г. Майкоп,

ул. Университетская, 208, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Адыгейского государственного университета.

Автореферат разослан «____»__________________ 2009г.

И.о ученого секретаря диссертационного

совета доктор филологических наук,

профессор                                                              Степанова Т.М.


Общая характеристика работы



Актуальность темы исследования. Сатира и юмор как важнейшие составляющие комического в национальном фольклоре каждого народа представляют собой явление феноменальное по своей полифункциональности и синтетичности. В них проявились народный опыт, мудрость, философия, психология, здоровая смеховая культура народа.

Как известно, в фольклоре народ не только утверждает свой духовно-эстетический идеал, но и отрицает такие явления действительности, которые противоречат представлениям человека об истине, добре, красоте, о возвышенном и героическом. Это отрицание может выражаться в разных формах эстетического отношения народного творчества к действительности (например, безобразное и низменное). Особенно острой и активной формой  в адыгском фольклоре является комическое. Однако, по верному замечанию В.Е.Гусева, в работах фольклористов нередко еще комическое и основные типы его выражения – юмор и сатира – отождествляются с критическим отношением к действительности вообще. «На этом отождествлении основан ряд недоразумений: любой элемент критики, обличения объявляется сатирой, любой отрицательный персонаж – сатирическим, а сама сатира представляется возможной без комического», – справедливо отмечает В. Гусев.

Сатира и юмор являются эффективными способами отображения действительности в разных жанрах фольклора. Существуют также изустные собственно-сатирические и юмористические произведения. Таковы, например, сатирические сказки, песни, пословицы, юмористические хабары и притчи, обличающие отрицательные явления жизни. Несомненно, эти произведения играли большую общественно-значимую роль, были мощным оружием в руках их создателей и носителей, способствовали поступательному развитию общества, воспитанию молодежи в духе лучших народных традиций. Они возбуждали в людях добрые чувства, стремления, мечты; учили уважать себя, верить в собственные силы, бороться за права и свободу, вести непримиримую борьбу с иноземными захватчиками, искоренять недостатки и в своей среде. Смех каждого народа по-своему отражает национальные образы мира. В этом  отчетливо проявилось духовно-нравственное здоровье нации, ее менталитет, народный оптимизм, система его мировидения, как позитивное, так и негативное отношение устного слова к соответствующим явлениям жизни. Кроме того, произведения комических жанров играют серьезную дидактическую – в целом воспитательную функцию.

Сатира и юмор обнажали различные стороны жизни народа, выявляли конфликтные ситуации в ней, семейно-бытовые проблемы, разоблачали лицемерие, лень, зависть, невежество, мздоимство и т.д., как постыдные проявления жизненной психологии. Таким образом, сатира и юмор имеют непреходящее нравственно-философское и историко-познавательное значение. Они емко и аналитично представляют быт, культуру, традиции, нравы, обычаи народа в его историческом развитии.

Большой вклад в изучение смеховой культуры Западной Европы и Древней Руси внесли М.М Бахтин, Д.С.Лихачев, А.М. Панченко и Н.В. Понырко. В книге «Смех в Древней Руси» они характеризуют сущность юродства, демократизм смеха, его роль в общественной жизни допетровской эпохи.

В.Я. Пропп определяет специфику комического в разных жанрах фольклора, анализирует психологию смеха и восприятие комического. А.3. Вулис показывает природу и способы создания сатирического образа, роль условности, гротеска, творческой фантазии в сатире. Ю.В.Манн в книге «О гротеске в литературе» дает теоретическое обоснование понятия «гротеск». В. М. Пивоев, И. Паси исследуют иронию как эстетическую категорию.        М.В. Бороденко анализирует юмор с психологической позиции. М.Т. Рюмина рассматривает эстетические проблемы комического.

Многие ученые обращаются с позиций эстетики к проблеме комического, а также связанных с ним категорий юмора, иронии, сатиры, гротеска. Этой проблематике посвящены работы М.М.Бахтина, Ю. Б. Борева, А. Вулиса, польского исследователя Б. Дземидока, Н.А. Дмитриевой, Л. А. Карасева, А.А. Карягина, В. Кирпотина, Ф. С. Лимантова, А.Н. Лука,                    Т.Б. Любимовой, А.М. Макарян, Ю. В. Манна, Б. М. Манчина,                         А. П. Московского, Д. П. Николаева, Г. О. Ноди, В. М. Пивоева,                         Л. Е. Пинского, В. Я. Проппа, Я.Е. Эльсберга. К историческому аспекту исследования теории комического обращаются такие ученые, как А. А. Аникст, М. Л. Андреев, М. М. Бахтин, А. В. Бартошевич, А. Ф. Лосев, В. П. Шестаков, В. Н. Ярхо и др.

Для анализа социокультурных и художественно-эстетических особенностей юмора в адыгской культуре определенную ценность имеют работы 3. М. Налоева, Р. Б. Унароковой, М. М. Паштовой.

Значительный интерес представляют некоторые кандидатские диссертации, в том числе работа З.Р. Жачемук «Сатира и юмор как формы художественного мышления в устно-поэтическом наследии адыгов и зарождение, развитие этих жанров в национальной литературе» (на примере творчества И. Цея, Ю. Тлюстена, Х. Ашинова, С. Панеша) . В ней намеченная проблема решается в аспекте взаимодействия фольклорно-поэтических жанровых формирований и композиционно-структурных моделей произведений письменной литературы.

В кандидатской диссертации Н. Г. Беретарь «Социокультурные особенности юмора в ценностной системе этноса» вторая глава — «Социокультурная специфика юмора адыгского этноса» - посвящена анализу особенностей проявления юмора в адыгской среде. В ней прослежена история возникновения и развития юмора в культуре адыгского этноса, его социально-историческая роль, социально-педагогические функции, охарактеризованы его отличительные черты в сравнении с юмором в русском народном творчестве. Сатирическим жанрам лезгинской литературы (апологу, басне, поэме, эпиграмме, пародии) посвящена кандидатская диссертация Л.А. Ибрагимхалиловой. Аналогичных явлений в литературе адыгов касаются диссертации А.М.  Бейтуганова и Чистобаевой Л.В.

Тем не менее, существует настоятельная необходимость монографического исследования обозначенных жанров в их типологическом и системном контексте других жанров фольклора.

В нашем исследовании предпринята попытка восполнить указанные пробелы, раскрыть богатство адыгской народной сатиры и юмора, определить их место и роль в жанровых формах устной словесности адыгов, выявить межжанровые и духовно-эстетические связи сатиры и юмора в фольклоре других народов, а также художественно-стилевые особенности сатирико-юмористических произведений, установить их идейно-тематическое своеобразие, общественные функции, бытование, охарактеризовать некоторых выдающихся исполнителей, проанализировать их жанровый репертуар. В этом состоит актуальность избранной темы.

Теоретико-методологической основой диссертации послужили принципы и методы, разработанные в аналитических трудах А. Алиевой, В. Аникина, В. Проппа, М. Бахтина, Д. Молдавского, Д. Лихачева, З. Кумаховой, М. Кумахова, Н. Кравцова, Ш. Хута, А. Схаляхо, А. Гутова, А. Гадагатля, С. Зухбы, Ш. Салакая, А. Авшалумовой и др.

Объект исследования – героический эпос «Нарты», сказочный эпос, несказочная проза, песенное творчество, паремии, народное острословие. Предмет исследования – художественно-эстетическая и жанровая специфика сатиры и юмора, их место и роль в устной словесности адыгов.

В основу исследования положен обширный полевой фольклорный материал, хранящийся в фондах Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т. М. Керашева, Института гуманитарных исследований Правительства КБР и Кабардино-Балкарского научного центра РАН, Карачаево-Черкесского института гуманитарных исследований. В работе использованы ранее опубликованные тексты, многочисленные записи автора, сделанные во время фольклорных экспедиций по Республике Адыгея, Краснодарскому краю, Причерноморской Шапсугии и в местах компактного проживания адыгов в Турции. Мы также обращаемся к текстам, изданным в Англии, Германии, Турции, как на языке оригинала, так и в переводе на английский, немецкий и турецкий языки.

Цель работы состоит в историко-теоретическом обосновании духовно-эстетического своеобразия сатиры и юмора в устном народном творчестве адыгов, в исследовании роли этих жанров в отражении исторического хода событий, в развитии философского и поэтического мышления народа. Для реализации этой цели были поставлены следующие задачи:

  • Показать богатство и многообразие  адыгской народной сатиры и юмора, определить их особенности в других фольклорных жанрах.
  • Выявить типологические связи сатирико-юмористических произведений в фольклоре адыгов с соответствующими произведениями устного эпоса других народов.
  • Рассмотреть художественные приемы адыгской народной сатиры и юмора.
  • Выявить идейно-тематическое своеобразие сатирико-юмористических произведений.
  • Установить общественные функции, особенности бытования и исполнения сатирико-юмористических произведений устного народного творчества адыгов.
  • Выявить индивидуальные черты наиболее известных народных острословов, проанализировать их репертуар.
  • Провести системное многоуровневое исследование жанров юмора и сатиры в адыгском фольклоре.

Научная новизна работы заключается в том, что она является первым монографическим исследованием подобного рода, где наиболее полно прослеживается опыт использования сатиры и юмора в реализации идейно-художественного замысла произведения. Существующая в фольклоре адыгов система жанров комического не во всем совпадает с европейской и русской фольклорно-литературной эстетической системой классификации жанров и приемов комического. Поэтому в работе предпринята попытка научного осмысления этого явления, комплексного анализа сатиры и юмора, определения их места, роли и значения в устной словесности адыгов, в репертуаре народных певцов и сказителей. Такой подход к исследованию позволяет выявить идейно-тематическое своеобразие, художественные особенности и поэтику сатирико-юмористических произведений, а также их бытование и исполнение в культурном пространстве народа. Наряду с этим каждое произведение сатирико-юмористического направления или с элементами комического рассматривается как элемент целой системы, обладающей общими и специфическими чертами. Настоящая работа характеризуется новым подходом к материалу, безусловно, заслуживающему исследовательского внимания, и одновременно находящемуся как бы на периферии этого внимания. В этом как раз и заключается научная новизна данной диссертации, обращающейся к проблематике, лежащей на пересечении фундаментальной и прикладной науки.

Для достижения поставленных задач в работе использовались следующие методы: метод наблюдения, позволяющий обнаруживать элементы сатиры и юмора в фольклоре адыгов;

метод системного исследования, включающий в себя синхронный анализ фольклорного материала, прежде всего историко-описательный;

метод сравнительного анализа, позволяющий установить сходство и различие между сатирико-юмористическими произведениями фольклора адыгского, русского, абхазского и других народов;

типологический метод, дающий возможность представить соотношение между разными фольклорными жанрами внутри их системы в целом.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Феномен сатиры и юмора сущностно и закономерно выступает как один из наиболее ярких и выразительных методов и средств художественного отображения действительности во всех жанрах фольклора адыгов. Однако посредством комического в них по-разному разрабатываются темы, идеи, образы и сюжеты, которые юмористически и сатирически переосмысливаются в контексте свободы личности и ее духовной ответственности.

2. В адыгском варианте нартского эпоса сатира и юмор ощущаются и осмысливаются как наиболее архаический и консервативный социокультурный, психологический институт, и в то же время как динамичная и мобильная форма эмоционально-эстетической оценки реальности, являющейся доступным и действенным способом борьбы со всем ложным, косным, недостойным в общественной и личной жизни социума. Сатира, юмор, ирония – грозное оружие в руках остроязычных женщин и нартских богатырей. Сатира, как средство художественного изображения действительности, зарождается в период разложения первобытнообщинного строя.

3. Магистральные направления сатирико-юмористических жанров народной поэзии есть исследование жизненных позиций в их многосложности и разнообразии в условиях драматических событий в истории и повседневной жизни народа.

4. Эстетическая и социокультурная значимость малых сатирико-юмористических жанров  (пословицы и поговорки) обусловлена тем, что в силу своей краткости и лапидарности (в единстве с другими условиями) они сосредоточивают внимание на какой-либо конкретной отрицательной черте характера человека, группы людей или общества. Одной фразой, одним предложением, путем иносказания, удачного сравнения проникают в самую суть характера, предмета, явления и создают сатирико-юмористические образы обобщающего типа.

5. Своеобразие тематики сатирико-юмористических произведений определяет богатство стилистических средств создания произведения: гротеск, ирония, сарказм, сравнение, насмешка, противопоставление, гипербола, аллегория, метафора, панторифма и др.

6. Сатира и юмор широко представлены в народной прозе адыгов: сказочном эпосе и несказочной прозе. В них в комической форме отражено противоречие между естественной склонностью к созиданию, взаимопомощи и биосоциально привычной тенденцией к ущемлению ближних, к эгоистическому торжеству собственной силы. Особо выделяются сатирические сказки и анекдоты. В сказках, где сталкиваются противоположные по духу и социальной принадлежности люди, индивидуализация героя более четкая и критика больше направлена на носителей зла, чем на само зло. В сказках же, где нет социальной подоплеки, образ менее индивидуализирован, нежели зло.

7. Духовно-эстетическая основа разных форм и функций комического в фольклоре адыгов – национально-цивилизационная, а значит – продуктивная и самодостаточная для выявления не только национальной специфики, но и ее непреходящей общечеловеческой значимости.

8. Общественные функции сатирико-юмористических произведений в контексте бытования и исполнения претерпевали определенные изменения, связанные с переменами в общественно-политической и социально-экономической жизни народа. Эти изменения приводили к трансформации сложившихся традиций в области сохранения, исполнения и распространения исследуемых произведений.

Апробация. Основные положения диссертационной работы освещались на таких международных форумах, как VI коллоквиум Европейского общества кавказологов «Нартский эпос и кавказское языкознание» (Майкоп,1992); «Эпосы народов мира и их роль в миротворческой миссии России и Кавказа» (Краснодар,1996); «Современные проблемы кавказского языкознания и фольклористики» (Майкоп,1999); «Нартский эпос: проблемы и итоги на рубеже тысячелетий» (Нальчик,2000); «Кавказ: история, культура, традиции, языки» (Сухум,2001); Международном симпозиуме общества фольклористов Verbal Wisdon and Verbal Humour (Лондон,2001); а также на многих межрегиональных и республиканских научных конференциях, отражены в публикациях по теме исследования в научных изданиях и СМИ.

Научно-практическая значимость работы. Результаты диссертационного исследования могут быть использованы при подготовке новых учебников и учебных пособий, составлении программ, спецкурсов, а также при подготовке лекций и семинарских занятий по истории фольклористики, адыгскому фольклору и теории литературы (проблемы сатиры, юмора и других видов комического).

Структура диссертационной работы соответствует поставленным задачам и состоит из введения, шести глав, заключения, библиографического списка и приложения, содержащего перечень исследуемых единиц.

Основное содержание РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы, аргументируются ее важность и актуальность, определяются объект и предмет исследования, цели и задачи, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, делается развернутый обзор существующей литературы по избранной теме. В нем подчеркивается, что комическое возникает в фольклоре доклассового общества. В песнях и сказках, даже в мифах, обрядовых игрищах и в древнейших формах народной драмы племен и народностей, сохраняющих формы общинно-родовой организации, наряду с героическими и возвышенными образами присутствуют и комические персонажи. Ими оказываются не только действующие лица многих сказок о животных (в этом жанре их особенно много). В значительной степени, по справедливому утверждению В.Е.Гусева, это касается произведений народного героического эпоса. Древнейший образ «культурного героя» часто предстает в двойственном свете, – то, как подлинно героическое, возвышенное существо, то, как озорник и плут, действия которого вызывают восхищение и одновременно веселую реакцию».

В первой главе «Элементы комического в адыгском нартском эпосе как средство утверждения философско-социальных и нравственных ценностей в обществе» обосновывается мысль о том, что сатира и юмор, как форма и способ художественного отображения действительности, занимают большое место в героическом эпосе адыгов «Нарты». Ими активно пользовались для выражения своих чувств и эмоций как нартские богатыри, так и героини. Например, девушки Лашын и Малечипх в эпосе даны как большие мастера народного острословия. Им удалось метко и образно охарактеризовать нартских богатырей. Хотя существует мнение, что цикл Лашын является более поздней пародией на персонажей героического эпоса, но даже сам этот факт наличия пародии на героический эпос является показательным. Лашин подвергает осмеянию всех нартских богатырей («Пщынатль о Лашине»). Богатыри отвечают ей тем же.

Обычай исключал взаимное оскорбление между мужчиной и женщиной. Вероятно, данное произведение зародилось в переходный период от матриархата к патриархату, когда шла ожесточенная борьба между старым и новым. Лашын высмеивает и бога огня и кузнечного ремесла Тлепша. Она отвергает самого почитаемого нартами бога. Находит в нем изъяны, недостатки, отрицательные черты, как и в нартских богатырях. Это говорит о том, что на завершающем этапе военной демократии эпические герои борются с божествами и социальными врагами.

Далее отмечается, что сатира служила мощным оружием в руках остроязычной Малечипх в соперничестве с социальным врагом («Как Малечипх вышла замуж за нареченного»). Так, героиня подвергает резкой критике соперницу-княгиню, будучи, сама более низкого социального происхождения. Княгиня  не воспринимает Малечипх оттого, что ее статус в обществе нартов значительно ниже, чем у княгини. В диалогической форме происходит нелицеприятный разговор между героинями, который заканчивается не в пользу княгини. Таким образом, сталкивая двух женщин, принадлежащих к разным социальным группам нартского общества, резко отличающихся по идейным убеждениям, эпос с яркой рельефностью и остротой рисует их характеры.

Образ карлицы-матери нарта Ашамеза создан в тот период, когда матриархат полностью изжил себя в пользу патриархата. Муж карлицы подвергает ее осмеянию, нарушив данное ей обещание не называть карлицей. По одним версиям карлица уходит от мужа, будучи беременной («Нарт Химиш и карлица»), по другим – рожает мальчика в доме мужа и возвращается к родителям, оставив сына на попечении мужа («Рождение и детство сына Химиша Батраза»). Муж карлицы и его сородичи относятся спокойно к ее уходу. Это значит, что роль матери в воспитании детей на более поздней стадии развития нартского общества сводится к минимуму, а в абхазской версии нартского эпоса к минимуму сводится роль матери не только в воспитании, но и в рождении ребенка.

Сатанай-гуаща – главная героиня эпоса. В более древних сказаниях и пщынатлях она наделена неограниченной властью. Во всех делах нартов ее голос решающий. Однако в более поздних произведениях роль Сатанай в обществе нартов принижается. Ее не пускают на хасэ (высший совет) нартов. Сын Саусырыко, вернувшийся с хасэ нартов, отказывается поделиться с ней впечатлениями о собрании. Это говорит о том, что происходит трансформация образа главной героини, как в адыгской, так и во всех национальных версиях эпоса «Нарты». Это обусловлено «социальными переменами в общественной жизни народа, продолжавшейся веками борьбы между матриархатом и патриархатом, и окончательной победой в этой борьбе последнего» .

Сатира сыграла большую роль также в раскрытии портретной характеристики и внутреннего состояния персонажей эпоса, в выявлении социальной принадлежности героев и героинь. Она служила своеобразным оружием борьбы между «верхами» и «низами» в нартском обществе в период патриархальных отношений. Чрезмерная жестокость, презрительное отношение князей к социальным низам становились предметом осуждения народом «господ» через осмеяние («Как Жемаду достал соль»). Сказание выставляет князя Тотреша жестоким, самонадеянным, и в то же время недееспособным, трусливым, а его слугу – добрым, умным, находчивым, добивающимся своего. «Когда наездники во главе с князем Тотрешем, - говорится в сказании, - оказываются в затруднительном положении, князь теряется, проявляет малодушие. Излишняя гордость, ненависть к социальным низам мешают ему принять помощь от слуги. Более того, князь угрожает слуге. Однако наездников, в конце концов, спасает слуга».

Легкий юмор, добрая шутка играют определенную роль в эпосе. Они служат художественным способом выражения мечты народа о физически сильном герое. Шабатыныко – богатырь, рыцарь доблести и славы. Ему чужды хитрость, бахвальство, пустозвонство, трусость. Тем не менее нартский пастух с легкостью высмеивает его. («Как Шабатыныко посетил Акуанду»). Этот прием дает толчок к раскрытию неимоверной силы героя. Таким образом, юмор служит здесь эффективным способом раскрытия образа героя, его деяний.

Старшие братья подшучивают над младшим братом Саусырыко, который просит разрешить ему перенести наковальню бога-кузнеца Тлепша на другое место. Они предлагают испробовать молоко матери на вкус, проверить силу на просяной лепешке, но Саусырыко посрамляет их своим поведением. Не сказав ни слова, переставляет наковальню, которую братья не смогли даже поднять. «Необыкновенные качества, сказочный рост, огромная физическая сила, проявляющиеся в раннем детстве, уже говорят о безусловных богатырских подвигах героя в будущем» . Преднамеренно преувеличивая физическую силу Саусырыко, сказание лишает его братьев этой физической силы.

В героическом эпосе адыгов присутствуют песни-укачивания одряхлевших стариков (термин З. Налоева), где доминирует сатирико-юмористический и одновременно трагикомический способ художественного отображения действительности нартского общества на определенном этапе его развития. Предания гласят, что адыги в прошлом жили так долго, что становились очень маленькими и немощными. Невестки укладывали стариков в люльку и, качая, пели песни, а по некоторым преданиям старики жили так долго, что их укладывали в кубышку, которую подвешивали к потолку. Время от времени невестки снимали кубышку, вынимали стариков, купали их и кормили. Мотив укладывания в колыбель одряхлевших стариков имеет место и у других кавказских народов, например, у абхазов. Так, абхазский фольклорист Зухба С.Л. рассказал нам следующее. «Абхазы говорят, что человек дважды за свою жизнь пребывает в младенческом возрасте – первый раз, когда рождается и второй раз – когда становится стариком. Одно из преданий гласит, что один старик жил так долго и не умирал, что во время засухи все абхазы уехали на Северный Кавказ. Когда через сто лет абхазы вернулись, старик был еще жив. Он лежал в люльке и ел желуди. Говорят, что даже во время махаджирства, когда абхазы покидали свою страну и уезжали в Турцию этого старик в люльке забрали с собой» . Песни, которые пелись невестками для старцев, были особые. Они имели диалогическую форму. Когда хорошая невестка укачивала старца или старицу, она пела добрую, хорошую песню. Такая песня успокаивала стариков, призывала ко сну. Старики были довольны. Они просили невестку продолжать так петь. Плохая невестка пела сатирическую песню. В ее песне оскорбительные, едкие слова в адрес стариков переплетались с проклятиями. Старики сильно реагировали на такую песню, плакали, просили не говорить так.

По произведениям в более позднем времени нарты собрались на хасэ и решили убивать стариков, ставших совсем маленькими и немощными, так как они не приносили никакой пользы. Более того, становились обузой для невесток. Одряхлевших стариков нарты сбрасывали со скалы. В Причерноморской Шапсугии старожилы до сих пор показывают так называемую Скалу стариков, с которой нарты якобы сбрасывали одряхлевших стариков. Чей черед быть сброшенным со скалы, нарты решали на хасэ в доме Аледжа. Невестки пугали стариков домом Аледжа.

Старицы ласково называли невесток княгинями, рассказывали им, как сами, будучи молодыми невестками, хорошо относились к свекру и свекрови. Старицы заботились не только о себе, но и о стариках. Наряду с восхвалением невесток они уговаривали стариков не возражать невесткам, не подавать повод, чтобы отнесли их в дом Аледжа. В этой и подобных ей песнях образы стариков воспринимаются юмористически, точнее, с большой долей сарказма – смеха сквозь слезы.

Таким образом, в героическом эпосе «Нарты» сатира и юмор служат эффективным средством художественного отображения состояния нартского общества на разных этапах исторического развития. В эпосе им отведена особая роль в раскрытии характеров героев. Образы женщин и нартских богатырей разнотипны в силу определенных исторических условий.

Во всех циклах нартских сказаний и новелл нет ни одного произведения, в котором сатира и юмор не использовались бы в раскрытии духовного, нравственного и психологического содержания личности. Даже Саусырыко хитрый, умный мужественный, решительный в своих деяниях подвергается открытому осмеянию тогда, когда он, испугавшись своего врага, умаляет его пощадить на этот раз и обещает вернуться к этому же месту через некоторое время, хотя про себя и думает, что не сделает этого никогда. Песнетворец любит своего героя, пытается понять его положение и ситуацию, в которую он попал, однако беспощаден к нему в открытой его характеристике. Таковы некоторые обстоятельства, в которых оказываются знаменитые Тлепш, Сатанэй, Шабатыныко, Пэтэрэз. Однако сказитель мастерски воссоздает эти обстоятельства, ищет и находит краски и мотивы, облегчающие вину героев, в которой проявляются их малодушие, физическая и духовная несостоятельность. О высоком уровне мастерства сказителей и авторов эпоса говорит и тот факт, что в циклах – единых по сюжету и безупречных по композиционно-структурному строю – есть произведения, которые исполнены высокого уровня сатирического и юмористического изображения героев и обстоятельств их жизни. Например, новеллы, посвященные Еминежу, великанам, некоторым другим героям, что красноречиво свидетельствует о высоком уровне мастерства авторов и сказителей эпоса в художественном постижении поведенческих и психологических мотивов в характере героев. В этих произведениях язык комический и сатирический. Метафорический потенциал более сложный и разнообразный. Мы показываем это на анализе множества произведений эпоса и приходим к выводу о том, что именно это высокое мастерство древних авторов и сказителей существенно повлияло на последующие периоды развития устного творчества  адыгов, в том числе на эволюцию сатиры и юмора в нем.

Во второй главе «Идейно-тематическое и художественно-эстетическое своеобразие сатирико-юмористических песен адыгов» осмысливаются социально-психологические и нравственные проблемы произведений в народной поэзии адыгов. Ожесточенная классовая борьба, междоусобные войны, опустошительные набеги соседних племен, Кавказская война, навязанная российским самодержавием, Великая Отечественная война послужили поводом к появлению исторических, историко-героических, сатирических песен, песен-плачей и походных песен, повествующих о крупных исторических сражениях, о народных героях, об их деяниях. В этих произведениях содержится немало элементов сатиры и юмора. Воспевая храбрость, мужество, воинские доблести героя, народная песня подвергала осмеянию врагов. Такие песни звали адыга на подвиги, делали из него настоящего воина – защитника Отечества, шуточные песни, песни с легким юмором давали возможность трудовому человеку отдохнуть, посмеяться, сатирические – очищали его от всего дурного, ненужного, призывали проявить мужество и героизм на поле брани, а в мирной жизни быть хорошим семьянином, настоящим тружеником. Песни-плачи позволяли выплакаться, выплеснуть свое горе, высказаться, поделиться им с другими людьми. К тому же через прием осмеяния можно было наказать, «побить» своего врага.





Песни времен Кавказской войны подвергали осмеянию и осуждению хищническое поведение царской армии на завоеванной территории – вырубку лесов, уничтожение посевов, поджог целых селений. Такова и песня «Приход русских» , «грозный смех» которой направлен против врагов родного края. «Передовые люди России понимали, что происходило на Кавказе в течение многих десятилетий. Они звали наших предков с той и другой стороны к миру, к братству, к труду, к украшению земли нивами и садами, к наполнению ее звуками чудесных песен любви и дружбы. Пример достойный подражания» . Однако продолжались разорения селений, трагические смерти («Разорение селения»).

Адыги высмеивали и господствующую верхушку, проявлявшую чревоугодие тогда, когда погибали лучшие представители народа, с оружием в руках защищая землю от врагов. В адыгском поэтическом эпосе немало произведений, построенных на диалоге, своеобразном соперничестве сторон в острословии, в котором дается разительная характеристика оппоненту. Показательна в этом смысле «Песня о Ханифе Казий». Ханифа – известная девушка, которая благодаря уму и острому языку заставляла мужчин совершать подвиги на войне. Она едко высмеяла в песне двух братьев-дворян, ведущих праздный образ жизни в то время, как в ожесточенных боях истекали кровью лучшие сыны народа. Диалог здесь ярок, точен, построен на напряженной мысли, своеобразном соперничестве.

Жанр этот получил в народном творчестве название «зэфэусэ», когда две противоположные стороны сочиняют друг о друге сатирические куплеты.

Объектом народной сатиры стали и предатели, которые руководствовались исключительно своими интересами. Авторы песни при помощи нескольких строчек, штрихов предавали их позору навеки. Так, в песне-плаче «О реке Ходзь» говорится о том, как в конце 18-го века царские войска хотели разоружить восставшее селение у реки Ходзь, и о том, как предатель Хаджебир тайной тропой привел врагов в село. Это песня-плач о погибших в неравном бою, заклеймившая позором предателя и воздавшая хвалу храброму воину Токану Хохмукову. Авторы песни-плача весьма проницательны в характеристике разных персонажей, находят точные слова для полного и наглядного представления их в поэтическом тексте.

В тлибеоредах (песни многих мужей) проблема «Человек и война» рассматривается как глубокий, всеохватывающий конфликт, правдиво вскрывающий противоречия изображаемой действительности. Сатира построена на противопоставлении глубинных моральных качеств героя – мужество, готовность его к подвигу – трусости, предательству отрицательных персонажей («О Санджелиевской битве»). В этой песне воздается хвала достойным мужам, настоящим воинам, отважно сражавшимся на поле брани. Наряду с этим одним штрихом посрамляет двух князей, которые прятались за холмом, когда насмерть бились с врагом и со славой умирали их соотечественники.

В небольшом песенном тексте раскрыт весьма сложный конфликтный сюжет и даны характеры, психологически противоположные друг другу.

Одержать победу и вернуться живым или умереть со славой на поле брани – вот руководство для воина-адыга, чтобы совершить подвиг. Своеобразный культ героизма и воинственности характерен и для многих других горских народов «обусловлен конкретными историческими условиями жизни и психологии горских народов» . У адыгов в прошлом был обычай оплакивать бежавшего с поля брани труса как умершего. Он не имел права показываться на глаза людей, пока не смоет с себя позор в очередной битве. Если же смыл позор, победив врага или пав смертью храбрых на поле брани, то прославляли его подвиги в другой песне. И обе песни сосуществовали: песня, которая высмеивала его как труса, и песня, восхвалявшая его подвиги. Не менее интересный обычай существовал у адыгов, согласно которому на голову труса надевали пынэ (сшитую из разных лоскутков шапку). Каждый встречный узнавал в этом человеке труса.

Таким образом, народ стремился наряду с возданием должных почестей героям запечатлеть в песне и имена трусов, предателей, изменников, чтобы потомки могли усвоить положительный урок истории.

В песнях часто сочетался юмор с легким безобидным смехом над плутнями незадачливых героев, с открытой сатирой, бескомпромиссно разящей глупцов, хапуг, предателей. Как правило, здесь текст часто насыщен мыслями, выразительными средствами, образными выражениями, что говорит об осознанном жанровом и стилистическом осмыслении авторами и сказителями-песнопевцами сложного жизненного материала.

Сатирико-юмористические произведения в поэзии адыгов вызваны к жизни характером их исторического прошлого, многовековой борьбой за свободу и независимость. В их устном творчестве обнаруживаются образцы песен, посвященные бесстрашным народным заступникам («Песня об Айдемиркане», одном из любимейших и почитаемых героев адыгов). «Превосходя всех князей умом, мужеством и благородством, он резко бросает им вызов от имени простых людей и заставляет следовать законам справедливости» . Это не вымышленный герой, а историческое лицо. Его убийцы – Биту, Канибулат, Бислан Пцац (Бислан Тучный) и другие – реально жившие люди. «Беспокойное прошлое, нескончаемые войны с внутренними врагами – вот почва, на которой был взращен идеал народного героя» . Образ Айдемиркана в песне передается эмоционально, емко, ярко, глубоко, напряженно, а его противников – сатирически.

Песни о реальных героях и действительных событиях составляют внушительное число в истории общеадыгской поэзии и прозы. Одно из выдающихся явлений этого цикла песен – и те, которые посвящены судьбе и подвигам Айдемиркана – воина, мужа, мыслителя, стратега, глубоко всматривающегося в корни национального пути в истории, в психологию народа, которого он обязался защищать от всех бед. По сути это – не песня, а цикл развернутых эпических поэм, в которые включены и осмысленные судьбы разных людей, и групп общества. Составляя промежуточное явление между нартским эпосом и историко-героическими песнями более позднего времени, цикл поэм об Айдемиркане достойно, на высоком уровне продолжил художественно-философские и поэтико-выразительные традиции «Нартов», с одной стороны, с другой – заложил основы устно-поэтического творчества адыгов в эпоху развитого феодализма и начала грозных «кавказских событий». Юмор, особенно сатира, с редким и резким разительным острием характеризует поэмы об Айдемиркане и последовавшим за ним героям современной национальной истории – Хатхе Кочасе, Хатхе Мхамет Гуазе, многим другим. В этих произведениях сатира и юмор приобрели явно выраженный реалистический характер в его драматическом, метафорическом и стилистическом проявлении.

Любимыми народными героями были Хьатх Къок1ас (Хатх Кочас), Айдэмыркъан (Айдемиркан), Къоджэбэрдыкъо Мыхьамэт (Коджебердыко Мхамет) и др. «Некоторые ученые считают, что Айдемиркан – первый народный герой, нарушивший средневековой фольклорный этикет, не только бросивший князьям и дворянам словесный вызов, но не побоявшийся вступить в открытую борьбу с ними» .

О героях кавказских событий – Тугузуко Кизбече, Щырухуко Тугуже, Коджебердуко Мхамете и других создано немало песен. Сатирическое усматривается авторами (их авторство установил профессор Схаляхо А.А.) в отрицательном поведении некоторых из исторически известных лиц в условиях обострения жизни народа. Обращение к подлинным лицам и фактам не могло не сказаться на реалистическом восприятии этих  реальных явлений авторами. Необходимо подчеркнуть, что романтика подвига, беспредельная преданность героя своей земле и другие их качества выводят их на уровень высокого идеала и ставят их на один пьедестал вместе с известными в мировом романтизме героями. Речь идет уже о высоком уровне художественного обобщения, достигнутого в исторических и историко-героических песнях, существенно повлиявших на сатиру и юмор и в других жанрах песенного творчества.

Социально-политическая и общественно-историческая темы становятся объектом сатиры в «Песне о славном тфокотле». Она примечательна тем, что в ней ни слова не сказано о выступлениях народных масс, их открытой борьбе за свои права, но образом мыслей, поведением народ передает недовольство существующим строем. Сын тфокотля уверен, что изменились и его пути-дороги. Теперь недостаточно тфокотлю знать много сказаний и умело их рассказывать. Надо выступать с оружием в руках против князей и дворян. Здесь налицо проявляются «… зачатки абречества и индивидуального террора» .

В народной поэзии адыгов и других народов наличествуют песни, высмеивающие жадность и ненасытность хозяев жизни, захребетников трудового народа («Батрацкая песня»). Анализ этой группы песен приводит автора к мысли о совершенной системе художественного мышления народа и в бесписьменную и письменную пору творчества.

За многие века сказания о нартах, затем исторические и историко-героические песни, обрядовые и социально-бытовые поэтические произведения выработали богатый и разнообразный духовно-эстетический опыт, который сказался весьма плодотворно на произведениях уже нашего времени.

В более поздние эпохи вооруженное сопротивление народа против иноземных захватчиков становится объектом отражения в песне. Великая Отечественная война породила целые циклы новых песен, например, «Хватающего тебя за глаза, хватай за душу», в которых были продолжены традиции героических и историко-героических песен. Песни этого периода воспевали мужество, героизм, стойкость советских солдат и военноначальников. И в то же время подвергали осмеянию фашистских солдат и офицеров. Виновником всех бед в таких песнях выступал Адольф Гитлер («Гитлер – собака одноглазая», «Я иду домой», «Прощай, мама» и др.). Адыги, как и другие народы, осуждали его за грабеж, насилие, захват чужих стран и земель. Здесь сатира – эффективный способ отражения ненависти и презрения народа к фашизму и его духовному лидеру.

Приходится признать, что песни «Я иду домой», «Прощай, мама» и другие песни о войне, сочиненные народом, по своему художественному качеству значительно превосходят сатирические и пропагандистские агитки профессиональных авторов.

Сатирический принцип преобладает в антирелигиозных песнях. Известно, что произошло насильственное насаждение ислама среди адыгов, как и среди многих других народов Кавказа. В своем большинстве муллы, сохты, эфенди, кадии, хаджи были люди непросвещенные. Они требовали при этом безоговорочного послушания со стороны прихожан. Такие священнослужители были дружны с князьями и уорками, противостояли народным массам. Подобные явления не могли не замечать талантливые певцы, сказители, и острие своей сатиры они направляли против духовенства. Конечно же, среди религиозных деятелей известны и глубоко просвещенные люди, получившие религиозное образование. Некоторые из них обучались в Каире. В этой среде было и немало врачевателей. Народ их чтил и уважал, но подвергал осмеянию мулл, эфенди, хаджи и их учеников – сохт, отличавшихся невежеством («Песня о муллах»).

Весьма большой интерес представляют те немногочисленные колыбельные песни адыгов, в которых отражаются социальные отношения в классовом обществе («Баю-бай, злодея сын»). В этой и подобных ей песнях женщина-невольница, качая господского ребенка, высмеивает его родителей, выставляет самодурами, злодеями. При этом исполнительница песни желает смерти ребенку, что крайне редко встречается в колыбельных песнях адыгов.

Сатира здесь выступает в роли организующего структурного элемента и носит социальный характер. Изощренное же проклятие говорит о сильном, эмоциональном потрясении женщины. В противовес этой песня «Баю-бай светлоокий»,женщина ласково называет ребенка по имени, светлооким, светлолицым. В то же время подвергает его родителей осмеянию и критике. Эту песню исполняет девушка-черкешенка, проданная в рабство богатому турку. Из песни явствует, что у нее тяжелая жизнь. Сильно достается ей от матери ребенка. И это оправдывает осмеяние невольницей отца и матери ребенка.

В обрядовых песнях адыгов, например, в песнях привода невесты в дом жениха, как и в подобных песнях других народов, присутствуют элементы юмора («Свадьбу играют»). Так в черкесских версиях таких песен, исполняемых в доме жениха до привода невесты вышучивают новобрачную, приписывая ей множество недостатков:

Смуглая, курносая,

Жесткая трава ее волосы,

Пятки ее шершавы.

В семью раздор вносит …

Подобные песни призваны рассмешить, позабавить присутствующих, помочь скоротать время ожидания до привода невесты. Следует отметить, что невеста  высмеивалась и для другой цели –  защитить ее от дурного глаза.

В адыгских версиях обрядовых песен привода невесты в дом жениха объектом осмеяния являлись родственники жениха. Смех в таких песнях беззлобный. Молодежь – завсегдатай комнаты новобрачных, всегда пела, шутила, играла, сочиняла и исполняла песни, в том числе и песни, в которых «… вышучивала свекровь, свекра, золовку и других членов семьи мужа» . В комнате новобрачных качели были необходимым атрибутом свадьбы почти до 20-х годов XX века. Раньше свадьбу играли один календарный месяц, а то и больше. Времени у молодежи было предостаточно для того, чтобы самим веселиться и невесту рассмешить.

Элементы юмора находят свое отражение и в любовных песнях адыгов, где насмешка служит прикрытием искреннего, большого, настоящего чувства. На чапщах, свадьбах, посиделках, шихафах парень и девушка соревновались в острословии. Здесь имела место модель сватовства. Но ни парень, ни девушка не говорили открыто о своих чувствах, а объяснялись тайным языком.

Шуточные песни занимают большое место в народной поэзии адыгов. Сочинители и исполнители шуточных песен знали, что шутка бывает разная: добрая и светлая («Плясовая»), ироническая («Хахай, Былауж»), злая («Насмешка над бездельником») и т.д. Шуточная песенка, на первый взгляд, призванная рассмешить, развлечь, позабавить людей, могла содержать меткую характеристику людей, особенно молодых.

Однако следует признать, что адыги к шутке (иронии, сатире и т.д.) относились очень осторожно. Менталитет горца утроен таким образом, что и самая безобидная шутка может его обидеть, оскорбить, поэтому в любом шуточном изречении должна была звучать идея доброжелательная, дружеская, но нисколько не оскорбительная, которая могла бы унизить достоинство личности, очернить «его лицо» перед другими. Это соответствовало характеру горца, его мировосприятию, для которого и враг есть уважаемое лицо.

Особую группу сатирического рода составляют собственно сатирические песни, подвергающие осмеянию недостатки общественного и семейно-бытового уклада. Сатирические песни осуждали вседозволенность правящей верхушки, которая распоряжалась судьбами людей по своему усмотрению: женила и выдавала замуж молодых людей и девушек против их воли («Плач Фатимы», «Мезгуаш», «Мой Касей» и др.). Совершено справедливо отмечает Ф.З. Абакарова что «Для девушки-горянки день свадьбы за редким исключением был одним из печальных дней ее жизни».

Народ замечал и собственные недостатки. Объектом сатиры, юмора становились лентяи, обжоры, щеголи, трусы, хвастуны. Примечательно, что осмеянию и осуждению подвергались как мужчины, так и женщины. Добрая шутка, легкий юмор – неотъемлемые составные части произведений народной поэзии адыгов. В корильных песнях, безусловно, народ выступает против тех пороков, от которых он хотел избавиться, в то время как в песнях величания выражал то, каким хотел бы увидеть социально-бытовой уклад в обществе и в семье. Если в корильных песнях высмеивается пьянство, жадность, скупость, бахвальство, семейные неурядицы, то в песнях величания главное внимание уделено добру, красоте, достоинству, уважительному отношению между членами семьи и людьми в обществе.

Особенно популярными были песни зэфэусэ, которая есть - «… двухчастная импровизированная поэтическая композиция, являющаяся структурным элементом игровой ситуации, главное назначение которой – выставить в комическом свете противника» , и одночастное стихотворное произведение, целью которого является осмеяние человека или группы людей. Они определяются сатирико-юмористическими принципами. Основной художественный принцип этих произведений – сравнение и гипербола. Зэфэусэ – особый жанр в песенном репертуаре адыгов: обычно его используют в диалоге между девушкой и юношей (или девушками и молодыми людьми), которые соперничают в остром слове, способном представить в смешном положении оппонентов-авторов. Осмеяние друг друга носило развлекательный характер. Ни одна из сторон не воспринимала за дерзость и оскорбление, произносимые в ее адрес слова. Девушка приписывала парню все, что было для нее не приемлемо. Парень делал то же самое. Зэфэусэ характерна и для песен, сочинявшихся на вечеринках женщин-чесальщиц, на других сходах (свадебных, по уходу за больным и т.д.). Но «зэфэусэ» могли быть и весьма острыми в сатирическом плане (песни о Ханифе, например).

В данной главе автор рассматривает и чылэ кекоч оредхэр (дословно: ходячие аульские песни) – «… короткие рифмованные песни, тематически многообразные, быстрым темпом отражающие явления современности – частушки (къек1ок1 орэдхэр)» . Поскольку они имели открытую композицию, шутники, балагуры могли приписать им куплеты собственного сочинения. Это не возбранялось, но могло вызвать у слушателей разную реакцию: обиду, гнев, негодование, протест.

В 2002-м году во время фольклорно-этнографической экспедиции нам удалось записать у сказительницы Сурэтхан Басте из аула Панахес Тахтамукайского района Республики Адыгея чылэ къек1ок1 орэдхэр – небольшие стихотворно-музыкальные произведения, не связанные между собой, отражающие недостатки разных аулов, отдельной категории людей, одной личности, отрицательные явления, крайне недостойные случаи, явно неприличные поступки. В первом четверостишии поводом для смеха послужило поведение молодежи аула Афипсип. В песне подчеркивается бездействие аульчан в тот период, когда надо стремиться к достижению результатов в общем деле.

Во втором – осмеянию подвергается аул Хаштук, жители которого едят суп со свининой (с принятием исламской религии адыги отказались от свинины, а тех, кто продолжал употреблять ее, осуждали).

В третьем – действие происходит в ауле Псейтук. Псейтуковцев обвиняют в недостойном обращении с девушками. А вот в четвертом трехстишье восхваляется аул Панахес.

Показательно, что нигде больше в подобных текстах – кекоч оред не удалось обнаружить восхваление одного аула наряду с осмеянием других. Потомкам неизвестно имя автора, сочинившего короткие стихотворные произведения о шапсугских аулах, но можно предположить, что этот человек был родом из Панахеса, либо испытывал расположение к его жителям. Таким образом, нарушается предназначение сатирического жанра – высмеять недостатки целого аула, отдельной группы людей или личности.

Сатира выполняла в чылэ кекоч оредах как смеховую, так и воспитательную функции. Через осмеяние она призывала общество к устранению недостатков в своей среде.

Жанр зэфэусэ, как и жанры, осмысливающие характерные качества отдельных аулов, видимо, одни из самых древних в песенном репертуаре адыгов. Об этом говорит тот факт, что они самые популярные комико-иронические жанры в песенных текстах адыгской диаспоры Турции, Сирии, Иордании, Германии и США. Надо сказать, что произведения этих жанров чрезвычайно совершенны, просты и весьма точно определяют направление сатирического и его объект.

Итак, магистральные коллизии сатирико-юмористических произведений народной поэзии адыгов – это борьба жизненных позиций и человеческих характеров, которые обусловливают конфликт между людьми разного социального происхождения, иных взглядов на жизнь.

Лирический герой исследуемых произведений – воплощение народного идеала. Он проходит через коренные противоречия адыгской действительности. В произведениях обнаруживается органическое единство общественного и личного. Эти произведения выделяются среди других жанров фольклора остротой и изощренностью творческого элемента. В них присутствуют, например, проклятия, которые вплетаются в художественную ткань произведения и несут на себе большую эмоциональную нагрузку. На анализе произведений этого жанра, созданных в разное время, автор устанавливает особенность каждого из них в зависимости от эпохи и общую закономерность как жанра динамического, активного, совершенного в народном творчестве.

В третьей главе диссертации «Сатира и юмор как способы эмоционально-экспрессивной оценки действительности в малых жанрах адыгского фольклора (на примере пословиц и поговорок)» в качестве объекта исследования выбраны пословицы и поговорки, так как они, располагая малым количеством слов, будучи при этом емкими по содержанию, наиболее ярко и выразительно раскрывают сущность пороков политического, экономического, социального строя общества. Характер исповедуемой народом веры, известные хитросплетения представителей духовенства и отдельных членов господствующих классов, видимые и невидимые изъяны в психологии  и нравах самого народа являются источником смеховой ситуации, возникшей в пословицах и поговорках. Сатира и юмор в них подчеркивают какую-то отрицательную черту, которую народ не приемлет в человеке или в обществе. Пословицы в совокупности создают целостную картину, определенный образ, при этом выставляя в неприглядном виде негативное явление, вызывающее всеобщее презрение. Для достижения подобной цели народ не жалеет ни слов, ни выражений, ни средств художественной выразительности. Смех в каждом конкретном случае особый: юмористический, иронический, саркастический и т.д.

В пословицах о социальных пороках в обществе сатира негодующая, резкая («Князь – волк, княгиня – лиса», «Коршун кружится там, где мясо», «Дворянин спешивается там, где добыча»). Совсем иную форму приобретает насмешка, когда она обращена к отдельным недостаткам в народной среде («В работе барсук, в еде – волк», «Невелик козел, да рога большие», «Мала голова, да много звона от нее»). Сатира здесь не злая, как, например, в антиклерикальных произведениях, она обретает тонкий юмор, мягкую иронию. Народ мечтал стать чище, стремился освободиться от всего, что мешало ему лучше жить.

В силу краткости и лапидарности пословица и поговорка четко выявляют частные недостатки жизненного явления, а иногда и отдельные смешные черты хороших в своей сущности людей, сосредотачивая внимание, как отмечалось ранее, на какой-нибудь конкретной отрицательной черте характера. Для адыгской сатирической пословицы характерны антитеза, параллелизм, метафора. Однако отсутствует в ней присущее афористическому творчеству русского и других народов употребление собственных имен с нарицательным содержанием.

В четвертой главе диссертационной работы «Жанры, формы и приемы  сатиры и юмора в народной прозе адыгов» рассматриваются  сказки и анекдоты с целью выяснения общих и специфических черт сатирико-юмористических жанров народной прозы. В первом параграфе «Особенности проявления комического в разновидностях сказочного эпоса» выделены собственно-сатирические и юмористические сказки, а также сказки с элементами сатиры и юмора. Установлено идейно-тематическое своеобразие, определены роль и место сатиры и юмора в общественно-политической и социальной жизни народа. В диссертации дана характеристика разным видам сатирической сказки адыгов с привлечением большого числа сказочного материала. В ходе научных поисков диссертант пришел к выводу о том, что:

1) герой адыгской волшебной сказки боролся, как и в героическом эпосе, с фантастическими существами (бляго , иныжи , тлегуц жаче );

2) с разделением общества на противоположные классы сатира приобретает классовый характер;

3) в сказках, где сталкиваются разные по духу и социальной принадлежности люди, индивидуализация героя более четкая, а в сказках без социальной подоплеки образ менее индивидуализирован;

4) положительный герой сатирической сказки – бедный парень, мудрый старик, крестьянская девушка, къуйжъый (маленький плешивец), т.е. представители народа.

Все чаще в сатирических сказках появляются мотивы социального неравенства, сказочные сюжеты получают новое осмысление. Таким образом, происходит ломка традиционных сюжетов сказки и наблюдается иное развитие сюжетных сказочных линий. В дальнейшем сказка начинает выражать идеи свободолюбия и равноправия в обществе. Так, В сказке «Сын царя и бедная девушка» народ женит царевича на умной бедной девушке, тем самым, высказывая идею равноправия.

В сказках обнаруживается торжество ума, находчивости, мудрости героев. Персонаж в борьбе с врагом беспощаден, ловок, стремителен, рассудителен. Он идет на любой риск и хитрость, чтобы победить врага. С точки зрения адыгэ хабзэ , это неправильно, но оправдано, ибо он борется за свободу и равноправие в обществе. Согласно сказочному кодексу, все способы хороши для ведения героем борьбы за существование: если бедняк ворует, то из-за нужды, если выигрывает пари у богача и забирает его богатство, то из-за мести.

Один из главных героев сказочного эпоса адыгов – куйжий (маленький плешивец). Маленький плешивец побеждает врагов с помощью проделок, основанных на предрассудках его недругов, на вере глупцов в чудеса и загробную жизнь. Он отвоевывает с помощью проделок и хитросплетений у великанов скот, золото и иное добро, захваченное ими у народа, и возвращает все владельцам. Мотив борьбы с иныжами и драконами не случаен в сказочном эпосе адыгов. Мифические существа олицетворяют грозные стихийные явления. Народные сказки формировались в адыгской среде и выражали ее интересы. Они духовно и интеллектуально насыщены, кроме функций воспитательно-образовательного характера, в них, на наш взгляд, решалась и задача развлечь, позабавить труженика, дать отдохнуть человеку от тяжких дум, непосильного труда. Очень важны были артистические данные сказителя для достижения комического эффекта в сатирической сказке: игра, мимика, жесты, голос.

Таким образом, «сатирическая сказка как повествовательный жанр фольклора сформировалась по особым законам – на основе традиций народной смеховой культуры, имеющей глубокие корни в древности. Художественная природа сатирических сказок исторически и типологически связана со всем комплексом смеховых словесных и театрализованных форм» . Это условие и связь с народной смеховой культурой сделали бытовую сказку известной, распространенной, а жизнь ее продолжительной.

Значительное количество сатирических сказок разоблачает духовенство. Их существенно больше, чем сказок, обличающих господствующий класс (князей, дворян, ханов). Как нам представляется, это связано с тем, что священнослужители чаще пребывали среди простых людей. Народ больше сталкивался с противоречиями между моралью, проповедуемой духовенством и его поступками. Объектами сатиры становились невежество, глупость, греховность, жадность, скаредность. Сатира достигает высоких вершин именно в изображении слуг Аллаха. Более того, она затрагивает самого Создателя. Так, в сказке «Бедняк и смерть» бедняк отказывает Богу в куске хлеба, объяснив поступок следующим образом: «Ты несправедлив и делишь людей на богатых и бедных». Однако, радостно поделившись с ангелом смерти, прокомментировал: «Для тебя нет ни богатых, ни бедных, ты справедлив». Таким образом, в сатирическом изображении неизвестный автор правдиво показывает отрицательные стороны религиозного мировоззрения.

Сказки о животных немногочисленны, но в них сатира и юмор занимают определенное место как способ художественного отображения действительности. Они интересны тем, что конфликтные ситуации, в которых оказываются животные, одни и те же, что и у людей. В сказках противопоставлены слабые и сильные звери. Как правило, споры среди животных, как и среди людей, создает стремление сильных зверей присвоить добычу слабых зверей, полученную в результате тяжелого труда. Сказкам о животных присуще антропоморфизм и социальный алогизм. Лиса в адыгских народных сказках выступает олицетворением хитрости, ловкости, а волк – грубой силы и жадности, как и в сказках других народов («Волк и лиса», «Заяц, лиса и волк», «Как потерялся комариный князь» и др.).

В диссертационной работе отмечается, что в социально-бытовой сказке особую значимость приобретает реализм изображения, что дает возможность более рельефно и дифференцированно показать противоречия в жизни общества в период феодализма. Сатирико-юмористические сказки  способствовали искоренению пороков в отношениях людей, прогрессивному развитию общества, воспитанию молодежи в духе лучших народных традиций.Фольклорные произведения сатирико-юмористического направления – в том числе и сказки – глубоко национальны. Об этом свидетельствуют диалоги, язык, герои, конфликты и сюжетные коллизии. С их помощью мы знакомимся с проблемами, которые волновали наших предков, узнаем быт, мысли, чувства, мечты народа о лучшей жизни. В плане сказанного заслуживает внимания и тот факт, что в исследуемых адыгских текстах обнаруживаются типологически общие черты с русскими, абхазскими, карельскими и другими сказками.

«Значительно не только широкое распространение сказок, но и то, что сказки народов мира связаны между собой. До некоторой степени сказка – символ единства народов. Народы как бы сообща создают  и развивают свое поэтическое творчество» . Это касается не только близкородственных народов, которые в прошлом общались, вели какие-то совместные дела, но и тех народов, которые не соприкасались, не общались, не имели близких родственных отношений, но были близки, прежде всего сходством социальной и бытовой жизни. «Все народы проходят одни и те же стадии развития, у всех возникали и продолжали жить на протяжении тысячелетий (особенно в области быта) одинаковые проблемы. Если даже проблемы решались в жизни, сказки не исчезали, а приспосабливались к изображению новых конфликтов, выражению новых идеалов» .

У народа всегда были сатирические сказки, вызывающие смех. Комические образы, разные условия и положения, в которых оказывались персонажи сказок, их действия в определенных ситуациях, юмористически окрашенная речь вызывали у слушателей смех. Смех был особым в каждом конкретном случае: злым, ядовитым, когда был направлен против угнетателей народа – князей и дворян («Князь и брадобрей»); социально-психологическим и морально-этическим, когда речь шла о прелюбодеянии священнослужителей и их наказании героем («Как обманули хаджи»); добрым и веселым, когда высмеивались недостатки в среде самого народа («Три пирожка»); резким, уничижительным, если разоблачали захватническую политику иноземных врагов («Как куйжий победил хана»).

Во втором параграфе «Специфика адыгского национального анекдота» автор отмечает, что в устной словесности адыгов функционирует немало сатирических анекдотов (хабаров). Автор выделяет по тематическому принципу среди анекдотов следующие группы: 1) антифеодальные анекдоты («Сочинитель песен и князь», «Брадобрей» и др.), 2) социально-бытовые («Маленький Биляль», «Старик и князь», «Князь и пахарь»), 3) семейно-бытовые («Кто глупее», «Чердачный бог», «Как женщина проучила трех мужиков»), 4) военной тематики («Фашистские солдаты», «Гитлер капут», «Возвращаемся с победы») 5) политический характер («Ночью полетим», «Маленький плешивец и великан» и др.), 6) так называемые «антимульские», высмеивающие недостойное поведение некоторых священнослужителей («Старичок и мула», «Не говори дай», «Как проучить мулу», 7) анекдоты, подвергающие осмеянию судей и судопроизводство адыгов в прошлом («Может быть, может быть», «Судья и мужик», «Ушастый судья»).

Диссертантом анализируется каждая группа. В ходе исследования приходит к мнению, что самое большое число анекдотов приходится на бытовую тематику. Причиной тому, надо полагать, является то обстоятельство, что народ не был занят ни большой политикой, ни межгосударственными обстоятельствами, потому материал для анекдотов брал из повседневной своей жизни, из бытовых и хозяйственных неурядиц.

Следует отметить, что в современном обществе анекдот – единственный жанр, интенсивно развивающийся и массово распространенный.

Анекдот – один из любимейших жанров фольклора адыгов, проживающих за рубежом. В 1998 году, во время фольклорно-этнографической экспедиции, нам удалось записать множество анекдотов в местах компактного проживания адыгов в Турции. Те же человеческие недостатки: лень, бахвальство, ложь и т.д. осуждают наши соотечественники.

В современном фольклоре адыгов обнаруживаются анекдоты, берущие темы, идеи, образы, сюжеты из кинофильмов. Особенно популярны истории, связанные с именами киногероев Василия Чапаева, Петьки и Аньки-пулеметчицы, Штирлица, Мюллера и других. Кинофильмы, некогда популярнейшие среди всех народов бывшего СССР, оставили неизгладимое впечатление в умах и сердцах адыгов. Это фильмы «Чапаев», «Семнадцать мгновений весны», «Свадьба в Малиновке» и др. Герои фильмов «перекочевали» в адыгские короткие сатирико-юмористические рассказы.

Немало адыгских анекдотов, построенных на национальном материале – о смешных ситуациях в жизни и поведении незадачливых женихов и невест, мужей и жен, свекрови и свекра, о непорядочных обстоятельствах в отношениях соседей, родственников и друзей и т.д. В каждом случае ситуация и характер окрашены нормами национальной психологии, этики, морали, или их нарушениями.

По своей идейно-тематической направленности, художественно-эстетическому воздействию, общественной функции и бытовому назначению анекдоты обнаруживают наибольшее сходство с бытовыми сказками. Различие же чаще проявляется в художественном вымысле. Бытовые сказки большей частью показывают маловероятные или невероятные случаи, в то время как в основе анекдота лежит реальность, конечно, в преднамеренно комическом или гротескном виде. Слушатель воспринимает анекдот как свершившийся факт.

В устно-поэтическом творчестве адыгов много хабаров, излагающих приключения любимого героя многих народов Ходжи Насреддина, мудрецов-острословов Джанчата Куйнеша, Сагида Мижаева, Лаше Агнокова и многих других. Любимый в прошлом адыгами персонаж сказок и анекдотов маленький плешивец (куйжий) почти вытеснен Ходжа Насреддином.

Итак, сатира и юмор образуют значительный пласт в устном творчестве (народной прозе) адыгов. Имея общие для всех жанровых модификаций черты, народная проза создает единое, художественное поле в устном творчестве адыгов, на котором раскрываются события, факты, явления (в том числе и исторические) в жизни народа в их этическом и лирическом воплощении. Общие родовые традиции эпоса, лирики, драмы в сатирических произведениях, в юмористических сказаниях, баснях, анекдотах, обретают индивидуальные черты в каждом из видов произведении адыгов (адыгейцев, кабардинцев, черкесов). Это говорит о разнообразии творческих подходов разных групп людей и создателей текстов устного творчества к жизненному материалу, к месту его происхождения и бытования, к особенностям психологии и нравов различных социальных объединений и коллективов по профессиям, по роду деятельности, по характеру интересов. Так, сказания о Казаноко Джебаге при многих общих, единых моментах его характеристики, образуют определенную разницу в Адыгее (особенно Абадзехии и Бжедугии) и в Кабарде: в первом случае Казаноко Джебаг – созидатель, труженик, умный, ловкий мастеровой в делах сельских, в кабардинских же вариантах он еще и творец, и мыслитель, и философ. Много и других факторов, свидетельствующих о том, что юмор и сатира развивались как в общем русле адыгского фольклора, так и в русле племен составляющих народ в целом.

Это обогатило сатиру и юмор в народной прозе адыгов разнообразием принципов художественного мышления и стилистических оттенков и приемов, повысило их эстетический уровень. Иносказательность, красочность языка, близость к разговорной речи делают анекдот доступным, востребованным и самым употребляемым жанром.

Пятая глава диссертационной работы «Адыгское народное острословие (своеобразие жанра и стиля)» посвящена выдающимся мастерам художественного слова и их творчеству. Образцы народного острословия обладают специфическими особенностями. В них заложены особые сатирико-юмористические принципы. Авторы высмеивают тот или иной недостаток, отрицательную черту, неправильное поведение, как человека, так и группы людей, представителей целого класса, социальной группы. Острословие – один из интереснейших пластов адыгского фольклора. Между тем подобная тема мало изучена. Существуют отдельные наблюдения по некоторым аспектам данной проблемы в работах З. М. Налоева («К типологии «колыбельных для старцев»), А. А. Схаляхо («Адыгские певцы-импровизаторы и писатели-публицисты XIX века»), М. М. Паштовой («Адыгская смеховая культура: концептуальная обусловленность»), Р. Б. Унароковой («Смех в культуре общения адыгов») и др.

Диссертант преследовал цель – рассмотреть жанр острословия в общем аспекте развития народной сатиры, более широко представить имена известных мастеров и их репертуар. Для ее реализации использовался архивный и полевой материал, собранный во время фольклорно-этнографических экспедиций в Адыгее, Причерноморской Шапсугии, в местах компактного проживания адыгов в Турции, Иордании, Сирии и др.

Анализ многочисленных текстов позволяет сделать вывод о том, что мотивы социального неравенства занимают ведущее место в образцах адыгского острословия. Острословы при помощи творчества защищали трудовой народ, его интересы и одновременно помогали избавляться от собственных недостатков, предостерегали от всего ложного, косного в общественной и бытовой жизни.

Следует отметить, что острословы пользовались всеми жанрами сатиры и юмора, но более всего сочиненными ими самими анекдотами, острыми поговорками, сатирическими фразами, характеристиками героев.

Одним из ярчайших адыгских острословов был черкес Сагид Мижаев. Мижаев высмеивал всех, кто поступал против добра, справедливости, будь это князь, дворянин, священнослужитель, судья, царский наместник или простой труженик. В его произведениях слышатся шутка, ирония, но за ними скрываются гневное осуждение, презрительное отношение ко всем, кто мешал народу жить свободно и счастливо. Особенностью его творчества было сопровождение стихотворно-музыкальных произведений поведенческим текстом. Тексты автора рождались ситуативно. Присмотревшись к отрицательному явлению в обществе или в поведении человека, он тут же сочинял об этом сатирический стих. Произведение состояло, как правило, из двух частей. В первой из них автор высмеивал самого себя, во второй же – героя сатирического слова («Неужели я себя так веду», «Если пьяный – наш, если мертвый – твой», «Добро пожаловать, эфенди»). Сагид смеялся в лицо князьям, дворянам, священнослужителям, судьям, наместникам «белого царя». Уникальный прием – одной, двумя строчками высмеять себя, а затем обратиться к другим людям – не раз спасал автора от верной гибели.

Адыгское острословие по своей идейно-тематической сущности разнообразно. Наиболее характерными являются образцы политической, социальной, классовой, бытовой тематики. Системный анализ этого жанра позволяет сделать следующие выводы:

1. Острословы играли большую общественную роль в жизни народа. «…Почитаемые в народе мудрецы, острословы, ашуги неизменно обладали умением загадочно излагать свои мысли и легко выходить из любых положений» . Раскрывая глубокие, многогранные конфликты, откровенно они выражали свое отношение к  той или иной социальной группе, к значительному событию в обществе, поступку человека, тем самым, они говорили правду людям.

Создавая бессмертные произведения, они ни на минуту не забывали о силе воздействия песни на умы и сердца людей, прекрасно понимали свое предназначение, в свою очередь народ любил своих защитников и готов был ради них на все. Поэтому никто не решался открыто враждовать с острословами, заниматься рукоприкладством. Сами острословы свое предназначение ощущали глобально: восхваление добра и уничтожение зла.

2. Важно отметить, что среди острословов были и женщины, решительные, смелые, в репертуаре не уступавшие мужчинам (Бирухан, Кара, Гошефиж Шабанова и др.), но народная память особо сохранила имя Ханифы Казий – одной из ярких представительниц адыгского острословия, поднимавшей людей на защиту Отечества поэтическими строками. Она воздавала славу и хвалу героям и навеки покрывала позором имена трусов и предателей («Песня о Ханифе Казий»).

3. Следует особо выделить имена Джанчатова Куйнеша, Цуга Теучежа, Сагида Мижаева, Шугиба Выкова, Лашэ Агнокова. Характеристика репертуара, особенности острословия каждого из них позволяют выявить типологически общее в их творчестве. Примечательно, что спонтанные игровые, поведенческие мотивы в «остром слове» были существенными элементами в сюжете и композиции произведения, позволяли воздействовать на духовные и нравственные поиски людей.

4. Показательно, что острословы-песнотворцы - люди, умеющие слагать художественные тексты, - пользовались большим уважением, ибо каждому хотелось с хорошей стороны запечатлеть свое имя в песне на века. Песнотворцев просили, одаривали, им угрожали. Нередко ими сочинялись сатирические песни, где резкой критике подвергался «проситель» прославиться, тем самым желание его становилось явью, что вызывало смех, критику в его адрес. К числу таких песнотворцев относились Биту Пшизов, Лаше Агноков, Сагид Мижаев, Куйнеш Джанчатов и др. Так, одно предание о Куйнеше Джанчатове гласит, что песнотворца пригласил к себе князь. Сам лично приехал за ним. Угостил его. Подарил двух волов, надеясь прославиться в песне. Куйнеша возмутило желание князя купить славу и доброе имя. Поэт сочинил песню, в которой высмеял князя. «Ум и сердце – сподвижники славы», – считает он.

5. Поэты-острословы часто принимали участие в поэтических состязаниях. Вплоть до середины ХХ века словесные турниры песнотворцев, певцов и сказителей, острословов и джэгуак1о были популярны в Адыгее. Они устраивались в разных аулах. На них съезжались мастера из разных областей и республик. Так, например, острослов Выков приезжал из Карачаево-Черкесии в аул Уляп Красногвардейского района Республики Адыгея. «…Ему за сочинение песни присудили второй приз – откормленного быка… Состязаться с джэгуак1о в песнетворчестве, не обладая  солидным профессиональным мастерством и поэтическим талантом, было делом обреченным» .

В древние времена среди адыгов было много острословов. Существуют они и сейчас. К сожалению, в силу отсутствия письменности в прошлом адыги не смогли зафиксировать имена многих песнотворцев и их репертуар. Многие произведения не сохранились, а их авторы забыты. Однако народы, у которых письменность появилась раньше, сохранили больше информации о мастерах слова. Например, у русского народа в каждом районе, селе помнили имена острословов, их репертуар. Абхазо-адыгские народы начали фиксацию текстов в конце XIX начале XX вв.

В репертуаре сказителей довольно четко отражаются разные периоды истории общественных отношений, сложные и противоречивые процессы в социальных, экономических, нравственно-этических явлениях и структурах. Отсутствие письменности значительно способствовало исчезновению многих произведений в прошлом, искажению их текста.

Однако передаваемое из поколения в поколение устное народное творчество и сегодня свидетельствует о наличии талантливо самобытных авторов, бесценных произведений в наследии народов. К примеру, в истории изучения абхазского фольклора известны острословы Л. Авидзба, Ж. Ачба, Ч. Чацба и многие другие. Черкесы-песнотворцы С. Мижаев и Ш. Выков были популярны далеко за пределами Карачаево-Черкесии, где они проживали. На территории нынешней Адыгеи жили и творили Джанчатов Куйнеш, Ту Шарабук, Осмэн Бэчий, Цуг Теучеж. Имя кабардинца Лашэ Агнокова всегда было у всех на устах. Творчество грузинского острослова Чабуа Орбелиани привлекает внимание исследователей за пределами Грузии.

Если говорить о гендерном аспекте, то в большинстве своем сказители – мужчины. Однако среди адыгских женщин было немало талантливых острословов. В их числе Лашын, Малечипх, Ханифа и многие другие. Такие одаренные женщины были и у других народов. «В Абхазии жили сестры-острословы Хаджимба, - рассказал нам профессор С. Л. Зухба, - они не стыдились произносить даже ругательные слова. Сестры сочиняли сатирические куплеты даже на женихов в их же присутствии. Конечно, и те не оставались в долгу. Словесная перепалка между ними продолжалась далеко за полночь» .

Итак, магистральные направления сатирико-юмористических жанров в народной поэзии – это исследование жизненных позиций в их многосложности и разнообразии, в условиях драматических событий в истории и повседневной жизни общества. Их герои – люди нелегкой судьбы, философы, правдоискатели, народные заступники, защитники отечества. Народ пытается подчеркнуть в фольклорных произведениях духовное богатство, нравственную чистоту героя, его любовь и уважение к родной земле, стремление защитить отчизну ценой жизни. В исследуемых произведениях воплощаются коренные противоречия адыгской действительности, в них происходит борьба интересов, чувств и страстей, обнаруживается органическое единство общественного и личного. Общечеловеческое существует в конкретно-исторических формах. Реальные люди, реальные обстоятельства, реальные социальные группы с определенными интересами, мечтами, надеждами, со своим сложным психологическим миром.

В шестой главе «Художественное многообразие приемов адыгской народной сатиры и юмора. Общественные функции, особенности бытования и исполнения сатирико-юмористических произведений адыгов» исследуются поэтические средства создания сатирико-юмористических произведений, прослеживаются генетическая, композиционная и тематическая близость произведений сатирических жанров, устанавливаются характер и значение  стилистических приемов в исследуемых текстах.

Устно-поэтический эпос адыгов, имея общие с мировыми эпическими традициями («Манас», «Калевала», «Махабхарата» и др.) черты, обладает национальными особенностями, которые фиксируют характер, ментальность адыга, его философию, мировосприятие. Произведения адыгского эпоса по форме бывают прозаическими, стихотворными и смешанными. Как создание устно-поэтического творчества, он подчиняется своим нормам и законам. Для поэтики адыгских нартских сказаний и песен характерны повторы (нескольких слов, строк, предложений) эпизода или мотива. Речь героев имеет яркое индивидуальное выражение.

Диалог имеет большое значение в развитии сюжета нартских сказаний. В диалогах и героев, и героинь своеобразную роль играет клятва. Она как бы подтверждает сказанное героями, усиливает конфликт, драматизирует его эволюцию и разделение. В раскрытии отрицательных черт персонажей важную роль играет поэтический гротеск. Гротескно изображается, например, прожорливость иныжей (великанов). Эпитет широко разработан как в эпосе, так и в разных произведениях фольклора. Через эпитеты передаются  качественные характеристики героев, оттенки проявления, способ вхождения  главных признаков предмета, героя, поступка, состояния и т.д. в сюжет и композицию рассказа.

Конфликтность – необходимое условие сюжетной динамики эпического сказания. Противопоставление героев друг другу – один из способов раскрытия их нравственных, духовных и интеллектуальных качеств, форма выражения авторского (сказительского) отношения к ним, важнейшее звено в движении повествования. В нартских сказаниях герои – богатыри. Они обладают большой физической силой. Однако, по сравнению с этими великанами они малы. Иныжи-великаны  обладают неимоверной физической силой и мощью, но они доверчивы и неразумны. Их силе противопоставлены ум, находчивость, ловкость нартов. Например, хитрость, ловкость, находчивость нарта Саусырыко противопоставляется силе и глупости Емынежа. С помощью контраста воспевается и идеализируется Саусырыко, а Емынеж подвергается осмеянию.

Особенности художественно-поэтических средств создания сатирической сказки обусловлены сюжетным своеобразием. Среди сатирических сказок выделяются сказки о дураках и одурачивании, сказки о загадывании и мудрых ответах, семейно-бытовые и социально-бытовые сказки. Все они генетически, тематически и композиционно взаимосвязаны.

Представители господствующего класса, согласно их статусу, должны быть добрыми, отзывчивыми, великодушными в мирное время, а в военное – первыми выступить на защиту Отечества. К сожалению, не всегда случалось именно так. Конечно, среди феодалов были порядочные, достойные люди. О них помнит народ, однако чаще происходило наоборот. Несоответствие сказанного и сделанного становилось предметом осмеяния, предметом острого сатирического изображения. И здесь сюжет играет чуть не главную роль.

В таких сказках образу господ, священнослужителей, внутренних и внешних врагов народа, иноземных захватчиков придает особый комизм их лень, глупость, жестокость, жадность. Отрицательные черты гиперболизируются, и на этом основывается сюжет сказки. Здесь же наблюдаем такой прием, как контраст. В сказке преувеличены способности, добродетельность, навыки и умения крестьянина. Известен фольклорный прием, когда рост и физическая сила отрицательного персонажа намеренно подчеркиваются, и при этом явственно фиксируется отсутствие ума, находчивости, смекалки и т.д. Например, иныж в сказках – очень высокого роста и неимоверной физической силы, а герой – его противник, наоборот этими качествами не обладает, но владеет умом, знанием жизни, опытом борьбы с противниками и т.д. (къуйжъый, маленький плешивец). «Гипербола в таких сказках выступает как «героизирующая» или уничижительная» («Мудрый старик и царь», «Старик-пахарь»).

Алогизм выполняет основную нагрузку в сатирических сказках как средство художественного отображения. Отрицательные герои делают абсурдные, невозможные, не поддающиеся логике предложения. На их глупые вопросы дает парадоксальные ответы положительный герой. Например, калмыцкий хан присылает адыгскому князю посла с требованием уплатить большой штраф за то что, якобы, ржание княжеских коней помешало ожеребиться ханским кобылицам. Хитрые выдумки Къуйжъыя спасают народ от непосильного штрафа.

Сказка по своему материалу безгранична: муж впрягает жену в повозку, отец топит строптивого сына, муж сталкивает злую супругу с горы, сварливая женщина выгоняет дракона из колодца. Комизм достигается за счет нетипичных, необычных, замысловатых обстоятельств.

Присказка – характерный структурный элемент волшебных сказок, но иногда она имеет место и в бытовых новеллистических повествованиях: «Как сказывают и пересказывают, в стародавние времена жил старый злой князь по имени Бытыпщ», «В некотором ауле жил некий эфенди», «Жил-был некий умный старик» и т. д. Присказки указывают на то, что место и время не определены. Таким образом, наблюдается некоторая неопределенность, неконкретность основного действующего лица, присказка указывает на собирательный образ.

Концовка бытовых новеллистических сказок может быть разной. В одних случаях отрицательный персонаж исправляется, в других – сказка предоставляет слушателю самому решить, кто глупее из всех глупых. Иногда в сказке присутствует вывод: «Со столь глупыми случается и не такое!». Может подводиться итог всему, о чем сообщалось ранее: «Джаущтэу сохътэ к1алэм ефэндым къырихыгъэ шъхьак1ор рихыжьыгъ» (Таким образом, сохт отомстил эфенди за оскорбление) («Сохт и эфенди»).

В социально-бытовых и волшебных сказках часто указывается на исключительность обстоятельств, в которые попадает герой, и которые передаются такими речевыми формулами: «В одном ауле жил сирота», «Жили-были старик со старухой», «Жила одна бедная старушка». Информация о том, что сирота одинокий, что старик со старухой, а тем более одинокая «бедная старушка», уже настраивает на возможные драматические или исключительные события.

Мифические противники героя тоже характеризуются клишированными фразами. Так, великан, почуяв запах спрятанного его женой или невольницей человека, говорит: «Ц1ыфымэ къысэу!» («Слышу запах человека»). Колдунья, к чьей груди припадает герой, отвечает на просьбу стать отцом и матерью для него следующей речевой формулой: «Узымылъэгъугъэ нэхэр Тхьа рех, Тхьа рек1». (Дословно – «Не увидевшие тебя глаза Бог да вынет, Бог да выколет»).

Сказка всегда имеет обозначенный сюжет, стройную композицию. Следует отметить тот факт, что в мифах действие не заканчивается. Показательно, что оно космически безгранично. Например, Саусырыко, герой эпоса «Нарты», ждет смерти, каждый год слышен его голос из-под земли, или Амирани, герой грузинского эпоса, мечтает освободиться от терзающего его грудь орла. А сюжет сказки почти всегда остается незавершенным.

Следует отметить приемы ретардации, которые присутствуют в адыгейской сатирической сказке. Приведем в качестве примера эпические повторы, тиражирующие отдельные эпизоды с возможными небольшими изменениями и вариациями. Герой меняет золотую шапочку жены на корову, корову на бурку, бурку на феску. В данном случае ретардация усиливает  драматизм положения героя. Этот прием называют последовательным.

Прием параллельного развития всех эпизодов тоже имеет место в сказках, но он более сложен. Одно и двупланное развитие сюжета сказки – наиболее приемлемое и удобное как для рассказчика, так и для слушателя, поскольку непросто наблюдать одновременно за несколькими сюжетными линиями, действиями героев и развитием сюжетов.

Образ в сатирической сказке становится зримым благодаря нескольким словам типа: «Дерзкая слава шла о нем». А в дальнейшем знакомимся с описанием его дерзости, дурной славы, отрицательных черт.

Примечательно, что изобразительно-выразительные средства адыгских сказок богаты и эмоциональны, однако язык отдельного персонажа не всегда выделяется из общей художественной ткани произведения. Обычно наоборот, приковывает к себе внимание какой-либо персонаж из общей группы. Сказка сосредоточивает в нем ум, хитрость, ловкость народа, умение выйти из любого положения. Такой набор качеств позволяет запомнить этот образ, а иносказания, мудрые изречения делают его речь индивидуальной.

Во многих сказках мира присутствует волшебная сила цифр. Не стали исключением и адыгские сказки: «Три осла трех братьев», «Три друга», «Три были из жизни Хахупоко Черия», «Семиглавый дракон», «Семь великанов» и др. Троекратность создает магию сказки и тем самым служит развитию сюжета и композиционному строю произведения.

Проведенный анализ сатирических сказок позволяет говорить о некоторой их шаблонности. Выделим характерные особенности композиционного строя:

1. Обстановка, в которой происходит действие, не описывается подробно. Она отмечена наиболее существенными деталями.

2. Диалог – наиболее подвижная, нередко подвергающаяся трансформации часть сказки. Рассказчик импровизирует, как замечено, здесь. У него появляется возможность показать свое остроумие, находчивость, богатство словарного запаса, красоту и мощь языка.

3. Персонаж чаще всего отмечается одним эпитетом (къуй – плешивый, делэ – глупый, тхьагъэпц1 – хитрый, тхьамык1 – бедный) и т. д.

4. Структура сатирической сказки, безусловно, во многом зависит от устного исполнения.

Большое число сатирических сказок построено на социальной антитезе: герой из народа – его классовый враг. В русских сатирических сказках противником царя выступает народный герой. Интересен тот факт, что в адыгской сказке вызов царю бросает женщина, рожденная в крестьянской семье. Хитростью она заставляет царя подать туфли, позволяет полюбить себя, затем отказывается выйти замуж за него.

«Комизм часто создается и тем, что отрицательный персонаж, богатый и знатный человек, не знает элементарных вещей и поэтому совершает глупые поступки. Богач не знает, что такое «добрый час» и что такое «недобрый час», и отправляется их испытать. Обжегшись в крапиве, потеряв коня и одежду, он не знает смысл этих слов» .

Одним из художественных приемов сатирической сказки является притворное, намеренное самоосмеяние героя. Прием восхваления хозяев и уничижение положительного героя – основной принцип юмора в данном случае. Персонаж извлекает выгоду из создавшегося положения, одурачивая хозяина и его семью. Таким образом, гипербола, смещение, дублирование, заострение внимания на каком-либо моменте, образе, характере – все это устойчивые принципы сказки, но не только. Они служат характерным способом осмысления действительности, жизненных ситуаций, конфликтов, общественных отношений, человеческих способностей и возможностей, природных катаклизмов.

Анекдоты в отличие от других жанров имеют свои художественно-поэтические и исполнительские особенности. Прежде всего, они свободны в композиционном плане по сравнению с малыми жанрами и произведениями народной поэзии, характеризующимися строгостью в структурном отношении. Хабары благодаря легкости в изложении и усвоении могут быть исполнены в поле, на улице, дома, на вечеринке, свадьбе.

Отличительной особенностью хабаров является подвижность их сюжета. Он свободно передвигается во времени и пространстве, обнаруживается в любой языковой среде, а сами хабары внедряются в любую культуру, предварительно трансформируясь сообразно ментальности того или иного народа. В абсолютном большинстве хабары (анекдоты) лаконичны. Сказитель заранее продумывает лексику, позволяющую наиболее точно, ярко и выразительно поведать о курьезном случае. Одним из основных способов создания образов в сатирических хабарах является контраст. Сопоставление хорошего и плохого, злого и доброго создает основу произведения.

Большим своеобразием художественной формы отличаются афористические жанры (пословицы и поговорки) фольклора адыгов. Изобразительно-выразительные средства пословиц и поговорок весьма богаты: ирония, гипербола, метафора, метонимия, антифриз, антитеза и др. Нередко аллегория используется для создания сатирического образа.

Многие сатирические пословицы используют сравнение, которое позволяет выделить существенные признаки в изображаемом предмете, лице, факте при помощи сопоставления с чем-то знакомым или похожим.

Метафора – одно из выразительных средств поэтического языка фольклорных жанров. Она наиболее богата в эмоционально-образном отношении. Панторифма и рифма создают благозвучие пословицы и поговорки, тем самым, подчеркивая неприемлемые человеком черты характера и помогая запомнить и отмежеваться от них. Панторифма – повторение целого выражения: «Бжьын ш1эгъум 1эпэ щын, бжьын шхыгъом жэ мыгъэуцу» («Во время посадки лука его палец нарывает, а когда настает время есть лук – рот не закрывается»).

Образность сатирической пословицы достигается посредством метонимии – замены названия явления другим, неразрывно связанным в нашем сознании с представлением об этом жизненном явлении. Например: «Зы л1эр джэдыгуибгъу, л1ибгъур зы джэдыгу» («Один мужчина в девяти овчинах, девять мужчин в одной овчине»).

Созвучие звуков тоже служит поэтическим тропом, создающим сатирико-юмористические пословицы и поговорки: «Къы1орэр шъоп, лэп» («То, что он говорит, ни кожа, ни мясо») «Шъоп, лэп», «Шъхьэп, лъакъоп» и др. Аллитерация, повторяя созвучные согласные звуки, способствует усилению выразительности художественного образа.

Семантическая раздвоенность, олицетворение, аллегория, ирония присущи сатирико-юмористическим пословицам и поговоркам. Намек, смещение, дублирование – приемы, придающие исследуемым произведениям иронический смысл. «Адыгские пословицы и поговорки сохранили целый ряд лексических, семантических, грамматических явлений, утраченных разговорно-бытовым и литературным языком. Образность и обобщенность содержания пословиц и поговорок определяют и принципы построения их грамматической структуры».

Аллегория имеет широкое применение в адыгских пословицах и поговорках. Она выделяет главное в пословицах и поговорках, изображающих черты людей в образе животных: «Бжъэкъуит1у тет пэтзэ, уц бэгьуагъэм хэк1ыжьыгъ» («Хотя и двурогий, а покинул густую (богатую) траву»). В данном случае пословица порицает недалекого умом человека, уподобляя его глупому животному. «Хьайуанэм сыд ыш1эми хъунба» («От животного можно всего ожидать») – пословица уподобляет бездумного, способного на все человека, животному; «Хьант1аркъоми уаркъ alo» («И лягушки тоже квакают») – пословица высмеивает хвастливых людей; «Хьэ делэ лы жъуагъэ щэгугъы» («Глупая собака надеется на вареное мясо») – высмеивается ленивый человек, надеющийся на кого-то, на что-то.

Нередко аллегория выступает в форме переносного значения и используется для того, чтобы показать, что от плохого семени нет хорошего племени, что дети похожи на своих родителей. Например: «Чэц1ым шъынэ къылъфырэп» («Коза не приносит ягненка»).

Во многих пословицах и поговорках, подобно загадкам, используется сравнение, как изобразительно-выразительное средство языка. Оно выделяет существенные признаки в изображаемом предмете или явлении при помощи сопоставления с чем-то знакомым или похожим: «Акъылыр шыблэ хъопск1ым фэд» («Ум подобен вспышке молнии»); «Ны шъор шъоум фэд» («Материнское тело подобно меду»); «Нынэп1осыр осым фэд» («Мачеха подобна снегу»). Здесь сопоставляются ум и молния, тело матери и мед, мачеха и снег. В первых двух случаях — прямое сравнение, в последнем случае — отрицательное сравнение, которое отделяет один предмет или явление от другого, однако, сближая их, поясняет один предмет или одно явление другим.

В адыгских пословицах и поговорках метафора имеет определенное познавательное и художественное значение. Ее познавательность определяется тем, что она – результат многовековых наблюдений народа над природой, жизнью, над процессами труда, человеческих взаимоотношений, а самое главное – служит образным средством выражения народной мудрости. Эстетическая ценность метафоры тоже очевидна. Она заключается в ее яркости, образности, выразительности, лаконичности.

В фольклоре адыгов встречаются пословицы, в которых метафора придает предмету или явлению новые качества путем локализации художественного образа: «Ынэгу мэзэхэ зэпыт» («Лицо его всегда темное»). Выражение лица человека может быть добрым, злым, веселым, счастливым, но не белым и не темным, однако пословица переносит явления неживой природы на человека, на выражение его лица, показывая, что этот человек всегда зол и сердит. «Шыблэм фэд» («Подобен грому»). Метафора «шыблэ» употреблена для того, чтобы показать характер человека кратко, образно и емко. «Блэ бзэгу и1» («Имеет язык змеи») – так говорят о человеке-сплетнике, уподобляя его речь ядовитому языку змеи.

В адыгской народной пословице часто используется гипербола, в которой преувеличиваются признаки явлений, действий, размеры предмета и т.д. Когда о человеке сказано, что он «Подобен Мезитлыныко» («Мэзл1ыныкъом фэд»), то мы не воспринимаем это в буквальном смысле; в нашем сознании возникает образ человека очень большого, крепкого телосложения, но некрасивого.

Адыгские пословицы и поговорки часто используют также иронию. Основное средство иронии — насмешку народ использует в творчестве, чтобы показать свое отношение к тем или иным человеческим порокам, к различным проблемам, к властьимущим, к служителям религии, к угнетателям в эксплуататорском обществе. «Бай лъэбым имык1ыхэрэр ефэндхэр ары» («За богатыми по пятам ходят эфенди»). Народ высмеивает эфенди, которые бегают за богатыми, их расчетливость. «Ихьэ баджэ къыубытыгъа?» («Его собака поймала лису?») –  так говорят с иронией о человеке, который все время смеется. «Бзыумэ ямышъогъум симэщ ешхы» («Неподобная птице ест мой урожай»). «Зиунэ имыхьэрэм ихьэ егъэхьакъу» («Заставляет лаять собаку хозяина, к которому  и не заходит») – говорят о человеке без определенного рода занятий. «А1орэ пэ1ожь, аш1эрэ пэш1эжь» («Повторяющий услышанное, повторяющий увиденное»), здесь высмеивается человек, не имеющий собственного мнения, подражающий во всем и всегда кому-либо.

Поэтичность речи, красочность языка и стиля адыгских афоризмов создаются путем частого использования разнообразных повторов. Главными из них являются: фонетический, морфологический, лексический, морфолого-синтаксический, фонетико-морфологический, фонетико-лексический и др.: а) фонетический –  «Делэм къолэн ик1ас» («Что пестро, то и красно для дурака»); б) морфологический – «Емыгупшысэу мэпсалъэ, зимыплъыхьэу мэт1ысы» («Говорит не подумавши, садится, не осмотревшись»); в) лексический – «Л1ышъо мыл1ышъоу, шъузит1о ящ» («Мужчина – не мужчина, третий среди двух женщин»); г) фонетико-морфологический – «Жэк1э маис, 1эк1э сэмэгу» («Языком как меч, в делах – левша»); д) лексико-синтаксический – «Зы шъхьэ нахьи, шъхьит1у» («Лучше две головы, чем одна»).

Своеобразным синтаксическим строем отличаются пословицы, включающие в себя прямую речь. Таковы, например, мудрые изречения типа: «Тэжъо», - ы1уагъ цубжъэм тес аргъоим» («Пашем», - сказал комар, сидящий на роге вола»). «Хьэм, - сыпсаумэ гъэм мэщ сш1эн, - ы1уагъ». («Если буду жива, - сказала собака, - посею летом просо»). Показательно, что в этих и других пословицах незримо присутствует обобщение или отвлечение. «Этими формулами далеко не исчерпывается все многообразие стилистического оформления пословиц, но какую бы грамматическую форму они не имели, в ней всегда отчетливо обнаруживается отнесение пословичного суждения к многочисленным и разнообразным случаям, ко многим людям, а также его наставительно-дидактический смысл».

Тематическое своеобразие сатирической поэзии влечет за собой богатство стилистических средств создания произведения: гротеск, ирония, насмешка, сравнение, эпитеты. Они, в свою очередь, передают глубокое содержание сатирико-юмористических пословиц и поговорок. Богатая и разнообразная поэтика свидетельствует о достойном фольклорном наследии адыгов. Анализ эмоционально-выразительных средств позволяет сделать вывод о богатом поэтическом воображении народа, великой силе его мудрости и высоком уровне творческого мышления.

В данной главе выявляются и исследуются также роль и место сатирико-юмористических произведений в фольклоре народа, особенности их бытования и исполнения. При этом подчеркивается, что функции и бытовое назначение произведений сатирико-юмористического направления претерпели определенные изменения, связанные с переменами в общественно-политической, социально-экономической и культурной жизни народа. В процессе работы с текстами выяснилось, что подобные исторические трансформации в области сохранения, исполнения, распространения требует дифференцированного подхода к анализу бытования и исполнения сатирико-юмористических произведений, созданных до революции 1917-го года и в советскую эпоху.

Известно, что из-за отсутствия письменности, единственным средством передачи богатейшего трудового и воспитательного опыта, исторического прошлого народа были произведения устной словесности. Адыги придавали большое значение сохранению, приумножению и передаче произведений фольклора подрастающим поколениям. В этом важнейшем деле ведущую роль сыграли сказители, острословы, ашуги, певцы, джэгуак1о (джегуако). Вот как оценивал один из джэгуак1о свое предназначение: «Одним своим словом я из труса делаю храбреца, защитника народа, вора превращаю в честного человека, на мои глаза не смеет показаться мошенник, я противник всего бесчестного, нехорошего» .

Местами исполнения сатирико-юмористических произведений у адыгов были хачещи (гостиные), шихафы (взаимопомощь), которые устраивались довольно часто при строительстве дома, посадке и уборке урожая и т.д. Они исполнялись также в домах, где осуществлялись чапщ , в местах выгона и встречи домашних животных, на посиделках, а некоторые жанры реализовывались на похоронах.

Для озвучивания того или иного произведения должен был быть повод, например, просьба одного из присутствующих. В фольклоре адыгов наличествовали произведения, жанр которых требовал участия двух и более человек (это состязание острословов в сочинительстве, загадывании и отгадывании загадок и т.д.). Их чтение требовало внимания, как рассказчика, так и слушателей. Присутствующие мгновенно реагировали на услышанное: хмурились, улыбались, приподнимали брови, высказывали свое мнение вслух. Таким образом, можно было увидеть, какое впечатление произвело на людей услышанное.

Существовали определенные требования к рассказчику: предельное внимание к замечаниям, четкая дикция, корректное осмеяние, тактичное изложение материала. Разумеется, подобная манера исполнения способствовала эстетическому и идейно-художественному воздействию произведения на слушателей, создавала творческую атмосферу. В свою очередь, возбранялось неуважительное отношение слушателей и объекта сатиры к исполнителю.

Певцы и сказители берегли и передавали из поколения в поколение народную мудрость, художественное мышление, историю, быт, культуру, нравы, обычаи, традиции народа. Сказители старались по мере возможности сохранить то, что переняли от предшественников. Произведения на историческую тему излагали без особых изменений, а сюжет сказки мог трансформироваться.

Было недопустимо вольное обращение и с историческими хабарами, притчами, преданиями, легендами, пословицами и поговорками. Малейшее вмешательство приводит к изменению идеи, значения, сущности и звучания. Благодаря краткости, сжатости, емкости содержания они могут исполняться для любой аудитории. Однако пословица и поговорка никогда не служили развлекательным целям. Их функции – воспитывать слушателя, воздействовать на его чувства в определенной ситуации и в нужное время.

Свободное отношение к песенному творчеству адыги не допускали. «Готовая песня похожа на уложенные колодцем полена: стоит вынуть хоть одно полено, как все будет нарушено. Также и строки песни. Ни одного лишнего слова, даже звука не терпит, рухнет. И когда не достает – также» . Чуть больше импровизации допускалось в отношении сатирических куплетов с открытой композицией (чылэ къек1ок1 орэд).

У разных народов по-своему осуществлялось бытование и исполнение сатирико-юмористических сказок. Например, у адыгов в прошлом запрещалось рассказывать сказку днем. Этот обычай сохранился до сих пор и у некоторых других народов, например, абхазов. Для русских же на рассказывание сказки не было запретов.

Анекдоты более подвижны из всех жанров произведений адыгского фольклора. Ими активно пользуются все и везде. Но не всякий может стать хорошим рассказчиком анекдота. Успех анекдота, во многом зависит от его рассказчика.

В советский период бытование сатирико-юмористических произведений адыгов, как и произведений других народов, вступает в новую фазу. Систематически, на государственном уровне сбор, публикация и научное исследование начались с 20-х годов XX столетия. Благодаря этому сатирико-юмористические произведения начинают жить не только в устной, но и письменной форме. Именно тогда осуществляется их кодификация, в том числе и перевод на русский язык, а также турецкий, английский, немецкий и др. Тем самым они становятся достоянием разных народов. В связи с изменением жизни общества претерпели существенные изменения функции исследуемых жанров. При установлении новой власти они стали источником познания прошлого для молодежи, средством воспитания в лучших гуманистических традициях, сложившихся на протяжении тысячелетий. Поэтому произведения фольклора, в том числе сатирических и юмористических жанров, обрели новую жизнь, они стали издаваться большими тиражами, изучаться в школе, вошли в репертуар профессиональных и самодеятельных исполнительских коллективов. Возросло влияние фольклорных творений на повышение уровня духовно-нравственных исканий общества, на расширение ориентиров деятелей культуры и самое главное – на значительное воздействие фольклорной эстетики на литературу и искусство. Новое время способствовало и появлению новых произведений народного творчества.

В Заключении подводятся итоги, подтверждающие основные положения, выносимые на защиту, делаются выводы и обобщения.

Затронутая в настоящей диссертации тема является неисчерпаемой и очень важной. Сатира и юмор во всех их формах и проявлениях – значительное явление в истории человечества. Они сопровождали человека на всех этапах его существования. Вопрос о  роли смеховой культуры продолжает, хотя и по-иному, волновать человечество, привлекать внимание исследователей. По справедливому замечанию П.А. Сорокина, «многие достижения цивилизации вышли из недр народной смеховой культуры или были опосредованы ею или, напротив, принципиально полемизировали с нею (религиозное мировоззрение). Именно в традициях сатиры и юмора нередко были обобщены мудрость и жизненный опыт людей по проблемам нравственности, и на этой основе сформулированы главные постулаты морали, без которой невозможны существование народов, организация их общественной и повседневной жизни».

Иначе говоря, все национальные формы сатирического сильны духовностью и созидательным началом. Даже само по себе критическое начало, присущее юмору и сатире, несет позитивный смысл. Одним из важных аспектов этой деятельности является создание в фольклоре каждого народа большого пласта сатирико-юмористических жанров, сюжетов, приемов, образов.

В целом проведенное исследование дает основание для следующих выводов:

1. Устно-поэтическое творчество адыгов с полным основанием можно назвать своеобразной летописью истории адыгов. В сатирико-юмористических произведениях фольклора воплощены основные черты того или иного периода, очерчены коренные проблемы духовной, нравственной, этической, социальной жизни адыгов на определенном этапе их развития. Именно поэтому герои сатирических и юмористических произведений оказываются в центре важнейших общественных конфликтов. Именно он определяет наиболее характерные эпохальные приметы. А герой, попав в конфликтную ситуацию, пытается преодолеть сопротивление внешних обстоятельств. И здесь ему на помощь приходит сатира. Она, опираясь на исторические факты, создает образ сильного героя. Подобные персонажи, ставшие воплощением коренных противоречий действительности, – герои-одиночки в эпоху раннего феодализма, яркие, самобытные, честные и отважные, способные стать примером для подражания. Именно такие сильные, решительные, волевые герои с внутренней психологической определенностью, любовью к Отечеству появились в произведениях фольклора.

2. Столкновение двух различных точек зрения в сатирико-юмористических произведениях способствует решительной борьбе принципиально отличающихся друг от друга нравственных позиций. Таким образом, народ, движимый мечтой о справедливости и равноправии, вооруженный сатирой, подвергал бескомпромиссному осмеянию всех, кто мешал ему в осуществлении надежд. Это обстоятельство в адыгской фольклористической науке изучено далеко недостаточно.

3. Следует  констатировать тот факт, что само понятие комического многозначно. В понимании народа слово обладало великой силой, в его власти передать палитру самых разнообразных чувств, переживаний, мыслей, взглядов, душевное состояние. Поэтому весь гнев, всю ненависть к врагам выражал в произведениях устной словесности. Отношение к морали, как важнейшему регулятору общественных отношений, проводимое в фольклоре сквозь призму юмора и сатиры, в принципе, идентичное, а понимание «добра» и «зла» строится преимущественно по одним и тем же критериям. Народ замечал и свои недостатки, в собственном художественно-словесном творчестве едко высмеивая дурное, плохое в окружающей действительности.

4. Сатира определяет специфику произведения: особенности стиля, расстановку персонажей, идейно-тематическое своеобразие и характеры героев. Она, внешне проявляясь в правдивом, зачастую в значительном преувеличении, отображении социально-бытовых и исторических потрясений и перемен, глубоко раскрывает жизненные конфликты при столкновении разных идейных позиций. Сатирико-юмористические произведения – результат своеобразного восприятия жизни народом, это сложность нерешенных проблем, глубина характеров, многообразие конфликтов. Литературные приемы развития действия, которые функционируют в собственно-сатирических произведениях, способствуют раскрытию духовности, цельности народного героя.

5. Одним из способов раскрытия идейно-тематической сущности изображаемой жизненной коллизии в сатирико-юмористических произведениях является диалог. Он же служит эффективным приемом раскрытия внутреннего мира героя. Речь персонажей сатирических произведений индивидуальна и своеобразна. В диалоге наблюдаем органическую связь характера героя и его речи, образ мыслей, чувства, переживаний. Язык героя не только индивидуален, но и социален. Он несет на себе отпечаток той общественной среды, к которой принадлежит. В сатирических произведениях представлена жизнь в многообразии ее социально-исторических, философско-психологических, нравственно-этических, эстетических проявлений. Это придает сатире особую значимость, глубину и содержание. Сатира способствует более успешному освоению действительности в различных пространственно-временных координатах, логически верно характеризует внешние причинно-следственные связи и отношения, а также внутренние, эмоционально-смысловые. Подобная характеристика может быть очень краткой, но точной и зримой. Сатира и юмор точно раскрывают особенности той или иной общественно-экономической, социально-политической формации, воссоздают ее существенные индивидуальные признаки. Раскрывая мысли и чувства героя в разные эпохи, его мировоззрение, сатира и юмор показывают эволюцию сознания народа.

6. В сатирико-юмористических произведениях адыгского фольклора, как и в фольклоре других народов, присутствует единство образов, тем, идей. «Единство образов и идей в различных видах устного творчества свидетельствует о единстве художественного мышления народа. Не случайно одни и те же сюжеты и образы иногда передаются и в песенной и в сказочной формах» . В них четко определена идейно-эстетическая позиция народа по отношению к тому или иному явлению, событию, случаю в жизни. Суровость исторической эпохи определяет остроту общественного конфликта. Сатира художественно позволяет отразить состояние государства в конкретный период, раскрывает особенности социального конфликта в обществе и недостатки в народном быту, определяет жизненные приоритеты и систему ценностей народа, специфику темперамента и характера противоборствующих сторон. Народная сатира, будучи социально-конфликтной, формирует сюжет и способствует его логическому завершению.

7. Острословы играли большую общественную роль в жизни народа. Изображая глубокие, многогранные конфликты, откровенно выражали свое отношение к той или иной социальной группе, к значительному событию в обществе, поступку человека. Они мастерски информировали общество о его духовном, нравственном и социальном состоянии.

8. В функционировании сатирико-юмористических произведений адыгов выделяют два периода: до революции 1917 года и в советскую эпоху. Перемены в общественно-политической и культурной жизни привели к трансформации сложившихся традиций в области сохранения, исполнения и распространения исследуемых произведений. В частности, фольклорные произведения стали существовать не только в устной, но и в письменной, книжной формах, на языке оригинала и в переводах на другие языки (немецкий, турецкий, английский и др.).

Выявленные проблемы являются, на наш взгляд, достаточными, чтобы определить основные векторы развития сатиры и юмора в фольклоре адыгов.

Высокая степень разработанности жанров и приемов комического и глубокая смеховая традиция в фольклоре адыгов, многообразие функций сатиры и юмора оказались весьма плодотворными для адыгейской литературы. Можно говорить о стойкой тенденции развития разнообразных комических жанров и форм в творчестве писателей старшего и среднего поколений – в поэзии и прозе И. Цея, Ю. Тлюстена, М. Паранука, К. Жане, X. Ашинова, С. Панеша, Х. Тлепцерше, в драматургии  А. Евтыха, Н. Куека, Е. Мамия, X. Бсретаря, П. Кошубаева, К. Шаззо, Ч.Муратова, в рассказах, новеллах, репризах, интермедиях С. Хунаговой, М. Тлехаса, Х. Хурумова. Их творчеству присущи тонкий юмор, легкая ирония по отношению к некоторым устаревшим национальным обычаям, особенностям национального характера. Блестящая комедийная игра известных актеров Адыгейского национального театра – Чатиба Паранука, Чапая Муратова, Мурата Кукана, Заурбия Зехова, Мелеайчет Зеховой, Светланы Кушу, Фатимы Курашиновой лежит в традициях адыгской фольклорной юмористики, воссоздает народное остроумие, яркие и колоритные национальные характеры.

Историческая эволюция основных форм эстетического отношения фольклора к действительности и их постоянное диалектическое взаимодействие – по принципу связи или контраста, а также перехода одной формы в другую – дает возможность глубже понять специфические законы отражения действительности в художественном мышлении народа, глубже проникнуть в специфику самого фольклора.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ИЗЛОЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

Ведущие рецензируемые научные журналы, рекомендуемые ВАК

1. Чуякова Н. М. Сатира и юмор в фольклоре адыгов / Н. М. Чуякова

// Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион.

(Общественные науки). - Ростов-на-Дону, 2004. - С. 95-99.

2. Чуякова Н.М. Сатира и юмор в песенном творчестве адыгов / Н.М. Чуякова // Культурная жизнь Юга России, № 4. - Краснодар, 2005. - С. 46-48.

3. Чуякова Н.М. Некоторые жанровые особенности анекдота и его место в устно-поэтическом творчестве адыгов / Н. М. Чуякова // Культурная жизнь Юга России, №3. - Краснодар, 2007. - С. 92-93.

4. Чуякова Н.М. Особенности бытования и исполнения сатирико-юмористических произведений адыгов. / Н.М. Чуякова // Культурная жизнь Юга России, № 1. - Краснодар, 2008. - С. 102-104.

5. Чуякова Н. М. Адыгское народное острословие / Н. М. Чуякова //

Культурная жизнь Юга России, № 2. - Краснодар, 2008. - С.97-99.

6. Чуякова Н. М. Роль, место и значение сатиры в устной словесности адыгов / Н.М. Чуякова // Культурная жизнь Юга России, № 3. - Краснодар, 2008. - С.94-95.

7. Чуякова Н.М. Сатира и юмор в адыгской версии нартского эпоса / Н.М. Чуякова // Искусство и образование, № 1. - Москва, 2009. - С.39-42.

Монографии:

8. Чуякова Н.М. Малые жанры адыгского фольклора // Н.М. Чуякова – Майкоп: Меоты, 1999. – 166с.

9. Чуякова Н.М. Сатира и юмор в устном народном творчестве адыгов. – Майкоп: Адыгейское республиканское книжное издательство, 2008. – 240 с.

Статьи

10. Чуякова Н.М. Малые фольклорные жанры. Н.М. /Чуякова // Альм. «Зэкъошныгъ» («Дружба»), №3. – Майкоп, 1988. – С. 44-46. (на адыгейск. яз.)

11. Чуякова Н.М. Труженики-сказители / Н.М. Чуякова // Альм. «Зэкъошныгъ» («Дружба»), №3. – Майкоп, 1989. – С.92-96. (на адыгейск. яз.)

12. Чуякова Н.М. Идейно-тематическое своеобразие малых жанров адыгского фольклора // Проблемы адыгейской литературы и фольклора [сб. ст.]. – Вып.7. – Майкоп, 1990. – С.150-168.

13. Чуякова Н.М. Поэтика малых жанров // Проблемы адыгейской литературы и фольклора. – Вып.8. – Майкоп, 1991. – С.220-224.

14. Чуякова Н.М. Обычай благопожелания // Альм. «Зэкъошныгъ» («Дружба»), №4. – Майкоп, 1993. – С.127-129. (на адыгейск. яз.)

15. Чуякова Н.М. Пословицы, поговорки, благопожелания и проклятия в героическом эпосе «Нарты» // Нартский эпос и кавказское языкознание: Материалы VI Международного коллоквиума Европейского общества кавказологов, Республика Адыгея, 23-25 июня 1992г. – Майкоп, 1994. – С.72-78 (на адыгейск.яз.).

16. Чуякова Н. М. Воспитательное значение философских жанров // Национальные традиции народов Адыгеи: генезис, сущность и проблемы воспитания // Материалы первой республиканской научно-практической конференции 4-5 ноября 1993 г. - Майкоп, 1994. - с. 381-386 (на адыгейск. яз.)

17. Чуякова Н. М. Гадание. Истоки. Значение. // Проблемы адыгейской литературы и фольклора, № 9. – Майкоп: Меоты, 1995.-С. 195-199. (на адыгейск.яз.)

18. Чуякова Н. М. Золотые родники героического эпоса адыгов «Нарты» // Материалы Международного конгресса «Эпосы народов мира и их роль в миротворческой миссии России и Кавказа». - Краснодар, 1996. - С.35-38.

19. Чуякова Н.М Бзиюкская битва устами адыгейских сказителей // Проблемы Бзиюкской битвы: История и современность (Материалы республиканской научно-практической конференции, посвященной 200-летию Бзиюкской битвы). - Майкоп, 1998. - С. 113-118. (на адыгейск. яз.)

20. Чуякова Н. М. Сатира и юмор в устной словесности адыгов (на материале научной фольклорной экспедиции в Турцию в 1998г.) /Н. М. Чуякова // Современные проблемы Кавказского языкознания и фольклористики: тезисы докладов международной научной конференции 28-30 мая. - Сухум, 1999. - С. 98.

21. Чуякова Н. М. Фольклор за 70 лет. // АРИГИ - 70 лет. - Майкоп: Меоты, 1999. - С. 42-53.

22. Чуякова Н. М. Об ораторском искусстве Шамиля // Культура и быт адыгов. - Вып. 9. - Майкоп, 2001. - С. 161-165.

23. Чуякова Н. М Язык - душа фольклора // Язык мой - моя душа. - Майкоп, 2005. - С. 12-16. (на адыгейск. яз.)

24. Чуякова Н. М. Ибрагим Цей и адыгский фольклор // Проблемы адыгейской литературы и фольклора, вып. 10. - Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2005.-С. 286-292. (на адыейск. яз.)

25 Чуякова Н.М. Писатель и ученый (о писателе и ученном А.М Гадагатле).// Проблемы адыгейской литературы и фольклора, вып. 10. - Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2005. - С. 416-423. (на адыгейск.яз.)

26. Чуякова Н.М. Шаззо Бий: Творческий путь. Жизненное кредо. Репертуар // Проблемы адыгейской литературы и фольклора, вып. 10. - Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2005. - С. 491-497. (на адыгейск.яз.).

27. Чуякова Н.М. Великий собиратель адыгейского фольклора. (О стационарном собирателе устной словесности адыгейцев Исхаке Беретаре)// Проблемы адыгейской литературы и фольклора, вып. 10. - Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2005. - С.497-501. (на адыгейск.яз.).

28. Чуякова Н. М. Основа и сила жизни // Проблемы адыгейской литературы и фольклора, вып. 10. -Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2005. - С. 540-543. (на адыгейск.яз.).

29. Чуякова Н.М. Характер сатиры в философских жанрах фольклора

адыгов / Н.М. Чуякова // Проблемы адыгейской литературы и фольклора, №10. - Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2005. - С. 46-53.

30. Чуякова Н.М., Р.Г Мамий. Джафар Чуяко // История адыгейской литературы. - Т. III. - Майкоп, 2006. - С. 224-244.

Пропп В.Я. Русская сказка. [Текст] //  В. Я. Пропп. – Л., 1984. - С.25.

Круглов Ю. Русские народные сказки. [Текст] // Ю. Круглов. – С.47.

Авшалумова Н. В зеркале татской народной песни. [Текст] //Н. В. Авшалумова. – Махачкала: Даг. кн. изд-во, 1996. – С. 10-11.

Налоев З. М. Этюды культуры адыгов. [Текст] // З. М. Налоев. - Нальчик: Эльбрус, 1985. - С.145.

Записано нами от С. Л. Зухбы 20 января 2005 года.

Пропп В. Я. Проблемы комизма и смеха. [Текст] / / В. Я. Пропп. – М.: Искусство, 1976. – С. 86.

Хут Ш. Х. Сказочный эпос адыгов. [Текст] // Ш. Х. Хут. – Майкоп, 1990. – С. 128.

Кумахов М. А. Язык адыгского фольклора. Нартский эпос. [Текст] // М. А. Кумахов, З. Ю. Кумахова. - М.: Наука, 1985.– С. 46.

Аникин В. П. Русское народное поэтическое творчество/. [Текст] /В. П. Аникин, Ю. Г. Круглов. – Ленинград: Просвещение, 1967. – С. 155.

Горький А. М. Разрушение личности / А. М. Горький // О литературе. – СПб., М., 1957. – С. 87.

Чапщ – ночные бдения. Устраивались в доме больного, чаще всего раненого, чтобы во сне тот не повредил себе.

Теучеж Цуг. Счастливая доля. Стихи и поэмы. [Текст] // Ц. Теучеж // Составл., предисл., словари, коммент. Д. Г. Костанова. – Майкоп: Адыг. отд. Краснодарского кн. изд-ва, 1980. – С. 249. (на адыг. яз).

Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М., 1997. С. 234.

Тарасенкова Е.Ф. Жанровое своеобразие русских народных сатирических сказок. [Текст]//Е.Ф. Тарасенкова. – М.-Л.: АН СССР, 1957. – С. 64.

Гусев В.Е. Эстетика фольклора. [Текст] / В.Гусев. - Л.1967. с. 301.

Жачемук З. Р. «Сатира и юмор как формы художественного мышления в устно-поэтическом наследии адыгов и зарождение, развитие этих жанров в национальной литературе» (на примере творчества И. Цея, Ю. Тлюстена, Х. Ашинова, С. Панеша). [Текст] /Автореферат дисс… канд. филол. Наук. Майкоп. 2006. –  25 с. 

. Беретарь. Н.Г Социокультурные особенности юмора в ценностной системе этноса. [Текст] /Автореферат дисс…канд. филол наук. Майкоп. 2006. – 21 с.

Л.А. Ибрагимхалилова. Сатирические жанры лезгинской литературы. [Текст] /Махачкала. 2005. – 23 с.

Бейтуганов А.М. Сатира и юмор в кабардинской литературе (Традиция. История. Современность). [Текст] /Автореферат дисс…на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Майкоп. 2005. – 21 с.

Чистобаева Л.В. Художественное осмысление конфликтов и противоречий общественной жизни в русской сатире 20-30-х годов и формирование соответствующих жанров в северо-кавказских (адыгских) литературах начального этапа их развития. [Текст] /Автореферат дисс… канд. филол. наук. Майкоп. 2007. – 27 с.

Гусев В.Е. Эстетика фольклора. [Текст] /Л.1967. с.301.

1Хут Ш.Х. Адыгское народное искусство слова.- Майкоп: Меоты, 2003.- С. 80.

Зухба С. Л. Абхазская народная сказка /. [Текст] / С. Л. Зухба. – Тбилиси: Мецниереба, 1970. – С. 173.

Записано нами со слов Зухба С.Л. в городе Майкопе 20 февраля 2005 года.

Архив АРИГИ им. Т. М. Керашева. [Текст] /Ф. 1. П. 67. Д. 11. Перевод В. С. Мюллера и М. С. Мюллера.

Аутлев М. Г. Адыги и русские.  [Текст] / Дорогами второго тысячелетия. – Краснодар, 2000. – С. 53.

Ахлаков А.А. Историко-героические песни аварцев. [Текст]/ -Махачкала, 1968. – С.30.

Чич Г. К. О музыке адыгов / Г. К. Чич. [Текст] / – Майкоп, 2004. – С. 64.

Сихарулидзе К. Героические песни. [Текст] /К. Сихарулидзе // Грузинское народное поэтическое творчество. – Тбилиси: Мерани, 1972. – С. 356.

Аутлева С. Ш. Историко-героические песни адыгов XVI-XIX вв. [Текст] / – Нальчик, 1973. – С. 47

Чич Г. К. Исторические и героические песни. [Текст] /// О музыке. – Майкоп, 2000. – С. 64.

Джандар М. А. Песня в семейных обрядах адыгов. [Текст] /– Майкоп: Адыг. кн. изд., 1991. – С. 32.

Абакарова Ф. З. Дагестанско-вайнахские фольклорные взаимосвязи (песенные жанры). [Текст] / – Махачкала, 1998. – С. 50.

Унарокова Р. Б. Формы общения у адыгов. [Текст] / / Р. Б. Унарокова. – Майкоп: Меоты, 1998. – С. 87.

Схаляхо А. А. На пути творческого поиска.  [Текст] / – Майкоп: ГУРИПП «Адыгея», 2002. – С. 18.

Бляго – дракон.

Иныж – великан, персонаж адыгских народных сказок.

Тлегуц жаче – персонаж адыгских сатирических сказок, дословно: злой старичок верхом на петухе.

Адыгэ хабзэ – свод неписанных законов адыгов.

Соболева Н. В. Русские сатирические сказки русского населения Сибири. [Текст] // Н.В. Соболева // Русские народные сатирические сказки. – Новосибирск: Наука, 1981. – С. 38-39.

Сказки адыгских народов. [Текст] / / Под ред. А. И. Алиевой. – М., 1978. – С. 321-322.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.