WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Современная русская диалектная фразеология: лексико-грамматический и лексикографический аспекты

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

 

КОБЕЛЕВА Ирина Арнольдовна

 

 

СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ

ДИАЛЕКТНАЯ ФРАЗЕОЛОГИЯ:

ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЙ И

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ

 

Специальность 10. 02. 01 — русский язык

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

 

 

 

 

Сыктывкар

2011

Диссертация выполнена на кафедре русского и общего языкознания ФГБОУ ВПО «Сыктывкарский государственный университет»


Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

- доктор филологических наук, профессор КОСТЮЧУК ЛАРИСА ЯКОВЛЕВНА,

-  доктор филологических наук, профессор БРЫСИНА ЕВГЕНИЯ ВАЛЕНТИНОВНА,

-  доктор филологических наук, профессор ВАСИЛЬЕВ ВАЛЕРИЙ ЛЕОНИДОВИЧ,

- ФГБОУ ВПО «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»


Защита состоится «22» марта 2012 г. в 12.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.168.09 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук в Новгородском государственном университете им. Ярослава Мудрого по адресу: 173014, Великий Новгород, Антоново, Гуманитарный институт НовГУ, ауд. 1213.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого, с авторефератом – на  официальном сайте ВАК по адресу: http: // www.vak.ed.gov.ru, размещенным      «          »                   2011 г.

Отзывы на автореферат просим присылать по адресу: Россия,  173014, г. Великий Новгород, Антоново, НовГУ, Гуманитарный институт,  кафедра русского языка.

Автореферат разослан «_____» ____________  2011 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат филологических наук, доцент                                В.И. Макаров

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Настоящая диссертация посвящена проблемам современной русской диалектной фразеологии и фразеографии.

Известно много научных работ, анализирующих фразеологический состав и употребление фразеологических единиц в русском языке (см., например, работы В. Л. Архангельского, А. М. Бабкина, В. В. Виноградова, А. В. Жукова, В. П. Жукова, Б. А. Ларина, В. М. Мокиенко, А. М. Молоткова, В. Н. Телия, Н. М. Шанского и др.). В них фразеологизм освещается с разных сторон, что имеет большое значение и для его характеристики как особой единицы языка, и для характеристики свойств, касающихся его формы, содержания, употребления.

В настоящее время уровень развития русской фразеологии как научной лингвистической дисциплины достаточно высок: увидели свет разнообразные типы словарей, появился особый раздел фразеологии — фразеография, фразеологические единицы из разных сфер русского национального языка изучаются в разных аспектах. Имеются и разделы, научно описывающие фразеологический спектр территориальных диалектов, — диалектная фразеология и диалектная фразеография.

Десятилетие назад Р. Н. Попов обоснованно утверждал: «Если лексика народных говоров в значительной мере уже описана, то лексикографическая разработка их фразеологии, по существу, только начинается» . В последнее время к немногим прежним известным диалектным фразеологическим словарям: «Материалам для фразеологического словаря говоров Северного Прикамья» (1972), «Словарю фразеологизмов и иных устойчивых словосочетаний русских говоров Сибири» (1972), «Фразеологическому словарю русских говоров Сибири» (1983) — добавились «Материалы к словарю фразеологизмов и иных устойчивых сочетаний Читинской области» (1999–2004), «Словарь псковских пословиц и поговорок» (2001), «Фразеологический словарь пермских говоров» (2002), «Материалы для идеографического словаря новгородских фразеологизмов» (2004), «Фразеологический словарь русских говоров Республики Коми» (2004), «Человек в русской диалектной фразеологии» (2004), «Фразеологический словарь русских говоров Прибайкалья» (2006), «Фразеологический словарь русских говоров Нижней Печоры» (2008). Не случайно многие исследователи говорят сегодня о «лексикографическом буме», о «лексикографизации современной лингвистики», о «тенденции к лексикографической параметризации языка», при этом создание любых областных словарей признается делом исключительно трудным, более трудоемким и во многих отношениях более сложным, чем составление словарей русского литературного языка .

Современная русская диалектология характеризуется множеством научных достижений, можно назвать немало фундаментальных трудов, посвященных изучению лексики, фонетики, словообразования, грамматики русских говоров. Интенсивно развивается и диалектная фразеология, при этом основное внимание уделяется формальной (структура, варьирование), семантической, этимологической и этнокультурной сторонам диалектной фразеологической единицы. Грамматический аспект диалектной фразеологии до сих пор не привлек к себе должного внимания исследователей, и поскольку грамматическая сторона диалектного фразеологизма относится к наименее описанным, постольку это отрицательно сказывается на его лексикографической разработке. Между тем грамматические свойства фразеологических единиц литературного языка уже довольно обстоятельно проанализированы (см., например, работы В. Т. Бондаренко, Л. П. Гашевой, В. Г. Дидковской, М. Л. Ермиловой, А. В. Жукова, В. П. Жукова, Г. И. Лебедевой, В. А. Лебединской, Т. Н. Ляховой, А. И. Молоткова, Ф. И. Никоновайте, А. П. Окуневой, А. А. Хуснутдинова, А. М. Чепасовой и др.). Так как диалектная фразеологическая единица по категориальным признакам соответствует фразеологической единице литературного языка, актуальной становится задача описать грамматику диалектного фразеологизма, ориентируясь на современный уровень развития фразеологической науки.

Сказанное определяет

Актуальность предпринимаемого исследования. Она состоит в том, что сегодня необходимы комплексное, всестороннее описание фразеологии говоров (в том числе словарное) и, самое главное, выработка принципов такого теоретического и лексикографического представления с учетом новейших достижений в области фразеологии и фразеографии русского литературного языка, согласно которым в настоящее время возможно показать практически все параметры диалектной фразеологической единицы (ее форму, грамматику, значение, сочетаемость, парадигматические отношения). Следовательно, фразеологию русских народных говоров сейчас можно научно описать и лексикографически представить и, таким образом, «подтянуть» ее к фразеологии русского литературного языка.

Теоретической базой исследования являются работы, опирающиеся на признание фразеологизма особой единицей языка, которая не может быть отождествлена ни со словом, ни со словосочетанием и которая обладает своим набором категориальных признаков: 1) лексическим (фразеологическим) значением, 2) грамматическим значением, 3) особым компонентным строением.

Объектом исследования в диссертационной работе являются фразеологические единицы, употребляемые в современных русских народных говорах.

Предмет исследования составляют семантика и грамматические свойства этих единиц и их лексикографическая интерпретация.

Цель исследования — дать многоаспектную характеристику фразеологии и фразеографии современных русских народных говоров и выработать принципы лексикографического описания диалектной фразеологической единицы.

Для достижения поставленной цели предстоит решить задачи:

1) проанализировать способы презентации фразеологических единиц в общих и специальных диалектных словарях,

2) рассмотреть грамматику диалектных фразеологизмов,

3) проанализировать форму (компонентный состав) диалектных фразеологизмов,

4) рассмотреть семантику (системные отношения) диалектных фразеологизмов,

5) разработать структуру словарной статьи диалектного фразеологического словаря,

6) определить композицию диалектного фразеологического словаря.

В ходе работы над диссертационным сочинением применялись следующие методы исследования:

1) метод лингвистического описания, включающий наблюдение, систематизацию, обобщение языковых фактов и позволяющий объяснять особенности строения и функционирования языковых единиц с учетом переходных случаев;

2) метод компонентного анализа, позволяющий изучать семантическую структуру фразеологизмов и способы экспликации отдельных аспектов их значения;

3) метод контекстуального анализа, позволяющий устанавливать компонентный состав фразеологических единиц и выявлять особенности их реализации в контексте;

4) метод сопоставительного анализа, позволяющий соотносить фразеологические системы литературного языка и народных говоров, а также способы фразеографического представления этих систем;

5) метод фразеологической аппликации, заключающийся в «наложении» фразеологизма на свободное сочетание и позволяющий определять степень семантической слитности его компонентов и целостность его значения;

6) метод лексикографического описания, позволяющий типизировать формальные и содержательные показатели языковых единиц, текстовые иллюстрации к ним и др.;

7) метод этимологического анализа, позволяющий определять внутреннюю форму и происхождение фразеологических единиц;

8) метод сплошной выборки языковых фактов, позволяющий учитывать не только лексикографированный языковой материал, но и материал, который содержится в иллюстративных фрагментах словарных статей;

9) метод количественной обработки и характеристики материала, позволяющий уточнять или выявлять соотношение диалектных (при необходимости и литературных) фразеологических единиц.

Научная новизна исследования. Впервые дается анализ современного состояния русской диалектной фразеографии и ее комплексная критическая оценка. Предлагается теоретическая основа разработки диалектного фразеологизма в словаре. Реализуется единая программа грамматической характеристики диалектных фразеологических единиц, зафиксированных в диалектных словарях. Описание грамматики фразеологической единицы осуществляется на основе формальных и содержательных признаков фразеологической единицы, проявляющихся в ее синтаксических отношениях и связях со словами в составе фразеолексического сочетания. Выявляются степень и характер соотношения грамматики диалектного фразеологизма, с одной стороны, и литературного фразеологизма, с другой стороны. Формулируются основные требования к описанию грамматических свойств фразеологических единиц в диалектных словарях.

Гипотеза исследования. Лексико-грамматическая характеристика фразеологической единицы является ее постоянным признаком. Компонентный состав и сочетаемость фразеологизмов теснейшим образом связаны с их лексико-грамматическими показателями и обусловлены их принадлежностью к определенным лексико-грамматическим разрядам, каждый из которых необходим человеку как прагматическое средство языковой категоризации действительности. Единство и цельность описания фразеологических единиц в диалектном словаре возможны лишь с учетом их лексико-грамматического статуса. 

Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней впервые разрабатывается и предлагается к реализации в современных словарях русских говоров единый алгоритм подачи фразеологического материала с обязательным учетом лексико-грамматической характеристики последнего.

Практическое значение исследования. В диссертации актуализирован прикладной характер предлагаемой концепции. Материалы и достигнутые результаты могут быть использованы в лексикографической практике при составлении фразеологических словарей и словарей слов — как диалектных, так и посвященных литературному языку. Факт фиксации недостатков лексикографического отражения диалектной фразеологии может быть ценен для авторских коллективов, в настоящее время работающих над составлением словарей русских народных говоров. Результаты диссертационного исследования могут быть важны для практики вузовского преподавания при чтении лекций по современной и исторической фразеологии, диалектологии, морфологии, синтаксису, при разработке специальных курсов по русской идиоматике. Поскольку «любой вид лексикографии имеет функцию обучения» , полученные в диссертации результаты могут послужить основой для разработки рассматриваемой проблемы в методическом аспекте.

Источники и материал исследования. Изучение фразеологии современных русских говоров в настоящее время возможно на основе многих диалектных лексикографических источников. Диссертационное сочинение строится прежде всего на материале словарей, в которых зафиксирован фразеологический спектр говоров Русского Севера. К ним можно отнести общие словари: «Архангельский областной словарь», «Живая речь кольских поморов», «Новгородский областной словарь», «Областной словарь вятских говоров», «Поморьска говоря», «Псковский областной словарь с историческими данными», «Словарь вологодских говоров», «Словарь говора д. Акчим Красновишерского района Пермской области», «Словарь говоров Русского Севера», «Словарь говоров Соликамского района Пермской области», «Словарь пермских говоров», «Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей», «Словарь русских говоров Низовой Печоры», «Экспрессивный словарь диалектной личности», «Ярославский областной словарь»; специальные словари: «Материалы для идеографического словаря новгородских фразеологизмов», «Материалы для фразеологического словаря говоров Северного Прикамья», «Словарь псковских пословиц и поговорок», «Фразеологический словарь пермских говоров», «Фразеологический словарь русских говоров Нижней Печоры». Также привлекается фразеологический материал из словарей русских говоров других регионов и из сводных диалектных словарей. Фактический материал, используемый в исследовании, получен методом сплошной выборки из названных первоисточников. В совокупности объем анализируемого фразеологического материала составляет более 30 тыс. словарных статей, и это количество дает возможность сделать объективные выводы, касающиеся особенностей современной русской диалектной фразеологии, а также позитивной и негативной оценки оформления устойчивых выражений в диалектных общих и специальных словарях. Накопленный объем языкового материала позволил поставить вопрос о семантике и грамматических свойствах диалектных фразеологических единиц как особую проблему, требующую специального изучения.

Положения, выносимые на защиту.

1. Лексический материал областных словарей стал объектом описания во многих научных трудах, в то время как фразеологическая часть словарей не получила даже обзорного комментария: по этой причине необходим ее анализ со стороны словарной разработки фразеологических единиц, их количественной и качественной характеристики. По точности и глубине дефиниций, полноте грамматической информации, раскрытию особенностей функционирования, представлению единиц в их внешней и внутренней системности словарная репрезентация диалектной фразеологии не может сравниться с разработкой диалектной лексики. Фразеология составляет неотъемлемую часть словарного состава говора наряду со словами, соответственно, и ее словарное описание по качеству должно быть не менее удовлетворительным, чем описание диалектной лексики. Областные словари, образующие систему диалектных лексикографических источников, более узко и менее последовательно по сравнению с лексикой отражают фразеологию, поэтому диалектная фразеология нуждается в определенной модели подачи материала, которая к настоящему времени не разработана.

2. Многочисленные дифференциальные диалектные словари вкладывают в понятие «фразеология» самое разное по характеру и объему содержание, показывая за знаками фразеологизмов разнородные словесные устойчивые комплексы. В диалектных словарях наблюдается произвольность и субъективизм в установлении степени устойчивости и в определении смыслового центра фразеологических единиц, перенесение приемов лексикографической квалификации слова на фразеологический материал. Фразеологический состав должен быть отмежеван и описан отдельно от лексического состава говоров, при этом описание диалектного фразеологизма должно опираться на реальные свойства самой фразеологической единицы и должно осуществляться на основе тех ее признаков, которые определяют ее своеобразие как особой единицы языка.

3. К необходимым параметрам описания диалектной фразеологической единицы относятся форма, значение, сочетаемость, лексико-грамматическая характеристика, эмоционально-экспрессивная характеристика. Основываясь на обширном и уникальном диалектном фразеологическом материале, в настоящее время можно выработать принципы комплексного, всестороннего теоретического и лексикографического описания фразеологии русских говоров с учетом новейших достижений в области фразеологии и фразеографии русского литературного языка, согласно которым возможно представить практически все параметры диалектной фразеологической единицы — ее форму, значение, грамматику, сочетаемость, парадигматические связи.

4. Диалектная фразеологическая единица проявляет грамматические свойства, отличные от грамматических свойств слова, имеет дефектную грамматическую парадигму и разную коммуникативную значимость парадигматических форм. Принятые в современных словарях русских народных говоров способы описания грамматических свойств фразеологических единиц являются недостаточными и не соответствуют современному уровню фразеографии: содержащаяся в словарях грамматическая информация фрагментарна, непоследовательна и ограничивается крайне редкими специальными пометами при фразеологизме. В действительности же описание грамматики фразеологизма не должно заключаться только в специальных пометах, поскольку грамматическая характеристика диалектной фразеологической единицы может найти отражение во всех элементах словарной статьи (в заголовке, в толковании, в указании на валентные свойства, в иллюстративном материале).

5. Лексико-грамматическая характеристика является обязательным, постоянным признаком любой диалектной фразеологической единицы, именно с нею связана главная дифференциация фразеологического состава русских народных говоров. Игнорирование принадлежности фразеологизма к тому или иному лексико-грамматическому разряду приводит к неверному определению статуса, компонентного состава, типа дефиниции, сочетаемости, системных отношений диалектных фразеологических единиц.

6. Общетеоретическое изучение и лексикографическое описание фразеологического состава современных русских народных говоров должны быть соотнесены друг с другом.

7. Лексикографическое и общетеоретическое описание диалектной фразеологии должны соотноситься с лексикографическим и общетеоретическим описанием литературной фразеологии, при этом параметров лексикографического представления у диалектной фразеологической единицы может быть больше, чем у литературного фразеологизма (описание диалектной фразеологической единицы может быть шире, поскольку возможно показать соотношение диалектных фразеологизмов разных говоров). Многие фразеологические единицы являются результатом индивидуального творчества, и в говоре отличить их от общеупотребительных фразеологизмов гораздо труднее, чем в литературном языке. Привлечение же широкого сопоставительного фона — обширного севернорусского или иного фразеологического материала — дает возможность определить статус того или иного словосочетания, употребленного в диалектном тексте.

8. Лексикографическое описание диалектных фразеологизмов по возможности должно соотноситься в разных современных словарях русских народных говоров.

Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования представлены в 74 публикациях общим объемом 60,93 п. л. (ниже приведены наиболее существенные из них). Важнейшие положения диссертации на всех этапах работы обсуждались на научных, научно-практических и научно-методических конференциях (совещаниях, симпозиумах) различного уровня, в том числе международных: «Христианизация Коми края и ее роль в развитии государственности и культуры» (Сыктывкар 1996), «Общие проблемы преподавания языков: преподавание русского языка финно-угорской аудитории» (Сыктывкар 1998), «Переходные явления в области лексики и фразеологии русского и других славянских языков» (Великий Новгород 2001), «Аванесовские чтения» (Москва 2002), «Фразеология и миропонимание народа» (Тула 2002), «Проблемы современной русской диалектологии» (Москва 2004), «Словарное наследие В. П. Жукова и пути развития русской и общей лексикографии» (Великий Новгород 2004), «Информационный потенциал слова и фразеологизма» (Орел 2005), «Актуальные проблемы русской диалектологии» (Москва 2006), «Слово, фразеологизм, текст в литературном языке и говорах» (Орел 2010), «Литературная и диалектная фразеология: история и развитие» (Великий Новгород 2011); всероссийских: «Тема природы в художественной литературе» (Сыктывкар 1995), «В. И. Даль и русская региональная лексикология и лексикография» (Ярославль 2001), «Русская культура и XXI век: проблемы сохранения и использования историко-культурного наследия» (Вологда 2004), «Слово. Словарь. Словесность: социокультурные координаты» (С.-Петербург 2005), «Русское слово: литературный язык и народные говоры» (Ярославль 2007), «Лексический атлас русских народных говоров» (С.-Петербург 2005, 2006, 2007, 2008, 2009); республиканских и межвузовских: «Диалектические процессы во фразеологии» (Челябинск 1993), «Новое в преподавании русского языка в школе и вузе» (Иваново 1997), «Духовная культура Севера: итоги и перспективы исследования» (Сыктывкар 1998), «Проблемы изучения русского языка на современном этапе» (Иваново 1999), «Русский язык на исходе ХХ века» (Сыктывкар 2000), «Псковские говоры: синхрония и диахрония» (Псков 2001).

Терминологическая база исследования. 1) В работе признается определение фразеологизма, которое отражено в «Словаре фразеологической терминологии» и которое, как указывается, принимает большинство исследователей, ср.: «Фразеологическая единица (фразеологизм, фразеологический оборот). 1. Относительно устойчивое, воспроизводимое, экспрессивное сочетание лексем, обладающее (как правило) целостным значением. Пр.: выводить на чистую воду, ни богу свечка ни черту кочерга, навязнуть в зубах. Употр.: Бабкин А. М. 1964, 8; Ларин Б. А. 1977, 91, 148; Молотков А. И. 1977, 29; Мокиенко В. М. 1980, 4; Ивашко Л. А. 1981, 7; Жуков В. П. 1986, 5 и мн. др.» . Диалектные фразеологизмы по категориальным признакам не отличаются от литературных фразеологических единиц, но имеют отличия, связанные с бытованием на определенной территории. Диалектными фразеологизмами в диссертационной работе признаются те единицы, которые не зафиксированы в словарях русского литературного языка и в словарях жаргонов. 2) Под научным описанием понимается характеристика диалектного фразеологизма по всем его параметрам, под лексикографической разработкой — презентация фразеологизма в виде словарной статьи.

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, пяти Глав, Заключения, Списка принятых в работе сокращений, Списка использованной литературы, включающего наименования 71 источника и 414 теоретических работ, из них 9 — на иностранных языках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении представлена общая характеристика диссертационного сочинения, определены объект и предмет исследования, его цели и задачи, освещена степень разработанности вопроса. Там же отражена актуальность, научная новизна, теоретическая и практическая значимость проделанной работы, описаны источники фактического материала, указана теоретическая база предпринятых изысканий, перечислены применяемые методы и термины.

Первая глава «Общая характеристика русской диалектной фразеографии», состоящая из трех параграфов, посвящена общим вопросам современной русской диалектной идиоматики. В первом параграфе рассматриваются этапы становления и развития русской диалектной фразеологии и фразеографии, история которых тесно связана с лексикографией: сбор и описание устойчивых сочетаний в словарях слов привели к зарождению, формированию и становлению этой особой лингвистической науки. В то же время само решение проблем, связанных с описанием устойчивых выражений в общих словарях, оказало влияние на лексикографическую разработку фразеологического материала, предопределило необходимость особого представления его в специальных сборниках, в которых он мог бы быть описан с учетом специфики его формы и содержания. Авторы таких сборников, как «Русские в своих пословицах» (1831–1834), «Пословицы русского народа» (1861–1862), «Крылатые слова» (1890) и др. под., не просто систематизировали устойчивые сочетания, а вырабатывали критерии отграничения их от других сочетаний слов, намечали способы их словарной репрезентации, многие из которых до сих пор принимаются во внимание и используются в лексикографических изданиях.

Особое место в описаниях областной фразеологии XIX века занимают лексикографические труды В. И. Даля — сборник «Пословицы русского народа» и «Толковый словарь живого великорусского языка», причем в последнем фразеологический материал не только щедро используется для трактовки слов, но и сам становится объектом активной лексикографической разработки. В более поздних словарных трудах внимание ученых также всегда было обращено на особенности диалектной фразеологии, ее отличие от фразеологического состава общенародного русского языка. В любом из самых первых общих словарей русских говоров непременно находили место необычные «ходячие выражения», употребляемые в речи как готовые, воспроизводимые единицы. Обратившись к «Словарю областного вологодского наречия» П. А. Дилакторского, или к «Смоленскому областному словарю» В. Н. Добровольского, или к какому-либо иному областному словарю русского языка начала ХХ века, читатель обнаружит, что и в них сосредоточено большое количество устойчивых народных оборотов речи, помещенных либо самостоятельными статьями, либо, чаще, внутри словарных статей и свидетельствующих о выразительности крестьянского языка. Эти словари восполняли недостаток сведений о русских диалектах, в них в той или иной мере получили отражение не только фонетические или грамматические, но и идиоматические особенности говоров и задолго до появления диалектной лексикологии и фразеологии был описан лексический и фразеологический состав говоров больших регионов России.

Авторы большинства общих региональных словарей, появившихся в течение ХХ века, не ставят своей целью разграничение идиом и других типов устойчивых сочетаний, но стремятся как можно полнее отразить их во всех формальных вариантах и со всеми оттенками значения, вкладывая в понятие «фразеология» разнообразное по характеру и объему содержание. Диалектные словари, посвященные сугубо фразеологической составляющей русских народных говоров, появляются лишь во второй половине ХХ века.

Во втором параграфе анализируются те феномены в современной лексикографической интерпретации русской диалектной фразеологии, которые можно охарактеризовать как новаторские. В самые последние годы увидели свет сразу несколько специализированных словарей, описывающих фразеологическое богатство того или иного говора, причем подавляющее большинство этих словарей демонстрирует новые подходы к лексикографической разработке фразеологического спектра русских народных говоров. Выражается это как в реализации идеи семантической подачи материала, так и в расширении объема словарной статьи и увеличении количества параметров, характеризующих диалектный фразеологизм. Исходя из этого в диссертации подробно рассмотрены разновидности идеографической репрезентации фразеологизмов и содержательная сторона этимологического комментария в современных диалектных фразеологических словарях.

Что касается идеографического подхода к изучению русской диалектной фразеологии, то отметим, что познание отдельных фразеосемантических полей и групп многие ученые считают сегодня наиболее актуальным и склоняются к мысли о необходимости создавать не алфавитные, а идеографические словари диалектной фразеологии. Благодаря таким словарям, изданным или подготавливающимся к изданию, лексикографическое воплощение системных отношений, существующих между диалектными фразеологизмами, способствует (в дополнение к идеографическим словарям фразеологизмов литературного языка) более объективной репрезентации русской фразеологической картины мира. Определение новых обширных тематических массивов диалектных фразеологических единиц обеспечивает более широкие возможности для выявления особенностей культурно-национального миропонимания. Справедливо мнение, что «идеографическая организация фразеологического материала интересна не только в языковом, но и в культурологическом аспекте, ибо при такой подаче выявляются приоритетные темы и речевые ситуации, в которых оказывается востребованным фразеологизм» .

Другое «новшество», которое все чаще встречается в современных фразеологических словарях русских говоров, — это введение справочного аппарата как элемента словарной статьи, описывающей тот или иной диалектный фразеологизм. Этимологического комментария удостаиваются прежде всего те фразеологические единицы, в составе которых присутствует компонент, восходящий к территориально ограниченным лексемам. Эти компоненты образуют несколько тематических групп, в первую очередь обозначающих этнореалии, представителей нечистой силы, части тела, географические объекты, животных. Очевидно, что адекватное восприятие мотивации той или иной диалектной фразеологической единицы во многом зависит от понимания ее внутренней формы. Кроме того, включение в структуру словарной статьи справочного аппарата, при помощи которого авторы словарей поясняют сохранившиеся в диалектных фразеологизмах архаические, реликтовые слова и формы, уходящие порой в глубину веков, позволяет говорить в аспекте ретроспекции о новых источниках данных для истории языка, этимологии, истории народа.

Третий параграф посвящен грамматической характеристике фразеологизма как аспекту описания его в диалектном словаре. Грамматика фразеологической единицы является составной частью общей грамматики языка, однако категориальное различие фразеологической единицы и слова как разных единиц языка предопределяет разное проявление единого грамматического строя в лексической и фразеологической системах.

Фразеологизмы употребляются в речи только со словами, соединяясь с ними в качестве членов предложения и образуя фразеолексические сочетания из категориально разных единиц языка (фразеологической единицы и слова), противопоставляемые словосочетаниям, состоящим из категориально однотипных единиц (слов). В составе фразеолексического сочетания проявляются особенности грамматических значений фразеологизма и способы их выражения в языке, нуждающиеся в объективном и исчерпывающем описании в словарях. Качество лексикографической разработки фразеологической единицы напрямую зависит от того, насколько полно и точно она описана по тем параметрам, по которым определяется ее своеобразие как особой единицы языка, отличной и от слова, и от словосочетания. К числу таких параметров относятся, в частности, следующие ее грамматические показатели: во-первых, принадлежность к лексико-грамматическому разряду и, во-вторых, сочетаемость с непосредственным лексическим окружением.

Во вступительных статьях практически любого общего диалектного словаря имеются разделы, которые называются «Грамматическая (морфологическая) характеристика слова»: в этих разделах указывается, какие грамматические признаки диалектных слов описываются в словарной статье, и поясняются стоящие при диалектных лексемах грамматические пометы, принятые в словаре. В любом таком словаре описывается и достаточно большое количество фразеологических единиц, однако вступительные статьи ни одного из общих словарей русских народных говоров не содержат особого раздела, посвященного описанию грамматических свойств, которыми обладают фразеологизмы, входящие в словник того или иного словаря. В словарях специальных, описывающих исключительно фразеологический состав говоров, также нет разделов, в которых бы оговаривались параметры описания грамматической характеристики фразеологического материала. Лишь в редких случаях вводная часть того или другого словаря русских народных говоров (прежде всего фразеологической ориентации) позволяет обнаружить стремление авторов продемонстрировать хотя бы некоторые грамматические признаки диалектных фразеологизмов, к которым можно отнести грамматическую сочетаемость фразеологических единиц, а также их способность изменяться. В то же время грамматические сведения о каком-либо диалектном фразеологизме могут быть эпизодически представлены непосредственно в самом корпусе словарей: при анализе словарных статей обнаруживаются некоторые данные о грамматике фразеологизма, не оговоренные во вступительной статье в качестве параметров его описания (например, возможные формы числа, рода, падежа, времени, вида; синтаксическая модель употребления; лексико-грамматическое соответствие слову той или иной части речи). Таким образом, оказывается, что некоторая грамматическая информация о диалектной фразеологии может, во-первых, предопределяться вводной частью того или иного словаря (даже при условии, что специальный раздел, посвященный этому аспекту лексикографического описания фразеологических единиц, в словаре отсутствует) и, во-вторых, обнаруживаться в словарях, предисловия которых не содержат никаких прямых указаний на спектр грамматических показателей того или иного диалектного фразеологизма. Отдельные указания на тот или другой грамматический признак могут сопровождать фразеологические единицы, при этом они оставляют в стороне многие аналогичные случаи и поэтому выглядят беспорядочными: эти указания выражаются пометами, которые применяются крайне нерегулярно, лишь изредка проскальзывая по всему корпусу словаря то в одной, то в другой словарной статье. В целом для характеристики лексикографического состояния грамматики диалектной фразеологии можно использовать образное выражение В. В. Виноградова: «Тут царит случайность» . Поскольку грамматическая сторона диалектных фразеологизмов объективно является одной из двух составляющих единой грамматики русского народно-разговорного языка наряду с грамматикой слов и по сравнению с ней не менее важна, так же самобытна и уникальна, грамматика диалектного фразеологизма имеет полное право на всестороннее и обстоятельное (а не фрагментарное или эпизодическое, как это делается до сих пор) описание в диалектном словаре любого типа — общем или специальном (фразеологическом).

Вторая глава «Лексико-грамматическая характеристика фразеологической единицы» посвящена лексико-грамматическому аспекту русской диалектной фразеологии и состоит из двух параграфов. В первом параграфе Главы 2 рассматриваются лексико-грамматические разряды диалектных фразеологизмов. Выделение лексико-грамматических разрядов фразеологизмов — вопрос, на материале литературного языка решаемый неоднозначно, поскольку при оценке фразеологического состава с точки зрения лексико-грамматической характеристики наблюдаются серьезные расхождения, вызванные разным пониманием учеными как формы, так и значения фразеологической единицы. Это предопределяет выделение разного количества лексико-грамматических разрядов фразеологизмов русского языка, их смешение между собой, пестроту терминологии. По отношению к материалу диалектному названный вопрос почти не поднимался: в научных работах, описывающих фразеологический состав русских народных говоров, упоминаются некоторые лексико-грамматические разряды фразеологизмов, однако перечень их, как правило, не является конечным, в результате чего единицы самых проблемных разрядов оказываются за рамками лексико-грамматической классификации, скрываясь за сокращениями типа «и др.». А. И. Молотков полагает, что лексико-грамматические разряды фразеологизмов русского литературного языка и лексико-грамматические разряды фразеологизмов диалектных, ограниченных в своем употреблении только определенным ареалом, будут по существу одинаковыми, имеющими общие признаки, общие критерии разграничения .

Начало лексико-грамматической классификации фразеологического материала, которой мы придерживаемся, было положено «Фразеологическим словарем русского языка» (1967), где на основании совокупности трех показателей (общности значения, наличия одинакового набора грамматических категорий, однотипных отношений со словами в предложении) были выделены шесть лексико-грамматических разрядов фразеологизмов: именные, адъективные, адвербиальные, глагольные, глагольно-пропозициональные и междометные. Поскольку не все фразеологические единицы русского литературного языка укладывались в эту классификацию, в названном словаре лексико-грамматическая принадлежность каждой описываемой единицы не обозначалась, однако она нашла отражение в типах дефиниций. Оставшиеся за пределами этих шести разрядов фразеологизмы рассматривались редактором «Фразеологического словаря русского языка» А. И. Молотковым как исключения, требующие особых комментариев. Впоследствии оказалось, что эти «исключения» представляют собой самостоятельные лексико-грамматические разряды (неопределенно-количественных, местоименных, адвербиально-предикативных, модальных фразеологизмов), просто значимость каждого из трех выработанных критериев для выделения этих лексико-грамматических разрядов не является одинаковой.

В настоящей работе принята лексико-грамматическая классификация фразеологических единиц, состоящая из десяти разрядов: весь диалектный фразеологический материал, почерпнутый из привлеченных к исследованию словарей русских говоров, распределяется на именные, адъективные, адвербиальные, глагольные, глагольно-пропозициональные, неопределенно-количественные, местоименные, адвербиально-предикативные, модальные и междометные единицы (классификация фразеологического материала по всем этим разрядам уже была применена в ряде словарей). Каждому из названных разрядов дается семантическая и грамматическая характеристика, подчеркивающая единство формы и содержания фразеологизма как особой единицы языка.

I. Именные фразеологические единицы объединены общим значением предметности и входят в несколько семантических групп: обозначают лицо (ЖЕЛЕЗНАЯ КАШИЦА ‘жадный человек’), совокупность лиц (БОЛЬШАЯ БОРОНА ‘влиятельные лица, оказывающие поддержку кому-н.’), конкретный предмет (СВАТЬЯ С КРУТЫМ СЕРДЦЕМ ‘грозовая туча’), речевой отрезок (ДИКОМУ СКАЗ ‘ложь, неправда, вымысел, в который поверит только глупец’), временной отрезок (ХУДАЯ ЧАСИНА ‘время действия нечистой силы’), место (ЗАЯЧИЙ ОСТРОВ ‘отрезанный рекой от дорог, от «большого мира» участок’), процесс (БЕСОВА ХВАТОВЩИНА ‘пьянство’), состояние (БЕЙ–КОРОБЕЙ ‘беспорядок, хаос’), имеют собирательное (ШУХА–ВАЛЮХА ‘кое-что, всякое негодное тряпье; ненужные вещи’) или вещественное значение (ЧЁРТОВА КОЖА ‘бязь черного цвета’). Каждый именной фразеологизм может быть охарактеризован по роду (исключение составляют единицы, имеющие только форму множественного числа типа БАБЬИ ЗАПУКИ). Грамматическое значение числа может быть определено у любой именной фразеологической единицы, поскольку каждый именной фразеологизм имеет форму либо единственного, либо множественного числа. Диалектные именные фразеологизмы могут употребляться в любой падежной форме и могут иметь все значения, закрепленные в русском языке за тем или иным падежом. Типичными синтаксическими функциями для диалектных именных фразеологизмов оказываются функции подлежащего, дополнения, составного именного сказуемого. Также форма именительного падежа весьма распространена при употреблении именных фразеологических единиц в качестве обращения и приложения. Наиболее типичными синтаксическими моделями диалектных именных фразеологических единиц являются: ПОДЛЕЖАЩЕЕ (именной фразеологизм) + СКАЗУЕМОЕ; ПОДЛЕЖАЩЕЕ + СКАЗУЕМОЕ (именной фразеологизм); СКАЗУЕМОЕ + ДОПОЛНЕНИЕ (именной фразеологизм); СКАЗУЕМОЕ + ОБСТОЯТЕЛЬСТВО (именной фразеологизм).

II. Адъективные фразеологические единицы обозначают непроцессуальный признак лица или предмета и могут быть распределены по семантическим группам со значениями: свойство лица (КОЖЕЙ КРЫТ ‘честный, порядочный, добрый’), состояние лица (КАК ПИВНАЯ БУТЫЛКА ‘пьяный’), качество предмета (РАСТЯЖИМОЙ РУКИ ‘требующий длительного времени для своего решения’). Адъективные фразеологические единицы обладают общими грамматическими категориями рода и числа, некоторые фразеологизмы — и категорией падежа. Эти категории полностью предопределяются соответствующими категориями слов, с которыми сочетаются фразеологизмы,  и проявляются по-разному: синтетически и аналитически. Синтетический способ выражения грамматических значений наблюдаем тогда, когда в состав фразеологизма в качестве опорного компонента входит прилагательное (НА ЖИВОТ ПЛЕЧИСТЫЙ ‘о человеке с большим животом и жадном до еды’), причастие (КАК ДОЖДЁМ ПРИБИТЫЙ ‘расстроенный, невеселый, согнутый от неудач’), местоимение–прилагательное (ВЕСЬ НАВЕРХУ ‘об открытом, доверчивом человеке’), глагол в личной форме (СКОРО ЗАДАВИТСЯ ‘очень жадный, скупой; скаредный’). В подобных адъективных фразеологизмах грамматические значения закреплены за названными компонентами и выражаются через них. С аналитическим способом выражения грамматических значений имеем дело тогда, когда адъективные фразеологические единицы являются неизменяемыми и в их составе отсутствуют компоненты, которые могли бы образовывать грамматические формы со значениями рода, числа или падежа (С ТОГО БЕРЕГА ‘о ловком, изворотливом человеке’, БОЛЬШОЙ ГРАМОТЫ ‘о ком-либо, получившем образование’, ИЗ СВОИХ РУК ‘о чем-либо самодельном’). В народно-разговорном языке адъективные фразеологические единицы могут употребляться в функциях составного именного сказуемого, несогласованного определения и, при условии субстантивации, подлежащего или дополнения. Синтаксические модели употребления диалектных адъективных фразеологизмов могут быть разделены на предикативные, в которых адъективная фразеологическая единица выполняет функцию сказуемого: Подлежащее + сказуемое (адъективный фразеологизм), и атрибутивные, в которых адъективная фразеологическая единица выполняет функцию определения: ПОДЛЕЖАЩЕЕ + ОПРЕДЕЛЕНИЕ (адъективный фразеологизм), ДОПОЛНЕНИЕ + ОПРЕДЕЛЕНИЕ (адъективный фразеологизм).

III. Адвербиальные фразеологические единицы объединяются в один разряд на основании того, что, сочетаясь с глаголами и прилагательными, обозначают соответственно признак действия или степень проявления другого признака. Фразеологизмы, которые сочетаются с глаголами, разделяются на несколько семантических групп: обозначают время действия (С ТЁМОК ДО ТЁМОК ‘весь световой день; с зари до зари’), место действия (НА СЕДЬМОЙ КРАЙ ‘очень далеко’), цель действия (С РАЗНОЙ РУКИ ‘с разным умыслом’), причину действия (С ПРОСТОЙ ГОЛОВУШКИ ‘по простоте своей’), совместность осуществления действия (ЦЕЛЫМ ГАМАЗОМ ‘толпой’), образ действия (КАК ПО ШВЕЕЧКЕ ‘по прямой линии’), степень полноты осуществления действия (ДО ВЫВАЛУ ГЛАЗ ‘до изнеможения, из последних сил’) или характеризуют собственно действие (НИ СЕРО НИ БЕЛО ‘не очень хорошо, но и не плохо’). Фразеологизмы, которые сочетаются с прилагательными, обозначают степень проявления признака в чистом виде; их значение может быть выражено словами типа очень, совершенно, абсолютно или, для большей конкретизации, оборотами с этими словами, например: ПО УШИ ‘очень, чрезвычайно (довольный)’, НЕ В ГОД, А В РОТ ‘очень срочно (нужен, необходим)’. Поскольку адвербиальные фразеологизмы являются неизменяемыми единицами, они не связаны с какими-либо грамматическими категориями и имеют, следовательно, нулевую грамматическую парадигму. Типичной синтаксической функцией адвербиальных фразеологизмов является функция обстоятельства. Типичной синтаксической моделью диалектных адвербиальных фразеологических единиц является модель СКАЗУЕМОЕ + ОБСТОЯТЕЛЬСТВО (адвербиальный фразеологизм).

IV. Глагольные фразеологические единицы обозначают действие как процесс и распределяются на семантические группы со значениями: существование человека (ТРАВУ МЯТЬ ‘жить’), его социально-бытовая деятельность (КАШЛЯТЬ ПО-ГОРНИЧНОМУ ‘жить по городским обычаям в деревне’), поведение (ВОРОВАТЬ ОТ СВОЕЙ БРЮШИНЫ ‘необычайно экономить, урезывать себя в пище’), передвижение (ИСЩУПАТЬ НОГАМИ ‘пройти; преодолеть какое-л. расстояние пешком’), говорение (ТРАБАЧЕЛЬ ВАЛЯТЬ ‘болтать, говорить попусту’), умственная деятельность (ВЫКИДЫВАТЬ МЕЧТЫ ‘размышляя, приходить к разным решениям’), изменение физического состояния (КУМАЧ ПРОДАВАТЬ ‘краснеть’), изменение эмоционального состояния (В НЕРВ ВОЙТИ ‘прийти в нервное, возбужденное состояние; разнервничаться’), активное воздействие на кого- или что-либо (БРОСАТЬ ПОЛЕНЬЯ ‘чинить какие-л. препятствия, мешать’), отношение одного человека к другому (В КРУЖКИ БЕГАТЬ ‘ухаживать за кем-л., угождать кому-л.’), действие не–лица (КРАЕМ ГЛЯДЕТЬ ‘подходить к концу, кончаться’) и др. Категория вида охватывает все без исключения глагольные фразеологические единицы. Большое количество глагольных фразеологизмов способно выражать значения как совершенного, так и несовершенного вида и образовывать видовые пары. Отчетливо различаются две группы фразеологизмов, способных употребляться либо только в форме несовершенного вида, либо только в форме совершенного вида. Категория времени глагольных фразеологических единиц реализуется с учетом их видовой характеристики: фразеологические единицы совершенного вида образуют формы прошедшего и простого будущего времени, от фразеологических единиц несовершенного вида образуются формы прошедшего, настоящего и сложного будущего времени. У многих глагольных фразеологизмов, способных иметь все потенциально возможные видо-временные формы, некоторые из этих форм в реальной речевой практике фактически не употребляются: прежде всего это касается форм будущего времени несовершенного вида. Категория наклонения свойственна любому глагольному фразеологизму, но реализуется она с разным удельным весом составляющих ее форм: наиболее коммуникативно значимы диалектные глагольные фразеологизмы в форме изъявительного наклонения. Любые диалектные фразеологизмы глагольного типа могут изменяться по лицам, что проявляется в образовании от них форм настоящего и будущего времени изъявительного наклонения и форм повелительного наклонения. Если в личной парадигме глагольного фразеологизма появляются лакуны или ограничения, это может означать изменение лексико-грамматической характеристики исходной фразеологической единицы — переход ее в разряд адъективных фразеологизмов. Глагольные фразеологические единицы, обозначая действие по отношению к его объекту и субъекту, могут употребляться в том или ином залоге, что связано с такими глагольными показателями, как переходность и возвратность. Все переходные фразеологизмы, характеризующиеся значением действительного залога, способны управлять существительным (местоимением), стоящим в форме винительного падежа без предлога; непереходные глагольные фразеологические единицы не могут иметь при себе управляемое существительное (местоимение) в форме прямого винительного падежа. Присоединение возвратного постфикса -ся к глагольному компоненту переходной фразеологической единицы делает ее непереходной, однако переводит эту единицу не в страдательный, а в возвратно-средний залог, сообщая ей одно из возможных в этом залоге значение (например, взаимно-возвратное, общевозвратное, косвенно-возвратное или др.). В предложении диалектным глагольным фразеологическим единицам свойственна прежде всего функция сказуемого, выполняя которую личные, инфинитивные и деепричастные формы глагольных фразеологизмов употребляются в общей для них предикативной модели, реализующейся в разных вариантах: ПОДЛЕЖАЩЕЕ + СКАЗУЕМОЕ (глагольный фразеологизм); ПОДЛЕЖАЩЕЕ + СКАЗУЕМОЕ (глагольный фразеологизм) + ДОПОЛНЕНИЕ; ПОДЛЕЖАЩЕЕ + СКАЗУЕМОЕ (глагольный фразеологизм) + ОБСТОЯТЕЛЬСТВО.

V. Глагольно-пропозициональные фразеологические единицы обозначают динамическое или статичное состояние и распределяются по нескольким семантическим группам со значениями: физическое состояние человека (АППЕТИТ БЕЗ ПРОМАХА ЛЕТИТ ‘о хорошем аппетите’), душевное состояние человека (ДУШЕНЬКА В ПЯТКИ СОБЕРЁТСЯ ‘о сильном душевном волнении’), как физическое, так и душевное состояние человека (СЕРДЦЕ НА МЕСТЕ И ПУП НА СЕРЁДКЕ ‘о состоянии душевного равновесия и физического здоровья’), состояние отношений между людьми (СОВЕТИК НЕ ВЗЯЛ ‘нет согласия, дружбы’), умственные способности человека (БИБИКИ НЕ РАБОТАЮТ ‘нет сообразительности, смекалки’), нравственные качества человека (ОГЛОБЛИ КОРОТКИ ‘нет устойчивых моральных норм’), способность человека говорить (СО РТА ЛЕШАК НЕ СХОДИТ ‘о постоянном употреблении бранного слова «лешак»’), передвижение человека в пространстве (БАДОГ СВИЩЕТ ‘о быстрой ходьбе старого человека, опирающегося на палку’), имущественное положение человека (ЗУБОЧКИ ЦОКАЮТ ‘нечего есть’), состояние дел или совокупность обстоятельств, складывающихся для кого-либо (НЕ КУЁТСЯ, НЕ ПЛЮЩИТСЯ ‘ничего не выходит, не получается’), внешность человека (ЩЁКИ БРЯКАЮТ ‘о внешнем виде здорового, полного сил человека’), деловые качества человека (РУКИ НЕ ТЕМ КОНЦОМ ВСТАВЛЕНЫ ‘о ленивом и нерадивом человеке’), возраст человека (ГОДЫ ДАЛЁКО ‘о наступившей старости’), состояние предмета (АФОНЯ ЛАПТИ МОЧИТ ‘о прокисшей еде’), состояние погоды, природы (СЕДОЙ СТАРИК ПРИЕХАЛ ‘о сильном утреннем инее осенью’), состояние окружающей среды, обстановки (ГАЛКА В ЯРОВЫХ УКРЫВАЕТСЯ ‘о хороших всходах хлебов’). Глагольно-пропозициональные фразеологические единицы, в отличие от глагольных и адъективных единиц, не могут сочетаться с подлежащим в форме именительного падежа: они сочетаются с существительными и местоимениями, стоящими только в косвенных падежах и обычно указывающими на субъект, состояние которого характеризуется глагольно-пропозициональным фразеологизмом. Категория времени свойственна всем глагольно-пропозициональным фразеологическим единицам. При наличии глагольного компонента его временнaя форма зависит от его видового значения. Те глагольно-пропозициональные фразеологизмы, в составе которых отсутствует глагольный компонент, способны проявлять грамматическое значение времени через связку. Категория вида присуща только тем глагольно-пропозициональным фразеологизмам, в состав которых входит глагольный компонент в личной форме. В разных контекстах употребления видовое значение фразеологической единицы может варьироваться: чаще других фиксируется видовое изменение глагольного компонента в тех глагольно-пропозициональных фразеологизмах, которые входят в семантические группы со значением физического или душевного состояния субъекта. У глагольно-пропозициональных фразеологизмов противопоставление форм изъявительного, повелительного и сослагательного наклонений возможно, но фактически оно отсутствует, поскольку фразеологические единицы анализируемого лексико-грамматического разряда в подавляющем большинстве случаев употребляются в форме изъявительного наклонения. Глагольно-пропозициональные фразеологические единицы всегда выполняют функцию сказуемого в односоставных безличных предложениях. Наиболее типичными синтаксическими моделями диалектных глагольно-пропозициональных фразеологических единиц являются: СКАЗУЕМОЕ (глагольно-пропозициональный фразеологизм) + ДОПОЛНЕНИЕ (со значением субъекта); СКАЗУЕМОЕ (глагольно-пропозициональный фразеологизм) + ДОПОЛНЕНИЕ (со значением субъекта) + ДОПОЛНЕНИЕ (со значением объекта); СКАЗУЕМОЕ (глагольно-пропозициональный фразеологизм) + ДОПОЛНЕНИЕ (со значением субъекта) + ОБСТОЯТЕЛЬСТВО; СКАЗУЕМОЕ (глагольно-пропозициональный фразеологизм) + ОБСТОЯТЕЛЬСТВО.

VI. Неопределенно-количественные фразеологические единицы обозначают неопределенное количество лиц или предметов, в семантическом плане они могут быть отождествлены с неопределенно-количественными словами «много», «мало» и разделены на две противопоставленные друг другу семантические группы: 1. обозначают неопределенно большое количество кого- или чего-либо (КАК НАСЫПАНО ‘много’, ЦЕЛЫЙ КУЗОВ ‘очень много, в большом количестве’, БАСЬ–БАСЮЩАЯ ‘очень много’); 2. обозначают неопределенно малое количество кого- или чего-либо (КОШКЕ НА ЛОЖКУ ‘очень мало чего-л.’, ПЕТУХУ ЗАДАВИТЬСЯ ‘очень мало’, НА ЗАДНИЙ ЗУБ ‘очень мало чего-н.’). Специфической грамматической особенностью разряда неопределенно-количественных фразеологических единиц является их регулярная сочетаемость с именами существительными и местоимениями, стоящими в форме родительного падежа: существительные могут быть конкретными, вещественными, собирательными, абстрактными, но при этом они обязательно должны обозначать то, что потенциально может быть подвергнуто счету или измерению. Диалектные неопределенно-количественные фразеологические единицы могут выполнять в предложении функцию подлежащего, дополнения и сказуемого. Их типичными синтаксическими моделями являются: Подлежащее (сочетание неопределенно-количественного фразеологизма и существительного в форме Род. п.) + СКАЗУЕМОЕ; ДОПОЛНЕНИЕ (в форме Род. п.) + СКАЗУЕМОЕ (неопределенно-количественный фразеологизм); СКАЗУЕМОЕ + ДОПОЛНЕНИЕ (сочетание неопределенно-количественного фразеологизма и существительного в форме Род. п.).

VII. Местоименные фразеологические единицы указывают на лицо (БРАТ И СВАТ ‘каждый, всякий, любой’, И С ПЕШИМ, И С КОННЫМ, И С ЛЕШИМ ‘со всяким, с любым, с каждым’), предмет (ВСЯКО МЕСТО ‘всё, что угодно; всякий, какой угодно’, КАЖНУ ДЫРУ ‘всё, многое’), признак лица или предмета (ВСЯКИЙ–ВСЯКУЩИЙ 1. ‘всех возможных видов, разнообразный’, 2. ‘из разных мест, разных национальностей’, КАЖДЫЙ–ВСЯКИЙ ‘любой’), отсутствующее количество лиц или предметов (НИ КАПОЧКИ ‘нисколько’, НИ ЗВАНЬИЦА ‘нисколько’). Грамматическая характеристика диалектных фразеологических единиц выявляется исходя из их соотношения с различными разрядами местоименных слов. К местоименным фразеологизмам, способным выступать вместо местоимений–существительных, относятся единицы, замещающие личные (МОЯ ДУША ‘я, я сам’), определительные (ВСЯКОЕ МЕСТО ‘всё, что угодно’), вопросительные (КАКА ЗАДНИЦА? ‘кто?’), отрицательные (НИ АЗ, НИ ГЛАЗ ‘ничего’), неопределенные местоимения (ЧЕЛОВЕК–ДРУГОЙ ‘кое-кто, один человек, некто’). К немногочисленным местоименным фразеологизмам, способным выступать вместо местоимений–прилагательных, относятся единицы, замещающие определительные местоимения (ЛЮБОЙ И КАЖНЫЙ ‘всякий’, СЫРЫМ И ВАРЁНЫМ ‘всё и во всяком виде’). К местоименным фразеологизмам, способным выступать вместо местоимений–числительных, относятся единицы, замещающие отрицательное местоимение нисколько (НИ КАПОЧКИ ‘нисколько’). В предложении местоименные фразеологизмы выполняют синтаксическую функцию согласно тому, местоимения какой «частеречной принадлежности» они заменяют: если они заменяют местоимения–существительные или субстантивированные местоимения–прилагательные, то им свойственна функция подлежащего или дополнения; если они заменяют местоимения–прилагательные, то для них характерна функция определения или сказуемого; если они заменяют местоимение–числительное, то выполняют при этом функцию дополнения. Типичными синтаксическими моделями диалектных местоименных фразеологических единиц являются: ПОДЛЕЖАЩЕЕ (местоименный фразеологизм) + СКАЗУЕМОЕ; СКАЗУЕМОЕ + ДОПОЛНЕНИЕ (местоименный фразеологизм); ПОДЛЕЖАЩЕЕ + СКАЗУЕМОЕ (местоименный фразеологизм); ДОПОЛНЕНИЕ + СКАЗУЕМОЕ (местоименный фразеологизм).

VIII. Адвербиально-предикативные фразеологические единицы выражают значение отношения кого-либо к кому-либо или к чему-либо и разделяются на следующие семантические группы: 1. обозначают одобрительное или неодобрительное отношение кого-либо к чему- или кому-либо (К СЕРДЦУ ‘нравится’, ПО УМУ ‘по нраву’); 2. выражают безразличное отношение, отсутствие интереса кого-либо к чему- или кому-либо (КАК ПЕТУХУ ТРОСТОЧКА ‘совсем, ничуть, совершенно не нужен, не интересует’, ДО ОБУХА ‘безразлично, неинтересно’); 3. выражают привычность / непривычность чего-либо для кого-либо (В ОБЫЧАЙ ‘привычно’, НЕ С ПРИВЫКУ ‘с непривычки’). Адвербиально-предикативные фразеологизмы характеризуются неизменяемостью и, следовательно, отсутствием формоизменительных грамматических категорий. Однако в некоторых случаях при помощи связки, координирующей с подлежащим в роде и числе, адвербиально-предикативные фразеологические единицы могут выражать временнoе значение. Адвербиально-предикативные фразеологические единицы всегда употребляются в двусоставных предложениях в функции сказуемого в общей синтаксической модели ПОДЛЕЖАЩЕЕ (со значением объекта) + СКАЗУЕМОЕ (адвербиально-предикативный фразеологизм) + ДОПОЛНЕНИЕ (существительное или местоимение в форме Дат. п. со значением субъекта). Разновидности этой модели зависят от того, чем выражено подлежащее.

IX. Модальные фразеологические единицы, выражая различные волеизъявления говорящего, обозначают его рациональную реакцию на что-либо и входят в несколько семантических групп со значениями: уверенность или неуверенность в чем-либо (БАТЮШКО БОГ, ИСТИННЫЙ ХРИСТОС! ‘уверения в правоте, божба’), желательность или нежелательность чего-либо (ЧУР НА ОКРУГ! ‘оборони Бог!’), пожелание кому-либо в соответствии с требованиями этикета (КАНУН ДА ЛАДАН! ‘пожелание на похоронах или поминках’), недоброе пожелание кому-либо (КОРОЧУН ТЕБЕ НА ЯЗЫК ‘пожелание болезни’), уступка кому- или чему-либо в безвыходной ситуации (КРЕСТИ КОЗЫРИ ‘увы, делать нечего’), итог сказанному или реакция на сказанное (ВОТ БАРЫШ КАКОЙ ‘вот какое дело’), обращение с просьбой к кому-либо (БУДЬ РОДНОЙ ‘будь добр’). Модальные фразеологизмы являются, как правило, неизменяемыми единицами. Они в большинстве своем лишены синтаксических связей со словами и, следовательно, не образуют фразеолексических сочетаний. Лишь те единицы, которые выражают разного рода пожелания, могут иметь синтаксическое распространение личными (реже — притяжательными) местоимениями, указывающими на того, кому то или иное пожелание адресовано.

X. Междометные фразеологические единицы являются вербальной репрезентацией эмоций и служат для передачи душевных состояний, ощущений, непроизвольных эмоциональных реакций говорящего: его радости, восхищения, досады, недовольства, удивления, испуга, огорчения и др. Одни и те же междометные единицы способны выражать самые разные чувства. Такое явление называют полиэмоциональностью междометных фразеологизмов, которая затрудняет «семантическую» дифференциацию последних. Представляется, что более или менее определенно диалектные междометные фразеологические единицы можно разделить на следующие группы: 1. «однозначные» фразеологизмы, использующиеся для выражения чувства горечи, досады, огорчения, недовольства, разочарования и т. п. (БЕДА БЕДНАЯ ‘междометие, горестное восклицание’, ЕПИШКИНО ГОРЕ! ‘восклицание, выражающее чувство досады’, ВОТ САМАРА–ГОРОД! ‘выражение неудовольствия, раздражения, досады’); 2. «многозначные» фразеологизмы, в разных контекстах выражающие разные чувства (БОГ ДА ХРИСТОС ‘выражение удивления, раздражения и т. п.’, МАТЕРИ САНИ ‘эмоциональное восклицание (досада, удивление)’, ЛАДОШКИ КРЕСТНЫЕ! ‘восклицание, выражающее различные чувства’). Междометные фразеологизмы не изменяются и не имеют никаких грамматических категорий. В любом предложении они занимают синтаксически изолированную позицию, никак не связаны с другими словами и не являются членами предложения.

Второй параграф Главы 2 посвящен анализу переходных явлений, которые наблюдаются в системе лексико-грамматических разрядов диалектных фразеологизмов. Здесь рассматриваются такие факты фразообразования, которые связаны с грамматикой диалектной фразеологической единицы, а именно с переходом фразеологизмов из одного лексико-грамматического разряда в другой: в центре внимания находятся процессы образования адъективных и глагольно-пропозициональных фразеологических единиц от глагольных фразеологизмов, а также отражение этих явлений в лексикографической практике.

В первом разделе параграфа анализируется процесс перехода глагольных диалектных фразеологизмов в адъективные единицы, что наблюдается при закреплении глагольного компонента в одной грамматической форме (преимущественно в форме 3 лица настоящего или будущего времени: ОДНИХ ДРОВ НЕ ЕСТ ‘о неприхотливом, неразборчивом в еде человеке’, МОЛОКА НЕ РАЗОЛЬЁТ ‘ленивый’), при этом фразеологизм утрачивает процессуальное значение и приобретает значение постоянного признака лица или, реже, предмета. Такие фразеологические единицы, которые подверглись процессу «обезглаголивания» и ассимилировались с классом адъективных оборотов, распределяются на несколько семантических групп: обозначают физическое состояние человека (ГОРУ ПЕРЕЕДЕТ ‘очень здоров, силен, вынослив’), обозначают внешние качества человека (ГВОЗДИ ИЩЕТ ‘о горбатом человеке’), характеризуют ленивого, празднолюбивого человека (ПОСТРОМКИ НЕ ПЕРЕРВЁТ ‘о ленивом, нерадивом человеке’), характеризуют ловкого, изворотливого человека (МЕЖДУ ГЛАЗ НОС УПРЁТ ‘о ловком, хитром человеке, воре’), характеризуют бойкого, непоседливого человека (НА БОКУ ДИРУ ВЕРТИТ ‘о непоседливом человеке’), характеризуют умелого, искусного человека (НА БОРУ ХЛЕБА ДОСТАНЕТ ‘о ловком, умелом работнике’), характеризуют жадного, скупого человека (КАМНЯ НЕ ДАСТ ГОЛОВУ РАЗБИТЬ ‘о жадном’). Значение этих фразеологических единиц связано не с процессуальностью, а с качественной характеристикой лица или предмета, что проявляется и на грамматическом уровне: в словарных статьях, которые возглавляет глагольный фразеологизм, являющийся источником для образования адъективной фразеологической единицы, нередко наблюдается нарушение видовой соотносительности между глагольным компонентом в заголовке и глаголом в дефиниции. Ср.: ВЫПРОСИТЬ У ПОПА КОБЫЛУ ‘быть смелым, нахальным’, ИЗ ПЕСКУ ВЕРЁВКУ СВИТЬ ‘быть хорошим мастером, умельцем’, УХО С ГЛАЗОМ ВЫРВАТЬ ‘быть деятельным, активным, смелым’ и др. Подобные попытки истолковать якобы глагольную фразеологическую единицу через инфинитивный оборот вряд ли можно считать удачными: в приведенных примерах обозначается постоянный признак лица, значение качественной характеристики превалирует над процессуальностью, поэтому толкование вернее было бы давать по атрибутивной формуле, избегая таким образом грамматических характеристик, свойственных глагольным фразеологическим единицам (например: У ПОПА КОБЫЛУ ВЫПРОСИТ ‘смелый, нахальный’, ИЗ ПЕСКУ ВЕРЁВКУ СОВЬЁТ ‘мастеровитый, умелый’, УХО С ГЛАЗОМ ВЫРВЕТ ‘деятельный, активный, смелый’), тем более что по значению эти фразеологизмы вписываются в приведенные выше семантические группы «отглагольно-адъективных» фразеологических единиц. Возможность перехода глагольных фразеологических единиц в разряд адъективных может быть обусловлена тем, что одна из синтаксических моделей, характерных для фразеолексических сочетаний адъективных фразеологизмов, совпадает с типичной для глагольных фразеологизмов синтаксической моделью.

Во втором разделе реферируемого параграфа рассматривается процесс «пассивизации» глагольных фразеологизмов, свойственный, во-первых, единицам, которые управляют существительными, способными взять на себя функцию подлежащего (например: СВЯЗАТЬ ПО РУКАМ И НОГАМ кого > кто-л. СВЯЗАН ПО РУКАМ И НОГАМ), и, во-вторых, единицам, которые включают существительные в винительном падеже в свой компонентный состав (например: СПУТАТЬ ВСЕ КАРТЫ > ВСЕ КАРТЫ СПУТАНЫ). В словарях русских народных говоров многие фразеологические единицы, выступающие с причастной формой в составе, оформлены как глагольные. Эта причастная форма, которая представляет собой исключительно краткое страдательное причастие прошедшего времени, входит в состав фразеологизмов, относящихся к разным типам. Различие этих типов зависит от структуры глагольного фразеологизма: 1. если в составе фразеологической единицы прямой винительный падеж не реализован, то причастие, образованное от глагольного компонента, формирует причастную форму глагольного фразеологизма (например, ВЫРАСТИТЬ НА ДОЛОНКЕ ‘избаловать’ > ВЫРАЩЕН НА ДОЛОНКЕ); 2. если в состав фразеологической единицы входит управляемое переходным глаголом существительное в винительном падеже, то причастие, образованное от глагольного компонента, формирует фразеологизм другого лексико-грамматического разряда — не глагольный, а глагольно-пропозициональный (например, НАЛОМАТЬ ЯЗЫК ‘научиться говорить на местном наречии’ > ЯЗЫК НАЛОМАН у кого). По отношению как к глагольным, так и к глагольно-пропозициональным фразеологизмам можно говорить о наличии в каждом случае своей собственной парадигмы, своей собственной совокупности фразеоформ, ср.: глагольный фразеологизм (все формы имеют значение действия): НАЛОМАТЬ ЯЗЫК, НАЛОМАЛ (-А, -О, -И) ЯЗЫК, НАЛОМАЮ (-ЕШЬ, -ЕТ, -ЕМ, -ЕТЕ, -ЮТ) ЯЗЫК, НАЛОМАЛ (-А, -О, -И) БЫ ЯЗЫК, НАЛОМАЙ (-ТЕ) ЯЗЫК, НАЛОМАВШИЙ (-АЯ, -ЕЕ, -ИЕ) ЯЗЫК, НАЛОМАВ ЯЗЫК; глагольно-пропозициональный фразеологизм (все формы имеют значение состояния): ЯЗЫК НАЛОМАН у кого, ЯЗЫК БЫЛ НАЛОМАН у кого, ЯЗЫК БУДЕТ НАЛОМАН у кого, ЯЗЫК БЫЛ БЫ НАЛОМАН у кого. Такие глагольно-пропозициональные фразеологизмы следовало бы либо подавать в отдельных словарных статьях, либо, поместив внутри словарной статьи глагольного фразеологизма, предусмотреть для них специальную филиацию и выделить их красной строкой, шрифтом или каким-то иным способом, указав тем самым на особость и реальность их употребления.

Итак, категориальная идентичность диалектных и литературных фразеологизмов позволила применить лексико-грамматическую классификацию фразеологических единиц русского литературного языка, включающую десять разрядов, к фразеологическому составу русских говоров. Такое сопоставление диалектной и литературной фразеологии показывает их общие и различительные черты как в грамматическом, так и в семантическом плане. В говорах, как и в литературном языке, все лексико-грамматические разряды фразеологизмов распадаются на семантические группы, однако в некоторых случаях налицо оказываются существенные различия в соотношении этих групп между собой по сравнению с их литературным аналогом. Например, разряд диалектных глагольно-пропозициональных фразеологизмов отличается от соответствующего разряда в литературном языке наличием весьма обширной группы единиц, обозначающих бессубъектное состояние; эту группу по праву можно назвать «очагом фразеологичности», что несколько приглушает общепризнанную антропоцентрическую доминанту во фразеологии и показывает достаточно высокую значимость и других сфер и реалий в жизнедеятельности человека. В разряде диалектных именных фразеологизмов группа единиц, обозначающих лицо, имеет свои яркие отличительные показатели: в русских говорах фразеологическая номинация лиц любого (чаще женского) пола характеризуется очень высокой степенью гендерной маркированности, что проявляется в способности многих личных фразеологизмов обозначать либо исключительно мужчину, либо исключительно женщину. Такие данные показательны, например, как средство решения проблем, которые могут составить предмет «гендерной фразеологии» (по терминологии А. М. Эмировой).

Роль лексико-грамматической характеристики и необходимость и возможность установления принадлежности каждого диалектного фразеологизма к определенному лексико-грамматическому разряду подчеркивается многочисленными реальными примерами из словарей русских говоров, в которых наблюдается смешение разных единиц именно по причине невнимания к объективно существующей в народном языке лексико-грамматической квалификации фразеологизмов. С течением времени изменение лексико-грамматической характеристики того или иного фразеологизма вполне реально. Это может означать как переход фразеологической единицы из одного лексико-грамматического разряда в другой (в нашем случае речь шла о переходе из разряда глагольных фразеологизмов в разряд адъективных единиц), так и образование новой фразеологической единицы при условии одновременного сохранения в составе диалектной фразеологии исходного фразеологизма (в нашем случае рассматривалось образование глагольно-пропозициональных фразеологических единиц от глагольных фразеологизмов). В процессе таких преобразований глагольный фразеологизм претерпевает ряд изменений в форме, в лексическом и грамматическом значении. И переход в разряд адъективных единиц, и образование глагольно-пропозициональных единиц стали возможны в результате ослабления у глагольных фразеологизмов процессуального значения. У «отглагольных» адъективных и глагольно-пропозициональных фразеологических единиц можно отметить сужение круга глагольных грамматических категорий по сравнению с глагольными фразеологизмами. Лексикографическое воплощение подобных преобразований в сфере глагольной фразеологии пока отличается непоследовательностью даже в рамках одного источника, к чему следует относиться критически, поскольку научная ценность любого словаря определяется не только категориальной однотипностью включенных в него единиц, но и однотипностью их лексикографической разработки.

Третья глава «Синтагматика фразеологической единицы в диалектном словаре» состоит из трех параграфов и посвящена сочетаемости диалектных фразеологизмов. В речи фразеологические единицы употребляются не изолированно, а сочетаются со словами, при этом возникают фразеолексические сочетания. Сочетаемость (и грамматическая, и лексическая) — постоянное и важное свойство фразеологической единицы, определяющее правильное установление компонентного состава, точность определения значений фразеологизмов и дифференциацию этих значений. Лексическая сочетаемость фразеологизмов с определенным кругом слов обусловливается лексическими значениями фразеологизма и слова, а грамматическая сочетаемость — лексико-грамматическими свойствами фразеологизма и слова.

Первый параграф Главы 3 посвящен грамматической сочетаемости диалектных фразеологизмов. В общих толковых и особенно в специальных фразеологических словарях современного русского литературного языка сведения о синтаксической связи фразеологизмов со словами отражены достаточно полно (способы такой связи показываются с помощью местоимений, которые располагаются после заголовка словарной статьи ). В словарях русских народных говоров, даже появившихся совсем недавно, имеющийся опыт лексикографического отражения отношений фразеологических единиц со словами практически не использован. Проявляется это в том, что обязательная грамматическая сочетаемость фразеологизмов в подавляющем большинстве случаев находит отражение лишь в иллюстративном материале, а компонентный состав фразеологических единиц часто «размывается» при включении в него слов–сопроводителей. В излагаемом параграфе анализируется презентация грамматической сочетаемости диалектных фразеологических единиц в заголовках словарных статей, а также реализация ее в иллюстрациях употребления фразеологизмов. Показывается роль грамматической сочетаемости в разработке многозначных фразеологизмов, поскольку зачастую единицам, выдаваемым за неоднозначные, приписываются значения, не координирующие друг с другом в грамматическом отношении. Прослеживается соотношение лексико-грамматической характеристики и грамматической сочетаемости фразеологизмов и устанавливается, что грамматические расхождения между представленными отдельными значениями того или иного будто бы многозначного фразеологизма не позволяют признать его одной единицей (это наблюдается в тех случаях, когда в словарной статье под видом разных значений одного и того же фразеологизма помещаются единицы, относящиеся к разным лексико-грамматическим разрядам и различающиеся грамматической сочетаемостью).

Второй параграф Главы 3 посвящен лексической сочетаемости диалектных фразеологизмов, особенностью которой является то, что различные фразеологизмы имеют неодинаковую степень связанности со словами контекста. Проявляя как свободное, так и связанное функционирование, диалектные фразеологические единицы характеризуются сочетаемостью широкой (сочетаются со значительным количеством слов, различных по семантике), ограниченной (сочетаются со словами определенной тематической группы) и единичной (сочетаются только с определенными словами). В параграфе доказывается, что сочетаемость фразеологической единицы со словами теснейшим образом связана с ее лексико-грамматической принадлежностью: приуроченность фразеологизма к тому или иному разряду объективно определяет и его границы, и его сочетаемость, и тип его дефиниции. Достоверное определение компонентного состава и сочетаемости фразеологической единицы возможно только при учете того, к какому лексико-грамматическому разряду она относится. Неразличение, с одной стороны, фразеологизмов и, с другой стороны, фразеолексических сочетаний влечет за собой игнорирование принадлежности фразеологизма к определенному лексико-грамматическому разряду и смешение этих разрядов. В результате компонентный состав фразеологизмов очень часто расширяется за счет слов обязательного лексического окружения, однотипность оформления фразеологических единиц в словарях русских говоров при этом нарушается, ср., например: НА ВСЮ ДУРЯГУ ‘очень громко’ [НОС 2, 110], с одной стороны, и СТОНАТЬ НА ВСЮ ДУРЯГУ ‘кричать громко’ [НОС 10, 162], с другой стороны. Подобные примеры свидетельствуют о том, что во многих случаях не учитывается при лексикографической разработке фразеологической единицы роль такого ее важного параметра, как лексическая сочетаемость. Диалектная лексикографическая практика свидетельствует, что из всех лексико-грамматических разрядов наибольшему риску неразличения фразеологической единицы, с одной стороны, и фразеолексического сочетания, с другой стороны, подвержены фразеологизмы, относящиеся к адъективным, адвербиальным, неопределенно-количественным и местоименным единицам.

Третий параграф реферируемой главы посвящен диалектным фразеолексическим сочетаниям, образующимся при соединении друг с другом фразеологизмов и слов, отношения которых строятся на основе как грамматической, так и лексической связи. Соответственно в данном параграфе первый раздел посвящен анализу фразеолексических сочетаний, отражающих грамматическую сочетаемость фразеологизма, второй раздел — анализу фразеолексических сочетаний, отражающих лексическую сочетаемость фразеологизма. По отношению к обоим видам сочетаемости можно утверждать, что связи фразеологических единиц и слов реализуются по-разному. Это может быть связь: 1. обязательная (фразеологизмы не употребляются вне сочетания с определенными словами) и необязательная (фразеологизмы употребляются вне сочетания с теми или иными словами); 2. вариативная (близкие смысловые отношения между фразеологизмом и его словесным окружением в пределах фразеолексического сочетания могут реализовываться разными формальными средствами) и невариативная (сочетаемость фразеологической единицы проявляется лишь в одном-единственном варианте равноправного или зависимого от нее слова); 3. регулярная (синтаксические связи воспроизводятся постоянно) и нерегулярная (синтаксические связи встречаются редко); 4. односторонняя (фразеологическая единица сочетается с одним словом) и неодносторонняя (фразеологическая единица сочетается с несколькими словами); 5. предикативная (фразеолексическое сочетание образует грамматическую основу предложения) и непредикативная (фразеолексическое сочетание выступает как составной элемент предложения, но не образует при этом его грамматическую основу); 6. равноправная (компоненты фразеолексического сочетания координируют друг с другом) и неравноправная (один из компонентов во фразеолексическом сочетании зависит от другого). Прибегая к типологии периодов, выделенных М. В. Влавацкой по отношению к лексикографической фиксации сочетаемостных свойств слов, следует признать, что фиксирование и лексической, и особенно грамматической сочетаемости фразеологических единиц в диалектных словарях пока соответствует «иллюстративному» периоду в русской истории лексикографического отражения сочетаемости лексем (когда лексические и грамматические связи заголовочных слов демонстрировались в контекстах, с помощью иллюстративных примеров) . Очевидно, что для современной русской диалектной фразеографии актуальна необходимость в совершенствовании лексикографической подачи особенностей синтаксической связи фразеологизмов и слов в пределах фразеолексического сочетания. Анализ формальных и смысловых отношений фразеологической единицы и окружающих ее слов, возникающих в пределах фразеолексических сочетаний, дает основание утверждать, что взаимоотношения, которые характеризуются обязательностью и, соответственно, регулярностью, должны неукоснительно находить отражение в заголовочной части словарной статьи, посвященной разработке фразеологизма. Пока же примеры достойного лексикографического оформления объективных синтаксических связей диалектной фразеологической единицы с ее непременным словесным окружением составляют ничтожную долю от общего количества всех имеющихся в современных диалектных словарях случаев, требующих такого оформления. Сегодня в подавляющем большинстве грамматическая сочетаемость фразеологических единиц в диалектных словарях не репрезентируется. Лексическая сочетаемость фразеологической единицы в диалектном словаре представлена полнее и может быть охарактеризована по рассматриваемым признакам уже на уровне заголовка словарной статьи.

Четвертая глава «Парадигматика диалектных фразеологических единиц» состоит из двух параграфов, первый из которых посвящен анализу отражения парадигматических отношений фразеологизмов в словарях русских говоров. Здесь анализируются способы лексикографической подачи многозначных диалектных фразеологических единиц, а также единиц, находящихся в отношениях вариативности, синонимии, антонимии. Анализ проводится с точки зрения возможности получения информации об этих отношениях и с точки зрения корректности их лексикографической разработки.

В словарях русских народных говоров лишь примерно 5 % фразеологических единиц представлены как имеющие более одного значения. Для разграничения разных значений одного и того же фразеологизма существует несколько критериев, которые в диалектных словарях могут иметь как эксплицитное, так и имплицитное выражение. Эксплицитные признаки многозначности реализуются в качестве самостоятельных элементов словарной статьи, и к ним относится прежде всего указание на сочетаемость фразеологизма — лексическую и/или грамматическую. Имплицитные признаки обнаруживаются в других элементах словарной статьи, главным образом в толковании и в иллюстративном материале. Более других развивают многозначность такие устойчивые сочетания, которые, выполняя функцию вторичной номинации, называют предмет не прямо, а через образное представление о нем (ЛЯГУШЬЕ ПЛАТЬЕ 1. ‘лягушачья кожа’, 2. ‘зеленая ряска, покрывающая поверхность воды’). Значительным количеством представлены и многозначные диалектные фразеологизмы метафорического характера, которые могут быть соотнесены со свободными словосочетаниями аналогичного лексического состава (ДВОЕПЕТЕЛЬНАЯ КАЧУЛЯ1. ‘непостоянный человек’, 2. ‘нерешительный человек’). В говорах многозначные фразеологизмы обнаруживают преимущественно не более двух–трех значений, причем в структуре этих значений крайне редко выделяются смысловые оттенки. Словарные материалы, однако, свидетельствуют о том, что смысловые оттенки при отдельных значениях диалектных фразеологических единиц могут быть представлены более широко, а выделение самостоятельных значений той или иной единицы зачастую не является оправданным, поскольку в контекстах, иллюстрирующих употребление фразеологизмов, значения последних могут либо практически совмещаться, либо соотноситься друг с другом как отдельное значение и его разновидность (оттенок), ср., например: ОБОЙТИ (ОБЕГАТЬ) РУССУ И ЛАДОГУ <...>2. ‘много познать в жизни’: Ваня-то обошел Руссу и Ладогу, тяпнул горюшка. Этот дедко Русу и Ладогу обошел, всё знает. (Новг.), 3. ‘много испытать плохого’: Чего мы только в жизни не видели, как говорят, Русу и Ладогу обошли. (Ст.). [НОС, 6, 99] — думается, при значении ‘много познать в жизни’ следовало бы поместить оттенок ‘испытать в жизни много плохого’. Подобные примеры показывают, как в семантике диалектных фразеологических единиц может проявляться диффузность, когда «одно значение незаметно переходит в другое» . В некоторых случаях по отношению к разрабатываемым в словарях русских народных говоров фразеологизмам не приходится говорить о многозначности по другой причине: представленный в словарных статьях иллюстративный материал убедительно свидетельствует о том, что разные значения принадлежат не одной, а разным единицам, отличающимся друг от друга по компонентному составу и, как следствие, по лексико-грамматической принадлежности, ср., например: ЖРАТЬ ЗАВЁРТКУ 1. ‘о безвыходном положении’: Не знаю, что и делать, хоть завёртку жри. (Ст.), 2. ‘голодать’: Если не работаешь, жрать завёртку тебе. (Новг.). [НОС, 2, 140] — представляется, что первое значение должно сопровождать другую (не глагольную, а модальную) фразеологическую единицу ХОТЬ ЗАВЁРТКУ ЖРИ, являющуюся выражением чувства отчаяния, бессилия при невозможности найти выход из тяжелого положения.

Что касается вариантности компонентов фразеологизма, то здесь следует различать изменение его компонентного состава, во-первых, для того чтобы «индивидуализировать, усилить структурные и семантические различия между отдельными единицами» , и, во-вторых, «для формального выражения отношений и связей фразеологизма со словами в предложении» . В первом случае речь идет о вариантах, во втором — о парадигматических формах фразеологизма. Фразеологические варианты имеют общее значение, характеризуются полным тождеством образной структуры и экспрессивно-стилистической окраски, могут параллельно функционировать в различных контекстах. Вариантность фразеологизмов в говорах имеет более широкие рамки по сравнению с фразеологической вариантностью в литературном языке, и это связывается с особенностью их функционирования, а именно — с употреблением в устной речи. Вариантность диалектных фразеологизмов, как правило, находит отражение в региональных словарях, при этом авторы последних могут, во-первых, целенаправленно оговаривать во вступительных статьях как типы лексикографируемых фразеологических вариантов, так и принципы их подачи (это относится прежде всего к словарям специальным, фразеологическим, и повышает тем самым их реноме). Во-вторых, вводная статья может вообще не содержать информации о том, будут ли в словаре (и если будут, то как именно) подаваться фразеологические варианты: данное замечание касается прежде всего словарей общего типа, тем не менее и на страницах этих лексикографических источников варианты диалектных фразеологизмов находят свое место. Варианты диалектных фразеологизмов могут быть представлены как в одной, так и в разных словарных статьях. Первый вариант оформления фразеологических вариантов является более приемлемым, поскольку он позволяет избежать разночтений как в заголовочных, так и в толковательных частях словарных статей, подчас допускаемых при разрозненном отражении вариантов одной и той же фразеологической единицы, ср., например: ВКРУГ БАНИ ДА В БАНЮ ‘без венчания (о свадьбе)’ [ФСПГ, 17] и СВАДЬБА ВКРУГ БАНИ ДА ЗА БАНЮ ‘свадьба без венчания и без соблюдения обрядов’ [ФСПГ, 322] и др. Подобно фразеологическим вариантам могут быть оформлены и разные фразеологические единицы, отличающиеся друг от друга компонентным составом и относящиеся к разным лексико-грамматическим разрядам, ср., например: ГОДЫ (ДО ГОДОВ) ДОШЛИ ‘пришло время совершеннолетия, взрослого состояния’: Теперь йей уж годы дошли, йей взамуш пора. (Онеж. Прн.). <...> Рас пошли в войну, до годоф не дошли, вокурат ф сенокос. (Карг. Лдн.). [АОС 11, 290] — в одну словарную статью помещены фразеологизмы глагольно-пропозициональный (ГОДЫ ДОШЛИ кому ‘кто-либо стал совершеннолетним, взрослым’) и глагольный (ДОЙТИ ДО ГОДОВ ‘стать совершеннолетним, взрослым’). Парадигматические формы, возникающие при склонении или спряжении опорного компонента фразеологической единицы и показывающие отношения последней со словами в речи, нередко подаются в качестве вариантов того или иного фразеологизма, при этом зачастую отнюдь не охватывая всю его парадигму, полный объем которой оказывается представленным только в иллюстративной части словарной статьи, см., например: ВСЯКО МЕСТО (ВСЯКОГО МЕСТА) ‘о многом, всяком, разнообразном’ [СРГК 1, 250], С НЕБА ПАДАТ (ПАЛО) ‘достается без труда, легко’ [ФСПГ, 259] и др. Несомненно, в словаре парадигматические формы фразеологизма должны быть четко отграничены от его формальных вариантов, так как один и тот же фразеологизм может иметь, с одной стороны, парадигматические формы, с другой — формальные варианты компонентов.

Синонимические объединения диалектных фразеологических единиц в словарях, исповедующих идеографический принцип, устанавливаются благодаря распределению материала по рубрикам. В общих словарях синонимы могут быть выявлены благодаря пометам «То же, что...» и «Ср.», например: БАРАБОШКУ НЕСТИ — то же, что АЛИЛЮШКИ РАЗВОДИТЬ ‘разговаривать о чем-то несерьезном, незначительном, болтать вздор, пустяки’ [СВГ 1, 21]; ВОЙТИ В ДОМ ‘женившись, поселиться в доме жены’, ср. ВЫЙТИ В ЖИВОТЫ [СВГ 1, 77]. Материалы современных диалектных словарей позволяют составлять междиалектные фразеологические ряды, единицы в которых имеют одинаковое или близкое значение (ср., например, глагольно-пропозициональные фразеологизмы с общим значением «где-либо слишком много народа»: ИГЛЫ НЕ ПРОПИХАТЬ (НЕ ПРОТОЛКНУТЬ) ‘очень много (о большом скоплении людей)’ [СРГК 2, 264], НЕГДЕ КУРИЦЕ НАСТУПИТЬ ‘очень тесно’ [ФСРГС, 120], КИСЛОМУ ЯБЛОКУ НЕ ПРОКАТИТЬСЯ ‘многолюдно (о большом скоплении людей)’ [МИСНФ, 160] и др.). Подобные красочные вереницы русских диалектных фразеологизмов могли бы претендовать на специальную словарную фиксацию, поскольку ими легко продолжить уже зафиксированные ряды синонимов русского языка. Например, наша подборка может дополнить такой синонимический ряд из «Толкового словаря фразеологических синонимов русского языка» (под ред. В. П. Жукова), как ЯБЛОКУ НЕГДЕ (НЕКУДА) УПАСТЬ, <ШАГУ> НЕГДЕ (НЕКУДА) СТУПИТЬ, ПЛЮНУТЬ НЕГДЕ (НЕКУДА), ИГОЛКУ (ИГОЛКИ) НЕГДЕ (НЕКУДА) ВОТКНУТЬ (ПРОСУНУТЬ), ДОХНУТЬ (ДЫХНУТЬ) НЕГДЕ, ПАЛЬЦЕМ НЕГДЕ (НЕКУДА) ТКНУТЬ, поданных со значением «в огромном количестве (обычно о большом скоплении людей в каком-л. месте)».

Поиск фразеологизмов–антонимов в общих диалектных словарях весьма затруднен, они могут быть обнаружены лишь при условии, если исследователь сделает сплошную выборку фразеологического материала из всего корпуса словаря, ср., например: КОНЬ МАЛО ‘много’ [СРГК 3, 193] и КОНЬ МНОГО ‘мало’ [СРГК 3, 242]. В отличие от общих словарей, в словарях специальных обнаружить фразеологизмы–антонимы бывает не сложно. При гнездовом способе размещения фразеологические антонимы, включающие в состав один и тот же компонент, оказываются практически рядом. См., например, «Фразеологический словарь пермских говоров», где за одной общей вокабулой Стоить обнаруживаются антонимичные единицы В ПОДМЁТКИ НЕ СТОИТЬ ‘быть хуже кого-л.’ и ЦЕЛКОВОГО СТОИТЬ ‘обладать ценными качествами, значимостью’. В достаточно большом количестве антонимы представлены в диалектных фразеологических словарях идеографического типа, где есть разделение на рубрики, противопоставляющие те или другие понятия.

Итак, современные словари русских говоров могут дать информацию о любых парадигматических связях и отношениях в сфере фразеологии: о многозначности и варьировании фразеологических единиц, об их принадлежности к синонимическим рядам и антонимическим парам, семантическим полям и иным смысловым объединениям. Однотипным представлением во всех диалектных словарях характеризуется лишь многозначность фразеологических единиц; вариантность и синонимия имеют неоднозначную презентацию; в идеографических диалектных словарях находим тематические и семантические поля, группы, блоки, в пределах которых возможно установить синонимические и антонимические отношения фразеологизмов. Что касается правомерности лексикографической разработки парадигматических отношений, в которые вовлечены те или иные диалектные фразеологические единицы, то во многих случаях следует отметить несоблюдение границ компонентного состава фразеологизмов, влекущее за собой игнорирование лексико-грамматической принадлежности последних и, как следствие, ошибочное оформление их многозначности (которая может оказаться мнимой), вариантности (которая также может быть фиктивной) и синонимии (которая может смешиваться с вариантностью).

Во втором параграфе Главы 4 рассмотрены парадигматические отношения диалектных фразеологизмов, установление которых предполагает исследование отдельных фразеологических блоков, существующих внутри обширного фразеологического массива русских народных говоров. Фразеологический состав любого говора имеет системный характер. Это означает, что каждая диалектная фразеологическая единица, существуя в рамках определенной системы, занимает в ней свое место и по тем или иным признакам соотносится с другими ее единицами. Парадигматические группировки (лексико-грамматические разряды, тематические или семантические группы, фразеологизмы–синонимы, фразеологизмы–антонимы) находятся в определенных иерархических отношениях: фразеологические синонимы и антонимы могут быть выделены лишь в рамках семантических групп, являющихся составными частями лексико-грамматических разрядов фразеологизмов, а последовательность семантического анализа той или иной понятийной категории в приложении к фразеологии может иметь следующий вид: понятийная категория < семантические поля < лексико-грамматические разряды < семантические группы < синонимические ряды, антонимические пары; варианты. По этой схеме сделан анализ понятийных категорий «Количество» и «Состояние» (анализ «сверху вниз» идет от тех или иных тематических объединений к отдельным единицам, анализ «снизу вверх» — от значения конкретной единицы к ее полевой принадлежности), который показывает, что для исчерпывающего описания любой понятийной категории необходимо выявление всех как смысловых, так и грамматических связей, обеспечивающих существование ее как системы. Очевидно, что внутри каждой категории существуют центры и периферии: первые включают единицы, обладающие наибольшим набором общих признаков, во вторые входят все остальные единицы.

В пятой главе «Принципы лексикографического описания диалектной фразеологии» проблема отдельности фразеологизма и определения у него отличительных признаков по сравнению как со словом, так и со словосочетанием рассматривается с лексикографической точки зрения. Устанавливается, что в диалектных словарях общего типа отсутствует четкость в определении объекта и предмета описания по отношению к фразеологическому сегменту народных говоров, что приводит к потере фразеологического материала и к смешению его с материалом лексическим. Потеря фразеологического материала означает, что он обнаруживается лишь среди иллюстраций употребления той или иной диалектной лексемы. Наиболее очевидным это становится при проявлении интереса к вариантности фразеологических единиц, когда оказывается, что одному или нескольким из реально существующих вариантов отказано в фразеологическом статусе, например: БИТЬ ЯЗЫКОМ ‘пустословить, говорить вздор’ [ЯОС 1, 60], БОРОНИТЬ ЯЗЫКОМ ‘болтать, пустословить’ [ЯОС 2, 16], ДРЯГАТЬ ЯЗЫКОМ ‘болтать’ [ЯОС 4, 22], но: Барахолить ‘болтать, говорить’: Ты только языком барахолишь. (Тутаевский р-н). [ЯОС 1, 36]. Смешение лексических и фразеологических единиц означает, что единицы лексического и фразеологического состава русских говоров не разграничиваются в сходных ситуациях. Во-первых, к конструкциям, представляющим собой сочетания знаменательного слова и слова служебного, существуют разные подходы (одни исследователи отказывают таким сочетаниям в праве считаться частью фразеологического состава языка, другие, наоборот, расценивают их как принадлежащие к этому составу), и обе эти точки зрения оказываются одновременно представленными на страницах словарей: предложно-падежные сочетания разрабатываются то как фразеологические единицы, то как наречия, ср.: ? ДО БОЛЕСТИ ‘очень много’ [АОС 2, 56] и Доболести, нареч. ‘очень много’ [АОС 11, 184]. Во-вторых, аналогичные, структурно и семантически сходные друг с другом диалектные единицы оформляются по-разному и обретают при этом не одинаковый статус, ср.: > ЧОХОМ–МАХОМ ‘кое-как, небрежно’ [СРГК 6, 799] и Шагом–махом, нареч. ‘кое-как, не по порядку’ [СРГК 6, 818]. В-третьих, лексема и фразеологизм с компонентом, восходящим к этой лексеме, разрабатываются отдельно друг от друга, несмотря на то что в иллюстративном материале приводятся одни и те же контексты употребления этих единиц, ср.: БЕЗВЫХОДНЫЙ ГЛАЗ ‘глубокая топь на болоте’ и Безвыходный ‘бездонный’ [СГРС 1, 85]. Претензии, которые можно предъявить к общим диалектным словарям при анализе разработанного там фразеологического материала, склоняют к мысли о необходимости создавать специальные словари, в которых фразеологическая часть народого языка описывалась бы отдельно от его лексической части.

В 2004 г. автором диссертации был издан «Фразеологический словарь русских говоров Республики Коми», который, как представляется, демонстрирует реальное соответствие лексикографического оформления диалектной фразеологии тем достижениям, которыми характеризуется современная фразеологическая наука. В Словаре описывается 1 тыс. диалектных фразеологических единиц, подпадающих под понятия «фразеологическое сращение» и «фразеологическое единство», по В. В. Виноградову, и понятия «идиома» и «метафорическое сочетание», по Б. А. Ларину. Этот так называемый узкий подход к объему фразеологического состава русского языка отвечает известным рекомендациям А. М. Бабкина, считающего, что «своеобразие структуры каждого из разрядов фразеологии в широком смысле слова, их жанровая пестрота, а главное разная функциональная роль в контексте исключают возможность единства их лексикографической обработки — принцип, которому следует подчинять материал любого словаря. Утрата этого руководящего лексикографического принципа превращает словарь в сборник или, в лучшем случае, в собрание материалов для словаря» . Такой однотипный и компактный фразеологический материал можно было без каких-либо отступлений от принятых в Словаре принципов, последовательно и логически обоснованно представить в научной работе лексикографического плана. К обязательным параметрам описания фразеологической единицы в Словаре отнесены форма с указанием ударения, компонентный состав, варианты, лексическая и грамматическая сочетаемость, лексико-грамматическая и эмоционально-экспрессивная характеристика, толкование значения (значений), иллюстративный материал, географическая и хронологическая фиксация, соотношение с другими фразеологизмами в рамках изучаемых говоров, а также формальное и содержательное соотношение с фразеологизмами, которые отмечены в современных диалектных словарях, охватывающих русские говоры на территории Русского Севера. Дополнительными параметрами являются определение генетического источника и пояснение диалектных и иноязычных (коми) слов, к которым восходит тот или иной знаменательный компонент фразеологической единицы. Все эти параметры, предложенные в Словаре к разработке русской диалектной фразеологии, рассмотрены подробно в реферируемой главе. Представляется, что данная глава диссертационного исследования в достаточной степени демонстрирует то, что автору «Фразеологического словаря русских говоров Республики Коми» удалось решить как минимум две задачи. Во-первых, по возможности были учтены весьма распространенные и весьма существенные недостатки современной русской диалектной фразеографии. Во-вторых, насколько можно, были приняты к реализации и сведены вместе в одном специализированном лексикографическом издании те принципиальные рекомендации как диалектологов, так и фразеологов, которые были даны последними в разное время и в разного рода научных работах, так или иначе касающихся проблем русской фразеологии и ее лексикографического представления.

Заключение содержит основные итоги предпринятого исследования. Анализ современного состояния русской диалектной фразеографии позволил не только дать ей общую, довольно критическую, оценку, но и предложить перспективный теоретический «фундамент», пригодный для словарной разработки диалектного фразеологизма: в диссертации реализована единая программа грамматической характеристики фразеологических единиц. Современные словари русских народных говоров, являясь уникальной сокровищницей диалектного фразеологического материала, позволяют исследовать и семантику, и грамматические свойства диалектных фразеологизмов. Полная, всесторонняя характеристика фразеологического состава говоров возможна лишь при комплексном описании фразеологической единицы по всем ее параметрам. В настоящее время ощущается необходимость целостного описания фразеологии говора как в общетеоретическом, так и в лексикографическом плане. Эта задача решаема, для ее реализации сегодня есть все возможности.

Положения диссертации нашли отражение в следующих основных публикациях автора:

Монографические работы

1. Фразеология русских говоров Республики Коми. Учеб. пособ. Сыктывкар: изд-во СыктГУ, 1999. — 84 с. (4,8 п. л.).

2. Фразеологический словарь русских говоров Республики Коми. Сыктывкар: изд-во СыктГУ, 2004. — 312 с. (25 п. л.).

[Рец.]: Ивашко Л. А. Фразеологический словарь русских говоров Республики Коми // ЯЛИК. Научно-информационный бюллетень СПбГУ. 2005. № 65. — С. 14.

3. Русская диалектная фразеография: грамматический аспект (на материале словарей говоров Русского Севера). СПб.: Наука, 2007. — 200 с. (11,5 п. л.).

[Рец.]: Брысина Е. В. Актуальные проблемы диалектной фразеографии (Кобелева И. А. Русская диалектная фразеография: грамматический аспект: Монография. С.-Пб.: Наука, 2007. 199 с.) // Изв. Волгоград. гос. пед. ун-та. Сер.: Филол. науки. — Волгоград, 2008. — № 5 (29). — С. 164–166.

Монография признана лауреатом Всероссийского конкурса на лучшую научную книгу 2007 года среди преподавателей высших учебных заведений, проводимого Фондом развития отечественного образования, и рекомендована «для использования в учебном процессе и переиздания для широкой научной общественности в России и за рубежом».

Статьи в журналах из перечня ВАК

4. [Рец. на кн.:] Алексеенко М. А., Белоусова Т. П., Литвинникова О. И. Человек в русской диалектной фразеологии: Словарь // Русская речь. 2006. № 1. — С. 120–123. — 3,5 с. (0,25 п. л.).

5. Место для невесты (о внутренней форме фразеологизма в диалектном словаре) // Русская речь. 2006. № 3. — С. 113–117. — 5 с. (0,3 п. л.).

6. Мастер и мастерица (диалектные фразеологизмы, обозначающие человека) // Русская речь. 2007. № 3. — С. 98–103. — 5 с. (0,35 п. л.).

7. Грамматический статус некоторых диалектных фразеологизмов с причастной формой в составе // Филологические науки. 2007. № 6. — С. 90–97. — 8 с. (0,45 п. л.).

8. Выражение значения состояния в русской диалектной идиоматике // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. № 11: Общественные и гуманитарные науки. СПб., 2008. — С. 45–49. — 5 с. (0,4 п. л.).

9. Жук и жаба, брат и сват... (о местоименных фразеологизмах в говорах) // Русская речь. 2009. № 2. — С. 86–89. — 4 с. (0,25 п. л.).

10. Фразеологическая единица с точки зрения пунктуации // Русский язык в школе. 2009. № 5. — С. 36–39. — 3,5 с. (0,4 п. л.).

11. «По уму» да «по разуму» // Русская речь. 2010. № 4. — С. 94–97. — 3,5 с. (0,25 п. л.).

12. О противоречиях в лексикографической интерпретации некоторых диалектных данных // Севернорусские говоры. Межвуз. сб. Вып. 11 / Отв. ред. А. С. Герд. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. — С. 125–132. — 6 с. (0,3 п. л.).

13. О двух лексико-грамматических разрядах фразеологизмов в русском языке // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова. 2011. № 1. — С. 90–92. — 2,5 с. (0,3 п. л.).

Статьи в других изданиях

14. Фразеология некоторых севернорусских говоров в сопоставительном аспекте // Вестник Сыктывкарского ун-та. Серия 8. История, филология, философия. Вып. 3. Сыктывкар: изд-во СыктГУ, 1999. — С. 72–78. — 6,5 с. (0,5 п. л.).

15. О грамматике диалектной фразеологической единицы // Вестник Сыктывкарского университета. Серия 9. Филология. Вып. 4. Сыктывкар: изд-во СыктГУ, 2001. — С. 95–101. — 7 с. (0,45 п. л.).

16. Фразеология севернорусских говоров в лексикографическом аспекте // Псковские говоры: синхрония и диахрония. Межвуз. сб. науч. трудов. Псков: изд-во ПГПИ им. С. М. Кирова, 2003. — С. 95–102. — 7,5 с. (0,5 п. л.).

17. Идеографическая репрезентация фразеологии в словарях русских народных говоров // Информационный потенциал слова и фразеологизма. Сб. науч. статей. Орёл: изд–во ОГУ, 2005. — С. 413–417. — 4 с. (0,25 п. л.).

18. О взаимной зависимости лексико-грамматической характеристики, компонентного состава и дефиниции фразеологизма (на примере словарей русских народных говоров) // Актуальные вопросы лексикологии и фразеологии: Сб. науч. трудов, посвященных 90-летию со дня рождения В. Л. Архангельского. Тула: изд-во ТГПУ, 2005. — С. 334–339. — 6 с. (0,35 п. л.).

19. Многозначность фразеологической единицы в диалектном словаре // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2005 / Ин-т лингв. исслед. — СПб.: Наука, 2005. — С. 132–143. — 10,5 с. (0,65 п. л.).

20. Об отражении грамматической сочетаемости фразеологической единицы в диалектных словарях // Слово в словаре и дискурсе. Сб. науч. статей к 50-летию Харри Вальтера. М.: изд-во «Элпис», 2006. — С. 421–423. (0,25 п. л.).

21. Русская диалектная фразеология: новое в лексикографической интерпретации // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2006 / Ин-т лингв. исслед. — СПб.: Наука, 2006. — С. 285–296. — 11 с. (0,7 п. л.).

22. О словаре М. А. Алексеенко, Т. П. Белоусовой, О. И. Литвинниковой «Человек в русской диалектной фразеологии» (М., 2004) // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2006 / Ин-т лингв. исслед. — СПб.: Наука, 2006. — С. 409–414. — 6 с. (0,4 п. л.).

23. Компонентный состав диалектных фразеологических единиц как источник грамматической информации // Вестник Костромского университета. Спец. выпуск к 70-летию проф. Н. С. Ганцовской. Т. 13. Кострома: изд-во КГУ, 2007.  — С. 123–126. — 3,5 с. (0,4 п. л.).

24. Фразеолексические сочетания в русских народных говорах (о грамматической сочетаемости диалектного фразеологизма в лексикографическом аспекте) // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2007. Часть 1 / Ин-т лингв. исслед. — СПб.: Наука, 2007. — С. 180–191. — 10,5 с. (0,7 п. л.).

25. О необходимости этимологических пояснений в диалектном фразеологическом словаре // Русская культура нового столетия: проблемы изучения, сохранения и использования историко-культурного наследия. Сб. статей / Гл. ред. Г. В. Судаков. Вологда: Книжное наследие, 2007. — С. 818–823. — 6 с. (0,4 п. л.).

26. О фразеологии вологодских говоров // Говоры Вологодского края: аспекты изучения. Межвуз. сб. науч. трудов / Отв. ред. Л. Ю. Зорина. Вологда: Изд-во ВГПУ, 2008. — С. 41–46. — 5,5 с. (0,3 п. л.).

27. Форма диалектного фразеологизма (лексикографическая оценка) // Живое слово. Фольклорно-диалектологический альманах. Вып. 1 / Под ред. Е. В. Брысиной, В. И. Супруна. Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2008. — С. 29–33. — 4 с. (0,3 п. л.).

28. Об одной грамматической помете при фразеологизмах в диалектном словаре // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2008 / Ин-т лингв. исслед. — СПб.: Наука, 2008. — С. 312–315. — 4 с. (0,25 п. л.).

29. Количественная семантика в русской диалектной фразеологии // Слово и текст в культурном сознании эпохи. Сб. науч. трудов. Ч. 2 / Отв. ред. Г. В. Судаков. Вологда: ВГПУ, 2008. — С. 71–78. — 7 с. (0,45 п. л.).

30. Словарь русского говора с. Лойма Прилузского района Республики Коми (перспективы издания) // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2009 / Ин-т лингв. исслед. — СПб.: Наука, 2009. — С. 86–90. — 4 с. (0,25 п. л.).

31. О структуре одной понятийной категории (на материале русской диалектной фразеологии) // Диалектная лексика—2009 / Ин-т лингв. исслед. РАН — СПб.: Наука, 2009. — С. 198–209. — 11 с. (0,55 п. л.).

32. О становлении русской диалектной фразеографии // Живое слово. Фольклорно-диалектологический альманах. Вып. 3 / Под ред. Е. В. Брысиной. Волгоград: Изд-во лицея № 8 «Олимпия», 2010. — С. 114–116. — 3 с. (0,3 п. л.).

33. О возможности создания нового диалектного фразеологического словаря // Слово, фразеологизм, текст в литературном языке и говорах. Сб. науч. статей. Орел: ОГУ, 2010. — С. 159–161. — 2,5 с. (0,3 п. л.).

Материалы и тезисы докладов

34. Региональный фразеологический словарь русского языка // Новое в преподавании русского языка в школе и вузе. Материалы науч.-метод. конф. к 70-летию со дня рождения Н. Н. Ушакова (Ушаковские чтения). Иваново: изд-во ИвГУ, 1998. — С. 157–161. — 4,5 с. (0,3 п. л.).

35. Фразеография в учебном процессе (из опыта работы) // Проблемы изучения русского языка на современном этапе. Материалы II Ушаковских чтений. Иваново: изд-во ИвГУ, 2000. — С. 167–173. — 6 с. (0,3 п. л.).

36. Лексикографическое описание диалектных глагольно-пропозициональных фразеологизмов // Переходные явления в области лексики и фразеологии русского и других славянских языков. Материалы межд. науч. симп. (II Жуковские чтения). Великий Новгород: изд-во НовГУ, 2001. — С. 152–154. — 2 с. (0,2 п. л.).

37. Причастные формы глагольных фразеологизмов в словаре // Фразеология в аспекте науки, культуры, образования. Тезисы межд. науч.-практ. конф. к 75-летию проф. А. М. Чепасовой. Челябинск: Изд-во ЧГПУ, 2001. — С. 68–72. — 4 с. (0,15 п. л.).

38. Фразеологические варианты в диалектном словаре // Вопросы семантики современного русского языка. Материалы межвуз. науч.-практ. семинара. Кострома: изд-во КГУ им. Н. А. Некрасова, 2002. — С. 43–48. — 6 с. (0,3 п. л.).

39. Роль лексико-грамматической характеристики в лексикографическом описании диалектного фразеологизма // Аванесовские чтения. Тезисы докладов межд. науч. конф. М.: изд-во «МАКС Пресс», 2002. — С. 144–146. — 2,5 с. (0,15 п. л.).

40. Диалектный фразеологический словарь как посредник между культурами // Фразеология и межкультурная коммуникация. Материалы Межд. науч. конф. «Фразеология и миропонимание народа». В 2 ч. Ч. 2. Тула: изд-во ТГПУ им. Л. Н. Толстого, 2002. — С. 95–99. — 3,5 с. (0,2 п. л.).

41. О некоторых финно-угорских источниках в русской диалектной фразеологии // Духовная культура Севера: итоги и перспективы исследования. Материалы конф. Сыктывкар: изд-во СыктГУ, 2002. — С. 169–175. — 6 с. (0,4 п. л.).

42. Принципы подачи фразеологизмов во «Фразеологическом словаре русских говоров Республики Коми» // Словарное наследие В. П. Жукова и пути развития русской и общей лексикографии (III Жуковские чтения). Материалы Межд. науч. симпозиума. Великий Новгород: изд-во НовГУ, 2004. — С. 474–479. — 5 с. (0,3 п. л.).

43. Единичный контекст употребления как факт в истории диалектного фразеологизма // Русское слово в историческом развитии (XIV–XIX вв.). Материалы секции «Историческая лексикология и лексикография» XXXIV Межд. филол. конф. СПб.: Наука, 2005. — С. 177–186. — 9,5 с. (0,4 п. л.).

44. О мнимой однозначности некоторых диалектных фразеологических единиц (по материалам словарей русских народных говоров) // Фразеологические чтения памяти проф. В. А. Лебединской. Сб. материалов Всерос. науч. конф. Вып. 3 / Отв. ред. Н. Б. Усачева. Курган: Изд-во КГУ, 2006. — С. 143–146. — 2,5 с. (0,2 п. л.).

45. Об одном способе образования адъективных фразеологизмов в говорах Русского Севера // В. И. Даль в парадигме идей современной науки: язык — словесность — лексикография — фразеография. Материалы III  Всерос. науч. конф. Иваново: ИвГУ, 2006. — С. 158–169. — 11 с. (0,5 п. л.).

46. К проблеме толкования значения фразеологической единицы в диалектном словаре // Русское слово: литературный язык и народные говоры. Материалы Всерос. науч. конф., посвященной 100-летию Г. Г. Мельниченко / Отв. ред. Т. К. Ховрина. Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2008. — С. 155–161. — 6 с. (0,25 п. л.).

47. Иллюстративный текст диалектного словаря как источник информации о фразеологизме // Фразеологизм в тексте и текст во фразеологизме (IV Жуковские чтения). Материалы Межд. науч. симпозиума. Великий Новгород: изд-во НовГУ, 2009. — С. 263–265. — 3 с. (0,3 п. л.).

48. Историко-этимологические комментарии как источник информации о русской диалектной фразеологии // Этнолингвистика. Ономастика. Этимология. Материалы межд. науч. конф. / Под ред. Е. Л. Березович. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2009. — С. 121–122. — 2 с. (0,15 п. л.).

49. О новых диалектных фразеологических словарях // Актуальные проблемы русской диалектологии и исследования старообрядчества. Тезисы докладов Межд. конф. / Отв. ред. Л. Л. Касаткин. М.: Ин-т рус. языка им. В. В. Виноградова РАН, 2009. — С. 112–113. (0,1 п. л.).

50. Русская фразеография в свете системных отношений диалектных фразеологизмов // Литературная и диалектная фразеология: история и развитие (Пятые Жуковские чтения). Материалы Межд. науч. симпозиума к 90-летию со дня рождения В. П. Жукова. В 2 т. Т. 1. Великий Новгород: изд-во НовГУ, 2011. — С. 335–338. —3 с. (0,22 п. л.).

И др.

 См. об этом: Крюкова Н. А. Отражение синтаксических связей фразеологической единицы со словами во фразеологических словарях // Словарное наследие В. П. Жукова и пути развития русской и общей лексикографии. Материалы Межд. науч. симпозиума (Третьих Жуковских чтений). Великий Новгород, 2004. — С. 159–163.

 Влавацкая М. В. Отражение сочетаемости слов в русских словарях XVIII–XX вв. // Аванесовские чтения. Тезисы докладов Межд. науч. конф. / Под общ. ред. М. Л. Ремневой и М. В. Шульги. М., 2002. — С. 55–56.

 Герд А. С. Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей (т. 1–6, 1994–2004): Итоги и уроки // Проблемы диалектной лексикологии и лексикографии (к 80-летию Ф. П. Сороколетова). СПб., 2004. — С.  52.

 Мокиенко В. М. Славянская фразеология. М., 1989. — С. 25.

 Молотков А. И. Форма фразеологизма (на материале русского языка) // Проблемы фразеологии и задачи ее изучения в высшей и средней школе. Вологда, 1967. — С. 182–183.

 Бабкин А. М. Фразеология и лексикография (задачи русского фразеологического словаря) // Проблемы фразеологии. Исследования и материалы. Сб. статей / Под ред. А. М. Бабкина. М., Л., 1964. — С. 9–10.

 Попов Р. Н. Проблемы изучения диалектной фразеологии // Фразеология — 2000. Материалы Всерос. науч. конф. «Фразеология на рубеже веков: достижения, проблемы, перспективы». Тула, 2000. — С. 295.

 История русской лексикографии / Отв. ред. Ф. П. Сороколетов. СПб., 1998. — С. 533.

 Девель Л. А. Британская лексикография в XXI веке (толковые учебные / педагогические словари английского языка) // Филологические науки. 2008. № 1. — С. 55.

 Бирих А. К., Волков С. С., Никитина Т. Г. Словарь фразеологической терминологии / Под общ. ред. В. М. Мокиенко. Munchen, 1993. — С. 89.

 Сергеева Л. Н. Диалектная фразеология: проблемы описания // Словарное наследие В. П. Жукова и пути развития русской и общей лексикографии. Материалы Межд. науч. симпозиума (Третьих Жуковских чтений). Великий Новгород, 2004. — С. 495–496.

 Виноградов В. В. О некоторых вопросах теории русской лексикографии // Виноградов В. В. Избранные труды. Лексикология и лексикография. М., 1977. — С. 255.

 Молотков А. И. Основы фразеологии русского языка. Л., 1977. — С. 212–213.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.