WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Межкультурная коммуникация как проявление лингвистического и культурного опыта

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

Шеина Ирина Михайловна

 

Межкультурная коммуникация

как проявление

лингвистического и культурного опыта

 

Специальность 10.02.20 – «Сравнительно-историческое,

типологическое и сопоставительное языкознание»

 

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора филологических наук

 

 

Москва

2010


Работа выполнена на кафедре лингвистики и межкультурной коммуникации Института иностранных языков Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина

Официальные оппоненты:    доктор филологических наук, профессор

Григорян Ашот Арамович

                                               доктор филологических наук, профессор

Кашкин Вячеслав Борисович

                                               доктор филологических наук, профессор

Володина Мария Васильевна

Ведущая организация:                   ГОУ ВПО «Тверской государственный

университет»

Защита диссертации состоится « 19 » октября  2010 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д. 501.001.04 при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 119192, Москва, Ломоносовский пр., д. 31, корп. 1, факультет иностранных языков и регионоведения, аудитория 107–108.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГУ имени М.В. Ломоносова.

Автореферат разослан                     «        »   ______________ 2010 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета

Е.В. Маринина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Изучение ключевых вопросов, связанных с процессами взаимодействия языка и культуры, составляет одну из фундаментальных проблем теории языка, а также теории и практики межкультурной коммуникации

Язык в процессе коммуникации выполняет не только функцию кодирования передаваемой информации, но и играет особую роль в процессах получения нового знания о мире, переработки, хранения и передачи этого знания. Это делает язык важнейшим инструментом не только познания другой культуры, но и ее интерпретации и адаптации .

Процессы порождения и понимания высказывания предполагают определенную творческую переработку некоторых сфер личного опыта с целью создания новых смыслов в процессе речепорождения и воссоздания их в процессе понимания. Проблема организации личного опыта индивида и коллективного опыта носителей языка является, таким образом, одним из важнейших направлений лингвистической науки.

В связи с этим

Актуальность настоящего исследования определяется тем, что в условиях растущей глобализации и расширения границ диалога культур лингвистические основы межкультурной коммуникации, включающие языковую картину мира, а также механизмы и способы организации дискурса, становятся определяющим условием изучения коммуникативной деятельности, так как позволяют учитывать одновременно человеческий фактор и смысловое содержание деятельности общения.

При этом необходимо принимать во внимание, что в условиях коммуникативной ситуации роль языка зависит от работы универсальных когнитивных механизмов, культуро-специфических знаний, способов организации информации и проявляется в трех возможных вариантах.

  • Для одного из собеседников язык общения может быть родным, а для другого (других) – иностранным.
  • Собеседники выбирают язык-посредник, но для всех участников коммуникации он является иностранным (например, английский).
  • Собеседники общаются через переводчика, чьей задачей и является обеспечение эффективной коммуникации.

Общим для всех вариантов ситуации является взаимодействие языковых механизмов, так как каждый из участников, включая переводчика, опирается, в первую очередь, на свою культуро-специфическую языковую картину мира. У переводчика и у тех, кто общается на языке-посреднике, существует вторичная языковая картина мира, однако, она не изолирована от первой, сформированной в родной культуре. Обе картины мира взаимодействуют, но при этом степень сформированности вторичной языковой картины мира непосредственно влияет на форму и содержание вербального сообщения, порождаемого на иностранном языке. Поэтому обращение к изучению лингвистических основ межкультурной коммуникации представляется актуальным.

Степень изученности проблемы. Широкая трактовка лингвистических основ процесса коммуникации была характерна для ученых, видевших в лингвистике не только науку о системе языка, но и сферу исследований, рассматривающую язык как психологический, социально-культурный и семиотический феномен.

При этом многие из них опирались на данные ряда смежных наук. Так, Р. Якобсон полагал, что исследование коммуникации должно вестись в рамках таких пересекающихся направлений, как социолингвистика, социальная антропология, этнолингвистика, семиотика .

Сходной точки зрения придерживался Г.В. Колшанский, рассматривавший коммуникацию как проявление существования индивидуально-общественного сознания в языке .

О сложных психологических, социальных и культурных аспектах процессов порождения и понимания высказывания писали еще ранее В. Гумбольдт, А.А. Потебня и другие . Такое расширение границ лингвистических исследований связано с самой природой коммуникативной деятельности, которая, как указывал В.А. Звегинцев, не «сводится к обмену значениями, свойственными языковым знакам», объединяемым в линейные последовательности .

И даже текст как продукт системы языка не может рассматриваться однозначно только на основе правильного выбора лексических единиц и грамматических структур, а в случае устной коммуникации также правильных произносительных схем. Как указывает Г.В. Колшанский, смысловое содержание передаваемого и воспринимаемого текста зависит от соответствия избираемых языковых конструкций условиям ситуации общения, коммуникативной интенции автора сообщения, а также языковой компетенции собеседников .

В современной теории картины мира проблема организации личного опыта индивида и коллективного опыта носителей языка рассматривается как взаимодействие индивидуальных картин мира коммуникантов в процессе общения, что позволяет включить человеческий фактор в сферу внимания исследователей. Как считают многие исследователи, картина мира представляет собой совокупность понятий, представлений, идей, образов, ассоциаций и вообще любых идеациональных образований, составляющих в индивидуальном или коллективном сознании некую целостную модель реального мира. «Картина мира» представляется более широким термином, чем «личный опыт», так как открывает возможности для выявления способов и форм организации наших знаний и представлений, а также для определения параметров, по которым картины мира могут отличаться и, следовательно, классифицироваться.

Научная новизна настоящего исследования заключается в том, что были выявлены лингвокогнитивные механизмы, обусловливающие роль языковых правил и стратегий в ситуации межкультурного общения. Было установлено, что некоторые из этих механизмов обеспечивают отражение особенностей культурно-концептуальной картины мира в языковой картине мира, а другие определяют воздействие важнейших характеристик культуры на стратегии развертывания дискурса. Помехи в работе любого из механизмов предопределяют «зоны риска» в ситуации межкультурной коммуникации и приводят к коммуникативным неудачам. В работе выявлена типология коммуникативных неудач, вскрыта их социопсихологическая и лингвокогнитивная обусловленность.

Кроме того, в диссертации предлагаются новые комплексные методики исследования, позволяющие более точно и достоверно описать содержание концепта, включая культуро-специфические компоненты, структуру концептосферы, а также культурно обусловленные особенности построения дискурса в ситуациях межкультурного общения.

Основная цель исследования – выявить и описать лингвокогнитивные механизмы, влияющие на успешность или неуспешность межкультурного общения с тем, чтобы предложить с учётом полученных данных эффективную модель процесса межкультурной коммуникации.

При этом успешность общения рассматривается с позиций эффективности высказывания, предполагающей, прежде всего, адекватность понимания. В свою очередь под эффективностью высказывания понимается реализация коммуникативной цели, рассматриваемой в терминах теории речевых актов как иллокутивная функция, а также результативность воздействовия на собеседника для достижения планируемого результата, то есть перлокутивная функция. Критерием адекватности понимания является выбор реципиентом именно такой ответной реакции, которая входит в номенклатуру ожидаемых реакций на исходное коммуникативное намерение.

Для реализации цели исследования были поставлены следующие задачи:

  • определить основные системные характеристики процесса меж­культурной коммуникации как особого вида деятельности, отличительны­ми признаками которой являются особый контекст, культурно обусловленные содержание и форма организации;
  • выявить аспек­ты культуры, исследование которых может помочь в определении культур­но обусловленных факторов, влияющих на взаимодействие индивидов в контексте межкультурного общения в плане организации дискурса и его понимания;
  • установить особенности функционирования лингвокогнитивных механизмов, обеспечивающих взаимодействие различных картин мира в сознании носителей культуры и языка и влияющих таким образом на успеш­ность или неуспешность акта коммуникации при межкультурном взаимодей­ствии;
  • раскрыть принципы взаимодействия универсальных когнитивных механизмов понимания и порождения высказывания и тех культурно обусловленных факторов общения, которые влияют на успешность или неуспешность реализации участниками процесса их коммуникативных целей и намерений;
  • обосновать необходимость использования фреймовых структур, являющихся способом организации культурно-концептуальной картины мира и каркасом для построения дискурса, в качестве инструмента исследования языковых единиц, а также для выявления культурно обусловленных дискурсивных стратегий;
  • выявить факторы и «зоны» риска, являющиеся неотъемлемой частью ситуации межкультурной коммуникации;
  • разработать типологию коммуникативных неудач, возникающих в процессе межкультурной коммуникации;
  • разработать эффективную модель процесса межкультурной коммуникации, которая дает возможность предвосхищать характер и предупреждать само возникновение коммуникативной неудачи;
  • обосновать роль дискурса как ключевого компонента любых коммуникативных взаимодейстивий, в котором на вербальном уровне проявляется взаимодействие всех остальных ее компонентов, таких как социокультурный и ситуационный контексты, цели участников, их фоновые знания и системы ожиданий и другие;
  • раскрыть механизмы воздействия культурно-концептуальной картины мира на структуру дис­курса и его содержание;
  • разработать комплексные методики анализа единиц языковой картины мира и дискурса.

Теоретико-методологическую базу исследования составили труды ведущих отечественных и зарубежных учёных по проблемам когнитивной лингвистики и межкультурной коммуникации.

В работе использовались следующие методы исследования: трансформационный анализ словарной дефиниции, компонентный анализ семантики слова, применение механизмов семантического метаязыка, метод метафорического моделирования, концептуальный анализ, контекстуально-переводческий анализ, текстуально-ориентированный анализ дискурса, дискурсивно-исторический анализ, этнографический метод Д. Хаймса, анализ по дискурсивным стратегиям.

Материалом исследования послужили концептосферы «Власть», «Человек», «Объединение людей», «Правильный», «Честный» в русском и английском языках и деловые письма на русском и английском языках, написанные носителями других культур. Общий объем проанализированных словарных единиц составляет свыше 1000, при этом каждая единица рассматривалась а нескольких микро- и макроконтекстах.

Предметом данного исследования является процесс межкультурной коммуникации как взаимодействие двух или более культурно-концептуальных и языковых картин мира с целью достижения коммуникативных целей и задач участников этого процесса.

Объектом исследования являются те лингвокогнитивные механизмы, от функционирования которых зависит эффективность общения в ситуации межкультурной коммуникации.

В ходе исследования была выдвинута следующая гипотеза, впоследствии подтверждённая результатами научного анализа: основными лингвокогнитивными механизмами, обеспечивающими эффективность межкультурной коммуникации, являются взаимодействие первичной и вторичной языковых картин мира индивидов, а также используемые в процессе общения дискурсивные стратегии и тактики, формируемые на основе фоновых знаний, культурно обусловленных сценариев и системы ожиданий.

На защиту выносятся следующие основные положения.

1. Межкультурная коммуникация представляет собой чрезвычайно слож­ный феномен, объективное изучение которого предполагает комплексный учет социокультурных характеристик условий и участников коммуника­ции, когнитивных механизмов и коммуникативно-поведенческих стратегий, используемых в процессе коммуникации, в том числе вербальных и невербальных средств достижения целей коммуникации.

2. Полевой характер организации языковой картины мира и, соответственно, индивидуального тезауруса каждого участника межкультурной коммуникации, а также наличие универсальных когнитивных структур в культурно-концептуальной картине мира создают необходимые основания для сопоставления специфического культурного и языкового опыта.

3. Составляющие единое целое в сознании носителя языка и культуры культурно-концептуальная и языковая картины мира взаимодействуют в процессе межкультурной коммуникации на основе функционирования целого ряда когнитивных и семантических механизмов.

4. Существуют два основных когнитивных механизма, которые обеспечивают взаимодействие культурно-концептуальной и языковой картин мира: 1) метафора как механизм осмысления и последующей трансформации нового опыта и 2) механизм когнитивной адаптации опыта, заключающийся в сдвиге фокуса внимания при формировании структуры концепта.

5. В языковой картине мира метафора проявляется как семантический механизм создания новых значений слова, а механизм когнитивной адаптации опыта проявляется как перераспределение семантических признаков внутри группы единиц, смена оценочной коннотации, расширение или сужение семантики слова.

6. Результатом работы этих механизмов являются изменения в категориальных схемах и, следовательно, во всей структуре коллективного языкового тезауруса и индивидуального тезауруса коммуниканта.

7. В процессе межкультурной коммуникации действуют как универсальные когнитивные механизмы понимания и порождения дискурса, так и культурно обусловленные факторы, к которым следует отнести культуро-специфические модели категоризации объектов и явлений действительности, отраженные в языковых классификациях, различия в фоновых знаниях и культурных пресуппозициях, культуро-специфическое восприятие контекста ситуации и культуро-специфические особенности построения разных типов дискурса.

8. Источники коммуникативных неудач в ситуациях межкультурной коммуникации связаны с различиями культурно-концептуальных картин мира коммуникантов, в недостатке фоновых знаниях и в специфике ценностных ориентаций, которые формируют неадекватную систему ожиданий, а в языковых картинах мира – прежде всего в семантике слова как отражении культурного концепта.

9. В процессе межкультурного общения фоновые знания и ценностные ориентации влияют на организацию и понимание дискурса через культурные пресуппозиции, сформированные на основе культурно-концептуальной картины мира коммуниканта, приемлемый для него культурно обусловленный сценарий речевого поведения, а также установки на коммуникативное поведение, что и составляет основу системы ожиданий.

10. Анализ коммуникативной ситуации, своевременная коррекция коммуникативных и собственно дискурсивных стратегий с целью предотвращения коммуникативных неудач, оценка их эффективности на основе реакции собеседника обеспечивают успешность реализации коммуникативных намерений.

Теоретическая значимость исследования заключается в обосновании ведущей роли языковой картины мира и культурно-обусловленных дискурсивных стратегий, используемых индивидами в процессе общения, в обеспечении фактора успешности межкультурной коммуникации. Языковая картина мира коммуниканта и дискурсивные стратегии, избираемые им для достижения коммуникативной цели, являются теми лингвистическими основами, которые непосредственно влияют на организацию дискурса и его интерпретацию.

Кроме того, в исследовании показана эффективность многоаспектного подхода к изучению процесса межкультурной коммуникации, интегрирующего данные культурологии, теории коммуникации, лингвокультурологии, когнитивной лингвистики, этносемиотики, психолингвистики, социолингвистики, лингвистики текста и лингвистики дискурса.

Практическая значимость работы связана, в первую очередь, с созданием многоуровневого метода анализа дискурса и с разработкой комплексной методики исследования единиц языковой картины мира. Сочетание ряда методов, использование в качестве одного из методов моделирования процесса межкультурной коммуникации, а также дополнение контекстуального метода переводческим анализом, – все это позволяет открыть новые возможности для более глубокого проникновения в языковую картину мира коммуникантов и в организацию дискурса.

Результаты исследования могут использоваться при разработке лекций и семинаров по целому ряду курсов, таких как: введение в теорию межкультурной коммуникации, общее языкознание, когнитивная лингвистика, теория дискурса и дискурсивный анализ.

Структура работы.

Диссертационное исследование состоит из пяти глав, 16 параграфов, введения, заключения и библиографии. Во Введении содержатся цели и задачи исследования, его актуальность и новизна, гипотеза и положения, выносимые на защиту. В первой главе рассматриваются культурологические, психологические и коммуникативно-прагматические предпосылки исследования межкультурной коммуникации. Во второй главе исследуются особенности взаимодействия культурно-концептуальной и языковой картин мира и выявляются лингвокогнитивные механизмы этого взаимодействия. В третьей главе сопоставляются универсальные и культурно-обусловленные закономерности процессов понимания и порождения высказывания. В четвертой главе представлена модель процесса коммуникации для ситуаций межкультурного общения и на ее основе разработана типология коммуникативных неудач. В пятой главе модель процесса коммуникации уточняется и дополняется лингвистическими факторами успешности межкультурной коммуникации и устанавливаются механизмы влияния культурно-концептуальной картины мира на организацию и содержание дискурса. В Заключении содержатся выводы, к которым диссертант пришел на основе исследования, а также перспективы дальнейших исследований в этой области.

Апробация работы. Основные теоретические положения и результаты диссертационного исследования были изложены в докладах на научных конференциях:

  • Международная конференция IATEFL, г. Йорк (Великобритания), 2002 г.
  • Международная научная конференция «Брюсовские чтения в Рязани», г. Рязань, 2006 г.
  • Научный семинар «Диалог языков и культур – проблемы межкультурной коммуникации», г. Ереван (Армения), 2007 г.
  • Международная научная конференция «Язык и коммуникация

    в контексте культуры», г. Рязань, 2008 г.

  • Международная научная конференция «Building Networks for Change», г. Рязань, 2008 г.
  • Международный конгресс по когнитивной лингвистике, г. Тамбов, 2008 г.

7. Международная научная конференция «Лингвистические и методические предпосылки успешности межкультурной коммуникации», г. Рязань, 2010 г.

Большая часть выступлений была опубликована и приводится в списке публикаций в конце автореферата.

Диссертация обсуждалась на заседании кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина.

Основные положения диссертации используются автором в лекционных курсах и при проведении практикумов в Институте иностранных языков Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе«Основные предпосылки исследования межкультурной коммуникации как лингвистического феномена» – ставится задача рассмотреть основные аспекты процесса меж­культурной коммуникации (далее – МКК) как особого вида деятельности, контекст, содержание и форма организации которой обладают отличительными признаками.

Согласно утвердившейся точке зрения, МКК, в отличие от обычной коммуникации, характеризуется принадлежностью коммуникантов к разным культурам. Культурные различия в моделях общения и поведения, ценностях и убеждениях вызывают вероятность ошибок в восприятии того или иного сообщения, иными словами – коммуникативных неудач.

Многоаспектность содержания, форм и условий МКК обусловила участие в разработке теории межкультурной коммуникации представителей самого широкого спектра научных дисциплин: лингвистов, антропологов, социологов, психологов и других специалистов.

В значительной степени это вызвано междисциплинарной природой самого феномена МКК, сложностью его структуры, и в том числе большим количеством фильтров, препятствующих получению и передаче информации в ходе межкультурной коммуникации. Такими фильтрами, по мнению В. Гудикунста и Й. Кима, являются психокультурные, социокультурные и культурные особенности коммуникантов, а также влияние окружающей среды. Психокультурные особенности относятся к сфере ценностей, норм, форм поведения и способов оценки; социокультурные особенности накладываются принадлежностью к определённой социальной организации (социальные роли, статусы и т.д.). Немаловажную роль играют, на наш взгляд, и этнокультурные особенности. Теория МКК призвана создать понятийный аппарат для преодоления барьеров и на основе  собственных концептов и категорий предложить целостные модели эффективного коммуникативного взаимодействия, а также системы оценки эффективности этих моделей.

В диссертации последовательно рассматриваются культурологический, психологический и коммуникативно-прагматический аспекты межкультурной коммуникации.

Так, параграф 1.1. – «Культурологический аспект межкультурной коммуникации» посвящён выявлению тех аспектов исследования культуры, которые могут помочь в определении культурно обусловленных факторов, влияющих на взаимодействие индивидов в контексте межкультурного общения.

Под культурно обусловленными факторами в работе понимаются не только различительные характеристики взаимодействующих культур, но и определённые культурные универсалии, обеспечивающие саму возможность взаимодействия.

Некоторые ответы на поставленные в диссертации вопросы можно найти в культурно-антропологических теориях, подробно анализируемых в работе.

В частности, анализ концепции Э. Холла приводит к выводу о необ­ходимости более глубокого изучения категории контекста в условиях межкультурной коммуникации.

Контекстуализация (contexting), которая, по определению Э. Холла, заключается в способности человеческого мозга восполнять недостаю­щую информацию на основе  фоновых знаний, сигналов, подаваемых нервной системой, а также на основе данных, извлекаемых из контекста си­туации, играет важнейшую роль во взаимодействии индивида с окружающим миром. Различия в способах контекстуа­лизации приводят к возникновению различий в формах поведе­ния, что проявляется в существовании культур  так называемого высокого контекста и низкого контекста.  

Поскольку культурные различия в контекстуализации не могут не сказаться на успешности межкультурного общения, в качестве одной из задач дальнейшего исследования автор работы выдвигает уяснение роли фоновых знаний и контекста в процессе восприятия и интерпретации сообщения, поступающего по вербальному каналу.

Для исследования культурологического аспекта межкультурной коммуникации диссертант считает полезным рассмотреть существующие классификации культур.

Классификация  Г. Хофстеде построена на пяти группах ценностных ориентаций, которые в совокупности могут представить более или менее целостную характеристику культурной картины мира народа. Эти группы рассматриваются автором в виде измерений, так как степень проявления каждого из ценностных параметров может быть различной, и это должно учитываться при описании каждой отдельной культуры. В нашей работе наибольшее внимание уделяется трем из пяти выделенных Г. Хофстеде измерений, так как  рассмотрение этих измерений необходимо и достаточно для целей нашего исследования.

Измерение 1, связанное с отношением носителей культуры к неопределен­ности, неясности, возникающей в ситуации общения, позволяет выявить факторы, вызывающие дискомфорт собеседников в тех случаях, когда ситуация общения недостаточно чет­ко структурирована, необычна и не соответствует ожиданиям коммуниканта.

Измерение 2 – дистанция власти – характеризует отношение к власти и является показателем того, насколько индивиды, наделенные малой вла­стью, согласны с ее несправедливым распределением в обществе. Изучение этого параметра помогает установить то, как в культурах с разной  дистанцией власти (высокой или низкой) проявляются основополагающие моральные ценности: способность к подчинению, послушанию или  уважение к правам индивида, терпимость к превышению власти или система сдержек и противовесов и др.

Измерение 3, разделяющее культуры по принципу приоритетности ин­дивидуальных или групповых целей, важно учитывать не только при анализе ключевых концептов культуры, связанных с личностью и обществом, но и при изучении коммуникативных и дискурсивных стратегий, направленных на достижение практических и коммуникативных целей участника ситуации общения.

На данном этапе мы можем высказать предположение, что категории культурной картины мира и культурного контекста могли бы внести большую четкость в предлагаемые Г. Хофстеде и Э. Холлом классифика­ции культур. Так, нетерпимость к ситуациям неопределенности и неодно­значности будет проявляться в более жесткой структуре культурного контекста, то есть в более жесткой взаимозависимости таких его парамет­ров, как формальность/ неформальность ситуации, статусы собеседников, пространственно-временные характеристики контекста и т.д. В культурах с высокой дистанцией власти один из параметров, а именно статусы собесед­ников, будет определяющим для других параметров. Вместе с тем отноше­ние к власти на уровне ценностей и норм обязательно зафиксировано в культурной картине мира в виде ключевых концептов.

Проанализированные в данном параграфе культурологические и культурно-антропологические теории и концепции во многом способствова­ли осознанию тех, обычно неосознаваемых, особенностей культур, которые непосредственно влияют на успешность или неуспешность межкультурного общения. О них подробно говорится в диссертации.

Вместе с тем существует, по крайней мере, один фактор, который не препятствует, а способствует успешному диалогу культур: это общность функций культуры в целом и ее универсальных явлений.

В параграфе 1.2. – «Психологический аспект межкультурной коммуникации»ставится вопрос о том, каким образом личностные свойства собеседников, сформировавшиеся под влиянием род­ной культуры, могут повлиять на процесс межкультурной коммуникации.

Общеизвестно, что коммуникативный акт предполагает взаимодействие двух или более индивидов, каждый из которых привносит в ситуацию обще­ния свои психокультурные особенности, личный опыт, индивидуальную кар­тину мира. Следует учитывать, что культура, с одной стороны, опреде­ляет формирование индивидуальной картины мира и индивидуальных моде­лей поведения (в том числе коммуникативного), а с другой стороны, степень влияния родной культуры на ее представителя может быть различной, и это зависит от многих факторов.

В параграфе проводится анализ теорий ряда известных учёных (Дж. М. Чена, В. Гудикунста и Й. Кима, Снайдера, Дж. Мак-Кроски и Дж. Ричмонда, Роттера, М. Ханмера, Б. Рубена, Ф. Яндта), в которых предпринята попытка выявить определённые свойства личности, влияющие на успешность межличностного общения в целом и межкультурного общения в частности. Обозначаются их позитивные стороны и вместе с тем делается вывод о том, что основ­ным недостатком этих теорий является отсутствие четкой классификации этих свойств и соположенность качеств, принадлежащих к различным сфе­рам развития личности.

Необходимость внести некоторую упорядоченность в существующие описания личностных характеристик компетентного (или некомпетентного) участника межкультурного диалога заставляет обратиться к явлению самой комму­никативной ситуации и логике ее развития. Мы расклассифицировали лич­ностные свойства участника коммуникативного акта с точки зрения этапов его/ее когнитив­но-коммуникативной деятельности:

1) личностные установки, то есть та часть индивидуальной картины мира, которая неизбежно проявляется в общении;

2) умения, связанные с извлечением и сообщением информации;

3) умения, связанные с анализом и оценкой информации;

4) коммуникативно-поведенческие стратегии как результат принятия определенных решений в ходе анализа и оценки (табл. 1).

Таблица 1

Структура межкультурной коммуникативной компетенции

Личностные установ­ки

1. Способность признавать объективность отличий в карти­нах мира у разных людей

2. Готовность к тому, что отличия в оценках, мнениях, уста­новках будут возникать чаще, чем сходство

3. Признание уникальности каждой культуры

4. Уважение собственной идентичности и признание права на идентичность за другими

5. Невысокая степень тревожности в неоднозначной ситуа­ции

6. Внутренний локус контроля

7. Готовность не преувеличивать негативные аспекты пове­дения собеседника

Умения, связанные с извлечением

и сооб­щением информации

1. Способность отбирать информацию из разных каналов: вер­бального, невербального, контекстуального

2. Желание и способность открыто и, насколько возможно, точно сообщать информацию о себе и способность по­ощрять к тому же собеседника

Умения, связанные с анализом

и оценкой информации

1. Способность избегать жестких оценочных характеристик

2. Способность определять потребности и желания собесед­ника

3. Способность одновременно направлять внимание на себя и на собеседника

4. Способность учитывать реакцию собеседника

5. Способность адекватно оценивать степень влияния лич­ных свойств и ситуативных факторов на поведение собесед­ника

6. Готовность к поиску рационального объяснения поведе­нию собеседника

Коммуникативно-по­веденческие стратег­ии

1. Способность одновременно решать проблемы, связанные с совместной деятельностью, и выстраивать отношения с со­беседником

2. Способность осуществлять самонаблюдение и само­контроль

3. Способность модифицировать свое поведение для дости­жения цели коммуникативного акта

4. Способность адаптироваться в неоднозначной ситуации

5. Умение управлять коммуникативным взаимодействием (на­чать разговор, подчеркнуть уважение к собеседнику и т.п.)

Все описанные и расклассифицированные нами выше характеристики лично­сти относятся к способностям и установкам, то есть являются формируемы­ми и, следовательно, при правильно организованном процессе обучения могут помочь в формировании межкультурной коммуникативной компетенции.

Анализ структуры межкультурной коммуникативной компетенции как сложной составляю­щей личности возможен од­новременно по целому ряду параметров, как то: психологические характеристики личности, когнитивно-коммуникативные умения, фоновые знания и др. Кроме того, отдельного рассмотрения заслуживает динамика формирования компе­тенции, которую условно можно представить так: знания – умения – опыт (участие в деятельности) – осмысление опыта – модификация знаний и уме­ний.

Параграф 1.3. – «Коммуникативно-прагматическое направление в исследовании межкультурной коммуникации»посвящён анализу некоторых коммуникативных тео­рий, в русле которых рассматривались ситуации межкультурного общения, в связи с чем была сделана попытка оценить их потенциальную эффективность в исследовании культурно обусловленных факторов (принципов, закономерностей и т.д.), влияющих на порождение и понимание высказывания.

Предпринятая нами классификация теорий  показала, что каждая из них ставит во главу угла один из аспектов меж­культурной коммуникации: этический, когнитивный, интерпретативный, социально-прагматический).

Анализ теорий В. Гудикунста и Й. Кима, Тинг-Туми, Э. Холла, Ф.Яндта и др. позволяет сделать вывод, что их основным недостатком являет­ся тот факт, что собственно лингвистическим аспектам межкультурной коммуника­тивной ситуации внимание почти не уделяется. В частности, исследование интерпретативного аспекта может и должно быть дополнено изучением тех когнитивных операций и дискурсивных стратегий, которые используются коммуникантами для достиже­ния адекватного понимания.

Кроме того, остаются невыясненными параметры взаимодействия соб­ственно языковых средств и прагматических факторов в процессах вербали­зации и понимания высказывания. При этом важно рассмотреть различные варианты взаи­модействия языковых картин мира, так как собеседники могут общаться на языке, который является для одного из них родным, а для другого иностранным, либо они могут использовать язык-посредник, который для обоих является иностран­ным, либо они могут общаться, прибегая к услугам переводчика.

Существенным для межкультурной коммуникации является также во­прос о том, как влияет организация фоновых знаний о мире, существующих у каждого из коммуникантов, на процесс общения. Формы и способы орга­низации этих знаний во многом обусловлены культурной картиной мира ин­дивида, и, в то же время, они зафиксированы и могут проявляться в языковой картине мира.

Таким образом, недостатки существующих теорий подводят нас к выводу о том, что изучение процесса межкультурной коммуникации с точки зрения теории коммуникации должно быть посвящено как универ­сальным когнитивным механизмам получения и передачи информации, так и культуро-специфическим характеристикам всех компонентов этого процес­са. В частности, необходим учет влияния культурной картины мира участника коммуникации, его способности извлекать информацию, получаемую по разным кана­лам, а также особенностей его коммуникативного поведения, обусловленного родной культурой.

Из проведённого в первой главе анализа следует, что межкультурная коммуникация представляет собой чрезвычайно слож­ный феномен, исследование которого предполагает учет множества параметров в рамках трех типов семиотических отношений: знак – предмет, знак – знак, знак – человек. Эти параметры реализуются как:

  • социокультурные характеристики условий и участников коммуника­ции;
  • когнитивные механизмы и коммуникативно-поведенческие стратегии, используемые в процессе коммуникации;
  • вербальные и невербальные средства достижения целей коммуникации.

Исследование данных параметров должно проводиться в их взаимосвязи, так как только в этом случае можно создать целостные модели компонентов процесса межкультурной коммуникации и всего процесса в це­лом.


При этом для изучения вышеизложенных проблем следует, на наш взгляд, обратиться к ряду лингвистических направлений: когнитивной лингвистике, прагматике, коммуникативной лингвистике, этносемиотике, дискурсивному анализу. При этом необходимо учитывать психологические и культурно-антропо­логические особенности межкультурного общения. Расширение сферы исследования всех этих явлений даст возможность изучать межкультурную коммуникацию как процесс взаимодействия личностей и их картин мира.

Во второй главе – «Межкультурная коммуникация как взаимодействие языковых картин мира» проводится аналитический обзор различных точек зрения на картину мира как способ организации культурного опыта индивида и обосновывается комплексная методика сравнительного анализа фрагментов русской и английской языковых картин мира. В результате кросс-культурного и кросс-лингвистического сопоставления способов организации ряда концептосфер («Власть», «Человек», «Общество» и др.) выявляются лингвокогнитивные механизмы взаимодействия культурно-концептуальной и языковой картин мира.

В параграфе 2.1 – «Картина мира как метаконцепт: исследованное и неисследованное» –рассматриваются различные научные подходы, содержащиеся в трудах С.Г. Тер-Минасовой, Е.С. Кубряковой, В.И. Постоваловой, А.Я. Гуревича, П.И. Дышлевого и Л.В. Яценко, Ю.Н. Караулова, Р.И. Павилениса, Б.А. Серебренникова и др. Диссертант принимает в качестве опорного определение культурной картины мира, данное С.Г. Тер-Минасовой: «Культурная (понятийная) картина мира – это отражение реальной картины через призму понятий, сформированных на основе представлений человека, полученных с помощью органов чувств и прошедших через его сознание, как коллективное, так и индивидуальное. Это образ мира, преломленный в сознании человека, то есть мировоззрение человека, создавшееся в результате его физического опыта и духовной деятельности» .

Отталкиваясь от данного определения, диссертант использует в дальнейшем предложенное С.Г. Тер-Минасовой понятие «культурно-концептуальная картина мира» (далее – ККМ) в сопоставлении с языковой картиной мира (ЯКМ).

Исследование аспектов взаимодействия данных феноменов служит для диссертанта основой заключения о том, что при исследовании раз­личных картин мира акцент может делаться не только на культурном разно­образии, но и на общности в интерпретации действительности разными наро­дами, что предполагает функционирование универсальных механизмов, обеспечивающих взаимодействие картин мира.

В ходе анализа научной дискуссии, связанной с гипотезой «лингвистической относительности» (включая точки зрения В. Гумбольдта, Л. Вайсгербера, Э. Сэпира, Б. Уорфа, Ч. Филмора , В.А. Звегинцева и других), в диссертации особое внимание уделяется точке зрения А. Вежбицкой, которая выделяет  три основные формы проявления культурных особенностей народа в языке: степень культурной разработанности лексики, ключевые слова данной культуры, культурно обусловленные сценарии . На основе проведённого анализа исследований взаимодействия языка и культуры, диссертант предлагает классификацию язы­ковых средств, в которых проявляется национально-культурная специфика картины мира. Оригинальность данной классификации заключается в том, что она включает семантические основания межъязыковых разли­чий.

Попытка найти в ККМ единицы, которые соответствовали бы на концеп­туальном уровне языковым единицам с национально-культурными компо­нентами в значении приводит к термину «культурные пресуппозиции», предложенному Н. Бонвиллэйн. В диссертации понятие «культур­ные пресуппозиции» трактуется как совокупность зна­ний и представлений (выраженных языковыми средствами), которые комму­никант приобрел как носитель своей культуры в процессе инкультурации.

С учётом данного подхода и тех исследований, о которых говорилось выше, в диссертации предложен набор наиболее важных, с точки зрения её автора, культурных пресуппозиций, являю­щихся составляющими элементами ККМ. К ним относятся:

  • знания об объектах, явлениях, событиях, которые существуют только в данной культуре;
  • культурно-специфическое восприятие культурно-универсальных кон­цептов или культурных категорий (время, пространство, судьба и т.д.);
  • культурно-специфические представления об отношениях между людь­ми, формах проявления этих отношений, о намерениях собеседника, его целях, желаниях и т.п.;
  • культурно-специфические представления о приемлемых формах пове­дения, в том числе речевого поведения;
  • культурные ценности, которые приводят к культурно-специфической оценке явлений;
  • ассоциации, вызываемые прошлым и настоящим культурным опытом, образом жизни.

На основе анализа различных концепций автором работы определёна иерархия  наиболее актуальных для теории ККМ задач исследования кар­тины мира. В их числе:

  • выявление процессов и механизмов взаимопроникновения и взаимодействия культурно-концептуальной картины мира и языковой картины мира на­рода – носителя культуры;
  • определение механизмов, существующих в ЯКМ, для отражения изменений, происходящих в культурно-концептуальной картине мира;
  • кросс-культурный и кросс-лингвистический анализ картин мира для выявления культурно-обусловленных различий в концептосферах;
  • уточнение соотнесенных классификаций языковых средств и элементов культурно-концептуальной картины мира, в которых проявляются культурные различия, влияющие на понимание в процессе межкультурного общения.

Параграф 2.2 – «Способы структурирования языковой картины мира» – разделён на две взаимосвязанные части, в первой из которых рассматривается лексико-семантическое поле как универсальный способ организации языкового опыта, а в другой – фрейм как универсальный инструмент описания взаимосвязей единиц языка.

Цель раздела 2.2.1.Лексико-семантическое поле как универсальный способ организации языкового опыта обосновать необходи­мость исследования единиц языковой картины мира на разных уровнях структуры лексико-семан­тического поля для того, чтобы выявить и описать механизмы взаимодействия ЯКМ и ККМ, от которых зависит успешность общения представителей различных культур в ходе коммуникации.

Исследование лексико-семантических полей важно для выявления лингвистических основ межкультурной коммуникации, так как поле является главной структурой, организующей тезаурус языка. Тезаурус в информатике и теоретической семантике считается не только словарем, но и «приемником информации». Эффективность передачи информации зависит от соотношения тезаурусов источника и приемника. Чем больше тезаурус приемника, тем больше вероятность того, что в нем будут содержаться элементы и отношения, составляющие тезаурус сообщения, и количество информации, получаемое из сообщения, будет зависеть в итоге от величины тезауруса приемника. Таким образом, анализ структуры тезауруса как основы модели семантической информации с точки зрения механизмов потенциального взаимодействия источника и приемника позволяет предсказать результат коммуникации.

Рассмотрение  ряда теоретических концепций и практический исследований показывает, что поле рассматривается различными авторами как опреде­ленный уровень в системе языка, обладающий своими свойствами и принци­пами организации. При этом поле также трактуется как способ сегментации лексико-семантического континуума, а, с другой стороны, как способ члене­ния определенной сферы опыта.

В результате сопоставления и обобщения существующих подходов диссертант выделяет три важнейшие характеристи­ки поля, которые указывают на возможность его использования  не только в качестве объекта теоретического изучения, но и метода исследования, а именно:

  • универсальный характер полевой организации единиц;
  • психологическую реальность этого способа организации;
  • голографичность структуры поля (то есть способность проявлять все свои свойства на любом ограниченном участке).

Анализ различных лингвистических теорий поля позволяет прийти к следующему заключению: если удастся зафиксировать тот факт, что все основные свойства поля и все основные виды связей между его единицами в том или ином виде проявляются на разных (произвольно выбранных) участках семантического пространства (то есть подмножество обладает свойствами всего множества), это будет свидетель­ствовать о голографичности поля, семантического пространства и языковой картины мира в целом.

В разделе 2.2.2. – «Фрейм как универсальный инструмент описания взаимосвязей единиц языка», развивающем основные положения теории семантического поля в связи с теорией фрейма как одной из структур поля, представлено более подробное описание фрейма как способа представления знаний, а также тех возможностей, которые фрейм представляет как инструмент исследования единиц языка с позиций когнитивной лингвистики.

Существует ряд фундаментальных теоретических положений, объясняющих особенности проявления когнитивной функ­ции языка. В диссертации они представлены как результат обобщающего анализа целого ряда научных исследований.

1. Процесс формирования опыта и формы, в которых протекает процесс познания, определяется (и ограничивается) физическими возможно­стями человека, а также взаимодействием с окружающей средой и с другими людьми в реальном мире. Поскольку люди имеют одинаковые биологические данные и функционируют в сходной окружающей сре­де, процессы познания и их результаты имеют универсальные основания. Однако различный культурный опыт накладывает на них и определенные отличия. Создаваемая в итоге картина мира – продукт работы сознания человека.

2. Язык служит для создания смысла и его передачи и является «окном» в сознание человека. Когниция не ограничивается сферой языка, но язык отражает ее. Когниция, в свою очередь, обусловливает организацию языка, динамику его использования, изменения, происходящие в нем. При этом между организацией энциклопедического и лингвистическо­го знания нет принципиальных различий.

3. Слова и выражения имеют значение, если они активизируют в созна­нии определенные сферы опыта и знаний с учетом определенного контекста общения и потребностей участников коммуникации.

4. Ментальные репрезентации знаний не являются статичными структура­ми, они участвуют в процессе переработки информации. Они также не являются детальными копиями или ментальными «картинками» объек­тов и явлений реального мира. Они организованы в виде когнитивных моделей и концептуальных структур.

5. Формы организации ментальных репрезентаций разнообразны, к ним можно отнести фреймы, прототипы, концептуальные базы, концеп­туальные сети, ментальные пространства, концептуальные бленды и т.д. Все эти обширные ресурсы могут привлекаться сознанием к рабо­те, даже когда активизирующая языковая единица не обладает большим содержательным объемом.

6. Одни и те же когнитивные модели и концептуальные структуры дей­ствуют на разных уровнях языка, например, фреймы могут функциони­ровать на уровне слова, предложения и текста. Когнитивные механиз­мы метафоры пронизывают всю систему языка и продукты речетворче­ства: от значения слова до сложного художественного произведения.

7. Сферы опыта и знаний, в организации которых участвуют универсаль­ные способы репрезентаций, часто культурно обусловлены: в рамках каждой культуры могут существовать «установленные фреймы» и «ка­нонические ситуации».

8. Реальность существования базовых когнитивных моделей и концеп­туальных структур доказывается исследованиями в области психоло­гии, искусственного интеллекта, семиотики, литературы и философии. Эти модели и структуры могут изучаться сами по себе, но в когнитивной лингвистике они применяются для описания процессов, происходящих в языке, изучения дискурса и процесса коммуникации в целом.

9. Важной частью процесса познания считается категоризация окружаю­щего мира, то есть выяснение, является данный объект или явление представителем данной категории или нет. Язык является важнейшим инструментом в этом процессе, и именно при изучении процессов кате­горизации можно проследить взаимовлияние культурно-концептуаль­ной и языковой картин мира.

10. Контекст, на фоне которого происходит процесс передачи информации (включая фоновые знания участников), является частью процесса по­знания, так как его параметры подвергаются концептуальной обработке параллельно с обработкой эксплицитно передаваемой информации.

Поскольку фреймы могут образовывать системы путем включения суб­фреймов и отсылок к другим фреймам, логично предположить, что весь опыт или вся сумма знаний о мире могут быть представлены как сложная система фреймов. В диссертации также анализируются различные виды фреймовых структур: схемы, скрипты, сценарии.

Схемы, будучи абстракциями, позволяющими включить объект или событие в определенную категорию,  помогают установить связи  между способами категориза­ции и структурами организации знаний. Скрипты (сценарии), показывающие причинно-следственные цепочки стереотипных действий, открывают возможность сопоставительного исследования культурно обусловленных сценариев.

В  концептуальные схемы представления знаний также включаются прототипические отно­шения, которые обычно выделяются как способ осмысления окружающей действительности, классифицирующий объекты и явления  в зависимости от того, насколько они соответствуют системе ожиданий носителя языка и культуры. Существуют прототипические модели коммуникативных ситуаций: кон­ференция, дебаты, переговоры, извинения и т.д.

Так же, как и фрейм, прототип как инструмент структури­рования знания действует на всех уровнях языковой картины мира: от значе­ния слова до коммуникативной ситуации. Если возможно говорить о прототипных сценариях, то, следовательно, можно выделить «фреймы с прото­типической структурой» как один из видов этого способа репрезентации знаний. При этом универсальность фрейма распространяется не только на сферу ментальных репрезентаций, но и на сферу языка и лингвистических исследо­ваний, а также на сферу изучения культуры.

Для целей нашего исследования наиболее продуктивным является подход, связанной с трактовкой фрейма, в основе которого находятся  пропозицио­нальные структуры, как инструмента исследования и как способа организации информации. Это позволяет интерпретировать существующие теоретические положения в определенном ракурсе и приводит нас к следующим выводам:

  • существует изоморфизм между лексико-семантическим полем (на любом уров­не языка) и концептуальными структурами представления знаний (на уровне концептуальной картины мира);
  • существует единственная возможность проникновения в структуру фрейма с помощью анализа языковых единиц, так как фрейм является идеациональным построением;
  • эффективность анализа фрейма в рамках поля (микро­поля, лексико-семантической группы) предопределяется тем, что пропозициональныесвязи как вид семантических отношений в парадигматических группах применимы к мате­риалу разных языков;
  • голографичность поля находит свое отражение в том, что любой участок ЛСП от значения лексико-семантического варианта до микрополя мо­жет быть представлен в виде  пропозициональных струк­тур как части фрейма;
  • цепочка «поле – фрейм» является местом «сцепки» культурно-концептуальной и языковой картин мира, если считать лексико-семантическое поле способом ор­ганизации ЯКМ, а фрейм – способом организации ККМ.

В параграфе 2.3. – «Метафоричность языковой картины мира как проявление об­щего и уникального в каждом языке» – анализируются основные подходы к метафоре в свете когнитивной теории.

Можно предположить, что позиции так называемых «фигуралистов», воспри­нимающих метафору как неотъемлемую часть когнитивных процессов, открывают больше возможностей для ее использования в качестве инстру­мента исследования языковой картины мира. Что касается противоположной, так называемой «буквалистской» точки зрения на метафору, положения этой теории накладывают ограничения на саму сферу исследований, не позволяя расширить ее далее границ лексической семантики.

В диссертации дан аналитический обзор концепций Х. Ортеги-и-Гассета, Дж. Лакоффа и М. Джонсона, А. Ричардса, М. Блэка, Э.Маккормака, М. Тернера и Ж. Фоконье, И.Суитсер, а также российских исследователей Ю.Д. Апресяна, В.Н. Телия, Т.В. Булыгиной, А.Д. Шмелёва, А.А. Зализняк и др.

В связи с тем, что метафора анализируется автором диссертации как  механизм, способствующий одновременно исследованию как культурно-концептуальной, так и языковой картин мира, в работе выражено предпочтение точке зрения Дж. Лакоффа и М. Джонсона, в соответствии с которой метафора возникает в результате взаимодействия двух концептуальных сфер: сферы-источника и сферы-мишени.

Сфера-источник подчеркивает, или «высвечивает», некоторые из

харак­теристик обозначаемого фрагмента действительности (сферы-мишени) и «за­темняет» (или устраняет) другие характеристики. Метафора, таким образом, выполняет роль фильтра, но, кроме того, она способствует развитию концеп­туальной картины мира, изменяя наши представления об объектах и явлени­ях действительности.

При таком подходе мы имеем возможность использовать  основные свойства метафоры - системность, универсальность и культурную обусловленность, -  которые представляют собой три тесно взаимосвязанных аспекта ее существо­вания и функционирования в языке.

При этом в процессе анализа материала некоторые исследователи, пред­ставляя метафору как результат взаимодействия организующих фреймов или концептуальных систем, демонстрируют не только возможность описания метафоры как модели, но и использования метафорического моделирования в качестве метода исследования.

Принцип системности метафоры может широко использоваться для изу­чения фактора культурной обусловленности при формировании метафориче­ских концептов.

Изучение теории метафоры в свете когнитивной лингвистики позволяет выделить, по крайней мере, два мето­да исследования, в настоящее время широко применяемые для изучения на­циональной языковой картины мира: метафорическое моделирование и кон­цептуальный анализ.

В результате всего вышеизложенного были сделаны следующие выводы:

1. Метафора одновременно выступает в нескольких функциях в культурно-концеп­туальной и языковой картинах мира. Она является способом организации на­шего знания о мире, структурирования новых или менее детализированных сфер опыта, механизмом создания новых концептов и новых значений, сред­ством выражения культурных ценностей в языковой картине мира. Во всех ее функциях метафоре присущи следующие характеристики: эмпиричность, эн­циклопедичность, имманентность по отношению к процессу познания, си­стемность, универсальность, культурная обусловленность.2. Благодаря когнитивному подходу, метафора может быть одновременно и объектом исследования, и методом. Это открывает широкие возможности для описания сходства и различий в картинах мира разных народов или разных эпох. При этом исследования могут быть как монолингвистическими, так и кросс-лингвистическими, как синхронными, так и диахронными, как когнитивными, так и лингвострановедческими.

В параграфе 2.4. – «Сравнительный анализ фрагментов языковой картины мира в английском и русском языках» речь идет о механизмах формирования связей между характери­стиками концепта, составляющими его структуру в культурно-концептуальной картине мира, и семантической структурой единиц языка, служащих для обозначения соответствующей концептосферы.

Опираясь на  параметры классифика­ции культур, предложенные Г. Хофстеде (см. параграф 1.1), мы провели кросс-лингви­стический анализ лексико-семантических полей в диахроническом и синхро­ническом аспектах и выявили особенности проявления  ценностных ориентаций, связанных с концептосферами «Власть», «Человек», «Общество», в языковых картинах мира носителей русского и английского языков.

Исследование проводилось на основе совокупного применения четырёх методов: компонентного анализа, семантического метаязыка, концептуального анализа и метафорического моделирования.

При последовательном применении этих методов появляется возможность подойти к анализу  под различными углами зрения, что, безусловно, расширяет  зону оценки роли этих единиц при интра- и интеркультурной коммуникации.

При этом в отдельных случаях некоторые из вышеописанных методов адаптированы примени­тельно к материалу и задачам исследования.

Была поставлена задача выявить роль метафоры в создании концептов, фиксирующих особенности восприятия власти у носителей двух языков, и в формировании концептосферы «Власть» в русской и английской языковой и культурно-концептуальной картинах мира.

Для анализа фрагмента “power” английской языковой картины мира еди­ницы отбирались из разделов “power” и “government” тезауруса П. Роже. При этом нас интересовали лишь те значения единиц, которые характеризуют власть как “possession of control or command over others” [Oxford English Dictionary, 1986]. Для отбора единиц использовалась двух­уровневая иерархия интегральных признаков. Первый уровень определен именами разделов и включает признаки “power” и “govern”. Второй уровень составляют семантические признаки, используемые в дефинициях имен раз­делов: “control”, “command”, “direct”, “influence”, “manage”, “administer”.

На первом этапе исследования проводился трансформационный анализ словарных дефиниций, в результате которого каждое значение было пред­ставлено в виде ограниченного набора семантических признаков. Как извест­но, в ходе трансформационного анализа происходит опущение предлогов и артиклей, замена синонимов одним, более общим, ключевые семы разлагают­ся на более мелкие признаки за счет анализа дефиниции совпадающих с эти­ми семами слов.

E.g.: Govern – “to sway, rule, influence a person, his actions, etc,; to direct, guide, or regulate in conduct or actions”.

Синонимами в этой дефиниции являются признаки “sway” и “influence”, “rule” и “regulate”, “direct”и “guide”. Из каждой пары синонимов оставляем один, с более широким значением: “influence”, “rule”, “direct”. Из слов “ac­tions” и “conduct” выбираем “actions”также как более общее по значению. Та­ким образом, окончательный набор семантических признаков включает: “rule”, “influence”, “direct”, “person”, “actions”.

Признак “influence” является ключевым для ряда глаголов данной лекси­ко-семантической микросистемы, поэтому для построения фрейма было необходимо дальнейшее разложение этого признака: “cause”, “act”, “particular”, “way”.

Анализ дефиниций соответствующих лексических единиц русского язы­ка (управлять, править, руководить, власть и др.) дает общее семантическое ядро «обладать возможностью подчинять своей воле».

Слоты сферы-мишени одинаковы для английской и русской картин мира, в то время как сферы-источники и их слоты демонстрируют значитель­ные отличия.

При сопоставлении двух метафорических моделей обнаруживаются зна­чительные отличия в системах норм ценностей, связанных с властью. В ан­глоязычных культурах восприятие власти основано, в первую очередь, на идее управления транспортным средством (чаще – кораблем, что вполне объяснимо), причем субъект находится в нем. Это повышает меру ответственности субъекта. Данный вывод может подтвердить и анализ некоторых фразеологических оборотов, связанных с концептосферой «власть»: “pull the stroke oar”, “steering committee”, “take the helm”, “hold the reins”, “at the wheel”.

Другие аспекты восприятия власти также предполагают ответствен­ность: субъект «служит», «несет груз», «проверяет соответствие объекта определенным требованиям».

В русской картине мира восприятие власти в большей степени связано с идеей обладания: само слово «власть» произошло от слова «владеть». Целый ряд метафор, связанных со словом «правый», заставляет предположить, что субъект, обладающий властью, действует правильно, то есть так, как должно. Ни один из метафорических переносов не выявляет тех аспектов власти, ко­торые являются ключевыми для английской картины мира: ответственность, служение, обязанность.

Все вышесказанное позволяет сделать вывод о том, в русской культуре дистанция власти значительно больше, чем в англоязычных культурах.

Анализ продемонстрировал, что, гибко сочетая несколько методов и при необходимости адаптируя их к конкретному языковому материалу, мы получаем возможность раскрыть динамику изменений, происходящих в культурно-концептуальной картине мира. При этом, как показало исследование концептосфер «Власть» и «Человек», результаты диахронного и синхронного рассмотрения могут отличаться друг от друга.

Подобным образом были проанализированы еще ряд концептосфер (включающих в общей сложности около 900 словарных единиц), часть из которых представлены в тексте диссертации, а процедура и результаты анализа остальных приведены в Приложении.

Нами было установлено, что решающую роль в обеспечении взаимодействия культурно-концептуальной и языковой картин мира в процессе вербализации восприятия действительности, играют две группы механизмов.

Первая группа – это когнитивные механизмы метафоры и метонимии, устанавливающие связи между единицами ЯКМ и ККМ путем наложения различных сфер опыта, например, управление транспортным средством – управление людьми; обладание собственностью – обладание властью и т.п. Поскольку культурный опыт народов различается, то различаются концептуальные структуры единиц, что на семантическом уровне проявляется в развитии семантической структуры слова (полисемии), в метафорических значениях культурно обусловленных идиом, социокультурных коннотациях.

Вторая группа представляет собой механизмы, которые на семантическом уровне связаны с перераспределением семантических признаков между единицами отдельного участка ЯКМ. С одной стороны, мы имеем дело с ограничением или расширением лексической валентности слова, а с другой стороны, с изменением в структуре определенного фрагмента языковой картины мира, где возникают новые отношения между единицами. Эти изменения происходят благодаря «высветлению» или «затемнению» отдельных сем, а также в результате возникновения новых компонентов значения слова (ассоциативных, оценочных и др.). Когнитивный механизм, который действует при этом на уровне культурно-концептуальной картины мира, можно назвать механизмом «когнитивной адаптации опыта». Подробнее он  описан в следующем параграфе.

В параграфе 2.5. – «Явление политической корректности как пример взаимодействия языковых и когнитивных механизмов»рассматривается воздействие языка на обще­ственное сознание, а также особенности действия механизма когнитивной адаптации опыта. Эти явления анализируются на материале «политической корректности» в том виде, как она проявляется в современном американском варианте английского языка.

На семантическом уровне языка один из способов изменения определенного участка коллективного тезауруса заключается в расширении или сужении объема семантики слова, в том числе и за счет увеличения или уменьшения экстенсионала, то есть совокупности тех объектов или явлений, к которым применимо данное наименование.

Другая группа механизмов связана с антонимической заменой слов и отдельных единиц в устойчивых словосочетаниях, при этом либо происходит смена оценочной коннотации (living with AIDS о больных СПИДом вместо dying of AIDS), либо «затемнение» негативных сем, слишком явных в заменяемом слове (вместо failна экзамене – no pass, non-white для всех категорий населения не-европейского происхождения).

Инструментом достижения политической корректности может также служить изменение внутренней фор­мы слова. Нельзя сказать, что слово womynприобрело широкое распространение, но некоторые убеж­дённые сторонницы феминизма настаивают на его использовании вместо woman. Шутливое переосмысление внутренней формы слова history привело к появлению нового слова herstory, которое хотя и не используется широко, но также демонстрирует возможности политкорректности.

Таким образом, изучение явления политкорректности как примера воздействия языка на общественное сознание показывает, что язык располагает некоторым арсеналом инструментов для осуществления изменений на отдельных участках языковой картины мира. Поскольку политкорректность связана, прежде всего, с системой ценностей и отношений, изменения в семантическом пространстве языка в основном сводятся к смене оценочной коннотации и амелиорации значения в соответствии с ценностями данного социума в определенный момент его развития.

В основе описанных нами семантических механизмов находится механизм когнитивной адаптации опыта, который является важным звеном, соединяющим язык и культуру.

Данные, полученные во второй главе позволяют сделать вывод о том,  что различные картины мира – языковая и культурно-концептуальная – неразделимы в сознании носителя языка и культуры, и это, в свою очередь, позволяет сосредоточиться  на их взаимодействии и взаимопроникновении.

Полевой характер организации языковой картины мира и, соответственно, индивидуального тезауруса каждого участника межкультурной коммуникации, а также наличие универсальных когнитивных структур в культурно-концептуальной картине мира создают необходимые основания для сопоставления специфического культурного и языкового опыта.

Национально-культурная специфика мировосприятия и языкового сознания ярко проявляется в культурных пресуппозициях, носителем которых является каждый представитель культуры, и в тех языковых средствах, которые являются отражением культурных пресуппозиций в языке. При этом между теми и другими можно установить определенные соответствия. Культурные пресуппозиции присутствуют в культурно-концептуальных кар­тинах мира в виде знаний, представлений и отношений. Они ориентированы относительно определенных концептов и метаконцептов, получающих язы­ковое выражение и образующих концептосферы, которые отражают жизнедеятель­ность народа и до определенной степени регулируют ее.

Языковые средства, выражающие различия в культурно-обусловленном восприятии мира, – такие как лексическая детализация, ключевые слова культуры, внутренняя форма языковой единицы и др., – открывают возможности  исследования семантики языковых единиц для выявления связей языка и культуры.

Про­никновение в структуру концептосферы, отслеживание происходящей в ней под влиянием культурных факторов динамики, выявление культурно обу­словленных различий в организации тезауруса у разных народов – вот лишь часть тех задач, которые может и должна ставить лингвистическая наука для решения проблем межкультурной комму­никации.

Как было показано в главе 2, теоретическая и практическая ценность решения таких задач может проявляться:

  •  в уточнении характеристик ККМ и ЯКМ разных народов,
  •  в предот­вращении коммуникативных неудач на уровне неправильного использования той или иной единицы в непосредственном общении или при переводе,
  •  в уточнении дефиниций слов в су­ществующих словарях.

В третьей главе – «Универсальное и культурно обусловленное в процессах порождения и понимания высказывания» – рассматриваются особенности понимания и порождения речевого сообщения исходя из того, что коммуникация осуществляется в контексте определенной ситуации общения и регулируется участниками этой ситуации, каждый из которых обладает уникальной личной идентичностью. При этом и контекст ситуации, и ее участники могут изучаться с различных точек зрения.

Цель данной главы заключается, с одной стороны, в выявлении универсальных когнитивных механизмов, обеспечивающих эффективность процесса коммуникации, а с другой стороны – в определении тех культурно обусловленных факторов, которые влияют на успешность достижения участниками процесса их коммуникативных целей и задач.

В параграфе 3.1«Универсальные когнитивные закономерности понимания» исследование когнитивных закономерностей понимания осуществляется с опорой на  два постулата:

  •  понимание – процесс активный;
  •  понимание – процесс творческий.

Когнитивная психология представляет процесс понимания при чтении текста как взаимодействие механизмов двух типов. Первый тип – это те процессы восприятия, которые поэтапно осуществляет читающий субъект: восприятие написанного слова, обращение к лексической и грамматической системам языка, выделение значения, объединение новой информации с информацией, полученной из предшествующего текста, выведение умозаключений о намерениях автора и т.д. Механизмы второго типа – это когнитивные процессы и структуры, постоянно присутствующие в сознании индивида: активирование репрезентаций в рабочей и долговременной памяти, соотнесение новой информации со структурами знания, уже существующими у читающего.

Процесс понимания происходит в режиме реального места и времени, даже если объектом восприятия является письменный текст. Участники вступают в процесс общения с тем, чтобы реализовать свои намерения. Контекст общения и характеристики коммуникантов влияют на содержание сообщения и на весь ход коммуникации. Следовательно, они должны приниматься во внимание при интерпретации текста. При устном общении взаимоотношения коммуникантов также влияют на процесс понимания.

Для понимания сообщения всегда делаются умозаключения об имплицируемых смыслах. Не вся информация представляется автором в эксплицитной форме, поэтому воспринимающий субъект вынужден сопоставлять получаемую информацию с собственным опытом и постоянно интерпретировать ее. Раскрытие имплицируемых смыслов также предполагает проникновение в коммуникативные намерения автора высказывания и интерпретацию его коммуникативного поведения в целом.

В процессе осмысления информации  культурно-концептуальная картинамира коммуниканта предлагает определенную призму восприятия в виде стереотипов и условностей. Это положение, как нам кажется, может иметь особое значение при исследовании процесса понимания в межкультурном аспекте.

Координация процесса понимания осуществляется одновременно автором высказывания и реципиентом. Как нам представляется, последнее положение верно при использовании как устного канала общения, так  и письменного. Автор письменного текста строит его с учетом возможного реципиента, а читатель корректирует свое восприятие, если сделанное умозаключение кажется ему неверным.

И, наконец, процесс понимания ретроспективен и проспективен одновременно, то есть он может включать переосмысление предшествующих высказываний и создавать предпосылки понимания для последующих высказываний.

Стратегии, используемые при интерпретации текста, имеют определенные основания, то есть прежде, чем выбрать ту или иную последовательность действий, необходимо знать, с чем можно соотносить получаемую информацию.

В связи с задачами исследования в диссертации суммируется набор стратегий понимания, и выявляются определяющие их факторы на основе анализа широкого спектра моделей понимания, разработанных в трудах Т.А. Ван Дейка, Б. Хазлет, В. Кинча, О.Л. Каменской, В.Б. Касевича, В.З. Демьянкова и др.

Развивая положения, выдвигаемые авторами, диссертант приходит к выводу о том, что, помимо умения правильно декодировать фонетические и графические цепочки и выстраивать их в пропозициональные схемы, для правильного понимания услышанного или прочитанного реципиент должен адекватно интерпретировать определенные сигналы, создаваемые как вербальными, так и паравербальными и невербальными средствами. При письменном и устном общении средства создания сигналов различны. Они также могут быть культурно обусловленными.

Процесс понимания характеризуется рядом универсальных когнитивных закономерностей, которые могут быть сформулированы следующим образом.

Исходя из особенностей работы когнитивных механизмов, используемых в процессе восприятия, можно прийти к выводу, что новая информация интерпретируется в результате ее соотнесения, во-первых, с ранее полученной информацией, а во-вторых, с определенными участками индивидуальной картины мира реципиента, в частности:

  • с фоновыми знаниями о мире, о теме сообщения, о ситуации, об авторе сообщения;
  • с личным опытом реципиента, релевантным для данной ситуации общения;
  • с личной системой ценностей;
  • с принятыми в культуре реципиента нормами и ценностями;
  • с фреймом стереотипной ситуации, соответствующей ситуационному контексту и теме сообщения;
  • с системой ожиданий и пресуппозиций реципиента.

Исследование показало, что постоянно функционирующими в процессе понимания являются механизм выведения умозаключений и механизм выдвижения и верификации гипотез. Умозаключения выводятся об имплицируемых смыслах, а также о мотивах, целях и намерениях автора. Гипотезы выдвигаются на основе соотнесения новой информации с индивидуальной картиной мира реципиента, а также на основе пресуппозиции о том, что содержание сообщения соответствует некоторой модели мира и в рамках этой модели, по крайней мере, имеет смысл. Оба вышеописанных механизма позволяют реципиенту домысливать пропущенные фрагменты сообщения.

Информация, поступающая по вербальному каналу в виде текста сообщения, постоянно соотносится с информацией, поступающей по контекстуальному каналу*, а также через невербальное поведение собеседника в случае устной коммуникации. Эффективное понимание возможно только при учете информации, поступающей по контекстуальному каналу. Этот механизм координирует процесс понимания. Если выясняется, что сведения, поступающие по разным каналам, не соответствуют друг другу, реципиент может скорректировать свои умозаключения и гипотезы.

Помимо универсальных когнитивных механизмов, в процессе понимания постоянно участвуют культурно обусловленные компоненты индивидуальной картины мира реципиента, такие как нормы и ценности, принятые в его/ее культуре, культуро-специфические знания и представления, а также сформированные под воздействием культуры стереотипные фреймы ситуации.

В параграфе 3.2. – «Универсальные когнитивные закономерности порождения высказывания»Принимая за точку отсчета генезис коммуникативных удач и/или неудач, автор приходит к выводу, что правильное решение зависит от рассмотрения  многоуровневой структуры процесса порождения высказывания.

В этом смысле важным аргументом кажется утверждение Л.С. Выготского о том, что путь от мысли к слову является непрямым, внутренне опосредованным. Прежде чем перейти во внешнюю речь, мысль проходит несколько планов: от мотива, порождающего мысль, к оформлению самой мысли, далее – к опосредованию ее во внутреннем слове, затем – в значениях внешних слов и затем – в словах.

Принципиальная структура модели порождения высказывания по

А.А. Леонтьеву включает четыре этапа: этап мотивации, этап замысла, этап осуществления замысла, этап сопоставления реализации замысла с самим замыслом.

Важное место в исследованиях процесса порождения речи занимают понятия «внутренняя речь» и «смысл». Л.С. Выготский описывал внутреннюю речь как некое предшествующее внешней речи эллиптическое построение, основанное на сцеплении смыслов по «агглютинативному принципу» и чисто предикативном строении предложений. В модели А.А. Леонтьева внутренней речью может завершаться этап внутреннего программирования, но она при этом не обязательна. Это мнение разделяет Е.С. Кубрякова, отмечая, что в некоторых случаях происходит наплывание отдельных операций уже на уровне внутреннего программирования. Поэтому она рассматривает ряд операций, относимых А.А. Леонтьевым к внутреннему программированию, на стадии внутренней речи. Возникает внутренняя речь после «рождения личностных смыслов», этапа, который в модели Е.С. Кубряковой следует за этапом выделения отдельных элементов в потоке сознания.

Также продуктивными нам кажутся концепции И.И. Халеевой,  У. Чейфа, Р. Сколлона и С.В. Сколлон, К. Маккьюин, в которых помимо моделей порождения высказывания, рассматриваются и проблемы восприятия.

В диссертации формулируется ряд положений, объединяющих процессы порождения и восприятия высказывания.

1. Процесс порождения и процесс восприятия можно разделить на несколько этапов, но в режиме реального времени вряд ли возможно разграничить отдельные фазы каждого процесса. Поэтому более логично говорить о действии в сознании автора и реципиента неких стратегий или процедур, направленных на достижение задачи каждого условно выделяемого этапа. Структуры этих стратегий и особенности их действия выявлены не до конца, причем в ситуации межкультурной коммуникации вступает в действие ряд дополнительных факторов, влияющих на функционирование стратегий понимания и стратегий порождения.

2. При том, что в теории коммуникации участники ситуации общения называются «автором» и «реципиентом» и каждый из них при создании высказывания выполняет разные стратегические задачи (автор продуцирует высказывание, а реципиент стремится его понять), реципиент в какой-то мере участвует в процессе создания высказывания, а автор в какой-то степени участвует в процессе его интерпретации. Координация процесса понимания осуществляется одновременно автором и реципиентом. Взаимодействие между коммуникантами можно представить как взаимодействие их культурно-концептуальных картин мира, представленных, в первую очередь фоновыми знаниями и стереотипными моделями.

3. Исследование процессов понимания и порождения невозможно без соотнесения с экстралингвистическими факторами, такими как условия коммуникации, особенности личностей коммуникантов и др.

При этом эффективность воздействия на реципиента напрямую зависит от правильной оценки ситуационного и социокультурного контекстов.

В параграфе 3.3. – «Культурно обусловленные факторы, влияющие на процессы порождения и понимания высказывания»выявляются пути и способы влияния социокультурной и языковой идентичности коммуникантов на успешность или неуспешность процессов понимания и порождения высказывания.

В целях создания модели успешной межкультурной коммуникации автор диссертации стремится определить те факторы, которые приобретают особое значение при общении коммуникантов, говорящих на разных языках и принадлежащих разным культурам.

1. При взаимодействии различных культурных картин мира проблему может представлять различие в фоновых знаниях, а также в культурных ценностях и нормах поведения, в том числе коммуникативного. Фоновые знания участвуют в процессе порождения высказывания как при выборе темы, так и на этапе внутреннего программирования, а также на том этапе, который У. Чейф называет категоризацией. Фоновые знания влияют на смысловое программирование посредством различных структур организации знаний: фреймов и сценариев. Категоризация объектов и явлений действительности, являясь универсальным когнитивным механизмом, в то же время привносит культурную обусловленность, так как объем категории в разных культурных картинах мира, как правило, различен, и границы могут иметь различную степень жесткости. В процессе понимания различия в фоновых знаниях не могут не препятствовать адекватному воссозданию модели мира, создаваемой говорящим. При соотнесении воспринимаемой информации с фоновыми знаниями, стереотипными фреймами ситуации, собственной системой ценностей реципиент может выдвигать ошибочные гипотезы и делать ложные умозаключения об имплицируемых смыслах.

2. Языковая картина мира также непосредственно участвует в процессах понимания и порождения высказывания. И фреймы интерпретации, и категории соответствуют в каждом языке определенным структурам и классификациям в рамках индивидуального тезауруса. Выбор тема-ремных конструкций также обусловлен особенностями ментальности носителей языка и культуры. Дискурсивные стратегии и различные риторические приемы также имеют двойственную природу: с одной стороны, они обусловлены культурными нормами поведения, а с другой стороны, часто имеют специфические формы вербального выражения в разных языках.

Учет различий в языковых картинах мира подводит к необходимости подвергнуть анализу различные варианты межкультурной коммуникативной ситуации.

Первый вариант: общение происходит на языке, который является родным для одного из коммуникантов, но иностранным для другого. В этом случае уровень иноязычной коммуникативной компетенции может играть решающую роль.

Второй вариант: общение происходит на языке-посреднике (например, английском), который не является родным для участников коммуникативной ситуации. В такой ситуации происходит взаимодействие трех языковых и культурно-концептуальных картин мира, что, с одной стороны затрудняет коммуникацию. Но с другой стороны, если общаются люди одной профессии, они могут успешно понимать друг друга и при достаточно низкой языковой компетенции в языке-посреднике.

Третий вариант: общение происходит через переводчика. Успешность коммуникации будет в этом случае зависеть от того, насколько переводчик умеет реконструировать не только эксплицитную, но и имплицитную информацию источника.

3. Культурно-концептуальная и языковая картины мира обнаруживают еще один механизм воздействия на коммуникантов. Фоновые знания и социокультурная компетенция формируют у них разные системы ожиданий и пресуппозиции.

Процессы понимания и порождения можно трактовать и как взаимодействие различных систем ожиданий. Это взаимодействие влияет, в первую очередь, на процессы выдвижения и верификации гипотез, на механизмы домысливания и выведения умозаключений об имплицируемых смыслах.

Но и автор сообщения прогнозирует определенную реакцию собеседника, если хочет быть понятым. Более того, при наличии необходимых фоновых знаний, автор сам формирует у реципиента правильную систему ожиданий.

4. Культурно обусловленным фактором также является учет контекста. Одной из причин коммуникативных неудач может явиться блокирование понимания в связи с неумением реципиента извлекать дополнительную информацию из социокультурного контекста и сопоставлять ее с вербальным сообщением. Культурную обусловленность этот фактор приобретает еще и потому, что, как уже отмечалось, в соответствии с теорией Э. Холла культуры делятся на высококонтекстные и низкоконтекстные. Представитель низкоконтекстной культуры заведомо будет испытывать трудности, общаясь с носителем высококонтекстной культуры, так как первый будет в большей степени полагаться на эксплицитно выраженную в вербальном сообщении информацию.

При порождении текста учет контекста также играет большую роль, в частности, на этапе формирования мотива и замысла.

5. Каждая отдельная коммуникативная ситуация строится на коммуникативном взаимодействии конкретных коммуникантов, каждый из которых привносит в эту ситуацию свой личный опыт. Иными словами, и культурная, и языковая картины мира, общие для некоего культурного и языкового сообщества, преломляются в сознании носителя языка и культуры и создают основу для индивидуальной картины мира. Тем самым в индивидуальную картину мира может проникать и инокультурный, и иноязыковой опыт. Анализ каждой коммуникативной ситуации должен учитывать призму личного опыта и индивидуальных картин мира участников ситуации.

Существующие исследования в области речемыслительной деятельности показывают, что, несмотря на большое количество работ по теории и практике межкультурной коммуникации, существует необходимость создания модели успешной межкультурной коммуникации, которая учитывала бы роль культурно обусловленных факторов общения. Наиболее важными из этих факторов, с нашей точки зрения, являются фоновые знания и системы ожиданий (см. В. Гудикунст и Й. Ким, Р. Сколлон и С. Вонг Сколлон, Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров, О.С. Ахманова)

Это связано с тем, что ментальные процессы при порождении и интерпретации речи зависят от результатов соотнесения высказывания с опытом участников коммуникации и с социокультурным контекстом.

В результате рассмотрения особенностей процессов понимания и порождения высказывания в условиях межкультурной коммуникации, диссертант приходит к следующим выводам:

1. Эффективность процесса общения и достижение его участниками коммуникативных целей и задач обеспечивается взаимодействием целого ряда факторов, к которым относятся когнитивные механизмы, параметры контекста и характеристики коммуникантов. Взаимодействие осуществляется в оперативном режиме и предполагает коррекцию стратегий в случае необходимости.

2. Это взаимодействие создает для автора высказывания возможность отобрать релевантную информацию и организовать ее понятным для реципиента образом с учетом вербального и экстралингвистического контекстов, а для реципиента – соотнести новую информацию, получаемую по трем каналам (вербальному, невербальному и контекстуальному), с фоновыми знаниями и системами ожиданий, а также с личным опытом и ценностными ориентирами.

3. Процесс общения неизбежно включает культурно-концептуальные картины мира участников в форме активизации фоновых знаний, в которые, помимо прочего, входят знания о стереотипных моделях ситуаций. Отсутствие учета культурно обусловленных факторов в межкультурной коммуникации создает дополнительные трудности, так как каждый из участников опирается на культуро-специфические модели категоризации объектов и явлений действительности, отраженные в языковых классификациях и в индивидуальном тезаурусе. При этом различия в фоновых знаниях и культурных пресуппозициях сказываются на системах ожиданий. Кроме того, препятствиями могут служить культуро-специфическое восприятие контекста ситуации, различия в способностях извлекать информацию из социокультурного контекста, а также культуро-специфические особенности построения разных типов дискурса.

4. В процессе межкультурной коммуникации фоновые знания и системы ожиданий играют особую роль: их недостаток плохо компенсируется даже при хорошо сформированном механизме соотнесения получаемой информации с социокультурным, ситуационным и вербальным контекстами.

В четвёртой главе«Ситуация межкультурного общения и причины коммуникативных неудач» – представлена попытка определить основные причины коммуникативных неудач в межкультурном взаимодействии. Эта задача решается методом моделирования процесса коммуникации. При этом стержнем модели являются межкультурные различия коммуникантов.

В параграфе 4.1. – «Модель процесса коммуникации для ситуаций межкультурного общения» даётся критический анализ существующих моделей коммуникации.

Диссертант исходит из того, что эффективная модель должна не только объяснять факты или данные экспериментов, но и предсказывать возможное поведение исследуемого объекта (Ю.Д. Апресян), поэтому то обстоятельство, что модель коммуникации может считаться инструментом, дающим возможность  предсказывать  появление коммуникативных неудач, является критерием ее эффективности.

В параграфе анализируются коммуникативные модели К. Шеннона и У. Уивера, Ч. Осгуда и У. Шрама, Д. Берло, С. Таббса и С. Мосса, Д. Хаймса, Б.Ю. Городецкого и др.

На основе изученных концепций в диссертации дается подход к определению  компонентов, составляющих процесс коммуникации, и рассматриваются особенности их взаимодействия с учётом принадлежности коммуникантов к разным культурам. Придавая важное значение фактору контекстуальности, связывающему языковую и культурно-концептуальную картины мира, диссертант предлагает собственную классификацию типов контекстов, имеющих место в процессе межкультурной коммуникации. Данная классификация состоит из четырёх типов контекстов:

1. Ситуационный контекст, который мы определяем как набор составляю­щих элементов коммуникативной ситуации.

2. Стереотипизированный контекст, то есть основанный на фоновых знаниях набор стереотипных представлений о подобных ситуациях, существую­щих у коммуникантов. Первый и второй виды контекста можно различать как «реальный» и «виртуальный», причем в режиме реального времени участники ситуации сверяют первый вид контекста со вторым.

3. Контекст жизненного опыта каждого из участников, существующий в виде индивидуальных концептуальных картин мира, взаимодействующих в процессе общения.

4. Социокультурный контекст, определяемый как совокупность норм, правил по­ведения, ценностей культуры, этических регуляторов, пространственно-временных обстоятельств, типичных для данной стереотипизированной ситуации.

Все эти типы контекстов определяют вербальный контекст, функция которого - выразить заложенные в вышеописанных контекстах смыслы как эксплицитно, так и имплицитно.

Выделение разных типов контекстов даёт возможность взглянуть на процесс коммуникации и на коммуникативную ситуацию с разных сторон, сделать параметры контекста инструментом исследования и установить взаимозависимости между ними и языковыми средствами, выбираемыми коммуникантами.

Предлагаемая далее модель ситуации межкультурного общения помещает процесс коммуникации в два вида контекста: социокультурный и ситуационный. Такое разделение представляется необходимым, поскольку каждый из этих типов контекста по контекстуальному каналу предоставляет коммуникантам разные виды информации. Кроме того, в ситуации межкультурного диалога это позволит точнее обнаружить факторы, препятствующие его успешности. Два других вида контекста, выделенные нами выше, находятся в культурноконцептуальной картине мира каждого коммуниканта.

Подпись: Рис. 1. Модель коммуникативной ситуации для межкультурного общенияПодпись: Социокультурный контекстПодпись: Ситуационный контекстПодпись: Личностные  характе-  ристики  Подпись: Коммуни-  кативная  компетенция  Подпись: Роль  и статус  Подпись: Отношение  к собе-  седнику  Подпись: Цели  и установки  Подпись: К1Подпись: Система  ожиданий  Подпись: Коммуни-  кативная  компетенция  Подпись: Личностные  характе-  ристики  Подпись: Отношение  к собе-  седнику  Подпись: Роль  и статус  Подпись: К2Подпись: Цели  и установки  Подпись: ККМ1Подпись: ККМ2Подпись: СообщениеПодпись: Система  ожиданий

Подпись: ПОМЕХИПредлагаемая модель выделяет характеристики коммуникантов, которые влияют на эффективность коммуникации: их роли и статусы, личностные свойства, цели и установки, коммуникативную компетенцию и индивидуальную культурно-концептуальную картину мира (в модели обозначена как ККМ).

При этом в структуре культурно-концептуальной картины мира следует выделить три составляющие:

  • фоновые знания о мире, о ситуации общения и о собеседнике;
  • ценностные ориентации, включающие взгляды, мнения, отношения;
  • контекст жизненного опыта.

ККМ выступает в модели не только как характеристика коммуниканта, но и как фильтр, через который проходит поступающая по трем каналам (вербальному, невербальному и контекстуальному) информация.

Процесс коммуникации моделируется следующим образом. Один из коммуникантов передает сообщение, представленное в вербальном, а также паравербальном и невербальном кодах. Оно поступает на фильтр другого коммуниканта, каковым являются его культурно-концептуальная картина мира и система ожиданий. Одновремен­но на фильтр поступает информация по контекстуальному каналу: из социо­культурного контекста и из ситуационного контекста. Различные виды ин­формации, поступающие по разным каналам, вступают во взаимодействие с фоновыми знаниями, ценностными ориентациями и контекстом жизненного опыта. Систему ожиданий участника коммуникации в этой модели можно сравнить с условно выделяемой операционной частью ККМ, то есть своего рода наиболее «рабочим» участком фильтра. Окончательная обработка вербального сообщения происходит в процессе его взаимодействия с системой ожиданий и с информацией, передаваемой по невербальному (мимика, жесты) и контекстуальному каналам. Результатом становится декодирование и интерпретация сообщения, включающая умозаключения об имплицируемых смыслах и выстраивание гипотез.

При создании сообщения также происходит учет информации, поступаю­щей по контекстуальному каналу и учет фоновых знаний о собесед­нике. От этого зависит отбор релевантной информации для сообщения и вы­бор дискурсивных стратегий.

Как видно из структуры построенной нами модели, каждый из ее участков может стать источником коммуникативной неудачи.

Отчасти это связано с тем, что модель не дает ответа на вопрос о роли языковой картины мира в про­цессе межкультурной коммуникации. Для решения этой задачи целесообраз­но, на наш взгляд, более глубоко исследовать взаимодействие культурных пресуппозиций как составляющей фоновых знаний с системами ожиданий коммуникантов, что было сделано автором диссертации в главе 5.

В параграфе 4.2. – «Типология коммуникативных неудач, характерных для ситуаций межкультурного общения» представлены типологические характеристики различных видов коммуникативных неудач, а также система рекомендаций по предотвращению непони­мания, недопонимания или неправильного понимания собеседниками друг друга в ситуациях межкультурной коммуникации.

На основе проанализированных автором  теорий в области коммуникативных неудач (далее – КН) и фактического материала  в диссертации выведена структура КН и их типология.

С этой целью в работе выявлены потенциальные «зоны риска» в межкультурной коммуникативной ситуации.«Зоны риска» в зависимости от социальных ролей и статусов представлены в таблице 2 в сопряжении с параметром «дистанция власти».

Таблица 2

Влияние контекста социальных ролей на зоны риска

Типы контекста

Социальные роли и статусы

Зоны риска

Социокультурный контекст

Различие/сходство социаль­ных статусов, дистанция власти

Взаимодействующие культу­ры слишком различны по па­раметру «дистанция власти»

Ситуационный контекст

Различие значимо/

не значи­мо

Степень значимости соци­альных различий будет оце­нена собеседниками по-раз­ному; соответственно, тот, кто воспримет ее как не очень значимую, совершит неправильный выбор комму­никативных стратегий

Стереотипизированный контекст

Кто и как должен себя ве­сти, нормы вежливости

Собеседники имеют разные стереотипы, касающиеся ма­неры поведения вышестоя­щих с нижестоящими и нао­борот; соответственно, каж­дый из собеседников мо­жет быть шокирован поведе­нием другого

Кроме того, в диссертации представлена классификация видов коммуникативных неудач в зависимости от следующих признаков: личностные характеристики коммуникантов и их отношение друг к другу,

це­ли и установки участников коммуникативного процесса, системы ожиданий, фоновые знания и ценностные ориентации.

Проведенный нами анализ «зон риска» в модели межкультурной коммуникативной ситуации позволяет нам, с одной стороны, выявить структуру процесса возникновения коммуникативных неудач, а с другой стороны, со­ставить их типологию с точки зрения возможных источников непонимания или недопонимания.

Структура КН в условиях межкультурной коммуникации, с нашей точки зрения, может быть представлена следующим образом. У коммуникативной неудачи есть источник, и в ситуации межкультурной коммуникации этот ис­точник находится в культурных различиях: в характеристиках культур и в культурных картинах мира участников ситуации. Ниже будет показано, каки­ми могут быть эти источники. Источник приводит к различиям в понимании ситуации общения по одному или нескольким составляющим: по степени формальности/неформальности, по значимости различия в социальных стату­сах, по степени приемлемости той или иной формы поведения и т.д. Эти раз­личия формируют у каждого участника собственную систему ожиданий в от­ношении поведения собеседника, избираемой темы, формы обращения, фор­мул вежливости и др. Далее отправитель сообщения совершает, с точки зре­ния реципиента, ошибку на уровне вербальной и/или невербальной организа­ции своего сообщения: выбирает неверную форму обращения, использует неадекватную для культуры реципиента иллокутивную силу высказывания, выражается слишком прямо или наоборот и т.п. И на заключительной стадии возникает реакция реципиента, которая может блокировать дальнейшие пути для понимания: недоумение, ложное умозаключение о намерениях собеседника, о его отношении к реципиенту и т.д.

По источнику возникновения КН можно сгруппировать следующим об­разом. Первая группа КН включает те, источником которых являются раз­личия в культурах по основным параметрам, выделенным Г. Хофстеде и Э. Холлом (см. гл. 1).

Таблица 3

Виды коммуникативных неудач, обусловленные различием в культурах

Источник неудачи

(принадлежность к разным типам культур по па­раметрам)

 

Вид коммуникативной неудачи

Различия в понимании дистанции власти

Различия в понимании значимости статуса собесед­ника, различия в статусах

Коллективизм/

индивидуализм

Различия в понимании роли личной идентичности собеседника

Различия в позиционировании себя как личности

Отношение к ситуации неопреде­ленности

Различия в понимании формальности/неформально­сти

Повышенная тревога или дискомфорт в неформаль­ной ситуации

Высококонтекстность/

низко­контекстность

Различия в понимании степени значимости контек­ста

Ожидание главной информации в вербальном сооб­щении или в контексте

Вторая группа включает те коммуникативные неудачи, источник кото­рых находится в культурно-концептуальных картинах мира участников коммуникативной ситуации. Для структурирования этих различий использована типоло­гия культурных пресуппозиций, разработанная во второй главе данного исследо­вания.

Таблица 4 

Виды коммуникативных неудач,

обусловленные культурными пресуппозициями

Источник неудачи

(различия в культурно-концептуальных кар­тинах мира по культурным

пресуппозициям)

Вид коммуникативной неудачи

Отсутствие знаний об объектах, явлениях, событиях, которые существуют в другой культуре

Непонимание со стороны реципиента импликаций, пробелов в информацион­ной структуре сообщения, отношения собеседника к тому, о чем он говорит

Культуро-специфическое восприятие культурно-универсальных концептов или культурных категорий (время, про­странство, судьба и т.д.)

Непонимание одним из собеседников пространственно-временной организа­ции коммуникации, непонимание им­пликаций и др., различие в восприятии некоторых ключевых концептов сооб­щения

Культуро-специфические представления об отношениях между людьми, формах про­явления этих отношений, о намерениях со­беседника, его целях, желаниях и т.п.

Непонимание мотивов и целей собесед­ника, возможных форм проявления от­ношения к собеседнику и др.

Культуро-специфические представления о приемлемых формах поведения, в том числе речевого поведения

Различия в понимании вежливости и фамильярности, различия в формах не­вербального поведения и т.д., соотнесе­ние поведения собеседника с собствен­ными стереотипами

Различные культурные ценности, которые приводят к культуро-специфической оцен­ке явлений

Различия в оценке обсуждаемых явле­ний, в понимании их значимости для собеседника и др.

Различные ассоциации, вызываемые прош­лым и настоящим культурным опытом, об­разом жизни

Различия в восприятии ключевых кон­цептов обсуждаемой темы

Составленная типология коммуникативных неудач позволяет установить определенные зоны риска в ситуации межкультурной коммуникации, для чего необходимо соотнести основные типы контекстов с характеристиками коммуникантов, их целями и установками, а также системами ожиданий, уровнями коммуникативной компетенции, фоновыми знаниями и ценностными ориентациями.

Полученные данные свидетельствуют о том, что коммуникативные неудачи в процессе межкультурной коммуникации яв­ляются скорее закономерностью, чем исключением, что подтверждает первоначальный вывод диссертанта о зонах риска в ситуации межкультурного общения.

Представленная в данной главе модель может служить инструментом для дальнейших исследований, так как она дает возможность осуществлять анализ конкретных ситуаций с целью объяснения коммуникативного поведения участников.

Модель позволяет выявить источники коммуникативных неудач в ситуациях межкультурной коммуникации, которые связаны с различиями в культурно-концептуальных картинах мира коммуникантов, и кроются чаще всего в фоновых знаниях и в ценностных ориентациях, формирующих неадекватную систему ожиданий и приводящих к ошибкам на уровне вербальной и/или невербальной организации сообщения.

В пятой главе«Дискурс как процесс межкультурной коммуникации» целью диссертанта является исследование путей и способов влияния социально-прагматического, психологического, культурно-специфического факторов на организацию дискурса и его восприятие реципиентом в межкультурном общении.

В параграфе 5.1. – «Дискурс и текст: процесс и продукт межкультурной коммуникации»дискурс представлен как ключевой компонент коммуникативной ситуации, в котором на вербальном уровне проявляется взаимодействие всех остальных ее компонентов – таких, как социокультурный и ситуационный контексты, цели участников, их фоновые знания, системы ожиданий и другие.

Вслед за Е.С. Кубряковой диссертант исходит из разграничения понятий «текст» и «дискурс». Первый понимается как информационно самодостаточное рече­вое сообщение с ясно оформленным целеполаганием и ориентированное по своему замыслу на своего адресата. Но рождение текста происходит в результате социально-ориентированной и социально-обусловленной коммуникативной деятельности. Текст не противопоставляется дискурсу, но если дискурс не существует в отрыве от культурологических и социально-исторических данных, от всех прагматических факторов его осуществления, то текст можно изучать на основе той информации, которая извлекается только из самого текста.

Отдельно рассматривается в диссертации соотношение терминов «текст» и «дискурс» с такими единицами коммуникации, как «высказывание», «ком­муникативный акт» и «коммуникативная ситуация». В этом ключе анализируются концепции Г.В. Колшанского, Б.Ю. Городецкого, М.П. Макарова, А.А. Кибрика, А.Н. Баранова, Н.И. Формановской, Дж. Остина, Дж. Серля, Д. Франк,  и др. Рассматривая понятия «коммуникативное намерение», «коммуникативная тактика», «коммуникативный ход», диссертант переходит к анализу теории коммуникативных стратегий. Точка зрения, принятая в работе, состоит в следующем: если коммуникативную стратегию понимать как направленную на достижение прагматических целей коммуникативной ситуации (решения гло­бального намерения по Т. Ван Дейку), то дискурсивной стратегией следует считать некие приемы речевого поведения, управляющие выбором пропози­ций из фонда релевантных знаний, которые способствуют реализации комму­никативной стратегии и осуществляются в речевых актах в рамках коммуни­кативной ситуации.

Дискурсивные стратегии и их правильное использование в процессе коммуникации предполагают знание национально маркированных особенно­стей дискурса конкретного языка.

Анализ дискурса позволяет раскрыть важные параметры взаимодействия коммуникантов, включая характеристики их речевого поведения, связь коммуникативных намерений и целей с выбором языковых единиц, а также культуро-специфические особенности реализации коммуникативных и дискурсивных стратегий.

В параграфе 5.2. – «Культура как фактор, влияющий на организацию дискурса» ставится задача определить механизмы воздействия культурно-концептуальной картины мира на структуру дис­курса и его содержание, при этом учитываются культурно-антропологические  параметры исследования культур, описанные в главе 1 (низкий или вы­сокий контекст, дистанция власти, индивидуализм/коллективизм и др.).

В данном разделе представлена более детализированная модель процесса коммуникации, благодаря которой появляется возможность определить, как место возникновения, так и существенные характеристики предполагаемой коммуникативной неудачи.

Культуро-специфичные способы коммуникации,  могут быть представлены в виде культурных сценариев, сформулированных в терминах универсальных концептов, лексикализированных в языке  (А. Вежбицкая).

Культурные сценарии или нормы в совокупности с правилами поведе­ния, ценностями и отношениями к собеседнику представляют собой единый блок, который вместе с блоком, включающим фоновые знания, набор типизи­рованных представлений и жизненный опыт, входят в культурно-концептуальную картину мира коммуниканта.

В соответствии с культурными пресуппозициями складывается культур­но обусловленный сценарий речевого поведения, включающий в себя систе­му ожиданий и установку на коммуникативное поведение. При этом при реа­лизации сценария происходит, по мере необходимости, активирование всего релевантного фонда культурных пресуппозиций.

Культурные пресуппозиции, сформированные на основе ККМ коммуниканта, и культурно обусловленный сценарий речевого поведения, выступают еще одним фильтром, через который проходит сообщение не только К1, но и ответное сообщение К2. Организуя дискурс, К1 сначала анализирует си­туацию, выбирает коммуникативную стратегию и тактику, в соответствии с которыми подбирает языковое наполнение.

Если ответное сообщение не соответствует ожиданиям К1, то есть «сра­батывает» иная культурная норма, то  по ходу общения меняются коммуникативная стратегия и тактика. Однако для этого необходимо про­анализировать сложившуюся коммуникативную ситуацию и реакцию собеседника.

Эффективный коммуникант сможет провести анализ и скорректировать свое коммуникативное поведение, изменив и коммуникативную, и дискурсив­ную стратегии. Если же речь идет о неэффективном коммуниканте, то возни­кает коммуникативная неудача – несоответствие речевого поведения системе ожиданий.

Таким образом, модель процесса коммуникации для ситуаций меж­культурного общения должна располагаться в разных плоскостях, так как у компетентного коммуниканта постоянно происходит коррекция коммуникативного поведения, адаптирующая культурно обусловленный сценарий к условиям данной коммуникативной ситуации. Корректирующие операции могут активизировать знания о другой культуре, ее нормах и приемах поведения, вызвать отказ от приемлемых в собственной культуре способов поведения (например, поклон вместо рукопожатия), и привести к пересмотру определенных дискурсивных стратегий и тактик и т.п.

Предложенный в диссертации вариант модели является одновременно и структурным, и стратегическим, так как в нем содержатся не только основные компоненты ситуации межкультурной коммуникации, но и последовательность действий главных механизмов достижения цели.


 


     ККМ

 

 

 

 

Рис. 2.

 

 

 

 

 

 

Рис. 2. Модель коммуникативной ситуации для межкультурного общения

с учетом лингвистических особенностей

В параграфе 5.3.«Анализ дискурса в свете теории межкультурной коммуникации» предлагаются примеры анализа образцов дискурса, созданных в условиях реальной межкультурной коммуникации.

Анализ концептосфер ЯКМ, подтверждающий и уточняющий воззрения антропологов на истоки культурных различий, в свою очередь, был подтвержден и уточнен анализом аутентичного дискурса на английском, русском и японском языках, образцы которого приводятся как в самой диссертации, так и в Приложении к ней. Из 150 полученных автором и ее коллегами деловых писем тридцать были отобраны как вызывающие значительный коммуникативный дискомфорт.

Рассмотрев различные методы анализа дискурса, изложенные в работах Н. Фэрклафа, Р. Водак, Д. Хаймса, В.Б. Кашкина и др., диссертант предлагает свою методику анализа дискурса, которая даёт возможность выявить причины возникновения коммуникативных неудач и ситуаций коммуникативного дискомфорта, классифицировать типичные культурно обусловленные расхождения в реализации речевых актов и, как результат, предложить меры для профилактики неудач и дискомфорта при межкультурной коммуникации. В основу предлагаемой методики положена разработанная автором диссертации детализированная модель процесса коммуникации.

Качественно иной характер предлагаемой методики заключается в комплексном подходе к анализу дискурса, включающем в себя когнитивный, социокультурный, социопсихологический и вербальный уровни. Эти уровни преломляются в каждом новом дискурсивном событии по-разному в зависимости от коммуникативного намерения и коммуникативной ситуации. Методика анализа изложена в тексте диссертации.

В процессе межкультурной коммуникации зоны риска связаны с тем, что характеристики взаимодействующих культур находятся в разных концептуальных плоскостях, что соотносит анализ концептосфер и анализ дискурса, обусловливая выбор дискурсивных стратегий в зависимости от заложенной в концептосферах системы ценностей.

Культурная обусловленность установок и ожиданий коммуникантов также формирует зоны риска, связанные с тем, что для достижения коммуникативной цели представители разных культур используют высказывания разной иллокутивной силы, разной степени вежливости и т.д. Различия в культурно обусловленных сценариях типичных ситуаций порождают различия в системах ожиданий.

Недостаточные фоновые знания в области культурно обусловленных сценариев, недостаточная сформированность межкультурной коммуникативной компетенции представляют зону риска независимо от уровня владения иностранным языком, которым обладают участники коммуникации.

Исследование приводит к выводу, что способы организации дискурса являются составной частью лингвистических основ межкультурной коммуникации, так как именно на уровне дискурсивных единиц и стратегий (тактик, ходов) проявляется влияние социокультурных факторов на наше коммуникативное поведение.

Анализ различных подходов к дискурсу показал, что именно дискурсив­ные стратегии являются промежуточным звеном между коммуникативной целью участника общения и ее реализацией на вербальном уровне. Культурная обусловленность дискурсивных стратегий приводит к сложно­стям в процессе межкультурной коммуникации. Даже когда высказывание составляется на иностранном языке, ав­торы писем использовали привычные в родной культуре дискурсивные стра­тегии. Об этом также свидетельствует исследование моделей коммуникативного поведения северных атабасков М.Б. Бергельсон, которая приходит к выводу, что коммуникативные стратегии построения диалога у этих народов являются отражением их нарративных традиций. 

Механизм, по­средством которого культурно-концептуальная картина мира влияет на структуру и содержание дискур­са, включает такие элементы, как содержание концептов, особенное в их культуро-специфической части, культурные пресуппозиции и культурно-обусловленные сценарии, определяющие характер коммуникативных установок и систем ожиданий. Культурные пресуппозиции и культурно обусловленные сценарии составляют основу для анализа ком­муникативной ситуации, оценки информации и выбора коммуникативных и дискурсивных стратегий.

Снятию состояния коммуникативного дискомфорта   способствует наличие у реципиента определен­ных фоновых знаний и готовность пересматривать по ходу общения сфор­мировавшиеся в родной культуре системы ожиданий.

В «Заключении» подводятся итоги исследования, делаются обобщающие выводы.

Исследование лингвистических основ межкультурной коммуникации с позиций когнитивного подхода показало, что существует ряд механизмов, регулирующих эффективность общения и определяющих причины коммуникативных удач и неудач. При этом всестороннее изучение этой сферы выявило перспективность анализа лингвистических основ, так как именно в языке отражаются практически все изменения, происходящие в обществе и проявляющие себя в культуре, общественных отношениях, а следовательно, и в работе социальных институтов.

Детальное рассмотрение лингвистических основ межкультурного общения определило их номенклатуру и позволило установить роль каждого из лингвистических факторов для достижения целей коммуникации.

Как было показано в данном исследовании, к лингвистическим основам межкультурной коммуникации относятся:

  • организация языковой картины мира путем категоризации и классификации объектов и явлений действительности языковыми средствами;
  • информативный и эмотивный аспекты семантики слова;
  • расширение или сужение семантики слова и связанное с этим перераспределение семантических признаков в группе единиц, близких по значению;
  • метафора как механизм формирования семантики слова на основе осмысления опыта;
  • лингвистическая обусловленность риторики дискурса;
  • категоризация вербальных средств оформления культурно обусловленных сценариев.

Лингвистические основы межкультурной коммуникации определяют единство исходной концептуальной базы общения и возможности ее реализации в дискурсивных стратегиях.

Это единство подчеркивается тем фактом, что успешность/ неуспешность коммуникации зависит от целого ряда параметров, таких как:

  • социокультурные характеристики условий и участников коммуника­ции;
  • когнитивные механизмы и коммуникативно-поведенческие стратегии, используемые в процессе коммуникации;
  • вербальные и невербальные средства достижения целей коммуникации.

Каждый участник коммуникации обладает культурно-концептуальной картиной мира, которая отражается в языковой картине мира, что приводит к выводу о необходимости изучения концептосфер с целью проникновения в особенности взаимодействия картин мира при межкультурной коммуникации.

Национально-культурная специфика мировосприятия и языкового сознания ярко проявляется в культурных пресуппозициях, которые присутствуют в культурно-концептуальных кар­тинах мира в виде знаний, представлений и отношений. Они ориентированы относительно определенных концептов и метаконцептов, получающих язы­ковое выражение и образующих концептосферы, которые отражают жизнедеятель­ность народа и до определенной степени регулируют ее.

Процесс общения неизбежно включает культурно-концептуальные картины мира участников в форме активизации фоновых знаний, в которые, помимо прочего, входят знания о стереотипных моделях ситуаций. Отсутствие учета культурно-обусловленных факторов в межкультурной коммуникации создает дополнительные трудности, так как каждый из участников опирается на культуро-специфические модели категоризации объектов и явлений действительности, отраженные в языковых классификациях и в индивидуальном тезаурусе. При этом различия в фоновых знаниях и культурных пресуппозициях сказываются на системах ожиданий. Кроме того, препятствиями могут служить культуро-специфическое восприятие контекста ситуации, различия в способностях извлекать информацию из социокультурного контекста, а также культуро-специфические особенности построения разных типов дискурса.

Логика исследования обусловила необходимость создания модели процесса коммуникации, учитывающей особенности межкультурного общения – в частности, различия в культурной идентичности коммуникантов, а также роль культурных пресуппозиций и роль языковой картины мира в процессе коммуникативного взаимодействия представителей различных языков и культур.

Предложенная модель позволила выявить источники коммуникативных неудач в ситуациях межкультурной коммуникации, которые связаны с различиями в культурно-концептуальных картинах мира коммуникантов и кроются чаще всего в фоновых знаниях и в ценностных ориентациях, формирующих неадекватную систему ожиданий и приводящих к ошибкам на уровне вербальной и/или невербальной организации сообщения.

Модель также послужила инструментом анализа конкретных образцов дискурса и дала возможность выявить причины коммуникативного дискомфорта, испытываемого участниками коммуникации.

Изучение способов организации дискурса показало, что они являются составной частью лингвистических основ межкультурной коммуникации, так как именно на уровне дискурсивных единиц и стратегий (тактик, ходов) проявляется влияние социокультурных факторов на поведение коммуникантов. Кроме того, дискурсив­ные стратегии выступают как промежуточное звено между коммуникативной целью и ее реализацией на вербальном уровне. Культурная обусловленность дискурсивных стратегий приводит к сложно­стям в процессе межкультурной коммуникации.

Снятию состояния коммуникативного дискомфорта, порождаемого вы­шеуказанными тенденциями, способствует наличие у реципиента определен­ных фоновых знаний и готовность пересматривать сфор­мировавшиеся в родной культуре системы ожиданий в процессе общения.

Эту готовность личности как составляющую межкультурной коммуникативной компетенции можно развивать лишь в том случае, когда лингвистической наукой будут изучены основные концептосферы, связанные с жизнедеятельностью человека. Анализ каждой из концептосфер может являться темой научного исследования, равно как и основополагающие принципы, объединяющие структуру культурно-концептуальной картины мира.

Еще одной перспективой, определяемой результатами данной работы, следует считать кросс-культурный и кросс-лингвистический анализ культурно-обусловленных сценариев организации дискурса, что, в свою очередь, даст возможность выявить причины возникновения коммуникативных неудач при переводе с одного языка на другой. Это также позволит подойти к созданию когнитивно-коммуникативной теории перевода.

Проблема взаимодействия языковых картин мира предполагает разработку проявлений различных языковых процессов при интралингвальном, интерлингвальном и интерсемиотическом переводах.

Комплексная методика анализа концептосфер, предложенная в данной работе, открывает возможности создания новых типов словарей, основанных на синхронной и диахронной концептуальных картах единицы.

Проведенное исследование позволило уточнить структуру коммуникативной компетенции, добавив к ней блок компетенций, связанных с переработкой и передачей информации. К этому блоку относятся компетенция выдвижения и верификации гипотез и компетенция повышения эффективности воздействия на реципиента.

Разработанные методики анализа дискурса и методики исследования взаимодействия культурно-концепутальной и языковой картин мира позволят в дальнейшем создать учебник-практикум по предпереводческому анализу дискурса, что является одной из актуальнейших задач методики обучения переводу.


Основные положения диссертации

отражены в следующих публикациях:

I. Статьи в изданиях, рецензируемых ВАК:

1. Шеина, И.М. Личная идентичность в межкультурной коммуникации // Педагогическое образование и наука : научно-методический журнал. М., 2008. № 7. (0,5 п.л.)

2. Шеина, И.М. Виды коммуникативных неудач в ситуациях межкультурного общения // Вестник ПГЛУ. Пятигорск : Изд-во ПГЛУ, 2009. № 2. (0,75 п.л.)

3. Шеина, И.М. Особенности деловой переписки на русском, английском и японском языках в условиях межкультурной коммуникации // Вестник МГОУ. Лингвистика. М. : Изд-во МГОУ, 2009. № 4. (0,7 п.л.)

4. Шеина, И.М. Формирование межкультурной коммуникативной компетенции как фактор развития академической мобильности // Педагогическое образование и наука : научно-методический журнал. М., 2009. № 9. (0,6 п.л.)

5. Шеина, И.М. Явление политической корректности как пример взаимодействия языковых и когнитивных механизмов // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. М. : Изд-во МГУ имени М.В. Ломоносова, 2009. № 3. (0,7 п.л.)

6. Шеина, И.М. Опыт создания модели процесса коммуникации для ситуаций межкультурного общения // Вестник ПГЛУ. Пятигорск : Изд-во ПГЛУ, 2009. № 3. (0,5 п.л.)

7. Шеина, И.М. Роль фоновых знаний в понимании иноязычного текста // Вестник Поморского университета. Архангельск : Изд-во ПГУ имени М.В. Ломоносова, 2009. № 6. (0,5 п.л.)

8. Шеина, И.М. Фоновые знания как неотъемлемый компонент профессиональной компетенции переводчика // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Киров: Изд-во ВятГГУ, 2009. № 4 (1). (0,5 п.л.)

9. Шеина, И.М. Лексико-семантическое поле как универсальный способ организации языкового опыта // Вестник МГОУ. Русская филология. М. : Изд-во МГОУ, 2010. № 2. (0,5 п.л.)

II. Монографии и статьи в сборниках научных трудов и материалах научных конференций:

1. Шеина, И.М. Лингвистические предпосылки успешности межкультурной коммуникации : монография. М. : Научная книга, 2009. (18,5 п.л.)

2. Шеина, И.М. The Russian Experience in Integrating Global Perspectives in Primary, Secondary, and Tertiary Education (на англ. языке) / И.М. Шеина, Я.М. Колкер, Е.С. Устинова // Visions in Global Education. The Globalization of Curriculum and Pedagogy in Teacher Education and Schools. Perspectives from Canada, Russia, and The United States // ed. by T.F. Kirkwood-Tucker. Ch. 8. N.Y. : Peter Lang Publishing, Inc., 2009. (1 п.л.; авт. вклад 0,3 п.л.)

3. Шеина, И.М. Опыт применения теории концептуальных зависимостей  в деривационной ономасиологии // Английский лексикон в когнитивном и коммуникативном аспектах : сб. науч. тр. / МГЛУ. М., 1990. Вып. 357.   (0,5 п.л.)

4. Шеина, И.М. Роль семантики производного  в построении концептуальной структуры семантического поля // Картина мира: лексикон и текст : сб. науч. тр. / МГЛУ. М., 1991. Вып. 375. (0,3 п.л.)

5. Шеина, И.М.  Возможности моделирования концептуальной структуры семантического поля и смысловой структуры текста // Предложение и текст : сб. науч. тр. / РГПУ имени С.А. Есенина. Рязань, 1997. (0,8 п.л.)

6. Шеина, И.М. Концептуальная структура образа Времени в сонетах

В. Шекспира // Предложение и текст : сб. науч. тр. / РГПУ имени С.А. Есенина. Рязань, 1998. (0,5 п.л.)

7. Шеина, И.М. Когнитивные механизмы создания художественного образа // Когнитивная лингвистика: Современное состояние и перспективы развития. Ч. 1. Тамбов, 1998. (0,25 п.л.)

8. Шеина, И.М. Роль языка в формировании коллективной картины мира // Номинация и дискурс : сб. науч. тр. / РГПУ имени С.А. Есенина. Рязань, 1999. (0,4 п.л.)

9. Шеина, И.М. Языковая политика для интеграции в мировое образовательное пространство // Проблемы и перспективы интеграции высшей школы России в мировую систему образования и науки : материалы междунар. науч. конф., 20–21 февраля 2001 г. Воронеж : Изд-во ВГУ, 2001. (0,12 п.л.)

10. Шеина, И.М. Опыт сравнительного анализа фрагментов языковой картины мира в английском и русском языках // Иностранные языки в высшей школе / РГУ имени С.А. Есенина. Рязань, 2005. Вып. 3. (0,5 п.л.)

11. Шеина, И.М. Опыт кросс-лингвистического сопоставления синонимических рядов с доминантой «человек» // Вестник Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина : научный журнал. Рязань, 2007. № 2. (1 п.л.)

12. Шеина, И.М. Знаки культуры как фактор формирования межкультурной коммуникативной компетенции // Вестник Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина : научный журнал. Рязань, 2008. № 1.  (1 п.л.)

13. Шеина, И.М. Linguistic Classifications as Manifestations of Values and Attitudes (на англ. языке) // Международный конгресс по когнитивной лингвистике, 8–10 октября 2008 г., Тамбов : сб. матер. Тамбов : Изд-во ТГУ имени Г.Р. Державина, 2008. (0,1 п.л.)

14. Шеина, И.М. Структура межкультурной коммуникативной компетенции с точки зрения этапов когнитивно-коммуникативной деятельности // Россия и Армения: научно-образовательные и историко-культурные связи : Междунар. науч. альманах. Рязань : РИД, 2008. (0,5 п.л.)

15. Шеина, И.М. Формирование межкультурной коммуникативной компетенции в рамках лингвистического образования / И.М. Шеина, Е.Л. Марьяновская // Пути повышения качества воспитательной работы в образовательных учреждениях : матер. Междунар. науч.-практ. конф., 19–20 сентября 2008 г., Рязань / отв. ред. Л.К. Гребенкина, Е.М. Аджиева ; РГУ имени С.А. Есенина. Рязань, 2009. (0,5 п.л.; авт. вклад 0,25 п.л.)

 

* Под «контекстуальным каналом» мы понимаем все экстралингвистические факторы коммуникативной ситуации, которые могут дать релевантные данные для адекватного осмысления вербального сообщения и невербального поведения собеседника.

Бергельсон М.Б. Прагматическая и социокультурная мотивированность языковой формы. М.: Университетская книга. 2007.

Тер-Минасова С.Г. Война и мир языков и культур. М., 2007.; Миронов В.В. Философия и метаморфозы культуры. М., 2005.

Якобсон Р. Речевая коммуникация // Якобсон Р. Избранные труды. М., 1985.

Колшанский Г.В. Контекстная семантика. М., 1980.

Гумбольдт В. Характер языков // Избранные труды по языкознанию. М., 1984; Потебня А.А. Миф и слово // Потебня А.А. Слово и миф. М., 1989.

Звегинцев В.А. Язык и знание // Вопросы философии. 1982. №1.

Колшанский Г.В. Контекстная семантика. М., 1980.

См., например: Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира. М., 1988; Язык как средство трансляции культуры. М., 2000; Корнилов О.А. Языковые картины мира как отражения национальных менталитетов. Дисс….докт. филол. наук. М., 2000 и др.

Тер-Минасова С.Г. Война и мир языков и культур. М., 2007 г.

Вежбицкая А.  Понимание культур через посредство ключевых слов. Язык. Семиотика. Культура. Малая серия. М.: Языки славянской культуры. 2001.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.