WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Герменевтика литургической поэзии: историко-лингвистическое исследование

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

Чевела Ольга Всеволодовна

ГЕРМЕНЕВТИКА ЛИТУРГИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ: ИСТОРИКО-ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

10. 02. 01 - русский язык

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Казань-2010


Работа выполнена на кафедре русского языка Казанского высшего военного командного училища (военного института) (филиала) федерального государствен­ного военного образовательного учреждения высшего профессионального образо­вания «Военный учебно-научный центр Сухопутных войск «Общевойсковая ака­демия Вооруженных Сил Российской Федерации»»


Научный консультант:


доктор филологических наук профессор Николаев Геннадий Алексеевич



Официальные оппоненты:


доктор филологических наук профессор Баранов Виктор Аркадьевич


доктор филологических наук профессор Верещагин Евгений Михайлович

доктор филологических наук профессор Супрун Василий Иванович


Ведущая организация:


Российский университет дружбы народов


Защита   состоится    «7»   октября   2010 г.   в   10   час    на   заседании диссертационного совета  Д 212.081.05 при федеральном государственном ав­тономном образовательном учреждении высшего профессионального образо­вания «Казанский (Приволжский) федеральный университет по адресу: 420008, г. Казань, ул. Кремлевская 18, корп. 2.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Казанского (При­волжского) федерального университета


Автореферат разослан «_ »


2010 г.



Ученый секретарь диссертационного совета


Т.Ю. Виноградова


3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. Парадоксальность современной языковой си­туации обозначена Полем Рикером: "тот же самый век, который опустошает язык, становящийся все более точным, однозначным и техническим, вырабатывает и средства возрождения его полноты в лице экзегетики, феноменологии, психоана­лиза, философии языка"[Расоеиг 1972: 288]. Вопросы, связанные с изучением са­кральных текстов, разрабатываются в рамках ряда направлений отечественного и зарубежного языкознания. В эпоху возрождения религиозных ценностей в духов­ной жизни общества особую актуальность приобретают исследования, посвящен­ные различным аспектам взаимодействия языка и религии и рассматривающие функционирование религиозных текстов в контексте национальной (в том числе православной) культуры. Так, в настоящее время зарубежными лингвистами про­блемы изучения религиозного языка выделены в особый раздел языкознания -теолингвистику. Одной из актуальных проблем, связанной с изучением переводов сакральных текстов, является проблема интерпретации и понимания, входящая в сферу герменевтики.

В основе всякой интерпретации лежит противоречие, так как "истолкование начинается как раз с того момента, где кончается понимание" (Г.Г. Шпет). Эта проблема остро встает в постсоветской России для многих тысяч современных ве­рующих. Особым содержанием она наполняется и в контексте возрождения систе­мы православного образования. На Западе и в протестантских кругах активно раз­вивается теологическая герменевтика, в результате происходит дальнейшее "дроб­ление" родового понятия - положительная герменевтика, протестантская герме­невтика, герменевтика буддизма, каббалистика и т.д. Следовательно, можно гово­рить и о православной герменевтике как разновидности герменевтики теологиче­ской. Что касается герменевтического направления в России, то оно развивается "в основном в среде собственно академического и образовательного пространства" (А.А.Грякалов). В настоящее время можно констатировать формирование "герме­невтической парадигмы" не только на Западе, но и в России (И.В. Богин, А.В. Ми­хайлов, А.В.Арапов, Н.О. Гучинская, И.В. Арнольд). К идеям герменевтики восхо­дит концепция диалогизма (М.М. Бахтин), теория интертекстуальности (Ю. Кри-стева, Ж. Дерррида), понятие прецедентного текста (Ю.Н. Караулов). В то же вре­мя все больше ученых осознают необходимость обращения к идеям классической герменевтики.

Герменевтический поворот в области филологии обусловил и переориента­цию в научных исследованиях: со сбора и описания эмпирического материала - к анализу текста и Слова в тексте. В свое время это гениально предвосхитил А.Ф. Лосев, выдвигая в качестве девиза современной филологии бессмертную "формулу вероисповедания" Фридриха Ницше - "Философией стало то, что прежде было филологией". И вполне созвучны слова В.В. Василика: "В час, когда рушатся ми­ры, явно недостаточно говорить только об истории и филологии, следует обра­титься к сущностным смыслам христианской гимнографии" [Василик 2006: 18].


4

Избранный нами герменевтический подход обусловлен не только спецификой объекта, но и логикой историко-лингвистического исследования. Как справедливо отмечает В.А. Баранов, "Древнеславянский текст, текст Священного Писания, ли­тургические тексты представляют собой объект лингвистического исследования особого рода. Какая бы проблема не стояла перед историком языка, в центре вни­мания неизбежно оказывается понимание текста [Баранов 2002: 18].

Актуальность исследования обусловлена и той значительной ролью, которую играли литургические источники в становлении славянского литературного языка и культуры. Гимнография играла важную роль в общественной и культурной жиз­ни Древней Руси: ее знали наизусть общественные деятели, под ее воздействием создавали произведения выдающиеся ораторы и церковные писатели. Являясь проводником византийского влияния, гимнография сыграла значительную роль в формировании мифологически-символического пласта, на котором основывалась русская культура, национальная литература и религиозная философия. Известно высказывание Н.А. Бердяева: "Богатая культура, культура красивая и творческая связана кровно с христианской мистикой и символикой, с культом, с тем духом, который создал икону, зажег перед ней лампаду и воскурил ладан".

Объектом исследования является язык славянской переводной литургической поэзии в единстве смыслового содержания и конкретных языковых форм его вы­ражения. В сферу данного исследования попадает также содержательная сторона византийской гимнографии и ее религиозно-богословские основания.

Непосредственным предметом изучения являются особенности словообразо­вательной, лексико-семантической, морфолого-синтаксической и образно-поэтической системы исследуемых памятников письменности, а также приемы текстопостроения и специфика переводческой техники на различных этапах.

Материалом исследования послужил текст гимнов в составе Цветной Трио­ди по разновременным славянским переводам. Триодь Цветная представляет собой вторую часть единой богослужебной книги, содержащей части богослужения для подвижных дней годичного круга. Являясь одной из книг, без которых не могло обходиться богослужение, Триодь включена в корпус первых славянских перево­дов: часть материала Триоди была переведена Кириллом и Мефодием, а затем до­полнена их последователями.

В качестве дополнительного привлекался и материал других литургических книг - Минеи, Октоиха, а также типологические параллели из древнеармянского гимнографического сборника - Шаракана.

Источники исследования. Уже в герменевтике Блаженного Августина со­держится весьма важная мысль о переводе как о разном осмыслении оригинала: "хотя, не прибегнув к подлиннику, нельзя знать, кто из переводчиков точнее пере­вел место сие, несмотря на то, умному читателю тот и другой перевод раскрывают очень многое" [Августин 2006: 85].

В качестве основных источников привлекаются славянские списки, отра­жающие основные вехи бытования Триоди на Руси: первоначальный перевод, представленный единственным русским списком (Триодь Моисея Киянина), ис-


5

правление в эпоху Ярослава Мудрого (Триоди Гимовской редакции по рукописям XII-XIV вв.), новый перевод, сделанный при патриархе Евфимии (рукописи XV в. и позднейшие печатные издания), воспринятый реформой патриарха Никона (Ни­коновская Триодь) и положенный в основу современных печатных изданий. Особ­няком стоит новый перевод Триоди под редакцией Сергия Страгородского, во­шедший в печатные издания 1910-1915 г.

Мы придерживаемся классификации М.А. Моминой [1982; 1992].

  1. Триодь Моисея Киянина (МК), названная так на основании приписки, по­мещенной писцом в конце рукописи. Неделеная, включает Постную и Цветную Триодь, написана уставом. Порядок расположения песнопений архаичный, отсут­ствуют вторые каноны на ряд праздников - Преполовение, Вознесение, Пятиде­сятницу.
  2. Рукописи гимовской редакции (Гим). Тип Триоди, употреблявшийся на древней Руси и представленный исключительно русскими списками, был образо­ван в результате правки XI века, предположительно при Ярославе Мудром, в ходе которой происходило исправление уже существующего древнеболгарского пере­вода. Список Триодей, содержащих текст этой редакции, приводится М.А. Моми­ной [1992]. В качестве основных списков нами избран старший список Триоди из библиотеки синодальной типографии (№ 138) и рукопись Вологодского собрания, содержащая только каноны и трипеснцы. К этой же редакции нами отнесена Три­одь и Минея Праздничная (№ 139). Рукопись Типографского собрания № 138 (Тип.) примечательна тем, что содержит вторые песни канонов на ряд великих праздников. Греческий текст вышеперечисленных песен обнаружен протоиереем В.В. Рыбаковым. Среди славянских рукописей, в которых присутствует вторая песнь, данный памятник не приводится.
  3. Памятники Афонской редакции (Аф). Из славянских Триодей сюда отно­сятся те, которые появились в результате исправления на Афоне в XIV веке. В ка­честве основного списка в диссертационном исследовании используется рукопись XV в. Триодь Цветная из фондов библиотеки КГУ (№ 4633), далее - Казанская Триодь (КГ). В состав Триоди включены паримии, апостольские и евангельские чтения, а также синаксарий, переведенный впервые на Афоне в середине XIV в. Порядок службы отражает Иерусалимский устав, в состав памятника входит служ­ба великих и малых вечерен. Триодь деленая, начинается с Лазаревой субботы, по­добное деление имели еще два типа Триоди, употреблявшиеся у восточных славян: Гимовский и Киевский.

Впоследствии именно этот перевод был канонизирован патриархом Евфими-ем и вошел в печатные издания. Как отмечает И. Карабинов, впоследствии уже ре­зультаты евфимиевской правки будут учтены на следующем этапе исправления перевода Триоди в XVII веке в Киеве и Москве [Карабинов 1910:216]. Текст руко­писи грецизирован по сравнению с рассмотренными нами Триодями XV - XVII веков, также принадлежащими к Афонскому типу, который неоднократно правил­ся на протяжении XV - XVII веков. Так, ближе к древнему переводу Триодь 1648 г (НБЛ, ОРРК) и Триодь 1635 г. (НБЛ, ОРРК), а также рукописная Триодь XVI в. из Центрального Архива (АН, № 1848). По причинам технического порядка графика


6

рукописей упрощается (в силу специфики исследования рассмотрение особенно­стей графики и орфографии не входит в наши задачи), не передаются надстрочные знаки. Греческий текст, которым пользовались афонские справщики, положен и в основу современных печатных изданий.

Наконец, прослеживается дальнейшая судьба славянского перевода в Нико­новской редакции (Триодь Цветная 1670 г), а также в период литургической ре­формы (Триодь Цветная под редакцией Сергия Страгородского).

Помимо указанных памятников, в качестве дополнительных источников для

исследования привлекается материал других гимнографических сборников. Текст славянской Минеи приводится по изданиям исследователей (И.В. Ягич; Е.М. Ве­рещагин, В. Б. Крысько), а также по современным печатным изданиям. Параллели из древнеармянского сборника - Шаракана, приводятся по амстердамскому изда­нию 1702 г., русский перевод - по изданию Н. Эмина.

Поскольку оригиналы доафонских рукописей иногда имели существенные от­личия, наряду с печатными изданиями Триоди и Пентикостария мы обращались и к существующим версиям греческого текста - это издание древнего Иерусалим­ского Последования Страстной и Пасхальной седмиц, издание Богослужебных ка­нонов Е.Ловягина, издание служебных миней. Кроме того, мы использовали дру­гие богослужебные сборники, патрологию J.P. Migne, а также электронные версии этих памятников.

История вопроса.

Проблемы интерпретации выдвигаются на первый план в связи с историей переводов Священного Писания. Вопросы сравнительного изучения переводов в связи с проблемами интерпретации затрагиваются уже в "Христианской науке" Августина. "Взрыв" герменевтической проблематики приходится на переломные моменты книжных реформ. Цели ее всегда прагматичны: критика старого перевода и концепция его переработки. Герменевтический подход к литургическому тексту просматривается у защитника реформы патриарха Евфимия - Константина Косте-нечского. Анализируя многочисленные ошибки в переводе литургических книг, Константин Грамматик в своей аргументации опирается как на грамматику под­линника, так и на "параллельные места" Священного Писания, используя развер­нутый богословский комментарий. В связи с проблемами перевода к интерпрета­ции гимнографии обращается и Максим Грек. Вопросы интерпретации являются одним из центральных пунктов и в обширной полемике по поводу новой редакции литургических книг в начале XX вв.

В настоящее время с позиций герменевтики исследованы древние славянские переводы Ветхого Завета (А.М.Камчатнов). Что же касается интерпретации литур­гических текстов, то она не получила широкого освещения. В связи с активным развитием литургического богословия появляются работы, содержащие интерпре­тацию отдельных песнопений (В.А. Алымов, М.С.Красовицкая). В частности, гер­меневтический подход или искусство толкования в качестве основы исторической литургики провозглашает В.А. Алымов. Как правило, здесь отсутствует собствен-


7

но филологический анализ, за основу берется современный перевод, а греческие параллели, если и приводятся, то в виде отдельных лексем.

В академической среде герменевтическое направление в изучении гимногра-фии представлено исследованиями М.Ф. Мурьянова, С.С. Аверинцева и Е.М. Ве­рещагина. Труды С.С. Аверинцева по ранневизантийской поэтике продолжают традиции филологической герменевтики (А.Бек, Ф.Аст). Герменевтическая линия толкования византийской гимнографии, являющая собой синтез филологического и богословского подхода, содержится в диссертации G. Grosdidier de Matons [1971] и монографии В.В. Василика [2005]. Следует отметить, что как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике отсутствуют специальные исследования, посвя­щенные интерпретации переводного текста гимнов Триоди.

Начиная с фундаментального исследования И. Карабинова [1910], текст Трио­ди изучался главным образом в текстологическом направлении, при этом в поле зрения ученых чаще попадает первая часть богослужебной книги (т.е. собственно Постная Триодь). С 70-х. годов XX в. ведется активная разработка этого направле­ния как отечественными, так и зарубежными языковедами (М.А. Момина, С. Сла-вева, Г. Попов).

Особенности нового перевода Постной и Цветной Триоди в период литурги­ческой реформы XX века анализировались А.Г. Кравецким и А.А. Плетневой. На­учное издание Постной Триоди предпринято М.А. Моминой совместно с Н. Трун-те: ими опубликована первая часть древней Триоди Моисея Киянина с параллель­ным греческим текстом [2004]. Отсутствие подобных изданий Цветной Триоди де­лают ее текст недоступным широкому кругу специалистов.

Все вышеизложенное свидетельствует о новизне данного научного исследо­вания и поставленных в нем задач. Впервые на первый план выдвигаются задачи интерпретации смыслового содержание гимнов Триоди в единстве его языкового и образного воплощения. Впервые разновременные славянские переводы Цветной Триоди рассмотрены в историко-культурном контексте и в кругу других гимно-графических сборников. Новизна данного исследования обусловлена и неизучен­ностью исследуемых памятников письменности в диахронии, в аспектах истори­ческого словообразования, лексикологии и исторического синтаксиса, а также приемов текстопостроения. Обращение к практически не исследованным древне-славянским памятникам, принадлежащим к различным временным пластам, вво­дит рукописи Цветной Триоди в сферу научных изысканий лингвистов.

Научная новизна проявляется и в самом подходе к исследуемому материалу. Герменевтический подход к тексту гимнов осуществлен в диахронии, в комплексе общелингвистических и специальных теоретических методов, в постоянном соот­ношении с греческим материалом.

Цель данного исследования заключается в комплексном изучении разновре­менных переводов Цветной Триоди в русле герменевтической проблематики и теории текста, предполагающей рассмотрение текста Триоди в кругу других гимнографических источников, а также в контексте Священного Писания и гоми­летики.

В соответствии с поставленной целью предполагается решение следующих


8

частных задач:

  1. установление соотношения филологической и теологической герменевтики; рассмотрение основных принципов религиозно-догматической герменевтики;
  2. выявление религиозно-богословских оснований исследуемых текстов и ин­терпретация смыслового содержания византийской гимнографии в контексте Свя­щенного Писания, патристики и гомилетики и в кругу других литургических тек­стов; анализ его отражения в разновременных славянских переводах;
  3. определение основных тенденций варьирования словообразовательных еди­ниц в греческом и славянском тексте Триоди и их роли в структурной организации текста;
  4. анализ лексических средств воплощения текста с точки зрения отражения богословского содержания; установление основных тенденций динамики лексиче­ской системы в плане соотношения традиции и инновации;
  5. изучение варьирования синтаксических конструкций с точки зрения их сти­листической функции и смысловой наполненности в византийской гимнографии, решение проблемы о соотношении "исконного" и "заимствованного" в разновре­менных славянских переводах;
  6. рассмотрение техники и искусства переводов X - XX вв.;
  7. описание образно-поэтической системы гимнов в историко-культурном кон­тексте и в отношении к первичным христианским символам и архетипам; опреде­ление степени адекватности образа и его трансформации в разновременных пере­водах;
  8. анализ риторических форм воплощения текста как универсального средства выражения сакрального догматического содержания; рассмотрение богословской идеи антиномичности на лингвистическом уровне;
  9. изучение функционирования "текста в тексте" и выявление интертекстуаль­ных элементов, восходящих к другим конфессиональным жанрам;

- введение в научный оборот одного из важнейших переводных памятников.

Основными методами исследования в диссертационном сочинении являются

герменевтический, междисциплинарный, диахронический, сравнительно-исторический, лингвотекстологический методы, элементы статистического метода, а также структурного и мотивного анализа.

Лингвотекстологический метод используется при анализе разночтений в раз­новременных славянских переводах по рукописям XI- XV вв. и печатным издани­ям XVII-XX вв.

Диахронический и сравнительно-исторический методы позволяют опреде­лить новаторство и преемственность каждого из переводов, выявить основные тенденции варьирования, установить место рассматриваемых языковых явлений в контексте развития литературного языка восточных славян.

Сопоставительный метод привлекается при анализе греческих соответствий и их славянских эквивалентов в тексте Триоди.

Элементы статистического метода дают возможность выявить частотность употребления языковых единиц. Применение статистического метода осуществля-


9

ется при помощи программ "Цитата из Библии" и "Тезаурус", а также методом сплошной выборки.

Использование структурного и мотивного анализа позволяет выявить уни­версальные структурные компоненты (цитаты, реминисценции, аллюзии), восхо­дящие к более ранним источникам и выступающие в качестве строевых элементов текста. В качестве вспомогательных также использовались метод обратного пере­вода на греческий язык и метод реконструкции.

Наряду с традиционными для исторического языкознания методами основ­ным методом исследования является герменевтический метод. В связи с неодно­значностью трактовки этого понятия считаем необходимым внести уточнения:

  1. Герменевтический метод есть метод диахронический, предполагающий изучение текста на протяжении его истории. Это тезис "универсальной" герменев­тики.
  2. Герменевтический метод есть метод изучения памятников, написанных на древних языках. Это тезис филологической герменевтики (А. Эрнести, Ф. Аст).
  3. Герменевтический метод сближается с экзегетикой, а "общая задача фило­логии и экзегетики - понять написанный на чужом языке и пришедший из про­шлого текст" (Г.Г. Гадам ер). Филологический анализ гимнографии предполагает ее изучение в контексте патристики, литургики и литургического богословия.
  4. Герменевтический метод предполагает изучение структуры текста и слова в тексте. Анализ слова и формулы-синтагмы в тексте основан на соотнесении парал­лельных мест и связан с принципом герменевтического круга.
  5. Герменевтический подход предполагает изучение гимнографии в историко-культурном контексте, в ее отношении к древним песням восточной Церкви.
  6. Герменевтический метод связан с риторикой и поэтикой и предполагает изучение риторических приемов сакрального текста.

Наконец, междисциплинарный метод заключается в использовании сведений смежных дисциплин - богословия, экзегетики и литургики.

Методологической основой исследования послужили основные принципы и теоретические положения Казанской лингвистической школы - диалектика язы­ковой устойчивости и динамики, нормы и системы; принцип дифференциации как универсального процесса исторического варьирования единиц различных уровней и связанное с ним понятие варианта и инварианта; положение об универсальности языковых явлений и процессов, проявляющихся в типологически родственных языках. Определяющим является и развитый И.А. Бодуэном де Куртенэ систем­ный подход, рассматривающий язык в триединстве семантики, прагматики и син-тактики.

Теоретическая значимость исследования состоит в теоретической разработ­ке содержательной и образной стороны гимнографии, ее источников и религиозно-богословских оснований. Проведенное исследование позволяет сделать вывод о византийском влиянии на судьбы книжного литературного языка восточных сла­вян; вносит вклад в разработку вопроса о становлении языковой нормы; содержит новые лингвистические данные, способствующие воссозданию динамических тен-


10

денций в славяно-русском книжном языке на различных этапах его функциониро­вания.

Методологическая значимость исследования заключается в апробации ком­плексного герменевтического подхода к изучению содержательной стороны разно­временных переводов византийской гимнографии в историко-культурном контек­сте. Универсальность данного подхода допускает и его использование при изуче­нии сакральных текстов различной жанровой природы, а также применение в ме­тодологии богословских дисциплин - экзегетики и исторической литургики.

Практическая значимость исследования определяется тем, что полученные результаты могут послужить в качестве теоретической и практической основы для новых исследований. Материалы и выводы диссертационного исследования могут быть использованы в общих курсах по истории русского литературного языка, в специальных курсах по исторической лексикологии, герменевтике и теории текста, а также в курсах по исторической литургике и греческому языку в высших духов­ных заведениях. Результаты исследования могут послужить основой и для реше­ния задач, связанных с вопросами соотношения славянских переводов с гречески­ми оригиналами, в том числе и для критики греческого текста. Материалы руко­писных источников могут быть в дальнейшем использованы для подготовки науч­ных изданий памятника.

Основные положения, выносимые на защиту:

    • Принципы религиозно-догматической герменевтики являются универсаль­ными, связаны с историческим языкознанием и общелингвистическими методами. Обращение к содержательной стороне гимнической поэзии предполагает и особый подход к ее изучению - подход герменевтический, включающий как общелингвис­тические, так и специальные методы.
    • Варьирование единиц различных языковых уровней воплощает основную проблему герменевтики - множественность выражения Единого в процессе его ис­торического развертывания. Варьирование на инвариантной основе является спо­собом бытия сакрального Текста в пространстве и времени. Византийским влияни­ем опосредован ряд активных процессов в славяно-русском книжном языке: ста­новление терминологической системы, сложение определенных словообразова­тельных моделей и парадигматических отношений в лексической системе, форми­рование механизма калькирования.
    • Во всех славянских переводах представлен весь набор вариантов, меняется лишь их соотношение в рамках "традиции" и "инновации", определяющее понятие нормы. Конечным итогом варьирования становится расхождение синтаксических моделей, изначально функционирующих в качестве вариантов.
    • Логика переводов Триоди определяется диалектикой двух противополож­ных тенденций: "герметической" и "интерпретирующей"; со спиралевидным ха­рактером изменений, неуклонно приближающим славянский текст к языку-образцу, или цикличным, возвращающимся на новом "витке" к принципам первых переводов. Одна постоянно "развертывает" смысл греческого Логоса, вторая вос­производит формы его выражения по "образу и подобию" оригинала. Возврат к

    11

    традициям первых переводов просматривается и в печатных Триодях афонской редакции, и в изданиях периода литургической реформы.

    1. Литургический образ возникает в результате "столкновения" библейского символа, мифа и догмата. Диалектика развития образа сопровождается разверты­ванием мысли по спирали: от библейского перифраза - к святоотеческой форму­лировке, от мифа - к догмату. Ход рассуждения по аналогии проявляется в меха­низмах развернутой метафоры, аллегорезы и типологии, прослеживается взаимо­связь между определенным жанром или литературной формой и набором ритори­ческих приемов. В песнопениях восточной церкви функционирует значительное число образов, тем и литературных мотивов, трактуемых сходным образом и вос­ходящих к Священному Писанию и ранним патриотическим текстам.
    2. Характерные для литургической поэзии парадокс и антиномия часто обле­кались в риторическую форму оксюморона, в основу которого положены интер­текстуальные элементы, восходящие к формульному ряду Священного Писания, Символа Веры и патристики. Выявленные типы антиномий и принципы преобра­зования исходных формул имеют устойчивые структурно-типологические парал­лели в древнеармянской гимнографии.
    3. Гимнография связана с патристикой и гомилетикой. Фрагменты из творе­ний Святых Отцов заимствовались не только в форме цитат и аллюзий, но и целы­ми сюжетными блоками. Влияние патристики проявлялось и в особенностях ав­торской экзегезы. Типологические параллели из древнеармянской гимнографии позволяют восстановить общий патристический контекст, а в некоторых случаях и перевод с греческого, восходящий к глубокой древности.
    4. Рассмотренные языковые процессы имеют аналоги в тексте-образце и свя­заны с универсальными языковыми законами, действующими в различных языках, а также с особенностями развития поэтического текста.

    Основные результаты исследования представляют собой обобщение анали­за содержательной структуры гимнографических источников и риторических форм его воплощения; выявление религиозно-богословских оснований этих текстов в историко-культурном контексте; обобщение основных тенденций исторической динамики языковых единиц различных уровней в разновременных славянских пе­реводах; наблюдений над переводческой техникой и искусством переводов XI-XX вв.

    Конкретные результаты исследования получены в сфере исторического словообразования и лексикологии, исторического синтаксиса русского языка, тео­рии перевода, исторической поэтики, герменевтики и теории текста, а также в сфере смежных дисциплин - исторической литургики и экзегетики.

    Апробация работы. Работа обсуждалась и была рекомендована к защите на заседании кафедры русского языка Казанского высшего военного командного учи­лища (военного института). Диссертационное исследование также прошло обсуж­дение на заседании кафедры истории русского языка и языкознания Казанского (Приволжского) федерального университета.

    Основные положения и промежуточные результаты исследования были изло­жены и обсуждались на следующих конференциях:


    12

    на международных научных конференциях: "I, II, III, IV международные Бо-дуэновские чтения" (Казань, 2001, 2003, 2006, 2009 гг.); "XXV-ые Кирилло-Мефодиевские чтения" (Самара, 6 июня 2002 г.), "IV Славистические чтения па­мяти профессора П.А. Дмитриева и профессора Г.И. Сафронова" (Санкт-Петербург, 12-14 сентября 2002 года); "Актуальные проблемы вербальной комму­никации: Язык и общество" (Киев, 8-10 апреля 2003 г.); "Функционирование рус­ского и украинского языков в эпоху глобализации" (Ялта, 29 сентября - 4 октября 2003 г.); "Церковнославянский язык: история, исследование, преподавание" (Мо­сква, 28-30 сентября 2004 г.); "Межкультурные коммуникации" (Украина, Алушта - 2005,2007,2008,2009,2010 гг.); "Православие в поликонфессиональном обще­стве" (Казань, 21 -23 июля 2005 г.); "Язык и мир" (Украина, Ялта - 2006,2008 гг.); "Международные рождественские образовательные чтения" (Москва, 2007,2008, 2009,2010 гг.); "Церковь и проблемы современной коммуникации" (Нижний Нов­город, 5-7 февраля 2007 г); "В .А. Богородицкий: научное наследие и современное языковедение" (Казань, 4-7 мая 2007 г.); "Русский язык в странах СНГ: современ­ный статус и перспективы развития" (Ереван, 30 ноября - 2 декабря 2007 г.); "Языковая семантика и образ мира" (Казань, 20-22 мая 2008 г.); "Перевод Библии как фактор сохранения и развития языков народов РФ и СНГ" (Москва, 24-26 сен­тября 2008 г.); "Русский язык и культура в зеркале перевода" (Салоники, 14-18 мая 2008 г.); "Дни Адама Мицкевича в Крыму" (Крым, Гурзуф 11-14 сентября 2008); "III Международные Севастопольские Кирилло-Мефодиевские чтения" (Крым, Севастополь 16-21 сентября 2009 г.); на международном научном конгрессе "Рус­ский язык: исторические судьбы и современность" (Москва, 2004,2007,2010 гг.); на региональных научных конференциях в Казанской духовной семинарии (Ка­зань, 2000,2003,2004,2005,2006,2007,2008,2009 гг.); на итоговых научных кон­ференциях в КГУ.

    Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, се­ми глав, заключения, списка использованных источников, научных работ, слова­рей, приложения и принятых сокращений.

    Содержание работы.

    Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются объект и предмет исследования, его цель и задачи, отмечается научная новизна, теоретическая, методологическая и практическая значимость, дается характери­стика материалов и методов исследования, рассматривается история разработки вопроса, излагаются положения, выносимые на защиту, обобщаются полученные результаты исследования.

    В первой главе "Место герменевтики в кругу филологических дисциплин" рассматриваются пути соприкосновения филологической и теологической герме­невтики, приводятся основные принципы религиозно-догматической герменевти­ки, анализируется их трансформация в других текстоцентрических направлениях.

    В первых богословских системах в основу интерпретации и лексического ана­лиза положен тезис о тождестве языка и бытия, основанный на христианской идее инкарнации. Согласно Августину, диалектика слова связана с антиномией Единого


    13

    и многого, неизглаголанное Слово Божие выражается в человеческом слове, хотя и в искаженной форме. Затронутая Августином проблема получает продолжение у Николая Кузанского. Развивая тезис о тождестве противоречия Единого и многого, он вводит понятие о "свертывании" и "развертывании" Слова-Логоса. Традиция символико-аллегорического толкования сакральных текстов, названная У. Эко "парадигмой вуали", примиряет два противоположных подхода, сложившиеся в греческом мире: логико-рационалистический и герметический, связанный с мисте­риями древности. Герменевтический феномен уясняется из интерпретирующей природы языка, "развертывающего" бесконечность подлежащего истолкованию смысла.

    Дальнейшее развитие онтологическая теория слова получает у представителей феноменологического направления герменевтики на Западе (Г.Г. Гадамер, М.Хайдеггер, П.Рикер) и в России (Г.Г. Шпет), в том числе в отечественной рели­гиозной философии (С. Булгаков, П. Флоренский, А.Ф.Лосев).

    Антиномия однозначности или многозначности смысла становится основной проблемой герменевтики. Антиномичная природа слова уясняется из двойственно­го соотношения сущности и явления, именующего и именуемого. В свете герме­невтической проблематики центральными проблемами языка становятся изучение однокоренных слов и осложнение одних и тех же корней словообразовательными элементами; изучение различных вариаций одного смысла (многозначность) и слов, связанных отношениями сходства (синонимия); наконец, изучение тропов, благодаря которым слово употребляется в "несобственном", не принадлежащем ему смысле. Различные грани смысла раскрываются в диахронии. С антиномичной природой слова связывается соотношение слова и понятия, актуализирующего или "конципирующего" смысл. В "герменевтике символов" П. Рикера она предстает в ипостасях религиозного и буквального смысла, чье тождество достигается в дву­единой природе символа.

    Развитие герменевтики определялось взаимодействием и борьбой двух проти­воположных подходов к тексту. Первой подход - "вера в метод и его объектив­ность" абсолютизирует объективность интерпретации, основанной на схематиче­ском редуцировании и выявлении типического. Второй основан на идущем от апофатики иррационализме, порождающем субъективизм интерпретатора. Герме­невтический метод тесно связан с методами исторического языкознания. Как от­мечает Г.Г. Шпет, основою герменевтики явится филология в ее историческом на­правлении как наука о слове во всех обстоятельствах его употребления и развития. В трактовке Г.Г. Гадамера он предстает как процесс исторического "развертыва­ния" значений многомерного смысла, раскрывающего в содержании предания но­вые аспекты значений.

    В историческом движении различных герменевтических концепций филоло­гическая герменевтика то сближается с экзегетикой, то противопоставляется ей. Оба мнения представляются несколько односторонними: с одной стороны, невоз­можно игнорировать различия между интерпретацией профанных и сакральных текстов, поскольку религиозная герменевтика, кроме общих, располагает и специ­альными методами. С другой стороны, невозможно отделение от догматики, на-


    14

    пример, при интерпретации гимнографии, поскольку догматика является непо­средственным предметом ее содержания.

    Основополагающим методом герменевтики является соотнесение так назы­ваемых параллельных мест, первичных формул и их парафразов. Анализ слова и формулы-синтагмы в тексте связан с принципом герменевтического круга, опреде­ляющим взаимосвязь части и целого. Применительно к структуре средневекового текста дополнение в определение "герменевтического круга" вносит В.В. Колесов: "от части к целому, от текста к его элементам".

    На основе соотнесения параллельных мест происходит выявление семантики слова. Основные методы раскрытия значения слов, перечисленные П.И. Савваито-вым, используются в современной герменевтической логике. С методами теорети­ческого языкознания связан лексико-синтаксический анализ, включающий:

    1. изучение лексики и грамматики текста, отличение грамматически правиль­ных элементов от неправильных;
    2. выявление логики текста;
    3. определение структурных единиц текста и границ блоков, входящих в текст;
    4. соотношение первичного и вторичного текстов.

    В этом плане требует уточнения понятие текст, весьма неоднозначно трак­туемое в современной лингвистике. Определение текста как исторической кате­гории дано В.В. Колесовым. Сама внутренняя форма слова textus (texere 'плести'), восходит к еще более древнему представлению о нити, сплетаемой в ткань тек­ста. Тем самым текст оказывается ни чем иным, как гимном - ицуос; 'гимн' (от 6(|)aivЈiv 'плести, ткать'). Этот исходный образ положен и в основу концепции ин­тертекстуальности: так, Р.Барт определяет текст как новую ткань, сотканную из старых цитат.

    Текст гимнов создан переплетением мотивов, восходящих к различным ис­точникам и жанрам, а также к более древней, дохристианской эпохе. В первую очередь гимнография должна рассматриваться во взаимосвязи с текстом Священ­ного Писания. Священное Писание выступает в роли архетипа, который наполня­ется новым содержанием во вторичных текстах, что достигается анализом связей отрывка с контекстом и соотнесением параллельных мест. С позиций антиномии единого и многого варьирование средств выражения предстает не только как раз­вертывание Логоса в исторической перспективе текста, но и как способ инобытия исходных формул.

    В широком смысле под вторичными формулами следует подразумевать структурные единицы текста, восходящие к более ранним источникам. Кроме ци­тат из Священного Писания, сюда входят формулировки соборов, Символа Веры и изречения вселенских учителей. В связи с этим литургический текст необходимо интерпретировать в контексте патристики. Особое влияние оказывала гомилетика, которая выступала не только в функции первичного источника, но в качестве по-средующего звена между гимном и текстом Священного Писания.

    Наконец, изучение гимнографии должно строиться в связи с соотношением ее системы образов с библейским символом, мифом и догматом. Изучение текста и слова в тексте основано на идее инварианта. Элементы, восходящие к единому


    15

    первичному источнику - пратексту или тексту-архетипу (Священное Писание, формулировки Символа Веры, творения Св. Отцов) образуют "мифологически-символический пласт" (К. Станчев), присутствующий в структуре художественно­го образа и лежащий в основе средневекового текста. Это дает возможность выяв­ления универсальных структурных элементов, образующих "пласт-посредник", не только в сакральных текстах, функционирующих в рамках моногенной языковой традиции, но и в различных языках и культурах. Как правило, это тексты, объеди­ненные общей темой и находящиеся в отношении изотопики.

    При литургическом употреблении текста происходило обогащение семантики слова, поскольку "к мифологическому значению прибавлялось и ритуальное" (К. Станчев). Становясь событием, сами священные формулы одновременно пред­ставлены как нечто постоянное и в то же время движущееся, а литургический текст становится посредником между Богом и человеком.

    Инобытие формул Священного Писания в новых текстах сопровождалось бо­гословским "сгущением" мысли, в результате которого на текстовом уровне про­исходило стяжение синтагмы в слово. Неуклонный рост composita сопровождает и развитие гимнографических жанров. Это дает основание усматривать в усложне­нии словообразовательной структуры слова универсальную особенность сакраль­ного текста. Во второй главе "Герменевтика и структура слова" анализируются функции composita, занимающих центральное место в христианской письменности и гимнографии и особенности их перевода.

    В п. 2.2. рассматривается перевод composita, первый компонент которых об­ладал способностью усиливать значение слов, с которыми он сложен. В эту группу входят лексемы с компонентами ей-, ttcxv-, 8иа-,трш-.

    Многие composita не несли дополнительной семантической нагрузки, образуя параллели к однокоренным простым словам (момент стиля). Это являлось под­держивающим фактором для безразличного варьирования славянских эквивален­тов: прчстяш Iчстяш - axpavToc;, TTavdxpavToc;, dyvrj, UTTepayvoc;. Феноменом принципиальной невыразимости греческого Логоса обусловлено и то, что отдель­ные элементы смысла могут остаться не выявленными при переводе или быть экс­плицированы дополнительно. Этим фактором обусловлено то, что в доафонских списках первый элемент сложений передается непоследовательно, представлены замены простым словом или описательной формулой. При переводе "усиленных" образований различного типа преобладают формы с приставкой пре-= ш, ttov, иттер, трш. Терминологическая неустойчивость проявлялась и в накоплении ряда вариантов перевода одного и того же греческого слова. На вариант перевода влия­ние оказывал контекст, где славянский эквивалент выступал в роли синкреты, вби­рающей значения близкозначных слов.

    Принципиальная установка на воспроизведение структурных особенностей оригинала появляется в Афонской редакции, где широко используется прием каль­кирования. В связи с усилением внимания к структуре слова словообразователь­ные элементы принимают на себя важную роль в дифференциации греческих слов. Каждому элементу подбирается однозначное соответствие: еи = бллго, Sua = зло, ттау= ксе, итт?р= пре. Проводится дифференциация компонентов три- и тре- в за-


    16

    висимости от усилительного или числового значения компонента тр ш-. Устраня­ется терминологическая многозначность, передается внутренняя форма, воспроиз­водится "нанизывание" префиксов.

    Отметим, что в литургической поэзии словообразовательные элементы явля­ются неотъемлемой частью текста как целого. С усилением калькирования адек­ватно передаются риторические фигуры оригинала, значимые для образного и догматического содержания.

    При диахроническом варьировании возрастает внимание переводчиков к структуре слова, обнаруживая связь морфемы со смыслом. В п. 2.3. рассматрива­ются особенности перевода префиксальных образований. В доафонских списках префиксальные образования могут заменяться бесприставочными эквивалентами или предложно-падежными сочетаниями. В Аф они вытесняются кальками, обра­зующими лексические и словообразовательные парадигмы: тгрооталцс, 'стоящий впереди'; 'заступник, покровитель, начальник передового войска' - злстоупникь // /^й^стлтела, rrpoaiaaia 'стояние впереди'; 'защита' - помофницл // /^дстлтеластб.0, TTЈp(oTccoig 'стояние кругом'; 'обстоятельство, ос. несчастье' -нлплста // оястонхше.

    Отметим, что первоначальные эквиваленты не способны исчерпать смысл греческого Логоса. Так, архистратиг Михаил раскрывается в тексте как 'стоящий впереди', как 'заступник' и 'проситель', наконец, 'начальник воинства' -престоле простом в.лАчню..иже тебе пре^стлтелА теплл сьтаждлыши^ь; чин-онл ЧАЛннче • св.'Ё.тоу ьеликол^ присно престол.

    Каждому элементу переводчики пытаются подобрать однозначное соответст­вие: ?к - из; што - Ш; em - нл; ттро - пред; ттерС - об. В результате устраняется стихийность словоупотребления, характерная для доафонских списков: ттро -преже, преди, про-, пре-, при-,зл-. С усилением экспрессивной функции приставки пре- как соответствия префикса ттара- она вытесняется из позиций, не мотивиро­ванных оригиналом.

    В НТинновации Афонской редакции проводятся более последовательно. Час­тичный "возврат" к принципам перевода доафонских рукописей наблюдается в Триоди под редакцией Сергия Страгородского: кАфшУи - ттрокр uoq, кедств.^ юфе -TTpoaKiv8uvЈuovTЈc;, с'ё.пшб.пла првдукАЗАнЫ - ттроакш.

    В п. 2. 3. 1. анализируются особенности перевода образований с префиксом совместности. В греческом языке глаголы, сложенные с элементом auv-, обозна­чают общность действования или состояния, единение или согласие. В христиан­ской литературе созданные при его помощи богословские термины служат для вы­ражения осуществленного через человека "синтеза Бога и тварного мира, который является сущностью всей христианской антропологии" (В.Н.Лосский).

    Уже в древних славянских переводах сложилась триада синтаксических вари­антов:

    1) бесприставочный глагол + съ+ Те. пад. ("исконная" конструкция); 2) пре­фиксальный глагол + съ+ Те. пад (контаминированная "усиленная" конструкция); 3) префиксальный глагол + Дат. пад. ("грецизированная" конструкция). Послед-


    17

    няя модель в доафонских рукописях представлена единичными примерами, доми­нирует "исконная" конструкция.

    Сложившуюся вариативность можно рассматривать как "отраженную сино­нимию", существующую в языке-образце, где, начиная с перевода LXX, возраста­ет число глаголов, сложенных с префиксом auv. Отметим следующие способы вы­ражения совместного действия: 1) глагол, сложенный с префиксом auv + Dat.; 2) бесприставочный глагол + Dat. с предлогом auv, 3) бесприставочный глагол + Dat. без предлога; 4) глагол, сложенный с префиксом auv + Dat. с предлогом auv; 5) бесприставочный глагол + Gen. с предлогом цетсс, 6) глагол, сложенный с префик­сом auv + Gen. с предлогом цетсс. Уже существующие глаголы в тексте НЗ и пат­риотической литературе получают переносные значения, что создает условия для символической, а затем и семантической сверхдифференциации.

    В переводе Аф, а затем в НТусиливаются позиции грецизированной модели, в результате происходит окончательное размежевание конструкций и закрепление их уже в различных языках - русском и церковнославянском. В Триоди под ре­дакцией Сергия Страгородского вновь доминирует "исконный" вариант, что соот­ветствовало ориентации на норму русского литературного языка.

    Диаметрально противоположный подход к тексту можно проиллюстрировать на примере фрагмента, восходящего к Посланию к Ефесянам [Еф. 2: 4-6]. Префикс auv- несет основную нагрузку в отражении идеи "универсальной сим-namuu ", преодолевающей противоречие между Богом и миром.

    ojc; dyomiaac; yap, auvEKccQiaag,

    ojc; oufjnc^rfaag Ьк, rjvcuaag ашито1

    ojc; ivojaag оиусттоЮед

    ojc; аттавцс, лавы\> be, ouveSd^aaag

    HT

    ЦТ редакции Сергия Страгородского

    1ЛКО  БО  Б.ЙЗЛЮБИБ.Й СХПОСЛДИЛХ  СТИ 1ЛКО ПОЛ\ИЛ<ЖЛБ.Х С&ЕДИНИЛЙ ?СИ СЕкЛ 1ЛКО СХЕДИНИБ.А1И СПОСТрЛДЛЛХ 1ЛКО  БЕЗСТрЛСТЕНЙ ПОСТрЛДЛЬЙ

    и спрослльилй ети

    1лкш бо Б.ЙЗЛЮБИБ.АШ сх собою послдилх еси: и 1лкш помил<жлб.а1и, соединили еси секЛ: 1лкш СОЕДИНИБ.АШ, пострлдллх еси с& нил\х:

    1ЛКШ  БЕЗСТрЛСТЕНЙ ПОСТрЛДЛБ.А1И,

    сх собою прослльилх ети.

    Далее в п.2.3.1.1. рассматривается перевод именных образований с этим пре­фиксом. В доафонских списках наблюдается варьирование префиксальных образо­ваний и предложно-падежных сочетаний, на выбор варианта перевода влияние оказывало и внутритекстовое варьирование в оригинале.

    В ряде случаев отклонения от принятой системы эквивалентов связаны с ин­терпретацией текста, например: б ev коЛтток; exei ouvctfSiov- кго же им'ё.б.ь ддр^ь ся сок о/о// его же Б.& нлдр^ имлта прнснос^щнл. Аллюзируется теологу-мен о вечном сопребывании - и до воплощения и по воплощении - Сына с Отцом: 6 Movoyevr^cj Yiocj, ovjv sig tovkoXttov tounarpdg'EKEivoq e^nyrjaorro [Ин. 1: 18]. Фрагмент по контексту речи ближе к толкованию Иоанна Златоуста: dvdpxojc; Kai diSiojc; ev то! koAttoj tou ттатрдс; eittojv. Возможно предположение как о паро-нимии в оригинале: ouv iSiov (iSioc; 'свой, собственный'), так и о приеме апрок-симации в переводе (термин Е.М. Верещагина).


    18

    Есть примеры контекстуального перевода, а также выравнивания по исходно­му тексту Священного Писания: Б.& р<ж& низ&л&жен& • продлнь б&?" скокк крлтнек (auyyovoic;) [МК 156 об. Тип.12 об.]. Проясняется затекст жития Иосифа Прекрасного, проданного братьями [Быт. 36: 24-28].

    В Аф число калек увеличивается, калькирование остается господствующей тенденцией и в последующих переводах. В п. 2.3.2. анализируются особенности функционирования и перевода апофатических терминов. Образование апофатиче-ской терминологии стимулируется и риторической формой, в которую облекается догматическое содержание, например: кдино начало пренАЧАЛнок начало • К?ЗИАЧАл"а бж:тб.л Y суфАстьл -dpxnv UTTepdpxiov u|i<I)v dvdpxou Веотптос; кои ойшбтптос;.

    Славянские отрицательные термины могли соответствовать нескольким гре­ческим. И наоборот, одни и те же термины переводились по-разному в зависимо­сти от ключевого слова и структуры текста: He^A^oj^AifiHH (dxpovoc;) ск.'Ьтх, но ь& л"ё.то квзаЪтнаго (aypovoc,) неизреченно рожАшоу.

    Наконец, славянские отрицательные термины могли передавать по смыслу composita других типов: ттара-, аттеф-, 8иа = а.

    В Аф значения греческих слов распределяются между разными соответствия­

    ми, усложняются словообразовательные модели, возрастает количество калек, об-

    разуются синонимические и градуальные ряды:___________________

    Доафонские списки

    Афонская редакция

    аа?(3т!с;                 не^астиьйш

    ЬООЕ$Г\С,         - ЗЛОЧАСТИБАШ daЈ(3rjc;           -НЕ^АСТИБАШ

    аттрбкакос;

    акакос;                   незлобней

    dvЈc;i какое;

    атт?1рбкакос;- НЕИСКоусозлоьнАШ акакос;           -незлобней ау?с|1какос;  - БЕЗЗЛ0ктх

    ттарафрсоу

    афрсоу                       БЕЗОуЛ^НЙШ

    dyv<i)|j(ov

    ттарафрсоу     - прЕБЕЗоул^нйш афрсоу            - БЕЗоушши dyV(i)|JCOV       - НЕрлзоул^нАШ

    Унифицируется перевод однокоренных слов: ьесплотнА1Л\и // неБ.ефестБ.еннА1^& -duAwv; плотаскинх //к.ефнлл-иАо)5п. Калькируются термины, передававшиеся синонимами без отрицательного префикса: зЛБ&|ТЕНИК& // Бесплл\дтлиБ.& - d|ivrj|i<jjv, с&бллзн& //ьезместнАШ - атоттпцос; и т.д.

    Устраняется терминологический разнобой в переводе ключевых терминов:

    Доафонские списки

    Афонская редакция

    d5iaipЈToc;

    атцптос;          НЕрлзА"ЬЛЕНХ

    d5iaipЈToc;          НЕрлзА"ЬЛЕНХ атцптос;             ИЕпр-кхЕКОМАШ

    афиртос;

    ааиухитос;       necm-kcenx

    афиртос;                necm-kxenx ааиухитос;           неслинхнанй

    Ряд разночтений связан с "отраженной паронимией": иже Б.& св.'Ё.те невидима соуфл   // иже Б.& св.'Ё.те приспособив** ежфллго - dtSioc; 'постоянный, вечный'


    19

    /*ш5пАос; 'невидимый', злблжж&шл б.& безлконн'ё.и сё.л\а житУкма // БЕСПоутУел\& - *dvo|iia 'грех, беззаконие' / dvoSia 'бездорожье'.

    Сложившиеся в Аф тенденции остаются господствующими и в Никоновской Триоди. В Триоди под редакцией Сергия Страгородского появляются примеры от­каза от калькирования: изобилан^ю (афВоуос;), жестосердУе (то ааицттаВес;), смртА лют^ю (то d|iЈi§Ј(;), б.незлпное (awpov).

    Уже в доафонских списках наблюдается свободное варьирование калек грече­ских терминов и предложно-падежных сочетаний, послуживших им основой.

    Еще шире представлен описательный перевод наречий. В Аф систематически используются кальки, дифференцируются отрицательные наречия и предложно-падежные формы в функции наречий. Постепенное вытеснение предложно-падежных сочетаний конфиксальными формами нельзя полностью отнести за счет византийского влияния, поскольку они начинают употребляться и независимо от оригинала. Варьирование формул инвариантного содержания в "общих местах" языка-архетипа и традиционность средств выражения выступили в роли поддер­живающего фактора их длительного сохранения.

    В п. 2. 4. рассматриваются основные типы словосложений. Большая часть ви­зантийских сложений соотносима с синтаксической связью определяемого и опре­деляющего, которая проявляется в контексте речи. Наиболее продуктивными яв­лялись компоненты 9ео-, С,ию-, ф1Ао-, оцо-, loo-.

    Ряд сложных слов с этими компонентами в доафонских списках передается описательно или заменяется простым словом.

    На отбор лексических эквивалентов влияние оказывала библейская формуль-ность. Так, наряду с библейскими ттпуг] С,ыцс, "Источник жизни", uSwp С,ыг\с,, uSwp C,dv "Вода жизни", в гимнах функционируют формулы, возникшие в результате "свертывания" синтагмы: mjyrj obaroq ссААоцёуои eic; ^ojrjv aicoviov "Источник воды, текущей в Жизнь Вечную» [Ин. 4: 14]. Переводчики часто брали за основу исходные выражения: hctonshhks жиб&ш - rj ттпуг] dei^woc;, коду жиботь с&тьорА - vqidTwv ^ujottokjjv, коды живы -uSwp ^wnpov.

    В доафонских рукописях находит отражение неустоявшийся характер славян­ской богословской терминологии. Так, ряд тринитарных терминов с элементом бцо-'один и тот же' в доафонских списках передается префиксоидами рлкно-, коупно-, едино-, ксе-, отмечены случаи синонимического варьирования, например:

    6|iOOUaiOC;   -  ОМО^СИА   /  ЕДИНОСОуфАНЬ  /   ЕДИНОСОуфАСТБ.0  IрАКАНОСЩЫ'УКЬ.ПЪ.  I

    л,<у/0У0кстАСТБ.А1н& / рлклносщшъ. I едина с&ш // ЕдиносоуфЕН&. В Аф закрепляется однозначное соответствие оцо = едино.

    Некоторые "инновации", канонизированные евфимиевской реформой, появи­лись уже на раннем этапе исправления Триоди, при этом они еще контекстуально связаны. Для доафонских списков нормой являются соответствия прлв.ов.'Ё.рныи, прлв.ОБ.'Ё.рно. Единичным употреблением представлена калька, появление которой мотивировано риторическими особенностями оригинала:


    20


    Коупиноу та неопллимоу • и гороу и л'ё.стб.ицю д^ьноу • и дБАрд ньсноую

    ДОСТОЙНО    СЛАКИМЯ   •   {So^aC,0\iEV)   Л\рИЕ    СЛЛК11Л1Л    •   (evSo^E)   fipAKOCAAKANZIMA

    (opQoSdgbiv) по^ьллл [Тип. 143 об.].

    Второй компонент сложения в доафонских списках часто не находит отраже­ния, есть примеры описательного перевода: зеленый - ynyevrjc;, смртн&ш - 9а-уатг|форос;, д^бнаш - тгуеицатффорос;; С,ыотш - ожиьити, kouvottoieuj -обнлблати, харбттоюс; - рлдостАНАШ, (^июттоюс; - жикотА с&тьорА. В диахронии прослеживается переход от широкой вариативности к единообразию в передаче элементов сложных слов, формулы "свертываются" в композиты. Господство калькирования ведет к установлению парадигматических связей между лексемами, находящимися в отношениях производности, по образу и подобию оригинала: lepoupydc; - lepoupyeaj, сфеннод'Ё.истБ.ОБ.лти - сфнод'Ё.телА.

    Системный характер переводческих принципов проиллюстрируем на примере инновации Аф рлдостнотьорнАШ. Калька впервые отмечена нами в поздней редак­ции паримий. Сложное слово харбттоюс; появляется у LXX, в языке НЗ прилага­тельные, сложенные с этим корнем, равнозначны соответствующим простым сло­вам, что подтверждает варьирование в стихирах Триоди: x°POTTOia аиц|ЗоАа, Јi}</>pootfvrjg ad|i|3oAa. Это создало условия для единообразного перевода в Гим: радостны зилменинх - харбттош аиц|ЗоАа, еифроаиупс; аиц|ЗоАа, а затем и объе­динения   "традиции"   и       "инновации"   в   повторяющихся   чтениях   Аф:

    рЛДОСТНОТБОрНА!   ObpA^Al//рЛДОСТНА!  ЗИЛМЕШЛ - ХОР^ЛОШ с6\}$6\а.

    В п. 2.4.1. рассматриваются особенности перевода неологизмов. Антиномия образования неологизмов выражена С. Булгаковым: человеческая речь, как и исто­рия языка, представляет собой непрестанное словотворчество, при этом новые слова создаются из уже существующего материала.

    Ряд неологизмов, восходящих к Символу Веры, образован путем стяжения синтагмы: TTorrpoyEvvrJTOc; 'рожденный от Отца' - тду ёк той ттатрод у?ууг/б?ута ттрб TTavTOJV aiojvwv; ттатроттро|ЗАг|Тос; 'исходящий от Отца' -то ек тои ттатрбс; ЈKTTopЈi)6|iЈvov, ттрофптофВеуктос; 'возвещенный через пророков' - то AaAfjaav Sid ттрофптагу. Некоторые восходят к НЗ: ттатракоиаВЕЦ 'услышанное от Отца'-6 Абуос;, ov акои?Т?, оик ЈojivE[idq, dAAd тои ттффаутбс; це ттатрод [Но.14: 24]. В рукописях Гим единый смысл "облекается" в единую форму: Ш оца роженл -

    TTOrrpoyEVVrJTOU,  рОЖЕНОЛ\Оу   Ш   ОЦА   - yOVU)  Т?  ТТОГфбд,  /АЗЯМОЛЛА   ШГНАНЯ1А\А

    б.ид'ё.накма - уАоааоттираеита)  0га,    TTupivwv  eTSei  yAwaaajv -   ivrHAHSi^s б.ид'ё.никма м^я/кя, в Аф формулы дифференцируются

    Динамика переводного текста сопровождается увеличением composita и уси­лением позиций калькирования. В //Гряды неологизмов пополнят л\лтередев.л,

    ДОЖДОТОЧИТИ,  НОфЕБОрЮфИИСА,  МИрОСПЛСИТЕЛАНАШ, НЕЗЛБ.ИСТ0ДЛТЕЛА.

    нт

    ст

    Частичный возврат к принципам перевода доафонских рукописей происходит

    в период литургической реформы. Смену переводческих установок проиллюстри-

    руем при помощи таблицы:_______________________________________

    Аф

    Гим


    21

    ДНЕБ.НХИЛ  CK.'fc.TA&IA

    ОЦА  ИСХОДНО

    ГО  ОЦА  рОЖЕНЛ

    прркй! Б.'кфЛНЛГО

    ОТЙ  ОЦА

    Б.ИННОЕ

    стрлнно ОуСЛЙШЛНЙ!

    ОуДОБрЕНИЕ

    рЕЬНИТЕЛА

    рЛДОСТА  ТЬОрА

    ОБНОБ.ИТИ

    ДНЕСЬ^ТЛАШ

    О^ЕИС^ОДНО

    ОЧЕрЖАСТБ.ЕНЛ

    прр^кок.'кфлтЕЛНАШ

    ONEI0  СИЛОЮ

    ЬИНОСЙТЬОрЕНО

    СТрЛННОСЛА1ШЛШЛЛ

    ДОБрОТБ.ОрЕН'|'Е

    рЕБ.Н00БрЛЗНИКЙ

    рЛДОСТНА!   ТЬОрА

    ОБНОБ.ИТИ

    НОБ.ОТБ.ОрИТИ

    = Аф

    О^ЕИС^ОДНОЕ

    = Аф

    О^ЕСИЛНОЕ ЬИНОСОТЬОрЕННОЕ

    = Аф = Аф = Аф

    рЛДОСТНОТБ.ОрИБ.А1И НОБ.ОСОТБ.ОрИТИ

    = Аф

    ГО  ОЦА  ИС^ОДАфИИ рОЖДЕННЛГО  ГО  ОЦА

    копрРрц'к^х

    Б.'кфЛБ.ШЛГО ОЦ^,  рЛЬНОЛЛОфНАШ ГО  Б.ИНЛ  СОТЬОрЕННОЕ СЛА1ШЛШЛ СТрЛННА! p^NH ДОБрОЕ  TbOpEH'l'E ЗАВИСТНИКИ рЛДОСТА  СЙТБ.ОрИБ.А1И НОБ.А1   СЙТЬОрИТИ

    Наконец, в доафонских списках часто встречаются кальки с обратным поряд­ком компонентов (п. 2.4.2.). В Аф, а затем в НТпрослеживается последовательная замена "перевернутых" калек полными. Обратный процесс, с сопутствующим рас­падом сложений на синтагмы и отступлением от структуры и порядка компонен­тов наблюдается в Триоди под редакцией Сергия Страгородского

    Двунаправленный процесс, положенный в основу герменевтики: истолкова­ние текста и его интерпретация - отразился в доафонских переводах, где славян­ский текст является своеобразным парафразом к греческому сложному термину. Усложнение словообразовательных моделей является отражением общих законо­мерностей развития языка средневековой славянской книжности. Однако и в язы­ке-образце наблюдается рост префиксальных образований, "нанизывание" аффик­сов друг на друга, что свидетельствует о проявлении универсальных закономерно­стей, действующих в различных языках. В изданиях периода литургической ре­формы просматривается возврат к принципам перевода доафонских рукописей, демонстрирующий цикличный характер изменений: уменьшение калек и неоло­гизмов, подбор смысловых эквивалентов и развертывание композитов в синтагмы, "славянский" порядок компонентов сложений.

    Лексическое варьирование воплощает основную проблему герменевтики -множественность выражения Единого в процессе его исторического развертыва­ния. В третьей главе "Основные тенденции лексического варьирования" про­слеживается логика изменений в системе лексических эквивалентов на протяжении истории славянской Триоди.

    В п. 3.1. рассматривается динамика лексического состава в доафонских руко­писях. Некоторые песнопения оставлены в прежнем переводе, другие подвергнуты значительным изменениям. В ряде случаев эквиваленты, воспринятые при после­дующем редактировании, известны уже тексту МК, но являются менее употреби­тельными. Так, гиперонимом ьрлкь передаются слова уацос;, 'пир', 'брачное тор­жество' и vu|i(|)ojv 'шатер (жениха)'. Дифференциации интегральных сем способст­вует совмещение греческих эквивалентов при синтаксическом параллелизме:

    ОТПАСТЬ Б&1СТА   ЧрАТОГЯ (VD|i(|)U)v)' ОуГОТОБИСА CS НАЛЛ&  БЖИИ KfAKE (yd[10q). В

    Г им дифференциация проводится через все чтения.


    22

    Разрушение сложившейся системы эквивалентов характеризует и судьба си­нонимов беза&нл и глубина, передававших соответствия |3d9oc; 'глубина', 'пер. обилие, бездна' и afiuoooq, 'глубокий', 'неизмеримый'. Метафорический перенос и объединение в рамках синтаксического параллелизма способствовало вырабатыва­нию признаков сходства. В результате в тексте Гим в отдельных контекстах грече­ское afiuoooq, начинает передаваться соответствием глубина.

    Характерной чертой доафонских рукописей является флуктуация (термин Е.М. Верещагина) в сфере богословской терминологии, сочетающаяся с семанти­ческим синкретизмом. В доафонских списках сложился ряд синонимических па­раллелей при переводе одних и тех же греческих слов: род& / народа / соуфАстьо / кстастб.0 /оусинх /оупостлсА-оиаш, рода/ кстастб.0 -фише;. Дифференциация проводится в контекстах, где термины находятся в отношении сопоставления или противопоставления и эксплицированы в оригинале. Варьирование используется при синтаксическом параллелизме в целях избежания лексического повтора и уг­лубления семантической перспективы.

    Присутствует большое число непереведенных грецизмов: лкротомь, спирл, кт'Ё.рь, омоуоусиось, крипидл, оусинх, пантикостанх, плрлклить и др.

    Уже в Гим просматривается исчезновение неосвоенных грецизмов, а также постепенная замена их славянскими соответствиями. Наблюдается и замена неко­торых соответствий структурными и семантическими кальками. Динамика лекси­ческого состава сопровождается изменениями и на других языковых уровнях -морфологическом, словообразовательном, синтаксическом. Характер преобразова­ний позволяет сделать вывод о том, что одной из целей редактирования было сближение с греческим подлинником.

    В п. 3.2. анализируются тенденции лексического варьирования в афонской редакции. В диахронии возрастает удельный вес калек, наблюдается морфологиче­ское "выравнивание" в соответствии с оригиналом, в синонимические ряды орга­низуются варианты, сложившиеся в различных переводческих школах.

    Продолжается процесс вытеснения германизмов и непереведенных грецизмов славянскими соответствиями, наметившийся в списках Гим.

    Устраняется лексика, использующаяся в роли сакральных символов и имею­щая отчетливый "профанный" или языческий характер. Ряд общеславянских слов заменяется ранними или поздними сербизмами и болгаризмами.

    Замены лексических архаизмов представляют самую малочисленную группу и в целом не характерны для афонской редакции.

    При сохранении вариативности как способа бытия переводного текста изме­няется соотношение между вариантами: то, что было инновацией, становится нор­мой для нового перевода Триоди.

    Если в доафонских списках славянское соответствие может передавать не­сколько синонимичных лексем, то новые переводчики Триоди пытаются закрепить за каждым словом однозначный эквивалент. Первая форма многозначности, раз­вившаяся на основе расширения объема слова-синкреты, начинает разрушаться. Процесс распада семантического синкретизма освещается в п. 3. 3.


    23

    Так, в доафонских списках славянское <жрлз& вбирает семантику целого ряда соответствий - акбттос;, eTkojv, цбрфос;, трбттос;, титтос;, ахлца, a6|i|3oAov, и даже ev та) цорфоиа9а1. Новые переводчики пытаются разграничить основные значения слова <жрлз& на лексическом уровне, складывающиеся синонимические ряды по­зволяют передать многозначность оригинала: трбттос; 'способ, образ' - <жрлз&, 'характер, нрав' - нрлв.&; титтос; 'прототип, прообраз' - <жрлз& , 'подобие' -подобУе; au|i|3oAov 'образ, символ'- <жрлз&, щокр\жете, 'знамение, предзнаме­нование'- знлл\енУе.

    Разветвленной семантикой обладало слово оустльх, передающее греческие брос;, opio\ioq, Qe:o[i6q, ттроВеаща и даже иттбатаак;. В Аф значения распределя­ются между несколькими соответствиями: ськорь - Веацбс;, предела - брод, поб.'ё.ление -6pio[i6q, с&стлб.&-иттбатаак;, пред^стлиоБленУе - ттроВеаща.

    Тесная связь передачи многозначности подлинника с интерпретацией текста прослеживается при отборе соответствий глагола ф1Аш 'люблю'; 'целую, привет­ствую': ЛЮБИТИ - л<жзлти

    Распад семантического синкретизма сопровождается унификацией системы эквивалентов (п. 3.4.).

    Перевод доафонских рукописей ориентирован на синтагму и контекст речи, по существу и сам текст явлен в качестве "контекста". В доафонских списках дей­ствует принцип перевода по ключевым словам, сформулированный Е.М. Верещаги­ным. По смыслу имени переводятся глагольные формативы: плс^оу ^с& пожре -ЕттЕтеЛсае; гбоздами пригкозАНСЛ-цко\.^ ттроапАоЮп, норлспнятс/Л нл крст'Ё. -та) атаирф ттроапАшВец.

    Синкретизмом славянской лексемы мотивирована и тенденция к паллилогш, направленной на установление текстовой и словообразовательной мотивации меж­ду связанными по смыслу лексемами оригинала. Развертывание ключевого слова в формулу приводит к однокорневому повтору: и ь& одЁяне сллб.а1 одёке -Koa|xrjaac;, сякрАСА оуьо с&корнфеиюдеиско -auveTpexe. "Семантическая редуп­ликация" используется и для объединения разнонаправленных смыслов: патию

    ^Л'Ё.БЬ   НЛПИТЛЛ&   КСИ   ГСИ   •   ТЫСАфЛ   ЛЛЧЮфИ^Ь-   И   НЛСЫфАШИСА   H^K^ITKAI  •   НЛ

    дроугынх мижастбо • спсе и^кя1ТЯЧастка -ttevte арток; Е^еВрефас;, xiAidSac; tteivojvtojv ка! тои кброи та Aeiijjava, zlq aXXaq |iipid8ac;, Хшттр Еттфшаеиаас;. Автор древнего перевода приблизил текст к исходному евангельскому чтению [Мф. 14:20;Ин.6:13].

    Отношения между ключевым словом и его глагольным "дополнением" в диа­хронии сопровождаются гиперонимизациеи, развитием в системе языка слов все более общего (родового по отношению к предшествующим) значения. В Аф ис­пользуются эквиваленты, "внутренняя форма" которых совпадала с греческими: с&ьр&шити -етптеАео), оукрлсити -Koa|iЈoj, с&т'ё.клтиса -auvTpexw и т.д.

    С обретением "самостоятельного" значения слово высвобождается из синтаг­мы. Расширение семантического объема славянских эквивалентов сопровождается развитием переносных значений и переходом к многозначности. Принцип подо-


    24

    бия как единства формы и содержания становится основополагающим в новой пе­реводческой доктрине. Объектом нового перевода становится отдельное слово в совокупности его структурных элементов. Складываются парадигмы и иерархиче­ские последовательности "по образу и подобию" оригинала.

    История понятий сопровождается выведением слова за пределы исходной об­ласти употребления, расширением или ограничением их значений. П. 3.4.1. посвя­щен богословской терминологии, созданной на базе общеупотребительной лекси­ки.

    Основной тенденцией при переводе богословской терминологии была точ­ность в передаче греческих терминов. Устраняется разветвленная синонимия и флуктуация, характерная для начального этапа развития терминологии, в сфере ключевых тринитарных и христологических терминов, и в этом аспекте развитие славянской богословской терминологии в определенном смысле повторяет этапы становления терминологии византийской.

    Воспроизведение "внутренней формы" греческих соответствий сопровожда­ется развитием переносных значений, в результате сохраняется образность ориги­нала. Стремление к закреплению славянских соответствий за определенными гре­ческими словами приводит к новой форме многозначности и синонимии, отра­жающей состояние в языке оригинала.

    Ряд разночтений между редакциями объясняется не собственно лингвистиче­скими причинами, а богословским толкованием текста (п. 3.5.). Лексические вари­анты, входящие в эту группу, несут информацию о богословской компетенции пе­реводчика, знании Священного Писания, предпочтениях догматического характе­ра. Сложившийся уже в ранних славянских переводах прием "выравнивания" по исходному библейскому тексту еще не носит систематического характера. Про­граммный характер он приобретает только в ходе литургической реформы XIX -XX веков.

    В п. 3. 6. и 3.6.1. рассматривается использование приема калькирования. Из­начально, будучи одной из форм познания и восприятия нового (христианского) содержания, прием калькирования часто использовался в случаях "повышенной герменевтической сложности". Как формулирует данный языковой феномен Бла­женный Августин, неоднозначные слова самого подлинника часто обманывают переводчика, и он, не поняв хорошо мыслей, дает им такое значение, которое не­сообразно с намерением Писателя. Об этом свидетельствуют неудачные кальки в доафонских списках, связанные с неверной интерпретацией структуры греческого слова: присно слежлфлнх - npiv dTTOKЈi|iЈva; непАЮфи- аттотос; 'непригодный для питья"1; 'непьющий'; пр'Ё.крлсАНЫИ -иттеркоацюс; 'находящийся выше здешнего мира'.

    В Аф калькирование получает статус основополагающего переводческого принципа и характерной стилистической приметы. Наряду с использованием экви­валентов, выработанных в разных переводческих школах, афонские справщики предпринимают новый перевод греческих слов: подбизлти - auyKivea) ''вместе двигаю'; 'подстрекаю', б.&слжаенаш - ффитос; 'насажденный', 'врожденный', ь&очити -6|4кггба), Б.Б.ОИНСТБ.ОБ.ЛТИ - отратшы и т.д. Часто во имя точности пере-


    25

    водчики передают первичное значение греческого слова, тогда как в доафонских списках актуализировано контекстное значение.

    Изменения носят систематический характер, охватывая ряд производных. По­лучают адекватный перевод термины, подвергнувшиеся искажению или оставлен­ные без перевода: сноб.астб.0 - иютпс;, ликостошш - хороспчшш.

    В п. 3.7. "Паронимия как феномен перевода" рассматривается варьирование на основе паронимии как вследствие варьирования в греческих списках (п.3.7.2.), так и в результате ошибок переводчиков (п.3.7.1.).

    В составе фрагментов повышенной герменевтической сложности - иносказа­тельных выражений, тропов и фигур оригинала, критерием истины является согла­сие с иносказательным, типическим или тропным значением отрывка. На выбор переводчика оказывали влияние "параллельные места" и библейские аллюзии, а также литургический контекст.

    Ряд вариантов обусловлен доктринальными соображениями. В пользу нали­чия вариантов в оригинале свидетельствует принцип учета личности автора и дли­тельная традиция варьирования определенных греческих корней.

    Как пишет блаженный Августин, "иногда неоднозначность зависит от сомни­тельного звука слогов и потому преимущественно относится к произношению". Ряд разночтений обязан смешению гласных дифтонгического и монофтонгическо­го происхождения: ои-и, т-е, oi-ei-i-n-u (п.3.7.3.). Являясь свидетелем несохра-нившейся византийской рукописной традиции, перевод может служить материа­лом для реконструкции подлинника.

    В п. 3.8. рассматриваются основные тенденции лексического варьирования в церковнославянском языке. Прослеживается судьба Афонской редакции в печат­ных изданиях XVII в. (п. З.8.1.). Возврат к старому переводу наблюдается во фраг­ментах, испытавших значительную грецизацию.

    В области словоупотребления можно указать на следующие особенности:

    а)   уменьшение  числа калек:   боглтнаш  //  изьрлннАШ     -   ттерюиаюс;,

    Б.Б.ОИНИТИСА      //   КООрХжИТИСА-   ОТрОЛШЫ,   БЕЗГОДНАШ    //   Б.НЕЗЛПНА1И-   CtOjpOV,

    ист&флш'е  // с&л\ирен'|'е -kevwcxic;.

    б)   "возврат" к лексическим эквивалентам доафонских списков: др'Ё.в.о -

    фитбу, л\ир& -eiprjvn, оустлв.& -оршцос;.

    в)  увеличение числа лексических грецизмов.

    В плане переводческой техники для Триодей этой группы характерно широ­кое применение приема конфляцш.

    а) соположение славянского эквивалента Гим с непереведенным грецизмом (двуязычные дублеты): кллхена адамантя - аЬщюуюс,.

    б) совмещение эквивалентов Аф и Гим: поб.'ё.ленУа оустлв.& -оршцос;.

    в) совмещение вариантов Аф и Гим, восходящих к византийским разночтени­

    ям: ПреукрЛШЕНЛ  СЛЛБ.ОЮ  БЖСТБ.ЕНОЮ  ТЛИНОЮ - 9ЈlKfj,    БЖСТБ.ЕНОЮ  {Аф) II ТЛИНОЮ

    {Гим). Варианты восходят к разночтениям BeiKfj // цистит}.

    В отдельную группу можно выделить варианты, поддерживающиеся "парал­лельными местами" и доктринальными соображениями.


    26

    Расширение текста происходит и в результате развертывания ключевого сло­ва до метафоры:

    Н\КО  КрИЛЛТИ  <ШрЛИ> СЛОБОу  ПОЛХОфИ  Пр'ШДОСТЕ  БГОБЛЛЖЕН'Ш  Ш  КОНЕЦА  БШ

    Б.&СЕЛЕНА1Л сикрлки д^я стАШ - (Ьс, 6ттоттт?ро1 та) Лоуй PonBrjaavTEc; тексте беоцакарютсн... Прилагательное иттбтттфос; в переносном смысле означает 'бы­стрый' . Метафора возникает под влиянием библейской символики. По аллегориче­скому толкованию Отцов Церкви, на основании Мф. 24: 28 крылатым орлам упо­добляются ученики Христа, а также все христолюбивые люди, поднимающиеся на крыльях Св. Духа. Вариант устойчивой формулы 6ттоттт?ро1 аето{ встречается в канонах Апостолам.

    Независимо от оригинала в текст вносятся и трафаретные формулы:

    КОШёМЬ ПрОБОДЕНЛЛ ТИ реьрЛ <ИСПА1ТЛБ.&> рЛЗ^МЛ НЛПОЛНАЕт МИрЛ БЛИЗНЕЦА

    - Adyxrj Siaaiyeianc; aou ттАеирас;, аофшс; ка1 yvojaewc;, ауатпцттЛй tov коацоу 6 AfSi|iO(;. Вносится формула, связанная с основным воспоминанием - испытанием прободенного ребра Спасителя "десницею любопытною".

    Примеры расширения текста присутствуют и в доафонских списках, но обыч­но носят уточняющий характер: ЛХНОГОЦ'Ё.ННОЕ Л\ЮрО -ТО TToAlJTl|iOV, БЁЗЛК0ННЫИ^& людии - twv dvd|i(jjv и т.д. Древний переводчик развертывает исходный смысл, в центре внимания новых справщиков - традиционный символ. В целом эта разно­видность Афонской редакции отличается более свободным отношением к ориги­налу.

    В п. 3.8.2. рассматривается динамика изменений в Никоновской Триоди, где получают логическое завершение основные тенденции, сложившиеся в Афонской редакции.

    Продолжается увеличение композитов, в том числе в результате "стяжения" в

    СЛОВО: БОГОЧЕЛОБ.ЕК&,  рЛДОСТНОТБ.ОрИТИ,  НОфЕБОрЮф^СА И Т.Д.

    Идет дальнейшая унификация системы эквивалентов, где в терминологиче­ском употреблении закрепляются инновации афонской редакции.

    Вновь наблюдается увеличение лексических заимствований. В отличие от первых переводов, заимствуются в основном терминологические единицы.

    В отдельных случаях наблюдается возврат к системе эквивалентов доафон­ских списков: л\ир& (анес&л\иреше), стрлнстьис (анеоучреждеше),нлслдит'ё.ла (а не слдод'ё.ллтела). Распад многозначности иллюстрирует дальнейшее сужение круга значений соответствия <жрлз&, новые эквиваленты получают греческие аиц-|3oAov -сил\б.ол&, Рретас; 'кумир, истукан' -ист^клнь. Некоторые лексемы полу­чают новый перевод: бола // нллх'Ё.ренУе - yva)|xrj, поб.ел'ё.нУе // определение -6pio[i6q, оучюжив.& //прелюьод'Ё.истБ.ОБ.ЛБ.АШ -voBeuojv и др. Некоторые перево­дческие решения нельзя назвать удачными. Например, передается вторичное зна­чение глагола ощАш 'быть вместе с кем; пребывать в чем; беседовать с кем', а в данном фрагменте речь идет о восприятии Христом человеческой природы: Лфе и члкол\& при<жфИБ.СА (Аф) II бесгё.д<жлб.& (НТ). Наконец, отдельные разночтения свидетельствуют о том, что справщики использовали другие оригиналы.


    27

    Что касается особенностей переводческой техники, просматривается стремле­ние к точности передачи оригинала. С одной стороны, восстанавливаются библей­ские параллели, затемненные и искаженные в предшествующих редакциях. С дру­гой, устраняются случаи редакторской правки по библейскому тексту, не соответ­ствующие оригиналу, а также прибавления, обусловленные влиянием "параллель­ных мест" и унаследованные от предшествующих переводов.

    В п. 3.8.3. рассматривается возврат к принципам первых переводов в изданиях периода литургической реформы.

    Замена синкретичной лексики сопровождается усложнением словообразова­тельной Структуры: БЕфА // Б.ЕфЕСТБ.0, ЛИЦЕ // ЛИЧИ1НЛ, Д0СТ0И1НСТБ.0 // ДОСТОШНИЕ,

    н^жАно // н^дителанш. Параллельно происходит лексико-семантическая диффе­ренциация, за счет лексических и словообразовательных средств: лице -TTpdcmmov, ли^инл - ттростшеТоу 'маска', иждтУнх - аукаАп 'локоть, рука; пер. объятие, лоно', р^кл - х?ф 'рука; власть';   ф1Аш - др^жьл, ауаттп - любоба.

    В ряде случаев новый перевод связан с устранением неточностей, вызванных смешением однокорневых греческих слов: лхечтлиаё // приБ.идеше - фаутааш 'представление, воображение'; фаутааца 'призрак, привидение'; утсьете II познлнУе -yvojpia|ia 'признак; примета'; yvujpiaic; 'знакомство; познание'.

    В области словообразования наблюдается непоследовательный перевод composita с компонентами, входящими в зону церковнославянско-русской интер­ференции - Sue;-; auv- + Dat. obj.

    В отношении сложных слов также наблюдается частичный возврат к принци­пам перевода доафонских списков, используется описательный перевод и замена

    ПРОСТЫМ    СЛОВОМ:     1НЛСЛДИТЕЛА     -    фиТОирубс;, Б.&     ТЛИ1НСТБ.0     ББОДАфИ     -

    циатауоуоиаа, огненна1Л\& до^1Н<жешел\& -ттиртгуоак;, диьно -^суоттреттак;.

    Цикличный характер производимых изменений прослеживается и в отступле­нии от порядка компонентов сложений. Заменяются неясные кальки, в ряде случа­ев восстанавливаются доафонские соответствия: незлбистн^ю // изоьилАНоую-афВоуос;, преилх^фии //прЕБОС^одАфУи - иттерехоиаа, бёзгодиаш // бнезапнаш-awpov, пресллв.НА1^& //престрлннА1^&-TTapaSd^wv.

    Одной из особенностей этой редакции является передача однословных экви­валентов целостной формулой: 9uau)|iЈv - Б.& жертве длдил\&, 9ud|iЈvov - Б.& жертве приносилхлго, рифВеутес; ттббас; - оул\ок.ЕнУе нога прУимше.

    Устраняется церковнославянско-русская омонимия: н^жнш // н^дителанш, mnnhk //б.ллстителастб.0. В целом производимые изменения преследуют цель сближения с нормой русского литературного языка.

    В четвертой главе "Герменевтика синтаксических и грамматических форм: "воплощение" и "перевоплощение" смысла" анализируются морфолого-синтаксические явления, традиционно рассматриваемые в лингвистике под углом антиномии "исконного" и "заимствованного".

    В п. 4.1. анализируются функции приименного генитива.


    28

    Стилистическая функция приименного генитива связана с его ролью в струк­турной организации текста. Постановка распространителя способствовала выделе­нию переносного значения: tojv TTEipdqiUJV kAuSojv "буря искушений". В формуле TTOTrjpiov Bavcrrou "чаша смерти"родительный имени является актуализатором символического значения - norrfpiov Oavdrou ETTnyyeiAu) ttieTv ток; (JhAoic; aou. Аллюзируется эпизод о просьбе сыновей Заведеевых [Мф. 20: 22-23], где "чашею Он называет свои страдания и смерть". Восходящая к патристике метафора уицфюс; Tfjc; еккАпашс; представляет собой "свернутую" аллегорию. Сам Христос называет себя Женихом [Мф. 9: 15], а Его отношение к Церкви выражается в обра­зе брака [Еф. 5: 31-32]. В результате языковой компрессии происходило "стяже­ние" притчи в синтагму. В основу формулы o^eiAeaiov ацартпцсгшу положена евангельская притча "о двух должниках" [Лк. 7: 48].

    Варьирование конструкций в древнеславянских переводах гимнов имеет ана­лог и в языке-образце. Некоторые варианты складываются уже в переводе LXX, затем в тексте НЗ и при освоении библейских формул в литургических текстах: атефауоу ?? dicavOatv [Мф. 27: 29] // dKccv9iovGTЈ§avov [Мр. 15: 17]. В НЗ имеет­ся выражение уефеАп фют?1УГ| "светлое облако" [Мф. 17: 5], в гимнах наВознесе-ние как параллель появляется формула с родительным имени: итто уефеЛцд (fto)TЈivffg ауаАпфВеута; уеф/Arj ас фштдд dveAafte.

    Чем глубже в древность, тем чаще в славянском переводе представлены атри­бутивные сочетания, однако уже в доафонских рукописях сложились параллель­ные конструкции с согласованным и несогласованным определением.

    Сближение с греческим текстом как одно из направлений переводческой справы наблюдается уже в тексте Гим. В Аф формулы с несогласованным опреде­лением доминируют. Динамика связана с различными факторами, в первую оче­редь - с разрушением синкретизма (дифференциацией субъектных, объектных от­ношений, относительных и притяжательных прилагательных и др.). В НТколиче­ство конструкций с родительным определительным продолжает увеличиваться. В Триоди под редакцией Сергия Страгородского замены прилагательных именами существительными преследуют цель прояснения церковнославянского текста.

    В п. 4.2. рассматривается перевод конструкций с артиклем. Онтологическую природу выражений, субстантивированных при помощи артикля, раскрывает С. Булгаков. По его мнению, существительное шире своей грамматической формы, поскольку существует "идеальная форма имени существительного, в которую мо­жет облекаться всякое слово: внешнеграмматически это может выражаться или членом или только положением во фразе".

    В п. 4.2.1. проведена классификация эквивалентов перевода субстантивиро­ванных конструкций. Уже в доафонских списках варьируются несколько способов перевода: 1) перевод с причастием сущий; 2) перевод субстантивированным прила­гательным; 3) перевод при помощи местоимения иже, н\же, кже. Есть примеры контекстуального перевода с восполнением эллиптически пропущенной информа­ции, восстановленной из исходного (библейского) текста. В результате складыва­ются синтаксические варианты: ^ei^MittMA, н\же нл з^мли -та етт1 yfjc;, о! ev Tff


    29

    yff, соуфии Б.& лд'Ё., лдаск&ш - oi ev aSrj. В качестве поддерживающего фактора выступало наличие варьирования в "общих местах" оригинала. Развертывание пе­реводного текста в диахронии сопровождается приближением к синтаксису ориги­нала. В доафонских рукописях доминирует контекстуальный перевод и перевод именем прилагательным, в Гим прослеживается тенденция на увеличение конст­рукций по образцу греческих. В Аф складывается новая языковая норма с уста­новкой на калькирование.

    В п. 4.2.3. рассматриваются особенности порядка слов при переводе. В грече­ском оригинале артикль может отделяться посредствующими словами, что часто использовалось для придания речи большей выразительности. В доафонских спи­сках артикль обычно опускается, избегая разъединения слов, переводчик переме­щает имя, отделенное от своего члена посредствующими словами, на место артик­ля. Уже в период ранней справы по греческому тексту просматривается тенденция на приближение к порядку слов оригинала. В Аф нормой становятся конструкции по образцу греческих.

    Далее рассматривается роль артикля в организации синтаксической структуры (п. 4.2.4.). В зависимости от его положения, одни и те же грамматические формы могли выступать в роли субъекта, объекта, предиката или определения, в результа­те одно и то же слово становится "то именуемым, то именующим" (С.Булгаков). Артикль повторяется и для указания с особой выразительностью на атрибут или описательное выражение. Порядок и расположение слов служит риторическим це­лям, так что синтаксически второстепенные слова ставятся поближе к началу предложения.

    В доафонских списках на месте причастий часто употребляются финитные фор­мы. В тексте нового перевода местоимение иже на месте греческого артикля высту­пает в роли артикля определенности, имеющего и эмфатическую, выделительную функцию. Анафорическая постановка иже, соединяя несколько тропарей, связан­ных по смыслу, используется в функции риторической амплификации

    В п.4.2.5. и 4.2.5.1. приводится динамическая картина распределения эквива­лентов для перевода греческого инфинитива.

    Греческий инфинитив с артиклем "есть субстантивированное имя существи­тельное". На месте неопределенного наклонения с артиклем в тексте доафонских списков обычно употребляются Nom. Act и придаточные с финитной формой гла­гола, греческий infinitivus finalis и Gen. Inf. часто передается формой супина. Про­пуск предлогов ведет к нивелированию различий греческих инфинитивных конст­рукций разного типа.

    Уже в тексте Гим происходит ряд изменений, направленных на сближение с греческим оригиналом, как в формально-грамматическом, так и в синтаксическом отношении. В Аф нормой становятся конструкции по образцу греческих, однако варьирование сохраняется, что имело аналог в оригинале, где синтаксические ва­рианты относятся к варьирующимся компонентам формулы.


    30

    В п. 4.2.5.2 обобщены тенденции варьирования в церковнославянском языке. В целом не все особенности нового перевода были в одинаковой степени воспри­няты языком церковнославянским. С одной стороны, греческий артикль, стоящий с причастиями и прилагательными, обычно выражается относительным местоиме­нием в соответственных падежах. В качестве синонимичной остается и конструк­ция с причастием сущий. В отношении же имен существительных нормой является постановка существительного на место артикля, отделенного от существительного другими словами.

    Возврат к принципам перевода доафонских рукописей наблюдается в Триоди под редакцией Сергия Страгородского. В качестве нормы воспринята конструкция с причастием сущий. Используются и другие приемы, известные древним перево­дам: эллипсис артикля, передача субстантивированных выражений по смыслу дру­гими частями речи, перемещение существительного на место артикля, контексту­альный перевод. Непоследовательно передается субстантивированный инфинитив, прослеживается появление членных форм причастий на месте причастий с артик­лем. Порядок слов приближен к особенностям русского синтаксиса

    Появлению инноваций в сфере предложного управления посвящен п. 4.3. Да­лее рассмотрено расширение сферы употребления такого синтаксического грециз­ма, как родительный падеж, употребительный при восклицаниях. В п. 4.4. дан об­зор перевода отрицательных конструкций. В доафонских списках в роли прямого дополнения используется генитив, в соответствии с характером славянской рецеп­ции отрицательная частица ставится непосредственно перед глагольной формой, не передается усиленное отрицание. В Аф калькируется падежное управление с аккузативом, появляются конструкции с усиленным отрицанием. Инновации Аф -употребление Вин. пад. при отрицании и перевод союза ouketi соответствием уже восприняты системой русского литературного языка.

    Необходимым компонентом герменевтического анализа П.И. Савваитов счи­тает и изучение грамматики текста. На связь грамматики с герменевтикой указы­вает Аристид: "грамматика есть искусство понимать поэтов и историков, руково­дящее главным образом формой речи". В п. 4.6. рассмотрены основные тенденции морфологического варьирования.

    Многие грамматические и синтаксические формы, узаконенные как "книж­ные" реформой патриарха Евфимия, в эпоху "второго южнославянского влияния" обретают свое гражданство в русских списках, а затем воспринимаются системой русского литературного языка. В доафонских списках формы превосходной степе­ни передаются прилагательными положительной степени, что во многом обуслов­лено лексическим значением (п.4.6.1.). Реже используются славянские образова­ния на прв-, есть случаи перевода по смыслу, примеры неадекватного перевода, вы­званного смешением греческих слов.

    В Аф наметилась тенденция к закреплению суффикса 'Ё.иш- в качестве показа­теля превосходной степени. И здесь, как и на других языковых уровнях, перевод афонской редакции отражает собой промежуточный этап между складывающейся новой языковой нормой и сохранением по традиции старой. Длительное нивелиро­вание различий между положительной и превосходной степенью поддерживалось


    31

    и варьированием в оригинале. В роли постоянных эпитетов, иногда и в составе одних и тех же трафаретных формул используется и форма положительной, и форма сравнительной степени. В Никоновской Триоди инновации Аф приобретают характер системы и проводятся через все контексты.

    Обнаружена дифференциация в переводе греческого аориста в 3 л. ед. (ао­рист) и 2 л. ед. (перфект) (п.4.6.2.). Налицо избирательный характер производимых изменений, где выбор той или иной грамматической формы продиктован семанти­ческой перспективой текста. И здесь наблюдается характерная для этой редакции дифференциация вариантов (на этот раз - морфологических), изначально связан­ных с деятельностью двух переводческих школ: Охридской и Преславской. Как и в области лексической системы, прослеживается высвобождение слова от давле­ния контекста, сопровождающееся устранением морфологического и категориаль­ного синкретизма и углублением семантической перспективы.

    Византийское влияние на славянский язык вело не только к дальнейшему раз­межеванию синтаксических моделей в русском и церковнославянском языках. На­копление синтаксических вариантов приводило к дальнейшему расхождению (се­мантическому и стилистическому) вариантных форм.

    В пятой главе "Формы риторические и поэтические" дается обоснование риторического анализа как одного из методов теологической герменевтики. В ши­роком историко-культурном контексте анализируется развернутая система тропов на основе "первичных" символов и образов, восходящих к евангельским притчам; приемы аллегорезы, типологии, перифраза и антономасии, ставится проблема со­отношения мифа и догмата.

    В п. 5.1. рассматривается соотношение понятий образ-символ, притча-ал­легория, метафора - сравнение. Мы придерживаемся мнения К. Бломберга, со­гласно которому категорическое разграничение сравнений и метафор не подтвер­ждается, а любая притча имеет аллегорическую природу.

    В гимнографии содержатся примеры как аллегорической, так и типологиче­ской экзегезы. Система образов, восходящих к евангельским притчам, часто опо­средована аллегорическим толкованием Отцов Церкви и Символом Веры (п.5.1.1.

    -5.1.З.).

    Так, в основу тропаря канона Предпразднству Вознесения, где аллюзируется притча о заблудшей овце, положено толкование, неизвестное раввинской тради­ции, где под одной овцой "разумеется человек разумной природы, которую, когда она заблудилась, взыскал добрый пастырь <.. .>и довел до самого дома, то есть до неба <.. .> Под сотнею овец <.. .> мы разумеем ангелов, поскольку они словесны, т.е. разумны, и кажутся к Богу ближайшими прочих тварей" (Толкование Феофи-лакта Болгарского на Ев. от Лк. 1-10).

    б.&Зискл нл з^мли 3ЛБЛ0УЖ%ШЛГ0 того <жчлте • без клоуженинх сл<же син\

    С&ЧЕТЛЛ&   ЕСИ   •   И   Б.&3НЕС&СА   нл   НБСЛ   и   С^ДЕ   Б.&   СЛЛБ.'Ё.   ОДЕСНОуЮ   рОДИТЕЛНХ  -

    ^гугцоас, то ЈTTi yfjc;, TTAavo|iЈvov ттро|Затоу, mTAaveaei Лбуе тоито auveTo^ac;-Kai dvaAn(|)9Јlc; ттрос; oupavouc;, ексЮшас; ev So^rj, ек Se^kjjv тои аои revvrJTopoc;. Анализ славянского рукописного материала показывает, что смысл


    32

    оригинала часто ускользал от переводчика, в результате структура художественно­го образа трансформируется.

    На этом же (аллегорическом) толковании основан прием аллегорезы в древне-армянском Каноне всем небесным силам:

    Ьр1|0штр hnin nQinphiu[ qnp hni[fiLpQ {эшр pnnhui[ jhpl|fiQu L Ы|Ьш[ fi fupQnjip dbq un[npb[ngu "Небесное избранное стадо! Бодрый пастырь, оставив тебя на небесах, пришел искать нас, заблудших". Наличие не только структурного сходства, но и буквальных совпадений тараканов с греческим текстом свидетель­ствует о том, что их авторы опирались на существующую византийскую литурги­ческую традицию.

    Не все элементы образа могут быть эксплицированы при переводе. Иногда переводчики совмещали несколько сюжетных линий по принципу объединения центральных элементов.

    Типологическое толкование предполагает построение по аналогии. Типологи­ческое толкование появляется у апостола Павла, где постоянной темой является соотношение Ветхого и Нового Заветов, закона и благодати. В п. 5.1.4. рассмотре­на функция дублетных форм в структурной организации текста, основанного на двуплановом противопоставлении.

    Дублетность возникала в результате семантической и символической сверх­дифференциации, связанной с экспликацией догматического содержания. Иногда она накладывалась на византийскую традицию распределения дублетных форм. В роли дублетов выступают смысловые соответствия и кальки или заимствования, изначально появляющиеся в параллельных местах Священного Писания.

    Противопоставление может присутствовать как в скрытой, так и в эксплици­рованной форме. Как текстообразующий прием используется объединение парал­лельных мест и развернутая типология.

    Далее образная система византийской гимнографии рассматривается в отно­шении к античному и библейскому мифу.

    В п. 5. 2. "Литургический образ и миф" проанализированы архетипические символы "Колесница" и "Мать-Земля". Связь "колесницы Илии" с мифологиче­скими эллинистическими представлениями - колесницей Солнца-Гелиоса и куль­том Митры прослеживает J. Danielou [1961]. Проанализированный материал по­зволяет выделить следующие "литургические аспекты" функционирования симво­ла "Колесница": 1) прообраз Вознесения; 2) символ благодати Святого Духа и префигурация Пятидесятницы; 3) мариологический символ и префигурация Во­площения.

    Рассматривая связь библейских образов меркабы и колесницы Илии с симво­ликой колесницы Солнца, J. Danielou отмечает, что (Зят/^обозначает и благодать Святого Духа. В каноне на Пятидесятницу огненная колесница прообразует при­шествие Духа в "огненном дыхании".

    Ассимиляция библейского образа SiKmoouvrjg ifAiog "Солнце Правды" и эл­линистического Sxij/JCtToo rjAiou "колесница Гелиоса" представлена в контексте догмата о Воплощении: фютофброу &xr\/ja, тои 'HAiou од тои vonTou -сб.'ё.тоносно ти носило слнцд оул\Анлго (о Богородице).


    33

    Неверная интерпретация и как следствие - искажения исходного смысла в славянских переводах приводят к затемнению образа. Эллипсис ключевого образа в древней Триоди Моисея Киянина свидетельствует о том, что смысл оригинала был неясен переводчику: сб.'ё.тоноснок слнце ти л\ысланлго. Неверно интерпрети­рован в доафонских списках и эпитет пророка Илии те9р тттос;, восходящий к со­лярному мифу. Переводчик смешивает прилагательное те9р тттос; 'влекомый чет­верней' и существительное то теВртттоу 'четверня, колесница, в которую запря­жены четыре лошади', слав, колесница. В Аф переводчик отходит от пословного принципа и вносит глоссу-пояснение - четквроконнок колесницею а&с^ожалше.

    Ряд библейских образов, получивших значение религиозных символов, связан с мифопоэтическими представлениями древнейшего периода. Представления, со­гласно которым человек зарождается в недрах земли, как в материнской утробе, сохранились в ВЗ [Иов 2: 19; Пс. 139: 11-15]. Отголоски древнего представления сохранились в антифонах недели Всех Святых. В мадраше Ефрема Сирина на 9-й час Великой Субботы архетипический символ представлен в персонифицирован­ном образе Земли - матери Адама.

    Принцип аналогии принимает форму синтаксического и богословского парал­лелизма между Боговоплощением, Воскресением и Боготелесным погребением: Б.&

    ОуТрОБ'Ё.  Б.М'Ё.СТИЛЛ  ЕСИ  •  КГО   ЖЕ  З^МЛА   Б.&  ЧрЕБ.'Ё.  ПрИНХЛЛ   КСТА.

    В мифопоэтической традиции умерший считался солнцем, а могила, гроб -матерью умершего. Христос уподобляется заходящему Солнцу в икосе на Пасху. Параллелизм между Рождеством и Погребением облекается в фигуру развернутого сравнения. На внутреннюю взаимосвязь между символикой приношения мира вол­хвами и символикой погребения указывает Н.Ф. Фокков, к этому же выводу при­водит анализ мнемотехники и литературных форм.

    Наконец, аналогия прослеживается в выборе определенных образов и мета­фор. Образ родовых мук как символ воскресения использует Иоанн Златоуст в проповеди на Пасху. Типологические параллели обнаруживаем в древнеармянском каноне на Великую Субботу и каноне на Пасху. "Наложение" архетипического символа на бинарные оппозиции христианского вероучения и религиозные анти­номии ведет к раздвоению формул, а "мифология, объединенная с диалектикой, превращается в догмат и даже в догматическое богословие" (А.Ф.Лосев).

    Далее в п. 5.2.1. анализируется лексика, восходящая к дохристианскому ми­фу и мистериальной терминологии. Создавая свои поэтические произведения, хри­стианские авторы использовали образы и сюжеты, восходящие к языческому про­шлому. Переосмысливаются термины и традиционные эпитеты. С изменением семантики ключевых слов транспозиции подвергаются не только слова, но и тра­фаретные формулы.

    Под воздействием оригиналов обновлялся формульный состав литературного языка восточных славян, складывалась образная система. В отличие от греческой, славянская языческая терминология была недолговечной, и языческие термины постепенно исчезают из богослужебных книг.


    34

    В п. 5.3. рассматриваются приемы перифраза и антономасии в составе экзеге­тического приема теологической этимологии, где со- и переименование получает статус особого риторического приема. Связь личного имени с внутренней сущно­стью и предназначением через истолкование этого имени восходит к герметиче­ской традиции. Антиномия "фонемы" и "синемы" личных имен - вот камень пре­ткновения, с которым сталкивались переводчики. Преодоление этой антиномии происходило в приеме перифраза и антономасии, где "внутренняя форма" личного имени развертывалась в синтагматические цепочки и блоки. Развертывание собст­венного имени образует контекст, где связь между именем и его определением или предикатом семантически мотивирована.

    Перифразы-истолкования включают прояснение внутренней формы антропо­нимов библейского происхождения, имен христианских святых. Истолкование может присутствовать как в имплицитной, так и в эксплицированной форме. По­следнее свойственно текстам, основанным на толкованиях Отцов церкви.

    Герметическое построение текстового фрагмента наиболее полное отражение находит в статьях Синаксария в силу присущего им энциклопедизма. Перифраз становится основой для построения сюжетных блоков, отправной точкой является библейская цитата в обрамлении однокоренных или близкозначных слов. Частотно представлен прием разъяснения топонимов библейского происхождения. Нередки ошибки славянских переводчиков, основанные на смешении имен собственных и нарицательных.

    Парафразирование собственных имен нашло широкое отражение в канонах и тропарях святым. Часто византийские авторы сознательно сталкивают семитскую и греческую этимологию, используя и прием парономасии.

    Есть примеры, иллюстрирующие независимость перифраза от греческого ори­гинала, а, следовательно, и свободное владение им славянских переводчиков. От­дельные примеры свидетельствуют о разночтениях в оригинале, напр.: от& оуст&

    ТБ.ОИК  h\KO  З^ЛТО  Б.&С1ЛБ.ШИ  СБ.'Ё.ТОЛ^^НЛЛ   ТИ  БЛГДТИ...ОЧЕ   ИОЛНН'Ё.  З^ЛТОуСТЕ -

    греч. ?к тои сгтбцатод аои ксЮаттер ттираб<;(!) екЛацфааа.. ттатерЧюаууп Хри-абатоцЕ, где вместо ожидаемого хр истое; 'золото' стоитттиробе, 'светоч'. Возмож­на и опора на гимнографическую традицию, где часто обыгрывается внутренняя форма имени - атоцее xpuaouq. В Шаракане Св. Иоанну Златоусту также пред­ставлен прием антономасии на основе перифрастического оборота златые уста­ем. pbpiuQ nuLjfi.

    В канонах Григорию Просветителю в ряду трафаретных формул представле­на этимологизация имени святого: tov ypTJyopov TTOi|ieva ках SiSdaKaAov, Tpriydpiov "бодрого пастыря и учителя, Григория". Ключ-расшифровка имени святого содержится и в акростихе. В древнеармянском Каноне св. Григорию Ова-нес Ерзнкаци также использует прием антономасии, "сталкивая" личное имя Qpfiqnpfiu (Григорис) с эпитетом-определением hnuL|nr[ - бодрствующий.

    Влиянием византийской традиции обусловлено использование перифрастиче­ских наименований лица и при истолковании русских имен. Широкое использова­ние этого приема в песнопениях Шаракана свидетельствует о высокой степени влияния образцов и приемов византийской "украшенной речи".


    35

    Феноменом принципиальной невыразимости обусловлена и принципиальная установка на парадокс и антиномию. В шестой главе "Антиномичность как ти­пологическая особенность гимнографии" рассматриваются риторические фор­мы выражения теологических антиномий в византийской гимнографии и ее сла­вянских переводах; приводятся типологические параллели из древнеармянской гимнографии.

    Рассмотренная под разными углами, антиномия предстает как многомерное образование:

    как философский термин;

    как богословская категория;

    как ментальная особенность;

    как культурный феномен;

    как эстетическая и поэтическая категория (образ);

    наконец, как риторическая форма (оксюморон, парадокс).

    Как богословская категория, антиномии прошли длительный путь развития. Средством выражения философско-теологических антиномий служила поэтиче­ская форма гимнов (С.С.Аверинцев). Византийские гимнографы, для которых ха­рактерна любовь к противоречиям, были, по выражению С. Брока, "сирийцами греческой письменной культуры".

    Являясь характерной чертой литургической поэзии, антиномии часто облека­лись в риторическую форму оксюморон. В п. 6.3. рассматриваются типы оксюмо­рона как формы выражения антиномий. В качестве строевых элементов текста они выполняли текстообразующую функцию, являясь интертекстуальными элемента­ми, восходящими к формульному ряду Священного Писания, Символа Веры и свя­тоотеческой письменности. В состав этой риторической фигуры часто входили апофатические термины.

    Мариологическим антиномиям посвящен п.6.3.1. Далее (п. 6.3.2.) рассматри­ваются формы выражения теологических антиномий: единое и многое (иное и то­ждественное, нераздельное и делимое), Бог в себе и самооткровении. Отметим, что последняя представлена только в древнеармянской гимнографии. В каноне на 1-й день Пятидесятницы расширенный вариант формулы, восходящей к НЗ [1 Кор. 2: 10], соединяется с символическим именованием Св. Духа -Голубь. Автор использует прием алиенации (термин Е.М. Верещагина).

    ш00[ирш1|ш0 LuquuLUfi • шСцэпййЬ[|1 np gpQQt nqfunpu шшлгибгц • qnp шп1;ш[ fi hopt "Голубь невещественный, испытующий неиспытуемые глубины Божия, исходящий от Отца". Архетипический символ развертывается в библей­ский миф [Ин. 1: 32; Мф. 3: 16] и догмат, где завершающим витком является фор­мулировка, восходящая к Символу Веры.

    В п. 6.3.3. рассматриваются христологические антиномии, составляющие са­мую обширную группу. Взяв за основу классификацию протоиерея С. Булгакова, мы выделили ряд интегральных пар, связанных с оппозициями:

    Неслиянность - нераздельность

    Тайна - откровение

    Время - век


    36

    Всепространственность - сверхпространственность

    Творение - тварь

    Большинство из рассмотренных нами антиномий не непосредственно восхо­дят к библейскому тексту, а опосредованы патристикой. Проиллюстрируем данное положение на конкретных примерах.

    Так, частные проявления пространственной антиномии связаны с понятиями предела и места - беспредельное и ограниченное, невмещаемое и вместимое. Соз­данные на основе одних и тех же отрицательных терминов, антиномии служили выражением основных аспектов кеносиса. В этом ключе развивает антиномиче­ские утверждения св. Патриарх Никифор: "Повитый пеленами, возлежащий в яс­лях, пребывавший в пещере описывается или нет? Обрезываемый, крестимый, рас­пинаемый и в конце концов заключаемый в гроб, ограничивается этим и объемлет-ся или нет?< ... > Почему же не может мыслиться в приложении к нему антитеза описуемого и неописуемого?".

    Иногда при наличии общих мест невозможно окончательно установить пер­вичный текст или источник влияния. Так, трансформация библейской цитаты [3 Пар.8: 27] встречается у ряда византийских авторов, применивших ее к образу Бо-говоплощения. У ЕпифанияКипрского: x^pAoaoov (тг|У TTapBevov) tov dxojpnTov ov oupavdc; кш yfj x^pefv ou SuvavTai "вместился (в деву) невместимый, кото­рого не могут вместить небо и земля ".

    К общему месту восходит формульный ряд гимнов Триоди и Шаракана.

    В феотокионе 6-го антифона последования Святых страстей: joupe 0ео-тбке rj tov dxcoprjTov ev oupavotc; xu)Prl(ja(ja ^v цп'тра - рлдоуисд ще • н\же HeKSMtcTHMAAro кя нксех в.& оутрок^ СБ.ОЕИ KXAAtCTHKUfH.

    В каноне на третий день Богоявления: npruti п/ pimbDbpl|fiQj) nQn.nLQfi[ QLuDpLULbihqpuni.hn.~ iiunQiuuinh liiuufiQ р0ш1|Ьдшр "Невместимоеестество,ко­торого не вмещают небеса! Ты вместился во чреве Девы".

    Частотность использования этой риторической формы и ее расширение до триады в соответствии с трехчастной богословской схемой свидетельствует о вы­соком мастерстве и богословской компетентности авторов и переводчиков.

    О    ЧЮДЕС&    ПреСЛЛЫНЫ^Ь     •    КЛКО     KSA\tCTHA\    ЕСИ     •     БЛ     НЕБ.&Л\гЁ.СТИЛ\0     •

    KOKMtcTHMAA- fo»9au|idT0JV TTapaSo^wv! Пик; ijcoprjaag0Јdv dxcoprjTov, Oeujxcc-piTCJTE(!).Возможна паронимия в оригинале, так как оба прилагательных -9ЈoxojpnToc; и BeoxapiTutToc;, являлись традиционными эпитетами Богородицы. Наконец, пространственная антиномия может применяться к событиям Вели­кой Субботы. В этом аспекте она представлена в гомилии Иоанна Дамаскина:

    сО \iovoqщ 0?од <Ьт?р(уратттод ev тафф au> цат i кик; ттерьурафетт "Един яко Бог неописанен, во гробе плотию описывается". В непосредственной связи с ука­занным фрагментом находится таракан на Боготелесное погребение Господа На­шего Иисуса Христа Нерсеса Благодатного:

    np jtrupbiuDn. bu pQn. hop шйи/шри/qpbi/i ршОп. • uijuop tiiuiniuDbiuL jDiuhiuQujjfigpQ u/u/pu/qp/ii\\ jiuQdQiunbp mQl|niTnii|inb[|i qiuQd -единосущное


    37

    Отцу, неописанное Слово днесь в запечатанном священниками (гробе) описывает­ся, сокровище некрадомо.

    Этот же парадокс, не подчеркнутый однокоренным повтором, видим в каноне на Великую Субботу: гроьш^ и печдтУю, иеб.&лл'кстимаш с&др&жим& кь\^ ^OT'tNYews - цугролч кш афрауТшу, ахо)рпт?, auvEaxeOnc; PouArjaei.

    В состав фигуры оксюморон входили и термины, созданные на основе быто­вой лексики (п.6.4.), демонстрируя тесную взаимосвязь термина и образа:

    Б.&   ЧрЕБ.'Ё.   СБ.ОКМА   Ч:ТЛН\   •   ПрИСНОЖИБОТНЫИ   ^Л'КБЬ   •   WKLUENSIH   NECWKLUNO   •

    wfe.LueNHKMS нлшл\& родилл кси непреложАНО - ev Tfj yacrrpi aou/Ayvri, tov dei^wov apTov, фираВеута афиртак;, ev фирацап r\\iC)v, Eyevvnaac; атретттак;. В языке классическом слово фираца имело конкретное значение 'мешеное, т.е. тес-то'(от фирсоо 'смешиваю, мешу'). В послании к Коринфянам христиане называют­ся veov фираца "новым смешением" [1 Кор 5:6-7]. Формула гретфос; фираца встречается у Григория Назианзина. На базе переносного значения появляется термин афиртос;. Происходит наложение образа на догматическое учение право­славной церкви о двух природах и единой ипостаси во Христе.

    Оксюморон на однокорневой основе использовался славянскими переводчи­ками и независимо от оригинала как способ актуализации противоречий (п.6.5.), что отражает тенденцию к палиллогии:

    млсрдинх рлди слмлго плд&шллго првлож&СА непреложяням и до стрлстн Б?стрлстикл\я преклонАшюсд слов, о бжие -tov Si euTTAayxviav eoujtov тсо ttectovti kevujoccvtccатрбтттсос, кш |iЈXPi павсоу аттабщиттокифаута. Лоуе 0еои. Антино­мия самоограничения Творца усилена однокорневым повтором по аналогии суще­ствующих "антиномичных утверждений".

    Проанализированные типы оксюморона имеют структурно-типологические параллели в древнеармянской гимнографии. Это свидетельствует об интертексту­альном характере выявленных риторических и поэтических форм и едином источ­нике влияния. Универсальны и принципы преобразования исходных формул.

    В седьмой главе "Гимнография в патриотическом контексте" рассматрива­ется влияние патристики и гомилетики на структурную организацию текста гим­нов (в виде цитат, аллюзий, тропов и текстовых блоков); затрагивается и проблема обратного влияния гимнографической традиции на гомилетику.

    На зависимость гимнографии от гомилетики, в особенности же творений Гри­гория Назианзина и Иоанна Златоуста указывали Д. Флоринский [1881], К. Керн [2001], Grosdidier de Matons [1974], В.В. Василик [2006]. Это влияние проявлялось не только в "заимствовании" тех или иных выражений и текстовых фрагментов, но и в особенностях авторской экзегезы. Наиболее тесная связь существовала между гимнами, приуроченными к тому или иному празднику, и гомилиями на этот же день. В древних славянских рукописях сохранились песнопения, включающие не только цитаты, но целые блоки из творений Святых Отцов.

    Известно влияние "Слова на Пасху" Григория Богослова на Пасхальный ка­нон Иоанна Дамаскина. В Цветной Триоди XII века Типографского собрания нами


    38

    обнаружены стихиры, включающие фрагменты из двух его произведений - "Сло­ва на Пасху и о своем замедлении" и "Слова на Святую Пасху" (п. 7.1.1.).

    В переводе находят отражение характерные особенности доафонских редак­ций Триоди. Описательно переводятся греческие composita, формы суперлатива переданы прилагательными в положительной степени. Как инновацию можно от­метить использование pronomina demonstrativa в функции артикля. Имеют место паронимические и антонимические замены. В современных печатных изданиях стихиры отсутствуют, и славянский перевод может служить материалом для ре­конструкции греческого оригинала.

    Гораздо чаще патриотический прототекст представлен в виде аллюзий. Суще­ствующие параллели иногда настолько затемнены в переводе, что обнаруживаются только при обращении к оригиналу. В п. 7.1.2. рассматривается взаимосвязь кано­на на Антипасху Иоанна Дамаскина и "Слова Григория Назианзина на Новое Вос­кресенье", Обновление Воскресения Христова.

    В целом перевод весьма неудовлетворителен, что обусловлено рядом факто­ров, затрудняющих понимание оригинала: многозначностью ключевых слов, не­совпадением падежного управления, дистанцированием артикля. Обращение к ис­ходному тексту Слова позволяет не только установить первоначальное чтение, но и прояснить темные места славянского перевода. Так, разночтения Зорифороиаа! Зсирофориаа проясняются на основе варьирования в "общих местах" гомилии, объединенных темой Царствия, где говорится о сопровождающей Царя почетной страже.

    Исходным текстом Слова опосредована и образная система канона, построен­ная на бинарном противопоставлении еар 'весна'- XЈi|-iwv 'зима'. Символическое значение существительного разъясняется Григорием Богословом в составе экзеге­тического приема типологии, где аллюзируется текст Евангелия от Иоанна [Ин. 10: 22]. Критерием точности перевода становится согласие с параллельными местами и адекватное отражение образного и догматического содержания. Соответствие Аф ь^рд, передающее переносное значение греческого xЈi|-iwv, затемняет образно-символическую структуру и евангельский затекст.

    Наконец, экзегеза Иоанна Дамаскина также обусловлена влиянием Слова, где раскрывается богословие 'осьмого дня', 'Осьмерицы' - dySorf- Дня Господнего, первого и последнего, "образа будущего века".

    В п.7.2. рассматривается влияние на гимнографию 41 Слова Григория Бого­слова на Св. Пятидесятницу. Аллюзии представлены в стихирах службы Пятиде­сятницы в составе Цветной Триоди. Большая часть текста Слова содержится в древнеармянском каноне на седьмой день Пятидесятницы.

    В славянских разновременных переводах в диахронии прослеживается воз­растание числа лексических, морфологических и синтаксических калек, сохраняет­ся порядок слов оригинала. Находит отражение ориентация на разную систему эк­вивалентов, сложившихся в различных переводческих школах.

    В древнеармянский l|iuQnQ ii|hQinhl|nuinh[iQ {канонПятидесятницы) текст Слова вошел в более полном объеме. Как и в тексте стихир, устраняются все пояс-


    39

    нения о различии Лиц в Божестве, способы организации риторической прозы, не соответствующие законам жанра. По-разному выражена идея троичности Лиц в Божестве. Если византийский гимнограф адресует Троице заключительные строки и делает троичный принцип текстообразующим, у армянского гимнографа он сформулирован в рефрене.

    Универсальными способами переработки исходных синтагм являлись языко­вая компрессия и расширение текста. Языковая компрессия придавала формули­ровкам сжатый и лаконичный характер, достигаясь за счет устранения повторов мысли, слов. Основными способами развертывания текста являлось включение библейских цитат по принципу параллельных мест, использование синонимов и парных сочетаний, создание лексических рядов, ориентированных на сакральную численность.

    В п. 7.3. взаимодействие патристики и гимнографии представлено в аспекте формирования анфиладного текста Триоди, сопровождающегося включением про­изведений других жанров. В Афонской редакции в состав Триоди включается Сло­во Иоанна Златоуста на Пасху. Обращение к славянскому тексту гомилии в разно­временных переводах Триоди позволяет выявить три редакции Слова. Текст ста­новится более пространным, а расширение формул обусловлено как выравнивани­ем по оригиналу, так и бытованием на славянской почве.

    Разночтения текстологического характера свидетельствуют о том, что осно­вой для никоновских справщиков послужил греческий протограф, содержащий ряд прибавлений. Одним из способов расширения текста является риторическая ам­плификация, сочетающаяся с другими принципами организации ритмической про­зы - синтаксическим параллелизмом, анафорой, гомеотелевтом.

    Существовала еще одна пространная редакция Слова в дониконовских печат­ных изданиях, также относящихся к афонскому типу. Текст этой редакции приме­чателен тем, что содержит ряд прибавлений, не обусловленных структурой ориги­нала, а для переводческой техники характерен прием конфляции.

    Расширение формул происходит за счет нагромождения слов с одинаковым корнем и нанизывания синонимов, а также разрушения формул, известных по дру­гим источникам. В результате контаминации формул с общим компонентом и на­гнетания однозначных слов образуются градуальные троичные ряды. Троичные ряды вводятся в текст и за счет использования лексических эквивалентов, сложив­шихся в разных переводческих школах.

    Расширение текста, сопровождающееся установлением внутритекстовых свя­зей между синонимами и однокоренными словами, позволяет объединить тради­ционные формулы, входящие в разные сюжетные блоки, в один связный текст. Ряд прибавлений носит интерпретирующий характер и связан с экспликацией смысла ключевых слов греческого оригинала. Расширение текста может происходить за счет включения дополнительных евангельских реминисценций. Переводчики ис­пользовали принципы расширения текста, отразившиеся уже в греческих вариан­тах текста-образца.

    В зависимости от "духа" родного языка, культурной традиции и литературной школы меняются переводческие установки. Характерное для оригинала "извитие


    40

    словес" заменяется более лаконичными формулировками, в соответствии с харак­терными особенностями армянской речи, как это наблюдается в переработке "Сло­ва на Пятидесятницу". Принципиальная установка на расширение текста по стили­стическим основаниям, появляющаяся в "пространных" русских редакциях "Слова на Пасху", соответствует духу времени, связанному с появлением украшенного стиля "плетения словес".

    В Заключении отражаются основные итоги и результаты исследования.

    Чем глубже в древность, тем менее резко очерчены границы между "прозой" и "поэзией". С развитием антиномии поэзии и прозы связана и диалектика литурги­ческой поэзии. Развитие жанров гимнографии сопровождалось ослаблением нар­ративного начала, что вело к усилению риторического и стилистического элемен­та. На грамматическом уровне это выражается в расширенном употреблении "аб­солютных" грамматических форм, на словообразовательном - в увеличении сот-posita и широком использовании префиксов в значении суперлатива, на образном -в нагромождении метафор и символов.

    Неисчерпаемость смысла исходных формул и их инобытие в литургических текстах приводит к развитию широкой вариативности. Используя в качестве осно­вы для своих произведений текст Священного Писания, опосредованный патри­отической мыслью, византийские гимнографы облекали его в изысканную поэти­ческую форму. Развертывание Слова в пространстве и времени сопровождалось переходом от прямых цитат к перифразам и аллюзиям, от псалмов и "припевок" к ним - к самостоятельным песнопениям, а затем к увеличению "иных" и "подоб­ных". Триодь следует рассматривать как единый текст, который складывался на протяжении веков, испытывая многочисленные правки и кодификации. Текст гим­нов предстает как многомерное пространство, сотканное из элементов, связанных между собой структурными отношениями и восходящих к более ранним источни­кам.

    Во введении к данной работе были приведены, на первый взгляд, противоре­чивые определения гимнографии, стирающие границы между жанрами - как "пе­рифраза Священного Писания", как "истинного богословия", облеченного в изы­сканную поэтическую форму, наконец, как "развернутого Символа Веры". Вся со­вокупность литургических текстов, а также их архи- и прототекстов образует еди­ный гипертекст, где часть уясняется на основе целого.

    Как показало исследование, границы между словом и текстом условны. Слово может быть развернуто в формулу, и формула - в текст, в свою очередь, и слово можно рассматривать как "свернутую" синтагму или фразу исходного текста. Особенностью византийской гимнографии являлось внутритекстовое варьирова­ние формул-синтагм и сложных слов, образованных на их основе, "свертываю­щих" библейские формулы и догматические формулировки. Движение текста в ди­ахронии позволяет проследить и поступательный процесс "свертывания" синтагм уже в славянских переводах и исторического "развертывания" значений много­мерного смысла, раскрывающего в содержании предания новые аспекты значений. Неисчерпаемость смысла греческого Логоса предполагает возможность все нового выражения, с различной степенью адеквации и осмысления, в процессе его развер-


    41

    тывания в пространстве (в новых формулах и текстах) и во времени (в новых пере­водах).

    В основе феномена варьирования лежит антиномичная природа слова, уяс­няемая из двойственного соотношения сущности и явления, именующего и име­нуемого. Один и тот же смысл воплощается в различные формы (пере­именование), в свою очередь и различное смысловое содержание облекается в од­ни и те же языковые формы (со-именование).

    В доафонских списках действует принцип перевода зависимых компонентов синтагмы по смыслу ключевых слов. На выбор эквивалента влияние оказывали контекст и структура текста. В Афонской редакции отдельное слово начинает ос­вобождаться от давления синтагмы. Закрепление славянских соответствий за опре­деленными греческими словами приводит к новой форме многозначности и сино­нимии, отражающей состояние в языке оригинала. Под воздействием оригинала происходит и формирование лексических и словообразовательных парадигм.

    Как было установлено, развертывание текста в диахронии сопровождается ус­ложнением словообразовательных моделей. Возросшее внимание к структуре сло­ва, способствующее разрушению семантического синкретизма, ведет к самоогра­ничению значения, распределению значений многозначных лексем оригинала ме­жду разными соответствиями. Перевод доафонских рукописей ищет сходства ме­жду греческими словами, для нового перевода важны различия. В связи с усилени­ем внимания к структуре слова словообразовательные элементы принимают на се­бя важную роль в дифференциации греческих соответствий. Возрастает и роль структурных элементов слова в текстопостроении. Калькирование словообразова­тельных моделей позволяло сохранить риторические особенности оригинала и адекватно передать догматическое и образное содержание.

    В тексте преодолевается противоречие между определенностью термина и беспредельностью образа, истоки которой "в принципиальной метафоричности языка". Терминированное слово, не порывающее связей с живой средой языка, калькируется и снова "ввергается" в бытие, развертываясь в текст и становясь ис­точником новой образности. С усилением позиций калькирования и закреплением постоянных эквивалентов за греческими синонимами устраняется терминологиче­ский разнобой в переводе ключевых богословских терминов, а также ошибки, про­истекающие от неоднозначной интерпретации.

    Параллельно с усилением позиций калькирования изменяется его сущность. В первых переводах калькирование еще не носит характера системы, а часто свиде­тельствует о непонимании текста переводчиком, затруднениях в подборе смысло­вого эквивалента. Становясь основной формой выражения нового христианского содержания, в афонских переводах оно получает статус основополагающего пере­водческого принципа и характерной стилистической приметы. Подлинное бытие переносится в сферы языка, а между смыслом и его оболочкой устанавливаются те отношения, когда форма и содержание, "образ" и "подобие" находятся в состоянии равновесия. Одним из способов постижения трансцендентного становится филоло­гический анализ.


    42

    Связь слова со смыслом обнаруживается на всех языковых уровнях. Литурги­ческий текст в самой своей сущности текст звучащий. Вопреки утверждению Г.Г. Шпета, что фонетические формы свободны от подчинения законам смысла, рас­смотренный материал наглядно демонстрирует, что возможность комбинации эле­ментов в одном и том же звуковом комплексе становится одним из источников не­однозначной интерпретации. Произношение одних звуков вместо других приобре­тает характер языковой игры, открывая в предании новые грани смысла и свиде­тельствуя о его неисчерпаемости.

    Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что судьба перевода Триоди связана с диалектикой двух противоположных подходов. Первые перево­дчики изъясняют смысл текста, стараясь сделать новое (христианское) содержание понятным для своих современников, подбирая для новых понятий смысловые эк­виваленты в родном языке или "развертывая" их в синтагму. Уже в списках Ги-мовской редакции складывается другой подход, стремящийся воплотить смысл оригинала в адекватной форме выражения и найти точное соответствие каждому элементу исходной структуры.

    Два противоположных подхода к тексту сочетаются и внутри одной (афон­ской) редакции. С одной стороны, через посредство Афонской, а затем и Никонов­ской редакции и в последующих изданиях церковнославянской Триоди неуклонно проводится тенденция на сближение с греческим оригиналом, истоки которой про­слеживаются в русских списках Гим. С другой стороны, в печатных изданиях той же Афонской редакции появляются прибавки при переводе, внесенные с целью уточнения или пояснения, что в герменевтике блаженного Августина считалось более опасным для смысла, чем употребление оборотов, свойственных чуждому языку. Одна (ранняя) традиция доходит до буквализма в своем стремлении "не преложить единой черты", другая же стремится не только к наибольшей полноте раскрытия смысла, заложенного в оригинале, но и к привнесению новых смыслов. Наряду с определенным возвратом к системе эквивалентов доафонских рукописей (продиктованным и стремлением избавиться от излишнего буквализма), в плане переводческой техники она характеризуется принципиально новым (свободным) отношением к оригиналу. Движение Текста определяется не только авторитетом традиции или структурой оригинала, но и частным "мнением", привнося новые от­тенки. Удвоение элементов текста, характерное для этой традиции, находится в не­сомненной связи со стилем "плетения словес".

    Но еще сильнее влияние первого перевода, связанного с герменевтической (изъясняющей) а не герметической (скрывающей) традицией, ощущается в издани­ях периода литургической реформы: уменьшение калек и неологизмов, подбор смысловых эквивалентов и развертывание композитов в синтагмы. Самой же ха­рактерной приметой этого перевода становится сопровождающее расширение тек­ста разрушение традиционных синтагм, во многом обязанное сознательному отка­зу от порядка слов оригинала.

    Синтаксические формы как формы выражения нерасторжимо связаны с глу­бинными риторическим и стилистическим языковыми пластами. Мнемоническая функция синтаксического параллелизма и тематическая параллельность, использо-


    43

    вание постоянного метра и пространственного порядка способствовали иерархиче­ской организации текста, где "ни одна йота, ни одна черта не может быть измене­на". Украшенный синтаксис византийской гимнографии изобилует изысканными риторическими приемами, построением по принципу сходства и контраста. Мно­жественность выражения единого, всегда одного и того же смысла ведет к варьи­рованию синтаксических конструкций. Накопление вариантов в процессе истори­ческого развертывания способствует их дальнейшему функционально-стилистическому и семантическому распределению.

    Конструкции оригинала способствовали активизации потенциальных свойст­ва славянского синтаксиса, что является проявлением общих закономерностей раз­вития Логоса мысли, "развертывающего" и "свертывающего" Все во всем. Прове­денное исследование приводит к выводу, что преобладание "грецизированных" конструкций в поздних переводах подготовлено историческим движением текста в предшествующий период. Перевод Афонской редакции отражает переломный этап в истории древнеславянского синтаксиса, где путем отбора и перераспределения вариантов складывается новая норма, положенная в основу церковнославянского синтаксиса. В то же время, ряд появившихся здесь инноваций (расширение упот­ребления родительного имени, закрепление в функции предлогов вместо иради, постановка аккузатива при отрицании, употребление союза уже, отсутствие гла­гола-связки в форме наст, вр., появление суперлатива на -ейш) будет воспринят системой русского литературного языка. Здесь же дифференцируются конструк­ции, сложившиеся в древнейших переводах, закрепляясь в дальнейшем в различ­ных языковых системах.

    Два различных подхода наблюдаются и в отношении порядка слов. Первые переводчики независимо от оригинала ставят значимые в смысловом отношении слова в начало или объединяют по смыслу лексемы, дистанцированные в оригина­ле. Уже в списках Гим прослеживается тенденция, ставшая правилом в Аф, к со­хранению иерархической организации текста, что вело к точной передаче ритори­ческих форм, структурной организации и особенностей мнемотехники. Опреде­ленный возврат к традициям первых переводов происходит в переводе Триоди пе­риода литургической реформы, где прояснение смысла текста достигается в ущерб его литературной форме.

    Феномен перевода можно сформулировать следующим образом: перевод -всегда интерпретация, и в строгом смысле - всегда "искажение" исходного смыс­ла, принципиальная неполнота выражения. Как было показано в нашем исследова­нии, различия между переводами сводятся к различной степени адеквации в пере­даче смысла оригинала и средств воплощения этого смысла. К случаям повышен­ной герменевтической сложности относятся "неоднозначность" слов подлинника, наличие иносказательных выражений, тропов и фигур. На выбор переводчика ока­зывали влияние параллельные места и библейские аллюзии. С двуединым процес­сом понимания и интерпретации связан экзегетирующий перевод. Сложившийся уже в ранних редакциях славянской Триоди, характер системы он приобретет в пе­риод литургической реформы XIX-XX веков. Ряд трансформаций, внесенных по доктринальным соображениям, можно уподобить развертыванию Символа Веры.


    44

    Входящие в эту группу варианты несут информацию о богословской компетенции переводчика.

    Литургический образ имеет многослойную структуру, элементы которой вос­ходят к разным языковым пластам. Под покровом византийской культуры обнару­живается и связь с античной традицией - как на лексическом, так и на образно-поэтическом уровне. Диалектика развития образа сопровождается развертыванием по спирали: от библейского перифраза- к святоотеческой формулировке, от "ми­фа" - к догмату. Предпочитая аллюзии прямым цитатам, гимнографы использова­ли универсальные принципы переработки исходных формул. В процессе осмысле­ния переводчиком структура образа может быть подвернута трансформации, а в результате неадекватного восприятия даже деформироваться. Трансформация на образном (художественном) уровне потенциально сопряжена с изменениями грам­матической и синтаксической структуры.

    В гимнографии содержатся примеры как аллегорической, так и типологиче­ской экзегезы. Многие аллегорезы основываются на евангельских притчах и опо­средованы патристикой. Со- и переименование могут получать и статус особого риторического приема. Организация текста по принципу антономасии обнаружи­вает тесную взаимосвязь семантики, прагматики и поэтики.

    Поэтическая форма гимнов использовалась для выражения сложнейшего бо­гословского содержания. Способ мышления оппозициями, являясь проводником сирийского, а затем и византийского влияния, был воспринят славянами с перево­дами. Являясь характерной чертой литургической поэзии, антиномии часто обле­кались в риторическую форму оксюморон. В качестве строевых элементов текста они выполняли текстообразующую функцию, являясь интертекстуальными эле­ментами, восходящими к формульному ряду Священного Писания, Символа Веры и святоотеческой письменности. Частотность использования этой риторической формы и ее расширение до триады в соответствии с трехчастной богословской схемой свидетельствует о высоком мастерстве и богословской компетентности ав­торов и переводчиков. Оксюморон на однокорневой основе использовался славян­скими переводчиками как способ актуализации противоречий, заложенных в ори­гинале. При единстве формульности в диахронии прослеживается приближение к грамматике оригинала.

    Перевод Священного Писания, литургических и патриотических текстов на разные языки приводит к формированию единого "библейско-мифологического" пласта в различных культурных традициях. Рассмотрение греко-славянской гим­нографии в ее отношении к древним песнопениям восточной церкви позволило выявить значительное число образов, тем и литературных мотивов, трактуемых сходным образом; формул и текстовых блоков, восходящих к тексту Священного Писания и ранним патриотическим текстам. Универсальными являются и принци­пы трансформации исходных формул и организации текстовых блоков, основан­ных на парадоксе и антиномии. Подобные примеры свидетельствуют об универ­сальности принципов построения стиха, сложившихся в гимнографии восточной церкви под воздействием святоотеческого учения.


    45

    Теоретические и практические проблемы, рассматриваемые в диссертации, нашли отражение в следующих публикациях: Монографии:

    1. Чевела О.В. Герменевтика гимнографического текста/ О.В. Чевела. - Ка­зань: Казанское высшее военное командное училище (военный институт), 2009. -144 с. (9 п.л.).
    2. Чевела О.В. Герменевтика литургической поэзии: лингвистическое иссле­дование/ О.В. Чевела. - Казань: Казан, гос. ун-т, 2010. - 346 с (18,1 п.л.).

    Научные статьи в ведущих российских периодических изданиях, реко­мендованных ВАК Министерства образования и науки РФ для публикации основных положений докторской диссертации:

    1. Чевела О.В. "Оружия воинствования нашего не плотские": образ и понятие в зеркале литургической поэзии / О.В. Чевела // Вестник Военного университета. -2008. - № 3 (1). - С. 135 - 140. (0, 5 п.л.).
    2. Чевела О.В. О стилистической функции родительного падежа в византий­ской литургической поэзии / О.В. Чевела // Вестник Волгоградского педагогиче­ского университета. -2008. -№ 3. -С. 112 - 117. (0, 5 п.л.).
    3. Чевела О.В. Литургический символ и миф / О.В. Чевела // Вопросы когни­тивной лингвистики. - 2009.-№ 1. - С. 124 - 129. (0, 5 п.л.).
    4. Чевела О.В. От притчи к аллегории: аллегореза как прием построения са­крального текста / О.В. Чевела // Вестник Нижегородского гос. ун-та. Сер. Фило­логия. Искусствоведение. 2009- № 2. - С. 280 - 285. (0, 6 п.л.).
    5. Чевела О.В. К вопросу о варьировании синтаксических конструкций в раз­новременных редакциях славянской Триоди /О.В. Чевела // Вестник Челябинского гос. ун-та. Сер. Филология. Искусствоведение. -2009.-№ 17 (155). -Вып. 32-С. 102-108.-(0,5 п.л.).
    6. Чевела О.В. Герменевтика в контексте гомилетики / О.В. Чевела//Вестник Вятского гос. ун-та. Сер. Филология. Искусствоведение. - 2009.-№ 1 (2). - С. 20-24.-(0,7 п.л.).
    7. Чевела О.В. Антиномичность как типологическая особенность древнехри­стианской литургической поэзии/ О.В. Чевела // Вестник Российского университе­та дружбы народов. Сер. Русский и иностранный языки и методика их преподава­ния. 2009.-№1.-С. 11-18.-(0, 7п.л.).

    10. История понятий и традиции религиозной герменевтики: музыкальная

    символика в византийской гимнографии / О.В. Чевела // Музыковедение. 2009. - №

    1.-С. 35-40. (0,5 п.л.).

    Статьи в других научных изданиях:

    1. Чевела О.В. Церковно-греческий текст и его славянский перевод (типы однокорневого повтора в славянском переводе Цветной Триоди) / О.В. Чевела // Русская и сопоставительная филология: взгляд молодых: сб. статей молодых уче­ных. - Казань, 2001. - С. 305-311 (0, 4 п.л.).
    2. Чевела О.В. Взгляды С.К. Булича на проблему языкового заимствования и их значение для изучения древнеславянской переводной литературы / О.В. Чевела

    46

    // Учен. зап. Казан, ун-та. Сер. Гуманитарные науки. - Т. 143. - Казань, 2002. - С. 244-249 (0, 4 п.л.).

    1. Чевела О.В. О некоторых греко-славянских параллелях в переводе Цвет­ной Триоди / О.В. Чевела // Русская и сопоставительная филология: системно-функциональный аспект. -Казань, 2003. - С. 152-156 (0, 3 п.л.).
    2. Чевела О.В. Смешение греческих слов-паронимов в разновременных ре­дакциях Цветной Триоди / О.В. Чевела // Функционирование русского и украин­ского языков в эпоху глобализации: материалы X международной конференции по функциональной лингвистике, Ялта, 29 сентября - 4 октября 2003 г.- Симферо­поль, 2003. - С. 352-354. (0, 5 п.л.).
    3. Чевела О.В. К вопросу о втором южнославянском влиянии: Евфимиевская редакция Цветной Триоди /О.В. Чевела // Актуальные проблемы вербальной ком­муникации: язык и общество: сб. научн. трудов - Киев, 2005 - С. 168-173. (0, 5 п.л.).
    4. Чевела О.В. Роль греческого языка византийского периода в формирова­нии литературного языка восточных славян /О.В. Чевела // Православный собе­седник: альманах Казанской духовной семинарии- 2004. -Вып. 3(8).-С. 279-286. (0, 7 п.л.).
    5. Чевела О.В. Парафразирование имен собственных как принцип построе­ния сакрального текста (на материале рукописей и редких книг из фондов научной библиотеки КГУ) / О.В. Чевела // Русская и сопоставительная филология: лингво-культурологический аспект - Казань, 2004. - С. 275-279. (0, 4 п.л.).
    6. Чевела О.В. К вопросу о культурно-исторической общности народов вос-точнохристианского ареала / О.В. Чевела // Учен. зап. Таврич. нац. ун-та. В.И. Вернадского. Сер. Филология. -Т. 18 (57), № 1. - Симферополь, 2005. -С. 64-67. (0, 5 п.л.).
    7. Чевела О.В. К вопросу о греческом влиянии на словообразовательную структуру славянского слова (на материале разновременных переводов Цветной Триоди) / О.В. Чевела// StudiaPolona-Ruthenika: сб. науч. работ памяти проф. Аль­берта Бартошевича. - Казань, 2005- С. 195-203. (0, 5 п.л.).
    8. Чевела О.В. К проблеме интерпретации церковно-греческого текста: варь­ирование в разновременных переводах Цветной Триоди /О.В. Чевела // Исследо­вания по русскому и славянскому языкознанию: сб. статей к 70-летию проф. Г. А. Николаева. - Казань, 2005- С. 178-185. (0, 5 п.л.).
    9. Чевела О.В. Использование методов теологической герменевтики при ин­терпретации сакрального текста / О.В. Чевела // Православный собеседник: альма­нах Казанской Духовной семинарии. - 2005. - Ч. 1. - Вып. 1 (11),- Казань, 2005. -С. 178-190. (0, 6 п.л.).
    10. Чевела О.В. К проблеме междисциплинарного подхода при преподавании древних языков в высших духовных учебных заведениях: церковнославянский текст в его отношении к церковно-греческому / О.В. Чевела // Церковнославянский язык: история, исследование, преподавание: материалы I международной конфе­ренции, Москва, 28-30 сент. 2004 г. - М., 2005. - С. 178-182. (0, 4 п.л.).

    47

    1. Чевела О.В. Сопоставительный анализ форм причастия и деепричастия (на материале русского и армянского языков) / О.В. Чевела// Сопоставительная фило­логия и полилингвизм: материалы II Всероссийской научно-практической конфе­ренции, Казань, 29 ноября - 1 декабря 2005 г. - Казань, 2005. - С. 294-296. (0, 5 п.л.).
    2. Чевела О.В. Герменевтика и историческое языкознание: проблема взаимо­действия при изучении и интерпретации сакрального текста / О.В. Чевела // Право­славие в поликонфессиональном обществе: история и современность: материалы Международной научной конференции, посвященной 450-летию Казанской епар­хии РПЦ, Казань, 21-23 июля 2005 года. - Казань, 2006. - С. 386-390. (0, 5 п.л.).
    3. Чевела О.В. Греко-славянская гимнография и древнеармянский Шаракан: принципы риторического анализа / О.В. Чевела // III международные Бодуэновские чтения. И. А. Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теоретического и при­кладного языкознания, Казань, 23-25 мая 2006 г.: труды и материалы: в 2 т. - Ка­зань, 2006. - Т.1. - С. 186-189. (0, 3 п.л.).
    4. Чевела О.В. Неслиянно и нераздельно: об антиномиях в греко-славянском переводе гимнов и древнеармянском Шаракане в контексте риторического анализа / О.В. Чевела // Культура народов Причерноморья: научный журнал ВАК Украины. - Т.2, № 82. - 2006. - С. 220-223. (0, 6 п.л.).
    5. Чевела О.В. Универсальные приемы трансформации сакрального текста: фрагменты из 41-го слова Григория Богослова в составе службы Пятидесятницы /О.В. Чевела// Православный собеседник: альманах Казанской Духовной семина­рии. - 2007. -Ч. 2. - Вып. 1 (14). - С. 112-121. (0, 7 п.л.).
    6. Чевела О.В. Теологическая этимология в аспекте онтологической теории смысла / О.В. Чевела // В.А. Богородицкий: научное наследие и современное язы­коведение: труды и материалы Международной научной конференции, Казань, 4-7 мая 2007 г.).: в 2 т. - Казань, 2007. -Т.1. - С. 191-193 (0, 3 п.л.).
    7. Чевела О.В. Интертекстуальность и диалог культур: универсальные прин­ципы освоения "чужого слова" во вторичных сакральных текстах (на материале гимнографии) / О.В. Чевела// Ученые записки Таврического национального уни­верситета им. В.И. Вернадского. Сер. Филология. - Симферополь, 2007. - Т. 20 (59), №4.- С. 392-397. (0, 5 п.л.).
    8. Чевела О.В. К проблеме интертекста и интертекстуальности: "текст" и "мотив" в древнеславянской переводной гимнографии / О.В. Чевела // Церковь и проблемы современной коммуникации. - Н. Новгород, 2007. - С. 181-189. (0, 6 п.л.).
    9. Чевела О.В. Некоторые наблюдения над переводом греческих предлогов в разновременных редакциях литургических текстов / О.В. Чевела // Культура наро­дов Причерноморья: научный журнал ВАК Украины. -2008. - Т.2, № 137. - С. 193-196. (0, 5 п.л.).
    10. Чевела О.В. Трансформация формул библейского происхождения в литур­гическом тексте / О.В. Чевела // Языковая семантика и образ мира: материалы Ме­ждународной научной конференции, Казань, 20-22 мая 2008 г.: в 2 ч. - Казань, 2008. - 4.1. - С. 277-279. (0, 5 п.л.).

    48

    1. Чевела О.В. К вопросу о втором южнославянском влиянии: традиции гим-нографии в книжном наследии Московской Руси / О.В. Чевела // Преподобный Ио­сиф Волоцкий и его обитель: сб. статей - М.: Северный паломник, 2008. - С. 53-58. (0, 5. п.л.).
    2. Чевела О.В. У "перепутного креста" библейской и филологической герме­невтики: функционирование формул библейского происхождения в литургическом дискурсе / О.В. Чевела // Перевод Библии как фактор сохранения и развития язы­ков народов РФ и СНГ: материалы Междунар. науч. конф., Москва, 24-26 сентяб­ря 2008 г. - М, 2008. - С. 113-116. (0, 3 п.л.).
    3. Чевела О.В. Dativus sociativus в разновременных переводах Цветной Трио­ди / О.В. Чевела / О.В. Чевела // Культура народов Причерноморья: научный жур­нал ВАК Украины. - 2008. - Т.2, № 142. - С. 173-176. (0, 5 п.л.).
    4. Чевела О.В. Книжно-риторические глаголы с префиксом "сообщности" и их эквиваленты (на материале византийской гимнографии) / О.В. Чевела // Право­славный собеседник: альманах Казанской духовной семинарии. - 2008. - Вып. 2 (17).-С. 135-141.(0, 6 п.л.).
    5. Чевела О.В. Православная теологическая герменевтика: к постановке про­блемы / О.В. Чевела // Хрестоматия теолингвистики. - Симферополь: Универсум, 2009. - Т. 21 (60), № 5. - С. 197-205. (0, 6 п.л.).

    38.Чевела О.В. Герменевтика и синтаксис литургической поэзии: "воплоще­ние" и "перевоплощение" / О.В. Чевела // Ученые записки Таврического нацио­нального университета им. В.И. Вернадского. Сер. Филология. - Симферополь, 2009. - Т. 21 (60), № 5. - С. 201-206. (0, 5 п.л.).

    1. Чевела О.В. Лексическое варьирование в разновременных переводах Цветной Триоди / О.В. Чевела // IV международные Бодуэновские чтения: мате­риалы междунар. науч. конференции, Казань, 25-27 сент. 2009 г.: в 2 т. - Казань, 2009. - Т.2. - С. 181-183. (0, 3 п.л.).
    2. Чевела О.В. Герменевтика в системе РКП: Традиции гимнографии в по­эзии символистов /О.В. Чевела // Формы и методы совершенствования учебного процесса: материалы 24 межвузовской научно-методической конференции, Казань, 17-19 декабря 2008 г. - Казань, 2009. - С. 77-82. (0, 5 п.л.).

    41 .Чевела О.В. К проблеме интерпретирующего варьирования в разновремен­ных редакциях славянской Триоди/ О.В. Чевела//Православный собеседник: аль­манах Казанской духовной семинарии. - 2010. - Вып. 2 (20).- С. 5-11. (0, 5 п.л.). 42. Чевела О.В. Внутри- и межъязыковое варьирование инфинитивных конст­рукций в разновременных переводах литургического текста / О.В. Чевела // Уче­ные записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Сер. Филология. - Симферополь, 2010. - Т. 23 (62), № 2. — 4.2. С. 620-627 (0,7 п.л.).

    Тезисы и материалы докладов и выступлений на конференциях: 43. Чевела О.В. Текстовые особенности стихиры /О.В. Чевела// Литература и язык в контексте культуры и общественной жизни- Казань. - Ч. 2. - 1992. - С. 54-55. (0,1 п.л.).


    49

    1. Чевела О.В. Лексическое варьирование в переводе Цветной Триоди/ О.В. Чевела // Владимир Даль и современная филология: материалы межвузовской на­учной конференции, Нижний Новгород, 22-23 ноября 2001 г. - Нижний Новгород. - Том. 2. - 2001. - С. 204-207. (0,3 п.л.).
    2. Чевела О.В. К вопросу о процессе заимствования в языке /О.В. Чевела //Бодуэновские чтения: Бодуэн де Куртенэ и современная лингвистика. Междунар. науч. конф. (Казань, 11-13 декабря 2001 года): труды и материалы. В 2 т. - Казань: Изд-во Казан, ун-та, 2001. - Т. 1. - С. 96-97. (0,2 п.л.).
    3. Чевела О.В. О греко-славянских параллелях в переводе Цветной Триоди / О.В. Чевела // IV Славистические чтения памяти профессора П.А. Дмитриева и профессора Г.И. Сафронова: материалы междунар. науч. конференции, С.­Петербург, 12-14 сент. 2002 г. - СПб, 2003. - С. 102-105. (0,25 п.л.).
    4. Чевела О.В. Творения Иоанна Дамаскина и их роль в формировании сла­вянской богословской терминологии/ О.В. Чевела // XXV-ые Кирилло-Мефодиевские чтения: материалы междунар. науч.-метод, конф. - Самара, 2003. -С. 50-53. (0,25 п.л).
    5. Чевела О.В. Из фондов научной библиотеки им. Лобачевского: рукопись XV в. Триодь Цветная /О.В. Чевела // II международные Бодуэновские чтения: ма­териалы междунар. конференции,Казань, 11-13 дек. 2003г. -Казань, 2003. -Т.2. -С. 117-119 (0,2 п.л).
    6. Чевела О.В. Прием истолкования имени собственного в Цветной Триоди (рукопись из фондов Научной библиотеки Казанского университета) /О.В. Чевела // Русский язык: исторические судьбы и современность: матер, межд. конгресса ис­следователей русского языка, Москва, 18-21 марта 2004 г. - М., 2004. - С. 248. (0, 1 п.л).
    7. Чевела О.В. Палеографическое описание рукописи: Триодь Цветная XVI в. / О.В. Чевела//Русская и сопоставительная филология: Казань, 2005- С. 166-168. (0,25 п.л).
    8. Чевела О.В. Греко-славянские параллели в гимнографических текстах: фрагменты слова Григория Богослова в песнопениях св. Пятидесятницы (на мате­риале Цветной Триоди и Шаракана) / О.В. Чевела // Русский язык: исторические судьбы и современность: матер, межд. конгресса исследователей русского языка, Москва, 20 - 23 марта 2007 г. - М., 2007. - С. 95-96 (0, 1 п.л).
    9. Чевела О.В. К вопросу об "истинном" методе в языкознании / О.В. Чевела // Русский язык в странах СНГ: современный статус и перспективы развития: ма­тер. III межд. научн.-метод, конф. - Ереван, 2007. - С. 34-36 (0, 25 п.л).
    10. Чевела О.В. Об онтологической сущности местоимения: исторический комментарий как компонент типологического описания / О.В. Чевела // Русский язык в странах СНГ: современный статус и перспективы развития: матер. III межд. научн.-метод, конф. -Ереван, 2007. - С. 143-145 (0, 25 п.л).
    11. Чевела О.В. Проблемы перевода и интерпретации сакрального текста (на материале византийского, древнеславянского и древнеармянского языков) / О.В. Чевела // Русский язык и культура в зеркале перевода: материалы Международной

    50

    научно-практической конференции, Салоники, 14-18 мая 2008 г. - Салоники, 2008. -С. 245-246. (0,1 п.л.).

    55. Чевела О.В. К проблеме интерпретации литургического текста: экзегети-рующий перевод в разновременных редакциях славянской Триоди/ О.В. Чевела // Русский язык: исторические судьбы и современность: матер, межд. конгресса ис­следователей русского языка, Москва, 20 - 23 марта 2010 г. -М., 2010. - С. - 852-853. (0, 1 п.л).

     



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.