WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Категории пространства и времени в языковой художественной картине мира (на материале художественной прозы И.С. Тургенева)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

АЮПОВА Светлана Будимировна

КАТЕГОРИИ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ В ЯЗЫКОВОЙ

ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЕ МИРА

(НА МАТЕРИАЛЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ И.С. ТУРГЕНЕВА)

Специальность 10.02.01 -русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Уфа-2012


Работа выполнена на кафедре русского языка ФГБОУ ВПО «Московский педа­гогический государственный университет»


Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

доктор филологических наук, профессор

доктор филологических наук, профессор


Бабайцева Вера Васильевна

Киров Евгений Флорентович

Беднарская Лариса Дмитриевна

Фаткуллина Флюза Габдуллиновна


Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет»

Защита состоится «15» марта 2012 года в 11 час, на заседании

диссертационного совета Д 212. 013. 02 при Башкирском государственном

университете по адресу: 450074, г. Уфа, ул. Заки Валили, д. 32, ауд. №_ .

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Башкирского госу­дарственного университета (450074, г. Уфа, ул. Заки Валили, д. 32).


Автореферат разослан «_ »


2012 г.



Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук, профессор


'Hii-


В.Л. Ибрагимова


Общая характеристика работы

Отличительной чертой современной науки является преобладание в ней антропоцентрической парадигмы, на возникновение которой в значи­тельной степени повлияло интенсивное изучение картины мира как явления, неразрывно связанного с человеком, поскольку, по замечанию М. Хайдеггера, человек изображает, понимает и покоряет мир как картину [Хайдеггер 1993: 20].

Антропоцентрический подход к языку предопределил появление в ме­таязыке лингвистики такого термина, как языковая картина мира. Суть ис­следований языковой картины мира состоит в обнаружении в естественном языке определенного способа восприятия мира, «навязываемого» языком всем его носителям, с помощью которого воплощается цельная коллективная философия народа, отражается его мировидение.

Изучение языковой художественной картины мира предполагает об­ращение к более сложному предмету - инвариантному и неповторимому ху­дожественному миру творца словесного произведения искусства, опосре­дующему его опыт и формирующему его тексты.

Языковая художественная картина мира как результат художествен­ной речевой деятельности строится на языковой основе. Языковая художест­венная картина мира не тождественна языковой картине мира как системе языка определенной нации, относится к ней как частное к общему, но имеет при этом специфику. Во-первых, следствием художественного способа ос­воения реальной действительности становится субъективная духовность и эстетизм языковой художественной картины мира. Во-вторых, характерное свойство языковой художественной картины мира - образный способ осмыс­ления действительности. В-третьих, языковая и языковая художественная картины мира отличаются объемом языкового инвентаря. Не случайно И.С. Тургенев в письме к А. Фету замечал: «Но зачем он (Л. Толстой) толку­ет о необходимости создать какой-то особый русский язык? Создать язык!! -создать море. Оно разлилось кругом безбрежными и бездонными волнами; наше писательское дело - направить часть этих волн в наше русло, на нашу мельницу» [Русские писатели о языке 1954: 276]. В-четвертых, отличитель­ная особенность языковой художественной картины мира заключается в не­исчерпаемой сочетаемости отобранного словесного материала. Так, А.С. Пушкин писал об этом следующее: «<...> разум неистощим в сообра­жении понятий, как язык неистощим в соединении слов. Все слова находятся в лексиконе, но книги, поминутно появляющиеся не суть повторения лекси­кона» [Русские писатели о языке 1954: 115]. В-пятых, данные картины мира могут не совпадать друг с другом с точки зрения соотношения состава эле­ментов своих фрагментов. Например, на периферии каркаса пространствен­ной субстанции в языковой художественной картине мира И.С. Тургенева находятся номинации, обозначающие охарактеризованную пространствен­ную субстанцию, хотя в русской наивной языковой картине мира они состав­ляют ее ядро. В обеих картинах мира представлено ключевое слово даль, но в

3


языковой художественной картине мира писателя есть понятие близкая даль, которое появляется в описании чужого пространства, Венеции. В-шестых, в ряде случаев языковая художественная картина мира бывает шире языковой картины мира определенного народа, так как может включать в себя взгляд на мир, характерный для представителей других национальностей. Напри­мер, в русской языковой картине мира слово сторонушка чаще всего называ­ет свое пространство, сочетается со словом родная, этот взгляд на мир рус­ского человека представлен и в прозе Тургенева. С другой стороны, данный фрагмент языковой художественной картины мира включает в себя не только оценку чужого пространства, данную с позиции русского языкового созна­ния, но и иное отношение к чужому пространству представителей других эт­носов. Например, в рассказе «Конец Чертопханова» тоска по чужому про­странству заставляет цыганку Машу покинуть обжитое место и любимого человека. Она положительно оценивает это пространство, именуя его деми-нутивом сторонушка. Определение чуже-далъня относится к данному слову в контексте, эксплицитно отражающем точку зрения кочевого народа: Эх, голубчик, чего ты убиваешься? Али наших сестер цыганок не ведаешь? Нрав наш таков, обычай. Коли завелась тоска-разлучница, отзывает душеньку во чужу-далъню сторонушку - где уж тут оставаться?

Задумываясь о роли литературы в создании русского литературного языка, М. Горький назвал трех писателей, сформировавших эталонный язык, отмечая, что «будущий историк литературы, говоря о росте русского языка, скажет, что язык этот создали Пушкин, Тургенев и Чехов» [Русские писатели о языке 1954: 368]. В современной лингвистике, ориентированной на изуче­ние взаимосвязи языка и культуры, языка и личности в культуре, важнейшим является определение роли писателя в концептуализации мира, в изучении языкового портрета нации, великим представителем которой является И.С. Тургенев. Не случайно Ю.С. Степанов недавно сказал: «Умер Тургенев, но осталось тургеневское». Этим объясняется выбор материала исследова­ния.

В анализе языка И.С. Тургенева много лакун, он исследован фрагмен­тарно. Внимание лингвистов привлекала роль отдельных языковых средств разных уровней в художественной прозе. Изучались фразеологизмы (Ван Сэнь, Е.В. Лаврушина, Т.Г. Петухова), имена собственные как средство характеризации персонажей и как отражение мифопоэтики пространства тек­ста (СМ. Аюпов, СБ. Аюпова, СИ. Зинин, А.А. Кулакова), изобразительный потенциал определений и безличных предложений (Н.П. Бадаева, М.А. Мартиросян, А.Г. Москалева, Ю.А. Печенина). Проводился комплекс­ный анализ единиц синтаксического уровня цикла «Стихотворений в прозе», их роли в формировании ритма синкретичных по жанровой природе произ­ведений (СБ. Аюпова). Возникновение антропоцентрической парадигмы в лингвистике привело к тому, что ученые обратили внимание на отражение русской ментальности в концептах «Записок охотника» и романов (P.P. Гильмиярова, Г. Дэлгэрмаа, Ю.В. Миронова, Г.И. Немец), в сложных

4


синтаксических целых, в типах речи (СБ. Аюпова, И.П. Карлявина). Появи­лись работы, посвященные многоаспектному, комплексному исследованию роли языковых средств разных уровней языка в формировании важнейших фрагментов языковой художественной картины мира И.С. Тургенева - про­странства и времени (СБ. Аюпова).

К важным проблемам изучения языковой художественной картины ми­ра, исследованию которых посвящены работы СБ. Актовой, P.P. Гильмияровой, Т.Я. Ким, Ю.Л. Сапожниковой, относятся выявление ее феноменологических особенностей и анализ ее важнейших составляющих, в число которых входят категории пространства и времени, так как мир «опре­деляется языком через личностно-пространственно-временные координаты» [Мякшева 2007: 12]. Человек не только существует в пространстве и време­ни, но и с помощью этой системы координат воспринимает действитель­ность, создает картину мира. По данным частотных словарей, самыми час­тотными вопросами в речи являются вопросы-где и вопросы-когда. Не слу­чайно М. Горький советовал молодым писателям: «всегда лучше начать кар­тиной - описанием места, времени, фигур, сразу ввести читателя в опреде­ленную обстановку» [Русские писатели о языке 1954: 356].

Семантика пространства и времени имеет разнообразные средства вы­ражения на всех уровнях языковой системы, поэтому под пространством и временем понимаем структурно-семантические категории.

Предметом исследования является языковая художественная картина мира, представленная в таких своих фрагментах, как пространство и время.

Объект исследования - разноуровневые языковые средства репрезен­тации категорий пространства и времени.

Цель работы заключается в проведении обобщающего исследования языковых средств выражения категорий пространства и времени и особенно­стей их функционирования с тем, чтобы углубить описание структуры и се­мантики этих категорий в языке в целом и в языковой художественной кар­тине мира.

Достижение цели обеспечивается последовательным выполнением ря­да частных задач:

  1. Обобщить основные направления исследования картин мира. Пока­зать место языковой художественной картины мира в общей системе картин мира, ее связь с разнообразными картинами мира.
  2. Определить круг теоретических проблем языковой художественной картины мира как явления, изучение которого находится в процессе станов­ления. Выделить ее специфические особенности. Наметить перспективы ис­следования языковой художественной картины мира.
  3. Рассмотреть философский, художественный, языковой аспекты кате­горий пространства и времени с тем, чтобы актуализировать теоретические положения, которые необходимы для проведения анализа данных фрагмен­тов языковой художественной картины мира.

5


  1. Разработать методику исследования категорий пространства и вре­мени в языковой художественной картине мира.
  2. Выделить, систематизировать и описать лексические, словообразова­тельные, морфологические, синтаксические средства выражения семантики пространства и времени на материале художественной прозы И.С. Тургенева.
  3. Установить функции разнообразных языковых средств в процессе формирования категорий пространства и времени в речевом произведении с тем, чтобы выявить языковые механизмы создания художественных моделей и художественных образов пространства и времени в языковой художествен­ной картине мира.

7.  Представить структурно-семантические категории пространства и

времени как фрагменты языковой художественной картины мира в единстве

двух ее аспектов: статическом и динамическом.

Актуальность исследования обусловлена тем, что оно проведено в русле современной антропоцентрической парадигмы лингвистики, ориенти­рованной, во-первых, на изучение взаимосвязи языка и культуры, языка и личности в культуре; во-вторых, на установление роли писателя в концеп­туализации мира художественного произведения, таких его изначальных констант, как пространство и время; в-третьих, весьма актуально обращение к теории и методологии языковой художественной картины мира, разработка которых находится в процессе становления; в-четвертых, безусловно, акту­альным является междисциплинарный характер работы, поскольку предме­том исследования является языковая художественная картина мира.

Научная новизна работы заключается в следующем:

  1. В диссертации разрабатывается теория и методологический аппарат для изучения языковой художественной картины мира, отмечаются ее фе­номенологические особенности.
  2. Впервые предпринято комплексное, многоаспектное монографиче­ское исследование, в ходе которого на материале художественной прозы И.С. Тургенева реконструированы категории пространства и времени в язы­ковой художественной картине мира и обогащены представление о системе средств выражения семантики пространства и времени в языке, чему способ­ствует, в частности, анализ семантических трансформаций лексических и грамматических значений слов, использование коммуникативного членения высказывания в связи с анализом пространственных и временных отношений в высказывании / тексте.
  3. Впервые вскрыт функциональный потенциал разноуровневых языко­вых средств с семантикой пространства и времени в художественной прозе И.С. Тургенева и обнаружены языковые механизмы формирования важней­ших фрагментов языковой художественной картины мира от создания от­дельных элементов пространства, времени и объединения их в пространст­венный или временной каркасы, возникающие в результате взаимодействия различных локальных или темпоральных моделей, до создания целостных художественных образов пространства и времени.

6


  1. Извлечение из художественных прозаических произведений методом сплошной выборки номинаций с локальными и темпоральными семами по­зволило обнаружить все компоненты локальных и темпоральных моделей в языковой художественной картине мира И.С. Тургенева, учет частотности локонимов и хрононимов способствовал выявлению структурных особенно­стей этих моделей.
  2. Исследование словообразовательных моделей производных локони­мов и хрононимов привело к обнаружению механизмов концептуализации отдельных компонентов пространственного и временного каркасов, роли производных номинаций в формировании важнейших фрагментов языковой художественной картины мира и в обеспечении их взаимосвязи с другими ее частями.
  3. Анализ морфологических средств выражения категорий пространст­ва и времени, учет взаимодействия лексической и грамматической семантики привел к тому, что впервые 1) категория числа имени существительного рас­сматривается как одно из языковых средств создания структурно-семантической категории пространства; 2) обнаружены механизмы участия категории падежа имени существительного в формировании пространствен­ного фрагмента целого художественного текста. Отмечена зависимость меж­ду соотношением падежных форм и значений в целом тексте и его простран­ственной организацией; 3) анализ роли видо-временных форм глагола в фор­мировании категории времени языковой художественной картине мира спо­собствовал выявлению временной перспективы романа «Накануне».
  1. В работе впервые синтаксические средства выражения категорий пространства и времени (сочетаемость слов в словосочетании, структурно-семантические особенности простого предложения, компоненты, осложняю­щие предложение, актуальное членение простого и сложного предложений) рассматриваются как одно из основных средств создания художественного при узуальном использовании языкового инвентаря в языковой художест­венной картине мира.
  2. В работе предложена комплексная методика описания категорий пространства и времени как компонентов языковой художественной картины мира.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она решает ряд актуальных лингвистических проблем и открывает новые перспективы ис­следования языковой художественной картины мира. Диссертация представ­ляет собой фундаментальное исследование, в котором разрабатывается тео­рия и методологический аппарат для изучения языковой художественной картины мира, выявлены ее особенности и осуществлено комплексное иссле­дование, позволяющее реконструировать образы пространства и времени в языковой художественной картине мира. В результате проведенного иссле­дования были обогащены представления о системе языковых средств выра­жения пространства и времени, о взаимодействии лексических и грамматиче­ских средств выражения семантики пространства и времени, а теория акту-

7


ального членения предложения дополнена новыми способами актуализации пространства и времени в простом и сложном предложениях. Данные, полу­ченные в результате анализа фактического материала, могут служить осно­вой для сопоставительного анализа категорий пространства и времени в язы­ковых художественных картинах мира других авторов с тем, чтобы при со­положении отдельных фрагментов была создана генеральная языковая худо­жественная картина мира как форма существования художественного в кол­лективном сознании определенного этнокультурного сообщества, реконст­рукция которой не может быть выполнена без знания отдельных ее участков.

Практическая значимость работы определяется тем, что предложен­ный в исследовании комплексный многаспектный анализ категорий про­странства и времени, принципы их описания могут использоваться при рас­смотрении категорий пространства и времени в языковых художественных картинах мира разных авторов и русской языковой картины мира в целом. Результаты исследования могут найти применение в практике преподавания: в лекционных курсах «Филологический анализ художественного текста», «Современный русский литературный язык» (разделы «Лексикология», «Словообразование», «Морфология», «Синтаксис»), в специальных курсах и спецсеминарах по языковой художественной картине мира, в элективных курсах для учащихся общеобразовательных школ, а также могут быть ис­пользованы в лексикографии.

Современная лингвистика характеризуется сосуществованием несколь­

ких научных парадигм. Методологическую основу исследования составля­

ют постулаты классического отечественного языкознания (В.В. Виноградов,

Б.А. Ларин, A.M. Пешковский, А.А. Потебня, Л.В. Щерба и др.), современно­

го         постклассического        структурно-семантического       направления

(И.В. Артюшков, В.В. Бабайцева, Л.Д. Беднарская, П.А. Лекант,

Л.Ю. Максимов, И.Н. Политова, И.А. Сыров, А.К. Федоров, Л.Д. Чеснокова и

др.), деятельностный подход (Л.Ю. Максимов, Д.И. Петренко, В.П. Ходус,

К.Э. Штайн и др.), феноменологический метод исследования природы худо­

жественного (Ф. Брентано, Э. Гуссерль, Ж. Делез, Р. Ингарден, М. Хайдеггер,

М. Мерло-Понти, С. Фиш и др.), а также идеи когнитивизма и антропоцен­

тризма (С.А. Аскольдов, Т.В. Булыгина, Г.Д. Гачев, А.Я. Гуревич,

Вяч. Вс. Иванов, В.В. Колесов, Г.В. Колшанский, Е.С. Кубрякова,

А.Н. Леонтьев, Д.С. Лихачев, З.Д. Попова, В.И. Постовалова, Э. Сепир,

Б.А. Серебренников, Ю.С. Степанов, B.C. Степин, И.И. Стернин,

Р.Х. Хайруллина, А.Д. Шмелев, Е.С. Яковлева и др.).

При этом основной акцент делается на постулатах структурно-семантического направления, поскольку оно развивает традиции русского классического языкознания, опирается на многоаспектность исследования языковых явлений, объединяет в себе достижения разных подходов к мате­риалу (от метода компонентного анализа до дискурсивно-описательного) и оказывается действенным при изучении не только грамматики, но и языко­вой художественной картины мира.

8


В.В. Бабайцева, которая определила суть направления, сформулировала четыре его постулата: 1) многоаспектность; 2) системность; 3) значение эле­ментов и значение отношений; 4) синхронная переходность в системе языка, синкретизм фактов языка и речи [Бабайцева 2005: 457], которые позволяют провести комплексный анализ языковых средств выражения категорий про­странства и времени в языковой художественной картине мира в их систем­ных связях и отношениях.

В исследовании реализован индуктивный синхронический подход к материалу, основанный на наблюдении над функционированием языковых средств выражения категорий пространства и времени в художественной прозе Тургенева и фиксации фактов, приводящих к их обобщению и осмыс­лению. Применен в работе метод компонентного анализа, позволивший рас­смотреть в тематических группах слов явления актуализации локальных и темпоральных сем. Задействованы методы количественных подсчетов и ком­пьютерной обработки текстов.

Собственно интерпретационный аспект воплощен в сочетании описа­тельного метода с филологическим анализом художественного текста.

Положения, выносимые на защиту:

1. Языковая художественная картина мира существует на пересечении двух картин - художественной и языковой - и по отношению к каждой из них выступает как частное к общему. Понятие языковая художественная картина мира имеет ряд черт, отличающих ее от языковой картины мира, и может быть уже или шире понятия языковая картина мира определенного народа.

Теория и методология языковой художественной картины мира нахо­дится в процессе становления. Под языковой художественной картиной мира понимаем синкретичное образование, возникающее в результате воплощения художественных смыслов в речи и представляющее собой целостный, многогранный образ художественного мира, создаваемый средствами языка.

Основными признаками языковой художественной картины мира яв­ляются интенциональность, способность художественного слова к трансфор­мации и его синтетизм, неисчерпаемость смыслов и, как следствие, относи­тельная непознаваемость языковой художественной картины мира.

Языковая художественная картина мира как особая, эстетическая, форма словесности состоит из двух частей: художественного текста и внетекстовой части. Центральным компонентом языковой художествен­ной картины мира является литературное произведение, в котором ху­дожественные смыслы обозначены с помощью языковых единиц. Ее внетекстовая часть включает в себя «надтекст», подтекст, психоэмоцио­нальную сферу, содержащую имплицитную оценку и катарсис, интер­текст.

Проблемы языковой художественной картины мира только обозна­чились и требуют серьезной разработки.

9


Рассмотрение языковой художественной картины мира возможно с по­мощью системы координат, посредством которых человек воспринимает действительность и строит в сознании образ мира - это категории простран­ства и времени.

2. Структурно-семантическая категория пространства - это семан­

тика протяженности, места, выраженная разноуровневыми средствами

языковой системы.

Структурно-семантическая категория времени - это семантика длительности, выраженная разноуровневыми средствами языковой сис­темы.

Временной и пространственный компоненты в структуре языковых единиц неодинаковы по своему характеру и занимают в ней разное положе­ние, они интегрированы в семантической структуре слова, словосочетания, предложения.

3.  Лексические, словообразовательные средства, нарицательные и соб­

ственные локонимы и хрононимы, категории числа и падежа формируют

классификационные сетки, модели пространства и времени.

Номинации с локальной и темпоральной семантикой образуют про­странственный каркас. Стратификация данной лексики отражает присутствие в моделях пространства и времени произведений И.С. Тургенева двух со­ставных частей: с одной стороны, незначительных по объему компонентов зон локальной и темпоральной абстракции, имеющих отношение к философ­ским взглядам писателя, к когнитивной сфере художественной действитель­ности; с другой стороны, чувственно-образных, частей каркаса, которые формирует лексика, соотнесенная с реальным пространством и временем ху­дожественного мира, отражающая конкретность, образность мировосприятия его творца.

Типизируют компоненты модели пространства нарицательные локони­мы; индивидуализируют ее топонимы, которые используются не только для создания особой географо-политической карты, не совпадающей с реальной, но и для формирования подтекста произведения, для развития сюжета.

Наложение лексической семантики локонима на морфологическую се­мантику категории числа позволяют формам существительного единственно­го или множественного числа типизировать компоненты пространства, ха­рактеризовать их, придавать им разный масштаб, варьирующийся от приват­ного закрытого пространства помещения и здания до размера вселенной.

Словообразовательные модели производных локонимов и хрононимов отражают механизмы концептуализации категорий пространства и времени в языковой художественной картине мира писателя. Особенности словообра­зовательной структуры локонимов и хрононимов, их «прозрачная» внутрен­няя форма, механизмы референции позволяют писателю установить связь пространства и времени с разнообразными явлениями художественной дей­ствительности. Словообразовательные средства конкретизируют абстрактные категории в художественном произведении.

10


4. Главными средствами формирования категорий пространства и вре­

мени являются видо-временные формы глагола и синтаксические единицы,

поскольку они благодаря взаимодействию лексической и грамматической

семантики участвуют в создании художественных образов пространства и

времени.

Грамматические категории времени и вида глагола демонстрируют процесс формирования временного фрагмента языковой художественной картины мира. Функционирование темпоральных глагольных форм в худо­жественной прозе, точкой отсчета в которой является момент художествен­ного события, корреляция видо-временных форм глагола с лексическими средствами обогатила эти формы дополнительными смысловыми прираще­ниями и эстетическими функциями, зависящими: 1) от субъектно-речевого плана; 2) от их связи с мотивами произведения, имеющими сюжетообразую-щий или над сюжетный характер. Видо-временные формы глаголов создают временную перспективу художественного прозаического произведения, ко­торая связана с композицией эпического произведения. Изменение времен­ного регистра или использование форм глагола одного временного плана, но разных темпоральных значений на стыке композиционных частей произве­дения актуализирует переход от одной части произведения к другой.

Процесс преобразования элементов пространственного и временного каркасов в художественные образы связан со словосочетаниями, которые на­полняют представления автора об отдельных элементах данных фрагментов языковой художественной картины мира детальной их характеристикой. Функциональная нагрузка словосочетания заключается в структурировании пространства и времени, в формировании зон разной степени абстракции, в фиксации элементов, которые обозначены с помощью локонимов и хронони-мов, в пространственном и временном каркасах, в установлении связей про­странства и времени с другими фрагментами художественного мироздания.

Словосочетания с локальной и темпоральной семантикой завершают процесс структурирования пространства и времени, создают предпосылки преобразования их моделей в художественный образ.

Компоненты словосочетания, функционируя в предложении, включа­ются в процесс вербализации мысли о пространстве и времени.

Дальнейшее формирование категорий продолжается с помощью преди­кативных единиц, отражающих процесс вербализации мысли о пространстве и времени. Основным средством выражения категорий на этом этапе стано­вятся способы актуализации пространства с помощью тема-рематического членения простого и сложного предложений, которые позволяют детально отразить в разнообразных по структуре и семантике предложениях статиче­ский и динамический фрагменты пространства и времени.

5. Комплексный анализ категорий пространства и времени в языковой

художественной картине мира на материале прозы И.С. Тургенева с позиции

структурно-семантического направления позволяет не только выделить, сис­

тематизировать, описать языковые средства разных уровней с темпоральной

11


и локальной семантикой, тем самым обогатив представление о семантике пространства и времени в языке, но и выявить универсальные и своеобраз­ные черты категорий, значимые для языковой художественной картины ми­ра, проявляющиеся прежде всего в функциях этих языковых средств в рече­вом художественном произведении, обнаружить речемыслительные меха­низмы создания важнейших фрагментов языковой художественной картины мира. Благодаря данным механизмам категории пространства и времени в языковой художественной картине мира И.С. Тургенева не только возникают в сознании читателя в ходе его погружения в художественный текст, но и оп­ределяют образы пространства и времени в русской языковой картине мира, воздействуют на восприятие мира сквозь призму тургеневского пространства и времени. Художественные образы пространства и времени у Тургенева объективно реальны, как объективно реально существует сам субъект, вос­принимающий их посредством художественного текста.

Результаты исследования прошли апробацию на заседаниях кафедры русского языка и докторантского объединения Московского педагогического государственного университета, в докладах на 27 конференциях различного ранга (научно-теоретических, научно-практических; межвузовских, межре­гиональных, всероссийских, международных) с 1996 года по настоящее вре­мя в городах Бийск, Бирск, Владимир, Казань, Караганда, Москва, Нефте­камск, Нижний Новгород, Орел, Ростов-на-Дону, Саранск, Саратов, Стерли-тамак, Сыктывкар, Ульяновск, Уфа, Челябинск, Чита, Ярославль.

По данной теме автором диссертации в течение ряда лет читался спец­курс на филологическом факультете Башкирского государственного педаго­гического университета.

Достоверность и обоснованность полученных результатов и выводов обеспечивается комплексным характером методики исследования, обшир­ным теоретическим материалом по проблемам исследования, а также объем­ной эмпирической базой.

Материалом работы послужили художественные прозаические про­изведения, опубликованные в сочинениях в двенадцати томах (1978 - 1986 гг.), входящих в полное собрание сочинений и писем И.С. Тургенева в три­дцати томах1.

Структура работы: диссертация состоит из Введения, пяти глав, За­ключения, Списка использованной литературы и трех приложений.

Содержание работы

Во Введении даны развернутое обоснование темы и степень ее изу­ченности, определяются объект, предмет, материал исследования и методо­логическая база его анализа; формулируются цель и задачи диссертации, рас-

Проанализированы языковые средства выражения категорий пространства и времени цикла «Записки охотника», состоящего из 25 рассказов, 37 повестей и рассказов, 6 романов.

12


крывается актуальность и новизна работы, ее теоретическая и практическая ценность; приводятся основные положения, выносимые на защиту; даются сведения об апробации результатов исследования; описывается структура работы.

В первой главе - «Картина мира как важнейшее понятие антропо­центрической парадигмы современной науки» - представлена теоретиче­ская и методологическая база для исследования языковой художественной картины мира. Глава состоит из пяти параграфов и выводов.

В первом параграфе - «Картина мира: ее основные признаки, функ­ции и типология» - обсуждается важный вопрос современной антропоцен­трической парадигмы науки - картина мира, содержатся обзор исследований философов, культурологов, психологов, лингвистов, посвященных данной проблеме, и подведение итогов, указаны основные функции и признаки кар­тины мира, выделены ее типы. В параграфе приведены материалы, доказы­вающие, что миропонимание героев И.С. Тургенева базируется на разных способах осмысления ими окружающего мира (религиозном, мифологизиро­ванном, научном, художественном) и является средством характеристики персонажа.

Во втором параграфе - «Языковая картина мира» - обрисованы об­щие контуры названной проблемы на основе идей отечественных и зарубеж­ных философов и лингвистов и актуализированы положения, необходимые для анализа материала.

Особое значение для диссертации имеет традиционный вопрос лин­гвистики о связи языка и мышления, который в теории языковой картины мира также решается по-разному. Наличие у представителей разных народов сходных механизмов восприятия окружающей действительности и способно­сти понимать друг друга предопределили интерес ученых к языковым уни­версалиям (А. Богуславский, Л. Вайсгербер (до 50-х гг. XX в.), А. Вежбицка, К. Годдард и др.). В противовес универсальному подходу представители идиоэтнического направления считают, что языковая картина мира не явля­ется пассивным отображением реального мира: в каждом языке представлена своя, особая, точка зрения на реальную действительность. Идиоэтническое направление развивается в исследованиях Ф. Боаса, Л. Вайсгербера (после пятидесятых годов XX века), Анны А. Зализняк, В. В. Колесова, И. Б. Левонтиной, Е. В. Падучевой, Э. Сепира, Б. Уорфа, А. Д. Шмелева и др.

Чтобы понять особенности языковой художественной картины мира, необходимо учитывать не только способ описания, но и способ осмысления мира - художественный. Поэтому третий параграф - «Художественная картина мира» - посвящен данной проблеме.

Художественная картина мира - это «воссоздаваемое всеми видами ис­кусства синтетическое панорамное представление о конкретной действи­тельности тех или иных пространственно-временных диапазонов» [Мейлах 1983: 120].

13


Искусствоведы изучали общие пути развития искусства на всем его протяжении, при этом применялись комплексный подход к анализу художе­ственной картины мира, методики различных научных дисциплин (Я.Ф. Аскин, Р.А. Зобов, Вяч. Вс. Иванов, Ю.М. Лотман, Б.С. Мейлах, A.M. Мостепанеко, И.П. Никитина, Т.М. Родина, И.Д. Рудь, М.А. Сапаров, П.В. Соболев, В.Н. Топоров, Б.А. Успенский и др.). В результате общетеоре­тических исследований художественного опыта появилось понятие генераль­ная (глобальная) художественная картина мира. В рамках когнитивного на­правления художественная картина мира исследовалась как концептосфера (С.А. Аскольдов, В.В. Колесов, Д.С. Лихачев, Ю.С. Степанов и др.), была создана типология художественных концептов, разработкой которых занима­лись В.В. Колесов, Л.В. Миллер, Ю.С. Степанов и др. Внимание ученых при­влекали также механизмы формирования художественной картины мира, ее структурные особенности (СБ. Аюпова, Л.А. Закс, Л.В. Миллер, Ю.Л. Сапожникова, Н.П. Скурту и др.). В последние десятилетия появились работы, в которых художественная картина мира изучается в рамках теории дискурса (Ж. Делез, Ю.Н. Земская, Г.-Н. Кастанеда, Е.А. Кибрик, Е.Ф. Киров, B.C. Ли, Л.В Миллер, А.В. Млечко, О.Г. Ревзина, Дж. Р. Серль, И.П. Смирнов, А.В. Флоря, Л.А. Шестак и др.).

Основные признаки художественной картины мира, ее структурные особенности определяются ее функциями. Авторы многочисленных исследо­ваний художественной картины мира обошли вниманием эту проблему. Ду­мается, к основными функциями художественной картины мира относятся: миросозидательная, регулятивная, функция катарсиса, коммуникативная, во-люнтативная, когнитивная, интерпретивная, модальная, стратегическая, эсте­тическая, этическая, прагматическая, аккумулятивная, коннативная, функция передачи эстетической информации.

Изучение художественной картины мира, запечатленной в произведе­ниях литературы, является одним из наиболее актуальных направлений в фи­лологии.

В четвертом параграфе - «Языковая художественная картина мира» - рассматриваются феноменологические особенности данного явления.

Проблемы языковой художественной картины мира (далее ЯХКМ) только обозначились и требуют серьезной разработки. Актуальными задача­ми являются создание методологии исследования ЯХКМ, категориального аппарата, изучение ЯХКМ отдельного произведения или всех литературных шедевров одного автора, группы писателей в рамках национальной художе­ственной традиции, генеральной ЯХКМ. Это предполагает проведение ис­следований ЯХКМ в нескольких направлениях.

Особый интерес у лингвистов вызывают лексические средства выраже­ния хронотопа в творчестве разных писателей (СБ. Аюпова, B.C. Баевский, М.В. Гаврилова, Л.В. Квасова, А.Н. Неимнущий, Л.П. Новинская, Л.Г. Панова, П.А. Руднев, И.И. Середенко, А.А. Слюсарь, Ю.В. Шатин, Л. Шевкист    и    др.).    Исследовалась    также    литературная    ономастика

14


(М. Альтман, СБ. Аюпова, В.В. Бардакова, О.А. Гримова, Т.В. Дьякова, СИ. Зинин, Л.Н. Костякова, Э.Г. Магазаник, Н.В. Никитина, И.А. Петрова, П.И. Федоров, О.И. Фонякова и др.), разнообразные тематические группы лексически и фразеологии (О.А. Актисова, СВ. Анохина, Т.М. Белкова, Е.А. Божко, Л.В. Власова, А.В. Гриценко, А.С. Зорько, М.В. Митякова, И.П. Павлюченко, Л.Г. Панова, A.M. Парачев, М.Р. Проскуряков, Ю.В. Хрипункова и др.), метафоры (Н.Д. Арутюнова, Ван Чжицзянь, В.Н. Вовк, Е.В. Ермилова, К.К. Жоль, Г.С. Журавлева, Н.А. Кожевникова, СБ. Кураш, В.П. Москвин, В.Н. Петров, Ю.Л. Сапожникова, В.Н. Телия, В.К. Харченко и др.), семантическое переосмысление лексических единиц (И.Ю. Белякова, А.Ю. Малофеев, Л.Г. Панова, Д.М. Поцепня и др.). Иссле­дуются и грамматические средства литературного произведения: модальный аспект прозаических текстов (О.С. Бочкова); семантические группы обстоя­тельств (С.А. Кабанова, Е.Е. Яковлева и др.); согласованные и несогласован­ные определения (М.А. Мартиросян, А.Г Москалева и др.); однородные ряды (Е.В. Агафонова, Н.Н. Арват, СИ. Клецкая и др.); типы простого предложе­ния (И.В. Артюшков, Н.П. Бадаева, А.К. Жолковский, Л.А. Соколова и др.), формы организации чужой речи (И.В. Артюшков, Г.Г. Хисамова и др.); вся синтаксическая система произведения писателя (СБ. Аюпова, Л.Д. Беднарская, Е.А. Иванчикова, Н.А. Кожевникова, Ю.А. Печенина, К.А. Рогова и др.).

В рамках лингвистики художественного дискурса изучаются лингво-когнитивные механизмы формирования речевых художественных произве­дений. Считается, что литературное произведение не только отражает автор­ское мировидение, но и всегда соотнесено с выработанной коллективным субъектом системой национально обусловленных художественных конвен­ций, воплощенных в генеральной художественной картине мира и служащих базой художественной коммуникации. Одной из немногих работ, выполнен­ных в этом ключе, является докторская диссертация Л.В. Миллер, в которой предпринята попытка выявления структуры художественной картины мира русской литературы на основе исследования взаимоотношений текстовых и концептных смыслов в процессе художественной коммуникации.

В силу того, что исследование ЯХКМ только началось, в научной лите­ратуре существует много лакун.

Не выявлены основные признаки данной картины мира. Обращаясь к этой проблеме, предлагаем, возможно, далеко не полный их перечень: интен-циональность и относительная непознаваемость, способность художествен­ного слова к трансформации и синтетизм.

Требуют своего изучения и функции ЯХКМ. Думается, специфической ее функцией является трансформационная функция, поскольку в ЯХКМ по­нятийное содержание и экспрессивные качества слова подвергаются семан­тическому осложнению и эстетическому преобразованию.

Недостаточно изучена структура ЯХКМ. ЯХКМ как особая эстетиче­ская форма словесности состоит из двух частей: художественного текста и

15


внетекстовой части. От двучастности ЯХКМ зависит такое ее структурное свойство, как многовекторность, которая определяет компонентный состав ЯХКМ. Центральным компонентом ЯХКМ является литературное произве­дение, в котором художественные смыслы означиваются с помощью языко­вых единиц. Именно от текста исходят или к нему направлены векторы вне­текстовой части ЯХКМ. Необъективированная, внетекстовая часть включает в себя «надтекст», то есть внехудожественную реальность, подтекст произве­дения, психоэмоциональную сферу, содержащую имплицитную оценку и ка­тарсис, интертекст.

Условно многовекторность ЯХКМ можно изобразить следующим об­разом:

Круг - ЯХКМ, точка пересечения А - текст, вектор Б - надтекст, век­тор В - подтекст, вектор Г - катарсис, вектор Д - интертекст; вектор Е - им­плицитная оценка.

Рассмотрение ЯХКМ возможно с помощью системы координат, по­средством которых человек воспринимает действительность и строит образ мира, существующий в сознании - это категории пространства и времени. Исследование языковых средств создания категорий пространства и времени и механизмов их применения на материале художественной прозы И.С. Тургенева, которое проведено в третьей и пятой главах диссертации, по­зволяет реконструировать базовые фрагменты ЯХКМ.

В пятом параграфе - «Принципы описания структурно-семантических категорий пространства и времени в языковой художе­ственной картине мира» - разработана методика анализа важнейших фраг­ментов языковой художественной картины мира.

При описании категорий опираемся на постулаты структурно-семантического направления. Для их исследования необходимо учитывать системность естественного языка, проявляющуюся: 1) в разграничении ста­тики и динамики пространственных и временных отношений; 2) в учете функций средств лексического, грамматического уровней языка в их взаимо­связи, осуществляющейся за счет парадигматических и синтагматических

16


отношений; 3) в установлении семантических и структурных особенностей языковых средств; 4) в функционировании языковых средств в тексте.

Принимая во внимания, что слова разных частей речи обладают специ­фическими особенностями отражения пространственного и временного чле­нения мира, учитываем категориальные значения слов. Слова с пространст­венной (локонимы) и временной (хрононимы) семами, относящиеся к од­ной части речи, распределяем на тематические группы. Ранг каждой из них устанавливаем в соответствии с принципом частотности. Затем исследуется словообразовательный потенциал локонимов и хрононимов в ЯХКМ. Далее определяется роль морфологических и синтаксических средств в формирова­нии категорий. Поскольку динамика и статика пространства и времени, вы­бор языковых средств разных уровней часто определяются типами текста, учитываем и эти важнейшие составляющие художественного прозаического произведения.

Исследование категорий пространства и времени на материале художе­ственной прозы И.С. Тургенева позволяет реконструировать базовые фраг­менты языковой художественной картины мира.

Во второй главе - «Аспекты изучения категории пространства» -описана теоретическая база, которая необходима для исследования катего­рии. Структура главы определяется выделенными аспектами изучения явле­ния: философским, художественным, лингвистическим. Краткое изложение содержания главы отражает представленную параграфами последователь­ность.

Освещение философского аспекта категории пространства является от­правной точкой при ее изучении в языковой художественной картине мира, ибо в произведении любого писателя (осознает он это или нет) присутствует философский взгляд на мир.

Категория пространства развивается вместе с мировоззрением. В дофи-лософский период она присутствует в языке, в наскальных рисунках, в ле­гендах, мифах и обрядах народов. В философии сложились три основные концепции пространства: пустого, заполненного мирового пространства и пространства-времени.

Считается, что содержание категории пространства состоит в следую­щем: протяженность, объем, форма, место, положение, направление, распо­ложение предметов относительно друг друга, удаленность, ориентация, чле­нение пространства, предел, границы, закрытость, открытость, ограничен­ность, неограниченность, отграниченность, неотграниченность, характер по­верхности (чего-либо).

Пространственное оформление мира в литературном произведении то­го или иного автора, как правило, подводится под один из трех указанных типов пространства или совмещает их в себе.

С философским аспектом изучения категории пространства тесно свя­зан художественный аспект, ибо художественное пространство зависит от мировоззрения его творца.

17


В результате рассмотрения работ по эстетике актуализированы наибо­лее важные для исследования общетеоретические положения:

  1. Художественное пространство в искусстве имеет три аспекта (онто­логический, гносеологический, или художественно-гносеологический, и пси­хологический) [Каган 1974].
  2. Учет данных аспектов пространства привел исследователей к осоз­нанию того, что произведение искусства как особый тип реальности локали­зовано в трех видах пространства. В реальном (физическом) пространстве оно представляет собой обычный материальный объект; в концептуальном -выступает в виде некоторой модели определенного класса реальных или мыслимых ситуаций; в перцептуальном - в форме художественного образа [Зобов, Мостепаненко 1974: 14]. В свою очередь концептуальное и перцепту-альное пространства в произведении искусства имеют частные разновидно­сти, например, открытое и закрытое, расширяющееся и сужающееся, кон­кретное и абстрактное, пространство повествователя и персонажа, реально видимое воображаемое, деформированное и недеформированное пространст­во [Николина 2003].

Ключ к пониманию пространства лежит в анализе языка. Особенности категоризации мира человеком отразились в многообразии лингвистических подходов к пространству. Описывая явление, ученые обращают внимание на отдельные языковые средства его выражения, на языковые универсалии и национально специфическую лексику, на полевые и когнитивные модели, на роль категории в тексте.

Так, изучались пространственно-временные конфигурации звукового строя языка (А.А. Галлямов, СВ. Кодзасов).

Пространственные представления в лексике исследовались с позиции лексико-семантических дихотомий поля пространства (М.В. Бадхен, Л.М. Васильев, М.В. Гаврилова, В.Г. Гак, К.Г. Краснухин, Т.С. Кусаинова, Л.Г. Панова, О.П. Пивоварова, Н.А. Потаенко, Ж.П. Соколовская, Т.В. Топорова и др.), ключевых концептов (С.Н. Алехина, Т.Б. Алисова, Н.А. Ветрова, А.А. Гвоздева, Р. Гжегорчикова, И.С. Грацианова, Э.М. Гукасова, Л.В. Миллер, Ю.В. Миронова, Л.Г. Невская, Г.И. Немец, М.А. Орешко, Е.В. Пупынина, Ю.Д. Тильман и др). Внимание лексикологов привлекали топонимы (А.Н. Беляев, О.П. Воронцова, М.Я. Выходцева, В.А. Жучкевич, Л.Я. Костючук, Н.Ф. Мокшин, Э.М. Мурзаев, В.П. Нерознак, В.А.Никонов, А.И Попов, Е.М.Поспелов, Н.В.Смирнова, В.Э. Сталтмане, Т.В. Федотова и др.); пространственная терминология (Г.М. Василевич); тро­пы с пространственной семантикой (Н.Д. Арутюнова, Т.В. Булыгина, Э.В. Васильева, В.Н. Вовк, О.П. Ермакова, Е.В. Ермилова, К.К. Жоль, Г.Е. Крейдлин, СБ. Кураш, В.П. Москвин, О.В. Мякшева, Е.В. Падучева, В.Н. Петров, В.А. Плунгян, З.И. Резанова, В.Н. Телия, М.В. Филипенко, А.Д. Шмелев и др.); динамика и статика в семантике прилагательных (О.Ю. Богуславская); глаголы с семантикой перемещения и положения в пространстве в пространстве, каузации положения в пространстве и устране-

18


ния преграды (Л.М. Васильев, В.Л. Ибрагимова, Г.И. Кустова, И.Б. Левонтина, И.В. Логинова, Ф.И. Рожанский, Р.И. Розина, В.Л. Селянина, Б. Тошович, А.Д. Шмелев и др.); «ограничивающие слова» (Л.Б. Лебедева), слова со значением размера (Н.К. Рябцева, СЮ. Семенова); значения от­дельных лексем: далеко - близко, дорога - путь (Е.С. Яковлева), воздух (Н.Р. Добрушина), круг, колесо (Н.Б. Мечковская), выйти (Ю.Д. Апресян), добираться (Анна А. Зализняк) и др.

На материале фразеологизмов анализировались особенности репрезен­

тации концепта пространство, приметы семантики 'место' в речемысли-

тельной деятельности, символичность фразеологизмов в пространственном

коде русской культуры, свойства и отношения пространственных фразеоло­

гизмов качественно-обстоятельственного типа семантики, образная мотиви­

рованность фразеологических единиц с точки зрения ономасиологии

(Е.М. Верещагин,        Т.А. Зуева,        М.Л. Ковшова,        В.Г. Костомаров,

О.П. Пивоварова, Т.М. Филоненко и др.), выявлялась специфика отражения пространства в русском и башкирском национальном миропонимании (Р.Х. Хайруллина).

В словообразовании изучалась роль префиксальных морфем при глаго­лах с семантикой движения для выражения пространственных отношений (Е.С. Кубрякова), формантов со словообразовательными значениями «раз­мерность», «локальность», «локальная модификация действия» при образо­вании новых производных слов (Е.А. Земская), формантов с пространствен­ным значением при создании градуального фрагмента языковой картины ми­ра (СМ. Колесникова).

Участие морфологических средств в отражении пространственных

представлений человека также исследовалось в лингвистике. Изучалось одно

из главных, по мнению многих ученых, средств выражения пространства в

языке - предлоги и предложно-падежные сочетания слов (Х.А. Артыкова,

B.C. Бондаренко, М.В. Глухих, Г.С. Двинянинова, М.С Исмаилов,

Ю.А. Левицкий, А.А. Закарян, Дж. Лаойонз, И. Пете, С. Hill). Анализирова­

лись грамматические особенности обстоятельственных наречий с простран­

ственной семантикой (Э.И. Белимов, А.Д. Комышкова, Р.И. Курбанова,

С. Hill), система указательных частиц и местоимений, противопоставленных

по субъективной ориентации: по расстоянию и разноплановости пространст­

венных направлений (К.Е. Майтинская). Исследовались локальные функции

категории падежа, участвующие в формировании пространственных ограни­

чений и проявляющиеся в системе склонения существительных (Э.Г. Беккер,

П.В. Дурст-Андерсен,        Т.В. Жукова,        Е.А. Кибрик,         Дж. Лайонз,

В.И. Подлеская, Е.В. Рахилина, К.И. Ходова, Ch.J. Fillomore), формы множе­ственного числа со значением длительности, протяжённости (Е.Д. Арбатская, Д.И. Арбатский, СБ. Аюпова), такие пространственно-временные параметры категории вида, как предельность / непредельность, дискретность / недис­кретность, ограниченность / неограниченность (О.Г. Овчинникова).

19


В лингвистике описывались синтаксические конструкции с простран­ственным значением: локативные синтаксемы (Г.Н. Дручинина, Г.А. Золотова, В.В. Тихонова), локативные словосочетания (Б.И. Блажев, А.П. Бояров, Л.Н. Засорина, Р. Павлова); предложения наличия и бытийно-сти, служащие для выражения местонахождения / движения предмета (Л.П. Иноземцев, Н.Г. Кирвалидзе, А.В. Циммерлинг, И.Б. Шатуновский, Т.Е. Янко), локализаторы в структуре предложения (И.В.Альтман), прида­точные места (Я.Г. Биренбаум, Л.Ю. Максимов).

Выявлению механизмов применения языковых средств с пространст­венной семантикой в текстах разной функциональной направленности по­священы работы В.И. Бессудновой, О.В. Мякшевой.

Подход к категории пространства с позиций структурно-семантического направления как к многоаспектному явлению позволяет дать комплексное, системное ее описание, выявить закономерности ее функцио­нирования в языковой художественной картине мира.

Третья глава - «Категория пространства в языковой художествен­ной картине мира И.С. Тургенева» - состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе исследуется выражение семантики пространства в лексике.

Считается, что категорию пространства в языке представляет грам­матическая предметность. Слова с этим значением указывают на ограни­чение предметов в пространстве и на место [Кубрякова 1981], поэтому объектом исследования в работе являются существительные с семантикой пространства. Субстантивная лексика благодаря особенностям взаимо­действия грамматической и лексической семантики формируют каркас пространства вымышленного мира художественной прозы - его субстан­цию, которая представляет собой систему общих понятий и конкретных, определенных мест.

В языковой художественной картине мира прозы И.С. Тургенева та­ких существительных довольно много: 797 номинаций в 9336 словоупот­реблениях.

В ядре пространственной субстанции сосредоточены слова, обозна­чающие общие пространственные понятия. В прозе И.С. Тургенева к ним относятся гипероним пространство, его варианты: слова место со свои­ми производными местечко, местопребывание, местоположение, а так­же сторона, свет, мир, вселенная. Абстрактные локонимы занимают мес­та той части каркаса, которая соответствует философским воззрениям пи­сателя. Эта зона пространства характеризуется абстрактностью и антро-поцентричностью, но она не одухотворена, поскольку человек в про­странстве воспринимается как тело среди других тел. Такое пространство обладает в основном отрицательными коннотациями. Семантические эк­виваленты гиперонима пространство структурируют пространства по горизонтали, вертикали и плоскости, ограничивают его или участвуют в формировании духовной реальности.

20


Номинации, расположенные в приядерной зоне, заполняют места той части пространственного каркаса, которая соотнесена с реальным, а не умо­зрительным пространством художественного мира. Центральное положение в ней занимают номинации, обозначающие здания и помещения. В данную подгруппу входят номинации: дом, фабрика, изба, церковь, гостиница, уни­верситет, беседка, домик, конюшня, кабак, школа, дача, трактир, комната, гостиная, кабинет, квартира, передняя, спальня, зала и др. Данные номина­ции формируют ближнее к человеку закрытое пространство, делят его на две составляющие: приватное и общественное пространство, характеризуют ге­роев произведений, их внутренний мир, помогают передать многообразные связи закрытого пространства с человеком, играют важную роль в развитии сюжета. Изменения этого пространства свидетельствует о серьезных переме­нах в жизни героя.

Рядом с приватным пространством, существует пространство общест­венное, символами которого становятся фабрика как реалия новой капитали­стической промышленной России, университет как средоточие свободной мысли, школа как надежда на просвещенную страну, церковь как духовной ориентир, гостиница как временный приют человека, находящегося в пути, познающего окружающий мир. Основные функции номинаций, обозначаю­щих разнообразные помещения, заключаются, во-первых, в разграничении внутреннего пространства здания на несколько сфер (личные, общие, для проведения досуга, подсобные помещения) с целью всестороннего освеще­ния характера героев, поскольку в зависимости от типа помещения меняется поведение героя; во-вторых, отдельные помещения, названные по местопо­ложению в здании, играют важную роль в развитии сюжета; в-третьих, ис­пользование героем помещения не по прямому назначению свидетельствует о серьезных изменениях в его жизни; в-четвертых, душевный кризис ряда ге­роев сопровождается разрушением внутреннего пространства дома. Особая функциональная значимость ближнего к человеку закрытого пространства проявляется также в подробных описаниях интерьера. Таким образом, группа слов 'здание и помещение' в произведениях И.С. Тургенева характеризует ге­роев произведений, их внутренний мир, помогает передать многообразные связи пространства с человеком.

В приядерной зоне расположена также группа номинаций, участ­вующая в формировании дальнего пространства, называющая природные и искусственно созданные объекты открытого пространства. Природные объекты представлены номинациями земля, лес, небо, река, природа, бе­рег, роща, гора, овраг и др. Чуть меньший объем занимает подгруппа слов 'искусственные объекты открытого пространства'': дорога, сад, двор, поле, пруд, дорожка, путь, аллея и др. Лексика природы участвует в параметризации пространства, используется в философско-символической, в фоновой, характерологической функциях, в функции создания подтекста. Многие номинации, входящие в группу слов 'пути сообщения', используются с целью формирования важнейшего мотива

21


творчества Тургенева - мотива пути. В языковой художественной картине мира Тургенева дорога «физическая» осмысляется как некий когнитив­ный механизм, позволяющий познать себя и окружающий мир. «Физика» дороги довольно часто помогает вскрыть глубинный мифопоэтический пласт сознания персонажей произведений. Часто описание «физики» до­роги преобразуется в контексте в ее «метафизику», актуализируя нравст­венно-религиозное и бытийное содержание образов героев и произведе­ния в целом. Таким образом, содержательный план номинаций, обозна­чающих природные и искусственно созданные объекты открытого про­странства, с одной стороны, соотносится с физическими характеристика­ми объектов, с другой, связан с их метафизической сущностью в художе­ственной действительности.

Социально организованную часть открытого пространства образуют номинации, называющие объекты административно-территориального, политического и конфессионального членения территории: страна, край, губерния, город, деревня, имение, усадьба, городок, село, деревенька, око­лоток, приход, епархия, улица и др. Парадигматические отношения между номинациями позволили Тургеневу многоаспектно охарактеризовать со­циальное пространство. В результате в пространственный каркас языко­вой художественной картины мира включаются: 1) наименования город­ских и сельских населенных пунктов, различающихся по центральному или периферийному положению, по отношению к своему и чужому про­странству, по социальной принадлежности его обитателей, по их обособ­ленности, по недавнему появлению; 2) части населенных пунктов; 3) страны, отличающиеся друг от друга по форме правления; 4) крупные ад­министративно-территориальные единицы.

На периферии каркаса пространственной субстанции находятся но­минации, обозначающие охарактеризованную пространственную суб­станцию. Они используются для называния единиц измерения простран­ства (шаг, верста и др.), среди которых чаще всех задействована антро­пометрическая единица, для придания формы объектам пространства (угол, круг и др.), для его параметризации (высота, вышина, верх, низ и др.), для фиксации положения объекта в пространстве (соседство, околи­ца и др.), для деления его на свое и чужое (за граница, родина и др.), а также на составные части (часть, полнеба), для обозначения пустоты и заполненности пространства (пустота, теснота).

Таким образом, стратификация лексики с семантикой пространства, частотность номинаций определенных семантических групп способствует формированию каркаса пространственной субстанции.

Во втором параграфе исследуется выражение семантики пространства в словообразовании.

Анализ художественной прозы И.С. Тургенева с точки зрения роли словообразовательных средств в формировании структурно-семантической категории пространства позволил выявить особенности концептуализации

22


статической пространственной субстанции в ЯХКМ писателя. Когнитивные механизмы формирования пространства в ней связаны с большим разнообра­зием семантических сфер: с ландшафтными, растительными, зооморфными, вещественными, артефактными, антропоморфными, акциональными, нуме-ральными словообразовательными моделями, а также со словообразователь­ными моделями, исходным семантическим компонентом которых является характеризация, часть целого или общее пространственное понятие.

Характеризация позволяет зафиксировать в названии компонента про­странства его отличительный признак, параметр пространства или отвлечен­ное понятие за счет «опредмечивания» признаков, обогащает сему места при­знаковой семантикой. Локализация помогает отделить один пространствен­ный объект от другого по особенностям его местоположения. Сравнение раз­ных объектов пространства выявляет их сходство или различие. Гиперболи­зация видоизменяет вещественную субстанцию в пространственную значи­тельной площади или способствует переходу от единичного предмета к объ­екту пространства как совокупности предметов. Трансформация маркирует преобразование вещества в объект открытого пространства. Акциональность фиксирует внимание читателя на действии в пространстве, на его результате. Компрессия способствует созданию одной номинации с пространственной семой на базе словосочетания. Фиксация в названии единицы измерения ука­зания на число параметризует пространство.

Среди производных локонимов самое большое количество приходится на слова со значениями 'объекты ландшафта' и 'здание и помещение', кото­рые образованы по многочисленным словообразовательным моделям, что свидетельствует не только о многоаспектности концептуализации этих фраг­ментов пространства в русской языковой картине мира, но и об их особой важности для ЯХКМ Тургенева.

Особенности словообразовательной структуры локонимов, их «про­зрачная» внутренняя форма, механизмы референции позволяют установить многоаспектные пространственные связи и отношения с разнообразными яв­лениями внеязыковой действительности, делая семантику пространства мно­гослойной, структурировать пространство ЯХКМ за счет выделения в нем объектов по отличительному признаку, охарактеризовать место и человека, «параметризовать» пространство, выразить авторскую оценку, осмыслить когнитивные механизмы создания структурно-семантической категории про­странства в ЯХКМ.

Выражению семантики пространства в морфологии посвящен третий параграф, в котором рассмотрена роль нарицательных - собственных локо­нимов, категорий числа и падежа существительных с локальным значением в формировании категории пространства.

Деление локонимов на собственные и нарицательные является лексико-грамматическим средством выражения категории пространства в языковой художественной картине мира, которое используется для придания компо­нентам пространственной схемы типичных или индивидуальных черт.

23


Типизировать компоненты схемы помогают нарицательные локонимы. Особенность субкатегориальной семы нарицательных конкретных существи­тельных (обозначение целых классов объектов, которые могут употребляться в формах единственного и множественного числа) помогает соединить в од­ном имени две противоположные тенденции: типизацию и конкретизацию в пространственном оформлении вымышленного мира. Часто в одном контек­сте представлены нарицательные существительные-локонимы разных групп: от общих пространственных понятий до охарактеризованной пространствен­ной субстанции, что позволяет писателю обозначить какую-либо зону про­странства и заполнить ее. Например, Высыпал весь народ на улицу, в поле, ждет, что будет. А у нас, вы знаете, место видное, привольное. Смотрят -вдруг от слободки с горы идет какой-то человек, такой мудреный, голова такая удивительная... «Бежин луг».

Индивидуализируют пространство ЯХКМ топонимы, называющие из класса объектов пространства единичный объект. Топонимы, представлен­ные в художественной прозе И.С. Тургенева, используются в миромодели-рующей, мистифицирующей, ориентационной, сюжетообразующей, симво­лической, биографической, характерологической и оценочной функциях.

Значительная часть номинаций административно-политических терри­ториальных единиц (имена собственные и нарицательные) служат для созда­ния плоскостной составляющей пространства. Топонимы, относящиеся к России, ее городам, деревням, селам, губерниям и уздам, регионам страны, занимают центральное место на административно-политической карте ЯХКМ писателя. Эта карта России не совпадает с реальной: на ней преобла­дают номинации сельской местности центральной и средней России, Орлов­ской и Тульской губерний, Жиздринского и Волховского уездов, из регионов России представлена Сибирь. Плоскостная протяженность мира увеличива­ется за счет имен собственных городов Европы, входящих в пространство та­ких стран, как Германия, Италия, Франция, Болгария, Англия. На периферии административно-политической карты находятся такие страны, как Испания, Сербия, Португалия, Турция, Бельгия, Индия, Швейцария, Герцеговина, Ки­тай, Ливия, Персия, Польша, американский и азиатский континенты.

Наложение лексической семантики локонима на морфологическую се­мантику категории числа и особенности синтагматики локонимов в формах единственного и множественного числа, их функции позволяют этим суще­ствительным создавать пространственную субстанцию, гармонично объеди­няющую отдельные, отграниченные друг от друга места пространственного каркаса в целостное художественное мироздание. Категория числа помогает локонимам типизировать пространство, характеризовать его и героя или пер­сонажа, участвовать в сюжете произведения, локализовать действие в одном конкретном объекте пространства, создавать разноликий и разномасштабный мир, окружающий героя, варьирующийся от приватного закрытого простран­ства помещения и здания до размера вселенной.

24


Наложение лексической семантики локонима на морфологическую семантику категории падежа и особенности синтагматики локонимов, их функции позволяют этим существительным создавать пространственную субстанцию. Темы произведений и использованные в них типы речи оп­ределяют разное соотношение падежных форм и падежных значений в тексте и соответственно его пространственную организацию, соотноше­ние в нем статики и динамики.

Если тема произведения связана с человеком, с его определенным типом, то локонимы, именующие природные и искусственно созданные объекты открытого пространства, административно-территориальные единицы и объекты закрытого пространства, употребляются преимущест­венно в формах косвенных падежей с обстоятельственным значением и используются, во-первых, для оформления динамики пространства за счет его организации по модели исходный пункт перемещения в пространстве - трасса - конечный пункт перемещения в пространстве и ее вариантам, участвующим в отражении очень важного для творчества писателя моти­ва пути; во-вторых, для оформления статики пространства за счет его ор­ганизации по модели положение предмета относительно пространст­венного ориентира в описательных типах текста. В описаниях героев или персонажей, близких к природе, локонимы в формах косвенных падежей с определительным и с обстоятельственно-определительным значением являются средством их характеристики.

Если прозаическое произведение посвящено важнейшей в творчестве писателя теме природы, то в тексте преобладает описательный тип речи и пространство такого произведения организуется по другим моделям. По­скольку природа представлена в художественной прозе Тургенева как ак­тивная, полная жизни стихия, часто безразличная к человеку, то локонимы, называющие пространственные компоненты природного мира, нередко ис­пользуются в форме именительного падежа. Базовыми в этом случае будут модели: природное пространство как субъект конкретного действия, природное пространство как субъект носитель признака, природное про­странство как субъект носитель ситуации. Формы косвенных падежей в обстоятельственном значении в описательных текстах организуют про­странство по динамической модели трасса - место перемещения, по­скольку в описательном тексте Тургенев изображает сам путь или место, по которому этот путь проходит. Для организации целостного статичного пространственного каркаса, части которого связаны друг с другом, исполь­зуются модели расположение предмета внутри - вне пространственного объекта, расположение предмета над - под пространственным объек­том, расположение предмета вдали - вблизи от пространственного объ­екта. Таким образом, употребления локонимов в формах косвенных паде­жей в динамических и статических моделях помогают установить связи между элементами пространственной классификационной сетки и создать целостность пространственного каркаса.

25


В четвертом параграфе исследуется выражение семантики пространст­ва в синтаксисе.

Словосочетания с пространственной семантикой входят в предложение как компонент, распространяющий единицу сообщения. Учет семантики от­ношений и семантики элементов синтаксической единицы позволил устано­вить ее основную задачу - дополнить пространственные представления авто­ра художественной действительности об объектах, «вписанных» в простран­ственный фрагмент ЯХКМ, их детальной характеристикой за счет установ­ления синтаксической связи между главными и зависимыми компонентами, сделать эти представления многогранными.

Сочетаемость локонимов значительно расширяет их эстетический по­тенциал и функции по сравнению с номинациями, рассмотренными в худо­жественных текстах вне их синтаксического взаимодействия.

Словосочетания с главными абстрактными локонимами используются в функции философского обобщения, структурируя статическое пространст­во на зоны разной степени абстракции (высшей, например, Посмотрим, как вы будете существовать в пустоте, в безвоздушном пространстве <...>. «Отцы и дети»; средней, например, А затем, говорят, что так как ты на сем свете много мучиться, то не одну ты свою душеньку облегчила <...>. «Живые мощи»; низшей, например, Крыша выводится "вразбивку" или "вразбежку", когда между каждыми двумя тесинами оставляется пустое пространство, закрываемое сверху другой тесиной <...>. «Степной король Лир»), в оценочной (например, Притынным называется всякое место, куда охотно сходятся, всякое приютное место. «Певцы»), типизирующей (на­пример, То были раздольные, пространные, поемные, травянистые луга, со множеством небольших лужаек, озерец, ручейков, заводей, заросших по кон­цам ивняком и лозами, прямо русские, русским людом любимые места <...>. «Стучит»), изобразительно-параметризующей (например, В далекой и блед­ной глубине неба только что проступали звездочки <...>. «Рудин»), пара­метризующей (например, Мы <...> остановились перед домом вышиною в четыре этажа. «Ася») функциях. Синтагматика отвлеченной локальной лексики способствует тому, что в ЯХКМ Тургенева пространство как умо­зрительная категория занимает ничтожно малое место. Пространственная аб­стракция в художественной действительности конкретизируется, приобрета­ет разнообразные физические характеристики, эмоционально оценивается, преобразуется в объемные, живописные образы, а вымышленный, иллюзор­ный мир приобретает черты реальности.

Главные конкретные локонимы словосочетания детализируют пред­ставления автора художественной действительности о компонентах про­странственного каркаса. Зависимые компоненты словосочетания, характери­зуя реалии художественного мира, устанавливают разнообразные связи меж­ду конкретными элементами пространственного каркаса и реалиями художе­ственной действительности, которые предопределили функцию создания зо­ны приватного пространства (например, Если тебя из твоего дома выгнали, в

26


моем доме ты всегда найдешь себе приют... «Степной король Лир»), а также локализующую (например, Вот я, - продолжал он, - нанял себе домик возле Кунцева. «Накануне»), параметризующую (например, Дорога направо вела в город <...>. «Отцы и дети»), типизирующую (например, Русская фабрика -как есть; не немецкая и не французская мануфактура. «Новь»), живопис­ную (например, На темно-сером небе кое-где мигают звезды <...>. «Лес и степь») функции словосочетаний.

Словосочетания с пространственной семантикой завершают процесс структурирования пространства. Они представляют собой своеобразные ос­колки пространства. Синтаксическая функция главного компонента словосо­четания - локонима - в предложении помогает отдельные «осколки» про­странства «вписать» в картину мира.

Функционируя в предложении, компоненты словосочетания с про­странственной семантикой включаются в процесс вербализации мысли о пространстве. В художественной прозе И.С. Тургенева для формирования ка­тегории пространства чаще используются двусоставные предложения с се­мантикой бытийности, характеризации, акциональности, состояния, реже -односоставные предложения, совмещающие семантические признаки бытий­ности и акциональности, бытийности и номинации.

Анализ материала позволил выявить способы актуализации простран­ства в различных по структуре и семантике простых предложениях художе­ственной прозы Тургенева, что помогло понять не только роль актуального членения в формировании категории, но и обогатить теорию актуального членения новыми способами актуализации пространства в акциональном, бытийно-акциональном, номинативном предложениях, расширить список типов актуализации пространства. Благодаря прямому порядку подлежащего пространственной семантики, являющегося темой высказывания, и сказуемо­го, представляющего собой рему, писатель передает диалектическое пред­ставление о пространстве, как о субстанции, для которой характерно единст­во статики и динамики.

Статика, в основе которой лежит бытие неподвижного объекта про­странства, его компонентный состав, позволяет зафиксировать конструктив­ные элементы в пространственном каркасе вымышленной действительности. Статика пространства создается с помощью бытийных, бытийно-акциональных предложений, предложений с семантикой характеризации и состояния, а также номинативных предложений, в которых используются та­кие способы актуализации пространства, как: 1) предикат бытия ( А дом этот // давно стоит? «Отцы и дети»); 2) указание на бытие нетерпеливо ожидаемого объекта пространства (Вот и лес. «Лес и степь»); 3) предикат-локализатор и область бытия пространственного объекта (Деревня Бесселен-деевка // отстояла всего на восемь верст от Бессонова. «Чертопханов и Недопюскин»); 4) предикат-локализатор и пространственный объект (Во ста шагах от мельницы /находился маленький, со всех сторон открытый, на­вес. «Ермолай и мельничиха»); 5) качественное определение объекта про-

27


странства (Изба II показалась мне еще печальнее прежнего. «Бирюк»); 6) количественное определение пространства, состав компонентов объекта про­странства (Весь его домик // состоял из шести крошечных комнат. «Отцы и дети»); 7) состояние объекта пространства (Между тем воздух /затих со­вершенно. «Два помещика»); 8) предикат ограничения пространства (Сад у Дарьи Михайловны // доходил до самой реки. «Рудин»); 9) предикат воспри­ятия - объект пространства (Рядом с нею, в молодой березовой рощице, // виднелся дворянский домик под соломенною крышей. «Отцы и дети»); 10) метаязыковая деятельность, ограниченная территорией ("Верхом" называет­ся в Орловской губернии овраг. «Бирюк»).

Динамика пространства создается с помощью таких способов его ак­туализации в акциональных предложениях, как: 1) предикат перемещения в пространстве (Эта небольшая речка // вьется чрезвычайно прихотливо, пол­зет змеей, ни на полверсты не течет прямо <... >. «Ермолай и мельничи­ха»); 2) предикат преобразования в другой объект пространства (Эта речка // верст за пять от Льгова превращается в широкий пруд, по краям и кое-где посередине заросший густым тростником, по-орловскому - майером. «Льгов»); 3) предикат звучания, речи (Воздушное пространство налево от Сипягина, называемое Неждановым, // произнесло, правда, некоторый не­одобрительный звук - но, не возбудив ничьего внимания, затихло снова <...>. «Новь»); 4) предикат активного действия (Пруд // едва начинает ды­миться. «Лес и степь»).

Члены предложения с пространственной семантикой и с прямым сло-вопорядком, входящие в состав ремы, фиксируют в пространстве нединами­ческий и динамический признаки: существование в пространстве (Большую часть лета и осени мы // проводим в деревне, в С...ой губернии, в пяти вер­стах от губернского города... «Новь»), состояние кого-либо в пространстве (Удивительно приятное занятие /лежать на спине в лесу и глядеть вверх! «Касьян с Красивой Мечи»), местонахождение кого-, чего-либо (Орловская деревня (мы говорим о восточной части Орловской губернии) // обыкновенно расположена среди распаханных полей, близ оврага, кое-как превращенно­го в грязный пруд. «Хорь и Калиныч»), место распространения звука (Голос его // звонко разносился в неподвижном, чутко дремлющем воздухе. «Пев­цы»), ситуация появления кого-либо где-либо (К вечеру Дарья Михайловна // появилась часа на два в гостиной. «Рудин»), перемещение в пространстве (Лаврецкий // проводил своего гостя в назначенную ему комнату, вернулся в кабинет и сел перед окном. «Дворянское гнездо»).

При инверсивном словопорядке обстоятельства места используется в характерологической (- Чай, пьянствовать любишь, по кабакам шатать­ся? «Бурмистр») и выделительной (А что за тень // в лесу была! «Смерть») функциях.

В формировании художественного образа пространства также исполь­зуются конструкции, осложняющие структуру предложения. Однородные члены расширяют пространственную перспективу и участвуют в выражении

28


статики или динамики пространства. Статичное состояние пространственной субстанции передают, бинарные детерминанты места и подлежащие, служа­щие для обозначения частей мира, с которыми связано какое-либо проявле­ние природы, а также однородные обстоятельства места, выраженные топо­нимами и использующиеся в топографической функции (Там у ней был вели­колепный, отлично убранный дом, прекрасный сад с оранжереями <...>. «Отцы и дети»). Многокомпонентные однородные члены с перечислитель­ными отношениями, часто соединенные повторяющимся союзом и, входят в предложения, участвующие в создании описательно-повествовательного ти­па речи за счет подробного описания разнородных объектов пространства с помощью определений, распространяющих однородные члены, и благодаря объединению этих элементов трассы идеей пути (Не успели новые знакомцы обменяться и полусотней слов, как уже замелькали перед ними дрянные под­городные мещанские домишки с продавленными тесовыми крышами, с туск­лыми пятнами света в перекривленных окошках; а там загремели под коле­сами камни губернской мостовой, тарантас запрыгал, заметался из сторо­ны в сторону... и, подпрыгивая при каждом толчке, поплыли мимо глупые каменные двухэтажные купеческие дома с фронтонами, церкви с колон­нами, трактирные заведения... «Новь»). Все это в совокупности с семанти­кой глагольного сказуемого создает ощущение открытости, динамизма про­странства. Для конкретизации пространственных представлений использу­ются уточняющие конструкции, конструкции включения и поясняющие кон­струкции, которые формируют статику пространства. Уточняющие конст­рукции сужают объем статического пространственного объекта, отграничи­вая его от других объектов (Но лес однообразнее и печальнее моря, особенно сосновый лес <...>. «Поездка в Полесье»), или задают систему координат (-<...>Мы им по Сычовке соседи, на Красивой-то на Мечи. «Касьян с Краси­вой Мечи»). При этом впервые выявлены типы родовидовых отношений ме­жду компонентами уточняющей конструкции, которые не отмечены в лите­ратуре вопроса. Разнообразие семантики уточнения позволило Тургеневу предельно детализировать пространственные отношения. Конструкции включения, отражающие отношения общего и частного, расширяют границы места (Но вот вы собрались в отъезжее поле, в степь. «Лес и степь»). По­ясняющие конструкции используются в металингвистической функции, они служат для введения новой, неизвестной читателю информации об объекте пространства и для выражения отношения героя к нему (Издали виднелся не­большой его домик; он торчал на голом месте, в полуверсте от деревни, как говорится, "на юру" <...>. «Чертопханов и Недопюскин»; Николай Петро­вич продолжал ходить и не мог решиться войти в дом, в это мирное и уютное гнездо, которое так приветно глядело на него всеми своими осве­щенными окнами. «Отцы и дети»).

Сложное предложение сообщает о нескольких компонентах простран­ства в их взаимосвязи.

29


Сложноподчиненное предложение используется в установлении иерар­хических отношений между компонентами пространства или сообщает об отношении к объекту пространства со стороны автора или персонажа. В нем преобладают способы актуализации, которые создают динамичные картины, в которых делается акцент на исходном или конечном пункте распростране­ния действия, его направлении, конечном пункте перемещения в пространст­ве {Надежда Алексеевна получила это письмо уже в Италии, // куда она уе­хала с своим мужем, графом де Стелъчинским, как его величали во всех гос­тиницах. «Затишье»). Способы актуализации статичного пространства в сложноподчиненном предложении выделяют место бытия (Однажды вече­ром, подходя к винограднику, // где жили Гагины, я нашел калитку запер­тою. «Ася») или отграничение места (На конце сада, там, // где забор, раз­делявший наши и засекинские владения, упирался в общую стену, росла одинокая ель. «Первая любовь»).

Роль сложносочиненного предложения как средства выражения катего­рии пространства невелика. Впервые выявленные способы актуализации пространства в нем позволяют сделать акцент на несоответствии объекта пространства его восприятию или пассивному действию, выделяющему его из однотипных объектов (Те же дворцы потянулись им навстречу, // но они казались другими. «Накануне»), или на активном действии одного объекта пространства, локализованного в другом объекте пространства (Казалось, за­стывшая масса стекла тяжело и светло улеглась в огромной купели, и небо ушло к ней на дно, // и кудрявые деревья неподвижно гляделись в ее прозрач­ное лоно. «Накануне»).

Бессоюзное сложное предложение используются для создания крупно­масштабных картин пространства. Главным образом они участвуют в оформ­лении словесных живописных полотен: перечислительные отношения, ос­ложненные значением одновременности, позволяют великому мастеру лите­ратурного пейзажа разрозненные объекты пространства соединить в цельную картину (Дорога к развалине вилась по скату узкой лесистой долины; // на дне ее бежал ручей и шумно прядал через камни, как бы торопясь слить­ся с великой рекой, спокойно сиявшей за темной гранью круто рассечен­ных горных гребней. «Ася»). В бессоюзном сложном предложении с отно­шениями присоединения, осложненными значением одновременности, опи­сывается только один объект пространства, но с разных сторон, благодаря чему возникает его объемный образ (У подошвы этого холма расстилается широкая равнина; // затопленная мглистыми волнами вечернего тумана, она казалась еще необъятней и как будто сливалась с потемневшим не­бом. «Певцы»). При этом бессоюзные сложные предложения участвуют в создании двух видов описания: статичного и динамичного. Бессоюзное сложное предложение с пояснительными отношениями содержит характери­стику пространства, намеченную в первой части, в рамках обстоятельствен­ной семантики места и одновременно с позиции говорящего (Все место око­ло старого пруда считалось нечистым; //пустое и голое, но глухое и мрач-

30


мое даже в солнечный день, оно казалось еще мрачнее и глуше от близо­сти дряхлого дубового леса, давно вымершего и засохшего. «Рудин»). Со­вмещение в бессоюзном сложном предложении нескольких синтаксических значений (перечисления, временной взаимозависимости и условия) способст­вует созданию в пределах одного предложения детального повествования, в котором намечается трасса, фиксируется местоположение пунктов трассы и актуализируется расстояние между ними (Но вот уж и конец подошел лугам, показались лесочки, распаханные поля; деревушка в стороне мигнула двумя-тремя огоньками, - // до большой дороги оставалось всего верст пять. «Стучит»). Способы актуализации пространства в бессоюзном сложном предложении, как правило, участвуют в формировании статичного простран­ства, характеризуя его по разным параметрам, локализуя его объекты (При доме находился большой сад; // одной стороной он выходил прямо в поле, за город. «Дворянское гнездо»), утверждая их бытие (Кругом - плоские, уны­лые места: // поля, все поля, кое-где кустики, овраги - и опять поля, и больше все пар, с редкой сорной травою. «Стучит»), акцентируя внимание на расстоянии до объекта или месте распространения звука (Да мы на самой середине реки... //берег от нас шагов за тридцать! «Стучит»; В бору всегда тихо; // только идет там высоко над головою какой-то долгий ропот и сдержанный гул по верхушкам... «Поездка в Полесье»). Динамику про­странства создает такой тип актуализации, как способ перемещения одного объекта пространства внутри другого (Дорога к развалине вилась по скату узкой лесистой долины; // на дне ее бежал ручей и шумно прядал через камни, как бы торопясь слиться с великой рекой, спокойно сиявшей за темной гранью круто рассеченных горных гребней. «Ася»).

Не менее важным фрагментом языковой художественной картины мира является категория времени.

Структура четвертой главы - «Аспекты изучения категории време­ни» - определяется выделенными аспектами: философским, художествен­ным, лингвистическим. Краткое изложение содержания главы отражает представленную параграфами последовательность.

Время как фрагмент картины мира является объектом междисципли­нарного исследования, требующим глубокого и всестороннего изучения. Ка­тегория времени неоднородна: в ней содержатся представления о физиче­ских, биологических, духовных, социальных, вербальных, эстетических свойствах мира.

Представления о времени, сформировавшиеся в философии, являются тем фоном, на котором можно обнаружить специфику этой категории в ЯХКМ.

Неоднородность, феноменологическая сложность категории времени породила четыре основные ее концепции (субстанциональную, реляционную, статическую и динамическую), которые в конкретных философских системах

31


могут вступать в сложное взаимодействие, как порою вступают они в такое взаимодействие в ЯХКМ.

С точки зрения философов, время характеризуется сложной типологи­ей. Циклическая, линейная, спиралевидная и историческая модели времени являются основными в европейской философии и культуре. Все эти модели находят свое отражение в художественном творчестве и в языке. Кроме ос­новных четырех моделей времени в философии выделяют ряд других, среди которых особое значение для нашей работы имеют концептуальное и пер-цептуальное время, выделяемые в зависимости от уровней восприятия вре­мени. Концептуальное время представляет собой некоторую абстрактную хроногеометрическую модель, служащую для упорядочения идеализирован­ных событий. Существенную роль в формировании и восприятии этого вида времени играет уровень сознания. Перцептуальное время есть условие сосу­ществования и смены человеческих ощущений и других психических актов субъекта [Зобов, Мостепаненко 1974: 11].

Литература относится к временным видам искусства, поэтому особое место в ней занимает художественное время как одна из форм бытия эстети­ческой действительности и особый способ познания мира.

Проблема художественного времени в литературе затрагивалась в большом количестве работ. Изучалась временная организация мифа и фольк­лора (Д.С. Лихачев, Д.Н. Медриш, Е. Мелетинский, СЮ. Неклюдов, В.Я. Пропп, М.И. Стеблин-Каменский, В.Н. Топоров, Б.А. Успенский и др.), европейского романа (С.А. Бабушкин, М.М. Бахтин, В.И. Кайгородов, Е.В. Ковина, В.В. Молчанов, Т.Л. Мотылева, Н.Ф. Ржевская, И.И. Середенко, Т.В. Цивьян и др.). Выявлялось соотношение реального, грамматического и художественного времени и роль видо-временных форм глагола в организа­ции художественного времени (Н.А. Николина, Е.В. Тарасова, З.Я. Тураева). Исследовалась поэтика грамматической категории времени как важнейшей составной части художественного времени (Я.Э. Ахапкина, В.В. Виноградов, М.В. Гаврилова, В.П. Григорьев, М.А. Дмитревская, Б.Ф. Егоров, Е.А. Иванчикова, Л.В. Квасова, Е.В. Михайлова, Н.А. Николина, Л.Г. Панова, Н.С. Поспелов, Н.Н. Пунин, М.Ю. Сидорова, Е.В. Тарасова, З.Я. Тураева, Н.А. Фатеева, А.Г. Щепин, Д.А. Щукина, P.O. Якобсон и др.).

В художественном времени присутствует отражение объективной ре­альности как основы социального функционирования искусства и ирреаль­ность, условность. Художественное время - это сложное переплетение трех порогов восприятия - автора, читателя и персонажей. Оно - неотъемлемый элемент художественного освоения мира, форма существования сюжета, ка­тегория развития действия. Оно представляет собой не столько календарный отсчет событий, сколько соотнесенность событий, установление ассоциатив­ных, причинно-следственных, психологических связей между ними, создание сложного ряда событий, которые выстраиваются в сюжетной канве. Отсчет времени в художественном произведении может не совпадать с исторической хронологией. Художественное время - это особая форма познания мира, со-

32


четающая в себе особенности реального, перцептуального и индивидуально­го времени. Многогранность категории отразилась в ее сложной типологии.

Для языка также характерно разнообразное выражение временных от­ношений.

Особенности категоризации мира человеком, универсальность и гно­сеологическая сложность категории времени привели к многообразию лин­гвистических подходов в описании категории времени: морфолого-синтаксическом, историко-этимологическом, культурологическом, типоло­гическом, когнитивном.

В «лингвистике факта» (термин B.C. Юрченко) исследуется отношение «язык - реальное время», поэтому время изучается как грамматическая кате­гория глагола, которая возникает в языке из потребности в хронологической соотнесенности сообщаемого с моментом речи (Л.Л. Буланин, В.В. Виноградов, М.В. Ломоносов, СП. Обнорский, A.M. Пешковский, Н.С Поспелов, А.А. Потебня. А.А. Шахматов и др.).

Параллельно в рамках философии языка анализируется связь «язык -действительность», изучаются гносеологические особенности категории в языке (В.Г. Гак, В.И. Герасимов, О. Есперсен, Ж.П. Соколовская, B.C. Юрченко, Е.С. Яковлева и др.). Ученые пришли к выводу, что лексиче­ские, морфологические, синтаксические средства, используемые в языке для выражения временных отношений, взаимодействуют на основе принципа функциональной дополнительности.

В конце XX века в связи с интересом ученых к проблеме «язык - чело­век» происходит переориентация языкознания на антропоцентрическую па­радигму, что привело к появлению исследований, нацеленных на выявление специфики отношения человека ко времени в языковой картине мира (Р.В. Анисимова, Ю.Д. Апресян, Г.М. Байдуков, М. Бансимба, СМ. Белякова, Т.В. Булыгина, Анна А. Зализняк, Вяч. Вс. Иванов, В.В. Колесов, Г.В. Колшанский, И.Б. Левонтина, Ю.Ю. Литвиненко, Л.Н. Михеева, В.И. Постовалова, Ю.С Степанов, Н.И. Сукаленко, СМ. Толстая, В.Н. Топоров, Р.Х. Хайруллина, С.А. Цапенко, А.Д. Шмелев, Е.С. Яковлева и др.). Время в зеркале метафоры и других тропов анализируется в работах Н.Д. Арутюновой, В.Н. Вовк, Е.В. Ермиловой, Л.Г. Пановой, В.Н. Петрова, В.А. Плунгяна и др. Концептуальное исследование категории времени про­водилось в трудах Т.В. Булыгиной, И.П. Исаевой, А.В. Кравченко, В.И. Постоваловой, Д.А. Разоренова, В.А. Черваневой, А.Д. Шмелева и др.

В настоящее время широкое применение получило изучение категории времени методом моделирования. В моделях времени, предложенных Н.Д. Арутюновой, Е. Гавловой, К.Г. Краснухиным, Н.А. Потаенко, Н.К. Рябцевой и др., учтены разные основания: экстралингвистические (ко­личественные, топологические свойства времени) и лингвистические (языко­вые средства воплощения времени). Типологические исследования моделей времени того или иного народа проводили Вяч. Вс. Иванов, СЕ. Никитина, Т.М. Николаева, СМ. Толстая, В.Н. Топоров, Т.В. Топорова, Т.В. Цивьян и

33


др. К моделями, в которых наиболее последовательно и разносторонне про­водится очень важный для изучения картин мира гносеологический принцип, относятся лексико-семантические поля времени, созданные А.Х. Аскаровой, В.Г. Гаком, Р.А. Жалейко, В.В. Морковкиным, Ж.П. Соколовской, А.Г. Щепиным и др.

Итак, анализ философского, художественного и языкового аспектов ка­тегории времени позволяет обнаружить сходные черты явления, отраженные в концептуальной (философской), художественной, языковой картинах мира и объяснить особенности функционирования категории в языковой художе­ственной картине мира.

Глава V. - Категория времени в языковой художественной картине мира прозы И.С. Тургенева - состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе исследуется выражение семантики времени в лек­сике.

В ЯХКМ И.С. Тургенева используется 429 номинаций с семантикой времени в 11731 словоупотреблении. Номинации с темпоральной семантикой формируют временной каркас, заполняя в нем места.

Парадигматические отношения в темпоральной лексике позволили вы­явить структуру художественного времени, которая включает в себя три со­ставляющие: общие понятия, модели и признаки.

Главным элементом категории времени на лексическом уровне являет­ся сфера общих понятий и основное свойство времени - длительность. Это ядро темпоральной лексики. Общие понятия представлены двумя самыми частотными номинациями время и пора, которые актуализируют значения, соответствующие конкретным представлениям о времени. Время в художе­ственных произведениях Тургенева представлено как активная сила, оно ме-тафоризируется: 1) как путник {время шло); 2) как птица (время летит); 3) как водный поток (время текло); 4) как снег (время таяло); 5) как болезнь, требующая хирургического вмешательства (время назрело для ланцета); 6) как судья (оправдает время); 7) как лекарь (время излечит).

Номинации с семой длительности фиксируют неопределенную про­должительность времени: После самой Дарьи Михайловны Рудин ни с кем так часто и так долго не беседовал, как с Натальей. «Рудин». Они исполь­зуются в характерологической функции, нередко помогая автору отнести ге­роя к тому или иному литературному типу. Так, самое частотное наречие все­гда, обозначающее постоянство признака, подчеркивает отличительные чер­ты типичной тургеневской девушки: Всегда, во всем благородна и велико­душна! О, сердце девушки - это чистое золото! «Рудин». Они помогают И.С. Тургеневу реализовать один из принципов своего творчества - скрытый психологизм, например, позволяют ему передать душевные страдания героев после рокового рандеву и предложения Рудина покориться судьбе наречия со значением продолжительного действия. Наречие медленно в ремарке писате­ля (- Покориться, - медленно повторила Наталья, и губы ее побледнели.)

34


подчеркивает постепенный процесс осознания трагизма ситуации, разочаро­вание и потрясение героини.

Второй темпоральный слой, в который входят слова, участвующие в формировании разных моделей времени (номинации с семой необратимости, повторяемости и цикличности, слова, обозначающие фазы событий), образу­ет приядерную зону.

Необратимость как параметр времени находит свое выражение в хро­нологии и в хронографии, в наименованиях единиц объективного времени и единиц времени в субъективном восприятии, расположенных на оси прошлое - настоящее - будущее.

Данные номинации манифестирует в языковой художественной карти­не мира И.С. Тургенева линейную и историческую модели времени. Для ли­нейной модели времени характерна хронология событий, для исторической -хронография.

Линейное время характеризуется такими свойствами, как: 1) направ­ленность: оно имеет разметку относительно момента художественного собы­тия и представлено такими компонентами, как прошлое, настоящее и буду­щее {прежде, теперь, завтра и др.). Три плана неоднородны по длительно­сти и отдаленности от момента речи, глубине {завтра, будущность, адамовы времена, запрошлый, вчерашний и др.). Герои произведений живут художест­венным настоящим, актуально для них и прошлое, будущее находится на пе­риферии их сознания; 2) порядок следования событий {накануне, следующий и др.). У событий «вписанных» в линейное время есть начало и конец. Уста­новление порядка следования одного события относительно другого на оси линейного времени помогает писателю создать иллюзию непрерывности по­тока времени; 3) субъективность. Наименования единиц времени, располо­женных на оси прошлое - настоящее - будущее, в субъективном восприятии {давно, современный, новизна, будущность и др.) используются для создания перцептивного времени; 4) связь с человеком. На ось линейного времени на­кладывается возрастная шкала: детство, отрочество, юность, молодость, зре­лость, старость. На этой шкале маркированным периодом является моло­дость. Для многих героев слово молодость - синоним слова счастье. На пе­риферии возрастной шкалы находится старость. Старость - удел второсте­пенных персонажей.

Историческую модель времени манифестирует хронография, которая охватывает XVIII - XX века. Единицы хронографии не только фиксируют даты художественного события, создают исторический фон, но и использу­ются в аллюзивной, объяснительной, биографической, характерологической функциях, а также как средство создания исторической перспективы. Кроме того дата может вводить тему произведения или намекать на нее.

Основой циклической модели является общее представление о циклич­ности, которое формируется с помощью лексики, объединенной семой по­вторяемости {опять, ежедневный, ночь, зима, март, петровки и др.). Модель создают номинации, обозначающие регулярно повторяющиеся события, еди-

35


ницы суточного, сезонного и календарного времени. В суточном круговороте времени самой важной частью является день как время активной жизни; за­тем по значимости следует ночь, как период, предназначенный не только для отдыха, но и для размышлений, как время, открывающее таинственную кра­соту природы, как время любви; вечеру и утру в событийном аспекте отво­дится меньшая роль. Существительные, именующие событийно заполненные промежутки времени, сопряженные с суточным временем и приемом пищи или церковной службой, актуализируют части суток, играющие важную роль в сюжете произведений. Благодаря наречиям суточное время служит в собы­тийной канве ориентиром. Прилагательные, выражающие отношение к су­точному времени «вписывают» явление, ситуацию в круговорот времени, в результате чего они воспринимаются как свойство времени. Глаголы пере­дают процесс перехода одной части суток в другую, динамику суточного цикла. Изображение сезонного времени позволяет не только создать соответ­ствующие пейзажные зарисовки, но и показать человека на фоне открытого пространства природы, отразить его состояние, гармонирующее с состоянием окружающего мира. Календарное время создается с помощью номинаций, связанных с годовым и недельным циклами. В годовом движении времени актуализированы весенние месяцы, связанные с пробуждением природы и чувств. В прозе Тургенева неделя фактически включает три дня: пятницу, субботу и воскресенье, при этом актуализируются два последних дня, по­скольку именно эти дни наполняют события бытового и церковного плана, отличающиеся от событий будних дней.

Третьей составляющей категории времени на лексическом уровне яв­ляются такие признаки, как прерывистость (вдруг, урывками и др.), симмет­рия - асимметрия (рано, поздно и др.), оценка (минутка, времечко). Это пе­риферия темпоральной лексики. Номинации, включающие сему прерывисто­сти, позволяет автору создать эффект неожиданности, который часто приво­дит к изменениям в сюжете произведения. В прозаических произведениях писателя преобладает асимметрия времени: длительность события, крайне редко совпадает со сроком его наступления. Чаще всего отсчет длительности начинается до наступления события. Прямая оценка времени с помощью де-минутивов проявляется крайне редко.

Во втором параграфе исследуется выражение семантики времени в словообразовании.

Непроизводные и производные хрононимы участвуют в структуриро­вании категории времени, но при этом производные слова делают представ­ление о времени более богатым, детальным, многослойным.

Описание словообразовательных моделей производных хрононимов помогает выявить механизмы концептуализации категории в ЯХКМ писате­ля. В производных хрононимах сема времени осложнена семами характери-зации, акциональности, количества, локализации, оценки, благодаря чему время в прозе Тургенева является фрагментом, для которого свойственны се­мантическая сложность, богатство и неоднородность. Характеризация позво-

36


ляет зафиксировать в названии хрононима представление о единице времени, о его параметре или об отвлеченном понятии с семантикой признака, как от­личительной особенности времени. В результате абстрактная категория кон­кретизируется в художественном произведении. Локализация события во времени помогает писателю определить его бытие на циклической шкале времени. Акциональность фиксирует внимание читателя на динамике катего­рии, на становлении времени, на фазах его протекания, на результате его раз­вития. Нумеральность участвует в параметризации времени, в выделении на оси линейного времени моментов, в которые совершаются события, и в уста­новлении их последовательности. Оценка эксплицитно выражает отношение героев и персонажей произведений ко времени.

Особенности словообразовательной структуры хрононимов, их «про­зрачная» внутренняя форма, механизмы референции позволяют писателю ус­тановить многоаспектные временные связи и отношения с разнообразными явлениями художественной действительности.

Третий параграф посвящен изучению роли видо-временных форм глагола в создании временной перспективы художественного прозаиче­ского текста.

Как показало исследование, в классическом тургеневском романе «Накануне», в названии которого актуализирована семантика времени, взаимодействие двух форм речи (изображающей, то есть речи автора и изображенной, то есть речи персонажа) влияет на значения видо-временных форм глагола.

В авторской речи преобладают формы глаголов прошедшего времени СВ и НСВ, использующиеся в следующих значениях и функциях: 1) в повест­вовательном значении и в сюжетообразующей функции: Головка хозяйской дочери внезапно скрылась, и на место ее появилась Елена.; 2) в описатель­ном значении и в изобразительной функции: Он [Шубин] лежал неловко; его большая, кверху широкая, книзу заостренная голова неловко сидела на длин­ной шее; неловкость сказывалась в самом положении его рук, его туловища <...>.; 3) в биографическом значении и в ретроспективной функции: Нико­лаю Артемьевичу минуло двадцать пять лет, когда он "подцепил" Анну Ва­сильевну; он вышел в отставку и поехал в деревню хозяйничать.; 4) в меди-тативно-эмотивном значении и в функции формирования условно-субъективного времени: Он [Инсаров] думал, что она [Елена] его осуждает; а она не осуждала его.

Формы глагола в значении прошедшего повествовательного и в меди-тативно-эмотивном значении связаны с сюжетообразующим мотивом любви. Именно этот мотив приводит в движение действие романа.

Граммемы настоящего времени в авторской речи типизируют образы человека и природы (Птиц не было слышно: они не поют в часы зноя <... >.), а в кульминации романа соотносятся с таким важнейшим надсюжетным мо­тивом, как прекрасное в жизни и в искусстве (Подобно весне, красота Вене-

37


ции и трогает и возбуждает желания; она томит и дразнит неопытное сердце, как обещание близкого, не загадочного, но таинственного счастия.).

Граммемы будущего времени в глагольных формах, использующихся в значении актуального будущего, осложняются в авторской речи модальными значением возможности, желательности или уверенности в зависимости от того, под каким углом зрения подается автором эта часть времени: как неяс­ная перспектива с позиции персонажа {Кругом занимался пожар, и никто не мог предвидеть, куда он пойдет, где остановится; старые обиды, давние надежды - все зашевелилось.) или как фатальная неизбежность с позиции ав­тора (Берсенев находится в Гейделъберге; его на казенный счет отправили за границу; он посетил Берлин, Париж; и не теряет даром времени; из него выйдет дельный профессор.). Абстрактное, неактуальное значение формы будущего времени в эпилоге произведения устойчиво связано с сюжетным мотивом смерти (Смерть как рыбак, который поймал рыбу в свою сеть и оставляет ее на время в воде: рыба еще плавает, но сеть на ней, и рыбак выхватит ее - когда захочет).

Соотношения, значения и функции форм прошедшего, настоящего и будущего времени глагола, представленные в речи персонажей, отличаются от того, что было в авторской речи. В речи персонажей преобладают формы глаголов в значении актуального настоящего времени, формирующие «здесь и сейчас» действующих лиц произведения (- Елена! - произнес он, - я уми­раю. <...> - Все кончено, - повторил Инсаров, - я умираю...) или изобра­жающие картины природы в восприятии участников художественной комму­никации (Посмотри, как эти поля горячо блестят на солнце!). С формами глаголов в значении настоящего неактуального, постоянного времени в речи персонажей устойчиво связан сюжетный мотив любви в экспозиции (- Я хо­тел только объяснить, почему природа, по-твоему, так на нас действует. Потому, что она будит в нас потребность любви и не в силах удовлетво­рить ее.). Граммемы будущего времени в речи персонажей в формах с акту­альным значением намечают временную перспективу событий жизни персо­нажа, в которой он уверен ( Да, Дмитрий, мы пойдем вместе, я пойду за тобой...). Формы будущего неактуального в речи персонажей связаны вне-сюжетным мотивом искусства и сюжетным мотивом смерти (- Это пара­докс. Если ты не будешь сочувствовать красоте, любить ее всюду, где бы ты ее ни встретил, так она тебе и в твоем искусстве не дастся., - Вот ко­гда кто-нибудь из нас умрет за нее [за родину], тогда можно будет ска­зать, что он ее любил.).

Менее частотные формы глаголов прошедшего времени используются в ретроспективной функции в том случае, когда у форм реализуется биогра­фическое значение (- Да. Инсарову в то время пошел восьмой год. Он ос­тался на руках у соседей.), или в сюжетообразующей функции, если формы используются в повествовательном, аористическом значении ( Вообразите себе, - начал он [Берсенев] с принужденной улыбкой, - наш Инсаров про­пал).

38


Видо-временные формы глаголов создают временную перспективу ро­мана, которая связана с композицией произведения. В его экспозиции время не движется, оно застыло благодаря преобладанию в авторской речи глаголь­ных форм в значении прошедшего длительного описательного и использова­нию форм настоящего и будущего неактуального в речи персонажей для подведения итогов их размышлений на темы искусства, прекрасного, любви, природы или движется назад в предысториях персонажей. На стыке экспози­ции и завязки действия в речи автора формы глаголов в значении прошедше­го длительного описательного заменяются глагольными формами в повест­вовательном значении. Вместе с тем в завязке произведения, также как и в экспозиции, присутствует ретроспекция, но она связана с предысторией главного героя произведения. При переходе от завязки к развитию действия вновь меняются значения форм глаголов прошедшего времени: с медитатив-но-эмотивного в завязке на повествовательное в развитии действия. С этого момента формы прошедшего повествовательного, способствующего разви­тию сюжета, регулярно встречаются как в речи автора, так и в речи персона­жей. Остановки во времени происходят, но значительно реже, чем в экспози­ции. В этой части романа отсутствует ретроспекция. На стыке развития дей­ствия и кульминации не просто изменяются значения глагольных форм одно­го времени, но происходит смена временного регистра с прошедшего време­ни, представленного формами с разнообразными темпоральными значениями (прошедшее повествовательное, прошедшее длительное описательное, про­шедшее многократное), на вневременной план. В кульминации время вновь застывает за счет использования предложений, в которых отсутствуют фор­мы синтаксического индикатива, за счет форм глаголов в значении прошед­шего длительного описательного или настоящего постоянного. Переход к развязке действия отмечен изменением временных значений форм прошед­шего времени на стыке глав: многообразие значений форм прошедшего вре­мени сменяется прошедшим повествовательным. После форм со значением прошедшего повествовательного используются формы настоящего времени, участвующие в формировании мотивов родины и смерти и актуализирующие смысл заглавия романа. Эпилог произведения не только содержит формы глаголов настоящего актуального, приближающие настоящее героев к реаль­ному настоящему, но и формы будущего времени, формирующие открытый финал романа.

В четвертом параграфе исследуется выражение семантики времени в синтаксисе.

Словосочетания наполняют представления автора об отдельных эле­ментах, «вписанных» во временной каркас ЯХКМ, детальной их характери­стикой.

Подчинительные словосочетания с главным компонентом, выражен­ным абстрактной темпоральной лексикой, формирует представления автора о времени разной степени абстракции: во-первых, о времени в философском значении этого слова, то есть о времени как о неопределенной длительности

39


(- И всегда, во всякое время тиха и неспешна здесь жизнь <...>. «Дворян­ское гнездо».); во-вторых, о его моделях: линейной (Это было хорошо в прежние, патриархальные времена, а теперь мы все это переменили «На­кануне»), исторической (Улыбался он [Туман] почти постоянно, как улыба­ются теперь одни люди екатерининского времени <...>.. «Малиновая во­да»), циклической (Впрочем, школа скоро и так закрылась, по случаю летне­го времени, до осени... «Новь»); в-третьих, о его проявлениях в жизнедея­тельности человека, общества и природы (Во время моего пребывания в Пе­тербурге я случайным образом познакомился с г-м Зверковым. «Ермолай и мельничиха»). Зависимые компоненты в таких словосочетаниях устанавли­вают многообразные связи между абстракцией времени и другими реалиями художественной действительности. Именно это многообразие связей предо­пределяет функции словосочетаний с главным абстрактным темпоральным компонентом.

Словосочетания с главным компонентом, выраженным конкретным ло-конимом, по-своему участвуют в выражении абстракции времени. Их основ­ная задача заключается в конкретизации абстрактных представлений о вре­мени творца художественной действительности. Они не просто выражают философское понимание времени как длительности, но конкретизирует его, используясь в параметризующей функции (Вместо девяти часов утра мы выехали в два. «Бурмистр»). Они, как и словосочетания с главным отвлечен­ным темпоральным компонентом, благодаря семантике главного слова ис­пользуются в миромоделирующей функции, но при этом отражают принци­пы создания линейной, циклической и линейно-циклической моделей време­ни. Благодаря подчинительным словосочетаниям с главным конкретным ло-конимом возникает возможность сделать абстрактную категорию живопис­ной, создать ее художественный образ (А ночь, и светлая ночь: месяц све­тит... «Бежин луг»), включить ее в сферу личных интересов героев, приспо­собить время к нуждам человека (Он наскоро уложился и с нетерпением на­чал ожидать мгновения отъезда. «Рудин»), сделать время похожим на лич­ность, обладающую положительными и отрицательными качествами (В 40-м году, при жесточайших морозах, до самого конца декабря не выпало снегу; зеленя все вымерзли, и много прекрасных дубовых лесов погубила эта безжа­лостная зима. «Смерть»), выделить в потоке времени особые моменты, ко­торые влияют на события и персонажей произведения (Она [Ася] до сих пор не может забыть ту минуту, когда ей в первый раз надели шелковое пла­тье и поцеловали у ней ручку. «Ася»).

Установление синтаксической связи между главными и зависимыми компонентами конструкции отражает взаимодействие хрононимов с разно­образными частями художественной действительности, предопределяемое функциональной нагрузкой сочетаемости слов с темпоральной семантикой. Словосочетания с временной семантикой - это уже не элементы схем, моде­лей, но части художественного образа времени. Они завершают процесс структурирования времени и начинают превращать модели времени в образ.

40


Взаимодействие статического и динамического аспектов простого и сложного предложений играет важную роль в концептуализации структурно-семантической категории. Основным средством ее выражения становятся способы актуализации времени с помощью тема-рематического членения, которые отличаются большим разнообразием.

Обнаруженные в художественной прозе Тургенева способы актуали­зации времени в простом предложении используются для детального изо­бражения статического и динамического фрагментов категории времени. Статика времени создается с помощью предложений с семантикой харак-теризации, а также именительного представления, в которых используются такие способы актуализации времени, как: 1) качественное определение единицы времени (Эта безлунная ночь, II казалось, была все так же вели­колепна, как и прежде... «Бежин луг»); 2) наглядное представление еди­ницы времени летнее, июльское утро! «Лес и степь»). Динамика вре­мени создается с помощью такого типа его актуализации в акциональных предложениях, как предикат фазы события во времени (- Мы II начинаем новую жизнъ... «Новь») и предикат активного действия, сопряженного с той или иной единицей времени {Второй год II пошел с Троицына дня. «Ермолай и мельничиха»).

Анализ словопорядка членов предложения с временным значением, ти­пы актуализации времени в простом предложении помогают понять, какое место отводится временному фрагменту в мыслеречевых процессах автора художественной действительности.

В языковой художественной картине мира прозы Тургенева для созда­ния художественного образа времени используются компоненты, услож­няющие структуру предложения. Однородные члены предложения с темпо­ральным значением не только участвуют в формировании фрагментов цик­лического летнее, июльское утро! «Лес и степь») и линейного времени (Вечные тревоги, мучительная борьба с холодом и голодом, тоскливое уны­ние матери, хлопотливое отчаяние отца, грубые притеснения хозяев и ла­вочника - все это ежедневное, непрерывное горе развило в Тихоне робость неизъяснимую <...>. «Чертопханов и Недопюскин»), но и используются в функциях психологизации {Верите ли, ни днем, ни ночью покоя мне не бы­ло... Мучусь! За что, думал я, погубил несчастную девку!), детализации пове­ствования летнее, июльское утро! «Лес и степь») и в характерологиче­ской функции (Этот человек ходил в зиму и лето в желтоватом нанковом кафтане немецкого покроя, но подпоясывался кушаком; носил синие шарова­ры и шапку со смушками, подаренную ему, в веселый час, разорившимся по­мещиком. «Ермолай и мельничиха») и для расширения временного диапазона события (Большую часть лета и осени мы проводим в деревне, в С...ой гу­бернии, в пяти верстах от губернского города. «Новь»). Уточняющие конст­рукции с темпоральным значением задают в ЯХКМ писателя систему вре­менных координат за счет сужения или расширения временного диапазона: Я сидел в березовой роще осенью, около половины сентября. «Свидание»; За

41


четверть часа до захождения солнца, весной, вы входите в рощу, с ружь­ем, без собаки. «Ермолай и мельничиха». Поясняющие конструкции, по-другому называющие референты, используются в характерологической функции {Представьте себе человека высокого и когда-то стройного, те­перь же несколько обрюзглого, но вовсе не дряхлого, даже не устарелого, человека в зрелом возрасте, в самой, как говорится, поре. «Два помещи­ка»), служат для разграничения объектов, сходных с точки зрения временных характеристик (Там не раз, говорят, старого барина видали - покойного ба­рина. «Бежин луг».).

В ходе анализа были обнаружены способы актуализации времени в сложном предложении.

В сложноподчиненном предложении актуализируются временной ориентир (Когда Константин Диомидыч, вытвердив, наконец, таль-берговский этюд, спустился из своей чистой и веселенькой комнаты в гостиную, // он уже застал все домашнее общество собранным. «Ру-дин»), длительность события (Пока он [Ерофей] с обдуманной хлопот­ливостью отпрягал лошадей, // старик стоял, прислонись плечом к во­ротам, и невесело посматривал то на него, то на меня. «Касьян с Краси­вой Мечи»), его предшествование или следование (Она [Валентина Ми­хайловна Сипягина] однажды основала маленькую богадельню после то­го, II как один до безумия в нее влюбленный секретарь посольства по­пытался зарезаться! «Новь»), внезапность события (Сгорбившись и за­кутавши лицо, ожидал я терпеливо конца ненастья, // как вдруг, при блеске молнии, на дороге почудилась мне высокая фигура. «Бирюк»), начальная граница действия (Зачем она [Шурочка] прячется, а не уходит, //с тех пор как ты пришел «Дворянское гнездо»).

Тема-рематические особенности сложносочиненного предложения обеспечивают временную связь событий в тексте, позволяют расположить их на временной оси в определенном порядке: от предшествующего к после­дующему (Ночью украл, // а днем за деньгами пришел? «Конец Чертопхано-ва») или в одной временной точке художественные события и актуализиро­вать более важное из них, находящееся во второй предикативной единице (Казалось, застывшая масса стекла тяжело и светло улеглась в огромной купели, // и небо ушло к ней на дно, и кудрявые деревья неподвижно гляде­лись в ее прозрачное лоно. «Накануне»).

В сложном бессоюзном предложении с внутренней темпоральной предметно-содержательной общностью и перечислительными или противи­тельно-сопоставительными отношениями между предикативными частями динамика времени создается за счет актуализации последовательности собы­тий в циклическом (Перед обедом общество опять сходилось для беседы или для чтения; // вечер посвящался прогулке, картам, музыке; в половине один­надцатого Анна Сергеевна уходила к себе в комнату, отдавала приказания на следующий день и ложилась спать. «Отцы и дети»), линейном (Анна Сер­геевна около года после его смерти не выезжала из деревни;// потом отпра-

42


вилась вместе с сестрой за границу, но побывала только в Германии; соску­чилась и вернулась на жительство в свое любезное Никольское, отстоявшее верст сорок от города ***. «Отцы и дети»), линейно-циклическом времени (В 55-м году он [Николай Петрович Кирсанов] повез сына в университет; // прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь заводить знакомства с молодыми товарищами Аркадия. «Отцы и дети») или одновременности параллельно происходящих событий (На следующее утро Анна Сергеевна тотчас после завтрака отправилась ботанизировать с Ба­заровым и возвратилась перед самым обедом; //Аркадий никуда не отлучал­ся и провел около часа с Катей. «Отцы и дети»). Сложные бессоюзные пред­ложения, в которых отсутствует внутренняя темпоральная предметно-содержательная общность, выражают категорию времени с помощью семан­тики последовательности (Одинцова произнесла весь этот маленький спич с особенною отчетливостью, словно она наизусть его выучила; // потом она обратилась к Аркадию. «Отцы и дети») или одновременности художествен­ных событий (Она [Одинцова] шла по саду несколько усталою походкой; ще­ки ее алели и глаза светились ярче обыкновенного под соломенною круглою шляпой. «Отцы и дети»).

В Заключении подводятся итоги исследования и намечаются его даль­нейшие перспективы.

Проведенное исследование не исчерпывает всех возможностей изуче­ния категорий пространства и времени языковой художественной картины мира. Думается, что развитие теории и методологии языковой художествен­ной картины мира создает перспективу не только для выявления универ­сальных и своеобразных черт значимой для культуры языковой личности, но и в более глубоком описании семантики языка в целом. В связи с ограничен­ными рамками исследования не были проанализированы взаимодействие ка­тегорий пространства и времен, явления синкретизма в категориях простран­ства, времени и человека. Перспективным будет создание идеологического словаря И.С. Тургенева, включающего в себя и такие фрагменты, как про­странство и время.

В трех приложениях к работе помещены 1) схемы и таблицы, 2) частотно-идеографический словник локонимов языковой художественной картины мира И.С. Тургенева, 3) частотно-идеографический словник хроно-нимов языковой художественной картины мира И.С. Тургенева.

Список использованной литературы включает в себя 817 наимено­ваний.

Основное содержание диссертации отражено в 56 опубликованных ра­ботах общим объемом 64,6 п. л.

Монографии: 1. Аюпова, СБ. Языковая художественная картина мира: синтез универсаль­ного и специфического [Текст] / СБ. Аюпова. - Уфа: БГПУ, 2011. - 148 с. (9,3 п. л.).

43


  1. Аюпова, СБ. Категория пространства в языковой художественной картине мира (на материале прозы И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова. - Уфа: БГПУ, 2011.-224 с. (14 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Категория времени в языковой художественной картине мира (на материале прозы И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова. - Уфа: БГПУ, 2011.-176 с. (11 п. л.).

Статьи, опубликованные в изданиях списка ВАК:

  1. Аюпова, СБ. Ономастическое пространство человека в языковой художе­ственной картине мира И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Искусство и образование. - 2008. - №7. - С. 45-52 (0,8 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Модель внешнего пространства в языковой художественной картине мира романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» [Текст] / СБ. Аюпова // Искусство и образование. - 2008. - №8. - С. 21-25 (0,6 п. л.).
  3. Аюпова, СБ. Феноменологические особенности языковой картины мира [Текст] / СБ. Аюпова // Искусство и образование. - 2008. - №10. - С. 151 -156 (0,7 п. л.).
  4. Аюпова, СБ. Феноменологические особенности языковой художественной картины мира [Текст] / СБ. Аюпова // Искусство и образование. - 2008. -№11.-С. 191-198 (0,9 п. л.).
  5. Аюпова, СБ. Языковая художественная картина мира и ее признаки (на материале произведений И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Русская словесность. - 2010. - №2. - С. 59-64 (0,8. п. л.).
  6. Аюпова, СБ. «Физика» и «метафизика» образа дороги в языковой художе­ственной картине мира прозы И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Гума­нитарный вектор. - 2010. - № 2 (22). - С. 80-83 (0,8 п. л.).
  1. Аюпова, СБ. Функции группы существительных «природные и искусст­венно созданные объекты открытого пространства в языковой художествен­ной картине мира прозы И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Гуманитар­ный вектор. - 2010. - № 2 (22). - С. 83 - 86 (0,8 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Функции топонимов в языковой художественной картине мира И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник Читинского государст­венного университета. - 2010. - № 5 (62). - С. 23-28 (0,8 п. л.).
  3. Аюпова, СБ. Словообразовательные модели как средство концептуализа­ции пространства в языковой художественной картине мира И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник Башкирского университета. - 2010 - Т. 15. -№4.-С. 1161-1166 (0,8 п. л.).
  4. Аюпова, СБ. Роль категорий пространства и времени в организации ти­пов речи (на материале произведений И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Русский язык в школе. - 2010. - №6. - С. 42-47 (0,8 п. л.).
  5. Аюпова, СБ. Категории пространства и времени в языковой художест­венной картине мира (на материале прозы И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Филологические науки. - 2011 - № 1. - С. 43-53 (0,8 п. л.).
  6. Аюпова, СБ. Роль словосочетаний с главным абстрактным локальным или темпоральным компонентом в формировании языковой художественной

44


картины мира (на материале прозы И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник Башкирского университета. - 2011 - Т. 16. - № 1. - С. 141-149 (1 п. л.).

16. Аюпова, СБ. Роль актуального членения в организации категории про­

странства языковой художественной картины мира (на материале прозы

И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник Башкирского университета.

- 2011 - Т. 16. - № 2. - С. 384-390 (0,9 п. л.).

  1. Аюпова, СБ. Топонимическое пространство в языковой художественной картине мира прозы И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Русская словес­ность. -2011. -№ 3. - С. 61-64 (0,6 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Роль грамматической категории числа существительного с пространственным значением в формировании языковой художественной картины мира И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник ВЭГУ. - 2011.

- № 3 (53). - С. 58-64 (0,7 п. л.).

19. Аюпова, СБ. Роль словосочетаний конкретной семантики в формирова­

нии языковой художественной картины мира // Вестник Пятигорского госу­

дарственного лингвистического университета. - 2011. - № 2. - С. 9-13 (1

п. л.).

Другие публикации:

  1. Аюпова, СБ. Диалог культур в творческом сознании И.С. Тургенева [Текст] / СМ. Аюпов, СБ. Аюпова // Вторая годичная сессия Ученого совета. Материалы научных трудов филологического факультета. Февральские чте­ния 8-11 февраля 1995 г. - Сыктывкар: СГУ, 1996. - С. 3-4 (степень участия Актовой СБ. - 50%; 0,1 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Особенности текстовой организации "Стихотворений в про­зе" И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Материалы Всероссийской науч­ной конференции «Русский язык: прошлое, настоящее, будущее» Ч. 2. А10. Язык художественной литературы. - Саратов - Сыктывкар: СГУ, 1996. - С. 21-32 (0,8 п. л.).
  1. Аюпова, СБ. Текстовая организация стихотворений в прозе И.С. Тургенева, И.Ф. Анненского и лирических миниатюр И.А. Бунина [Текст] / СБ. Аюпова // Образование, язык, культура на рубеже XX-XXI вв.: Материалы международной научной конференции (22-25 сентября 1998 г.). Часть П. - Уфа: «Восточный университет», 1998. - С. 17-18 (0,1 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Образно-стилевой мир И.С. Тургенева в рассказе Л.Н. Андреева «Мысль» [Текст] / СБ. Аюпова // Язык и межкультурные коммуникации. Материалы международной конференции 5 апреля 2002 г. -Уфа: БГПУ, 2002. - С. 18-19 (0,1 п. л.).

24. Аюпова, СБ. О реплике Базарова «природа не храм, а мастерская, и чело­

век в ней работник» [Текст] / СМ. Аюпов, СБ. Аюпова // IV Давлетшинские

чтения «Художественная литература в поликультурном пространстве»: Ма­

териалы региональной научно-практической конференции (4-5 марта 2005

года). - Бирск: Изд-во Бирск. гос. пед. ин-т, 2005. - С. 20-23 (степень участия

Актовой СБ. - 50%; 0,2 п. л.).

45


  1. Аюпова, СБ. Художественная картина мира в романе И.С. Тургенева «Рудин» [Текст] /СБ. Аюпова // Исследования по семантике и прагматике языковых единиц 2005: Межвузовский сборник научных трудов. - Уфа: Ва-гант, 2005. - С. 38-49 (0,8 п. л).
  2. Аюпова, СБ. Лексические средства экспликации художественной карти­ны мира в романе И.С. Тургенева «Рудин» [Текст] / СБ. Аюпова // Научное наследие Б.Н. Головина и актуальные проблемы современной лингвистики: Сборник статей по материалам международной конференции, посвященной 90-летию профессора Б.Н. Головина. - Нижний Новгород: Изд-во Нижего­родский университет, 2006. - С. 67-69 (0,5 п. л).
  3. Аюпова, СБ. Пространство в языковой картине мира И.С. Тургенева (на материале романа «Отцы и дети») [Текст] / СБ. Аюпова // Язык. Культура. Коммуникация. Материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции, г. Ульяновск, март 2007 г. / Отв. ред. проф. С.А. Борисова. -Ульяновск: «Мастер Студия», 2007. - С. 141-144 (0,5 п. л.).
  4. Аюпова, СБ. Диалог культур в романе И.С. Тургенева «Рудин» [Текст] / СБ. Аюпова // Проблемы диалогизма словесного искусства: Сборник мате­риалов / Отв. ред. И.Е. Крапухин // Всерос. (с междунар. участием) науч.-практ. конф. 18-20 октября 2007 г. - Стерлитамак: Стерлитамак. гос. пед. акад., 2007. - С. 117-119 (0,5 п. л.).
  5. Аюпова, СБ. Пространство в языковой картине мира И.С. Тургенева «Ру­дин» [Текст] /СБ. Аюпова // Интерпретация текста: лингвистический, лите­ратуроведческий и методический аспекты: материалы 1-ой Международной науч. конф. (Чита, ЗабГГПУ, 29-30 октября 2007). - Чита: Забойкал. гос. гум.-пед. ун-т, 2007. - С. 229-232 (0,6 п. л.).
  6. Аюпова, СБ. Время и пространство в языковой картине мира романа И.С. Тургенева «Рудин» [Текст] / СБ. Аюпова // Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность. Материалы второй междуна­родной научной конференции. - Ростов-на-Дону: РГУ, 2008. - С. 121-126 (0,8 п. л.).

31.   Аюпова, СБ. Языковая художественная картина мира в романах

И.С. Тургенева (человек, время, пространство) [Текст] / СБ. Аюпова //

И.С. Тургенев: вчера, сегодня, завтра. Классическое наследие в изменяющей­

ся России. Материалы международной конференции, посвященной 190-

летию со дня рождения и 125-летию со дня смерти писателя. Выпуск 1. -

Орел: Издательство Орловского государственного университета, 2008. - С.

78-85 (0,5 п. л.).

  1. Аюпова, СБ. Основные функции языковой художественной картины мира [Текст] /СБ. Аюпова // Гуманистическое наследие просветителей в культуре и образовании: Материалы Международной научно-практической конферен­ции 12 декабря 2008 г. - Уфа: Изд-во БГПУ. - С. 37-40 (0,5 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Феноменологические особенности художественной картины мира [Текст] / СБ. Аюпова // Концептуальные проблемы литературы: худо-

46


жественная когнитивность. Материалы третьей международной научной конференции. - Ростов-на-Дону: ИПО ПИ ЮФУ, 2009. - С. 36-41 (0,8 п. л.).

34.  Аюпова, СБ. Проблемы изучения языковой картины мира [Текст] /

СБ. Аюпова // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник

научных трудов кафедры философии МПГУ. Выпуск XL. - М.: Издательство

«Прометей» МПГУ, 2009. - С. 30 -35 (0,5 п. л.).

  1. Аюпова, СБ. Синтагматика слова время в языковой художественной кар­тине мира (на материале романов И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Вопросы языка и литературы в современных исследованиях. Материалы ме­ждународной научно-практической конференции «Славянская культура: ис­токи, традиции, взаимодействие. X Юбилейные Кирилло-Мефодиевские чте­ния». 12-14 мая 2009 года. -М.: РЕМДЕР. - С. 109-115 (0,5 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Дискурс художественной литературы и языковая художест­венная картина мира [Текст] / СБ. Аюпова // Текст / дискурс: проблемы функционирования, анализа, интерпретации: Мат-лы Междунар. заочной на­уч. конф. (г. Караганда, 20 апреля 2009 г.) - Караганда: Центр гуманитарных исследований, 2009. - С. 83-87 (0,5 п. л.).
  3. Аюпова, СБ. Взаимодействие китайской и русской культур в художест­венной картине мира повести И.С. Тургенева «Фауст» [Текст] / СМ. Аюпов, СБ. Аюпова // Художественный текст: варианты интерпретации [Текст]: Труды XIV Международной научно-практической конференции (Бийск, 21 -22 мая 2009 г.). - Бийск, БПГУ имени В.М. Шукшина, 2009. - С. 19-23 (сте­пень участия Актовой СБ. - 50%; 0,25 п. л.).
  4. Аюпова, СБ. Структурно-семантическое направление в антропоцентриче­ской парадигме современной русистики [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы. - 2009. - № 1 (18). -С. 118-125 (0,8 п. л.).
  5. Аюпова, СБ. Лексический портрет времени в языковой художественной картине мира романов И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Слово. Пред­ложение. Текст: Коллективная монография. - Орел: ГОУ ВПО «ОГУ», 2009. - С. 49-53 (0,5 п. л.).
  6. Аюпова, СБ. Особенности взаимодействия дискурса художественной ли­тературы и языковой художественной картины мира [Текст] /СБ. Аюпова // Активные процессы в различных типах дискурсов: функционирование еди­ниц языка, социолекты, современные речевые жанры. Материалы междуна­родной конференции 19-21 июня 2009 года // Под ред. О.В. Фокиной. -М.­Ярославль: Ремдер, 2009. - С. 32-37 (0,5 п. л.).

41.  Аюпова, СБ. Структурно-семантическое направление в лингвистике:

смена научных парадигм и продолжение традиций [Текст] /СБ. Аюпова //

Язык и литература в условиях многоязычия: Материалы III Международной

научно-практической конференции, посвященной 100-летию Башкирского

государственного университета. - Уфа: РИЦ БашГУ, 2009. - С. 14-17 (0,5

п. л.).

47


42.  Аюпова, СБ. Синтагматика слова время и линейная модель времени в

языковой художественной картине мира (на материале романов

И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Языковые категории и единицы:

синтагматический аспект: Материалы восьмой международной конференции

(Владимир, 24 - 26 сентября 2009 года). - Владимир: ВГГУ, 2009. - С. 32-35

(0,5 п. л.).

43.      Аюпова, СБ. Культурно-музыкальное пространство романа

И.С. Тургенева «Дым» [Текст] / И.С. Аюпов, СБ. Аюпова // Интерпретация

текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты: ма­

териалы II международной науч. конф. (Чита, ЗабГГПУ, 30-31 октября 2009

г.). - Чита: Забойкал. гос. гум.-пед. ун-т. - С. 21-25 (степень участия Акто­

вой СБ. - 50%; 0,4 п. л.).

  1. Аюпова, СБ. Структура языковой художественной картины мира и по­этика текста [Текст] /СБ. Аюпова // Интерпретация текста: лингвистиче­ский, литературоведческий и методический аспекты: материалы II междуна­родной науч. конф. (Чита, ЗабГГПУ, 30-31 октября 2009 г.). - Чита: Забой-кал, гос. гум.-пед. ун-т., 2009 - С. 285-288 (0,5 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Лексико-семантическая группа слов «строение» как часть пространственного оформления художественного мира романов И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Гуманистическое наследие просвети­телей в культуре и образовании: материалы Международной научно-практической конференции 11 декабря 2009 г. - Уфа: Изд-во БГПУ, 2009. -С. 197-201 (0,5 п. л.).
  3. Аюпова, СБ. Пространство и время как понятийные языковые категории [Текст] / СБ. Аюпова // Вестник Башкирского государственного педагогиче­ского университета им. М. Акмуллы. - 2009. - № 2 (19). - С. 78-84 (0,8 п. л.).
  4. Аюпова, СБ. Феноменологические особенности картины мира [Текст] / СБ. Аюпова // Научный Башкортостан: альманах / Под ред. А.Г. Мустафина. - Уфа: Вагант, 2009. - С. 15-32 (1 п. л.).
  5. Аюпова, СБ. Структурный аспект языковой художественной картины мира [Текст] / СБ. Аюпова // Текст. Структура и семантика. В 2 т. Т. 1. - М.: ТВТ Дивизион, 2009. - С. 245-250 (0,5 п. л.).
  6. Аюпова, СБ. Влияние философских концепций на пространственное ос­мысление мира в художественной прозе И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Язык. Культура. Коммуникация. Материалы 4 международной научно-практической конференции. - Челябинск: Южно-Уральский государ­ственный университет. - 2009. - С. 18-20 (0,25 п. л.).
  7. Аюпова, СБ. Междисциплинарный подход к исследованию пространства в языковой художественной картине мира прозы И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Язык и литература в условиях многоязычия: Материалы IV Международной научно-практической конференции, посвященной 65-летию Победы в Великой Отечественной войне и 10-летию НФ БашГУ. - Уфа: БашГУ, 2010. - С. 19-23 (0,5 п. л.).

48


  1. Аюпова, СБ. Лексика природы в языковой художественной картине мира прозы И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Филология и образование: со­временные концепции и технологии: Материалы Международной научной конференции (3-5 июня 2010 года). - Казань: Изд-во МОиН РТ, 2010. - С. 45-47 (0,5 п. л.).
  2. Аюпова, СБ. Актуальное членение предложения как средство выражения категории пространства в языковой художественной картине мира (на мате­риале рассказа И.С. Тургенева «Поездка в Полесье») [Текст] / СБ. Аюпова // Гуманистическое наследие просветителей в культуре и образовании: Мате­риалы Международной научно-практической конференции 17 декабря 2010 г. - Уфа: Изд-во БГПУ, 2010. - С. 29-33 (0,5 п. л.).
  3. Аюпова, СБ. Языковые средства выражения пространства в художест­венной прозе И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // Структура и семантика языковых единиц: сборник научных трудов в честь юбилея доктора филоло­гических наук профессора В.В. Бабайцевой / Под ред. О.В. Фокиной. -М.­Ярославль: Ремдер, 2010. - С. 32-36 (0,5 п. л.).
  4. Аюпова, СБ. Пространственные параметры языковой художественной картины мира [Текст] / Л.Х. Асаева, СБ. Аюпова // Вестник Башкирского го­сударственного педагогического университета им. М. Акмуллы. - 2011. - №. 1 - С.85-92 (степень участия Актовой СБ. - 50%; 0,2 п. л).
  5. Аюпова, СБ. Функции наименований длительности события в языковой художественной картине мира (на материале прозы И.С. Тургенева) [Текст] / СБ. Аюпова // Язык, литература, культура: актуальные проблемы изучения и преподавания: Материалы Всероссийской научно-практической конферен­ции, посвященной Году укрепления межнационального согласия в Республи­ке Башкортостан. - Уфа: Риц БашГУ, 2011. - С. 11-13 (0,2 п. л.).
  6. Аюпова, СБ. Функции единиц хронографии в языковой художественной картине мира И.С. Тургенева [Текст] / СБ. Аюпова // История, современное состояние и перспективы развития теории и практики преподавания литера­туры и языка: сборник научных трудов и материалов Всероссийской конфе­ренции с международным участием, посвященной 70-летию д. филол. н., проф. Раифу Кадимовичу Амирову. Уфа, 9-10 ноября 2011 г. - Уфа: Изд-во БГПУ, 2011.-С. 196-199 (0,3 п. л.).

49



Лиц. на издат. деят. Б848421 от 03.11.2000 г. Подписано в печать 22.11.2011.

Формат 60X84/16. Компьютерный набор. Гарнитура Times New Roman.

Отпечатано на ризографе. Усл. печ. л. - 3,26. Уч.-изд. л. - 3,06.

Тираж 150 экз. Заказ № 712.

ИПК БГПУ 450000, г.Уфа, ул. Октябрьской революции, За

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.