WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Переводческая рецепция сонетов Шекспира в России (XIX–XXI вв.)

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

Первушина Елена Александровна

 

ПЕРЕВОДЧЕСКАЯ РЕЦЕПЦИЯ СОНЕТОВ ШЕКСПИРА В РОССИИ

(XIXXXI вв.)

 

Специальность 10.01.01 – русская литература

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора филологических наук

 

 

Владивосток

2010


Работа выполнена на кафедре русского языка как иностранного

Института русского языка и литературы

ГОУ ВПО «Дальневосточный государственный университет»

 

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Лебедева Ольга Борисовна,

ГОУ ВПО «Томский государственный университет»;

доктор филологических наук, профессор

Горбунов Андрей Николаевич,

ГОУ ВПО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова»;

доктор филологических наук, профессор

Толстогузов Павел Николаевич,

ГОУ ВПО «Дальневосточная социально-гуманитарная академия», Биробиджан.

Ведущая организация:

Елецкий государственный университет

Защита диссертации состоится 24 ноября 2010 г., в 12 час., на заседании диссертационного совета ДМ 212.056.04 в Институте русского языка и литературы Дальневосточного государственного университета по адресу: г. Владивосток, ул. Алеутская, 56, ауд. 422.

С диссертацией можно ознакомиться в Институте научной информации – фундаментальной библиотеке Дальневосточного государственного университета по адресу: г. Владивосток, ул. Алеутская, 65-б.

Автореферат разослан         октября 2010 г.

Ученый секретарь  

диссертационного совета                                                                 О.А. Бузуев


ВВЕДЕНИЕ

«Русский Шекспир» – одна из самых важных проблем сравнительного литературоведения – в связи с возрастающим интересом к явлениям межнационального диалога культур приобретает сейчас особенную актуальность. Значимым литературным итогом этого творческого контакта давно стали отечественные переводы произведений гениального английского писателя, открывшие русским читателям не только Шекспира-драматурга, но и Шекспира-поэта, автора знаменитых сонетов. И хотя в Россию они пришли позднее шекспировских пьес, именно сонеты в настоящее время существуют у нас в наибольшем количестве переводных версий. Вопрос о много- и разнообразии русской сонетианы Шекспира, постоянно обновляемой в процессе переводческой рецепции шекспировских стихов, получает теперь дополнительную остроту и ставит современных исследователей перед необходимостью изучения самого художественного феномена переводной литературы с присущей ей постоянной устремлённостью к переводной множественности. Обращение к указанной проблематике, осознание её в свете идей сравнительного литературоведения, перед которым стоит задача преодоления узкой фактографичности и освоения конструктивных возможностей функционально-рецептивных подходов, определили



Актуальность настоящей работы.

Говоря об исследовательской истории указанного вопроса, следует иметь в виду целый комплекс взаимосвязанных проблем в области литературоведения и теории перевода, на пересечении которых возникла и приобрела особую важность сама идея «русского Шекспира». В каждой из этих сфер накоплен обширный и основательный аналитический материал. Колоссальную работу проделали зарубежные шекспироведы – Э. Бредлей, Дж. Уилсон, Б. Лейшмен, Б. Брайсон, К. Мюр, С. Берманн, Дж. Дэйви и др. В сопоставлении с результатами этой деятельности очевидны весомые достижения русских шекспирологов – Н.И. Стороженко, М.П. Алексеева, М.М. Морозова, А.А. Смирнова, А.А. Аникста, Ю.Д. Левина, Л.Е. Пинского, Ю.Ф. Шведова, А.Н. Горбунова, В.П. Комаровой, А.В. Бартошевича, И.О. Шайтанова, Н.В. Захарова и многих других. Конечно, отдельного внимания потребовали исследования сонетов Шекспира. Им посвятили свои труды многочисленные зарубежные специалисты – Х. Вендлер Дж. Дэйви, Е. Хаблер, Д. Шалквик, Дж. Ливер, Дж. Файнмэн, С. Уэллс, П. Эдмонсон и др. Отечественные авторы – С.А. Венгеров, И.И. Иванов, А.А. Аникст, М.М. Морозов, Р.М. Самарин, С.И. Бэлза, И.С. Приходько, И.О. Шайтанов, В.С. Флорова, Вл. А. Луков и др. – также внесли свой ценный вклад в изучение шекспировских стихов.

Анализ русских переводов произведений Шекспира, и его сонетов в частности, также имеет свою давнюю и основательную историю. Об этих переводах писали многие учёные (М.М. Морозов, А.А. Аникст, Ю.Д. Левин, Е.Г. Эткинд, М.Л. Гаспаров, Н.А. Автономова, Е.Г. Эткинд, В.Д. Разова, А.М. Финкель, А.Л. Зорин, И.О. Шайтанов Л.И. Миловидова, А. Якобсон, Д. Вабалене, И.Н. Чоговадзе и др.), литературные критики (Ю.А. Карабчиевский, Л. Костюков и др.) и сами переводчики (С.Я. Маршак, Б.Л. Пастернак, Б.А. Кушнер, А.С. Либерман, В.Б. Микушевич, С.А. Степанов, И.А. Оськин, Ю.И. Лифшиц, В.Д. Николаев, А.А. Шаракшанэ, В.А. Козаровецкий, И.Е. Чупис, Я.М. Колкер, Э. Левин и др.). Авторы этих работ привлекли внимание к проблеме русских переводов шекспировских сонетов, выявили наиболее значимые фигуры в истории этих переводов, наметили важные аналитические ориентиры в их оценке. Благодаря безусловной значимости результатов, достигнутых в данной области, наметилась перспектива новых исследовательских задач.

Первоочередными из них нам представляются следующие. При всей многочисленности и серьёзности работ о переводах шекспировских сонетов развёрнутое монографическое исследование всей истории русской сонетианы Шекспира – от XIX столетия до настоящего времени – до сих пор не предпринималось. Столь масштабный обзор требует также пока не разработанного единства обобщающе-систематизирующих теоретических принципов, на основе которых выявляется глубинная онтологическая сущность названного переводческого процесса и определяется сложный характер отношений русской шекспировской сонетианы с исходной (переводимой) и принимающей (переводящей) литературами. Оптимальные возможности в решении названных проблем даёт, на наш взгляд, изучение функционирования произведения в процессе его переводческой рецепции.

Осознание необходимости такого труда стало главным стимулом в создании настоящей работы. Её теоретической основой послужили труды основоположников сравнительного литературоведения, разработавших идеи всемирной литературы и межлитературных связей, – А.Н. Веселовского, В.М. Жирмунского, Н.И. Конрада, Д. Дюришина, Р.Ю. Данилевского и др. Не менее важное значение имели работы о функционировании художественного произведения, герменевтических подходах и рецептивных принципах анализа В.М. Жирмунского, М.П. Алексеева, Н.И. Конрада, М.М. Бахтина, Р. Ингардена, Х.-Г. Гадамера, М. Хайдеггера, Х.Р. Яусса, В. Изера, П.М. Якобсона, Л.В. Чернец, А.В. Аксенова и др. В осознании художественного перевода, активно рассматриваемого сейчас в широком интегральном контексте всеобщего гуманитарного знания, важными ориентирами были работы теоретиков перевода, утверждавших значимость литературоведческих позиций в подходе к названному явлению, – М.П. Алексеева, И.С. Кашкина, А.В. Фёдорова, Г.Р. Гачечиладзе, Ю.Д. Левина, Е.Г. Эткинда, К.И. Чуковского, М.Л. Гаспарова, В.М. Россельса, П.М. Топера, Р.Р. Чайковского и др.

Объектом исследования стали русские поэтические переводы сонетов Шекспира XIX–XXI вв., авторами которых были В.С. Межевич, М.Н. Островский, В.П. Боткин, П.Н. Кусков, И.А. Мамуна, В.Г. Бенедиктов, Ф.А. Червинский, Н.В. Гербель, В.С. Лихачев, Н.А. Холодковский, К.К. Случевский, К.М. Фофанов, В.Я. Брюсов, М.И. Чайковский, О.Б. Румер, Б.Л. Пастернак, С.Я. Маршак, А.М. Финкель, Г.М. Кружков, В.Б. Микушевич, С.А. Степанов, Ю.И. Лифшиц, А.И. Кузнецов, В.Р. Поплавский, А.А. Шаракшанэ, В.Д. Николаев, В.А. Козаровецкий, Д.В. Щедровицкий, А.Г. Васильчиков, А.П. Шведчиков, В.К. Розов, С. Кадетов и многие другие.

Предметом изучения явились характер, содержание, эволюция и творческие итоги переводческой интерпретации сонетов и цикла сонетов Шекспира, совершаемой в России на протяжении XIX–XXI вв.

Цель работы состоит в установлении обобщающе-систематизирующих теоретических позиций, позволяющих осуществить обзор истории русской сонетианы Шекспира от XIX столетия до наших дней и наметить принципы периодизации этой истории, а также в определении художественного своеобразия русской сонетианы Шекспира как явления переводной литературы.

Намеченная цель требует решения следующих задач:

1) уточнить содержание теоретических понятий «переводная литература» и «переводная множественность» в русле позиций сравнительного литературоведения, развивающегося сейчас в условиях глобализации гуманитарного научного знания;

2) выяснить современные исследовательские позиции в жанровой характеристике сонета и поэтического цикла;

3) произвести сопоставительный и сравнительно-исторический анализ наиболее значимых русских переводов сонетов и цикла сонетов Шекспира XIX–XXI вв., сравнивая переводные произведения с оригиналом и параллельными переводческими версиями других авторов;

4) установить основную периодизацию в истории переводческой рецепции шекспировских стихов в России;

5) охарактеризовать литературно-историческое своеобразие и созидательную значимость тех трансформирующих переводческих стратегий, к которым обращались переводчики отдельных сонетов и полного сонетного цикла XIX–XXI вв.;

6) определить креативную роль переводной множественности в созидании русской сонетианы Шекспира как явления переводной литературы.

Научная новизна и личный вклад автора диссертационного исследования заключаются в следующем:

  • впервые производится полный историко-литературный обзор процесса переводческой рецепции сонетов Шекспира в России – от XIX в. до наших дней; при этом переводы В.Г. Бенедиктова, В.С. Лихачева, Н.А. Холодковского, М.И. Чайковского, Г.М. Кружкова, В.Б. Микушевича, С.А. Степанова, Ю.И. Лифшица, А.И. Кузнецова и других анализируются впервые, а авторы, к которым ранее обращались другие специалисты, рассматриваются не только более подробно – они впервые предстают в новом, обобщающе-систематизирующем, свете современных научных позиций;
  • рассматривается переводческое преобразование жанровых особенностей не только сонетов, но и цикла сонетов Шекспира;
  • устанавливается оригинальная периодизация в истории русских переводов сонетов Шекспира;
  • выявляются новые факты в соотношении переводческого и оригинального творчества наиболее значимых авторов (К.К. Случевского, К.М. Фофанова, В.Я. Брюсова, С.Я. Маршака, Б.А. Румера, Б.Л. Пастернака, А.М. Финкеля), позволяющие существенно дополнить представления о механизмах художественной рецепции шекспировских сонетов;
  • расширяется представление о теме перевода и переводчика в отечественной поэзии.

Соответственно определяется теоретическая значимость произведённой работы. Созданная в процессе переводческой рецепции русская сонетиана Шекспира рассматривается как феномен переводной литературы, возникающей в результате творческих взаимовлияний между исходной (переводимой) и принимающей (переводящей) литературами и постепенно интегрируемой в мировой литературный контекст. Анализ художественного своеобразия указанного феномена существенно дополняет представление о переводной литературе, её специфическом художественном статусе и особой роли в историко-литературном развитии, а также уникальной особенности этой литературы – переводной множественности. В выявлении основных художественных предпосылок возникновения исследуемого явления большое значение имеет конкретизация идеи онтологической природы поэтического перевода и акцентирование положения о рецептивных возможностях переводящей литературы. Функционально-рецептивный анализ русских переводов сонетов Шекспира позволил увидеть способность этой литературы раскрыть в новом историко-культурном измерении высочайший художественный потенциал сонетов и их открытость разным художественным системам – маньеризму и барокко, романтизму, символизму, реализму, постмодернизму. Результатом анализа активно развивающейся переводной множественности стали выводы о высоком уровне политекстуальности шекспировских стихов и об огромном метажанровом потенциале сонета и цикла сонетов Шекспира, реализуемых в процессе их переводческой рецепции в России. Исследование её механизмов, эволюции и творческих итогов в принципе существенно дополняет представление о новых перспективах сравнительного литературоведения.

Практическая значимость диссертационного сочинения состоит в том, что его выводы могут быть использованы в дальнейшем изучении переводной литературы и её роли в историко-литературном процессе. Результаты предпринятого исследования могут дополнить известные способы литературоведческого сравнительно-исторического, сопоставительного и переводоведческого анализа. Материалы диссертации найдут своё применение в педагогической практике преподавания вузовских курсов теории литературы, истории русской и зарубежной литератур, теории и практики художественного перевода, культурологии, истории художественной культуры, а также в разработке спецкурсов и спецсеминаров, связанных с названными дисциплинами. В связи с постановкой вопросов художественного перевода в ряде учебных программ средних учебных заведений в них тоже могут быть востребованы отдельные главы данной работы. Диссертация будет полезной и для поэтов-переводчиков.

На защиту выносятся следующие положения:

  • Русская переводческая сонетиана Шекспира является значимым проявлением его художественной рецепции в России, позволяющим видеть постоянно расширяющиеся горизонты художественных достоинств шекспировских сонетов: неисчерпаемость смысловых глубин произведения, его огромный метажанровый потенциал и высочайший уровень политекстуальности, непреходящее значение нравственно-эстетических уроков писателя в новом историко-литературном измерении и на художественной почве иной национальной традиции.
  • Созидание переводческой сонетианы Шекспира в России стало сложным и бесконечно обновляемым творческим процессом, который начался в XIX столетии и продолжает активно развиваться в настоящее время. Этот процесс невозможно свести к обретению и канонизации «правильного» и окончательного перевода «подлинного» Шекспира, каким в середине XX в. воспринимали перевод С.Я. Маршака.
  • Русская сонетиана Шекспира как творение переводческого искусства, выполняющего высокую онтологическую миссию в истории литературы, имеет свою историю, несомненно, связанную с историей принимающей литературы, но не совпадающую с ней. Особые принципы периодизации в истории переводческой рецепции сонетов Шекспира выявляются при анализе значимых художественных итогов ведущих переводческих стратегий и трансформирующих проекций и отражают заметные вехи становления и последующего развития изучаемого явления. В истории переводческой рецепции сонетов Шекспира в России выделены четыре основных этапа:
  • 1839–1890-е годы;
  • первые десятилетия XX столетия;
  • 1930-е – 1970-е годы;
  • рубеж XX–XXI вв.

Первый период определяется как время становления русской сонетианы Шекспира, когда главными достоинствами переводных сонетов были искренность и глубина лиризма, а в сонетном цикле акцентировались тема любви к женщине и образ Шекспира как любовного воздыхателя. Следующий этап стал временем более активного освоения образно-поэтических основ шекспировского сонета и восприятия шекспировского сонетного свода не как любовного автобиографического романа, а как поэтической антологии, что концентрировало внимание на теме поэзии и образе Шекспира-поэта. В это же время наметилось противостояние русификации Шекспира и сформировалась ситуация переводной множественности. Третий этап стал эпохой наиболее значительных и ярких достижений в истории отечественной рецепции сонетов Шекспира, когда предметом особого внимания стал вопрос о своеобразии трагизма шекспировских стихов, а главным достижением времени явилось органичное и последовательное осуществление переводческих стратегий, проецировавших сонеты Шекспира в художественно-стилевые традиции вершин мировой поэзии. Наконец, последний, современный, период отмечен невиданным ростом синхронической переводной множественности, вызванной обострившимся ощущением незавершённости переводческого воссоздания русских сонетов Шекспира и усиленной постмодернистской устремлённостью к размыванию представлений о жанровых границах и законченности художественного произведения.

  • Являясь феноменом переводной литературы, русская сонетиана Шекспира, существующая в постоянно увеличивающейся диахронической и синхронической множественности параллельных переводных вариантов, имеет специфический художественный статус в соотношениях с исходной (переводимой) и принимающей (переводящей) литературами и занимает своё особое место в контексте всемирной литературы.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования были представлены на международных научных конференциях Шекспировской комиссии РАН «Шекспировские чтения» (Москва, 2006, 2008), «Язык и культура» (Москва, 2003), Российского общества по изучению XVIII в. «Другой XVIII в.» (Москва, 2002, 2004), «Лингвистика и межкультурная коммуникация: история, современность, перспективы» (Хабаровск, 2003), «Русская литература в современном культурном пространстве» (Томск, 2004), «Филология в системе современного университетского образования» (Москва, 2004, 2005), «Язык и культура: наводим мосты» (Владивосток, 2004, 2008), «Запад и Восток. Экзистенциальные проблемы в зарубежной литературе и искусстве» (Владивосток, 2008, 2009), «Поэтический универсум “Сонетов” Уильяма Шекспира: рецепция, исследовательские интерпретации, переводы» (Запорожье, 2009), «Русское слово: восприятие и интерпретации» (Пермь, 2009), «Жанр и его метаморфозы в литературах России и Англии» (Владимир, 2009), «Россия – Восток – Запад» (Владивосток, 2007). Автор диссертации представлял результаты своего исследования на международных научно-практических конференциях «Проблемы сохранения, развития и распространения русского языка как великого достояния народа» (Владивосток, 2002), «Проблемы славянской культуры и цивилизации» (Уссурийск, 2003), «Русский язык и русская культура в диалоге стран АТР» (Владивосток, 2008), «Россия – Восток – Запад» (Владивосток, 2009), «Русская цивилизация в северной Пасифике» (Владивосток, 2009); всероссийском форуме «Дальневосточные образовательные чтения, посвящённые памяти святых Кирилла и Мефодия» (Владивосток, 2005, 2007, 2008, 2009); межвузовской научной конференции «Литература XX века. Итоги и перспективы изучения. Андреевские чтения» (Москва, 2004, 2005), региональных и межинститутских научных конференциях во Владивостоке (2002–2008) и Уссурийске (2008).

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, пяти глав, Заключения, Библиографического списка и Приложения. Библиографический список включает 621 источник.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе «Переводная литература как проблема сравнительного литературоведения» представлено обоснование методологической позиции автора диссертации. Глава включает в себя четыре параграфа: 1) «Теория перевода в системе гуманитарных наук», 2) «Художественный перевод как предмет филологической науки», 3) «Художественный перевод в свете идей сравнительного литературоведения», 4) «Проблема переводной литературы и переводной множественности».

В первом параграфе дан обзор современных подходов к теории перевода, становление которой произошло в период активной интеграции и глобализации гуманитарного знания, что обусловило её междисциплинарный статус в системе гуманитарных наук. Указанная ситуация отразила несомненную значимость методологических и теоретических основ новой науки, но одновременно потребовала и конкретизации каждой из составляющих этого научного комплекса, и прежде всего филологии, поскольку первоочередным объектом изучения перевода неизменно выступают язык и текст. Автор диссертации подчёркивает, что углублению филологических позиций в переводоведении в особенной мере способствовали идея автономности поэтического языка, лингвистическая теория текста и литературоведческая теория интерпретации художественного текста. Главным результатом отмеченных процессов называется обособление в науке о переводе её важнейшей составляющей – теории художественного перевода.

Обзор филологических позиций в современной теории художественного перевода представлен во втором параграфе. Концептуально значимыми являются признание художественного перевода видом литературного творчества, в процессе которого произведение, существующее на одном языке, пересоздаётся на другом, утверждение особой, диалектической, природы художественного перевода и соответствующий вывод о непреложности его интерпретативно преобразующего характера. В качестве важного результата известной полемики между сторонниками буквального (точного) и адекватного (полноценного) перевода указаны появление проблемы переводной литературы и признание множественности параллельных переводческих решений одного и того же оригинального текста специфической особенностью этой литературы.

Разработка указанных проблем активизировала позиции сравнительного литературоведения, а осмысление художественного перевода в свете его идей способствовало развитию и совершенствованию самой исследовательской методологии и соответственному раскрытию новых перспектив сравнительного литературоведения. Поэтому в третьем параграфе автор обратился к обзору этих исследовательских позиций. Здесь подчёркнуты концептуальная значимость компаративистской идеи мировой (всемирной, всеобщей) литературы и настоятельная необходимость следования ориентирам, намеченным теоретиками сравнительного литературоведения, призывавшими преодолевать узкофактографические подходы и не рассматривать всемирную литературу как сумму параллельных событий из национальных литератур, а литературные связи и взаимодействия не сводить к отдельным эмпирическим встречам между писателями. Руководствуясь этим методологическим ориентиром, концептуально важным в осознании глубинной системности явлений всемирной литературы, автор приходит к выводу о том, что наиболее перспективным направлением его реализации в области художественного перевода является изучение функционирования и восприятия произведений переводной литературы.

Поскольку проблемы восприятия и функционирования художественного произведения давно осознаны как предмет междисциплинарных исследований, в четвёртом параграфе осуществлён системно-обобщающий обзор основных подходов к указанным вопросам. Отметив герменевтические принципы интерпретации, утверждавшие важность категории понимания, идеи феноменологии о созидательной открытости в соотношении параметров восприятия («горизонта» текста и «горизонта» интерпретатора), литературоведческое признание диалогической природы литературного творчества и креативной роли читателя в раскрытии и умножении потенциальных смыслов произведения, автор диссертации подчеркнул, что результатом пересечения названных подходов стало формирование рецептивной эстетики, направившей исследовательское внимание на изучение творческого характера воспринимающего сознания. Отмечена также принципиальная значимость семиотической идеи о том, что всякое восприятие является переводом, и соответствующее причисление переводчиков к разряду ответственных реципиентов, в связи с чем изучение переводческого восприятия и преобразующего воссоздания оригинальных произведений, названного переводческой рецепцией, обозначилось как одно из самых перспективных направлений современного сравнительного литературоведения. На этом основании автор диссертации определяет свои методологические подходы.

Главной теоретической проблемой его исследовательского внимания становится феномен переводной литературы и переводной множественности как специфической формы бытования этой литературы. В обзоре исследовательских позиций по данному вопросу специальное внимание уделено проблеме национальной принадлежности переводной литературы и выводам о её обособленности, а также о постоянной устремлённости этой литературы к возрастающей множественности переводческих решений. Отметив несомненные достижения учёных-лингвистов в данной области, автор диссертации обозначил перспективы литературоведческих подходов, инициирующих предпочтительное изучение переводов писателей, оказавших наиболее заметное влияние на ход мирового литературного процесса, и литературных жанров, изначально не имевших в принимающей литературе соответствующих аналогов. Данный вывод становится обоснованием авторского обращения к переводам Шекспира и переводческим жанровым проекциям шекспировского сонета и сонетного цикла.

Все последующие главы диссертации обозначены в соответствии с разработанной автором периодизацией в истории русских переводов сонетов. Вторая глава «Становление русской сонетианы Шекспира в XIX в.» включает два основных параграфа: 1) «Переводы отдельных сонетов», 2) «Перевод цикла сонетов».





В первом параграфе выделены четыре пункта: 1.1. «Сонет как способ национального поэтического “говорения” в России», 1.2. «Особенности отечественной культурно-художественной рецепции Шекспира в первой трети XIX в.», 1.3. «Переводческие подражания сонетам Шекспира конца 1830-х – начала 1850-х годов (В.С. Межевич, М.Н. Островский, В.П. Боткин, П.Н. Кусков)», 1.4. «Первые попытки переводческого воссоздания шекспировского сонетного канона в 1859–1890 гг. (И.А. Мамуна, В.Г. Бенедиктов, Ф.А. Червинский)».

Содержание пункта 1.1 позволяет автору уточнить современные исследовательские позиции в жанровой характеристике сонета. Наиболее плодотворным называется внимание к принципам гармонии в соотношении архитектоники и композиции сонета, что даёт возможность понять эстетическую самодостаточность и художественную диалектику сонета, а также композиционную открытость сонетного канона в его способности к бесконечному обновлению. Поэтому исследователей так интересует литературно-историческое многообразие сонетных форм, возникающих в процессе творческого вхождения сонета в художественное пространство различных национальных традиций. Своеобразием русского сонета, который в XIX в. благодаря А.С. Пушкину был освоен не только как особая поэтическая форма, но и как жанр, стали тяготение к родовым свойствам лиризма и соответствующая устремлённость к более свободным по сравнению с западными образцами проявлениям, где отступления от канона компенсировались резервами гармонической сонетной структуры. Указанные свойства, несомненно, воздействовали на переводы шекспировских стихов.

Влиятельными оказались и другие особенности отечественной культурно-художественной рецепции Шекспира в первой трети XIX в., о чём говорится в пункте 1.2. Отмечено возросшее внимание к английской литературе и Шекспиру, воспринимаемому вдохновляющим творческим примером в утверждении авторитета национальной литературы. Подчёркнут важный вклад Н.М. Карамзина, сказавшего о праве русской культуры быть особой воспринимающей средой. В обзоре переводов пьес Шекспира акцентированы выводы о достижениях, конструктивных, по мнению автора диссертации, для последовавших переводов сонетов: в ориентации на читательское восприятие писателя было важно открытие не только театрального, но и книжного Шекспира (М.П. Вронченко), а в установке на сценическую природу его произведений – отказ от языковой архаизации и обращение к естественности речевых выражений (Н.А. Полевой). В работе названы и те не типичные для России свойства сонетов Шекспира, которые затрудняли поиск их русского облика: особая строфическая форма, поэтический размер (5-стопный рифмованный ямб), преобладание мужских рифм, эвфуистическая стилевая манера. Рецепция Шекспира формировалась в общем контексте характерной романтизации писателя как гения, творившего вопреки правилам, что позволяет объяснить пренебрежение первых перелагателей шекспировских сонетов к их канонической форме.

Анализ подражаний сонетам Шекспира, выполненных в период с конца 1830-х до начала 1850-х годов В.С. Межевичем, М.Н. Островским, В.П. Боткиным и П.Н. Кусковым, представлен в пункте 1.3 второй главы. Этот анализ показал, что все названные авторы игнорировали шекспировский  стиховой канон, не выдерживая 14-стишия, подменяя 5-стопный ямб 6-стопным, а мужские рифмы – полнозвучными и др. Пренебрежение формой сонета неизменно приводило к заметным отклонениям от содержательных потенций жанрового канона: насыщенного интеллектуализма, драматической глубины, усложнённости образных мотивов и сюжетных линий. Русские переводчики отдавали предпочтение другим художественным приоритетам – выразительности лирической окраски, естественности поэтических интонаций и искренности в выражении чувств, переживаемых героями. Поэтому даже эти ранние переводческие опыты стали заметным импульсом в реализации рецептивных возможностей принимающей поэзии, а немалый интерес, проявленный по отношению к сонетам Шекспира, не мог не привлечь последующего внимания и к самой форме сонета.

Данный вывод подтверждается материалом пункта 1.4, в котором анализируются переводческие попытки воссоздания шекспировского сонетного канона, предпринятые в 1859–1890 гг. И.А. Мамуной, В.Г. Бенедиктовым и Ф.А. Червинским. Соблюдение основных стиховых форм сонета Шекспира – 14-стишия и характерного строфического рисунка – станет отныне в России обязательной нормой. Вместе с тем выявятся особенности русской модели шекспировского сонета XIX в., объективно возникавшие в преобразующем контексте переводящей словесности: 6-стопный ямб, полнозвучная рифма, более простые и ясные по сравнению с оригиналом синтаксические конструкции, отказ от чужеродной для русских поэтов эвфуистической стилистики и др. По-прежнему переводчики будут уделять большее внимание выразительности лиризма и поэтической искренности. В результате в названных переводческих версиях наметится переосмысление сюжетно-тематических линий, отражённое в акцентировании темы любви, а в некоторых случаях – подмене поэтического адресата (сонет к Другу станет сонетом к Даме). Таким образом, с самого начала шекспировские стихи переводились не просто с языка на язык – они переходили из поэзии в поэзию, неминуемо обретая при этом новый художественный облик.

Во втором параграфе автор обратил внимание на то, что в XIX в. переводили не только отдельные стихотворения Шекспира, но и полный свод его сонетов, в результате чего произведение было воспринято совокупностью стихов, ансамблем, поэтическим циклом. Это стало поворотным событием в истории переводческой рецепции «Сонетов». В указанном параграфе выделены два пункта: 2.1. «Основные принципы циклической организации литературного произведения и вопрос о своеобразии цикла сонетов Шекспира», 2.2. «Первый перевод “Сонетов” (Н.В. Гербель)» .

В пункте 2.1. представлен обзор основных исследовательских позиций в подходах к проблеме литературной циклизации. Обобщив заключения цикловедов (М.Н. Дарвина, И.В. Фоменко, И.В. Ляпиной, О.В. Мирошниковой и др.) о диалектической двуплановости циклических структур и об основных видах циклообразующих параметров, автор диссертации называет главные типы циклов: цикл-произведение (первичный авторский цикл), цикл-монтаж (вторичный авторский цикл) и працикл (циклоид). Отметив, что многие ренессансные сонетные циклы (особенно «Канцоньере» Ф. Петрарки), как правило, строились по типу цикла-произведения, автор обращает внимание на огромный метажанровый потенциал шекспировских «Сонетов», в которых заложены возможности соотношения со всеми указанными типами. Однако процесс переводческой рецепции «Сонетов» показал особенную востребованность типа працикла (циклоида), в котором циклический потенциал произведения реализовывался не только автором, но и реципиентами, к их числу следует отнести такую творчески результативную группу, как переводчики.

Перевод полного свода шекспировских стихов в России впервые выполнил Н.В. Гербель. Анализ этой работы представлен в пункте 2.2. Соглашаясь с прозвучавшими ранее признанием заслуг Гербеля как просветителя и издателя и с критической оценкой художественного уровня его переводов, автор диссертации счёл необходимым подчеркнуть вывод о месте Гербеля в истории отечественной рецепции сонетов Шекспира. Его труд стал реальным и заметным фактом этой истории, поскольку именно Гербель представил шекспировские стихи поэтическим ансамблем и только так их будут воспринимать последующие читатели и переводчики, включая переводчиков отдельных стихотворений. Центрующее начало «Сонетов» Гербель рассмотрел на том сюжетном уровне, который навязывал биографический подход к произведению, и заметно усилил тему любви к женщине, переадресовав героине более 20 сонетов, у самого Шекспира не имевших такой направленности. Соответственно у Гербеля оказался переосмысленным образ лирического героя, рецептивно проецируемого в определённый поэтический имидж самого Шекспира, – воздыхателя Дамы.

Новый этап в истории переводческого восприятия сонетов Шекспира наметился в начале XX столетия. Анализу основных достижений этого периода посвящена третья глава диссертации «Поиски художественного совершенствования переводов сонетов в начале XX в.». Она включает два основных параграфа: 1) «Венгеровское издание “Сонетов” Шекспира: новая переводческая стратегия», 2) «Переводческое противостояние русификации Шекспира в переводе М.И. Чайковского».

В первом параграфе дан анализ творческих достижений переводчиков «Сонетов», представленных в собрании сочинений Шекспира, которое вышло в 1905 г. под редакцией выдающегося учёного-просветителя С.А. Венгерова. В параграфе выделены четыре пункта: 1.1. «Своеобразие научно-издательской позиции С.А. Венгерова в подготовке публикации “Сонетов”», 1.2. «Воссоздание образно-поэтических основ сонета профессиональными переводчиками (В.С. Лихачев, Н.А. Холодковский)», 1.3. «Поэты-сонетисты и их художественные проекции сонетов Шекспира (К.К. Случевский, К.М. Фофанов, В.Я. Брюсов)», 1.4. «Принцип поэтической антологии в трактовке композиционного единства “Сонетов”».

В пункте 1.1. третьей главы уточняется научно-издательская позиция С.А. Венгерова, поручившего перевод шекспировского сонетного цикла большому творческому коллективу. Подчёркнута первоочерёдность уже не просветительских, а эстетических задач, решаемых венгеровскими переводчиками, – воссоздание своеобразия и красоты шекспировской поэзии. Убеждённый в недостаточной изученности вопроса, автор диссертации полагает необходимым произвести свой анализ не в привычном ретроспективном сравнении с Маршаком, а в исторической перспективе последовательно осуществляемой переводческой рецепции «Сонетов».

Этот анализ представлен в пунктах 1.2., 1.3. и 1.4. первого параграфа. Пункт 1.2. посвящён профессиональным переводчикам венгеровского издания «Сонетов», из которых выделены наиболее известные и талантливые – В.С. Лихачев и Н.А. Холодковский. Автор приходит к выводу о том, что, стремясь к более точному воспроизведению формальных составляющих шекспировского сонетного канона (строфико-рифмического рисунка, поэтического размера), «венгеровские» переводчики открывали перспективы и содержательного наполнения этих форм – особого сонетного драматизма поэтических образов, мотивов и сюжетных поворотов.

Тем более интересным и значимым оказался переводческий опыт поэтов, приглашённых С.А. Венгеровым к участию в его издании «Сонетов». Автор диссертации особо выделил тех, кто способствовал развитию и подъёму отечественной сонетистики серебряного века, – К.К. Случевского, К.М. Фофанова и более всего В.Я. Брюсова. Их переводы сонетов анализируются в пункте 1.3. Подчеркнув характерное для переводчиков-поэтов влиятельно сильное звучание их собственных творческих голосов в переводных произведениях, автор отметил созвучие «венгеровского» сонетного свода поэтическим веяниям символизма. Отражение его начальной стадии можно увидеть в переводах К.К. Случевского и К.М. Фофанова, а у В.Я. Брюсова указанное явление приобрело характер принципиальной основы.

Так, тонкое поэтическое предчувствование символистской сосредоточенности на идеях, находящихся за пределами чувственного восприятия, и логически непроницаемых образах-озарениях помогло К.К. Случевскому, называвшему себя поэтом «неуловимого», которое «порою уловимо», почувствовать и воссоздать в переводе 31-го сонета трепетную подвижность шекспировских поэтических образов. Правда, одновременно Случевский усилил в переводном сонете ту скорбно-элегическую окраску, которая была характерна для его собственных сонетов. Другой венгеровский поэт-переводчик, К.М. Фофанов, также привнёс в свои переводы шекспировских стихов присущую ему способность наделять лирического героя инстинктивным стремлением постичь непостижимую суть вещей и представлять сложное лирическое «я» произведения как его первостепенную ценность. Поэтому писатель, безусловно, ощутивший в переводе 107-го сонета нерасторжимую связь шекспировской темы бессмертия поэзии с темой любви и обусловленную этим единством особую лирическую глубину главного героя, в большей степени подчеркнул в нём именно поэта.

В.Я. Брюсов выделяется в ряду других венгеровских поэтов-переводчиков как выдающийся мастер сонетного искусства и как замечательный теоретик и практик художественного перевода. Обратившись к сонетам Шекспира, он осознанно предпочёл стратегию вольного перевода, заботясь о ясности русского языка, лёгкости изложения и красоте стиха больше, чем о точности в воспроизведении оригинала. Тем более заметным в этих переводах оказалась его собственная поэтическая манера. Автор диссертации показывает это на примере 60-го сонета, в котором особенно значима и выразительна намеченная Шекспиром перекличка мотивов беспредельной преданности другу, бессмертия поэзии и вызова разрушительному времени. Заметно изменив некоторые оригинальные метафорические выражения, Брюсов акцентировал в своём переводе «горацианское» звучание темы поэзии, в результате чего переводное стихотворение в значительной мере утратило характерный возрожденческий колорит в понимании поэзии как средства любовного поклонения и в духе лучших традиций в богатейшей истории русской «горацианы» оказалось спроецированным в другой смысловой регистр. Брюсов-сонетист прекрасно понял жанрообразующую значимость метафорических контрастов в противопоставлении времени как квинтэссенции разрушительного начала и поэзии как квинтэссенции созидательного бессмертия. Глубочайшее проникновение в художественные основы образно-сюжетной организации сонета позволило писателю не просто переложить шекспировское стихотворение на русский язык – Брюсов осуществил перевод английского сонета в русский сонет. В диссертации подчёркнуто, что столь высокий уровень переводческой рецепции стал возможным благодаря преобразующему творческому влиянию отечественной сонетистики, находившейся в начале XX в. состоянии мощного подъёма. Шекспировские стихи всё более уверенно обретали своё «русское» лицо.

В итоге в главном лирическом герое «Сонетов» в начале XX в. увидели не столько любовного воздыхателя, сколько поэта. Такому подходу способствовало и своеобразное решение вопроса о принципах объединения сонетов в некую общую структуру. Несмотря на общепринятое заключение о художественной разнородности венгеровских переводчиков, автор диссертации обратился к этой проблеме в пункте 1.4. В диссертации выясняется, что сами издатели вовсе не стремились к подобному единству. В научных статьях, сопровождавших венгеровскую публикацию сонетов, прозвучало решительное осуждение трактовки этого поэтического собрания как поэтической исповеди Шекспира, т.е. фабульно-организованного автобиографического любовного романа. В собрании шекспировских стихов комментаторы увидели не монолитный авторский цикл, а подборку вариативных поэтических упражнений, книжный экзерсис, стихотворный турнир и соответственно выполнили публикацию произведения по типу редакторского (неавторского) цикла. По мнению автора диссертации, это монтажно выстроенная поэтическая антология. Время покажет конструктивность подобной организации «Сонетов».

Во втором параграфе третьей главы отмечено появление принципиально другой стратегии, предпринятой М.И. Чайковским. Стремясь быть более точным, он впервые перевёл практически весь сонетный свод Шекспира размером оригинала, после чего 5-стопный ямб стал обязательным поэтическим атрибутом русской стиховой модели шекспировского сонета. Подчёркнуто также, что Чайковский, выполнивший новую, третью, переводческую версию «Сонетов», создал особый художественный прецедент, по сути став зачинателем формирующейся множественности параллельных переводов шекспировских стихов, открывшей новые перспективы в истории этих переводов.

Анализу самого результативного и важного периода в этой истории посвящена четвёртая глава диссертации «1930-е – 1970-е годы: эпоха наиболее значительных достижений в истории отечественных переводов сонетов Шекспира». В соответствии с теми жанровыми акцентами, которые были сделаны в формулировке поставленных в работе задач – проанализировать переводы сонетов и цикла сонетов Шекспира, – в этой главе выделены два параграфа: 1) «Переводчики отдельных сонетов: различие позиций в осознании характера трагизма поэзии Шекспира», 2) «Переводчики полного свода сонетов: различия трансформирующих стратегий в стилевой ориентации».

Говоря о переводческих трактовках отдельных сонетов, автор диссертации сделал вывод о разных подходах переводчиков к вопросу о своеобразии трагизма шекспировских стихов. Поэтому в первом параграфе выделены два пункта: 1.1. «Идея побеждающей силы земного начала в переводах О.Б. Румера», 1.2. «Трагический пафос в переводных сонетах Б.Л. Пастернака».

В пункте 1.1. представлен анализ переводов О.Б. Румера, который воплотил характерный для советского литературоведения середины XX столетия взгляд на Шекспира как на человека принципиально иной по сравнению со Средневековьем эпохи, провозгласившей побеждающую силу земного начала в жизни. С этим связаны характерная оптимизация мировоззрения писателя и соответствующее восприятие темы любви к женщине магистральной линией ренессансной поэзии. В духе подобного прочтения произведено акцентирование данной темы в переводах Румера. Так, в переводе 132-го сонета указанная тема теряет у него характерную условность возвышающей поэтической игры, но приобретает выразительность реалистических красок в создании понятной психологической ситуации любовных жалоб на жестокосердие красавицы. Явный поэтический отзвук темы любви к женщине звучит даже в румеровском переводе 66-го сонета, лирический герой которого преодолевает ужасы жизни именно благодаря любви.

В пункте 1.2 четвёртой главы анализируются переводы Б.Л. Пастернака, который в отличие от О.Б. Румера сосредоточился на художественном изображении трагического ощущения безысходности недостойного бытия, поэтому его переводы заняли особое место в истории русских переложений шекспировских сонетов.

Анализ самих переводов предварён кратким обзором исследовательских и критических оценок Пастернака-переводчика. Отметив крайнюю противоречивость высказанных мнений, автор диссертации тем не менее утверждает, что в основных выводах о своеобразии пастернаковских переводов оппоненты в сущности единодушны. Все они признают вольный характер этих переводов, в которых стираются художественные границы между оригинальным автором и переводчиком и происходит существенное отклонение от оригинальной стилистики. Выразив убеждённость в необходимости новых подходов к данному вопросу, свободных и от импрессионистической неопределённости защитников писателя, и от категоричной нетерпимости его противников, автор работы указывает на конструктивность жанровых аспектов в изучении пастернаковских переводов сонетов Шекспира.

Изучив опыт Пастернака в переводах сонетов других писателей, автор обратил внимание на предпочтительное отношение к форме шекспировского сонета. Отмечены случаи, когда Пастернак даже производил подмену более строгой строфической модели оригинала на свободную – английскую («Джон Форд» А.Ч. Суинбёрна, «Кузнечик и сверчок» Д. Китса). Это маленькое эхо шекспировской эпохи значительно усилилось в 1930–1940 годы с обращением Пастернака к переводам драматических произведений самого Шекспира и статьям о нём. Шекспир-драматург для Пастернака всегда был великим поэтом-лириком, поэтому обращение писателя к переводам сонетов очень органично. Но и Шекспир-лирик оставался в его восприятии великим трагиком, не случайно Пастернак в 1938 г. выбрал для перевода исполненные особого трагизма 73-й и 66-й сонеты. Отмечено, что вопрос о трагизме как об одном из важнейших принципов эстетической позиции писателя приобрёл особую остроту во второй половине 1930-х годов.

В сравнительном анализе пастернаковского перевода 73-го сонета и версий предшественников выявлено, что Пастернак гораздо более близок Шекспиру в воссоздании трагического смысла стихотворения. Образный строй переводного сонета отразил усиливающееся предчувствование героем приближающейся смерти. В итоге в читательском восприятии возникал поэтический облик Шекспира, противопоставленный официозным оптимизирующим декларациям о титане Возрождения, воспевавшем побеждающую силу земной любви.

Вместе с тем Пастернак, всегда стремившийся избежать трафаретности и придать переводному тексту свежесть первозданного звучания, выполнил достаточно вольный перевод шекспировского сонета, заметно изменив его лексико-стилистическую окраску. Рассуждая об этой отмечавшейся и ранее особенности пастернаковских переводов, автор диссертации акцентирует внимание на близости писателя творческому духу смелых художественных экспериментов, отличавших русских сонетистов серебряного века (П.Т. Бутурлина, Н.М. Минского, И.А. Бунина, В.ЯБрюсова и др.), существенно обновивших образный строй и пафосно-стилевое звучание сонетов. Однако обращение Пастернака к образам, характерным для XX в., и разговорно-бытовым речевым формам не только не упростило глубокого смысла стихотворения, но, напротив, способствовало созданию поэтической атмосферы трагической серьёзности, отмеченной неподдельной искренностью. Несомненно при этом, что Пастернак вложил в переводное стихотворение глубину и проникновенность собственного переживания, продолжив таким образом традиции лучших мастеров отечественного поэтического перевода.

Умение создать глубокий трагедийно-драматический контекст писатель продемонстрировал и в переводе 66-го сонета, ставшем первым высокохудожественным воплощением этого знаменитого стихотворения в России. В анализе данного перевода автор диссертации обратил внимание на новый жанровый модус, заданный писателем: переводное стихотворение Пастернака стало не сонетом-сатирой, сонетом-филиппикой, а сонетом-исповедью. Созданию исповедальной интонации способствовал выразительный поэтический мотив смертельной усталости героя. Ассоциировавшийся в читательском восприятии с самим Шекспиром, этот герой нашёл своеобразное художественное продолжение в образе измученного жизнью Шекспира у Ю.О. Домбровского (новелла «Вторая по качеству кровать» из цикла «Смуглая леди», эссе «Ретлендбэконсоутгемптоншекспир» и др.).

Выражениемпрограммной позиции Б.Л. Пастернака в его восприятии сонета жанром, в котором неразрывно связаны лирическая и трагедийная стихии, стал перевод 74-го сонета, имевший заметный резонанс в творчестве деятелей отечественной художественной культуры: Ю.О. Домбровского, увидевшего в стихотворении отражение пережитого Шекспиром искушения самоубийством; Г.М. Козинцева, полагавшего, что в 74-м сонете ярче всего звучит мысль Шекспира о сопротивляющихся подлости и унижениям века стихах. Поэтому режиссёр сделал 74-й сонет завершающим сценическим монологом в своей постановке трагедии «Гамлет» на сцене Ленинградского государственного академического театра в малоизвестном тогда пастернаковском переводе и, конечно, Пастернаку предложил перевести стихотворение. Этот перевод стал завершающим творческим аккордом в работе писателя над «Гамлетом». Автор диссертации отметил, что переводы шекспировских сонетов и трагедий, особенно «Гамлета», в котором в наибольшей мере обозначились ключевые мировоззренческие позиции Пастернака, явились влиятельно важным фактором в формировании трагического начала в оригинальном творчестве писателя, у которого – как и у многих его современников – концептуально значимое место занимали шекспировские реминисценции. Не случайно своего программного героя – Юрия Живаго – Пастернак поставил в однородное гамлетовскому композиционное положение интеллектуально возвышающегося над всеми «знающего героя», знаменательно передоверив Живаго авторство стихотворения «Гамлет». Трагедийное напряжение пастернаковского перевода 74-го сонета видится особенно очевидным в сопоставлении с версией С.Я. Маршака, позволившем автору диссертации выявить, что в отличие от Маршака Пастернак сделал свой переводной сонет не песней, не романсом, а серьёзным трагическим монологом, в основе которого лежит выстроенная по принципу драматичного крещендо сюжетная линия, отражающая философскую глубину духовных озарений Поэта.

Пастернаковские переводы сонетов Шекспира стали действенным художественным механизмом поэтического обновления самого сонетного жанра. Рассуждая об этом, автор работы счёл необходимым говорить не только о том, как творческий голос Пастернак стилистически «перекрыл» шекспировский, но и об обратном влиянии Шекспира на Пастернака. Подтверждением того, насколько глубоко Пастернак постиг творческие уроки великого поэта, автор диссертации назвал и впервые проанализировал попытку писателя, вовсе не расположенного к строгим поэтическим формам, создать собственный сонет («О боге и городе», перв. публ. 1989 г.).

Анализ художественных итогов самых известных переводческих осмыслений сборника шекспировских сонетов, выполненных С.Я. Маршаком и А.М. Финкелем, представлен во втором параграфе четвёртой главы «Переводчики полного свода сонетов: различия трансформирующих стратегий в стилевой ориентации». Утверждая, что главным достижением 1930–1970-х годов стало наиболее органичное и последовательное проецирование сонетов Шекспира в различные художественно-стилевые традиции мировой поэзии, автор диссертации выделил в данном параграфе два пункта: 2.1. «С.Я. Маршак: проекция сонетов Шекспира в поэтическую стихию русского романтизма как воплощение идей “одомашнивающего” перевода»; 2.2. «А.М. Финкель: переводческое воссоздание маньеристско-барочной тональности сонетов в свете идей “очуждающего” перевода».

В пункте 2.1. представлен анализ переводов С.Я. Маршака, снискавших в России настолько громкую славу и искреннее признание, что в читательской среде родилась уверенность в успешной и окончательной завершённости переводческого освоения шекспировских сонетов.

В начале автор диссертации обратился к освещению проблемных вопросов в современной оценке творческого наследия Маршака. К сожалению, наметившийся в 1960–1970-е годы серьёзный подход к его изучению (в работах К.И. Чуковского, Л.К. Чуковской, Б.Е. Галанова, А.Т. Твардовского, Е.Г. Эткинда, М.Л. Гаспарова, В.В. Смирновой и др.) не получил дальнейшего развития. Более того, в последнее время Маршак стал вызывать даже совершенно неоправданное, по мнению автора работы, неприятие, вызванное влиянием крайних антисоветских идей «постперестроечного» неосоциологизма. Подобная ситуация наблюдается и в исследовательских выводах о переводческом искусстве Маршака, в том числе о его переводах шекспировских сонетов. Ушли в прошлое и первые восторженные попытки канонизации этих переводов, и одобрительное внимание серьёзных специалистов (М.М. Морозова, В.Д. Разовой, Е.Г. Эткинда, А.М. Финкеля и др.), и методологически важное заключение о необходимости дальнейшего углублённого изучения Маршака, но не как создателя идеального и окончательного перевода «Сонетов», а как выдающегося мастера своего времени, осуществившего перевод шекспировских стихов не только с языка на язык, но и со стиля на стиль (М.Л. Гаспаров, Н.А. Автономова). Положение осложняется ещё и тем, что в маршаковедении до сих пор нет целостно системного анализа творчества Маршака, и его писательский имидж часто предстаёт расчленённым: отдельно Маршак – детский поэт, независимо от него Маршак – «взрослый» поэт и особняком Маршак – переводчик. Формулируя свои подходы к теме, автор диссертации, стараясь избежать крайностей и чрезмерной абсолютизации Маршака, а также его неоправданного забвения, подчёркивает необходимость признания того, что в своих переводах Маршак не переставал быть и детским автором, и достаточно своеобразным лирическим поэтом.

Поэтому детское начало в творчестве Маршака рассматривается в диссертации как ключевая эстетическая позиция писателя. Реализуемое в отчётливой ясности образов и отсутствии сложных художественных подтекстов, это начало делало Маршака, как сказал А.Т. Твардовский, узнаваемым на фоне даже признанных мастеров русской поэтической культуры XX в. Умение «всё самое сложное и трудное» сказать «языком простого, прозрачного и светлого» (А.А. Фадеев) Маршак привнёс и в свои поэтические переводы «Сонетов». А.А. Фадеев говорил об этом с восторгом, но Е.Г. Эткинд не разделял его, полагая подобную манеру слабостью Маршака-переводчика, теряющего таинственный и мрачный колорит оригинала. Автор диссертации производит обстоятельно развёрнутый анализ указанной направленности в переводах Маршака.

Показательным примером стал первый появившийся в печати сонет Шекспира в переводе Маршака – 32-й, в котором Шекспир обращался к одной из главных своих тем – теме поэта и поэзии, делая особый акцент на противопоставлении Поэтом своей скромной музы высокой риторике учёных поэтов. Сопоставив перевод Маршака с предыдущими версиями К.К. Случевского и М.И. Чайковского, автор реферируемой работы подчеркнул безусловные художественные достоинства маршаковского стихотворения, но сравнение с оригинальным текстом показало, что Маршак намного проще и оптимистичнее Шекспира. Переводчик нивелировал драматическое напряжение оригинального сюжета, созданного на основе поэтической антитезы смерть – мечта. Подобные явления отмечены и в переводах 74-го и 78-го-сонетов. Указанные изменения привели к явному ослаблению степени шекспировского трагизма и преобразованию жанровой модификации подлинника: 32-й шекспировский сонет-просьба, сонет-моление у Маршака стал сонетом-девизом, сонетом-наставлением. Свои последствия имело и производимое Маршаком высветляющее преобразование барочных образов Шекспира. В результате у Маршака заметно менялся и образ лирического героя, а вслед за этим тематический рисунок сонета тоже приобретал новые очертания. К тому же переводчик серьёзно преобразовал общий поэтический контекст шекспировского сборника сонетов, переадресовав Даме стихи, которые у самого Шекспира не имели такой направленности.

Отмеченные эстетические приоритеты Маршака во многом объясняют характерное для него «прочное неприятие модернизма» (М.Л. Гаспаров). Это стремление к ясности, простоте и чёткости находилось в полной гармонии и со страстной увлечённостью Маршака народной поэзией, нашедшей отзвук в его обращении к Шекспиру. В переводе песен Шута из трагедии «Король Лир» Маршак, отступивший и от содержания, и от стихового рисунка оригинального текста, предпочёл характерную для народной поэзии непринуждённость живых пословичных импровизаций, что особенно очевидно в сопоставлении с переводом Б.Л. Пастернака. В переводах «Сонетов» Маршак подменял витиеватые фразы Шекспира национально колоритными и ясными выражениями (например, в 32-м сонете). Отмеченные особенности выразительно оттенялись предельно чёткой ритмической организацией переводных стихов Маршака, который почувствовал в ритмике самого Шекспира ту «звонкую» лёгкость и «толковую» собранность, которые позволяли ему соотносить Пушкина, Шекспира и детскую считалку. Завершающим штрихом в анализе детского начала в творчестве Маршака – переводчика сонетов Шекспира является обращение к уникальному художественному эксперименту, в котором Маршак попытался воплотить шекспировскую тему в детском произведении – незавершённом стихотворении «Подоткни мне одеяло».

Продолжая исследование переводческой манеры Маршака, автор работы говорит и об особом характере лиризма писателя, хотя некоторые критики отказали Маршаку в праве считаться лирическим поэтом. Однако диссертант руководствуется положениями М.Л. Гаспарова, указавшего на раздвоенность творческой позиции писателя, у которого были «стихи для времени» и «стихи для вечности». Подчёркнут удивляющий парадоксальностью формулировки вывод Гаспарова о безличностном характере лирики Маршака, позволивший учёному говорить не об отсутствии в стихах Маршака авторского внутреннего мира, а о его скрываемом, упрятываемом мире. Это качество предстаёт наиболее очевидным в сопоставлении черновых и окончательных вариантов, помогающем увидеть и оценить лирическое напряжение, возникавшее в результате производимого Маршаком сокращения всех развёрнутых лирических откровений.

Говоря о подобных тенденциях в отечественной литературе советского времени, автор ссылается на Е.Г. Эткинда, охарактеризовавшего социокультурные причины того, что литераторы, лишённые возможности быть откровенными в оригинальном творчестве, говорили голосами переводимых авторов. О писательском поколении, обречённом на творческое молчание, писал П.Г. Антокольский в стихотворении «Мы все – лауреаты премий…». Автор работы высказал предположение, что поэтический образ молчания в этом стихотворении по социокультурной ёмкости и художественной значимости соотносим с образом искусства, которому закрыли рот, из перевода 66-го сонета, выполненного Маршаком. Произведённое сопоставление помогло автору диссертации отказаться от нормативно-буквалистских принципов в анализе данного перевода и ещё раз указать на конструктивность рецептивных подходов.

Поэтическая идея оригинального стихотворения Шекспира воплощена в предельно простой синтаксической конструкции – в нём два предложения, и первое из них – развёрнутое сложноподчинённое предложение с 11 однородными придаточными, в каждом из которых называется определённый порок жизни, в том числе и «artmadetongue-tiedbyauthority» (в подстрочном переводе А.М. Финкеля – «искусство, осуждённое начальством / властями на молчание»). Исходя из заключения А.М. Пешковского об обратимости сочинительной связи между отдельными частями сложной конструкции, А.М. Финкель допускал возможность перестановки этих 11 предложений без особого нарушения общего смысла. Но автор диссертации не согласен с этим, полагая, что сонет Шекспира – не механическая схема отвлечённой синтаксической конструкции, а цельное и законченное художественное произведение, в котором одинаково значимы не только перечисляемые элементы, но и характер их последовательных связей, поэтому перемена мест поэтических слагаемых неизменно влияет на общий итог. Перечисление пороков, выстроенное по принципу нарастающей градации, отражает логику лирического сюжетного движения сонета – чем дальше порок в указанном списке, тем более страшным он представляется поэту. Поэтому перемещение тезиса «artmadetongue-tiedbyauthority» с 8-го на 10-е место означает его усиление, и насилие над искусством предстало в переводном сонете более страшным жизненным злом, чем в оригинальном. Маршак изменил общую картину ещё и потому, что назвал в своём перечне не 11, а 12 позиций. Новая позиция, вынесенная в заключительное двустишие сонетного замка, отличается от перечисленных выше яркой экспрессией эмоционально-лирической окраски, благодаря чему лирический герой Маршака обрёл ту выразительную «личностность», которую писатель тщательно прятал в оригинальных стихах.

Автор диссертации отдельно останавливается на трудностях в переводе выражения «artmadetongue-tiedbyauthority». По его мнению, данное выражение можно причислить к тем лаконичным и семантически многозначным шекспировским метафорам, которые Б.Л. Пастернак считал непереводимыми, называя их скорописью духа гениальной личности. Сравнив найденный Маршаком перевод с вариантами предшественников (В.Г Бенедиктова, Н.В. Гербеля, А.Л. Соколовского, Ф.А. Червинского, С. Ильина, М.И. Чайковского, А.В. Луначарского, Б.Л. Пастернака), автор диссертации сделал вывод о художественной силе и действенной конструктивности поэтической находки Маршака, концептуальная значимость которой помогла подтвердить предположение о соотносимости поэтических образов молчания у П.Г. Антокольского и С.Я. Маршака.

Рассуждение о том, что сказанное «посредством Шекспира» имело для С.Я. Маршака исповедально глубокий смысл, автор развивает в анализе шекспировских аллюзий в поздней лирике писателя, отразившей его итоговые раздумья о жизни. В этом своеобразном творческом завещании доминировали трагические темы, и Маршак выразительно оттенял их шекспировскими мотивами, показавшими, как глубоко и серьёзно было осмыслено им шекспировское начало.

Сонеты Шекспира в переводе Маршака в России восприняли с энтузиазмом, которого не знали ни предшественники писателя, ни многочисленные последующие переводчики. Прошли десятилетия, но, несмотря на справедливую критику, прозвучавшую в адрес Маршака, такого успеха не было ни у кого. Это обязывает к новым акцентам в решении вопроса о своеобразии переводческой стратегии писателя. Безусловное решающее значение имеют высказанные ранее положения об эстетических ориентирах Маршака, который следовал романтической традиции пушкинского, золотого века в русской литературе (М.Л. Гаспаров, Н.А. Автономова и др.). Поэтому столь закономерным был взгляд на переводы Маршака как на явление отечественной поэзии (А.А. Фадеев, В.Д. Разова и др.). Автор диссертации указал новую перспективу названного тезиса, говоря о характере историко-литературной трансформации, произведённой Маршаком в его переводах шекспировских сонетов.Стихи Шекспира были порождением времени великой славы английской ренессансной поэзии. Но в России рубежа XVI–XVII столетий язык и поэзия находились ещё в стадии становления, и едва ли поэтическая лексика тех времён могла стать адекватным художественным материалом в воссоздании знаменитых стихов. Золотого века переводимой, английской, поэзии мог быть достоин только соответствующий золотой век переводящей, русской, литературы. Это прекрасно понял Маршак, переместив Шекспира в другое календарное время, но родственное шекспировскому по значимости культурно-исторического места в истории своейлитературы – «пушкинское» время, прочно осознаваемое в отечественной культурной памяти эпохой гениев поэзии. Это был перевод не только со стиля на стиль, как сказал об этом М.Л. Гаспаров, – Маршак переводил с эпохи на эпоху, а за этим прорисовывалась ещё более масштабная стратегия – перевод с литературыв литературу. Такой переводческий подход был чреват неизбежными потерями в передаче оригинального поэтического колорита и русификацией шекспировских стихов. Но именно этот принцип стал творческой победой Маршака, перевод которого, хотя и не был первым и единственным историческим переводом шекспировского цикла, в указанных обстоятельствах приобретал функциональные особенности перевода-открытия.

Говоря о том, насколько успешной оказалась предпринятая практика «одомашнивающего» перевода и как точно обозначил Маршак эстетический ориентир своей переводческой проекции, автор диссертации отметил динамичную двойственность, присущую процессу переводческой рецепции. Поэтому исторически объективным и эстетически закономерным следствием данных переводов Маршака указано возникновение потребности в новой переводческой стратегии. Анализ этой новой тенденции представлен в пункте 2.2. четвёртой главы «А.М. Финкель: переводческое воссоздание маньеристско-барочной тональности сонетов в свете идей “очуждающего” перевода».

В первую очередь здесь отмечены замечательные достижения отечественной шекспирологии. В 1960-е годы это публикация 8-томного собрания сочинений писателя, выпущенного под редакцией А.А. Смирнова и А.А. Аникста; выход в свет фундаментальных работ основоположников советского шекспироведения (М.М. Морозова, А.А. Смирнова, А.А. Аникста, Р.М. Самарина, М.В. и Д.М. Урновых, Л.Е. Пинского и др.) и деятелей искусства (Г.М. Козинцева); издание сборника научных исследований и материалов «Вильям Шекспир. К 400-летию со дня рождения», предпринятого ИМЛИ им. А.М. Горького, и «Шекспировских сборников», выпущенных ВТО (ред. Г.Н. Бояджиев, М.Б. Загорский, М.М. Морозов, А.А. Аникст, А. Штейн). Подчёркнута обстоятельность и перспективная научная глубина в решении проблемы русского Шекспира (работы основательницы русской библиографической шекспирианы И.М. Левидовой, публикация капитального научно-энциклопедического издания «Шекспир и русская культура» под ред. М.П. Алексеева и др.). Специальное внимание уделено усилившемуся интересу к шекспировским сонетам, которые начали изучать не просто как один из жанров в творчестве Шекспира, а как предмет комплексного исследования единой поэтической системы писателя. Закономерным продолжением указанных достижений были преобразования научных сообществ в 1970-е годы. Автор выделил создание в 1975 г. Шекспировской комиссии при Президиуме АН СССР, инициировавшей выпуск «Шекспировских чтений», ставших самым авторитетным в России шекспирологическим изданием.

В первом выпуске «Шекспировских чтений» было напечатано четвёртое переводческое прочтение полного цикла шекспировских сонетов, выполненное А.М. Финкелем. Обобщив исследовательские оценки (С.И. Гиндина, Т.В. Шмигера, Л.Г. Фризмана и др.) многогранной деятельности Финкеля-учёного и Финкеля-поэта, автор указал на его особые заслуги в области теории и практики художественного перевода. Даже опыты литературных пародий в сборнике «Парнас дыбом» признавались особым видом перевода, нацеленного на синтетическое воссоздание характерных особенностей стиля и поэтического мышления иноязычного писателя. Финкелевские идеи лингвистического анализа текста как особого научно-дидактического жанра исследования речи, выводы о языковом своеобразии поэтического текста и особое внимание Финкеля к вопросам стилистики легли в основу разработанной им теории перевода. Эта теория, в которой отрицалась возможность идеального перевода, признавалась переводная множественность и рекомендовались принципы компаративистского переводоведческого анализа, и сейчас не утратила своей актуальности.

В работе отмечено, какое большое место в творческих замыслах Финкеля занимал Шекспир. К сожалению, не все они были реализованы, но и сделанное стало выдающимся явлением научно-художественной рецепции Шекспира в России. Серьёзный научный интерес представляет статья Финкеля о переводах 66-го сонета Шекспира, где был осуществлён комплексный подход в изучении шекспировского сонета и его переводческих воплощений. Но основное внимание автора диссертации направлено на переводы «Сонетов», выполненные Финкелем. Их появление означало окончательное завершение времени маршакоцентризма в истории русской сонетианы Шекспира.

Вопрос о переводах Финкеля в должной мере ещё не изучен (хотя в работах А.А. Аникста, Л.И. Миловидовой, А.Л. Зорина, В.А. Козаровецкого и др. были сделаны отдельные важные наблюдения) и требует отдельного и специального исследования. Тем не менее автор диссертации наметил свои направления в анализе этих переводов, исходя из того, что главной целью переводчика Финкель полагал воссоздание основной стилистической тональности оригинала.

Сравнение переводов Маршака и Финкеля показало, что Финкель явно отказывался от полюбившихся читателям образов и поэтических выражений, выдержанных в духе раннего русского романтизма (приведены примеры из переводов сонетов № 11, 12, 27, 35, 65, 117). Финкель создавал эмоциональную атмосферу беспокойства, напряжённости, тревоги (сонеты № 34, 56, 62, 109, 133). Там, где Маршак стремился быть простым и ясным, Финкель выглядел непривычно вычурным и витиеватым (сонеты № 17, 22, 23, 116). И в той же мере, в какой простота и ясность поэтических образов в переводных стихах Маршака оборачивалась неизбежным просветлением содержания, усложнённость метафор у Финкеля подчёркивала трагический смысл шекспировской мысли и мрачный колорит произведения (сонеты № 67, 73). Этот трагический колорит создавался и за счёт того, что Финкель открывал в шекспировских сонетах перспективу широкого поэтического хронотопа (например, 92-й сонет). В некоторых случаях переводчик шёл дальше, сохраняя художественную ситуацию, похожую на гамлетовскую, где герой рассуждал о «бедствиях» и «глумленьях века», выходящих далеко за пределы конкретно переживаемого им положения (например, 94-йсонет).

Финкелевское прочтение шекспировских сонетов было, по убеждению автора диссертации, органическим и закономерным дополнением новой тенденции в отечественной рецепции английской поэзии рубежа XVI–XVII вв. Во второй половине 1960-х годов с отказом от идеологических установок на реализмоцентризм активизировалось изучение нереалистических стилевых тенденций и художественных систем, в первую очередь – маньеризма и барокко. Открытие метафизической поэзии Д. Донна окончательно изменило «шекспироцентрическую» картину английской поэзии указанного периода. Шекспир и Донн уже не сравнивались как успешный автор и несостоявшийся творец, они обозначились великими поэтами, снискавшими славу английской лирической поэзии начала XVII в. Это позволило увидеть новые грани в поэтической системе Шекспира: напряжённость трагического пафоса, неистовую экспрессию, усложнённую причудливость метафоризма . Почва для переводческого воссоздания барочного поэтического колорита в сонетах Шекспира в России ещё должна была созреть, но переводческие искания Финкеля предпринимались именно в данном направлении.

Показательна в этом плане трактовка образа Смуглой Дамы у Финкеля. Он не так активно, как его предшественники, переадресовывал Даме стихи их первых 126 сонетов шекспировского цикла и в отличие от Маршака представлял её более скептично (например, в переводе 144-го и 147-го сонетов), что было характерно и для Шекспира, и для Донна, осуждавших псевдопетраркистскую идеализацию и ангелизацию героини.

Отдельное внимание уделено в диссертации переводу достаточно редкого для Шекспира откровенно религиозного 146-го сонета. Построенный по схеме средневековых споров души и тела, этот сонет, по мнению А.Н. Горбунова, настолько соответствовал средневековым и ренессансным эпилогам по глубине христианских мотивов, что позволял предполагать в стихотворении завершение сонетного свода Шекспира. Сопоставительный анализ переводов Маршака и Финкеля показал, что в воссоздании сюжетоорганизующей христианской идеи данного сонета Финкель гораздо ближе Шекспиру.

В диссертации отмечено, что в ряде случаев Финкель-учёный был сильнее поэта. Однако логика произведённого исследования, во-первых, склонила автора не столько к сожалению о цене достигнутой переводчиком точности, сколько к желанию подчеркнуть как достоинство её актуальную значимость. Важно также не абсолютизировать указанное замечание, поскольку в финкелевских переводах просматривался не только учёный-стилист, но и человек, наделённый тонким поэтическим чувством. Поэтому он вовсе не был догматическим фанатом очуждающего перевода и по-своему продолжил традицию Маршака, умевшего наполнить переводы шекспировских сонетов «ароматом» русских стихов, особенно в решении горацианской темы (сонеты № 55, 74, 81).

Таким образом, Маршак и Финкель показали России разные прочтения «Сонетов» Шекспира: у Маршака это величественно мудрый и уравновешенный классик, у Финкеля – тревожно мятущийся, трагически мрачный поэт, произведениям которого свойственна напряжённая экспрессия сложного метафоризма. Автору диссертации важно подчеркнуть, что сам факт творческого противоречия переводчиков в избрании стратегий и соответствующих поэтических традиций стал действенным механизмом в открытии особой энергетики русских «Сонетов» Шекспира как творения переводной литературы с её феноменальной устремлённостью к постоянному возрождению в новых текстовых вариантах.

Удивительный итог этой творческой потенции – синхроническая переводная множественность. Её невиданный рост произошёл на рубеже XX–XXI вв., на основании чего обозначился следующий, современный, этап в истории русских переводов шекспировских сонетов. Их анализу посвящена заключительная, пятая глава диссертации «Творческие искания переводчиков рубежа XXXXI вв.». В ней выделено четыре параграфа: 1) «Поэтическая тема перевода и переводчика как отражение возросшего внимания к переводческому труду; образ переводчика Шекспира в поэзии В.Э. Рецептера», 2) «Приумножение синхронической переводной множественности как социокультурный феномен», 3) «Современные интерпретации жанровых особенностей шекспировских сонетов», 4) «Современные подходы к вопросу о принципах переводческого воссоздания цикла сонетов Шекспира».

В первом параграфе, говоря о возросшем интересе к переводческому творчеству, автор остановился на таком важном художественном подтверждении данного явления, как формирование в отечественном искусстве темы перевода и переводчика, и высказал предположение, что по философской глубине и концептуальной серьёзности данную тему можно соотносить с вечной в литературе темой поэта и поэзии.

На первом месте в стихах о переводе – раздумья о творческой роли переводчика. Лирический герой стихотворения Л.Н. Мартынова «Проблема перевода», по колоритности образов и поэтической экспрессии одного из самых ярких в этом ряду, убеждён в своём праве быть соавтором переводимого текста и привносить в него свои переживания. Заслуживает внимания сонет Н.Н. Матвеевой «Переводчик», построенный на основе оксюморона повторяемости неповторимого. Выразительная поэтическая метафора – превращение переводчика в переводимого автора – помогла поэтессе представить процесс переводческого труда креативным таинством рождения нового произведения. Этой идее близка вера в способность переводчика осуществлять некую творческую игру, не случайно А.М. Городницкий сравнивает переводчика с актёром. Чрезвычайный интерес представляет уникальный по глубине и силе художественного синкретизма образ переводчика Шекспира, найденный В.Э. Рецептером в поэтическом цикле «Театр “Глобус”. Предположения о Шекспире». Перспективы особого художественного синтеза, которым отмечен у Рецептера принцип театрализации, позволили увидеть в найденном им образе воплощение неисчерпаемости шекспировского начала, побуждающего к непрерывному поиску этих перспектив.

Творческое ощущение беспредельных возможностей креативной игры с текстами шекспировских сонетов стимулировало бурное приумножение синхронической переводной множественности. Автор диссертации говорит об этом во втором параграфе пятой главы.

Здесь ещё раз отмечена значимость переводоведческих идей о возможности одновременного существования разных переводов одного и того же текста. Указано стимулирующее воздействие социокультурного потрясения, вызванного разочарованием в переводах С.Я. Маршака, и последовавшее за этим возрастание интереса к оригинальному тексту «Сонетов». Подчёркнута важная роль новой научно-издательской стратегии, реализованной в двуязычном издании стихов Шекспира, выпущенном в 1984 г. под редакцией А.Н. Горбунова. Книга дала представление об основных достижениях отечественных переводчиков сонетов и наглядно продемонстрировала высокую политекстуальность шекспировского текста. Сопроводившие издание научные материалы А.А. Аникста и А.Л. Зорина открыли горизонты новых представлений о лирике Шекспира.

Осознание окончательной завершенности маршакоцентризма и необходимости новых творческих решений инициировало широчайший поиск в области их практической реализации. В 1970–1980-е годы появились новые переводы П.М. Карпа, М.А. Дудина, В.Э. Орла, В.В. Набокова, А.С. Либермана В.Ф. Перелешина, а на рубеже XX–XXI столетий синхроническая переводная множественность стала расти невиданными ранее темпами. Сонеты Шекспира переводили И. Астерман, Г.М. Кружков, Д.В. Щедровицкий, Б.А. Кушнер, В.А. Козаровецкий, И.А. Оськин, В.Д. Николаев, В. Чуйко, В.Р. Поплавский, В.В. Чухно, И. Розовский, В.Е. Васильев, Л.Е. Гаврилова, О.А. Дудоладова, С.С. Епифанова, Е.М. Казакова, Д.В. Кузьмин, В.А. Савин, В.Д. Скворцов, Т.Б. Шабаева, С.Г. Шестаков, А.М. Штыпель, А.М. Гуревич, Владисл. Кузнецов, М. Рахунов, Т. Григорьева, Р. Митин, А. Кротков, Э. Левин и др. Чрезвычайно умножилось число переводчиков полного свода шекспировских сонетов, и к ранее известным авторам добавились Я. Бергер, И.М. Ивановский, И.З. Фрадкин, И.Е. Чупис, А.П. Шведчиков, А.Г. Васильчиков, В.Б. Микушевич, В.К. Розов, В.Б. Тарзаева, А.И. Кузнецов, С.А. Степанов, Ю.И. Лифшиц, Я.М. Колкер, А. Суетин, Р. Бадыгов, С.И. Трухтанов, А.А. Шаракшанэ, Ю. Ерусалимский, С. Кадетов и др. Процесс обретал черты массового социокультурного феномена.

Автор с сожалением отмечает регрессивные тенденции в новых переводах «Сонетов». Их возникновению способствовали многие обстоятельства: отсутствие государственной поддержки переводческой деятельности, заметный упадок книгоиздательского дела и книжно-читательской культуры др. Ситуация чрезмерной множественности переводов лишила их создателей и читательской поддержки, поскольку рядовые читатели не заинтересованы в большом количестве переводных версий. Оказавшиеся в положении конкурентов переводчики были спровоцированы на жёсткую и иногда недостаточно корректную полемику с коллегами. Специалисты (М.Л. Гаспаров, И.Л. Шайтанов и др.) признали: попытки новых авторов стали тщетным вызовом Маршаку, тем более потому, что голос самой отечественной поэзии утонул в «постмодернистском пересмешничестве» (И.Л. Шайтанов).

Тем не менее процесс творческих поисков новых русских версий шекспировских сонетов, безусловно, заслуживает исследовательского внимания. В третьем параграфе пятой главы автор предпринял попытку выявить наиболее заметные особенности этого процесса в переводах отдельных сонетов. Здесь выделены четыре пункта: 3.1. «Новые акценты в представлении о форме сонетного канона (мужская рифма)», 3.2. «Разнообразие подходов к проблеме стилеобразующей лексики», 3.3. «Жанровые вариации переводчиков сонетов в условиях постмодернистского размывания жанровых границ (центоны, вариативные переводы-фантазии, поэтические реплики)», 3.4. «Просветительские инициативы Г.М. Кружкова».

В пункте 3.1. отмечается, что сейчас, когда основные особенности шекспировской сонетной формы (14-строчие, строфика и 5-стопный рифмованный ямб) давно освоены, новый интерес вызвало употребление мужской рифмы. Автор диссертации указал на разногласия переводчиков сонетов по этому поводу. Некоторые из них принципиально отказываются от мужской рифмы. Так, В.А. Козаровецкий убеждён в том, что данная рифма в русском языке воспринимается как пауза или окончание речи. Она заставляет переводчика уменьшать смысловые периоды, сдерживая свободное «дыхание» стиха, поэтому более всего подходит для детских или юмористических стихов. Козаровецкого поддерживает А.А. Шаракшанэ, уверенный в том, что исключительное употребление мужских рифм в русских стихах приводит к излишней экспрессивности. Но Ю.И. Лифшиц считает, что использование в русских переводах чередования мужских и женских рифм, крайне редких у самого Шекспира, делает текст его русских вариантов «расхлябанным». Сопоставительный анализ переводов, где выдержана мужская рифма (А.И. Кузнецов, Ю.И. Лифшиц), и других, где употреблены полнозвучные рифмы (В.А. Козаровецкий, А.А. Шаракшанэ), привёл автора диссертации к выводу, что за стремлением к абсолютизации определённой рифмовки скорее стоит острое ощущение собственного поэтического голоса и своего интонационного рисунка. Переводам Лифшица действительно свойственна яркая экспрессия, но задаёт её не только «мужская» рифмовка, но и современная разговорная лексика, исключающая «высокость» поэтического стиля.

В пункте 3.2. пятой главы автор обращается к переводческим разногласиям по поводу стилеобразующей лексики. Переводчикам, убеждённым в правильности избранного Маршаком равнения на поэтику пушкинского романтизма, противостоят их творческие оппоненты, критически оценивающие «пушкинизацию» Шекспира и предпочитающие современную разговорную лексику. В работе приведены примеры из переводов, близких стилевой манере Маршака (А.И. Кузнецова, Д.В. Щедровицкого, А.Г. Васильчикова), и тех, где преобладает современный разговорный стиль (В.Р. Поплавского, В.А. Козаровецкого). Отмечено также, что доведённое до крайности желание осовременить шекспировские стихи в отдельных случаях приводит к созданию эпатажных переводов-девальваций (П. Сушкин, С. Шабуцкий и др.). В этом творческом ёрничаньи автор диссертации видит реальное отражение опасной тенденции в современном русском литературном языке, о которой говорили учёные-филологи (Д.С. Лихачев, В.В. Колесов), – утраты высокого стиля и разрушения соответствующей системы стилевой триипостасности.

В пункте 3.3.  автор рассуждает о том, как по-новому отражалось на переводах шекспировских сонетов состояние современной русской литературы. В последние десятилетия в ней активно утверждались художественные принципы постмодернизма, открывавшего такие новые категории, как текст и неисчерпаемая открытость его интертекстуальных связей, следствием чего стал отказ от прежних представлений о законченности художественного произведения и его жанровых границах. Это нашло свой отзвук в переводах сонетов, казалось бы, немыслимых без строжайшего канона, и в новых переводческих экспериментах в сонете выявились возможности выхода за пределы законченной поэтической формы и устремлённости к положению характерного постимпрессионистского «текста без берегов».

Одной из таких возможностей назван центон, ставший в постмодернистской литературе распространённым художественным приёмом, позволяющим осуществить характерные эстетические мутации и стилевые диффузии в ироничной подмене формы антиформой, цели – игрой, замысла – случаем, метафоричности – метонимичностью. Хотя Р.Р. Чайковский допускал переводы-центоны как возможность реализации наиболее адекватных переводческих решений оригинала, анализ центонов шекспировских сонетов, выполненных С.Г. Шестаковым, показал, что составитель занимался скорее некой литературной забавой, в которой, к сожалению, потерялся высокий художественный уровень переводов С.Я. Маршака, А.М. Финкеля и Б.Л. Пастернака, включённых Шестаковым в его центоны.

Гораздо более интересны имитативные переводческие вариации на темы сонетов, за которыми стоит особая творческая энергетика, позволяющая осуществить новую игру художественными смыслами шекспировских стихов и ещё раз открыть их нескончаемые литературные перспективы. Так, Ю.И. Лифшиц, тонко почувствовавший в стихах Шекспира динамическую экспрессию диалога между героями сонетного цикла, воплотил это ощущение в монологах-фантазиях, исполненных им на основе сонетов. В результате в первых семнадцати сонетах, традиционно воспринимавшихся мудрыми наставлениями Поэта Другу непременно жениться, чтобы повторить в сыне свою красоту, неожиданно зазвучал голос нового героя – одержимой страстью женщины, не желавшей мириться с тем, что этот самовлюблённый красавец отвергает её.

В отличие от Лифшица, нашедшего возможности новых диалоговых отношений между героями сонетов Шекспира, С. Кадетов сам вступил в своеобразный диалог с великим писателем, создавая свои – встречные – стихи, названные им репликами на шекспировские сонеты. Восставая против переводческих проекций сонетов Шекспира в поэтическую стихию избитого мелодраматизма и обезличивающей унылости, Кадетов желал непременно сохранить шекспировскую иронию. Поэтому его «Реплика на 73-й сонет Шекспира» в творческой полемике с коллегами приобрела выразительное предупреждающе-протестное звучание, а для перевода самого Кадетова стала контрастным поэтическим фоном, снимающим опасность подобной унылости.

Автор диссертации отметил у современных переводчиков новые тенденции в создании эмоционально-лирической окрашенности стихов Шекспира. Наиболее показательный пример – переводы 130-го сонета. Пародийно-иронические краски в стихотворении видели всегда, но предметом авторской насмешки традиционно считались банальные художественные штампы и ложные поэтические красивости, а главный лирический акцент переводчики всё-таки делали на той нежности любовного восторга по отношению к героине, которая звучала в финальном дистихе. Однако для современных авторов (В.А. Козаровецкого, Р.И. Винонена и др.) главным настроением стихотворения стала именно насмешка, причём адресованная героине. Самую неожиданную трактовку предложил переводчик-антистрэтфордианец С.А. Степанов, который счёл 130-й сонет саркастическим розыгрышем, в котором графиня Рэтленд поиздевалась над неприглядной внешностью своего супруга.

Во всех этих новациях чувствуется особенное напряжение переводческой полемики, усложняемое ситуацией синхронической переводной множественности. В результате в современной русской шекспировской сонетиане соревновались не просто разные переводчики, а разные  поэтические лики творимого ими Шекспира. На этом фоне особенно заметны переводческие инициативы Г.М. Кружкова, анализу которых посвящён пункт 3.4. пятой главы.

Считая главным для переводчика пребывание в такой «акустической» точке культурного пространства, где слышнее всего переклички времён и поэтов, Кружков прежде всего воссоздаёт это художественно-литературное пространство и только в нём размещает свои переводы. Так, перевод 86-го сонета, который по благородной изысканности поэтических выражений и органичности поэтического стиля достойно выдерживает соревнование с Маршаком, представлен в книге «Лекарство от Фортуны» в масштабной проекции искусства английского Возрождения. Поэтому Шекспир у Кружкова не теряет статуса значимого лица своей эпохи и соревнуется только со своими современниками. Автор диссертации видит в отмеченной тенденции замечательное достижение не только самого переводчика, просветителя и издателя Кружкова, но и всей современной отечественной переводческой и книгоиздательской культуры в целом.

В четвёртом параграфе пятой главы автор диссертации обращается к анализу переводческих принципов в воссоздании цикла сонетов Шекспира. В параграфе выделены три пункта: 4.1. «Поиск потенциальных циклообразующих потенций в самом сонете и новая идея романа в стихах», 4.2. «Антистрэтфордианские толкования “Сонетов”», 4.3. «Новая жизнь идеи “Сонетов” Шекспира как поэтической антологии».

В пункте 4.1. отмечено, что до сих пор жива тенденция воспринимать собрание шекспировских сонетов циклом-произведением. Его целостность приравнена к целостности «большого жанра», прежде всего романа, в котором наличествуют единая сюжетно-фабульная основа и сквозные персонажи, особенно Смуглая Дама, которая давно обрела новую жизнь за пределами сонетов, а вместе с этим – значимость одного из вечных образов Шекспира. Автор диссертации называет переводчиков, продолжающих переадресовывать сонеты героине (А.П. Шведчиков, В.К. Розов, А.И. Кузнецов), и обращает внимание на отличающий их лиризм.

Однако наиболее интересные современные тенденции в поиске художественного единства шекспировского сборника уже не сводятся к установке на его сюжетно-фабульную организацию. О качественно иных, собственно поэтических, средствах создания художественной целостности «Сонетов» говорят их исследователи. И.С. Приходько, выделившая в ряду образных тезаурусов Шекспира растительные метафоры, убеждена, что эта устойчивая образная параллель позволяет писателю выразить одну из главных философских идей цикла – о рождении, росте, цветении, созревании, увядании и смерти. Переводчики тоже находят новые принципы внутреннего единства шекспировского сборника, заложенные в жанровых возможностях самого сонета, особенно сонета английского. Так, В.Б. Микушевич выявил особую склонность сонетной строки к «перетеканию» в последующую, что в свою очередь становилось импульсом в художественном движении от сонета к сонету. В результате переводчик-исследователь увидел в сонете поэтическую строфу стихотворного романа, родственного произведениям К. де Труа, В. фон Эшенбаха, а впоследствии и А.С. Пушкина, «онегинская строфа» которого иногда рассматривается вольной трансформацией сонета.

Поиск новых переводческих решений усиливал стремление к отказу от сложившихся стереотипов. Наиболее острым оно было у переводчиков-антистрэтфордианцев, и в пункте 4.2 пятой главы автор диссертации говорит о таких переводах на примере книге С.А. Степанова «Шекспировы сонеты, или Игра в игре». В отличие от Микушевича, открывшего возможности циклизации в самом сонете, Степанов выходит за пределы сонетных текстов и делает обрамляющее-скрепляющей композиционной основой своих переводов выразительное изложение собственной версии «рэтлендианской теории». Нельзя не признать, что даже вопреки воле приверженцев подобных теорий они возникают как результат и свидетельство повышенного интереса к творениям автора, называемого Шекспиром, и являются реально существующим стимулом в созидании той феноменальной культурно-мифологической ауры, которая окружает это имя.

Несмотря на то что тип цикла-произведения получил наибольшее распространение у русских переводчиков «Сонетов», он вовсе не остался единственным. Достаточно заметными и влиятельными в настоящее время показали себя и такие важные реципиенты шекспировских «Сонетов», как книгоиздатели, которых привлекла возможность представить шекспировский сонетный свод не авторским, а редакторским циклом.Поэтому в условиях синхронической переводной множественности существенно возросла востребованность принципа антологической организации шекспировского сборника. В пункте 4.3 пятой главы автор анализирует вышедшие на рубеже XX–XXI вв. издания «Сонетов», осуществлённые по венгеровскому принципу поэтической антологии – в переводах многих авторов. В итоге звучит вывод о том, что современные идеи циклической организации шекспировского сборника также отразили характерное для постмодернизма размывание чётких жанровых критериев. Русская шекспировская сонетиана всё более становилась вариативной художественной конгломерацией различных творческих голосов и редакторских проекций, а сам Шекспир в этом процессе усложняющейся поэтической многоликости становится мифологически ёмким прототипом для всех своих соавторов, осуществляющих рецептивное «досотворение» (Гадамер) его сонетов в новом историко-культурном измерении.

В Заключении содержатся полученные в результате исследования выводы, позволившие автору сформулировать выносимые на защиту положения данной диссертации. Произведённый анализ русских переводов шекспировских «Сонетов» Шекспира, показавший их высочайшую политекстуальность и огромный художественный потенциал, выявил также мощную рецептивную энергетику принимающей, русской литературы. Поэтому как ни значительны приоритеты авторской первичности и побуждающих творческих импульсов, исходящих из произведения Шекспира, его сонетиана была бы невозможна в России без её перевоссоздателей, которые, проецируя подлинник в другую эпоху, другой литературный язык и другую культурно-художественную реальность, творили новую жизнь «Сонетов» в перспективе их «большого времени» (М.М. Бахтин) и «большого пространства» всемирной литературы. Отечественная словесность продемонстрировала высочайший уровень своего творческого арсенала, что позволило переводчикам в поисках адекватного воплощения стихов Шекспира опираться на соответствующие художественные пласты в недрах русской поэзии и открывать в ней горизонты новых лексико-стилистических тенденций. Рецептивная энергетика русской литературы стала залогом того, что отечественные авторы изыскали возможности освоения, творческого преобразования и утверждения сложного для них жанра шекспировского сонета, не имевшего в России таких давних и прочных традиций, как в западноевропейской литературе.

В результате русская сонетиана Шекспира стала именно тем «конечным продуктом» (П.М. Топер) межлитературных взаимовлияний, о которых говорили учёные-компаративисты, призывавшие не замыкаться на узкофактографических описаниях отдельных частных совпадений, а изыскивать и изучать значимые итоги таких взаимовлияний и механизмы их создания, способствующие интеграции скрещивающихся литературных явлений в мировой литературный процесс. Взгляд на русские переводы сонетов Шекспира как на проявление феномена переводной литературы позволяет стимулировать и совершенствовать изучение не только исследуемого предмета – он, несомненно, открывает новые перспективы сравнительного литературоведения.

В Приложении представлена хронологическая таблица, отражающая историю русской переводческой сонетианы Шекспира.

Основное содержание диссертации отражено в 40 публикациях автора.

Статьи, опубликованные в научных изданиях,

рекомендованных ВАК Министерства образования и науки:

  • Первушина, Е.А. «В бессмертном гуле вечной переклички…» (о поэтических переводах Шекспира в России) // Вестн. ДВО РАН. – 2003. – № 5 – С. 148–163 [1,3 п. л.].
  • Первушина, Е.А. О принципе драматизма в поэтическом переводе Б. Пастернака 74-го сонета Шекспира // Вопр. филологии. – 2004. – № 2 (17). – С.108–114. [0,7 п. л.].
  • Первушина, Е.А. Сонет в поэтических переводах Бориса Пастернака // Вестн. ДВО РАН. – 2005. – № 2. – С. 96–110 [1,2 п. л.].
  • Первушина, Е.А. Тема поэта в переводческом прочтении К.М. Фофановым 107-го сонета Шекспира // Мир русского слова. – 2008. № 3. – С. 56–71 [0,4 п. л.].
  • Первушина, Е.А. Редакционно-издательские особенности отечественных публикаций сонетов Шекспира // Известия высших учебных заведений. Проблемы полиграфии и издательского дела.– 2008. – № 6. – С. 96–101. [0, 35 п. л.].
  • Первушина, Е.А. Переводческие модификации цикла сонетов Шекспира в России // Знание. Понимание. Умение. – 2009. – № 1. – С. 114–118 [0, 48 п. л.]
  • Первушина, Е.А. «Антистрэтфордианская» переводческая интерпретация цикла сонетов Шекспира в России // Вестн. Томского государственного университета. – 2009. – № 320 (март 2009). – С. 20–24 [0, 48 п.л.].

Монография:

  • Первушина, Е.А. Сонеты Шекспира в России: переводческая рецепция XIX–XXI вв. : монография. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2010. – 364 с. [19, 6 п.л.].

Публикации в других изданиях:

  • Первушина, Е.А. Сонеты Шекспира в переводах А.И. Кузнецова // Культурно-языковые контакты. Вып. 4. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2001. – С. 193–200 [0,4 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Категория «гений» в эстетике английского просветительского классицизма // Другой XVIII век. – М. , 2002. – С. 68–75 [0,4 п.л.].
  • Первушина, Е.А. О русских переводах Шекспира в свете проблемы сценического редактирования текста // Взаимодействие искусств на рубеже веков : материалы науч.-практ. конф. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2002. – С. 115–125 [0,64 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Шекспир как гений в эстетике английского просветительского классицизма // Культурно-языковые контакты. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2002. – С. 334–342 [0,5 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Маршак и Шекспир: к вопросу о новом содержании  проблемы // Вестн. Дальневост. гос. академии экономики и управления. –2003. – № 1. – С. 103–114 [0,7 п.л.].
  • Первушина, Е.А. «И вдохновения зажатый рот…» (о поэтической метафоре С.Я. Маршака в переводе 66-го сонета Шекспира) // Проблемы поэтики русской литературы : межвуз. сб.. – М. : МАКС Пресс, 2003. – С. 141–147 [0,5 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Об отечественном художественном переводе как явлении русской литературы // Проблемы славянской культуры и цивилизации : материалы V междунар. науч.-практ. конф. – Уссурийск, 2003 – С. 154–157 [0,4 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Художественное переосмысление темы поэзии в переводах А.М. Финкеля сонетов Шекспира // Филология в системе современного университетского образования : материалы науч. конф. Вып. 6. – М.: Изд-во УРАО, 2004. – С. 176–182 [0,34 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Н.М. Карамзин как читатель Шекспира в «Письмах» русского путешественника // XVIII век: Искусство жить и жизнь искусства : сб. науч. работ. – М. : Экон-информ, 2004. – С. 244–253 [0,38 п.л.].
  • Первушина, Е.А. О шекспировских мотивах в лирической поэзии С.Я. Маршака // Культурно-языковые контакты : сб. науч. трудов. Вып. 6. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2004. – С. 397–407 [0,66 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Образ переводчика Шекспира в поэзии В. Рецептера // Литература ХХ века: итоги и перспективы изучения : материалы II Андреевских чтений. – М. : ЭКОН, 2004. – С. 133–139 [0,5 п.л.].
  • Первушина, Е.А. О проблеме художественной переводной литературы // Культурно-языковые контакты : сб. науч. трудов. Вып. 7. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2004. – С. 273–282 [0,5 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Шекспировская тема в поэзии В. Рецептера // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – 2004. – № 2. – С. 136–143 [0,8 п.л.].
  • Первушина, Е.А. О жанровой трансформации сонета в переводческом творчестве Б. Пастернака // Русская культура в современном культурном пространстве : материалы III Всероссийск. науч. конференции (4–5 ноября 2004 г.) Часть 1. – Томск : ТГУ, 2005. – С. 269–277 [0,4 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Множественность параллельных русских переводов сонетов Шекспира как проблема переводной литературы // Вестн. Ун-та Российск. академии образования. – 2005. – № 1(27). III Андреевские чтения. М. : 2005 – С. 74–81 [0,43 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Сонет Б. Пастернака «О Боге и городе» // Приморские образоват. чтения, памяти Святых Кирилла и Мефодия : сб. тезисов и докл. Вып. V. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2005. – С. 100–102 [0, 2 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Предисловие // Шекспир У. Сонеты. Пер. с англ. Ю.И. Лифшица. – Екатеринбург : Изд-во Уральск. ун-та, 2006. – С. 3–16 [0,38 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Жанровая трансформация сонетов Шекспира в русских переводах (на рус. и англ. яз.) // Шекспировские чтения 2006 : аннот. докл. междунар. конференции 16–20 октября 2006 гг. – М. : Шекспировская комиссия РАН, 2006. – С. 20–22 [0,05 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Переводческая интерпретация С. Степанова «Сонетов» Шекспира // Россия – Восток – Запад : материалы III междунар. науч. конф. Часть 1. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – С. 181–184 [0,3 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Ностальгия по Гамлету: Шекспир в творческой судьбе Владимира Рецептера // Сихотэ-Алинь. Дальневост. альманах. – Владивосток – Находка, 2007. – С. 208– 229 [1 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Русские переводы сонетов Шекспира как отражение национальной культуросозидательной традиции // VII Приморские образоват. чтения памяти святых Кирилла и Мефодия : матер. Всероссийск. науч.-практ. конф. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – С. 97–99 [0, 25 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Художественный перевод как проблема сравнительного литературоведения // Rosa Mundi. К 90-летию преподавания истории зарубежных литератур в ДВГУ. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – С. 174–181 [0, 45 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Венгеровское издание «Сонетов» Шекспира в истории их русских переводов // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – 2008. – № 1. – С. 83–89 [0, 6 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Русская переводческая рецепция циклической структуры «Сонетов» Шекспира (на русск. и англ. яз.) // Шекспировские чтения 2008 : сб. аннот. докл. – М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2008. С. 43 [0, 05 п.л.].
  • Первушина, Е.А. О «Шекспировских чтениях» 2008 года // Шекспировские штудии Х : сб. науч. трудов : материалы междунар. шекспировской конф. – М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2008. – С. 3–9. Электр. версия представлена на сайте информ.-иссл. базы данных «Русский Шекспир». Режим доступа: http://rus-shake.ru/menu/news/6171.html [0, 3 п.л.].
  • Первушина, Е.А. «Пусть узнает мир о том, что знаю… лишь я один» («Гамлет» Шекспира в постановке В. Поплавского) // Шекспировские штудии Х : сб. науч. трудов : материалы междунар. шекспировской конференции. – М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2008. – С. 79–84. Электр. версия представлена на сайте информ.-иссл. базы данных «Русский Шекспир». Режим доступа: http://rus-shake.ru/menu/news/6196.html [0, 3 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Переводческие преобразования жанра сонета и цикла сонетов Шекспира в России // Культурно-языковые контакты. Вып. 10. – Изд-во Дальневост. ун-та, 2008. – С. 209–219 [0, 7 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Проблема периодизации в истории русской переводческой рецепции «Сонетов» Шекспира // Проблемы межкультурной коммуникации : сб. науч. ст. Ч.1. Проблемы языка, литературы и лингвокультуры. – Владивосток, Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. – С. 211–215 [0, 56 п.л.].
  • Первушина, Е.А. 31-й сонет Шекспира в переводческой интерпретации К.К. Случевского // Русское слово: восприятие и интерпретации : матер. междунар. науч.-практ. конф. 19–21 марта 2009 г. Том II. – Пермь, 2009. – С. 167–174 [0, 35 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Переводческая интерпретация О.Б. Румера сонетов Шекспира // Запад и Восток: экзистенциальные проблемы в зарубежной литературе и искусстве : матер. междунар. науч. конф.. – Владивосток : Морск. гос. ун-т им. адм. Г.И. Невельского, 2009. – С. 59–67 [0, 49 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Переводческая интерпретация религиозного подтекста 146-го сонета Шекспира // Актуальные проблемы изучения истории и культуры православия / сб. науч. ст. Вып. 2. – Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2010. – С. 224–226 [0, 22 п.л.].
  • Первушина, Е.А. Идея поэтической антологии в переводческой рецепции жанра «Сонетов» Шекспир // «Жанр и его метаморфозы в литературах России и Англии» : материалы VII междунар. науч. конф. «Художественный текст и культура» и XIX междунар. конф. РАПАЛ (ATEL). – Владимир : Владимирск. гос. гуманит. ун-т, 2010. – С. 264–269 [0, 26 п.л.].

Элементы такого рода, которые узкими специалистами квалифицировались как маньеризм или эвфуизм, в более широком контексте часто объединяли обобщающе условным названием «барокко». Автор работы тоже употребляет этот термин в подобном обобщающем значении.

Мы используем написание сонеты Шекспира, имея в виду отдельные стихотворения писателя. О полном своде этих стихов мы говорим «Сонеты» Шекспира.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.