WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Риторические приемы современного русского литературного языка: опыт системного описания

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

J^**f-

Копнина Галина Анатольевна

РИТОРИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ

СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА:

ОПЫТ СИСТЕМНОГО ОПИСАНИЯ

Специальность 10.02.01 - русский язык

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Красноярск 2010


Работа выполнена на кафедре общего языкознания и риторики ФГАОУ ВПО «Сибирский федеральный университет»

Научный консультант - доктор филологических наук, профессор

Сковородников Александр Петрович

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Чувакин Алексей Андреевич

доктор филологических наук, профессор

Колоколъцева Татьяна Николаевна

доктор филологических наук, профессор Шарифуллин Борис Яхиевич

Ведущая организация - Московский государственный университет

имени М.В. Ломоносова


Защита состоится 20 декабря 2010 г. в 10.00 часов на заседании дис­сертационного совета ДМ 212.099.12 по защите диссертаций на соис­кание ученой степени доктора филологических наук при ФГАОУ ВПО «Сибирский федеральный университет» по адресу: 650049, г. Красноярск, ул. Ленина, 70, ауд. 204.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Сибир­ского федерального университета.

Автореферат разослан «_ » ноября 2010 г.

^^f-   И.В. Башкова

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат филологических наук,

доцент

2


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая диссертационная работа посвящена обоснованию системного характера риторических приемов (далее - РП) русского литературного языка, под которым (языком) в данном случае понима­ется единство системы и ее функционирования.

Современный лингвист, занимающийся исследованием проблем элокуции как учения о словесном оформлении мысли, имеет в распо­ряжении богатое теоретическое наследие, в том числе многочислен­ные работы (от античности до наших дней), в которых описываются различные РП - прежде всего фигуры речи и тропы. Однако именно разработанность элокуции, породившая огромное количество терми­нов, как отмечает Г.Г. Хазагеров, служит препятствием к ее освоению [Хазагеров 2002]. Не является упорядоченным терминологический аппарат теории фигур, поскольку одно и то же явление по-разному терминируется в различных концепциях, в результате чего возникает не только нежелательная омонимия терминов, но и «размываются» границы между многими понятиями. Существует потребность в обобщении накопленного материала, систематизации выявленных особенностей построения элокутивных средств и их терминологиче­ских наименований.

Предложенные разными исследователями классификации фигур речи, будучи прогрессивными для своего времени, тем не менее не отражают все многообразие эмпирически наблюдаемых в литератур­ной речи приемов. Отсюда возникает необходимость построения та­кой классификации РП, которая была бы адекватна современной язы­ковой/речевой действительности и теории языка.

Объектом настоящего исследования являются риторические приемы современного русского литературного языка.

Предмет исследования - системные свойства и механизм обра­зования РП как основа их идентификации и классификации.

Нельзя сказать, что проблема системности интересующих нас явлений не находилась в поле зрения ученых. Попытки систематиза­ции тропов, фигур продолжаются, начиная с античности: Горгий, Аристотель, М.Ф. Квинтилиан, Г. Хировоск, Псевдо-Горгий, Коконд-риос, М.В. Ломоносов, А.С. Никольский, Н.Ф. Кошанский, К.П. Зеле-нецкий, М.Л. Гаспаров, В.И. Корольков, Ю.М. Скребнев, С.Ш. дю Марсэ, П. Фонтанье, А. Барон, М. Деги, Г. Плетт, Ж. Женетт, и дру­гие. Эта проблема и сейчас волнует тех, кто занимается исследовани-

3


ем стилистических фигур, тропов и в целом выразительных средств языка/речи. Здесь можно назвать прежде всего Т.Г. Хазагерова и Л.С. Ширину, Г.Г. Хазагерова, СЕ. Никитину и Н.В. Васильеву, В.П. Москвина. Особого внимания заслуживают исследования, опи­сывающие отдельные микросистемы фигур, построенных на основе общего принципа, - прежде всего, работы А.П. Сковородникова, Э.М. Береговской, И.В. Пекарской и их учеников, которые пишут о наличии лакун в теории элокуции: о неразработанности многих важ­нейших понятий, о необходимости системного подхода к их изуче­нию. Значимыми для нашего исследования являются также работы Н.Д. Арутюновой, Ю.Д. Апресяна, Т.В. Булыгиной, А.Д. Шмелёва, И.М. Кобозевой, Т.Б. Радбиля, Н.Г. Бабенко, посвященные языковым аномалиям, а также В.З. Санникова, Б.Ю. Нормана, в которых харак­теризуются некоторые отклонения от постулатов и правил ведения диалога.

Теоретической основой исследования послужили также работы в области истории риторики (С.С. Аверинцев, В.И. Аннушкин, Н.А. Безменова, Т.В. Василенко, Н.Н. Василькова, А.А. Волков, В.П. Вомперский, М.Л. Гаспаров, СИ. Гиндин, Л.К. Граудина, Т.Ф. Дельская, Е.Н. Корнилова, Ю.М. Лотман, Е.В. Маркасова, А.К. Михальская, В.Н. Топоров, Н.М. Щаренская), неориторики (X. Перельман, Л. Ольбрехт-Тытека; Ж. Дюбуа, Ф. Эделин, Ж.-М. Клинкенберг, Ф. Мэнге, Ф. Пир, А. Тринон), лингвистической прагматики (Г. Грайс, Н.Д. Арутюнова, Д. Гордон и Дж. Лакофф, Е.В. Падучева), коммуникативной лингвистики (М.М. Бахтин, В.Г. Гак, И.Р. Гальперин, Г.А. Золотова, СА. Сухих, Е.И. Шендельс).

Методологической базой исследования выступает системный подход как общенаучное методологическое направление, в основе ко­торого лежит философский принцип системности, понимаемый как универсальное положение о том, что все предметы и явления - это системы различных типов и видов целостности и сложности. Следова­тельно, системность - это объективное свойство материи, свойство, носящее всеобщий характер, а потому присущее и языку, и речи [Си­доров 1987]. Поэтому в процессе изучения приемов мы опирались как на постулаты общей теории систем о функционально-структурном изоморфизме объектов и явлений природы, целостности и функцио­нальности системного образования (Л. фон Берталанфи, И.В. Блау-берг, И.Т. Исаев, В.Н. Садовский, B.C. Тюхтин, Ю.А. Урманцев, Б.Г. Юдин), так и на основные положения русской классической и за-

4


рубежной лингвистики: о языке как особой функциональной системе семиотического характера, о разграничении языка и речи (В. фон Гумбольдт, А.А. Потебня, Ф. де Соссюр, Л.В. Щерба и др.), о динами­ческом характере нормы и множественности норм (Н.Д. Арутюнова, Л.К. Граудина, Я. Мукаржовский, Е.В. Ширяев, В.А. Маслова, В.И. Болотов).

Актуальность предпринятого нами исследования определяет­ся: необходимостью перехода от изучения отдельных РП к описанию их системных свойств; потребностью в обобщении и систематизации накопленных в теории элокуции эмпирических данных об особенно­стях построения приемов, в описании закономерностей их функцио­нирования в современном русском литературном языке; недостаточ­ной разработанностью речедеятельностного подхода к описанию вы­разительного потенциала прагматически мотивированных отклонений от нормы; востребованностью теоретических изысканий для оптими­зации преподавания дисциплин коммуникативного цикла.

В основу исследования положена гипотеза о том, что РП (включая тропы и фигуры речи) представляют собой систему. При этом мы принимаем концепцию, согласно которой система есть «...такое функциональное образование, целостность которого обеспе­чивается благодаря наличию конкретного способа согласования структуры с субстанцией» [Общее языкознание 1970: 30].

Цель исследования - описать совокупность риторических приемов современного русского литературного языка как системное образование.

Названная цель обусловила постановку следующих задач:

  1. рассмотреть проблему системного осмысления понятия нор­мы в современной лингвистике в соотнесении с общефилософским пониманием нормы;
  2. определить понятие риторического приема;
  3. выявить и охарактеризовать системные свойства риториче­ских приемов;
  4. определить отношение риторических приемов к системе язы­ка и системе речи;
  5. охарактеризовать механизм образования риторических прие­мов;

6)  предложить общую классификацию риторических приемов

на основе принципов их построения.

5


Материалом исследования послужили фрагменты литератур­ной русской речи, рассматриваемые как воплощения моделей РП и взятые нами в контексте, необходимом для определения их функции. Речевой материал извлекался из текстов разной стилевой принадлеж­ности XX - начала XXI века методом случайной выборки. Общий объем картотеки речевых фактов составил свыше трех с половиной тысяч единиц. Это не только речевые факты, которые рассматрива­лись исследователями в рамках тропов (как явлений парадигматики) и фигур речи (как синтагматически образуемых средств выразитель­ности речи), но и обнаруженные нами РП, которые не входили в предшествующие классификации.

В процессе исследования использовались следующие основные методы: описательно-аналитический метод, предполагающий анализ полученных результатов и их описание в рамках соответствующей теоретической концепции; моделирование как один из методов сис­темного анализа; метод стилистического эксперимента; методы ком­позиционного, контекстологического, дистрибутивного и компонент­ного анализа текста. Все эти методы применялись в рамках общенауч­ного системного подхода, согласно которому описание элемента объ­екта должно осуществляться с учетом места объекта в системе в це­лом. Избрание названной методики обусловлено целью и задачами данного исследования и состоянием его изученности.

Научная новизна исследования заключается в том, что оно представляет собой первое системное описание РП на основе осмыс­ления нормы как системы. Наряду с обобщением известных фактов по теории нормы, теории элокуции, в нем представлены собственные ра­зыскания, связанные с попыткой осмысления принципов и постулатов речевого поведения, описанием моделей РП и их нейтрализации как одного из проявлений динамичности системы приемов. Новыми яв­ляются структурные классификации ряда подсистем РП, наблюдения над особенностями их взаимодействия и функционирования, идеи, связанные с формулированием критериев, позволяющих отграничи­вать РП от речевых тактик. Новизна исследования также видится в том, что оно представляет собой опыт системного осмысления накоп­ленного со времен античности материала с позиций современной тео­рии языка.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что оно вносит вклад в развитие: междисциплинарной теории нормы (представляет обоснование системного характера речевой нормы в

6


соотнесении с общефилософским осмыслением понятия «норма»), неориторики (углубляет знания в области элокуции, помогает разъяс­нить не терминированные ранее речевые явления в рамках предло­женной концепции РП, а также в определенной степени позволяет уточнить и упорядочить терминологию в этой области), лингвопраг-матики и теории речевого воздействия (описание РП, осуществленное с учетом принципов их продуцирования, позволяет не только интер­претировать все многообразие речевых фактов, представленных в со­временной литературной речи, но и объяснить их воздействующий потенциал).

Практическая значимость исследования связана с возможно­стью использования полученных результатов в процессе преподава­ния коммуникативных дисциплин («Риторика», «Стилистика», «Куль­тура речи», «Русский язык и культура речи»), при разработке учебных курсов и тренингов по риторике для желающих овладеть искусством эффективного общения, поскольку системное осмысление теоретиче­ского материала - залог его успешного усвоения. Результаты исследо­вания могут быть полезными как при совершенствовании имеющихся лингвистических словарей и справочников, так и при написании но­вых.

Практическую значимость работы также видим в том, что опи­сание прагматически мотивированных отклонений от нормы (или ее нейтрального варианта) может способствовать решению такой задачи, как выработка конкретных и обоснованных рекомендаций по функ­ционально оправданному использованию РП в различных функцио­нальных сферах русского литературного языка, в том числе в СМИ.

На защиту выносятся следующие основные положения:

  1. РП представляет собой прагматически мотивированное и мо­делируемое отклонение от норм языка/речи или их нейтральных вари­антов с целью оказания определенного воздействия на адресата. Нор­ма, языковая и речевая, осмысливается как системное явление.
  2. Совокупность РП представляет собой системное образование, которое может быть описано только с учетом общефилософской кате­гории нормы, востребованной современной теорией языка. В рамках этой теории выдвигается идея множественности норм, позволяющая обосновать системный характер речевой нормы и понятие ее ней­трального варианта, которое может быть осмыслено вслед за Ю.М. Скребневым как норма нерегулярности текстовой структуры.
  3. Системными свойствами РП являются:

7


а)  мотивированность (прагматическая обоснованность) откло­

нения от нормы как перехода в речи к такому способу выражения

(устному или письменному), который не соответствует обычному,

регламентированному, или отклонения от нейтрального варианта

нормы как неэкспрессивного способа выражения в той или иной кон-

ситуации;

б) моделируемость как воспроизводимость по образцу;

в)  способность к нейтрализации (снятию отклонения): а) кон­

текстуальной, или речевой, - такое переосмысление отклонения, при

котором ненормативное на первый взгляд явление осмысливается как

речевая норма; б) языковой - такой процесс, при котором речевая еди­

ница становится элементом структуры языка - нормативно-

экспрессивным (относительная нейтрализация) или нормативно-

нейтральным (абсолютная нейтрализация, при которой прием теряет

свой статус, т. е. перестает быть приемом);

г)  функциональная общность (наличие общей прагматической

функции);

д) способность к взаимодействию (конвергенции) между собой.

Абсолютный (обязательный) характер  отклонения от нормы

или ее нейтрального варианта и моделируемость РП - основное его отличие от речевой тактики.

  1. Непротиворечивая классификация РП должна строиться на основе их сущностного принципа (особенности устройства). Таковым является принцип отклонения от нормы или ее нейтрального варианта. Способы, при помощи которых оно осуществляется, могут квалифи­цироваться как частные (операциональные) принципы, или операторы отклонения.
  2. Реализация общего (базового) принципа отклонения дает нам РП, представляющие собой: 1) отклонения от языковой нормы или ее нейтрального варианта и 2) отклонения от речевой нормы или ее ней­трального варианта. В рамках каждого этого типа отклонений выде­ляются подтипы, которые коррелируют с соответствующими видами норм и осуществляются при помощи операторов: расчленения, заме­щения, переноса, уменьшения, увеличения. Последние три оператора могут быть детализированы. Описание модели РП подразумевает оп­ределение типа отклонения и соответствующего оператора (операто­ров).
  3. Существует изоморфизм построения РП в отношении проду­цирующих их принципов (общего принципа отклонения и операцио-

8


нальных принципов), что является проявлением одного из системных свойств этих приемов в современном русском литературном языке.

7. Системный характер РП подтверждается существованием многочисленных синкретичных образований. Синкретизм операцио­нальных принципов может быть горизонтальным (операторы реали­зуются последовательно) и вертикальным (операторы реализуются одновременно). Можно говорить также о существовании синкретизма внутритипового (синкретизма операторов в рамках отклонения одного типа) и межтипового (синкретизма операторов, осуществляющегося в рамках отклонений разного типа). Приемы, реализуемые на основе двух и более операциональных принципов, названы синкретичными.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации излагались в докладах и сообщениях на научных, научно-практических конференциях различных уровней, в том числе между­народного: «М.В. Ломоносов и развитие русской риторики» (МГУ им. М.В. Ломоносова, 24 ноября 2004 г.), «Современная филология: акту­альные проблемы, теория и практика» (Сибирский федеральный уни­верситет, 21-23 сентября 2005 г.; 10-12 сентября 2007 г.), «Языковая система и речевая деятельность: лингвокультурологический и прагма­тический аспекты» (Южный федеральный университет, 3-7 октября 2007 г.); «Системное и асистемное в языке и речи» (Иркутский госу­дарственный университет, 10-13 сентября 2007 г.); «Проблемы совре­менной лингвистики и методики преподавания языковых курсов» (Кемеровский государственный университет, 4 июля 2008 г.); «Крас­ноярский край: прошлое, настоящее, будущее» (Красноярск, 19-21 но­ября 2009 г.). Материалы исследования были апробированы также в процессе преподавания курса «Риторика» студентам, обучающимся по специальностям «филология», «журналистика» и «юриспруденция» в Сибирском федеральном университете, что нашло отражение в опуб­ликованных программах и методических рекомендациях по дисцип­лине; в процессе преподавания на курсах повышения квалификации профессорско-преподавательского состава по утвержденной Мини­стерством образования и науки РФ программе «Коммуникативные компетенции преподавателя высшей школы в контексте модернизации профессионального образования в РФ».

По материалам диссертации опубликовано 36 работ, в том чис­ле монография; учебное пособие; семь научных статей в рецензируе­мых журналах, рекомендуемых ВАК; ряд словарных статей, посвя­щенных различным РП, в энциклопедических словарях:  «Культура

9


русской речи» (Антиметабола, Апокопа, Геминация, Иллеизм, Коль­цо, Редупликация, Хиазм, Эпифора), «Выразительные средства рус­ского языка и речевые ошибки и недочеты» (Канцеляризмы), «Стили­стический энциклопедический словарь» (Парцелляция).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и приложения (принятые в работе сокращения).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность исследования, ха­рактеризуются объект, предмет, цель и вытекающие из нее задачи, материал и методы исследования, определяется его научная новизна, теоретическая и практическая значимости, излагаются основные по­ложения, выносимые на защиту.

Осмысление системообразующих свойств РП невозможно без обращения к понятию нормы и анализа его трактовки в современном языкознании: «...когда мы говорим об ошибках или приемах, требует­ся углубленная характеристика нормы» [Мурзин 1989: 5]. Поэтому в главе I «Проблема системного осмысления нормы в современной лингвистике» даются различные определения понятия нормы, рас­сматривается проблема классификации разновидностей нормы в ее широком (философском) понимании, особое внимание уделяется дис­куссионным вопросам трактовки речевой нормы.

1. О философском понимании нормы в современном языкозна­нии и множественности норм языка и речи

В параграфе проводится мысль о том, что понятие нормы в лин­гвистике употребляется в разных значениях: с одной стороны - как всевозможные виды и формы порядка (Н.Д. Арутюнова, А.И. Лызлов, С.Н. Плотникова), с другой - как предписания к поведению человека, в том числе вербальному (В.А. Маслова); признается правомерность выдвигаемой исследователями (В.А. Масловой, В.И. Болотовым, А.А. Ивиным, Т.В. Матвеевой, Я. Мукаржовским, Н.Н. Семенюк) идеи о множественности норм, отражающих опыт социального бы­тия людей, позволяющей рассматривать нормы языка и нормы речи как разновидность социальной нормы (представители Пражского лин­гвистического кружка, В.Н. Волошинов, С.А. Сухих, Л.П. Рыжова, А.Г. Лыков и многие другие), имеющей конвенциональный характер и

10


являющейся в свою очередь частью общей концептуальной модели мира.

Норма в лингвистическом понимании осмысливается как приня­тое обществом представление о системе языка и закономерностях его функционирования в данный исторический период, отраженное в узу­се (общепринятом употреблении) и сформулированное в виде правил (кодифицированное).

Признание дихотомии язык-речь влечет необходимость разгра­ничения норм языка (языковых норм) и норм речи (речевых норм). При этом следует иметь в виду, что различение языка и речи не есть отрицание их взаимосвязи: речь - система языка в действии, функ­ционировании его элементов.

Определение языковой нормы и выделение ее разновидностей не являются столь дискуссионными, как трактовка нормы речи. Идея множественности норм применительно к норме речевой не получила еще должного развития.

2. Дискуссионные вопросы трактовки понятия речевой нормы

В параграфе анализируются различные точки зрения на понятие речевой нормы. Отмечается, что при осмыслении этого понятия одни языковеды исходят из понимания речи как текста - законченного ре­чевого произведения, связного целого, реализующего авторский за­мысел (отсюда дублетное употребление терминов «речевая норма» и «текстовая норма»), другие - как речевого поведения. В первом слу­чае речь анализируется преимущественно с функционально-стилистической точки зрения, во втором - с лингвопрагматической. Между тем и коммуникативные качества речи, и принципы речевого поведения одинаково применимы к монологу и диалогу, к речи как процессу и к речи как его результату (тексту).

2.1. Нормы речи как нормы текста

Применительно к тексту понятие речевой (текстовой) нормы осмысливается в научной литературе как: а) типичные реализации текстовых категорий в рамках функционального стиля (Т.В. Матвее­ва); б) жанровые нормы (Т.Б. Радбиль, Б.С. Шварцкопф); в) общие принципы текстопорождения (Т.Б. Радбиль); г) среднестатистические нормы организации и упорядочения текста (К.Б. Бектаев, Л.И. Бело-церковская, Р.Г. Пиотровский), или «общий принцип нерегулярности текстовой структуры», для которого не характерна регулярная встре­чаемость  однородных  в  каком-либо  отношении языковых  единиц

11


(Ю.М. Скребнев) и который может квалифицироваться как нейтраль­ный вариант речевой нормы.

В работе текстовая норма определяется как правила построения письменного или устного текста, обеспечивающие его связность, цельность, адекватность авторской интенции, а также среднестатисти­ческие языковые характеристики текстов определенной стилевой и жанровой принадлежности. Такое определение общей текстовой нормы характеризует нормы речи как явление статическое, в отличие от динамического (нормы речи - нормы речевого поведения). Общая текстовая норма не совпадает с индивидуально-авторской нормой, или нормой индивидуального стиля.

2.2. Нормы речи как нормы речевого поведения, или лингво-прагматические нормы

К нормам речевого поведения относят принципы, постулаты и правила речевого общения. Эти нормы называют также речеповеден-ческими, лингвоэтологическими (А.П. Сковородников), коммуника­тивными (В.Н. Самгар), коммуникативно-прагматическими (Н.С. Бо-лотнова), нормами конвенционального речевого поведения (М.В. Кол-тунова), конверсационными нормами (Н.Л. Соколова), нормами рече­вого общения (С.А. Сухих).

В параграфе рассматривается проблема соотношения понятий закон, постулат, принцип, максима, правило речевого поведения; от­мечается отсутствие общепринятой классификации принципов и по­стулатов, неупорядоченность в терминологии и несогласованность в выделении тех принципов/постулатов общения, которые коррелируют между собой, частично или полностью дублируют друг друга.

Принимая во внимание современную концепцию культуры ре­чи, ориентированную на решение проблемы оптимального речевого воздействия и взаимодействия, полагаем, что под законом эффектив­ного общения можно понимать объективные условия эффективного общения, а принцип эффективного общения определять как «перевод» этого закона в модальность предписания (нормы) на более высоком уровне абстракции и обобщения, чем постулат и правило.

Принципами речевого общения называем основные положения теории лингвопрагматической (коммуникативно-прагматической) нормы, обобщающие практический опыт народа и отражающие зако­номерности речевого общения; постулатами речевого общения -принципы частного порядка, направленные на реализацию основных положений (руководящих идей, установок), которые должны соблю-

12


даться во всех коммуникативных ситуациях; правилами речевого об­щения - конкретные рекомендации по оптимальному речевому взаи­модействию, реализующие те или иные постулаты общения.

Осмыслению значимости принципов и постулатов речевого об­щения способствует тщательное изучение различного рода РП, так как норма ощутима тогда, когда она нарушается.

2.3. О взаимосвязи текстовых и лингвопрагматических норм

Противопоставление текстовой нормы норме лингвопрагматиче-ской носит относительный характер, поскольку и в том, и в другом случае имеется в виду язык в его функционировании. Возможность осмысления, анализа текста в двух аспектах (с точки зрения речевой деятельности и с точки зрения ее продукта), наличие корреляций меж­ду принципами, правилами речевого общения, коммуникативными качествами хорошей литературной речи и текстовыми категориями позволяют предположить системный характер речевой нормы, кото­рая представляет собой совокупность следующих типов норм, соотно­симых с разными аспектами рассмотрения явлений речевой действи­тельности:

функционально-стилистическая, или функционально-речевая норма (понимаемая вслед за Пермской школой как наиболее целесо­образные в той или иной сфере общения реализации принципов отбо­ра и сочетания языковых средств, создающих определенную стили-стико-речевую организацию; в ее рамках выделяется жанровая нор­ма);

ситуационно-речевая норма (соответствие речи социальной ро­ли, коммуникативному намерению, условию и обстановке, в которой происходит общение; ее ситуационная уместность);

информационно-речевая норма (смысловая полнота и завершен­ность, отсутствие превышения оптимального количества информации, используемой для передачи сообщения);

логико-речевая норма: формально-логическая как соблюдение законов формальной логики и предметно-логическая как соответствие содержания речи общепринятой картине мира;

этико-речевая норма (система нравственных предписаний к ре­чи говорящего) и тесно связанная с ней эстетико-речевая норма (эс­тетическая выдержанность речи как ее максимальная приближенность к идеалу прекрасного).

Применительно к речи можно говорить также о существовании нормы нерегулярной встречаемости однородных языковых единиц как

13


системе статистических показателей, характеризующих «принцип не­регулярности текстовой структуры» (по Ю.М. Скребневу) (отсутствие закономерностей в чередовании языковых единиц, их повторяемости, совместной встречаемости единиц одного парадигматического клас­са).

Глава II «Понятие риторического приема, его системные свойства, отношение к системе языка и системе речи» посвящена обоснованию концепции РП, которая позволяет объяснить и квалифи­цировать ранее не терминированные приемы.

1. Мотивированное отклонение от нормы, ее нейтрального вари­анта как базовый принцип построения риторических приемов и их системообразующее свойство

Обоснование системообразующего свойства РП начинается с отграничения отклонения от других близких ему понятий в параграфе 1.1. «Отклонения от нормы и смежные понятия: отклонение от стерео­типа, отклонение от стандарта, отклонение от нулевой ступени, нару­шение нормы, колебание нормы и аномалия». В нем отмечается, что термин «отклонение от нормы» широко используется в современной лингвистической литературе, однако дефиниции этому термину ис­следователи, как правило, не дают, очевидно, в силу его семантиче­ской прозрачности. Между тем термин «отклонение», как и всякий другой научный термин, нуждается в дефинировании (определении).

Понятие отклонения от нормы определяется в работе следую­щим образом: отклонение от нормы (применительно к языку/речи) -это переход в речи к такому способу выражения (устному или пись­менному), которое не соответствует обычному, регламентированному, что связано с особым восприятием мира адресантом, его эмоциональ­ным состоянием и/или стремлением оказать определенное воздейст­вие на адресата.

В параграфе разграничиваются понятия «норма» и «нулевая ступень нормы» как ее нейтральный вариант и, соответственно, от­клонение от нормы и отклонение от нулевой ступени нормы (от ней­трального варианта нормы). Отклонение от нулевой ступени нормы -это отход от нормативно-нейтрального способа выражения в той или иной конситуации.

Нередко как дублеты используются в научной литературе тер­мины «нарушение нормы» и «отклонение от нормы», однако необхо­димо иметь в виду, что первый термин, в отличие от второго, ассо­циируется скорее с негативными отклонениями (ошибками), нежели с

14


приемами как отклонениями прагматически мотивированными, кото­рые именуют также «мнимыми нарушениями нормы» [Ризель 1973: 79].

Если норму осмыслять как образец, стандарт (P.P. Каспранский, Э.М. Гукасова, Н.И. Формановская), то терминологические сочетания «отклонение от нормы» и «отклонение от стандарта (стереотипа)» можно признать синонимическими. Однако следует иметь в виду, что сочетания «речевая норма» и «речевой стереотип» в системе совре­менной лингвистической терминологии не находятся в отношениях синонимии: под языковым (речевым) стереотипом, или клише, пони­мают любые устойчивые выражения, или, другими словами, много­кратно повторяющиеся речевые единицы, подвергшиеся стандартиза­ции. Поэтому в работе предпочтение отдается понятию нормы, а не стереотипа или стандарта, хотя и признается, что языковые, речевые и другие социальные нормы - это тоже стереотипы, заданные челове­ком, но с модальностью предписания.

Отклонение от нормы, как и колебание нормы, может рассмат­риваться в качестве проявления нестабильности плана выражения (выбирается ненормативный способ оформления мысли или норма­тивный, но не нейтральный - т. н. «нормативная вариантность»).

Термин «аномалия» используется в литературе, с одной сторо­ны, как синоним «отклонения» (О.С. Ахманова, С.Н. Плотникова и др.), с другой стороны, он употребляется для наименования разновид­ности отклонения и обозначает такое отклонение, для которого «...достаточно легко предложить стандартный способ выражения в языке» [Кобозева, Лауфер 1990: 126], поэтому фигуры мысли некото­рые исследователи к аномалиям не относят.

1.2. Риторический прием: определение понятия и обоснование термина; дискуссия о целесообразности/нецелесообразности исполь­зования идеи отклонения при определении фигуры/приема

В параграфе доказывается, что термин «фигура», как и другой более широкий термин «стилистический прием», не покрывает все существующее в современной речевой практике многообразие раз­личного рода отклонений от нормы, отсюда обосновывается необхо­димость терминирования прагматически мотивированных отклонений от норм различного типа. В качестве гиперонимического предлагается термин «риторический прием».

Включая в понятие нормы не только норму языковую (в ее тра­диционном лингвистическом осмыслении), но и речевую, а также учи-

15


тывая существование их нейтральных вариантов, риторический прием определяем как мотивированное целеустановкой говорящего /пишущего и условиями общения (контекстом и/или ситуацией) от­клонение от от норм языка/речи или их нейтральных вариантов с це­лью оказания определенного воздействия на адресата.

Мотивированность (стилистическая и - шире - риторическая) отклонения от нормы или ее нейтрального варианта является системо­образующим свойством РП, так как свойство быть приемом (а не ошибкой) отклонение получает лишь в той или иной конситуации.

В соответствии с пониманием РП как прагматически мотивиро­ванного отклонения не является, напр., фигурой речи, прономинали­зация в следующей ее трактовке: «фигура речи, состоящая в замене имени существительного местоимением...», «прием ухода от тавтоло­гии». Один из примеров: Пошел мокрый снег. Едва касаясь земли, он тут же таял (Ю. Нагибин) [Москвин 2006: 247]. В данном случае замена существительного местоимением нормативна и служит средст­вом связи.

В параграфе приводятся аргументы в защиту целесообразности использования идеи отклонения при определении приема. Помимо прочих аргументов, отмечается, что появление в речи фактов, откло­няющихся от нормы, обусловлено конструктивным механизмом орга­низации сложных систем. Обращаясь к закономерностям функциони­рования мозга, исследователи отмечают сосуществование в нем хаоса и порядка, которое детерминирует изменение данной системы. Более того, «нейрофизиологические исследования свидетельствуют о том, что хаос (ограниченный, или детерминированный) в организме чело­века жизненно важен. Он создает возможность четко реагировать на изменившиеся внешние условия, надлежащим образом действовать и творить» (курсив наш. -Г. К.) [Самигулина 2007: 108]. Именно от­клонением объясняется непредсказуемость приема и производимый им эффект.

Отказ от теории отклонения приводит к тому, что главным для идентификации приема и фигуры объявляется не структурный, а функциональный критерий. В результате традиционные тропы и фи­гуры ставятся в один гипонимический ряд с различного рода речевы­ми тактиками, речевыми актами, психологическими способами воз­действия на адресата, полемическими уловками, речевыми жанрами, т. е. происходит объединение в одну группу феноменов разной рече­вой природы. Между тем, как показывает анализ речевых фактов, для

16


РП отклонение от нормы или ее нейтрального варианта - признак аб­солютный (обязательный), в отличие от, напр., речевой тактики, для которой он факультативен.

1.3. Принципы построения риторических приемов: определение понятия и проблема классификации

Применительно к РП принцип определяется как особенность его устройства (А.П. Сковородников, И.В. Пекарская, А.А. Кузнецова и др.). Отклонение от нормы является главным (общим) принципом по­строения РП. Этот принцип характеризует онтологическую сущность приема. Общий принцип отклонения реализуется при помощи част­ных (операциональных) принципов, или операторов. Так, напр., изо­колон (полный синтаксический параллелизм) основан на отклонении от нейтрального варианта речевой нормы (нарушается «принцип нере­гулярности текстовой структуры») при помощи оператора синтакси­ческого повтора, напр.: Поставили чайник, откупорили вино, нарезали торт, съели часть, выпили вино (Л. Петрушевская. Темная судьба).

Отсутствие общепринятой типологии принципов построения РП приводит к многообразию их классификаций, аналитический обзор которых представлен в одноименной монографии.

2. Моделируемость риторических приемов как системоприобре-тенное и дифференцирующее свойство

В последние десятилетия понятие модели распространяется в лингвистике и на явления речевого характера: говорят о модели текста как совокупности определенным образом организованных категорий (Т.В. Матвеева); графической модели (= схеме) коммуникативного процесса (Б.Н. Головин); модели (= структуре) речевого акта (О.С. Иссерс); модели высказывания как регулярно воспроизводимой в живой коммуникации совокупности определенных признаков отрез­ка речи: соответствие структурной схеме (модели) предложения, спо­собность быть отдельной репликой в диалоге, интонационное оформ­ление и др. (М.Я. Дымарский); модели речевого жанра как «типовом проекте», каноне, схеме жанра (Т.В. Шмелёва), но задачи теоретиче­ского обоснования правомерности выделения речевой модели наряду с языковой исследователи, как правило, не ставят, а само выделение языковых и речевых моделей нельзя рассматривать как классифика­цию лингвистических моделей, поскольку понятие модели в этих слу­чаях осмысляется по-разному.

В стилистике и риторике обычно говорят о моделях тех РП, за которыми исторически закрепилось  наименование  стилистические

17


приемы (в работах И.Р. Гальперина, Н.П. Харченко, B.C. Чулковой, В.И. Королькова, Н.В. Васильковой, Н.А. Боженковой и некоторых других). Можно признать, что все РП (а не только те, которые описа­ны в стилистике) так или иначе моделируемы (воспроизводимы на основе определенного конструктивного принципа их организации), особенно если, вслед за А.П. Сковородниковым, под моделью РП по­нимать «...не только конфигурацию его элементов в отвлечении от конкретного лексического наполнения (некую схему, служащую "стандартом (эталоном) для массового воспроизведения" <...>), но и совокупность условий (факторов), составляющих "технологию" от­клонения от нормы (или ее нейтрального варианта)...» [Сковородни­ков 2005: 170].

Модель РП является, с одной стороны, речевой, потому что от­клонение происходит в речи, а с другой стороны - языковой в том смысле, что оно осуществляется при помощи языковых средств. Мо-делируемость РП связана как с моделируемостью речевой деятельно­сти человека в целом, так и с наличием продуцирующих приемы опе­рациональных принципов: описание модели осуществляется через описание «технологии» отклонения.

Моделируемость РП - свойство системоприобретенное, обу­словленное регулярной и массовой повторяемостью. Умение удачного построения и использования РП относится к особому уровню владе­ния языком, составляет компонент того, что называют «креативно­стью речевого владения». Именно свойством моделируемости можно объяснить факты в какой-то степени неосознанного продуцирования РП.

РП обладают различной степенью моделируемости: для по­строения целого ряда РП достаточно использования какого-то одного оператора (напр., повтора, представленного в приведенном выше примере), другие же приемы строятся на основе нескольких операто­ров, напр.: Знаю три языка: вареный говяжий, консервированный свиной и немецкий (со словарем) (ЛГ. 2005. № 28). Ядерное слово язык, будучи соотнесенным с семантически неоднородными понятия­ми, одновременно реализует два значения, которые в системе языка свойственны разным словам-омонимам: 1) язык как орган животного в качестве кушанья и 2) язык как система звуковых, лексических и грамматических средств, используемая в качестве средства общения, обмена мыслями и взаимного понимания людей. Тем самым осущест­вляется отклонение от языковой (лексической) нормы при помощи

18


оператора наложения (совмещения в слове значений омонимичных слов) и отклонение от речевой (а именно формально-логической) нор­мы при помощи оператора аттракции (совмещение логически неодно­родных понятий в перечислительном ряду).

Обязательность отклонения от нормы является признаком, раз­граничивающим РП и речевые тактики: для РП отклонение от нормы есть абсолютный признак, а для тактики этот признак факультативен. Более того, один и тот же прием может служить средством реализации разных тактик. И, наоборот, одна и та же тактика может быть реализо­вана при помощи различных средств, в том числе РП. В качестве ил­люстрации рассматриваются примеры эпекфонезиса («выражение сильных душевных движений путем восклицания») из книги М.А. Горте «Фигуры речи: терминологический словарь» (М., 2007): Твое созданье я, Создатель! /Твоей премудрости я тварь, /Источник жизни, благ податель, /Душа души моей и царь! (Г.Р. Державин. Бог); Я понял его: бедный старик, в первый раз от роду, может быть, бро­сил дела службы для собственной надобности, говоря языком бу­мажным, - и как же он был награжден! (М.Ю. Лермонтов. Герой на­шего времени). В первом случае выражение сильных чувств осущест­вляется при помощи риторического обращения, антитезы {царь -тварь), синтаксического хиазма {Источник жизни, благ податель) и полиптота {душа души); во втором - с помощью синтаксического ана­колуфа и риторического восклицания {Я понял его <../> как же он был вознагражден!).

3. Риторический прием в его отношении к системе языка и сис­теме речи. Понятие нейтрализации применительно к риторическому приему

РП в нашем понимании (как мотивированные отклонения от нормы или ее нейтрального варианта) относятся прежде всего к речи, однако они могут входить в систему языка, о чем говорится в 3.1. «Пути вхождения риторических приемов в систему языка (языковая нейтрализация риторических приемов)». Пути вхождения РП в систе­му языка закреплены терминологически применительно к тропам: ре­чевой (индивидуально-авторский) троп —> языковой троп —> «мерт­вый» («стершийся») троп, который уже не является РП. Ср., напр.: «их невинный роман быстро отцвел, осыпался» (В. Шугаев. На пасеке) (речевой троп), ножка стула, ножка одуванчика, лист бумаги («мертвый» троп) и косой взгляд (языковой троп). Явление, когда ре-

19


чевая единица становится фактом языка, названо языковой нейтрали­зацией.

Намечаются две ступени вхождения РП в систему языка: 1) от­носительная, или частичная, когда прием является отклонением от нейтрально-нормативного варианта нормы и частично сохраняет экс­прессивный заряд; 2) абсолютная, или полная, когда речевая единица теряет экспрессию и перестает быть приемом. Напр., этимологически окказионализмами являются слова будущность (принадлежит Н.М. Карамзину), стушеваться (принадлежит Ф.М. Достоевскому), непротивление (было придумано Л.Н. Толстым) [Лыков 1977]. Языко­вая нейтрализация свидетельствует о динамическом характере систе­мы РП.

При рассмотрении оппозиции норма - отклонение от нормы возникает вопрос о правомерности квалификации отклонения от нор­мы как элемента структуры языка, так как само отклонение от нормы происходит в области речи, индивидуального речевого употребления, что постулируется многими лингвистами. Описание отклонения от нормы как явления не только речи, но и языка оправдано тем, что, во-первых, языковые правила в некотором смысле сами предусматрива­ют возможность отклонения от них (Н.Д. Арутюнова, Т.В. Булыгина, Б.Н. Головин, М.Н. Кожина, Я. Мукаржовский, А.Д. Шмелёв, Т.Б. Радбиль) и, во-вторых, система языка реализуется в речи как форма выражения закономерных связей его элементов, а существова­ние определенного «фона оптимальных отклонений от нормы» при­знается одним из условий успешного развития языка (В.А. Григорьев, Т.П. Григорьева). Нейтрализация отклонения в РП возникает благода­ря градационному шкалированию нормы и отклонения от нее (Н.Д. Арутюнова, Э. Сепир). Чем чаще и легче воспроизводится ка­кой-либо прием в единстве его формы и содержания, тем ближе он перемещается по градационной шкале «отклонение от нормы - нор­ма» в сторону нормативности и тем быстрее закрепляется (как резуль­тат нейтрализации отклонения) в языковой системе в качестве устой­чивой единицы.

РП могут подвергаться не только языковой, но и речевой, или контекстуальной, нейтрализации, чему посвящен параграф 3.2. «Рече­вая нейтрализация риторических приемов в аспекте системности речи и их функциональная близость».

Обоснованию речевой системности посвящены работы М.Н. Кожиной, Г.Г. Матвеевой, Т.В. Матвеевой, А.В. Карабыкова,

20


Е.В. Пономаренко, А.А. Припадчева, Е.В. Сидорова и других исследо­вателей. Речевую системность изучают в разных аспектах, напр., М.Н. Кожина и ее ученики - в стилистическом (они пишут о речевой системности функционального стиля), Е. В. Сидоров - в речедеятель-ностном (он говорит о системности акта речевой коммуникации, сис­темности текста и системности текстового компонента, обосновывая тем самым общую системность речи).

РП обладают особой системностью в пределах текста, что обес­печивается их общей направленностью на реализацию коммуникатив­ного замысла. Под системностью РП в том или ином тексте понимает­ся их взаимообусловленность и их взаимоотношение внутри данного текста (системный характер использования). О возможности «пере­клички» на большем или меньшем «расстоянии» в пределах связного текста множества фигур, «...образующих в "словесной ткани" выска­зывания какую-то достаточно ощутимую систему внутренних скреп», писал В. И. Корольков [Корольков 1973: 87]. Анализ такого рода «пе­реклички» различного рода приемов, а не только фигур, т. е. анализ их конвергенции (способности взаимодействовать в тексте на основе вы­полнения общей функции) на материале текстов различных функцио­нальных разновидностей представлен в [Кириченко 1990; Москвин 2006; Копнина 2001] и других работах.

РП создаются с учетом их восприятия адресатом, а значит, яв­ляются прямым следствием сопряженности речевых актов партнеров по общению. Благодаря этой сопряженности оказывается возможным явление речевой нейтрализации приема как «снятия» факта отклоне­ния, при котором ненормативное, на первый взгляд, явление осмысля­ется как норма. По сути, именно о такой нейтрализации пишут Ф. Ки-фер, когда говорит о правилах переосмысления противоречивых вы­сказываний; Н.Д. Арутюнова, отмечающая возможность сведения аномального смысла к нормальному при помощи «миропорождающе-го оператора»; А.Д. Шмелёв, говорящий о переосмыслении «само­фальсифицируемых высказываний» путем рестрикции, и некоторые другие. Напр., отклонение от предметно-логической нормы (или принципа правдоподобия) может «сниматься» при помощи глаголов, имеющих «презумпцию нереальности Образа» (Е.В. Падучева), таких как допустим, предположим, представим, помечтаем, пофантазиру­ем, вообразим и т. п., а также различного рода сочетаний типа я это сочинил; да и где ж это видано; кажется, что; показалось, что и т. д.: Дым столбом валил в трубу, /Месяц с неба выл на пса, /Птицы

21


пугало пугали, /Ела кошку колбаса. /Соль себя пересолила, /Мыло в шайке пену мыло, /Шалопаев били стекла, /Пыль пошла - вода про­мокла / Тень отбрасывала шест - /Это все я сочинил /Покамест го­лову чинил (Ф. Галас. Мир наоборот) - «семантический хиазм» (тер­мин И.В. Пекарской), основанный на операторе перестановки (мены существительных синтаксическими позициями). Нейтрализация от­клонения от предметно-логической нормы здесь происходит за счет того, что речь идет не об онтологии предметной действительности, а об онтологии психического мира человека. В результате само откло­нение от предметно-логической нормы воспринимается как жанровая норма для данного текста.

Совокупность РП обладает важнейшим системным качеством -качеством целостности, поскольку все РП представляют прагматиче­ски мотивированные отклонения от языковой/речевой норм или их нейтральных вариантов и выполняют общую функцию (наряду с част­ными специфическими функциями, свойственными тому или иному приему) - функцию речевого воздействия и, прежде всего, экспрес­сивную функцию в ее разнообразных проявлениях в конкретных актах речевой коммуникации. Сравним, напр., функции паралогических кон­струкций в следующих текстах, в которых сознательно нарушен закон непротиворечия.

1. И вдруг оно (существо. -Г. К.) чувствует, как чья-то рука ле­

зет в его карман, которого, вообще-то говоря, у него и нету <...>

(М. Зощенко. Голубая книга). Перед нами так называемое «самофаль­сифицируемое высказывание» (по А.Д. Шмелёву [Булыгина, Шмелёв

1997: 456]), в котором представлено одновременно утверждение и отри­цание факта и которое в данном случае используется с целью создания комического эффекта.

2.На кнопку нажимаю и говорю, сколько хочу. Мой «Избран­

ный», тебя я обожаю, ведь я за разговоры больше не плачу. Безли­

митный тариф «Сонет-избранный». ПО долларов в месяц - и говори,

сколько захочешь. Подключение - ноль. Пакет дополнительных услуг

(Авторадио. 05.04.2003). Утверждение «больше не плачу», которое

воспринимается как «больше платить не надо» (а не как «не плачу

больше, чем 110 дол.), противоречит фразе «110 долларов в месяц» с

эллипсисом глагола «плати». Паралогический прием используется с

целью побуждения слушателя к определенному действию, выполняет

суггестивную функцию.

22


Несмотря на разное содержание двух приведенных выше при­меров, РП здесь один - отклонение от одного из логических законов с целью оказания нужного речевого воздействия на адресата.

В главе III «Изоморфизм отклонений и синкретизм операто­ров их продуцирования как проявления системности риториче­ских приемов» предложена классификация РП и дано обоснование изоморфизма их строения.

1. Из истории изучения механизма образования риторических приемов в аспекте проблемы их классификации.

Попытки решения задачи классификации различных приемов неоднократно предпринимались исследователями: насчитывается не один десяток типологий фигур речи и тропов. Характеристика тропов и фигур в античных риториках дана в исследованиях Т.И. Кузнецовой и И.П. Стрельниковой; их описание в средневековых работах (прежде всего у Гервасия Мельклейского) у М.Л.Гаспарова, Е.А. Грининой; в русских риториках и курсах словесности - в работах В.И. Аннушкина, Н.А. Боженковой, В.П. Вомперского, Т.В. Василенко, Н.Н. Василько­вой, Р. Лахманн, Е.В. Маркасовой, Н.М. Щаренской; основания типо­логии тропов и фигур речи в зарубежных риториках обозначены в ра­ботах Н.А. Безменовой, Л.М. Грановской и некоторых других иссле­дователей. Критический анализ современных классификаций РП представлен в монографии: [Копнина 2009].

В многочисленных классификациях можно увидеть определен­ную традицию: в истории риторики отчетливо прослеживаются два подхода к построению классификации РП - функциональный (груп­пировка РП с точки зрения выполняемых ими функций, вызываемого их употреблением эффекта) и структурный (через описание принци­пов, продуцирующих РП).

Функциональный критерий при построении общей классифика­ции РП на первой ее ступени непродуктивен, поскольку в реальной речевой практике нет строгой зависимости между приемом и функци­ей, которая задана лишь потенциально, и ее актуализация в значи­тельной степени зависит от его контекстуального окружения. Наибо­лее продуктивным считаем структурный критерий, позволяющий опи­сать механизм образования РП.

Начиная со времен античности использовались различные тер­минологические наименования операциональных принципов построе­ния РП (расширение, удлинение, прибавление, добавление, распро­странение, увеличение, повтор, соединение, преложение, умножение,

23


отношение, размещение, расположение, созвучие, сокращение, усече­ние, пропуск, разделение, уменьшение, отъятие, умаление, переста­новка, противоположение, переосмысление, перестановка, замена и т. д.) без какого-либо их упорядочения. Сопоставление разных клас­сификаций показывает, что одни из наименований принципов содер­жательно дублируют друг друга, хотя и используются применительно к разным объектам (ср.: перенос и преложение, расчленение и разде­ление), другие оказываются соотнесенными между собой (напр., про­пуск может трактоваться как тип уменьшения; повтор - как тип уве­личения). Выделяемые нами типы отклонений и опыт детализации операциональных принципов представлены в параграфе 2 «Понятие типа отклонения и проблема иерархии операторов».

Выделяются два родовых типа прагматически мотивированных отклонений: отклонения от языковой нормы или ее нейтрального ва­рианта и отклонения от речевой нормы или ее нейтрального варианта.

Отклонения от собственно языковой нормы или ее ней­трального варианта могут быть классифицированы в соответствии с частично отражающей структуру языка типологией нормы. Таким образом, в рамках отклонений этого типа выделяются следующие подтипы отклонений.

1. Отклонения от фонетической (орфоэпической, акцентологи­ческой, интонационной) нормы или ее нейтрального варианта.

Риторическими отклонениями от орфоэпической нормы («зву­ковыми приемами», поскольку отклонение осуществляется в речи, а значит, можно говорить только о звуках, или аллофонах) вслед за Ю.В. Рождественским называем такое искажение звукового облика слова, которое не влечет за собой изменение его денотативного лекси­ческого значения. Ср.: -Ну дык... -я начал придуриваться, подражая речи матери. - Ндравится (Р. Солнцев. Диалоги с Платоновой) -эпентеза без изменения значения слова.

Для нейтрального стиля произношения характерен средний темп речи, при котором говорящий не ставит задачи что-либо под­черкнуть, выразить свои чувства. Соответственно, прагматически мо­тивированное отклонение от этого стиля (напр., прием ускорения речи как уловка в споре) также является РП.

2. Отклонения от лексической и фразеологической норм или их нейтральных вариантов.

Отклонением от нейтрального варианта лексической нормы счи­таем так называемые «языковые тропы» (переносное значение таких

24


слов, как правило, закреплено в толковых словарях). Напр.: Небо с мерцающими звездами будило эти мысли и у Стеши, и у Саши, и у всех десятиклассников <...> (А. Кузнецова. Честное комсомольское) -ср. нейтральный вариант: вызывало мысли.

3. Отклонения от словообразовательной нормы или ее ней­трального варианта.

Как отклонения от нейтрального варианта нормы могут рас­сматриваться «потенциальные слова», составляющие «запасник» сло­вообразовательной нормы, которым в узусе обычно соответствуют словообразовательные лакуны или дублетные, имеющиеся в языке именования, напр.: Это мои «размышлизмы» (АиФ. 2002. № 39).

4. Отклонения от морфологической нормы (нормы формообра­зования и нормы употребления грамматических форм слова) или ее нейтрального варианта.

Отклонением от нейтрального варианта нормы признаются те случаи употребления морфологических форм в несвойственном им значении (грамматические тропы), которые прочно закрепились в рус­ском языке и рассматриваются в грамматиках, напр.: Прилетит как-нибудь в хорошую погоду в деревню на самолете, сядет у единствен­ного магазина, заберет Татьяну, и летят они дальше (АиФ. 2005. № 12) - использование глаголов будущего и настоящего времени в зна­чении прошлого.

5. Отклонения от синтаксической нормы или ее нейтрального варианта.

За «нейтральную структуру предложения» [Скребнев 1975] (за «синтаксическую нулевую ступень») принимается минимально закон­ченное предложение, то есть элементарная двусоставная (подлежащ-но-сказуемная) модель, характеризующаяся нормальным, обычным для языка порядком следования компонентов, их грамматической со­четаемостью (взаимной упорядоченностью, согласованностью) и ис­полняющая обычную (не переосмысленную) синтаксическую функ­цию. Отклонением от нулевой ступени являются, напр., чрезмерные нагромождения, множественные цепочки подчинения и сочинения.

В отдельную подгруппу отклонений от норм языка с оговорка­ми можно отнести отклонения от норм правописания (орфографиче­ских и пунктуационных норм) и норм графических.

Прагматически мотивированные отклонения от речевой нор­мы или ее нейтрального варианта, по сравнению с отклонениями от нормы собственно языковой, описаны в меньшей степени. Многие из

25


них не имеют общепринятых наименований или вообще не являются терминированными. В рамках этого типа отклонений выделяются сле­дующие подтипы.

1.  Отклонения от норм функционально-стилистических, в том

числе норм стилевых, жанровых, норм повествовательного дискурса.

«Нулевой ступенью» при описании отклонений от композици­онной (повествовательной в узком смысле) нормы для исследователей служит естественный хронологический порядок (от экспозиции и за­вязки последующих событий). Поэтому в «Энеиде» (произведение начинается с середины странствий Энея, а предшествующие события излагаются позже) мы имеем «отклонение сюжетной последователь­ности изложения от фабульной последовательности событий» [Гаспа-ров 1997: 619].

2.Отклонения от ситуационно-речевых норм.

Муж: очень поздно возвращается домой. Открывает дверь, пе­ред ним стоит жена, в руке сковородка. Муж:: - Иди ложись спать, я не голодный... (Телесемь. 19-25.11.2007) - высказывание мужа расхо­дится с ситуацией (отклонение от ситуационно-речевой нормы в ко­мической функции при помощи оператора аттракции на основе проти­воречия - расхождение высказывания с предметно-ситуационным фо­ном).

Отклонения от ситуационно-речевой нормы практически не описаны в научной литературе. Имеются лишь отдельные наблюдения над «неадекватными высказываниями» у В.Г. Гака, несоблюдением социальных рангов и ролей у Б.Ю. Нормана, нарушениями исполняе­мой роли у К.А. Долинина (на материале французского языка) [Гак 2004; Норман 2006; Долинин 1985].

3. Отклонения от информационно-речевой нормы.

Отклонением   от   информационно-речевой   нормы   является,

напр., прием излишней детализации.

За нейтральный вариант информационно-речевой нормы при­знается эксплицитное выражение мыслей, отсутствие подтекста. От­клонениями от нейтрального варианта являются косвенные высказы­вания и аллюзии.

4. Отклонения от логико-речевой нормы (формально-логической и предметно-логической).

Отклонения от формально-логической нормы классифицируют­ся в зависимости от того, от какого закона логики происходит откло­нение: отклонения от закона тождества, отклонения от закона проти-

26


воречия, отклонения от закона достаточного основания. Отклонения от предметно-логической нормы могут классифицироваться в зависи­мости от типа нарушаемой в дескрипции онтологической нормы.

На факты отклонения от предметно-логической нормы, или «виртуального» отклонения от онтологических норм, обращали вни­мание не только в литературоведении, но и в лингвистике, однако, как правило, не в связи с проблемой классификации выразительных средств языка. Их называли отклонением от «норм психического аб­солюта» (В.И. Болотов), «отходом от стереотипа жизни», «отклонени­ем от среднестатистического стандарта» (Н.Д. Арутюнова), «приема­ми нарочито неправдоподобного описания» (В.П. Москвин), метало-гизмами (представители Льежской школы риторики), «нарушениями эмпирических презумпций» (В.Н. Телия).

5. Отклонения от этико- и эстетико-речевой нормы.

Разновидностью этико-речевой нормы является норма речевого этикета, отклонение от которой используется с целью создания коми­ческого эффекта, напр., в повести-сказке Л. Лагина «Старик Хотта-быч», в которой в речи школьника на экзамене появляются обраще­ния, не свойственные русскому речевому этикету: «о высокочтимый мой учитель», «о достойнейший из учителей».

Этико-речевые и эстетико-речевые нормы, обладая относитель­ной самостоятельностью, тесно связаны друг с другом, поскольку в их основу положены ценностные категории: добро, долг, совесть, чест­ность, искренность, благожелательность, уважительность к собесед­нику, справедливость, ответственность и др., - а неоправданные от­клонения от этико-речевой нормы, как правило, являются нарушением риторического идеала, основанного на категории прекрасного.

Вопрос о прагматической мотивированности некоторых откло­нений от этико-эстетической нормы является не бесспорным.

6. Отклонения от «принципа нерегулярности текстовой структуры» (среднестатистической нормы упорядоченности текста) как нейтрального варианта речевой (текстовой) нормы.

К названному подтипу отклонения мы относим РП, основанные на повторе (аллитерация, ассонанс, анафора, эпифора и т. д.), а также на совмещении в тексте единиц одной парадигматической группы, напр.: В России одно из двух: или харизматический лидер, или ма­разматический (АИФ. 2001. № 8) - совмещение парономазов (прием паронимической аттракции).

27


Существуют приемы, основанные на отклонениях от норм раз­ного типа, напр.: - Я - первый... Я - первый... Вызываю наземную службу. Высота 5000 метров. Горючее кончилось. Передайте инст­рукции... / - Наземная служба... Первый... Первый, повторяй за мной: «Отче наш, иже ecu на небеси...» (Анекдоты от Михалыча. М., 2005) - отклонение от социальной роли при помощи оператора замены: содержательная часть инструкции заменяется молитвой, не­уместной с этической точки зрения в данной ситуации (отклонение от ситуационно-речевой и этико-речевой норм).

Отклонение от нормы осуществляется при помощи операторов (операциональных принципов): уменьшения, увеличения, переноса, замещения и расчленения. Эти операторы традиционно выделялись в риторике, но не подвергались детализации. Между тем в рамках пер­вых трех принципов можно выделить разновидности.

Уменьшение может быть представлено усечением (сокращением элемента за счет отсечения его крайнего (-их) компо­нента (-ов) в синтагматической цепи) и пропуском (незамещением в синтагматической цепи срединной позиции), напр.: И Леля стала то­нуть. Казалось, будто кто-то тянет ее за ноги и не дает вырваться. Течение быстрое, вода холодная, а Леля слабая женщина, слабая, ела... I Очнулась на берегу (Э. Русаков. Сюзанэ с павлинами) - апоко­па, продуцируемая на основе оператора усечения и состоящая в умышленном недоговаривании конечной части слова (в данном слу­чае - с целью отображения стремительности происходящего); Тебе дают песочные часы и белую трубку с лекарственным вкусом, ее надо сначала повернуть скосом вправо -ив рот (Ю. Тамкович-Лалуа. Разговоры еле слышны) - незамещение синтаксической позиции (эл­липсис) сказуемого, продуцируемое при помощи оператора пропуска (опущения).

Оператор увеличения может быть представлен удлинением (увеличением в протяженности звучания) элемента, повторением (воспроизведением элемента), совмещением (сопряжением, сосуще­ствованием в контексте) и добавлением (присоединением новых эле­ментов; распространением посредством новых компонентов, или раз­вертыванием), напр.: Он вообще бойкий братик. Может такое на­творить, тако-о-о-е, что даже трудно себе представить (М. Дружинина. Супержелезяка) - увеличение длительности звука (оператор удлинения), что иконически передает эмоциональную оцен­ку автора; Но уже помимо нее, по своей воле другая какая-то скрипка

28


взвилась выше, выше, выше и замирающей болью, затиснутым в зубы стоном оборвалась в поднебесье, у той одинокой остроиглой звезды... (В. Астафьев. Последний поклон) - геминация как прием, продуци­руемый многократным контактным повторением слова (или словосо­четания, предложения) и являющийся отклонением от нормы нерегу­лярности текстовой структуры; Обнаружен мальчик, воспитанный черепахами. Отличается от обычных мальчиков чуть более тол­стой скорлупой и желанием закопаться в песок (Твой Додыр. 2001. № 2) - отклонение от предметно-логической нормы, продуцируемое при помощи оператора совмещения признаков человека и животного; - Дайте мне почитать детектив, но чтобы он был по-настоящему захватывающим. /- Вот это то, что вам нужно. Здесь только в са­мом конце узнаешь, что убийца - дворецкий (Всем, всем, всем! 09.09.2005) - излишняя детализация в ответе (оператор развертыва­ния, или расширения, осуществляющий отклонение от информацион­но-речевой нормы).

Совмещение, или сопряжение, существует в двух разновидно­стях: 1) аттракция (< лат. attractio - притяжение) как неконтактное совмещение (сближение, совместная встречаемость) в узком контек­сте элементов, однородных в каком-либо отношении, напр.: Я рад, что знаю вдохновенье, / оно не раз во мне жило, / оно легко, как дуно­венье, / и, как похмелье, тяжело (И. Губерман) - совмещение анто­нимов; 2) контаминация в широком смысле как контактное совме­щение двух или более элементов, близких друг другу в каком-либо отношении (вставка; наложение, или контаминация в узком смысле; сращение, или соединение), напр.: СкандаЛиза (название рассказа; ЛГ. 2005. № 34-35) - контактное совмещение способом наложения: скандал + Лиза.

Оператор переноса (перемещение элемента или элементов на другое место) может быть двух типов: синтагматический перенос как перенос, основанный на линейной соотнесенности элементов, и перенос парадигматический (ассоциативный), связанный с отноше­нием противопоставления/отождествления элементов в системе.

Типами синтагматического переноса являются: перестановка (мена элементов местами) и смещение (перемещение, сдвиг элемента относительно первоначальной позиции). Напр.: Стареет она, и ей все хуже и хуже (В. Лихоносов. Марея) - инверсия (ср.: Она стареет, и ей все хуже и хуже), продуцируемая при помощи оператора перестанов­ки; Дней канитель. Я посреди / пути стою: мне ровно сорок. /А впе-

29


реди - дремучий морок. /И бомба тикает в груди (Э. Крылова) - не только инверсия, но и прием синтаксического переноса, основанный на смещении части фразы, ее перенесении с одной строки на другую.

Парадигматический перенос может быть представлен семанти­ческим переносом (семантической транспозицией) и конверсией (переходом элемента из одной категории в другую). В качестве иллю­страции действия этих операторов приведем такие высказывания: И вот грохнуло. Раскатилось канонадой. Темнота разлетелась. Стало видно, как днем (И.Н. Бойко. Все живут...) - метафора, ведущим опе­рациональным принципом продуцирования которой является семан­тическая транспозиция по сходству; За окном моим летали / две весе­лые свистели. / Удалые щебетали / куст сирени тормошили (А. Ле­вин. Разные летали) - использование глаголов прошедшего времени в качестве существительных (оператор конверсии).

Описание механизма образования РП подразумевает определе­ние типа отклонения и его оператора, за счет чего осуществляется оп­ределение места данного приема в общей системе РП.

Предложенная в исследовании классификация, с одной стороны, развивает традиционные положения теории фигур (она основана на идее отклонения и наличии принципов, продуцирующих это отклоне­ние), с другой - положения представителей Льежской школы ритори­ки, выдвинувших понятие «оператора», и идеи А.П. Сковородникова о системности РП.

Доказательством системности РП является существование син­кретичных приемов, то есть приемов, построенных на основе двух и более принципов. Эти приемы рассматриваются в параграфе 3 «Син­кретизм операторов при продуцировании риторических приемов».

На основе анализа речевых фактов выделяются два типа синкре­тизма:

1) внутритиповой (синкретизм операторов, осуществляющийся в рамках группы отклонений от нормы одного типа), напр.: А кто ж ее не любит - жизнь-то? (Комсомольская правда. 24.09.1999) - ил-леизм как отклонение от синтаксической нормы, осуществляемое за счет оператора расчленения (разделение структуры предложения на две части), оператора перестановки и оператора повтора синтаксиче­ской позиции (грамматического плеоназма);

2) межтиповой (синкретизм операторов, осуществляющийся на основе отклонений от норм разного типа), напр.: Я пришел к вам с ми­ром.   С уголовным (Московский комсомолец.   18.03.1999) - прием

30


«синтаксической аппликации» (термин Е.Н. Рядчиковой) - особый случай парцелляции, когда при подключении парцеллята происходит изменение не только актуального членения базового предложения, но и значения отдельных слов в его составе или его синтаксического ста­туса; происходит, с одной стороны, отклонение от собственно языко­вой нормы при помощи оператора расчленения, с другой - от логико-речевой нормы при помощи оператора наложения омонимов: мирг -«согласие, отсутствие вражды» и мир2 - «объединенное по опред. при­знакам человеческое сообщество».

Синкретизм операциональных принципов, продуцирующих тот или иной прием, может быть также 1) горизонтальным (когда опера­торы реализуются последовательно друг за другом), напр.: Шесть машин стоят подряд, / Все стоят и все гудят. / Все гудят и все стоят - /Ни вперед и ни назад (Г. Сапгир. Отчего и почему) - хиазм, продуцируемый при помощи повтора и перестановки; 2) вертикаль­ным (операторы действуют одновременно), напр.: А в двери - / буш­латы, /шинели, /тулупы... (В. Маяковский. Хорошо!) - метонимия, продуцируемая при помощи оператора пропуска с заменой граммати­ческих форм и оператора переноса (ср.: А в двери - люди в бушлатах, шинелях, тулупах).

Наличие синкретичных РП (построенных на основе нескольких принципов) позволяет предположить полевый характер системы РП, обоснование которого во всех звеньях предъявленной системы пред­полагает самостоятельное исследование.

Выявленные операторы обладают полным или частичным изо­морфизмом в разных типах отклонений. Этот изоморфизм (или логи­ческие гомологии, по Берталанфи [Садовский 2004]) описан в пара­графе 4 «Изоморфизм риторических приемов с точки зрения механиз­ма их образования».

Проиллюстрируем изоморфизм построения РП различного типа на примере действия операторов переноса как одного из самых про­дуктивных.

1. Изоморфизм операторов синтагматического (линейного) пе­реноса: перестановки и смещения.

Можно мозжечокнутъся? Сабо самой (название статьи Т.В. Зайковской в журнале «Русская речь». 1993. № 6) - отклонение от орфоэпической нормы на основе перестановки звуков; Если хочешь, чтобы другой все-таки попал в яму - вырой их две (ТД. 08-14.04. 2002) - отклонение от фразеологической нормы на основе переста-

31


новки местами компонентов устойчивого сочетания, ср.: рыть яму кому-л.; Хоть и хочется думать: не та это молодежь, что читает «МегаХаус», а та, что читать-то не умеет вовсе, - сделать вид, что нас вся эта мерзость не касается, что бунты пьяных ничтожеств -не наш формат, уже не получится. Коснулось потому что (МК. 15-22.04.1999) - помимо парцелляции, имеется инверсия: подчинитель­ный союз в конце придаточной части (отклонение от синтаксической нормы), ср.: ...потому что коснулось; Безумные к°лесики (название рассказа; СГ. 30.10.2002) - смещение букв как отклонение от графиче­ского написания слова; Камень, упавший в воду, всегда попадает в центр круга! (Телесемь. 15-21.10.2007) - мена местами причинно-следственных отношений как отклонение от формально-логической нормы: круг возникает в результате падения камня в воду, но не наобо­рот; За что Вы мне, доверчивой, достались?! /Наверное, подосланы судьбой, / И эта стерва, злобно усмехаясь, / Взялась поиздеваться надо мной. /Мои друзья, нисколько не таясь, / Честят Вас неприлич­ными словами. / И правы. Вас все время тянет в грязь, / И я туда же - вместе с Вами! /Вы подло поджидаете потом, / Чтоб подвер­нуться в самый страшный случай... / И я опять лежу в пыли лицом. / Вы... Кто позволил Вам меня так мучить?! /Молчала долго (тру­сость да заминки). / Теперь хочу признаться не боясь, / Что я не про­сто презираю Вас, / Я ненавижу Вас, Мои Ботинки! (Д. Уланова. Признание в ненависти) - антиципация как отклонение от нейтраль­ного варианта текстовой нормы: предвосхищающий (антиципирую­щий) компонент находится до прямого обозначения объекта (причем в самом начале текста), о котором идет речь.

2. Изоморфизм операторов парадигматического переноса: пере­носа значения (транспозиции) и конверсии.

Тут были и статные красавицы деревьях. - Г.К.) во цвете сил, и могучие старцы, украшенные, как медалями, зеленоватыми бляшками лишайников, и хилые болезненные инвалиды с заросшими следами от топора бездушного человека, который ради глотка бере­зового сока не постыдился поранить дерево (Н. Волков. Не дрогнет рука) - метафорическое олицетворение как отклонение от лексиче­ской нормы, образуемое при помощи оператора переноса значения по сходству; Сейчас, даже при искреннем желании обмануться, почти невозможно было поверить в соответствие продаваемого внешнего подразумеваемому внутреннему (В. Пелевин. Generation «П») - от­клонение от словообразовательной нормы на основе оператора кон-

32


версии: прилагательные используются в роли существительных (при­ем метабазиса); Сколько горцев вывозилось в Москву для совершения заказных убийств и исчезло потом на родине - пойди арестуй их там (МК. 18-25.11.1999) - употребление глагола в повелительном накло­нении в значении изъявительного (оператор транспозиции) как откло­нение от морфологической нормы; -Алло, вы «скорую» вызывали?/ — Да! / - Выходите. Машинка подъехала (Телесемь. 14-20.06.2010) -отклонение от ситуационно-речевой нормы: перенос высказывания, характерного для ситуации вызова такси, в ситуацию вызова скорой помощи; Эпидемия птичьего гриппа привела к тому, что кукушки сами спрашивают у прохожих, сколько им жить осталось (Теле­семь. 20-26.11.06) - отклонение от предметно-логической нормы на основе переноса человеческих свойств на птицу.

Изоморфизм базовых операторов (уменьшения, увеличения, пе­реноса, замещения и расчленения), реализующих различные типы от­клонений, обеспечивает системность РП.

В Заключении диссертации приводятся факты, подтверждаю­щие гипотезу о том, что РП представляют собой системное образова­ние:

  1. наличие у РП системообразующего свойства и общего прин­ципа построения - прагматически мотивированного отклонения от языковой/речевой норм или их нейтрального варианта;
  2. моделируемость РП как воспроизводимость по образцу, что связано как с моделируемостью речевой деятельности человека в це­лом, так и с наличием продуцирующих приемы операциональных принципов (описание модели осуществляется через описание «техно­логии» отклонения);
  3. функциональная общность как выполнение функции речево­го воздействия, прежде всего, экспрессивной функции в ее разнооб­разных проявлениях, что является следствием вхождения РП в един­ства более высокого порядка - в систему языка и систему речи;
  4. способность РП к нейтрализации как снятию отклонения: а) контекстуальной, или речевой (отклонение начинает восприниматься как прием, являющийся речевой нормой для данного контекста); б) языковой (речевая единица становится фактом структуры языка) - что свидетельствует о динамическом характере системы РП, который под­тверждается также наличием синкретичных РП как приемов, образуе­мых на основе двух и более принципов;

33


5) изоморфизм РП с точки зрения принципов их построения -общего и операциональных.

Дальнейшие перспективы исследования прагматически мотиви­рованных отклонений автор видит в разработке проблемы функций РП в зависимости от механизма их образования и уточнении отдель­ных микросистем приемов; приложении предложенной классифика­ции РП к другим языкам; сопоставлении особенностей функциониро­вания отдельных микросистем РП в разных языках; усовершенствова­нии методики обучения прагматически мотивированному и эффек­тивному использованию РП.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях.

Монография

1.   Копнина, Г.А. Риторические приемы современного русского

литературного языка: опыт системного описания: монография [Текст]

/ Г.А. Копнина. - М.: Флинта: Наука, 2009. - 576 с. (35, 28 п. л.).

Научные статьи, опубликованные в рецензируемых изданиях, включенных в реестр ВАКМинобрнауки РФ

  1. Копнина, Г.А. Об определении понятия «риторический при­ем» [Текст] / Г.А. Копнина, А.П. Сковородников // Филологические науки. - 2002. - № 2. - С. 75-80 (0,2 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. О классификации риторических приемов [Текст] / Г.А. Копнина // Филологические науки. - 2004. - № 2. -С. 88-95 (0,5 п. л.).
  3. Копнина, Г.А. Понятия и термины элокуции: проблема сис­темного описания (на материале книги Т.Г. Хазагерова и Л.С. Шири­ной «Общая риторика: Курс лекций; Словарь риторических приемов») [Текст] / Г.А. Копнина // Вестник Красноярского государственного университета. Гуманитарные науки. - 2004. - № 4. - С. 38-41 (0,5 п. л.).
  4. Копнина, Г.А. Отклонение от онтологической нормы как ри­торический прием [Текст] / Г.А. Копнина // Русская речь. - 2005. -№5.-С. 45-51 (0,4 п. л.).
  5. Копнина, Г.А. О прагматически мотивированном отклоне­нии   от  постулатов  речевого   общения   как  риторическом   приеме

34


[Текст] / Г.А. Копнина // Мир русского слова. - 2006. - № 4. - С. 70-73 (0,3 п. л.).

  1. Копнина, Г.А. Понятие нейтрализации в теории риториче­ских приемов [Текст] / Г.А. Копнина // Филологические науки. -2007. - № 1. - С. 70-77 (0,5 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. Из опыта классификации риторических прие­мов русского литературного языка [Текст] / Г.А. Копнина // Мир рус­ского слова. - 2009. - № 4. - С. 49-51 (0,5 п. л.).

Статьи в научных сборниках и доклады, представленные на научных конференциях

  1. Копнина, Г.А. Вопросы классификации риторических прие­мов [Текст] / Г.А. Копнина // Риторика <->¦ Лингвистика: сборник ста­тей. Вып. 5. - Смоленск: СГПУ, 2004. - С. 21-33 (0,7 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. Современная теория элокуции и учение М.В. Ломоносова об украшении речи [Текст] / Г.А. Копнина // М.В. Ломоносов и развитие русской риторики: материалы Междуна­родной конференции (Москва, 24 ноября 2004 г.). - М.: Изд-во МГУ им. М.В. Ломоносова, 2004. - С. 76-80 (0,3 п. л.).
  3. Копнина, Г.А. Отклонение от онтологической нормы как риторический прием на страницах современных российских газет [Текст] / Г.А. Копнина // Язык современной публицистики: сборник статей / сост. Г.Я. Солганик. - М.: Флинта: Наука, 2005. - С. 162-178 (0,8 п. л.).
  4. Копнина, Г. А. О принципах построения приемов неправдо­подобия [Текст] / Г.А. Копнина // Теоретические и прикладные аспек­ты современной филологии: материалы XI Филологических чтений имени проф. Р.Т. Гриб (1928-1995) / отв. ред. Б.Я. Шарифуллин. Вып. 6. - Красноярск, 2006. - С. 197-202 (0,4 п. л.).
  5. Копнина, Г.А. О лингвистическом статусе приема олице­творения [Текст] / Г.А. Копнина // Современная филология: актуаль­ные проблемы, теория и практика: сборник материалов международ­ной научной конференции. Красноярск, 21-23 сентября 2005 г. / отв. ред. А.П. Сковородников. - Красноярск, 2005. - С. 124-134 (0,7 п. л.).

14. Копнина, Г.А. Понятие нормы и проблема его системного

осмысления в цикле коммуникативных дисциплин [Текст] /Г.А. Коп­

нина // Речевое общение: специализированный вестник: филологиче­

ские дисциплины в высшей школе / Краснояр. гос. ун-т; под ред.

35


А.П. Сковородникова и Л.В. Фарисенковой. - Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2005. - С. 29-39 (0,7 п. л.).

  1. Копнина, Г.А. Дискуссионные вопросы изучения принципов (постулатов) речевого общения [Текст] / Г.А. Копнина // Филология -Журналистика 2006: сборник научных статей, посвященных 25-летию факультета филологии и журналистики Крас ГУ / Краснояр. гос. ун-т. - Красноярск, 2006. - С. 58-72 (0,9 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. Мотивированное отклонение от принципа правдоподобия как риторический прием: опыт описания [Текст] / Г.А. Копнина // Разноуровневые характеристики лексических единиц: сборник научных статей по материалам докладов и сообщений конфе­ренции (Смоленск, 3-4 октября 2006 г.). - Смоленск: Смоленск, обл. книжн. изд-во «Смядынь», 2006. - С. 246-259 (0,8 п. л.).
  1. Копнина, Г.А. О системном осмыслении понятия нормы в цикле коммуникативных дисциплин [Текст] / Г.А. Копнина // Вестник Красноярского государственного технического университета. Вып. 41. Культура и образование / отв. ред. И.А. Пфаненштиль; отв. за вып. М.В. Румянцев. - Красноярск: ИПЦ КГПТУ, 2006. - С. 177-183 (0,7 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. О системе риторических приемов современ­ного русского литературного языка [Текст] / Г.А. Копнина // Систем­ное и асистемное в языке и речи: материалы Международной научной конференции (Иркутск, 10-13 сентября 2007 г.) / под ред. М.Б. Таш-лыковой. - Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2007. - С. 551-557 (0,4 п. л.).
  1. Копнина, Г.А. О системных свойствах риторических прие­мов в современном русском литературном языке [Текст] / Г.А. Копни­на // Современная филология: актуальные проблемы, теория и практи­ка: сборник материалов II международной научной конференции (Красноярск, 10-12 сентября 2007 г.) / гл. ред. К.В. Анисимов; Инсти­тут естественных и гуманитарных наук Сибирского федерального университета. - Красноярск, 2007. - С. 38-41 (0,4 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. Принципы, постулаты эффективного речево­го общения и коммуникативные качества хорошей речи: вопросы кор­реляции [Текст] / Г.А. Копнина // Языковая система и речевая дея­тельность: лингвокультурологический и прагматический аспекты: ма­териалы международной научной конференции. Вып. I. - Ростов н/Д.: НМЦ «Логос», 2007. - С. 152-154 (0,3 п. л.).

36


  1. Копнина, Г.А. «Краткое руководство к красноречию...» М.В. Ломоносова и современные отечественные риторики: опыт со­поставительного анализа [Текст] / Г.А. Копнина // М.В. Ломоносов и современные стилистика и риторика: сборник статей / науч. ред. И.Б. Александрова, В.В. Славкин. - М.: Флинта: Наука, 2008. - С. 259-282(1 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. К основаниям классификации риторических приемов [Текст] / Г.А. Копнина // Теоретические и прикладные аспек­ты современной филологии: материалы XIII Всероссийских филоло­гических чтений имени проф. Р.Т. Гриб (1929 - 1995) / науч. ред. Б.Я. Шарифуллин; Сибирский федеральный университет. Вып. 8. -Красноярск, 2008. - С. 200-202 (0,5 п. л.).
  3. Копнина, Г.А. Норма как базовое понятие теории компетен­ций языковой личности [Текст] / Г.А. Копнина // Лингвориторическая парадигма: теоретические и прикладные аспекты: межвузовский сборник научных трудов. Вып. 11 / под ред. проф. А.А. Ворожбито-вой. - Сочи: РИО СГУТиКД, 2008. - С. 26-33 (0,3 п. л.).
  4. Копнина, Г.А. Теория риторического приема: зарождение и развитие [Текст] / Г.А. Копнина // Речевое общение и вопросы эколо­гии русского языка: сборник научных работ, посвященный 80-летию доктора филологических наук, профессора А.П. Сковородникова / Си­бирский федеральный университет; под ред. Г.А. Копниной. - Крас­ноярск, 2009. - С. 172-183 (0,7 п. л.).

Учебное пособие

25. Копнина, Г.А. Речевое манипулирование [Текст] / Г.А. Коп­

нина. - М.: Флинта: Наука, 2007. - 176 с. (7 п. л.).

Словарные статьи в энциклопедических словарях

  1. Копнина, Г.А. Парцелляция [Текст] / Г.А. Копнина// Стили­стический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М.Н. Кожиной. - М.: Флинта: Наука, 2003. - С. 279-282 (0,3 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. Антиметабола [Текст] / Г.А. Копнина // Куль­тура русской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 55-56 (0,04 п. л.).
  3. Копнина, Г.А. Апокопа [Текст] / Г.А. Копнина // Культура русской  речи:   энциклопедический  словарь-справочник  /  под  ред.

37


Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е. Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 75-76 (0,08 п. л.).

29.  Копнина, Г.А. Геминация [Текст] / Г.А. Копнина // Культура

русской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред.

Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­

та: Наука, 2003. - С. 127-128 (0,08 п. л.).

  1. Копнина, Г.А. Иллеизм [Текст] / Г.А. Копнина // Культура русской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 204-205 (0,04 п. л.).
  2. Копнина, Г.А. Кольцо [Текст] /Г.А. Копнина // Культура русской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 249-250 (0,06 п. л.).
  3. Копнина, Г.А. Редупликация [Текст] / Г.А. Копнина // Куль­тура русской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 547-549 (0,1 п. л.).
  4. Копнина, Г.А. Хиазм [Текст] / Г.А. Копнина // Культура рус­ской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 745-746 (0,07 п. л.).
  5. Копнина, Г.А. Эпифора [Текст] / Г.А. Копнина // Культура русской речи: энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. - М.: Флин­та: Наука, 2003. - С. 783-784 (0,1 п. л.).

35.  Копнина, Г.А. Канцеляризмы [Текст] / Г.А. Копнина // Эн­

циклопедический словарь-справочник. Выразительные средства рус­

ского языка и речевые ошибки и недочеты / под ред. А.П. Сковород­

никова. - М.: Флинта: Наука, 2005. - С. 151-153 (0,2 п. л.).

Тезисы

36. Копнина, Г.А. Об одном из дискуссионных вопросов клас­

сификации фигур речи [Текст] / Г.А. Копнина // Риторика в свете со­

временной лингвистики: тезисы докладов Пятой межвузовской кон­

ференции (4-5 июня 2007 г.). - Смоленск: СмолГУ, 2007. - С. 51-54

(0,2 п. л.).

38

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.