WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Структура и языковая репрезентация британской национальной морально-этической концептосферы (в синхронии и диахронии)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

 

КОНОНОВА ИННА ВЛАДИМИРОВНА

 

СТРУКТУРА И ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ                   БРИТАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПТОСФЕРЫ (В СИНХРОНИИ И ДИАХРОНИИ)

 

 

Специальность 10.02.04 – Германские языки

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора

филологических наук

 

 

 

 

 

Санкт-Петербург – 2010

Работа выполнена в Государственном образовательном  учреждении высшего профессионального образования «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена»

Научный консультант-

доктор филологических наук, профессор

Руберт Ирина Борисовна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Бродович Ольга Игоревна

 

доктор  филологических наук, профессор

Воронцова Татьяна Ивановна

доктор филологических наук, профессор

Лапшина Марина Николаевна

Ведущая организация-

Автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина»

Защита диссертации состоится “     ”   марта 2010 года в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 212.237.15  при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов» по адресу: 191023, Санкт-Петербург, Москательный пер., д. 4.  

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов»

Автореферат разослан “____” __________  2010 г.

 

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                           О.А. Барташова   

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Тенденция  к  взаимопроникновению  различных отраслей  научного знания – одна из определяющих характеристик науки ХХ века. В сфере гуманитарных дисциплин выражением этого стремления к синтезу стала активизация культурологических исследований. Антропоцентрическая ориентация современной лингвистики детерминирует интерес исследователей к проблеме взаимосвязи языка и культуры – двух глобальных системных образований, регулирующих жизнь индивида и обусловливающих существование социума.

Реферируемая работа выполнена в рамках лингвокультурной концептологии – междисциплинарного направления, посвященного комплексному изучению языка, сознания и культуры. Новая отрасль знания нуждается в собственном понятийно-терминологическом аппарате, адекватно сочетающем в себе ее лингвистические и культурологические истоки. Основой для такого аппарата служит активно разрабатывающееся в последнее время понятие лингвокультурного концепта. Обобщение лингвистических взглядов на культурный концепт свидетельствует о том, что здесь, как и в других областях науки о языке, имеет место разнообразие научных мнений, вызванное как многогранностью самого объекта исследования, так и терминотворчеством исследователей, берущих за основу в процессе создания термина различные признаки объекта. 

Лингвокультурная концептология является одним из наиболее интенсивно развивающихся направлений лингвистики. Вместе с тем в категориальном аппарате данной области филологического знания наблюдаются некоторые лакуны. Не определены методы моделирования концептосфер, не выявлены закономерности исторического развития структуры лингвокультурных концептов и концептосфер, не описана корреляция между процессами развития структуры концептов и диахроническими изменениями лексических микропарадигм, объективирующих их в языке. Этим обусловлена

Актуальность настоящего исследования.

Цель диссертации состоит в разработке методов моделирования концептосфер как структурированных концептуальных образований посредством описания генезиса структуры британской морально-этической концептосферы.

В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:

  • выработать метод моделирования структуры лингвокультурных концептов духовных сущностей на основе анализа специфики их системно-языковой и дискурсивной репрезентации; 
  • выявить составляющие лингвокультурного концепта, поддающиеся языковой объективации;
  • разработать методы моделирования концептосфер как структурированных образований;
  • выявить основные культурно-языковые факторы, обусловливающие процессы эволюции морально-этической концептосферы этноса;
  • доказать значимость диахронического подхода при исследовании национальных концептосфер;
  • выявить и описать закономерности исторического развития структуры лингвокультурных концептов и концептосфер;
  • описать корреляцию между процессами развития структуры концептов и диахроническими изменениями лексических микропарадигм, репрезентирующих их в языке.

Объектомисследования является структура британской национальной морально-этической концептосферы в исторической перспективе и синхронном срезе, предметом – механизмы вербального освоения человеком духовных ценностей социума.

Теоретической и методологической базой исследования стали фундаментальные работы, относящиеся к следующим направлениям науки:

– лингвокультурологии и теории межкультурной коммуникации (В.В. Воробьев, В.И. Жельвис, В.В. Кабакчи, О.А. Леонтович, В.А. Маслова, Ю.А. Сорокин, В.Н. Телия, С.Г. Тер-Минасова);

– концептологических исследований  в области лингвокультурологии (С.Г. Воркачёв, В.И. Карасик, З.Д. Попова, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин, Ю.С. Степанов), когнитивистики (Н.Д. Арутюнова, А.П. Бабушкин, Н.Н. Болдырев, А. Вежбицка, В.З. Демьянков, Е.С. Кубрякова, М.Н. Лапшина), общей философии и философии языка (С.А. Аскольдов, Д.С. Лихачев, С.Х. Ляпин); психолонгвистики (А.А. Залевская, A. Richard);

– общей культурологии, антропологии и теории ценностей (Г.П. Выжлецов, А.А Гусейнов, Б.С. Ерасов,  М.С. Каган, А.С. Кармин,  Ю.М. Лотман, А.Н. Максимов, C. Kluckholn, A.L. Kroeber, W. Marschall, H.S. Triandis);

– этнолингвистики (А.С.Герд, М.М. Копыленко, Н.И. Толстой);

– лингвистики текста, теории дискурса и жанрологии (М.М. Бахтин, Т.И. Воронцова, В.В. Дементьев, М.Л. Макаров, И.Б. Руберт, T.A. van Dijk).

В качестве лингвистических методов и приемов анализа в ходе исследования применялись: метод концептуального анализа (при моделировании структуры концептов и концептосфер), методы дефиниционного и компонентного анализа (при реконструкции структуры исследуемых концептов на основе анализа лексико-семантических полей,  их объективирующих); метод историко-этимологического анализа (при реконструкции этимологических составляющих концептов); приемы контекстологического и интерпретационного анализа (при выявлении структуры ассоциативных составляющих исследуемых концептов); метод количественного анализа частотности словоупотреблений и метод анализа детализации наименования концепта (при выявлении ценностных доминант и ядерного элемента концептосферы). 

Материалом исследования послужили следующие группы источников:

– данные толковых словарей и тезаурусов древнеанглийского, среднеанглийского языков и современного английского языка (британский вариант), словарей синонимов и фразеологических словарей современного английского языка, данные этимологических словарей,электронных словарей и энциклопедий, сборников паремий и крылатых выражений британского варианта английского языка (более 6000 единиц);

– тексты  англосаксонских письменных памятников, проповедей британских проповедников XIV – XVIII вв., художественных произведений британских поэтов и прозаиков XIV – XX вв., из которых методом сплошной и репрезентативной выборки отбирались предложения и сверхфразовые единства,          объективирующие исследуемые концепты (объемом более 30000 страниц). 

Научная новизнаработы заключается том, что в ней впервые применяется диахронический подход при исследовании структуры лингвокультурных концептов и концептосфер; вводится понятие ассоциативной составляющей лингвокультурного концепта, структура которой в наибольшей степени поддается эмпирической верификации; вырабатываются методы моделирования сегментов концептосфер в составе национальной концептосферы; выявляется корреляция между процессами развития структуры концептов и диахроническими изменениями лексических микропарадигм, объективирующих их в языке.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Структура лингвокультурного концепта включает образную, ценностную, ассоциативную, понятийную, этимологическую и историческую составляющие.

2. Национально-культурное своеобразие концепта духовной сущности отражается, главным образом, его ассоциативной составляющей и определяется местом, которое имя концепта занимает в языковой системе.  Ассоциативная составляющаяконцепта формируется доминантными ассоциативными отношениями (тематическими, парадигматическими, синтагматическими), в которые вступают языковые репрезентанты концепта. 

3. Национальная (этническая) концептосфера подразделяется  на сегменты – субконцептосферы, связанные между собой ассоциативными связями. Морально-этическая субконцептосфера является основой ценностной модели мира социума и формируется бинарной оппозицией, полюсы которой представляют собой аксиологические категории культуры морально-этического порядка – «добродетели» и «пороки», являющиеся гипонимами  универсальных аксиологических категорий «Добро» и «Зло».

4. Национально-культурное своеобразие морально-этической концептосферы этноса состоит в специфичности набора ее ценностных доминант, особенностей их структуры и иерархии и может быть выявлено посредством анализа фактов языковой объективации концептов.

5. Концепт, с которым все ценностные доминанты субконцептосферы связаны конвергентными ассоциативными связями, является ее ядерным элементом. Дивергентные ассоциативные связи лингвокультурных концептов, входящих в состав субконцептосфер, связывают их между собой и организуют национальную концептосферу.

7. Процесс развития структуры морально-этической концептосферы этноса во многом определяется ее инициальным состоянием. При смене национально-культурных ценностных стереотипов, обусловленной изменениями культурно-исторических условий жизни языкового сообщества, состав и иерархические отношения ценностных доминант концептосферы трансформируются. Ядерный элемент, организующий концептосферу, претерпевает изменения структуры, сохраняя при этом свою роль.   

8. По мере того как доминантные лингвокультурные концепты претерпевают диахронические изменения структуры, происходит процесс их реноминации. Имена, номинирующие концепты в предыдущий исторический период, приобретают новое значение: противоположного оценочного знака либо нейтральное в оценочном отношении. Пейоративизация и мелиорация значений лексических единиц являются наиболее типичными способами кодирования информации об изменении структуры доминантных концептов культуры на уровне семантической структуры отдельных слов.

9. Социальные взаимодействия, регулируемые принятыми в культуре морально-этическими нормами, являются основой для образования внеязыковых смыслов, концептуализирующихся в ментальных структурах, которые в дальнейшем служат внеязыковым источником формирования фразеологических  значений. Классифицируя наиболее частотно номинируемые фразеологическим фондом языка внеязыковые смыслы, можно сделать достоверные выводы о морально-этических концептах, составляющих  основу духовной культуры нации (этноса).

Теоретическая значимостьисследования состоит в дальнейшем развитии методологии и категориального аппарата лингвокультурологии. Теоретические обобщения исследования могут послужить основой при синхроническом и диахроническом изучении лингвокультурных концептов и концептосфер, функционирующих в коллективном сознании социума и индивидуальном сознании носителя языка, при моделировании жанровых и дискурсивных картин мира. 

Практическая значимостьработы заключается в возможности применения итогов исследования в лекционных и семинарских курсах по общему и частному языкознанию, в курсе лексикологии, в спецкурсах по лингвокультурной концептологии, социолингвистике, этнолингвистике, межкультурной коммуникации, при написании курсовых и дипломных работ студентами языковых вузов. Материалы исследования могут стать основой для учебного пособия по отдельным разделам дисциплин «Лингвокультурология», «Когнитивная лингвистика», «Язык и межкультурная коммуникация».

Апробация результатов исследования.Основные положения диссертационного исследования были представлены на международной научной конференции «Язык и культура: проблемы взаимодействия» (Самара 2005); 8-м Региональном научном  семинаре при ИГЛУ «Проблемы систематики языка и речевой деятельности» (Иркутск 2005); 8-ой Международной конференции ЛАТЕУМ «Лингвистической ассоциации преподавателей английского языка МГУ им М.В. Ломоносова» (Москва 2005); международной научной конференции «Изучение иностранных языков в аспекте взаимодействия культур» (Уссурийск 2006); 4-ой международной научной конференции при РГСУ «Язык и общество»  (Москва 2006);  8-й международной юбилейной научной конференции по переводоведению «Федоровские чтения» (С.-Петербург 2006); международной научной конференции «Язык и межкультурная коммуникация» (Комсомольск-на-Амуре 2008); международной  научной конференции «Изучение иностранных языков в аспекте взаимодействия культур» (Уссурийск  2008).

Результаты исследования отражены в 24-х публикациях общим объемом 28, 6 п.л. (авторский вклад 28, 4 п.л.), в том числе в монографии.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка словарей и их принятых сокращений, списка источников и приложения.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе «Национальная морально-этическая концептосфера как объект лингвистического исследования» предлагается краткий обзор факторов, определивших развитие лингвокультурной концептологии как отрасли лингвистической науки, анализируются базовые характеристики лингвокультурного концепта, приводятся существующие в настоящее время в лингвоконцептологии подходы к типологизации концептов и моделированию структуры концептов духовных сущностей, вводится понятие ассоциативной составляющей лингвокультурного концепта, уточняется содержание понятийной, образной и исторической составляющих концепта, вводится понятие субконцептосферы, предлагается метод моделирования субконцептосфер как сегментов национальной концептосферы, определяется место морально-этической субконцептосферы в национальной языковой картине мира социума.

В конце XX в. в рамках лингвистики произошло становление нового исследовательского направления – лингвокультурной концептологии.  Предпосылками ее развития стали усиливающаяся тенденция к междисциплинарности в сфере гуманитарного знания, прочное утверждение антропоцентризма и активизация культурологических исследований в современной лингвистике. Исследовательское поле лингвокультурной концептологии – направления лингвокультурологии, специализирующегося на  изучении природы концепта как конструкта национального сознания, формируется трихотомией «язык – сознание – культура» (Г.Г. Слышкин). Лингвокультурная концептология находится в отношениях взаимодополнительности с параллельно развивающейся когнитивной концептологией.

Центральной категорией новой отрасли знания стал лингвокультурный концепт – комплексная ментальная единица, фиксирующая своеобразие культуры и объективирующаяся в вербальных единицах, необходимых для удовлетворения коммуникативных потребностей членов социума.

Лингвокультурный концепт отличается от других ментальных единиц, используемых в различных областях науки (например, когнитивного концепта, фрейма, сценария, скрипта, гештальта, мнемы и пр.) акцентуацией ценностного элемента. Центром концепта всегда является ценность, поскольку концепт служит исследованию культуры, а в основе культуры лежит ценностный принцип.

В философии понятие «ценность» определяется как положительная или отрицательная значимость какого-либо объекта или субъекта (предметно-объектные ценности) и нормативная, предписательно-оценочная сторона феноменов человеческого сознания (моральные ценности).  Моральные ценности, под которыми понимаются общественные установки, императивы и цели, выраженные в форме нормативных представлений о добре и зле, назначении человека, его идеалах и принципах, рассматриваются этикой как разделом философии (А.А.Гусейнов).

В современном литературном русском языке аксиологический термин «мораль» является эквивалентом греческого слова «этика» и русского слова «нравственность». Данные термины обнаруживают значительное содержательное сходство и будучи включенными в научную парадигму. В частности, в философии под высшими моральными ценностями понимают нравственные феномены, обладающие максимальной значимостью в системе морали: добро, свобода, долг, честь, совесть и пр. Таким образом, в сфере социальных наук термины «моральный», «нравственный» и «этический» являются взаимозаменяемыми. В силу этого, а также в силу того, что исследуется британская лингвокультура, в которой для номинации этических смыслов используются лексемы moralи ethicи их производные,лингвокультурные концепты, регулирующие отношения между людьми с точки зрения принятых в данной культуре представлений о добре и зле,  были  названы в реферируемой диссертации   «морально-этическими».

Национальная (этническая) концептосфера подразделяется на сегменты – субконцептосферы, связанные между собой ассоциативными связями. Морально-этическая субконцептосфера является когнитивным ядром, организующим ценностную картину мира этноса, которая представляет собой фрагмент языковой картины мира. Поскольку для лингвокультурного концепта характерна акцентуация ценностного элемента, то, по сути, ценностная картина мира представляет собой структурированную совокупность концептов, отражающих своеобразие культуры и имеющих фиксированную языковую объективацию.

В ценностной картине мира выделяются наиболее существенные для данной культуры смыслы – ценностные доминанты, совокупность которых образует ценностную модель мира и обусловливает определенный тип культуры, поддерживаемый и сохраняемый в языке (В.И. Карасик).

Лингвистическая классификация ценностных доминант концептосферы может быть построена на следующих основаниях: семантическая плотность тематической группы слов, вербализующей концепт, детализация наименования, степень репрезентированности данного концепта фразеологическим фондом языка, частотность слов-репрезентантов концепта в текстах разной жанровой принадлежности, частотность сочетаемости номинирующих концепт абстрактных имен с оценочной лексикой.

Исследуемая в реферируемой диссертации субконцептосфера формируется бинарной оппозицией, полюсы которой представляют собой аксиологические категории культуры морально-этического порядка – «добродетели» и «пороки» («virtues» – «vices»), являющиеся гипонимами универсальных аксиологических категорий «Добро» и «Зло». Концепты «virtue» и «vice», в свою очередь, являются гиперонимами частных антонимически  сопряженных  концептов  –  «honour – dishonour»,  «honesty – dishonesty», «modesty – pride» и пр. Национально-культурное своеобразие морально-этической концептосферы этноса состоит в специфичности набора ее ценностных доминант, особенностей их структуры и иерархии и может быть выявлено посредством анализа фактов языковой объективации концептов.

На формирование концептосферы любого национального языка основополагающее воздействие оказывают как социально-исторические, так и религиозно-духовные факторы. В кругу измерений человека и социума особое место занимают три фактора: язык, этничность (национальность) и конфессионально-вероисповедная принадлежность (Н.Б. Мечковская).  Таким образом, наиболее полное представление о морально-этических концептах можно получить, рассмотрев их как конструкты светской и религиозной картин мира. В религиозной картине мире универсальная бинарная оппозиция, организующая ценностную модель мира,  принимает вид «добродетели» – «грехи»  («virtues» – «sins»).

Морально-этические концепты в высшей степени аморфны для ratio носителя языка, поскольку под одним и тем же именем объединяются многообразные и иногда весьма противоречивые свойства, доступные интуиции. Содержание лингвокультурных концептов редко совпадает в их дискурсивной интерпретации у разных представителей одной культуры. В большинстве случаев морально-этические концепты существуют в индивидуальном сознании в форме аморфной структуры, несмотря на то, что язык представляет данную концептосферу достаточно дифференцированно.

Цель реферируемого исследования не состоит в рассмотрении репрезентации морально-этических концептов в идиолектах. Примат языка над идиолектом безусловен и обусловлен тем, что лексемы и репрезентированные ими концепты существуют в культуре этноса независимо от того, владеет ли ими отдельный субъект. Однако язык этноса складывается из идиолектов. Таким образом, определение места концептов духовных сущностей в индивидуальных концептосферах позволяет сделать более глубокие выводы об их структуре, эволюции и взаимосвязях на уровне языка и культуры этноса.

В условиях дискурса апелляции к концепту могут носить прямой, косвенный (по Г.Г. Слышкину, концентрированный и дисперсивный) и тропеический характер. При прямой апелляции концепт реализуется при помощи конкретной языковой единицы, имеющей с ним внеконтекстную номинативную связь. При косвенной апелляции он формируется в сознании адресата при помощи совокупности значений языковых единиц, которые не являются средствами его номинации. Тропеическая апелляция предполагает реализацию концепта при помощи образных средств языка и стилистических приемов речи (метафор, метонимий, аллюзий, аллегорий и пр.).

Принципы моделирования концептосфер как иерархически структурированных образований естественным образом определяются принципами моделирования отдельных лингвокультурных концептов.

В реферируемой работе предлагается подход к моделированию структуры лингвокультурного концепта, уточняющий и развивающий положения существующих в настоящее время в лингвокультурологии концепций Ю.С. Степанова, В.И. Карасика, С.Г. Воркачёва и Г.Г. Слышкина.

Структура лингвокультурного концепта включает образную, ассоциативную, понятийную, ценностную, этимологическую и историческую составляющие. 

Ассоциативная составляющая концепта индуцируется наиболее частотными ассоциативными отношениями имен, имеющих внеконтекстную связь с концептом. Морально-этические концепты существуют в национальном и индивидуальном сознании в виде бинарных оппозиций. Таким образом, актуализация одной из доминантных концептуальных оппозиций неизбежно вызывает актуализацию других в силу существования ассоциативных связей между ними.

Понятийная составляющая концепта имеет зоны пересечения с ассоциативной, так как может включать смыслы, выводимые из доминантных ассоциативных связей концепта, однако базовыми в ее содержании являются дистинктивные,родовые признаки.

Национально-культурное своеобразие концепта духовной сущности отражается, главным образом, его ассоциативной составляющей и определяется местом, которое имя концепта занимает в языковой системе.  Понятийная составляющая, хоть и может включать смыслы, выводимые из доминантных ассоциативных связей концепта, неинформативна при выявлении национально-культурных смыслов, так как содержит гипер-гипонимические признаки понятия, которые в случае концептов духовных сущностей могут совпадать в формулировках представителей разных культур. Сравнительный анализ определений морально-этических понятий, данных в современных толковых словарях английского, французского и русского языков, выявил лишь крайне незначительную степень их этноспецифичности.

Образная составляющая морально-этических концептов может включать наглядно-чувственное представление о прототипической ситуации (ситуациях), в которой реализуется тот или иной морально-этический концепт («мыслительную картинку»), а также комбинацию когнитивных метафор, выводимых носителем языка из сочетаемости абстрактного имени, объективирующего концепт в языке. Метафорическое ядро концепта ментальной сущности поддается эмпирической верификации средствами языка и во многом мотивирует ценностную составляющую концепта.   

Обыденное сознание интуитивно выделяет в рамках морально-этической концептосферы концепты «моральные качества (moral qualities)» («honour», «modesty», «temperance», «honesty», «justice», «chastity» и пр.) и «нравственные чувства (moral feelings)» («guilt», «shame», «conscience», «sense of duty» и пр.).  Концепты «нравственные чувства», как любые эмоциональные концепты, имеют метафорическое ядро, что объясняется склонностью человека номинировать мир своих чувственных переживаний метафорически. Концепты «моральные качества» не имеют метафорического ядра, так как в этом случае степень абстрактности духовной сущности столь велика, что сознание не находит признаков, которые могли бы лечь в основу метафорического переноса. Образная составляющая таких концептов может включать представление о прототипической ситуации (ситуациях) проявления данного качества либо реализации данного нравственного принципа.

Ценностная составляющая лингвокультурного концепта разложима на два измеряемых аспекта: актуальность и оценочность (Г.Г. Слышкин). Аспект оценочности находит выражение в наличии оценочной составляющей в значении языковой единицы, являющейся именем концепта, а также в сочетании этой единицы с оценочными эпитетами. Наличие оценочного аспекта проверяется методами компонентного и контекстуального анализа. Аспект актуальности реализуется в численности языковых единиц, являющихся средствами апелляции к данному концепту. Наличие аспекта актуальности проверяется методом количественного подсчета.

Этимологическая составляющая («этимологический слой» по Ю.С. Степанову) концепта определяется внутренней формой слова, являющегося ключевым репрезентантом концепта. Этимологическая составляющая концепта служит средством дополнительной мотивации его ценностной составляющей.

Историческая составляющая лингвокультурного концептавключает наиболее значимые признаки ассоциативных составляющих концепта, входящие в его структуру на более ранних этапах существования в концептосфере этноса и в значительной степени определяющие его синхронное состояние.

Языковую объективацию в любых условиях дискурса получают ассоциативная, этимологическая, образная и ценностная составляющие концепта.  

Основное внимание в исследовании уделялось выявлению структуры ассоциативных составляющих концептов, так как, во-первых, они подвергаются верификации фактами языка, во-вторых, наиболее полно представляют национальное своеобразие концептов, в-третьих, ассоциативные составляющие в первую очередь отражают изменения в структуре и ценностном статусе концептов и, наконец, именно ассоциативные составляющие концептов структурируют субконцептосферы и,  в конечном итоге, национальную концептосферу.

Моделирование ассоциативных составляющих концептов проводилось в диссертации на основании результатов анализа репрезентирующих их в языке лексико-семантических полей, которые выявлялись на материале толковых словарей разных исторических периодов, а также количественного анализа частотности актуализаций концептов в условиях общего контекста. С этой целью подсчитывалось количество предложений и фрагментов текста, реализующих одновременно два и более концепта, учитывая прямые, косвенные и тропеические апелляции.   

Национальное своеобразие концептов определяется также их этимологической составляющей.  Однако в силу того, что концепт в процессе своего исторического  развития неоднократно «меняет одежды», обретая с диахроническими изменениями лексической системы языка новых репрезентантов, его этимологическую составляющую необходимо выявлять в рамках отдельных исторических срезов. Информация о прежних этимонах отходит в исторический слой концепта и не осознается носителями языка более поздних эпох.

Диахроническое исследование ассоциативных составляющих концептов позволяет сделать вывод о структуре их исторических составляющих, включающих наиболее значимые в тот или иной период развития концепта ассоциаты, а также признаки этимологических составляющих предыдущих эпох.  Историческая составляющая актуализируется в специфических условиях дискурса, однако, мотивирует современную структуру и национально-культурную специфику концепта.

Говоря об иерархической организации составляющих лингвоконцепта, можно утверждать, что образная  составляющая концепта совместно с ее ингерентными когнитивными признаками является ядром концепта. При этом говорить о структуре концепта в терминах полевой структуры представляется проблематичным. Было бы безосновательным утверждать, что какие-то из оставшихся пяти составляющих концепта более прочно связаны с ядром, чем другие. В терминах полевого подхода необходимо рассуждать, реконструируя ассоциативную составляющую концепта, так как последняя изоморфна репрезентирующему ее лексико-семантическому полю. Ассоциативная составляющая является значимым конструктом концепта, отражающим его бытие в актуальном срезе, однако все содержание концепта к ней ни в коем случае не сводится. Именно это позволяет концепту «пережить» своих номинантов, не диссимилироваться вместе с распадом актуализирующих его лексических  микропарадигм.

В структуре субконцептосферы всегда выявляется ядерный элемент. Существование ядерного элемента обусловлено тем, что концептосферы формируются ассоциативными связями и, в силу этого, имеют полевую организацию. Под ядерным элементом понимается концепт, с которым все ценностные доминанты субконцептосферы связаны конвергентными (центростремительными) ассоциативными связями. Ценностная доминанта является ядерным элементом субконцептосферы, если ее ассоциативная составляющая включает в качестве конституентов все остальные доминанты. Дивергентные (центробежные) ассоциативные связи лингвокультурных концептов, входящих в состав субконцептосфер, связывают последние между собой и организуют национальную концептосферу.

Дивергентные ассоциативные связи концептов, входящих в разные субконцептосферы, порождают области пересечения последних. Маргинальные зоны могут содержать концепты, с равной степенью вероятности относящиеся к двум и более субконцептосферам. Примером подобных концептов могут служить «guilt», «shame», «conscience», «sense of duty» («moral feelings»), находящиеся в области пересечения морально-этической и эмоциональной субконцептосфер.

В процессе лингвистического исследования концептосферы, организованной бинарными аксиологическими категориями культуры противоположного оценочного знака, достаточно рассмотреть структуру одного полюса концептосферы, так как второй полюс имеет идентичную структуру, сформированную ассоциативными связями концептов-оппозитивов. 

Во второй главе «Эволюционные аспекты актуализации доминант морально-этической концептосферы в английском языке» предлагается методологическое обоснование отбора текстового материала для анализа языковой концептуализации морально-этических смыслов, а также описываются процессы становления и развития британской морально-этической концептосферы в период с VII по XVII вв.

Диахроническое исследование британской национальной морально-этической концептосферы проводится в реферируемой диссертации на материале текстов разной жанровой принадлежности и словарных данных.

Изучение данных словарей, отражающих определенные исторические этапы развития языка, рассмотрение конкретных языковых единиц и их парадигм на лексическом уровне языка, позволяет  получить достоверную информацию о динамике этнических и национальных стереотипов,  так как именно лексическая система содержит основную информацию об этнических ценностях. Структурная и содержательная организация носителей подобной информации в пределах различных парадигм (в частности, лексико-семантических полей) детерминируется особенностями ментальности языковых сообществ в каждый данный период их истории.

Текстовые апелляции к концепту в конкретных коммуникативных целях являются естественной средой существования концепта, отражающей его свойство диалогической направленности, однако уровень текстовых реализаций является и наименее упорядоченным: в каждом конкретном случае мы имеем дело лишь с частью концепта, которая оказывается востребованной для воплощения определенной коммуникативной потребности. На уровне текстовых реализаций единый концепт, существующий в культурной и индивидуальной памяти, распадается на подконцепты (Г.Г.Слышкин), функционирующие в отдельных жанрах и дискурсах.

Таким образом, материал, позволяющий сделать достоверные выводы о структуре концептосферы в исторической перспективе, можно получить, одновременно обращаясь к словарным данным и текстовым реализациям концепта.

При выборе жанровой и стилевой принадлежности текстов мы исходили из того, что наиболее репрезентативными для выявления морально-этических концептов являются тексты, принадлежащие к стилям и жанрам, ведущими для которых являются воздействующая и эмоциональная функции. Принцип доминирования воздействующей функции обусловлен тем, что объектом исследования являются морально-этические концепты, эмоциональной функции – тем,  что исследуются ценностные доминанты культуры.

К текстам с ведущими воздействующей и эмоциональной функциями  относятся тексты художественной коммуникации, а также тексты разговорно-обиходного и публицистического стилей.  Важно учитывать, что элементы разговорно-обиходного стиля присутствуют в подавляющем большинстве современных текстов художественной коммуникации.  

Структура морально-этической концептосферы рассматривается в диссертации в рамках бытийного (художественного) и религиозного дискурса. Подконцептыценностных доминант концептосферы выявлялись нами в текстах проповедей как жанра публицистического стиля и текстах художественной коммуникации, преимущественно поэтических.  

Художественный текст является вторичной моделирующей системой. Если для текста как продукта речи универсальной является формула «действительность – смысл – текст», то в художественном тексте эта формула модифицируется в триаду: «действительность – образ – текст» (Г.В. Степанов). Объектами отражения и, следовательно, основаниями для формирования концептов становятся не только элементы материального мира, но и порождения воображаемых авторских миров, однако, нужно учитывать, что в вымысле нет ничего такого, чего не было бы ранее в действительном мире. Путем редукции индивидуально-авторского и фиксирования общего в разнообразных дискурсивных реализациях концепта можно выявить его структуру на уровне культуры.

Инициальное состояние концептосферы  рассматривается в диссертации на материале англосаксонских письменных памятников VII-XI веков и словарных данных. В ранние периоды становления письменной коммуникации, несмотря на существование отдельных стилевых разновидностей текстов, четкость функциональной дифференциации  текстов отсутствовала. Это был период так называемого «первобытного поэтического синкретизма» (А.Н. Веселовский, М.И. Стеблин-Каменский).  Синкретизм содержания текстов определялся переплетением в нем элементов отраженного реального мира и мира, формируемого религиозным сознанием. Синкретизм формы состоял в том, что в одном формальном единстве сочетались черты разных жанров.  В силу содержательного и формального синкретизма ценность для концептуального анализа представляют любые памятники, независимо от жанра. Эпические поэмы, используемые в реферируемой диссертации в качестве текстового материала исследования в силу достаточности объема и, соответственно, высокой репрезентативности, несли целый комплекс функций, и концентрировали в себе морально-этические ценности этноса. 

При изучении процессов становления и развития морально-этической концептосферы этноса целесообразно принимать во внимание динамику формирования и распада господствующих в разные исторические периоды этнокультурных доминант. Под этнокультурной доминантой понимается совокупность значимых, символических для определенного этапа развития этноса концептов, постоянно ассоциирующихся друг с другом в сознании людей (И.В. Шапошникова).

Социальный строй англосаксов представлял собой военную демократию, которая сама по себе является крайне противоречивым феноменом. С одной стороны, это была демократия, и все свободные члены племени участвовали в управлении им. С другой стороны, это была военная демократия, и воинственный нобилитет оказывал огромное влияние на все стороны социальной жизни (А.Я.Гуревич). Ряд историков (К.Бойсль, Г.Данненбауэр, Г.Миттайс, R.Gebhardt) выдвигают тезис о господстве знати как конститутивном признаке древнегерманского общества,  более осторожные исследователи говорят не о «господстве», а о «ведущей роли» знати (S.Wenkus). В любом случае, можно утверждать, что основные морально-этические императивы всего англосаксонского этноса определялись императивами нобилитета.

Рассмотрение структуры морально-этической концептосферы англосаксов проводилось в диссертации на материале дохристианской героической поэзии, а также более поздних поэтических произведений, отражающих христианские ценности.  

Анализ древнеанглийских письменных памятников («Беовульф», «Видсид», «Вальдере», «Битва при Финнсбурге») позволяет выделить в этнокультурной доминанте англосаксов периода их этнического расширения два отчетливо выраженных императива: воинственность и страх быть отвергнутым, опозоренным, низведенным до положения полного изгоя.  Воинственность ради богатств и славы создавала мотивацию к этническим стереотипам эпохи «великих деяний и храбрых героев», которые запечатлены в эпосе англосаксов VII века.

Центральным символом этнокультурной доминанты был концепт «feoh» (feo, feh, fe) – «скот, собственность, деньги, богатство, сокровища», детализировано номинированный древнеанглийским языком:  ?ht, ?ht-wela ‘собственность, богатство скот’, cwic-feo? ‘собственность, скот’, ead, ge-s?l? ‘собственность, богатство, процветание, счастье’, gestreon, g?rsum, madum, wela  ‘богатство, сокровища’, gesteald ‘богатство, товар’, beagas, hringa ‘кольца, браслеты, драгоценности’, gold ‘золото, драгоценности’ и пр. Важно отметить, что лексема feoh была связана с англосаксонской руной , что служит маркером сакральности культурного смысла.

Нельзя понять отношение англосаксов к богатству, если подходить к этому вопросу с сугубо экономической точки зрения. Захваченные богатства – драгоценности, одежды, оружие – превращались в свидетельства героической жизни, становились важнейшими знаками высокой доблести вождя и его дружины. В варварском обществе богатство было не средством товарного обмена и не источником накопления, не столько пускалось в оборот, сколько выполняло знаковую функцию (А.Я. Гуревич). Эта связь отчетливо проявляется в текстах древнеанглийских поэтических памятников. Концепт «feoh» организует совместно с концептом «wig» (война) этническую концептосферу англосаксов, определяя структурную организацию субконцептосфер, ее составляющих, в том числе концептосферы морально-этической.

Анализ номинативной плотности морально-этических смыслов на основе словарных данных (Anglo-Saxon Dictionary based on the manuscript collections byJosephBosworth) позволил выявить следующие доминантные  концептуальные оппозиции в ценностной модели мира англосаксов: «tyr – e-swica» (слава – позор) – 96 лексем, имеющих внеконтекстную связь c оппозицией; «ellen – edwit-scype» (доблесть – трусость) –  67 лексем;  «treow – ungetriewnes» (верность – неверность) – 54 лексемы; «beah-gifu  – gr?d» (щедрость – жадность) – 38 лексических единиц.  

Вывод о значимости данных морально-этических смыслов можно сделать также, рассмотрев этимологическую составляющую их номинантов. Лексемы, объективирующие данные концепты, этимологически связаны с древнегерманскими рунами, обладавшими для англосаксов акцентуированным сакральным смыслом. В соответствии с данными англосаксонского словаря Джозефа Босворта концепт «слава» был номинирован в древнеанглийском языке целым рядом лексем (tyr (tir), dom, aar, andet, bl?d, gelp, hliseadig-ness, m?r?, lof, wuldor,  ?rym и др.). Наиболее частотной, судя по контекстам употребления, являлась лексема tyr‘слава, добытая в битве’, связанная с древнегерманской руной , символизирующей бога войны.  С концептом «слава» была также связана руна       –  e?el (a?el) ‘земля’: корневая морфема a?el входит в состав древнеанглийского глагола an-??elian ‘опозорить (лишить земли)’.  Основным репрезентантом концепта «доблесть (мужество)» была лексема ellen, однако данный концепт номинировался также лексемой cene, метафорически связанной с существительным cen ‘факел’ (именно таким образом произносилась руна ). Концепт «treow» (верность) номинирован той же лексемой, что и концепт «treow» (дерево). Роль ясеня Иггдрасиля в древнегерманской мифопоэтической модели мира также была сакральной. Кроме того, косвенно этот морально-этический смысл связан с рунами, обозначавшими породы деревьев:– beorc (birch-tree), – ar (oak), –  eoh (yew-tree).  Концепт «щедрость», несмотря на его значимость в морально-этической концептосфере англосаксов (мотив одаривания является одним из ведущих мотивов англосаксонского эпоса), не был номинирован в древнеанглийском языке абстрактным  именем.  В поэмах он  чаще всего репрезентируется сложным словом beah-gifu и словосочетанием hringagedales, дословно означавших – ‘раздача даров, колец’. Следует учитывать, что «абстракции» англосаксов принципиально отличались от абстракций современного человека (Н.В. Феоктистова). Можно говорить лишь об условной сформированности морально-этических концептов англосаксов, они не мыслились вне предметных сущностей – конструктов прототипической ситуации, в которой проявлялся тот или иной морально-этический принцип.  Непременным конструктом прототипической ситуации проявления щедрости – раздачи конунгом своим верным воинам даров после битвы – был концепт «gifu» (дар). Таким образом произносилась связанная с данным концептом и, по сути, символизирующая щедрость руна .          

Исходя из номинативной плотности концептов, а также частотности  употребления их репрезентантов в поэмах, можно заключить, что ядерной оппозицией морально-этической концептосферы англосаксов была оппозиция «tyr – e-swica» (слава – позор).

Анализ семантических структур лексем-репрезентантов доминантных концептуальных оппозиций, а также контекстов их употребления в поэмах, позволил заключить, что все морально-этические смыслы прочно ассоциировались в друг с другом в этническом сознании англосаксов.

Так, например,  сложные слова древнеанглийского языка ?sc-tir ‘spear-glory’ и ellen-m?r? ‘glory of courage’ несут идею славы, добытой в битве, одновременно объективируя концепты «tyr»  и «ellen».

Ср.: Grendel nihtweorce gefeh, ellenm?r?um. досл.: Возрадовался Грендель своей ночной работе, доблестной славе (Beow. 1660).

Следующий контекст из поэмы «Widsith» иллюстрирует ассоциативную связь концептов «слава» и «щедрость»:

Se h?fde mon cynnes //lohtest hond lofes to wyrcenne//heortan unhneawest hringa gedales. досл.: Из всех мужей он [сын Эадвина] держал // наготове руку // имел славу приобретенного // сердца щедрого на колец раздачу (Wid. 72-74).

Образные составляющие всех ценностных доминант концептосферы включали представления о прототипических  ситуациях взаимодействия между конунгом и воином, конунгом и дружиной, а также воином и дружиной.

Таким образом, морально-этическая концептосфера англосаксов была структурирована в этническом сознании гипер-гипонимическими связями ценностных доминант концептосферы с универсальными аксиологическими категориями культуры «god» и «yfel» («добро» и «зло»), а также их ассоциативными  конвергентными связями с ядерной оппозицией. На данном этапе развития концептосферы в силу ограниченности набора ценностных доминант, каждая из них, а не только ядерный элемент, включала остальные  в  качестве конституентов ассоциативной составляющей.

Утверждение христианского мировоззрения, начавшееся в VII в., стимулировало процесс постепенного формирования и вербализации новых морально-этических смыслов. Новые ценности отражены в христианской англосаксонской поэзии («Елена», «Христос», «Бытие», «Юлиана», «Андрей», «Гутлак» и др.).

Христианская доктрина учила тому, что главные трагедии и триумфы человека связаны не с доблестными подвигами на земле ради богатства и славы, а с его душой после смерти, что вступало в конфликт с ценностными стереотипами «героического мира». В течение VII-IX веков существовал период «двоеверия», языческие и христианские ценности сосуществовали в морально-этической системе англосаксов, вживаясь друг в друга и одновременно находясь в конфликте. Анализ языкового материала письменных памятников позволяет сделать вывод, что влияние ценностной модели христианства на этнические стереотипы англосаксов было постепенным. Темы поэм рассматриваемого периода соответствовали христианской доктрине – житие Христа и апостолов, скитания христианских отшельников и пр., но, будучи носителями языка и культуры, авторы поэм непроизвольно отражали в текстах глубоко укоренившиеся в этническом сознании ценности.  

Набор ценностных доминант концептосферы остается неизменным, при этом в  структуре концептов с течением времени формируются новые признаки, индуцированные преломлением христианской картины мира к доминантным этническим ценностям англосаксов. Данные признаки актуализируются в поэмах христианской направленности, составляя лишь незначительную часть содержания концептов на уровне культуры.  

Концепт «tyr» остается ценностной доминантой концептосферы. Мотив славы отражен в одном из фрагментов поэмы «Andreas». Автор утверждает, что в раю человека ждет наивысшая слава, что противоречит христианским догматам, в соответствии с которыми уделом человека является смирение, но полностью соответствует ценностям героического мира. Ср.:  

?e is neorxna-wang, bl?da beorhtost… hama hyhtlicost halegum mihtum torht ontyned, ??r ?u tyres most to vidan feore villan brucan. досл.: Рай, ярчайшая слава, счастливейший дом, откроется тебе в сиянии святыми силами, там ты сможешь вечно наслаждаться желанием славы (And. 102-106).

Христианский контекст вызвал формирование нового значения в семантической структуре слова tyr – ‘слава как небесное блаженство мученика’, что свидетельствует о том, что в структуре ассоциативной составляющей концепта «tyr» формируется признак, актуализирующийся на данном этапе развития этноса лишь в рамках религиозного дискурса либо художественного дискурса специфического духовного содержания.  

Принятие христианства выдвигало на первый план новую систему отношений – «Бог – человек», при этом во многих контекстах взаимоотношения между Богом и человеком осмысливаются в тех же терминах, что и отношения между конунгом и воином.  Так, в поэме «Christ» читаем:

…?eoden ?rymfast his ?egna gedryht, leof veorud.  досл.:прославленный вождь собрал свою дружину танов (последователей) (Cri. 457-458).

В поэме «Elene» Кюневульфа Бог упоминается 194 раза, но, основываясь на анализе текстов этого периода, можно утверждать, что концепт «Бог» в англосаксонской раннехристианской модели мира включает все положительно маркированные признаки концепта «cyning» (вождь, конунг): «щедрость», «обладание силой (могуществом)», «обладание славой». В поэмах он часто вербализуется словосочетанием dugu?a dryhten (El. 81), лексема dugu?, прежде номинировавшая дружину, теперь соотносится с ангелами в царстве небесном. Во многих наименованиях Бога используется корень cyning:  heofoncyning ‘небесный вождь’, ?rymcyning, wuldorcyning ‘славный вождь’, so?cyning ‘король правды и справедливости’, m?gencyning ‘всемогущий вождь’.

В то же время в поэме «Elene» можно наблюдать процесс адаптации старого лексического материала к репрезентации новых фрагментов концептосферы. Несмотря на то, что военная сфера в этом произведении лексически представлена очень богато, мотивация воинственности иная: это уже война за святыни, за веру, а королева-воительница – слуга господа, дарящая своему народу добытые ею святыни. В ряду атрибутов королей не только прежние щедрость, могущество, доблесть, слава воителя и благодетеля своих воинов (hildfruma (10)‘принц-воитель’; hereteman (10) ‘предводитель армии’; gu?weard gumena (14), ‘предводитель воинов’; gu?cwen (254) ‘королева-воительница’; sigecwen (997) ‘королева-победительница’; sinc brytta (194) ‘даритель сокровищ’), но и слава благородного христианина, а значит, доброго, мудрого, сильного духом исполнителя воли божьей (Cristenra cwen (1068) ‘королева христиан’; ??re arwyr?an cwene (1128) ‘почтенная/достойная королева’; cwen seleste (1169) ‘благороднейшая королева’; eorlum arf?st (12) ‘добрейшая к людям’; wilgifan (221) ‘дарительница радости, света’).

Репрезентированные в христианских поэмах ценности, вызовут постепенное изменение структуры концептосферы, формирование новых доминант (в частности, концепта «meekenesse» ‘смирение’), которые, в силу инерционного характера развития ценностных стереотипов этноса, начнут оказывать заметное влияние на этнический менталитет значительно позднее, в начале средних веков.  

В период с конца XI по XIV век в Англии шёл интенсивный процесс усложнения этнической системы за счет выделения в ней субэтнических групп. При этом в западноевропейской суперэтнической системе в этот период зарождается и формируется так называемая «рыцарская культура».

Основным мотивом рыцарской культуры, которую также называют «куртуазной» (от слова Court), в связи с тем, что ее идеология и этическая концепция сложились в аристократической среде, было служение Богу, Лорду и Даме. Как и в англосаксонский период, основные ценностные императивы нобилитета определяли императивы всего этноса. Институт рыцарства находился под сильным влиянием религии и церкви. Именно в этот период укрепляется единство христианского мира, формируется западноевропейская суперэтническая система, ощущается стремление этого нового образования к расширению пространства путем крестовых походов и миссионерской деятельности.

В XII в. Англия, как и другие западноевропейские этносы, уже приняла систему рыцарских ценностей, чему в значительной степени способствовало Нормандское завоевание. При этом анализ языковых данных раннесреднеанглийского периода показывает, что основным способом представления новой системы ценностей оставались исконные англосаксонские лексемы. С этой точки зрения интересным для нас письменным памятником является «Брут» Лаямона (рукопись датируется примерно 1205 годом). Главным источником этого произведения был стихотворный роман англо-нормандского автора Васа (Wace) «Brut d’Angleterre». Несмотря на то, что источник нормандский, при переводе, который скорее являет собой пересказ с добавлениями и вольными интерпретациями, автор пользовался исконной англосаксонской лексикой, в том числе аксиологической. В ряде случаев это микропарадигмы лексико-семантических полей,  репрезентирующие, на первый взгляд, сходные с англосаксонскими концепты: «война», «слава», «верность», «Бог», «доблесть (смелость)», «радость» и пр. К ним можно отнести следующие лексемы: duge?e, cnihtes «придворные рыцари», fihten «сражаться», bald «смелый», win «радость», treow «верность», geftes, madmes «дары, вознаграждение, богатства», blisse «радость, блаженство», Drihten «Бог». Но эти, перекликающиеся с архаическими, мотивы, иногда представленные идентичными лексическими единицами, организованы на основе иных ассоциативных связей.

Англосаксонский концепт «tyr» (слава) с изменением культурно-исторических условий трансформировался в более сложный по структуре концепт «честь». Уже в переводе «Брута» Лаямона он представлен целым рядом репрезентантов (a?el, hehnesse, honure, m?hte, mensce, monscipe, wur?scipe и пр.).

Концепт «верность» остается в числе ценностных доминант концептосферы, в связи с этим отрицательный мотив нарушения обета верности, измены (swikedome) стал темой многих произведений того времени, в том числе и «Брута» Лаямона. Лексическая микропарадигма «вознаграждение за службу и верность» остается по-прежнему богатой, но центральным элементом в ней становится не «feoh» – концепт, несущий в себе нерасчлененное представление о любой собственности, а «lond» (земельный надел, который жаловался вассалу господином, и от которого в жизни вассала зависело очень многое). Концепт «lond», представленный в «Бруте» синонимическим рядом слов (lond, ?rd, ??el, cu??e, folde, cunde, eastress), воплощает в себе представление о том виде собственности, который обретает максимальную ценность в эпоху активного раздела земель и стратификации общества Нового времени.

Ich eou wullen geuen lond muchel seoluer and gold.досл.:  

Я пожалую тебе землю, много серебра и золота’ (175)

and ?u gif me swa muchel lond to stonden a mire agene hond .досл.:  

‘ и ты даёшь мне так много земель во владение’ (401)

Проявить доблесть (kenscipe / oht-scipen) и заслужить честь (honoure) рыцарь мог в войне своего лорда (his lordes werre) и в битвах за христианскую веру (for our fei?), получая вознаграждение за свой ратный труд, как правило, землей. Король давал больше земель тем, кого более других ценил. Очевидно, что концепт «щедрость» не теряет своей значимости в новых исторических условиях, не претерпевает значительных изменений и его структура. Образное ядро концепта содержит представление о прототипической для рыцарской эпохи ситуации, отражающей отношения по линии «Рыцарь – Лорд», основными когнитивными признаками ядра остаются: «ритуальность» (проявление щедрости ожидалось от лорда в определенной ситуации, как правило, после боя в обмен на храбрость и готовность отдать жизнь за интересы своего господина, после турнира, крестового похода), «иерархические социальные отношения» (щедрость проявлялась только в рамках вертикальных социальных связей «сверху вниз»), «воинственность», «эквивалентность» (обмен «услугами»).

Совершенно новым этическим мотивом, который вычленим уже в «Бруте»,  является «куртуазность».  В поэме концепт «куртуазность» объективируется англосаксонскими лексемами f?ire / f?iger (f?ire cniht), hende, hendeliche, li?efulle (галантный, изящный, вежливый). Впервые обретает ценность внешняя манера поведения представителей нобилитета. Лексема hendeliche (ge-hende) в древнеанглийском языке означала «удобный, близкий, надежный», а лексема f?iger несла представление о чисто внешних характеристиках человека – «красивый, светлый». С формированием нового концепта произошло развитие семантики лексем, в результате которого они стали синонимами.

В силу инерционного характера изменений в языке в наиболее ярком виде новая куртуазная доминанта отражается в текстах XIV века. Репрезентативным материалом, объективирующим британскую морально-этическую концептосферу позднего средневековья как конструкт светской картины мира, являются «Кентерберийские рассказы» Дж. Чосера (1340-1400).  

«Кентерберийские рассказы» Чосера написаны в иронично-саркастическом ключе, поэтому в тексте эксплицитно репрезентирован, главным образом, положительный полюс концептосферы. Однако, в силу специфики семантического механизма иронии, а также в силу того, что морально-этическая концептосфера формируется бинарной оппозицией, положительный полюс концептосферы индуцирует в сознании адресата концепты противоположного оценочного знака. Таким образом, тон повествования не  влияет на репрезентативность текстового материала при выявлении лингвокультурных концептов.  

Лексемы, объективирующие базовые нравственные ценности рыцарской культуры, достаточно равномерно представлены в «Кентерберийских рассказах» Чосера англосаксонскими и французскими лексическими единицами:

Англосаксонские и скандинавские слова

worthinesse n. ‘dignity, courage’

worthy adj. ‘brave, respectable, dignified’

trouthe n. ‘loyalty, constancy, veracity, righteousness’

freedom n. ‘liberty, nobleness’

wys adj. ‘prudent, wise’

lusty adj. ‘cheerful, pleasant, vigorous, gallant, brave’

meeke (O.N.) adj. ‘meek’

lowly (O.N.) adj. ‘humble’

coy adj. ‘coy, modest’

shamefast adj. ‘humble, coy’

shamefastnesse n. ‘humbleness’

benyngnytee n. ‘graciousness’

benyngne adj. ‘ kind, good, gracious’

faire adj. ‘honest, faithful, noble’

fairnesse n. ‘honesty, graciousness’

hende adj. ‘courteous, gracious, pleasant, refined in manners’

Французские слова

curteisye n. ‘courtly conduct, good manners, civility, graciousness, kindness’

сurteis adj. ‘courteous’

honour n. ‘(the quality of) honour, fame, reputation, glory, respect’

verrasity n. ‘truth, fidelity, loyalty’

verray adj. ‘true, loyal, real, faithful’

gentil adj. ‘noble, well-bred’

servysable adj.‘ready to serve, willing’

bonerte, bonernesse n. ‘gentleness, gracious conduct’

reverence n. ‘dignity’

ligeance n. ‘allegiance, obedience or loyalty owed to a nation, sovereign or cause’

attempree adj. ‘obedient, modest’

mesurable adj. ‘obedient, modest, moderate’

debonaire adj. ‘mild, obedient, modest’

obedient adj. ‘obedient, humble’

obeisant  adj. ‘obedient, humble’

Концепт «верность» в среднеанглийский период репрезентируется заимствованными лексемами (verrasity n.,  verray adj.),  при этом лексема trewe (д.-а. treow), являвшаяся в англосаксонский период основным репрезентантом ценностной доминанты  морально-этической концептосферы, претерпевает сужение и понижение значения. Ср.: trewe – «a temporary agreement to cease hostilities» (Middle English Dictionary by F.N.Stratmann).

Типичный путь развития лексем, номинирующих ценностные доминанты предыдущей эпохи, состоит в том, что по мере того, как сами концепты претерпевают изменения структуры и, либо остаются в числе доминантных элементов концептосферы, либо вообще утрачивают былую значимость, лексические единицы, их репрезентирующие, приобретают новое значение, как правило, противоположного оценочного знака.  

Еще одним примером подобных семантических изменений может служить развитие значения англосаксонской лексемы dom, которая использовалась в древнеанглийском языке в значении «вечная слава», номинируя ядерный элемент морально-этической концептосферы англосаксов. В рамках рыцарской культуры концепт «слава» остается доминантной ценностью, но сужается до представления о рыцарской чести и уже в произведениях Чосера номинируется заимствованной из французского языка лексемой honour. Древнеанглийская форма dom развивается в современную лексему doom («рок, безнадежность, безысходность»), характеризующуюся ярко выраженной отрицательной коннотацией. Пейоративизация, равно как и противоположный процесс – мелиорация значений лексических единиц являются наиболее типичными способами кодирования информации об изменении структуры доминантных концептов культуры на уровне семантической структуры отдельных слов.

Количественный анализ частотности словоупотреблений в прологе «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера показал, что на 236 оценочных слов текста приходится 73 лексические единицы, репрезентирующие морально-этические концепты. Ценностными доминантами морально-этической концептосферы, представленной в «Прологе», являются  «honour (честь)» (31 лексема), «сurteisie (галантность)» (10 лексем), «obedience (смирение)» (10), «fairness (честность)» (9), verrasity (верность)» (8). Часть лексем одновременно с равной интенсивностью апеллируют к двум и более концептам субконцептосферы, в частности, прилагательное gentilв тексте «Пролога» является средством одновременной реализации концептов  «honour» и «сurteisie», а прилагательное fairв ряде случаев объективирует не только концепт «честность», но также концепты «верность» и «честь».

Наивысшей частотностью в «Кентерберийских рассказах» Чосера обладают лексические единицы, вербализующие концепт «honour» (honour, worthy, worthynesse, gentil, gentilnesse, reverence, worshipe и пр.).  Актуальность концепта в исследованных текстах, а также его высокая номинативная плотность, выявленная на основании анализа данных словаря среднеанглийского языка Ф. Стратмана (102 лексические единицы, имеющие внеконтекстную связь с концептуальной оппозицией), позволяют заключить, что концепт «honour» являлся ядерным элементом британской морально-этической концептосферы рыцарского периода.  

Ядерный элемент концептосферы имел инвариантное образное ядро, включающее представления о прототипических ситуациях, отражающих взаимодействия между Рыцарем, его Лордом и его Дамой, а также его действия, направленные на служение Богу, предусмотренные «кодексом рыцарской чести». Образное ядро концепта «honour» имело, на наш взгляд, следующие основные когнитивные признаки: «принадлежность рыцарскому сословию», «иерархические социальные отношения», «иерархические духовные отношения», «воинственность» (честь завоевывалась на поле боя, на турнирах, в «крестовых» походах и пр.), «служение» (честь необходимо было заслужить).

Анализ контекстов употребления лексем-репрезентантов исследуемых концептов в «Кентерберийских рассказах» Дж. Чосера (Ср.: Trouthe and honour, fredom and curteisie  ‘Верность и честь, свобода и галантность46; And evere honoured for his worthynesse И всегда почитаем за доблесть’ и пр.) позволил заключить, что ассоциативная составляющая концепта «honour» включала все выделенные нами ценностные доминанты концептосферы –  «verrasity (верность)» «worthinesse (доблесть)», «curteisie (галантность)», «obedience (смирение)», «generousitie (щедрость)».

Репрезентация морально-этических ценностей периода позднего средневековья в религиозном дискурсе рассматривается в диссертации на материале текстов проповедей современника Дж. Чосера – профессора теологии Оксфордского университета, Джона Уиклиффа.

При выявлении ценностных доминант той или иной эпохи на материале текстов проповедей вопрос об их адекватности целям исследования возникает, главным образом, в связи с жанрообразующими особенностями этого типа текстов. Проповедь в ходе своей эволюции очень мало изменилась на уровне содержательной макроструктуры: установленные для этого жанра в начале VI в. «Идеалы» остались прежними (И.Б. Руберт). Приверженность неизменным идеалам стимулировала авторов проповедей как ранних, так и более поздних периодов, прибегать к аналогичным приемам аргументации и мотивации, применять одни и те же оценочные стереотипы, построенные на антитезе (грехи – добродетели).  Стабильность содержательной структуры проповедей позволяет усомниться в правомерности обращения к ним как к источнику языкового материала при выявлении ценностных стереотипов конкретной эпохи. Исключением в этом случае можно считать проповеди протестантских священников периода Реформации. Именно в этот период проповедь наиболее лабильно отзывается на изменения в социальных институтах и общественной идеологии, в каком-то смысле выходя за рамки жанра.

Основная прагматическая функция одной из известнейших проповедей Дж. Уиклиффа «Of Prelates» («О прелатах») состоит в том, чтобы призвать средние и низшие слои паствы к борьбе с пороками высшей церковной и светской знати. Прелатам приписывается целый ряд смертных грехов. Упоминание в тексте добродетелей Христа как «идеалов», к которым следует стремиться всем верующим, и в первую очередь служителям церкви, создает концептуальные оппозиции, организующие когнитивное пространство проповеди: смирение – гордыня, бескорыстие – стяжание, умеренность неумеренность (обжорство, пьянство), трудолюбие – праздность, верность – неверность.

Средством прямой апелляции к морально-этическим концептам, представляющим отрицательный полюс бинарной оппозиции «грехи» – «добродетели» – являются следующие лексемы: pryde (гордость), vanyte (тщеславие), coueitise (алчность), glotonye (обжорство), drounkenesse (пьянство), slouthe (лень), ypocrisie (ханжество, лицемерие), ydelnesse (праздность), lecherie (предательство).

Ср.: Вut lyuen in pompe and pride, coueitise, and in wraththe, slouthe and in ydelnesse, and stynkynge lecherie, glotonye and drounkenesse, and gret ypocrisie, and so techen the fendis armys of synne and distroien the clennesse of cristis lif as moche as thei may (The Works of Wycliffe, 1880: 54-56).

«Но живут в роскоши, охваченные гордыней, алчностью, гневом на ближнего своего, праздностью и ленью, влачат гнусное существование, исполненное предательства, обжорства, пьянства и бесконечного лицемерия, и так лишь поддерживают армии греха и разрушают непорочность христианской жизни, как только могут».

Концепты «гордыня», «стяжание», «праздность», «неверность», «неумеренность»репрезентированы в тексте проповеди ключевыми именами концептов – «pryde» (6 употреблений), «coueitise» (8 употреблений), «glotonye» (5) «slouthe» (6), «ydelnesse» (6), «lecherie» (8). Факты комбинирования эмотивных сем в словосочетаниях типа «stynkyngelecherie, glotonyeanddrounkenesse» свидетельствуют об акцентуации ценностного элемента в структуре концептов.

Анализ текстов проповеди Дж. Уиклиффа («Of Prelates») выявил набор доминантных концептов, значительно отличающийся от набора ценностных доминант концептосферы, выделенных на материале текста «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера.  Реализуемые в рамках религиозного и художественного дискурсов концептосферы совпали только в доминантах «meekenesse (смирение)» и «verrasity (верность)». При этом нужно учитывать, что данные концепты выводятся из фактуальной информации текста проповеди, поэтому представляют собой лишь подконцепты соответствующих лингвокультурных концептов. В частности, концепт «верность» в религиозном дискурсе реализуется как верность заповедям Христа, либо верность священника своему долгу перед Господом и паствой, тогда как в «Кентерберийских рассказах» Чосера актуализируется не только «верность» Рыцаря своему долгу перед Богом, но также его «верность» Лорду и Даме. 

Незначительное совпадение конституентов концептосфер, выявленных на материале художественного и религиозного дискурсов, объясняется тем, что Джон Уиклифф был лишь предтечей Реформации, сама Реформация началась значительно позже, и только вместе с ее началом, в XVI веке, наступил период значительного взаимовлияния моральных ценностей светской и религиозной картин мира.    

Языковая репрезентация британской морально-этической концептосферы периода Возрождения и Реформации рассматривается в диссертации на материале текста «Утопии» Т. Мора, поэмы «Королева Фей» Э. Спенсера, цикла сонетов У. Шекспира, поэмы «Потерянный Рай» Дж. Мильтона – бытийный (художественный) дискурс; текстов проповедей Хью Латимера («Sermon of the Plough», «The Second Sermon, in the afternoon»), Джона Донна («Sermon XXVII», Preached March 28, 1619) и Джонатана Эдвардса («Wicked Men Useful in their Destruction Only») – религиозный дискурс.

В определении отношения сфер духовной и светской жизни гуманисты и реформаторы более сходны, чем противоположны друг другу. Гуманисты в пределах христианской культуры автономизировали область земного существования человека, идею достойной личности, имеющей право на счастье и наслаждение. Интонация протестантской мысли была иной: отцы Реформации в пророческом тоне закрепощали человека и подчиняли его волю Божественному началу. Все земное было унижено, но в силу униженности в какой-то мере выведено из сферы Божественной власти, секуляризовано, обособлено в виде идеи профессионального призвания человека. Реформаторы и гуманисты могли сходиться и расходиться во взглядах, но в большом историческом Времени (термин М.М. Бахтина) они были единомышленниками, ибо и те, и другие пересматривали старые истины, подвергая критическому анализу средневековые тексты и догмы (И.О. Шайтанов).

Результатом Реформации было, прежде всего, то, что в противовес католической точке зрения моральное значение мирского профессионального труда и религиозное воздаяние за него чрезвычайно возросли. Профессиональное призвание в рамках протестантизма есть то, что человек должен принять как веление Господне. Профессия каждого человека становится для него непосредственным выражением божественной воли, заветом Господа выполнять свой долгименно в том положении, которое он занимает по воле провидения. Представление о поставленной Богом задаче звучит в немецком слове Beruf и, в еще большей степени, в английском calling.  Сам концепт «calling», воплощающий в себе идею определенного жизненного положения, четко ограниченной сферы деятельности, создан протестантскими переводами Библии, поэтому данный концепт существует во всех лингвокультурах, на формирование которых протестантские переводы Библии оказали решающее влияние. Развитие идеи «призвания», в которой нашло свое выражение новое отношение к мирской деятельности, зависело от конкретной интерпретации благочестия в рамках разных направлений протестантизма.

Лексема calling (наравне с duty) является репрезентантом концепта, ставшего в период английской Реформации одним из самых значимых морально-этических концептов и вызвавшего изменение структуры всей концептосферы. В проповеди Х. Латимера «Sermon of the Plough» (1548г.) лексема dutyвстречается 7 раз, лексема calling 2 раза, что говорит о растущей значимости концепта «duty» в британской национальной концептосфере.

Анализ языкового материала позволил заключить, что основными концептуальными оппозициями, организующими фоновую информацию проповедей Х. Латимера являются: «obedience – pride» (смирение – гордыня),«temperance – intemperance» (умеренность неумеренность), «diligence – idleness»  (трудолюбие – праздность), «faithfulness – guile» (верность неверность), «honesty – dishonesty» (честность – лживость). Данные этические смыслы являются доминантными как в тексте проповеди «Sermon of the Plough», посвященной труду священника на Ниве Божьей, так и  в проповеди «The Second Sermon, in the afternoon», посвященной необходимости честного и искреннего отношения служителей церкви к своему духовному долгу перед Богом.  Фоновая информация влияет на уровень репрезентативности концепта, но не на набор доминантных концептуальных оппозиций. Так, в первой из указанных проповедей общее количество прямых, косвенных и тропеических (метафор, метонимий, аллегорий) апелляций к концептуальной оппозиции «diligence – idleness» достигает 91 на 197 аксиологических лексем текста, однако, и во второй проповеди было выявлено 26 репрезентаций данной оппозиции на 218 оценочных слов. Следующая таблица иллюстрирует уровень репрезентативности доминантных концептуальных оппозиций в тексте проповеди «The Second Sermon, in the afternoon»:

obediencepride

11 апелляций

temperanceintemperance

11 апелляций

diligence

idleness

26 апелляций

 

faithfulnessguile

10 апелляций

 

honesty – dishonesty

58 апелляций

pride           (2),

pretence (2), obedient (2), simplicity (1), simple         (2),

patience      (2).

«пьянство»

drunkenness 2), drunkards (2); «обжорство» gluttony (2); «разврат»

lechery (2), «стяжание» avarice          (3),

simple           (2).

sloth               (1),

sluggishness (1), idleness          (3),

work              (9),

diligently (2), diligence (3), labour            (4),

industry          (1),

occupying (1), deeds              (1).

faithfully              (2),

faith                      (3),

guilefully              (1),  

guile                     (2),                                                                                       

mistrust                (1).

lyings (1), deceit (7), deceitfully (1),deceive (4),

deceitful (2), deceive (4), lieth, (2), lies (3), lier (2), hypocricy(3), hypocrite (1), craft (4), crafty (4), craftily (1), subtlety (3), fraud (4), fraudulently(1), honest (3), honesty (4), sincerity (2), truth   (2.)

Актуальным в рассматриваемом тексте является также концепт «honour».

В проповеди «Sermon of the Plough» существительное honourупотребляется 11 раз, прилагательное honourable3,  данные факты сигнализируют о значимости концепта на уровне культуры, так как он не является автохтонным (термин Г.Г. Слышкина) для религиозного типа дискурса.

Если начало Реформации сопровождалось открытыми конфессиональными войнами между католиками и протестантами, то ее дальнейшее развитие привело к дифференциации различных течений реформации, в первую очередь, пуританизма и англиканской церкви. К середине XVII в. в силу умеренности догматов и близости короне англиканство одержало идеологическую победу на большей территории Англии. Однако пуританизм в период своего расцвета (вторая половина XVI в.) оказал  значительное влияние на формирование национальной ценностной картины мира.

Одним из выдающихся английских проповедников, развернувших свою деятельность в более поздний период, в первой половине XVIII в., был Джонатан Эдвардс (1703-1758), известный тем, что в своих проповедях он последовательно и страстно излагал кальвинистские (пуританские) взгляды. Одна из известных проповедей Эдвардса «Wicked Men Useful in their Destruction Only» посвящена важнейшей нравственной установке кальвинизма: дабы обрести внутреннюю уверенность в спасении человек должен неутомимо и систематически приносить пользу Господу; лучшее же, что может сделать тот, кто не подчиняет всецело свою активность рационализации мира, – это немедленно погибнуть (‘IfhebringnotforthfruittoGod, thereisnootherwayinwhichhecanbeuseful, butinbeingdestroyed”). На основании метода количественного подсчета лексем – номинантов концепта можно заключить, что ключевым для данной проповеди является концепт «польза, выгода», что представляется естественным, если учесть, что «активная деятельность во имя рациональной целесообразности» представляла собой этнокультурную доминанту британцев данного исторического периода. Лексема usefulупотреблена в рассматриваемой проповеди 47 раз, лексема usefulness– 4 раза, useless– 17 раз; лексема profitable8 раз, unprofitable – 5 раз, unprofitableness– 2 раза, profit – 2 раза; существительное benefitвстречается 6 раз, глагол tobenefit– 2 раза, существительное worth употреблено 2 раза, прилагательное worthless – 3. Всего в тексте насчитывается 98 случаев прямой апелляции к концепту «польза».

Примером тропеической апелляции к концепту может служить базовая аллегория, организующая рассматриваемый текст; ею является виноградная лоза, которая символизирует человека на его жизненном пути и пути служения Господу («Christiansarecomparedtothebranchesofavine»). Аллегория заимствована из Ветхого завета: она подразумевает, что человек нужен Всевышнему лишь тогда, когда он приносит пользу, как и виноградное дерево ценно для человека лишь тогда, когда оно дает плоды. Бесплодная виноградная лоза уступает другим деревьям, ибо ее древесина пригодна лишь для того, чтобы топить печь. Так и человек, «не приносящий плодов» на Ниве Господа своего, не достоин жизни (IfmenbringforthnofruittoGod, theyarewhollyuseless). Такой, казалось бы, жестко утилитарный подход к человеческой жизни естественным образом вытекал их основной доктрины кальвинизма и неизбежно пронизывал все проповеди пуританских священников.

Автор проповеди утверждает, что приносить пользу Господу своему христианин может, только неустанно трудясь. В связи с этим все случаи прямой, косвенной и тропеической апелляции к концепту «польза» являются одновременно случаями косвенной апелляции к концептуальной оппозиции «трудолюбие – праздность».

Ценностная акцентуация присуща в тексте концептуальной оппозиции «honour – dishonour», репрезентированной лексемами honour (9), noble (8), dishonour(3), glory (26), glorify (22). Данный факт объясняется тем, что концепт «честь» по-прежнему оставался ядерным элементом концептосферы, изменилась лишь его структура: в актуальном слое концепта индуцировались признаки «долг», «трудолюбие» и «честность». Трансформацию структуры концепта можно наблюдать в следующем случае его реализации:

How lamentable and shameful to you, that such a noble tree should be more useless than any tree of the forest; that man, whom God hath thus set in honour, should make himself more worthless than the beasts that perish!

Употребление лексем-репрезентантов концепта – noble и honour– в одном контексте с лексемами useless и worthless, реализующими концепт «польза», сигнализирует об изменении структуры концепта «honour».

Анализ текста проповеди («Sermon XXVII») Джона Донна, известного британского поэта и проповедника, последовательного сторонника англиканского направления протестантизма, позволил заключить, что набор доминантных концептуальных оппозиций, актуализированный в проповеди, совпадает с набором оппозиций, выделенных на материале проповедей пуританских священников. Разница выявляется лишь в иерархических отношениях концептов, наиболее значимыми в тексте проповеди англиканской направленности являются концептуальные оппозиции «obediencepride» и  «temperanceintemperance».      

Проведенный анализ позволил заключить, что ценностными доминантами положительного полюса морально-этической концептосферы, репрезентированной текстами проповедей периода Реформации и борьбы протестантских течений являлись «temperance», «diligence», «duty», «modesty» и «honesty». Выявленные в рамках жанра проповеди подконцепты становятся определяющей частью соответствующих лингвокультурных концептов, так как в этот период  «движущие религиозные идеи накладывали отпечаток на повседневную практику верующих и решающим образом формировали национальный характер» (М. Вебер).

Британская морально-этическая концептосфера как конструкт бытийного дискурса эпохи Реформации и Возрождения  рассматривается в диссертации на материале произведений британских поэтов и прозаиков XVI –XVII веков.  

Наиболее ярким представителем раннего этапа английского Возрождения был Томас Мор (Thomas More, 1478 – 1535). Во время царствования Генриха VIII он занимал высший государственный пост лорда-канцлера, первого министра короля. Будучи убежденным католиком и противником реформации, Томас Мор был далек от прямого выражения протестантской доктрины в своих произведениях. Именно поэтому они представляют особый интерес как материал для рассмотрения дискурсивных реализаций исследуемых концептов. «Утопия» (1551г.) Томаса Мора признается исследователями английской литературы одним из значительнейших произведений раннего Ренессанса. Рассказ об Утопии звучит развернутым обсуждением насущных проблем Англии. Мор избирает для своего произведения ведущую жанровую форму гуманистического мышления – диалог: он обращается к своему другу, голландскому гуманисту Питеру Гайлсу. Описывая первое впечатление, произведенное на него будущим другом и собеседником, Мор создает образ «высоконравственного идеального человека», совершенного представителя Нового времени:

While I was there, among many that visited me, there was one that was more acceptable to me than any other, Peter Giles, born at Antwerp, who is a man of great honor, and of a good rank in his town, though less than he deserves; for I do not know if there be anywhere to be found a more learned and a better bred young man: for as he is both a very worthy and a very knowing person, so he is so civil to all men, so particularly kind to his friends, and so full of candor and affection, that there is not perhaps above one or two anywhere to be found that are in all respects so perfect a friend. He is extraordinarily modest, there is no artifice in him; and yet no man has more of a prudent simplicity: his conversation was so pleasant and so innocently cheerful, that his company in a great measure lessened any longings to go back to my country.

Очевидно, что наиболее актуальными в отрывке морально-этическими концептами являются: «honour» (great honor, good rank, very worthy), «modesty» (modest, no artifice, prudent simplicity), «kindliness» (kind, candor, affection) и «courtesy» (better bred, civil). В рамках данного художественного осмысления, став объектом рефлексии убежденного гуманиста, высокообразованного человека, концепты «honour» и «modesty» обретают в качестве компонентов ассоциативной составляющей признак «educational background» (learned, veryknowing). Данный вывод можно сделать на основании анализа сочинительных связей лексем-репрезентантов концептов (…asheisbothaveryworthyandaveryknowingperson), а также анализа комбинаторной семантикиатрибутивного словосочетания prudentsimplicity. Мор восхищается простотой в общении и скромностью своего нового друга и считает возможным употребить прилагательное prudentв сочетании с существительным simplicity. Очевидно, таким образом, что в рамках данной дискурсивной трактовки в структуре концепта «modesty» индуцируется концептуальный признак «sensibility». Скромность человека, по мнению автора, может проистекать из его разумного отношения к людям и жизни, адекватной оценки самого себя, и проявляться во внимательном и уважительном отношении к собеседнику, свойственном образованному и цивилизованному человеку Нового времени. Несмотря на то, что представленные в рассмотренном фрагменте морально-этические концепты являются сегментом индивидуального сознания, их набор частично совпадает с набором ценностных доминант концептосферы, выявленным на материале религиозного дискурса.

Значительный интерес в качестве языкового материала для данного исследования представляет аллегорическая поэма крупнейшего поэта английского Возрождения Эдмунда Спенсера (Edmund Spenser, ок. 1552-1599) «Королева фей» (The Fairie Queen, 1596). Э. Спенсер хотел придать своему произведению значение национальной эпопеи и поэтому создавал ее на основе английских рыцарских преданий.  В силу всеохватности замысла и морализаторского характера поэмы она представляет собой чрезвычайно репрезентативный материал для анализа текстовых реализаций морально-этических концептов. Сюжет поэмы отличается большой сложностью. Королева Фей Глориана вдохновляет рыцарей на уничтожение всевозможных зол и пороков, от которых страдает человечество. Каждый рыцарь олицетворяет какую-либо добродетель, подобно тому, как чудовища, с которыми бьются рыцари, олицетворяют пороки и заблуждения. Спенсер намеревался отвести описанию подвигов рыцарей первые двенадцать глав поэмы, а остальные двенадцать посвятить прославлению политических добродетелей и государственной мудрости. Однако поэт успел написать только шесть книг: Святость (Holiness), Умеренность (Temperance), Целомудрие (Chastity), Дружба (Friendship), Справедливость (Justice), Куртуазность (Courtesy).

Дав королеве Фей говорящее имя (Gloriana) и аллегорически связав этот образ со славой, Спенсер собирался сделать данный концепт доминантным и организующим все остальные морально-этические концепты, репрезентированные в тексте. Осознанно делая славу  центром системы ценностей, им создаваемой, и не уделяя специального внимания чести (в поэме нет героя, аллегорически олицетворяющего данный нравственный принцип), Спенсер апеллирует к этому концепту «honour» чаще, чем к концепту «glory». Методом количественного подсчета было обнаружено, что число прямых апелляций к концептуальной оппозиции  «honour» – «dishonour» в тексте поэмы более чем в два раза превышает число апелляций к концепту «glory»:  honour n. (98 употреблений), honour v. (6), honourableadj. (3), dishonour n. (7), dishonourable adj. (3), dishonour v. (2); dignity n. (13), indignity n. (5), indignify v.(1); noble adj. (157), nobless adj.(2), ennoble adj.(1), ennoble v. (2), nobly adv.(2). В тексте насчитывается 301 случай прямой апелляции к концепту «honour», что делает его  ценностной доминантой морально-этической концептосферы  поэмы. Привнося в индивидуальных реализациях в структуру концепта новые компоненты и создавая новые связи между ними, автор художественного произведения, как носитель культуры, зачастую не отдавая себе в этом отчета, воссоздает иерархию ценностных доминант культуры в том ее виде, в котором она закреплена в национальном сознании.

Количественный анализ частотности словоупотреблений в поэме показал, что доминантными в тексте являются концептуальные оппозиции «honour» – «dishonour» (301 апелляция), «modesty» – «pride» (293), «honesty» – «dishonesty» (264), «loyalty» – «disloyalty (229), «justice» –  «injustice» (150), «temperance» – «intemperance» (107).

Тексты произведений У. Шекспира стали прецедентными в британской лингвокультуре.  Из чрезвычайно богатого и отличающегося жанровым разнообразием литературного наследия У. Шекспира в качестве текстового материала для концептуального анализа был избран цикл сонетов Шекспира. У. Шекспиру принадлежит цикл из 154 сонетов, опубликованных отдельной книгой в 1609г. Преимущество сонетного цикла в качестве источника текстового материала для данного исследования состоит в ограниченности объема при концентрации идей: исследователи давно обратили внимание на тесную связь сонетов и драматургии Шекспира, являющейся апофеозом его творчества. Анализ языкового материала показал, что наивысшей позитивной ценностной акцентуацией в цикле сонетов отличаются морально-этические концепты «honour», «modesty», «honesty», «temperance», «chastity» и «loyalty», что во многом совпадает с результатами, полученными при рассмотрении поэмы Э. Спенсера.

Э. Спенсер и У. Шекспир были крупнейшими представителями английского Возрождения, утверждавшими в своих произведениях ренессансное мировоззрение и гуманистические идеалы. Однако, как отмечалось выше, общественная мораль британцев находилась на рубеже XVI – XVII веков под одновременным влиянием идеологий гуманизма и протестантизма. В связи с этим, в качестве материала для анализа был взят текст поэмы Джона Мильтона «Потерянный рай» (Paradise Lost, 1667), воплощающей дух революционного крыла английского пуританизма.

Проведенный анализ частотности лексем, репрезентирующих исследуемые концепты, позволил сделать вывод, что, несмотря на религиозную тематику поэмы, ядерным элементом реализованной в ней морально-этической концептосферы, является концептуальная оппозиция «honour» – «dishonour». Значительно большая актуальность в тексте поэмы (в сравнении с поэмой Э. Спенсера «Королева Фей» и сонетным циклом У. Шекспира) присуща концептам «justice» и «duty», что объясняется ее пуританской направленностью, а также тем, что, она была написана значительно позже поэмы Спенсера и отразила произошедшие за это время социальные изменения. Высокая значимость концепта «justice» в поэме объясняется дальнейшим развитием общественной мысли в направлении демократизации.

Исследование британской морально-этической концептосферы периода Реформации и развития гуманистической мысли в рамках бытийного (художественного) и религиозного типов дискурса позволило заключить, что ядерным элементом концептосферы оставался концепт «honour». Новые культурно-исторические условия вызвали изменения структуры концепта: в его ассоциативной составляющей сформировались признаки «duty», «honesty» и «justice». Изменился набор ценностных доминант концептосферы, влияние протестантской идеологии способствовало усилению актуальности концептуальных оппозиций «temperance» – «intemperance» и «responsibility – irresponsibility». Потеряли прежнюю значимость доминантные в рыцарский период концепты «worthinesse (доблесть)», «curteisie (галантность)» и  «generousitie (щедрость)».

Результатом усилившегося в период Реформации церкви и последующей борьбы протестантских течений взаимовлияния ценностных моделей светской и религиозной картин мира стало формирование морально-этической концептосферы, семантический состав которой не подвергался значительным изменениям с конца XVII века по настоящее время.  Структура отдельных концептов и их иерархическая организация трансформировались в силу меняющихся культурно-исторических условий, однако ядерная оппозиция концептосферы и состав ее ценностных доминант остались прежними.

В третьей главе диссертации «Когнитивно-семантическая структура британской морально-этической концептосферы в синхронном срезе» рассматриваются способы  фразеологической концептуализации мира, анализируется проблема выявления структуры фразеологического значения, на материале данных фразеологических и толковых словарей описывается синхронное состояние британской национальной морально-этической концептосферы.

Сложность изучения доминантных морально-этических концептов в синхронном срезе обусловливается неограниченностью языкового материала при современном изобилии разнообразных типов текстов,  существующих в британской культуре. Обращаться к текстовому материалу в рамках синхронического исследования целесообразно при уточнении структуры ценностных доминант концептосферы и их иерархических отношений, но не при  выявлении их набора. В связи с этим наиболее адекватным языковым материалом для изучения британской морально-этической концептосферы в синхронном срезе представляется фразеологический фонд современного английского языка. 

В реферируемом исследовании под фразеологическими единицами понимаются все устойчивые сочетания слов языка, которым присущи такие признаки как раздельнооформленность, воспроизводимость и семантико-когнитивная целостность.  Фразеологизмы дают непосредственный  доступ  к когнитивным структурам,  лежащим в основе языковых структур, и самому механизму языковой категоризации  (Т.Г. Никитина, В.Н. Телия, В.А. Маслова и др.).  В каждом конкретном языке фразеологизмы номинируют, в отличие от лексического состава языка вообще, лишь отдельные, актуальные для человека и его жизнедеятельности, фрагменты мира. Под фразеологической  концептуализацией действительности понимается процесс вербализации важных социокультурных смыслов посредством фонда устойчивых единиц языка. Фразеологизмы в массе своей просуществовали не одно столетие, они содержат знание, важное для народа, и отражают черты менталитета, характерные для народа в течение длительного времени. Это позволяет говорить о том, что фразеологизмы дают представление о наиболее константных нравственных ценностях человека, фиксируя национальную специфику морально-этической стороны его жизни.

Выделение фразеологического значения в особую семасиологическую категорию было осуществлено в ходе функционально-семантического анализа лексических и фразеологических единиц (В.Л. Архангельский, А.В. Кунин). Фразеологическое значение как семантический феномен все еще находится в стадии онтологического осмысления, поскольку долгое время соответствующим термином лишь обозначался план содержания фразеологизма без закрепления за ним специального лингвистического понятия. За время существования фразеологии как науки сформировались два основных подхода к исследованию фразеологического значения: ономасиологический и семасиологический.

Рассмотрение фразеологического значения с позиций ономасиологического подхода позволяет заключить, что большая часть фразеологизмов имеет своим денотатом явления, относящиеся к области социальных (в широком смысле слова) отношений, и называет многообразные возникающие между людьми связи и взаимодействия.  Ситуации общения, регулируемые  принятыми в культуре этическими нормами, являются основой для образования внеязыковых смыслов, находящих объективацию в ментальной структуре, которая в дальнейшем служит внеязыковым источником формирования фразеологического значения. Существование в  языке ряда фразеологизмов, объединенных общим переосмысленным образным содержанием, говорит о том, что в мире существует некая прототипическая ситуация, вызывающая в данной культуре определенное оценочное отношение. По количеству фразеологических единиц, содержащих в своей семантике признак отношения к морально-нравственным нормам или ценностям, можно судить о значимости данной ценности в культуре.

Анализ внутренней формы фразеологизмов позволяет получить доступ  к материальной культуре этноса, тогда как, классифицируя наиболее частотно номинируемые фразеологическим фондом языка  внеязыковые  смыслы, можно сделать достоверные выводы о ценностных доминантах культуры,  морально-этических смыслах, составляющих  основу духовной культуры народа.

Сходство фразеологического и лексического значений детерминировано их совместной номинативной функцией: слова и ФЕ соотносимы с одними и теми же элементами действительности и могут иметь одну и ту же сигнификацию и денотацию. Поскольку предметное содержание фразеологических единиц является не менее значимым, чем коннотативный компонент значения, мы считаем возможным применять при исследовании денотативного (по А.В Кунину) либо дескриптивного (по В.Н. Телия) компонента значения фразеологизмов метод компонентного анализа лексического значения слова.  

Исследование фразеологического фонда британского варианта современного английского языка методом сплошной выборки фразеологизмов, репрезентирующих  отношения человека в социуме и его отношение к себе самому с позиции «Идеал-Я» и, соответственно, содержащих в денотативном значении гиперсемы «self-esteem» и «attitude to the society», на основе данных фразеологических словарей (Oxford dictionary of English idioms, Longman dictionary of English idioms, Большой англо-русский фразеологический словарь А.В. Кунина и др.) показало, что наибольшей значимостью для британской культуры отличаются следующие морально-этические концептуальные оппозиции: «reserve/restraint – lack of reserve/restraint» (109 ФЕ), «honour – dishonour» (63 ФЕ),  «honesty – dishonesty» (57 ФЕ), «justice – injustice» (43ФЕ), «independence – dependence» (38ФЕ), «modesty – pride» (34 ФE), «responsibility – irresponsibility» (27 ФЕ).

Наибольшее количество фразеологизмов, содержащих в своем значении указанные интегральные семы, объединяется дифференциальными семами «контролировать свое поведение», «держать себя сдержанно в ситуации, предполагающей проявление  эмоций», что позволяет сделать вывод об особой  значимости концепта «reserve/restraint» в рамках британского национального сознания. Относя данный концепт к концептам морально-этическим, мы исходим  из положения о том,  что язык отражает «наивную этику», зачастую имеющую лишь незначительную концептуальную область пересечения с универсальными этическими категориями, выделяемыми в рамках философского сознания. В отличие от большинства морально-этических концептов («honour», «modesty», «honesty» и пр.) данный концепт не имеет в английском языке ключевого слова, его репрезентирующего. В разных условиях контекста данный концепт объективируется рядом синонимичных лексем: self-control, self-command, self-mastery, self-possession, composure, reserveи пр.Вероятно, наиболее полно он репрезентирован метафорически в знаменитом фразеологизме  «stiff upper lip», которое встречается в выражениях: «to keep, to have, to maintain, to wear  stiff upper lip», что означает «быть твердым, проявлять выдержку, демонстрируя это внешне невозмутимым поведением».

Можно предположить, что лексемы-репрезентанты концепта в рамках британской национальной концептосферы с ее ориентацией на внешнюю сторону поведения человека актуализируют единый концепт, удачно номинированный в русском языке  словосочетанием «английская сдержанность». Такого рода сдержанность не проистекает из естественной склонности природы человека, умеренности его темперамента либо равнодушия, а является сопровождаемым усилием воли глубоко этичным поведением. 

Следующий контекст иллюстрируют данное заключение:

On the whole he got on well enough with the girls. They thought him a little queer; but his club-foot seemed to excuse his not being like the rest, and they found in due course that he was good-natured. He never minded helping anyone, and he was polite and even tempered [W.S. Maugham, «Of Human Bondage»].

Примечательно использование наречия - интенсификатора  even, которое подразумевает, что быть уравновешенным (tempered) означает еще более высокую степень нравственного совершенства, чем быть отзывчивым (nevermindedhelping) и вежливым (polite).

Количественный анализ фразеологических вербализаций концептов позволяет выделить ценностные доминанты концептосферы, однако выводы о структуре ассоциативных составляющих концептов можно сделать, лишь выявив структуру лексико-семантического поля ключевых репрезентантов концепта.

На материале словарей синонимов и тезаурусов британского варианта английского языка, посредством анализа синонимических и ассоциативных рядов ядерных лексем self-control, self-command, self-mastery, self-possession, composure, restraint, reserve нами были выявлены следующие прототипические смыслы, формирующие ассоциативную составляющую концепта: 

  • умеренность  (moderation, temperance, temperateness, abstemiousness, abstention, non-indulgence, subtlety, mutedness, understatedness);
  • эмоциональнаяхолодность, равнодушие(coolness, coldness, frigidity, aloofness, stand-offishness, indifference, formality, impassiveness, dispassion);
  • замкнутость, скрытность(secretiveness, closeness, uncommunicativeness, reticence, aloofness,  taciturnity, unapproachability);
  • скромность  (modesty, undemonstrativeness, self-effacement, diffidence, inhibitedness, inhibition);
  • тактичность, воспитанность /«good manners»/ (demureness, tactfulness, delicacy, delicateness, discretion);
  • соблюдение личностной дистанции (distance, remoteness, detachment);
  • рассудительность, здравыйсмысл (sensibility, prudence, judiciousness, caution);
  • силадуха (self-discipline, will power, assurance);
  • 5)    независимость (self-containment, independence);
  • достоинство, честь(poise, dignity);
  • высокомерие(aplomb, self-assurance).

Несмотря на значимость концепта «reserve/restraint» в британской  культуре, о которой сигнализирует количество ФЕ, его вербализующих, данный концепт не может являться ядерным элементом концептосферы, так как его ассоциативная составляющая включает лишь три из шести ценностных доминант ее положительного полюса («honour», «independence», «modesty»).

Анализ лексико-семантических полей, репрезентирующих выделенные нами ценностные доминанты концептосферы, позволил заключить, что ядерным  элементом британской морально-этической концептосферы является концепт «honour». Данный концепт включает в качестве конституентов ассоциативной составляющей все выделенные ценностные доминанты. Тот факт, что он репрезентирован во фразеологическом фонде меньшим количеством ФЕ, чем концепт «reserve/restraint», объясняется маргинальной природой последнего, его принадлежностью к зоне пересечения морально-этической и эмоциональной субконцептосфер. Подавляющее большинство ФЕ, репрезентирующих концепт «reserve/restraint», являются одновременно средством объективации концептов эмоций (Ср.: to be master of oneself, to keep an even kneel, to hold /keep one’s feelings/temper etc. in check, to have (hold или keep) oneself (well) in hand, to keep one’s balance,  etc. «владеть собой, держать себя в руках»; to be all shook up / to be (get / go) up in the air / to go off like a rocket, to get hot under the collar,  to go off (at) the deep end / to go haywire, to fly into a passion, to get one’s hair off, to fly (или go) off the handle, etc. «вспылить, потерять самообладание, выйти из себя»).

Наибольшей значимостью в структуре концептосферы обладают концепты «restraint/reserve», «honesty», «justice» и «independence». Концепт «honesty» не отделяется британским национальным сознанием от концепта «justice», что в немалой степени усиливает его актуальность. Подавляющее число фразеологизмов, репрезентирующих концепт «honesty», одновременно служат средством объективации концепта «justice» (43 из 57-ми). За последние три века (с конца XVIIв.) структура британской морально-этической концептосферы не претерпела значительных изменений. Концепт «independence» обрел актуальность в силу усиления демократических традиций и дальнейшего развития британской нации по пути культивирования ценности отдельного индивида. Сохранение значимости концепта «temperance» подтверждается доминантным характером концепта «restraint/reserve»,  который является его сегментом.   

Развитие структуры, как концептов, так и концептосфер, характеризуется преемственностью. Именно доминантным характером концепта «tyr» в англосаксонской ценностной модели мира во многом объясняется ценностная акцентуация современного британского концепта «honour». Структура концепта «honour» кардинально отличается от структуры его англосаксонского предка, однако рамки исторического исследования позволяют увидеть преемственность между ними. Диахронический подход дает возможность проследить путь реноминации концепта, увидеть связь между его структурами на крайне удаленных во времени этапах развития и, соответственно, получить относительно полное представление об исторической составляющей концепта, оказывающей значительное влияние на его современное состояние.   

В заключении диссертации подводятся ее итоги и намечаются пути дальнейшего развития ее результатов. Представленный в работе метод моделирования структуры лингвокультурных концептов открывает перспективы для исторических исследований концептов, которые позволяют получить значительно более полное представление об их семантическом составе, чем синхронические исследования. Разработанные в процессе рассмотрения генезиса британской морально-этической концептосферы методы моделирования структуры субконцептосфер могут быть применимы в отношении других лингвокультур, что предоставляет возможности для построения моделей языкового сознания и коммуникативного процесса с точки зрения динамики столкновения и согласования национальных (этнических) ценностных моделей мира.

III. ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Монографии:

  • Кононова И.В. Генезис британской национальной морально-этической концептосферы сквозь призму языка: Монография. – Уссурийск: Издательство УГПИ, 2009. – 256с. – 13 п.л.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Российской Федерации:

 

  • Кононова И.В. Репрезентация морально-этической концептосферы как части общей системы ценностей англосаксонского этноса  в дохристианской героической поэзии  //  Вестник Чувашского университета. – 2006. – №4. – С. 431-438. – 0,8 п.л.
  • Кононова И.В. О структуре и языковой репрезентации  этических концептов (на материале концепта соnscience) // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – 2008. – № 10 (56). – С.68-76. – 0,8 п.л.
  • Кононова И.В  Религиозные концепты в языке поэтических памятников англосаксов эпохи утверждения христианских ценностей // Религиоведение. – 2009. – №3. – С.124-130. – 0,8 п.л.    
  • Кононова И.В., Руберт И.Б. Становление британской куртуазной морально-этической концептосферы в рамках рыцарской культуры XI-XIV вв. // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. – 2009. – №1 (57). – С. 86-97. – 1,3 п.л., (авторский  вклад – 1,1п.л).
  • Кононова И.В. О структуре и языковой репрезентации британского этического концепта «самообладание» // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2009. – №2 (019).  – С.36-46. – 1 п.л.
  • Кононова И.В. Отражение британской морально-этической концептосферы периода развития идеологии пуританизма в текстах проповедей // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. Филология. Востоковедение. Журналистика. – 2009. – Выпуск 2. Часть 2. – С. 122-134. – 1,3 п.л.
  • Кононова И.В. Репрезентация британской морально-этической концептосферы периода Реформации в текстах проповедей // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – 2009. –№ 12 (89) – С.201-213. – 1,2 п.л.
  • Кононова И.В. Репрезентация этических концептов в текстах сонетного цикла У. Шекспира // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – 2009. – №111. – С. 138-146. – 1п.л.

Статьи в профессиональных журналах и научных сборниках:

  •  Кононова И.В. К вопросу  о структуре этических концептов (на материале английского языка) // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. –  2005. – №2. – С.140-151. – 0,6 п.л.
  • Кононова И.В. К вопросу о генезисе морально-этических концептосфер в англосаксонской и русской культурах // Актуальные проблемы современной лингвистики: Межвуз. сб. научных трудов. – С.-Пб.: Изд-во  СПбГУЭФ, 2006. –С.118-132. – 0,8 п.л. 
  • Кононова И.В. Проблема определения лингвокультурного концепта// Гуманитарные исследования: Альманах. Выпуск 8. – Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2006. – С.212-220. – 1,2 п.л.
  • Кононова И.В. К вопросу о генезисе морально-этических концептосфер в англосаксонской и русской культурах // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. –  2006. – №4. – С.139-145. – 0,5 п.л.  
  • Кононова И.В. Языковая репрезентация англосаксонской морально-этической концептосферы периода утверждения христианских ценностей // Studia Linguistica XVI: Сборник научных статей. – С.-Петербург: Изд-во «Борей Арт», 2007. – С.56-64. – 0,6 п.л.
  • Кононова И.В. О структуре и языковой репрезентации британского этического концепта «Modesty» // Актуальные проблемы современной лингвистики: Межвуз. сб. научн. трудов. – С.-Пб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2008. –С.91-99. – 0,6 п.л.

Доклады на научных конференциях и другие научные публикации:

    • Кононова И.В. К вопросу о мифопоэтической  модели мира как концептуальной  основе языка (на материале англ. языка) //  Изучение и преподавание иностранных языков в аспекте взаимодействиях культур: Материалы международной  научной конференции – Уссурийск, Изд-во   УГПИ, 2004. – С. 41-47. –  0,4 п.л.
    • Кононова И.В. О проблеме выявления структуры этических концептов // Язык и культура: проблемы взаимодействия: Материалы  международной научной конференции. –  Самара: Изд-во СГУ, 2005. – С.84-91. – 0,5 п.л.
    • Кононова И.В. Этические концепты: структура и репрезентация (на материале английского языка) // Проблемы систематики языка и речевой деятельности: Материалы 8-го Регионального научного семинара при ИГЛУ. –  Иркутск: Изд-во ИГЛУ, 2005. – С.141-147. – 0,4 п.л.
    • Кононова И.В. К вопросу о структуре и языковой репрезентации этических концептов (на материале английского языка) // Материалы 8-ой Международной конференции ЛАТЕУМ (Лингвистической ассоциации преподавателей англ. языка МГУ им М.В. Ломоносова) 28-30 сентября 2005г. – М.: КДУ, 2007. – С.140-142. – 0,1 п.л.  
    •  Кононова И.В. Этические концепты: структура и репрезентация (на примере концепта conscience) // Изучение иностранных языков в аспекте взаимодействия культур: Материалы международной научной конференции.– Уссурийск: Изд-во   УГПИ, 2006. – С. 79-90. – 0,8 п.л.
    • Кононова И.В. К вопросу о структуре и языковой  репрезентации концептов абстракций // Язык и общество: Материалы 4-ой международной научной конференции при РГСУ (26-27 октября 2006г.). –  Москва: Изд-во РГСУ. – С. 55-56 –  0,1п.л.
    •  Кононова И.В. Репрезентация морально-этической концептосферы как части общей системы ценностей англосаксонского этноса в дохристианской героической поэзии // «Федоровские чтения»: Материалы VIII международной юбилейной научной конференции по переводоведению (19-21 октября 2006г.) – С.-Петербург: Изд-во  Филологического факультета СПбГУ, 2006. – С.185-186. – 0,1п.л.
    • Кононова И.В. О генезисе морально-этической концептосферы в  британской лингвокультуре // Язык и межкультурная коммуникация: Материалы международной научно-практической Интернет-конференции. – Комсомольск-на- Амуре: Изд-во АГПГУ, 2008. – С. 41-52. – 0,6 п.л.   
    • Кононова И.В. К проблеме типологизации лингвокультурных концептов // Изучение иностранных языков в аспекте взаимодействия культур: Материалы международной  научной конференции.– Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2008. – С. 75-82. – 0,5 п.л.  
     



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.