WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Концепция историзма в филологическом наследии Ф.И. Буслаева

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

На правах рукописи

 

 

 

Злобина Надежда Федоровна

Концепция историзма

в филологическом наследии

Ф.И. Буслаева

 

10.01.08 – теория литературы, текстология

Автореферат диссертации

на соискание учёной степени

доктора филологических наук

Москва - 2010


Работа выполнена

на кафедре теории литературы и литературной критики

ГОУ ВПО

«Литературный институт им. А.М. Горького»

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор

Гусев Владимир Иванович

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Коваленко Александр Георгиевич

доктор филологических наук, профессор

Воропаев Владимир Алексеевич

доктор филологических наук, доцент

Васильев Сергей Анатольевич

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Сургутский государственный педагогический университет»

Защита состоится   «   »            2010 года в     часов на заседании диссертационного совета Д 212.109.01 в Литературном институте им. А.М. Горького по адресу:123104, Москва, Тверской бульвар, 25, ауд.  23.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Литературного института им. А.М. Горького.

Автореферат разослан «   »              2010 года.

Учёный секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук,

профессор

 

 

Стояновский М.Ю.

 

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Современную филологическую науку М.Л. Гаспаров называет «нарциссической филологией». В.П. Аникин отмечает догматизм, бесплодность и малопродуктивность заимствования понятий и метода «из лингвистики в ее структуралистском варианте» . Ю.И. Минералов называет введение «нефилологических методик в область литературоведения» своеобразной «агрессией» . В искусствоведении также утвердилось мнение, что историко-генетический, сравнительно-исторический, формально-стилистический методы являясь универсальными, не могут быть «не подменены и не заменены новейшими методами, такими как иконография, иконология, структурализм и другие» . Ведущие специалисты указывают тем самым, что многие исследователи XX столетия, обратившись к научному аппарату смежных наук, интенсивно используют терминологическую базу западноевропейского или американского происхождения, мало знают или вовсе пренебрегают научными филологическими и культурологическими открытиями отечественной науки. В то время как продуктивность и основательность русской филологической науки  безоговорочно признавалась и признается тем же западом , а несостоятельность использования методологии естественных наук в гуманитарной области знаний философски обосновывалась еще в начале XX в. «Болезненность», может быть, даже «кризисность» состояния современного научного филологического знания требуют вглядеться в отечественное историко-культурное, теоретико-методологическое наследие, чтобы, с одной стороны, определиться с подлинными причинами «болезненных состояний», а с другой, — опереться на то, что жизнестроительно.

Труды Ф.И. Буслаева «определили собой в основном направление последующей литературоведческой работы» и отличались постановкой «вопросов широкого обобщающего и общетеоретического характера» . П.Н. Сакулин писал: «Буслаев – целая методологическая школа. Дух его научного творчества нисколько не устарел» . Важнейшей категорией исторической концепции Ф.И. Буслаева является понятие духовности, на необходимость «новой теоретической разработки» которой и установление «ее соотношения с основными искусствоведческими и литературоведческими категориями» настаивает В.И. Гусев. Ю.И. Минералов прямо указывает, что его книга «Теория художественной словесности» «в своем историко-литературном аспекте преломляет буслаевский и потебнианский подходы на современном уровне» . Cовременные ученые, цитируя Ф.И.Буслаева, тем самым указывают на необходимость всестороннего постижения его наследия, – с другой стороны, эти обращения к имени и научным позициям Ф.И. Буслаева, доказывают важность его открытий для мировой науки.

Широта научных интересов академика, утверждение  им сравнительно-исторического метода, важность его методологии, величина личности Ф.И. Буслаева и научный вес его творчества были определены уже наукой XIX в. учеными разных направлений и подтверждены  в XX в.

Высокое «руководящее значение» и мировое значение самостоятельных разработок Ф.И. Буслаева для русской науки трудов Ф.И. Буслаева было того же порядка, как «произведения Лессинга в Германии и Тэна во Франции» . Справедливо мнение Л.П. Бельского, что творчество Ф.И. Буслаева так значительно для становления и развития отечественной и мировой науки, что «для оценки его многочисленных трудов потребуются тома» .

Актуальность теоретико-методологических проблем научного творчества Ф.И. Буслаева и их практическую значимость для воспитания и образования во всякое  время и в любом обществе подчеркивали многие исследователи. Э. Л. Афанасьев обращает внимание, что ответы Ф.И. Буслаева будут всегда интересовать науку, так как «самые вопросы выбраны из тех, которым дано еще долго, – а может быть и всегда – сопутствовать течению национальной жизни и развитию человеческой культуры» .

При полном признании заслуг Ф.И. Буслаева мы наблюдаем не просто широкое разнообразие точек зрения относительно наследия ученого, но острую дискуссионность, непримиримость подходов, контрастность и противоречивость оценок. Исследователи стремились выяснить наличие или отсутствие эволюции во взглядах Ф.И. Буслаева; противоречивость или цельность его общей концепции; последовательность  или одновременность  разных аспектов деятельности ученого;  зависимость от школы Я. Гримма или независимость общих и конкретных позиций исследователя. В итоге разногласия выливаются в прямо противоположные заключения: Ф.И. Буслаев  только мифолог (А.Н. Пыпин) или вовсе не мифолог (А.И. Соболевский, В.И. Чичеров, Е.И. Семенов, Ю.И. Минералов); ученый, следующий за чужими открытиями (М.М. Плисецкий, С.В. Смирнов) или новатор, инициирующий развитие разных направлений науки (А.Н. Веселовский, А.И. Кирпичников, Е.И. Семенов, А.И. Баландин, С.Н. Азбелев, В.П. Аникин, Ф.М. Селиванов, А.Л. Топорков, Ю.И. Минералов).

Фольклористы (М.К. Азадовский, Ф.М. Селиванов, С.В. Смирнов, и др.) по вопросу об отношении к школе немецких романтиков весьма единодушно считают Ф.И. Буслаева принадлежащим к школе немецких романтиков. Искусствоведы (М. В. Алпатов и др.), историки (Б. Ф. Егоров) и литературоведы (Е.И. Семенов, Ю.И. Минералов) считают, что Ф.И. Буслаев никогда не принадлежал к школе романтиков ни немецких, ни русских.

Дискуссионность многих положений науки о наследии Ф.И. Буслаева заставляет подробно обратиться к его содержательной стороне и убеждает нас в необходимости целостного исследования феномена Ф.И. Буслаева, не по отдельным областям, но в целом их комплексе.

Причины, прежде тормозившие полноценное изучение наследия ученых-филологов XIX в., исчезли. Это создало возможности более пристального и конкретного анализа, внесения в сферу научного рассмотрения фактов, ранее остававшихся либо на периферии этой сферы либо вне нее из-за идеологических барьеров. Осмыслению прежних концепций в контексте своего исторического времени, выяснению причин постановки проблем и особенностей приемов их решения была посвящена серьезная историографическая работа Л.А. Топоркова . Однако, она исследовала только одну проблему: теорию мифа в русской филологической науке XIX в. и в частности только этот элемент в работах Ф.И. Буслаева.

Главенствующее же место в творчестве Ф.И. Буслаева занимает феномен и концепция историзма, более того, именно историзм в его научном мировоззрении является стержнем, осью, основанием. С.Н. Азбелев считал взгляды Ф.И. Буслаева «пророческими, хотя до сих пор не вполне реализованными» . Именно в этой области как нигде обнаруживается насущная необходимость снять штампы предшествующего периода освоения его концепции историзма, исторической методологии, выяснить актуальные, но нереализованные идеи, подходы и методы, которые могут дать значительный творческий импульс современным исследованиям.

Глобальность этой проблемы и непреходящая ее актуальность объясняется тем, что она связана с  основными онтологическими и гносеологическими вопросами и в философских концепциях материализма и идеализма трактуется принципиально по-разному. Историзм как важнейшая философская и теоретико-методологическая проблема постоянно волновала мировую науку. Можно сказать, что под знаком разрешения этой проблемы развивалось и филологическое знание последних столетий. Об этом говорят дискуссии середины XIX в., 20-х – 30-х гг. и 60-х XX в. Дискуссии же 80-х годов XX в. отечественной и зарубежной филологии на эту тему прямо указывают на незавершенность обсуждения проблемы историзма и апеллируют к истории науки.

Актуальность изучения проблемы историзма определяется также тем, что с ней связаны важнейшие теоретические установки и исследовательские приемы, выработанные при ее решении и используемые с известными уточнениями и изменениями современной фольклористикой и литературоведением, а также вопросы национального самосознания.

Собственно проблеме историзма посвящен ряд работ, как фольклористических, так и литературоведческих и искусствоведческих, где анализируются современные задачи и с различной степенью глубины и охвата материала представлено историографическое наследие, в том числе – Ф.И. Буслаева. Науке первой половины XX столетия при освоении взглядов Ф.И. Буслаева относительно проблемы историзма пришлось придерживаться штампов,  опиравшихся на мнение позитивистов XIX в.

С другой стороны, шел поиск адекватного подхода к освоению научного наследия Ф.И. Буслаева. Во второй половине XX в. В.И. Чичеровым, Ф.М. Селивановым, Е.И. Семеновым, В.П. Аникиным, С.Н. Азбелевым, А.И. Баландиным, Ю.И. Минераловым, А.Л. Топорковым и др. внесены существенные коррективы в схемы прямолинейного движения дореволюционной науки, что подготовило изменение взгляда и на творчество Ф.И. Буслаева.

История оценок дискуссии Ф.И.Буслаева с современниками прошла путь непростых исканий и связана с постепенным освобождением суждений от предвзятой критики. Односторонность трактовок, полемическая острота формулировок сменилась на указание не только различий, но и сходств взглядов Ф.И. Буслаева славянофилов, западников, революционеров-демократов (М.К. Азадовский, Л.И. Кызласова, А.И. Баландин), 

Утверждение порочности теоретических взглядов Ф.И. Буслаева сменилось признанием их научной основательности, «практические» подходы революционеров-демократов и славянофилов стали оцениваться как демагогические. Категоричное утверждение статичности и антиисторичности концепции Ф.И. Буслаева сменилось указанием на её динамизм (Ф.М. Селиванов, В.П. Аникин, А.И. Баландин, А.Л. Топорков, С.Н. Азбелев и др.).

Историографический обзор трудов, посвященных анализу феномена Ф.И. Буслаева и его творческого наследия, дает основания для вывода о том, что они не – создают полного целостного представления о сущности концепции историзма Ф.И. Буслаева, глобальности замысла ученого, его уникальной реализации в научном наследии исследователя. Единодушное признание мирового уровня наследия Ф.И. Буслаева, актуальности подходов и выводов, с одной стороны, с другой, – дискуссионность оценок относительно конкретных и общих положений взглядов Ф.И. Буслаева, говорит о насущной необходимости  подробно и всесторонне рассмотреть его историческую концепцию в целом. Более того, осмысление этой проблемы во всей её полноте в литературоведении до сих пор не предпринималось. Между тем её решение представляется актуальным по целому ряду обстоятельств:

  • Выявление сущностных качеств системы представлений академика Ф.И. Буслаева как организующей все многообразие накопленного к XIX  в. гуманитарных знаний, формирующей все векторы исследований самого ученого, центральных направлений филологического знания его современности, последующих ведущих течений в литературоведении, искусствознании, фольклористике, лингвистике, позволяет уточнить и конкретизировать истоки и особенности русского научного  филологического процесса середины XIX в.
  • Постижение открытий Ф.И. Буслаева в исследовании круга вопросов, связанных с проблемой историзма в их социально-нравственном и духовно-нравственном плане дает возможность указать на некоторые важные закономерности в развитии не только литературоведения, фольклористики, искусствознания, лингвистики, но и обратить внимание на тенденции в развитии методологии указанных наук, того широкого пласта сравнительно-исторических методик, который нуждается не только в самостоятельном, но и контекстном осмыслении.
  • Побудительной причиной «пойти вглубь», к самому началу отечественной филологической науки – стало понимание «схожести» проблем, к которым исследования XX в. возвращены и не решать которые мы  права не имеем. При этом научная методология Буслаева, нравственные основы которой забыты его современниками и последователями, дает не только филологически глубокие, но и философски доказательные и нравственно безупречные ответы на многочисленные вопросы, поставленные перед нами сегодня. Исследование концепции историзма Ф.И. Буслаева  может быть значительно углублено благодаря изучению особенностей философского осмысления претворения им святоотеческого учения в  его научной системе.
  • Задача целостного изучения феномена научного наследия Ф.И. Буслаева предполагает не столько учёт и характеристику всех его эмпирических проявлений, сколько выявление и анализ закономерностей его концепции историзма. Эту задачу плодотворнее осуществить, сосредоточив внимание на хотя и относительно локальном, но принципиально важном материале. Именно поэтому в центре нашего внимания оказалось его филологическое творчество. Речь идёт о литературоведческом, фольклористическом и отчасти искусствоведческом аспектах деятельности ученого. При всем различии указанных специальностей ученый смог научно глубоко, методологически выверено, выразительно представить в своем наследии и запечатлеть тенденции культурной эпохи в целом.
  • Принципиальное своеобразие концептуального  взгляда исследователя обнаруживается при рассмотрении его наследия с точки зрения тех позиций, с которых изучал многообразные явления русской культуры сам Ф.И. Буслаев. Эта позиция связана с христианской духовностью, которая определила особенности концепции историзма ученого и повлияла на выбор и характер сравнительно-исторического метода в трех его аспектах, а также на комплексный междисциплинарный подход.

Объектом диссертационного исследования стало научное наследие Ф.И. Буслаева, в частности его филологическое наследие: во-первых, опубликованные работы ученого как в отдельных монографиях, сборниках, так и журналах, газетах и отдельных оттисках. Во-вторых, неопубликованные материалы 45-ти фондов 8-ми российских архивов, а также эпистолярное наследие ученого общим числом 987 номеров. В-третьих, работы его современников и ученых XX-XXI вв. разного профиля, развивающих или опровергающих выводы исследователя; философская и христианская аскетическая литература.

Предметом является концепция историзма Ф.И. Буслаева в его филологическом наследии как отражение целостности его мировоззренческих позиций, представленной на теоретико-методологическом уровне. Основное внимание  в настоящей работе уделяется характеристике и анализу научных методов, идей, основополагающих принципов и содержания исторической концепции Ф.И. Буслаева.

Цель работы: определение содержания, форм и научных способов проявления феномена историзма (система, процесс, переход) в концепции Ф.И. Буслаева. Цель работы может быть достигнута благодаря подробному анализу концепции историзма словесно-художественного творчества в научном наследии Ф.И. Буслаева и требует решения следующих задач:

  • выявить черты самобытности мировоззренческих основ феномена историзма, проследить их конкретное отражение в содержательной ткани литературоведческой и фольклористической  проблематике ученого;
  • определить роль и место исторических взглядов Ф.И. Буслаева в системе воззрений культурно-научного сообщества XIX века, в том числе западников, славянофилов, революционеров-демократов, западноевропейской философии и святоотеческого учения в связи с этим подробно рассмотреть дискуссии, в которых участвовал Ф.И. Буслаев;
  • указать конкретные элементы влияния святоотеческого взгляда в общей методологии Ф.И. Буслаева;
  • уточнить систему ключевых дефиниций понятийного аппарата как отражающих основные элементы исторической концепции Ф.И. Буслаева;
  • определить роль и значение сравнительно-исторического и историко-функционального методов, сравнительно-исторических методик в выяснении генезиса, типологии, заимствований, миграций, элементов национальной истории;
  • рассмотреть взгляды ученого на уровне комплексного подхода и исторических комплексов образов; 
  • определить характер взаимодействия литературоведческих, искусствоведческих, фольклористических взглядов ученого;
  • раскрыть главенствующие компоненты концепции историзма в феномене литературного стиля и исторической поэтики Буслаева;
  • определить значение и роль Ф.И. Буслаева в формировании исторической поэтики;
  • указать на общие черты влияния концепции историзма и современного звучания методологии и теории в научном творчестве отдельных ученых без специального дополнительного анализа этих взаимодействий.

Методологические основания и теоретические источники диссертации. Исследование включает использование сравнительно-исторического, историко-культурного, историко-литературного, сравнительно-типологического, историко-функционального и биографического методов. Теоретическими и методологическими основами настоящего исследования стали разработки в области исторической поэтики, типологии культур, комплексного подхода и сравнительно-исторического метода, теории словесности и стилей. Существенную методологическую значимость для настоящей работы имели труды А.Ф. Лосева,  В.М. Жирмунского, М.В. Алпатова, В.П. Аникина, Ф.М. Селиванова, С.Н. Азбелева, Е.И. Семенова, Л.И. Емельянова, Э.Л. Афанасьева, В.И. Гусева, А.М. Камчатнова, Л.М. Крупчанова, Ю.И. Минералова, Т.В. Зуевой, В.Ю. Троицкого, А.Н. Ужанкова, а также философские сочинения В.В. Зеньковского, Л.П. Карсавина, Г.В. Флоровского, П.А. Флоренского, И.А. Ильина, святоотеческие труды.

Предыдущие исследования подходили к наследию Ф.И. Буслаева с мерками   мифологического или исторического направления, не пытаясь осознать глубинную причину творческого процесса ученого.  Концептуальной позицией автора стало изучение теоретико-исторической системы Ф.И. Буслаева имманентно, с тех позиций, с которых смотрел на историко-литературоведческие проблемы сам ученый. Это направило наш научный поиск, позволило учесть богословско-православную направленность научных взглядов исследователя.

Положения, выносимые на защиту:

  • Мировоззрение ученого является фундаментом его научных филологических и культурологических идей. Глубокое и органическое использование святоотеческого учения о страстях и добродетелях, внедрение его основ в научную методологию отчетливо прослеживается в трудах академика как искусствоведческого, так и филологического направлений.
  • Самостоятельность и оригинальность исторической концепции Ф.И. Буслаева формировалось в диалоге с немецким романтизмом и его выразителями в русской науке. Историзм постигался Ф.И. Буслаевым и его современниками через призму ключевых проблем эпохи, чем определял его доминантные выходы в современность.
  • Идея историзма и феномен историзма связан у Ф.И. Буслаева с основами теоретического и практического изучения художественной словесности. 

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые в литературоведении осмыслен феномен концепции Ф.И. Буслаева историзма в целом. В результате системного его исследования в диссертационной работе выявлены новые грани философских и эстетических представлений Ф.И. Буслаева, что дает возможность дополнить совокупность знаний об общих чертах развития русской филологической науки XIX в.

Новизна работы обусловлена также выбором объекта и предмета исследования, новыми подходами в осмыслении научного творчества Ф.И. Буслаева, анализом ранее не привлекавших внимания литературоведов произведений, а также ракурсом, который систематически не апробировался на представленном в диссертации архивном материале: 

  • в научный оборот вводятся архивные материалы, прежде никогда не рассматривавшиеся в подобном объеме и с избранным научно-филологическим вектором;
  • впервые анализ литературоведческо-фольклористических трудов Ф.И. Буслаева предпринят с привлечением православно-богословских позиций, адекватно мировоззренческим взглядам ученого;
  • впервые сделана попытка выяснить связь богословского подхода ученого с решением им проблемы историзма в словесности;
  • впервые проводится комплексное исследование творчества с точки зрения феномена историзма. Важность и серьезность внимания к этой проблематике обуславливается еще и тем, что речь идет не только о Ф.И. Буслаеве, но в его лице отечественном литературоведении, фольклористике, искусствознании в период их становления;
  • впервые с опорой, как на искусствоведческие, так и литературоведческие взгляды ученого, т. е. в контексте целостной историко-литературоведческой концепции ученого воссоздана широкая картина исторической концепции Ф.И. Буслаева в ее подробных системных связях, процессе, переходных явлениях;
  • впервые рассматривается проблема терминологии периода становления фольклористики на основе наследия Ф.И. Буслаева.

Теоретическая значимость диссертации заключается в том, что её выводы о специфике содержания и формах реализации феномена историзма в творчестве Ф.И. Буслаева вносят вклад в разработку теоретических и методологических проблем историко-литературного процесса, стиля в частности при осмыслении сущности эстетических и философских принципов историзма как художественно-мировоззренческой системы.

Практическая значимость работы состоит в том, связанные с заявленной проблематикой, материалы и результаты работы могут быть использованы в процессе дальнейшего изучения историографии, феномена Ф.И. Буслаева и его концепции историзма в теории и истории русской литературы; при разработке учебников, учебных и учебно-методических пособий, энциклопедических статей, связанных с именем Ф.И. Буслаева, методологии и культуре языка для высшей и средней школы, в практике вузовского и школьного преподавания литературы и фольклора, при чтении курсов по теории и истории литературы и фольклора, спецкурсов по исторической поэтике, типологии культур и др.

Новый взгляд на наследие Ф.И. Буслаева является концептуальным и может быть использован при подготовке и издании полного собрания сочинений Ф.И. Буслаева, насущную необходимость которого для современной науки данное исследование ярко подтверждает.

Апробация работы. Результаты диссертации отражены в монографии «Концепция историзма в филологическом наследии Ф.И. Буслаева» (М., 2010), в отчетах по научному проекту "Творческое наследие Ф.И. Буслаева в истории филологии и искусствознании" (руководитель) по федеральной целевой программе "Научные и научно-педагогические кадры инновационной России" на 2009-2013 годы. По теме диссертации опубликовано 29 работ, 8 из которых опубликованы в журналах, рекомендованных ВАК РФ. Они также неоднократно излагались диссертантом в докладах на ежегодных всероссийских конференциях по проблемам гуманитарных наук и православной культуре «Пасхальные чтения» (Москва, МПГУ, 2005, 2006, 2007, 2008, 2010), в выступлениях на международных, всероссийских, региональных конференциях и научных форумах в вузах Москвы, (более 30 раз), научных семинарах кафедры, сессии филологического факультета МПГУ. Основные положения диссертации были представлены в виде научных докладов на Международной научной конференции «Наука о фольклоре сегодня: междисциплинарные взаимодействия» (Москва МГУ им. М.В. Ломоносова, 1997), XIII Богословской конференции (Москва ПСТБИ, 2003), II Международной конференции «Феномен творческой личности в культуре» (Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, 2006), Международной научной конференции «Российская славистическая фольклористика: пути развития и исследовательские перспективы» (Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, 2006); научно-практической конференции «Наследие Д.С. Лихачева в культуре и образовании России» (Москва, МГПИ, 2006), конференции «170 лет академику А.Н. Веселовскому» (Москва, МПГУ, 2008), VIII Всероссийском студенческом фестивале «Учитель русской словесности», посвященного 190-летию Ф.И. Буслаева (Москва, МПГУ, 2008) научно-практической конференции «Синтез в русской и мировой художественной культуре» (Москва, МПГУ, 2009) и других конференциях.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав: «Проблема историзма в методологии филологического наследия Ф.И. Буслаева», «Проблемы художественного стиля и исторической поэтики», заключения. Дан библиографический указатель трудов Ф.И. Буслаева, включающий 231 издание плюс 172 рецензии современников на работы Ф.И. Буслаева, указатель 987 номеров эпистолярного наследия Ф.И. Буслаева 45-ти архивных фондов 8-ми архивов (РГБ ОР, ААН – М., ААН – СПб., РНБ, РГАЛИ, ГИМ  ОПИ, ГЛМ, ЦИАМ). Список использованной литературы насчитывает 514 работ.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении характеризуется состояние разработанности проблемы, обосновывается актуальность темы диссертации, определяется теоретико-методологическая база исследования, его новизна, излагается теоретическая и практическая значимость результатов работы.

Первая глава «Теория и методология филологического наследия Ф.И. Буслаева» состоит из пяти параграфов. В первом из них «Проблема историзма в дискуссиях отечественной филологической науки» рассматриваются общие принципы историзма в истории  философии и эстетике, методологическая значимость решения этой проблемы, как в философии, так и в конкретных областях знаний естественных и гуманитарных наук. Присутствуя в концепциях идеализма и материализма, проблема историзма связана с разработкой понятий система, процесс, развитие, переходность, комплексность. Идею историзма выдвигала и романтическая эстетика, но «никто из романтиков не поднялся до понимания, хотя бы с идеалистических позиций, закономерности процесса исторического развития искусства, не показал необходимости смены одних форм другими»

При этом отмечается, что  философские особенности возникновения и развития западноевропейского и русского романтизма не только не совпадали, но были глубоко чуждыми друг другу. А.Ф. Лосев характеризовал историзм романтиков как «мистериально-органический» . Он считал, что «чистый романтизм есть язычество» и «это явление существенно протестантского запада», где «романтики совмещали в себе романтизм с католичеством» . Кроме того, романтизм запада имел «открыто антибуржуазную направленность» и «был вершиной антипросветительского движения» , в то время как Россия только шла «навстречу буржуазным преобразованиям» . Кроме того, индивидуализм частной жизни запада противопоставлялся традиции общинной жизни в России. В романтизме запада продолжались традиции, идущие от эпохи Возрождения, в России же этих традиций фактически не было, поэтому проводниками романтизма в России считались «все те, кто так или иначе противостоял эстетике и поэтике классицизма» . В результате, как конкретное проявление романтизма, так и онтология, т.е. объяснение сущностной бытийной природы явлений, в русской и западной философской идеалистической мысли разная. Разница отмечалась в отношении к религии и вере. В западном мире идеалистическая философия вне веры привела к трансцендентализму, «в котором вся реальность уже растворена в диалектическом самодвижении разума» . Русская идеалистическая философия не отказывается от святоотеческой традиции, и опасность отрыва от реальности  таким образом преодолевалась. Русская идеалистическая философия и в рамках метафизики всеединства признавала не только внутреннюю связь, но и зависимость пространственно-материального мира от мира  душевно-духовного. В начале XXI в. полноценность принципа историзма признается «лишь при условии, что будут рассматриваться в единстве и взаимосвязях по крайней мере три стороны человеческого бытия: социально-историческая, культурно-национальная и религиозная» . Многообразие подходов к осмыслению феномена историзма как в философии, так и конкретных науках сохраняется до сих пор. Мы же обратились к тем концепциям, которые способны объяснить теоретико-методологические позиции Ф.И. Буслаева, оставив без рассмотрения иные.

Отмечается, что дискуссия 80-х годов XX в. явилась своеобразным понудительным мотивом для внимательного прочтения наследия Ф.И. Буслаева не только фольклористами, но и теоретиками методологами, историками литературы, выявила с одной стороны, недостаточность усвоения отечественного наследия, с другой, – колоссальный потенциал разработок ученых XIX столетия.

Далее рассмотрена характеристика Ф.И. Буслаевым подходов западников и славянофилов, европейских ученых Ш. Низара, О. Каспари. Дан анализ дискуссии по проблеме историзма середины XIX в., точек зрения Ф.И. Буслаева, А.Н. Пыпина по вопросам византийского влияния, «исторического разбора памятников», «славянофильской односторонности», а также  теоретического или «практического» изучения предмета, нравственности и безнравственность науки. Представлены мнения А.А. Котляревского, А.В. Дружинина, Л.З. Колмачевского, О.Ф. Миллера, С.П. Шевырева, а также оценки этой дискуссии в XX в.

Определяя роль Ф.И. Буслаева в дискуссиях по проблемам историзма, ученые XX в. чаще всего за точку отсчета принимали рассуждения революционеров-демократов, которые выдвинули тезис об антиисторизме общей концепции исследователя. Е.Н. Петрова, В.И. Чичеров, Н.К. Гудзий, В.Е. Гусев, М.К. Азадовский, В.Г. Базанов, С.В. Смирнов повторяли упреки Ф.И. Буслаеву в противоречивости и статичности его построений, отсутствии историзма, в приверженности старине и её идеализации.

От полного отрицания историчности позиций ученого наука осторожно переходила к утверждению основательности оценок, сделанных Ф.И. Буслаевым. Практический подход западников и славянофилов, против которого выступал Ф.И. Буслаев, стал оцениваться согласно его взгляду как «утилитарный подход». Широкие перспективы в этом смысле наметили работы Ф.М. Селиванова, А.И. Баландина, С.Н. Азбелева, Е.И. Семенова. Мысль о том, что Ф.И. Буслаев не романтик, получила развитие в трудах В.П. Адриановой, Е.И. Семенова, Л.А. Топоркова. Ю.С. Степанов, С.Г. Проскурин указали существенную специфику направления исторических разысканий Ф.И. Буслаева, отличающую его от западных романтиков и заключавшийся в том, что «Ф.И. Буслаев поставил в центр  внимания перелом в развитии духа, связанный с христианством» . М.В. Алпатов в 1961 году высказывал мнение, что концепция Ф.И.Буслаева чужда гегельянству. «Буслаев не тяготел к философским концепциям в духе гегелевского учения о символической, классической и романтической поэзии» . Современная наука подошла к утверждению важности теоретического подхода Ф.И. Буслаева, нащупала путь поиска его специфики.  

Наше исследование обнаруживает, что предмет спора лежит в принципиально разных подходах, ориентированных  на прямо противоположные философские и вообще мировоззренческие системы: материализм – позитивизм А.Н. Пыпина, Н.Г. Чернышевского и объективный идеализм Ф.И. Буслаева, вобравший святоотеческие идеи, направляли мысль исследователей в прямо противоположные русла. Важно подчеркнуть онтологически разные идеалистические представления святоотеческой ориентации и немецкой идеалистической философии. Ф.И. Буслаев не принимал немецкую идеалистическую философию, как в лице Шеллинга и Гегеля, так и в лице русских славянофилов и западников, многие идеи которых имеют корни в немецкой идеалистической философии. Ф.И. Буслаев чутко уловил их отличие от традиционного православного святоотеческого взгляда, в то время как современники этого не различали.

Ф.И. Буслаев опирался на весь ряд явлений изучаемого периода, убедительно доказывал, что культура рождается культом и является его плодом. Г.В.Ф. Гегель резко противопоставлял искусство религии и философии и отбрасывал, не рассматривал явления, которые не имели продолжения в следующих эпохах.

В суждениях Ф.И. Буслаева присутствуют моменты, сближающие его с романтиками и противопоставляющие его им. Ученый жил и работал в диалоге с современностью, принимая то, что было близко его исторической концепции, и категорически отвергая то, что не могло стать органической частью его мировоззрения и, следовательно, теоретической базой его трудов. Как и романтики, Ф.И. Буслаев включал фольклор в единый процесс развития национальной художественной культуры. Он также проводил мысль о единстве национального, конкретно-исторического и общечеловеческого в искусстве, требовал изучения «местного»  колорита в искусстве, давал глубокие сравнительные характеристики различных эпох художественного развития и национальных культур, что позволило ему, в отличие от романтиков, прийти к рассмотрению типологических универсалий мирового культурного развития. Ф.И. Буслаев сумел духовные закономерности литературного процесса и необходимость смены одних форм другими, признавая его движущей силой не противоречие между идеальным и реальным, но противоречие между разными формами идеального и разными формами реального.

Современное состояние словесности – это «совокупность разновременных иногда друг другу противоречащих и противоборствующих результатов исторической жизни, как бы слоями накопившихся в течение веков» , «есть явление историческое, есть прошедшее, внесенное в современность, как один из её элементов» . Такое диалектическое понимание истории словесности легло в основу теоретических построений ученого и стало основой исследований истории литературы как системы противоборствующих элементов, как процесса, в котором соединяются разновременные и потому противоречащие составляющие, таким образом развитие понимается как внутренняя борьба противоположностей.

Во втором параграфе «Основы методологии филологического наследия Ф.И. Буслаева» обращается внимание на мнения современников и учеников Ф.И. Буслаева: В.А. Лебедева, А. Андреевой, А.А. Котляревского, Л. Бельского, А.И. Соболевского, И.Н. Жданова, А.Н. Веселовского, Д.В. Айналова и др. о духовных основах его научных и жизненных взглядов. Историческая концепция Ф.И. Буслаева и отдельные ее вопросы поддаются анализу только с тех позиций, с которых смотрел на них сам ученый. В связи с этим в главе уделено пристальное внимание выявлению и анализу общетеоретической терминологии исследователя, таких понятий как христианская любовь, благочестие, благоговение, смирение, благодать, своеволие, пристрастие, духовность, душевность и др. Историко-литературный, историко-искусствоведческий, историко-лингвистический процессы он рассматривал через призму богословских категорий, что в советской науке было расценено как «методологическая порочность». Для Ф.И. Буслаева был характерен анализ словесности и искусства на уровне исходного онтологического содержания, поэтому в его терминологии наблюдаем литературоведческий инструментарий, близкий философским категориям святоотеческого учения.

Наследие Ф.И. Буслаева является весомым подспорьем в решении современных проблем истории и теории словесности. Развитие современной науки подтверждает актуальность проблематики работ Ф.И. Буслаева. Духовный подход к искусству характерен для современной «целостно-духовной школы» . Современный исследователь поясняет, что духовное тесно связано и определяет целостность произведения искусства, духовное есть «исходное единство гносеологического, этического, эстетического является именно единством, неким целым» . Высокая духовность является воплощением художественности. Художественность связана напрямую с очищающей нравственностью (катарсисом) и воспринимается как внутренняя правда (истина). В этом можно видеть своеобразный историзм художественного явления. «Высокая художественность и высокая нравственность, как и высокая правда (истина), есть в конечном и глубинном итоге одно и то же, только взятое с разных сторон» .

Кроме того, присутствует неразрывная связь духовности со стилем. Разрабатывая понятие стиля, ученый вынужден решать и проблему духовности. В.И. Гусев пишет: «Как одна из актуальнейших  вырисовывается проблема связи категории духовного с категорией стиля, как представляется, ныне одна из актуальнейших проблем в теории и самого художественного стиля» .  Изучением духовной ипостаси словесности, достигается целостность освоения предмета. Такой подход к изучению словесности отстаивают современные специалисты, подтверждающие, что «смысл и пафос произведений литературы, ее идейно-художественное, эстетическое содержание должно изучать в связи с ее духовным содержанием. Тогда и будет достигнута целостность в ее освоении» .

Многогранный труд Ф.И. Буслаева имеет непреходящее значение для развития современной науки, поэтому полное собрание его сочинений должно стать важным этапом в развитии и самоидентификации отечественной филологии и искусствоведения.

В третьем параграфе «Понятийный аппарат исторической концепции Ф.И. Буслаева» дан анализ фольклористической терминологии ученого. Терминология Ф.И. Буслаева обусловлена его историко-литературоведческой концепцией. В качестве термина используются слова, имеющие «живую внутреннюю форму», т. е. мотивированные термины. Свою роль в образовании терминологии ученого сыграл национальный языковой фонд. Термины былина, причитание, сказка пришли из народной лексики. Термины легенда, предание, сказание отразили влияние книжной лексики. В результате анализа установлено, что термин былина содержит в себе несколько значений. Во-первых, указывает на факт мифологического или исторического характера, лежащий в основе былины, исторической песни, сказки. Во-вторых, обозначает название жанра былины и жанра исторической песни. В современной науке термин «былина» указывает только жанр былины. В связи с этим обращается внимание на неточное понимание термина «былина» во взглядах Ф.И. Буслаева современными учеными (В.Я. Пропп, М.К. Азадовский).

Термин «песня» используется как название жанра былины, исторической песни, духовного стиха, обрядовой песни с разными определениями. Термин «причитание» обозначает у Ф.И. Буслаева заговор, детскую закличку, похоронное причитание, свадебное причитание, свадебный ритуальный диалог, тост. Термин «предание» обозначает жанр былины, предания, жанров народной демонологии, легенды христианской, апокрифической, народной и литературной, а также используется в значении народная традиция. Особенностью терминологии Ф.И. Буслаева является привлечение эпитетов для «подновления» точного значения термина. Уточняющая синонимия терминов, совпадение значений термина и народного слова позволяло терминам в концепции Ф.И. Буслаева свободно вращаться в кругу нетерминологической лексики, обладая общими с ней возможностями. Это отчасти сформировало и всех поражающую особенность научных трудов Буслаева: их доступность, образность и насыщенность мыслью. Широкий исследовательский аппарат Ф.И. Буслаева говорит о  серьезной разработанности как концепции в целом, так и отдельных её частей. В терминологии Ф.И. Буслаева отсутствует калькирование терминов из других языков, что говорит о принципиальной самостоятельности его концепции. Анализ характера использования терминов Ф.И. Буслаевым позволяет говорить, что они в его концепции выполняют функцию фиксации знаний, открытия нового знания (эвристические термины), передачи знания. Систематизирующая функция терминологии ученого отражает учет ими нескольких концепций, как мифологической, так исторической и миграционной школ. Анализ его терминологии позволяет говорить, что в его концепции были заложены все потенциальные направления развития фольклористики не только XIX в., но XX и нашего столетий.В четвертом параграфе «Комплексный подход к историко-литературному и историко-культурному материалу как методологическая база историзма в наследии Ф.И. Буслаева» на примере междисциплинарных связей словесности, лингвистики, искусства описана конкретная содержательная сторона комплексного подхода Ф.И. Буслаев. Концепция подчиненности историко-литературного движения духовной составляющей выступала у Ф.И. Буслаева в качестве основы комплексной междисциплинарной науки об исторических формах народной духовности, отраженной в языке, фольклоре, литературе, иконописи, живописи, скульптуре, архитектуре. Задача, поставленная Ф.И. Буслаевым, «показать в явлениях идею» реализовалась в комплексном междисциплинарном подходе при изучении художественного образа через язык, иконографию, словесность. Ф.И. Буслаев считал, что словесность, архитектура, музыка, искусство тесно связаны с действительностью. Действительность есть воплощение определенной системы идей, духовности, и эти идеи, отражающиеся в разных видах творчества,  закрепляются этими искусствами. Таким образом, при сопоставительном анализе разных искусств ученый уточнял идейную, духовную основу направлений эпохи. Важность комплексного подхода заключается в том, что он способен «выявить не одну только литературную типологию, но и номотетические законы общественного развития, по которым развивается и литература» . Эти общие законы в свою очередь подсказывают периодизацию историко-литературного процесса, что весьма существенно для решения проблемы историзма в целом.

Плодотворность комплексного подхода подтверждают М.В. Алпатов, П.Н. Сакулин, Ю.И. Минералов, А.Н. Ужанков и др. Комплексный подход присутствует практически во всех работах Ф.И. Буслаева. 

Э.Л. Афанасьев, М.К. Азадовский, Н.К. Гудзий, В.Ю. Троицкий видят ценность комплексного подхода в том, что он придает взглядам ученого цельность и единство. Комплексный подход характерен для исследований ученого не только в решении общих проблем историко-литературного процесса, но и для решения проблем отдельного жанра. Так  Ф.И. Буслаев отмечал отражение образов духовных стихов в русской иконописи и отголосков богатырского эпоса – в русском иконописном подлиннике. Из рукописных летописей Ф.И. Буслаев привлекал много легенд о строительстве храмов в Киеве, Новгороде, Пскове, Москве, Боголюбове и других городах. На примере легенды о Марии и Марфе, используя комплексный подход, Ф.И. Буслаев пояснял, как православная культура повлияла на художественную форму этой легенды. Ученый считал, что в ней отразился «символизм и строгая, но наивная симметрия иконописного стиля» .  Художественная симметрия отразилась в именах главных героинь (Мария и Марфа), в симметрии жизненных событий героинь: замужество, вдовство, одновременное путешествие, одинаковые сны, Божья благодать.

В  иконографии Благовещания исследователь видел соотношение общефольклорных индоевропейских мотивов и канонической христианской иконографии. Ученый рассмотрел три разных иконографических изображения Благовещанья на колодце, с веретеном, и просто в храмине. Сопоставление «обыкновенных общих мест народных преданий», общеизвестных фольклорных мотивов: умыкаемой девицы у воды, девушки с веретеном и необъясненных иконографических элементов, позволило сделать вывод о фольклоризации этого иконографического сюжета.

Комплексное изучение сюжета об единороге в фольклоре, литературе,  западной и древнерусской иконографии позволяет обнаружить всю полноту смыслов этого популярного образа: от древнейших (сюжет символической охоты на единорога обнаруживается в мифологии, индийской, греческой, славянской) до христианских.

В поэтических, иконографических сюжетах, связанных с образом Иоанна Крестителя, Ф.И. Буслаев обнаруживал мотивы разных эпох: языческой, иудейской, древнехристианской, а также национального периода. Фольклористические и литературоведческие выводы ученый сверяет лингвистическими исследованиями.

В пятом параграфе «Концептуальные положения сравнительно-исторического метода Ф.И. Буслаева» В параграфе представлено широкое многообразие точек зрения относительно наследия ученого, отмечена острая дискуссионность, непримиримость подходов, контрастность и противоречивость оценок.

Научная деятельность Ф.И. Буслаева формировала методологический комплекс сравнительно-исторического, историко-функционального и историко-типологического методов. Ф.И. Буслаев использовал сравнительно-исторический метод для разных исследовательских целей: для изучения одинаковых историко-литературных процессов разных народов, разных эпох и направлений в историко-литературном процессе одного народа, что позволяло определять генезис, национальную специфику, мигрирующие, заимствованные элементы тех искусств, к которым он обращался, типологию художественного творчества. Ф.И. Буслаев выделял следующие приемы сравнения:

- сравнение элементов одной эпохи разных народов для выяснения полной картины древней мифологии природы и особенностей национального фонда мифологии природы,

- сравнение одних и тех же жанров (например, сказки) разных народов с целью выяснения международного и специфического фонда элементов,

- сравнение элементов разных жанров (например, сказки и былины),

- сравнение исторических свидетельств (например, летопись одного события по разным хроникам) и эпического сюжета,

- сравнение места и времени в письменных и устных источниках,

- сравнение описаний деталей быта и воинского снаряжения в летописях и народном эпосе,

- сравнение функций предметов и персонажей с целью выяснения их происхождения.

Изучение сравнительно-исторического метода именно Ф.И. Буслаева позволили ученым XX в. сформулировать положения об аспектах изучения эпоса, различиях методов и приемов. Теоретические разработки В.М. Жирмунского покоятся на взглядах Ф.И. Буслаева и развивают их.

Ф.И. Буслаев отличает сравнительный метод для изучения мифологических элементов в фольклоре разных народов и сравнительный метод для выяснения заимствований. Теория заимствования, по мнению Ф.И. Буслаева, включает изучение заимствованных элементов на уровне быта, юридических обычаев, литературных влияний в стиле историко-юридической школы; теорию эвгемеризма, согласно которой, с одной стороны,  божества мифологических сказаний всех народов – это знаменитые исторические личности, обожествленные их потомками, с другой стороны, – всякая мифология – это искажение ветхозаветных сказаний; бенфеевский вариант теории миграций, по которой интерес к буддизму давал импульс к заимствованиям.

Проблема взаимодействия восточной и западной культур рассматривалась Ф.И. Буслаевым как отражение духовных интересов народа, которые и определяли причину различий. Ученый считал, что заимствования и взаимовлияния можно изучать как на материале мифологическом, так и на материале христианской культуры. Для изучения типологии культур Ф.И. Буслаев использовал сравнительный метод, с помощью которого показал, что древнехристианский источник при развитии в разных культурах дал прямо противоположные результаты. Ф.И. Буслаев настаивал на изучении путей заимствования, а также анализировал методику формирования средневековой повести и рассказа.  Исследования Ф.И. Буслаева оказали существенное влияние на труды современников, в том числе О.Ф. Миллера, А.А. Котляревского. Современные разработки Ф.М. Селиванова и В.М. Жирмунского опираются в целом на концепцию историзма Ф.И. Буслаева.

Вторая глава «Проблемы художественного стиля и исторической поэтики» состоит из пяти параграфов. В первом из них «Проблема переходности как становление и синтез стилей»рассматриваются законы перехода,  обеспечивающие качественное изменение через разрешение внутренних противоречий

Чтобы раскрыть законы перехода от одной художественной системы к другой Ф.И. Буслаев использовал категорию двоеверия-переходности. Это необходимое явление на протяжении всей творческой деятельности народа, которое последовательно формировало художественно-поэтические системы разных эпох и периодов.

Ф.И. Буслаев исходил из общих предпосылок о непрерывности и внутреннем единстве историко-литературного процесса, его диалектичности и закономерности. Ученый не приемлет метод гегелевской триады: тезис, антитезис и сентезис, когда последующие фазы являются только отрицанием предыдущих. Концепция Ф.И. Буслаева скорее основана на диаде, на противопоставлении нового со старым их борьбе в переходный период и законе традиции, который является имманентным в разные эпохи при разных конкретных условиях бытия. Рассматривая переходность как самостоятельное явление Ф. И. Буслаев показал, что новое является этапом того же самого процесса, оно возникает самостоятельно в силу существующих внешних и внутренних противоречий, но составляет звено в общем литературном процессе, который мыслится как единое целое.

В разработке этой проблемы мы опираемся на разработки А.Ф. Лосева. Литературный процесс Ф.И. Буслаев представлял себе как исторический процесс и как взаимопроникновение старого и нового. Сегодняшний реальный опыт народа и его идеалы проникают в изображение прошлого; полуфантастические представления о прошлом, унаследованные от предшествующих поколений, преломляются сквозь современность, современные проблемы зовут на помощь вымысел, прошлое, традицию.

 Например, происхождение мотива мифических родственников у героя или богатыря, мотив передачи тяги земной от Святогора Микуле Селяниновичу Ф.И. Буслаев связывает с переходным периодом от кочевой эпохи к земледельческой. Мотив эпического сватовства к пряхе как переходный ученый видит в легенде о муромских святых Петре и Февронье и в финской Калевале Примеры «двоеверной примеси древнейшего происхождения» Ф.И. Буслаев указывает в апокрифах о крестном древе, чаше Санграль, Страшном Суде, Соломоне и Китоврасе и др., сборниках Зерцала Великого, Звезды Пресветлой и других.

Древние античные формы наблюдаются в орнаментной системе христианских катакомб, в стенной живописи, в рельефах древнехристианских саркофагов. Когда содержание прежней художественной системы разрушается, остается только ее форма. Формы одинаковых мировоззренческих систем разных народов притягивают или даже в некоторой степени восстанавливают прежнее содержание. Так античные формы периода антропоморфизма в древнехристианском искусстве притягивают национальные мифологические элементы: сюжеты, мотивы, герои, ситуации. В постижении вопросов переходности и существа двоеверия в разных культурах Ф.И. Буслаев использовал диалектический подход. Накопительный  принцип является одним из существенных принципов, характеризующих его историческую концепцию.

В концепции Ф.И. Буслаева понятие двоеверие имеет несколько значений: историческое, социальное, душевно-психологическое, художественно-поэтическое. Двоеверие – это периоды перехода между разными мифологическими эпохами. Двоеверие – это период между языческой и христианской эпохой. Двоеверие – это смутное состояние умов в разные отрезки времени, будь то мифологическая или христианская эпохи. Двоеверие – это сосуществование в произведении художественных форм разных периодов, разных эпох. Двоеверие – это внутренний закон перехода от одной художественной системы к другой.

Перипетии взаимодействий новой системы со старой Ф.И. Буслаев пытался проследить в историко-литературном и историко-искусствоведческом процессах, выясняя, кроме того, моменты пересечения и взаимовлияния искусства слова и изображения. Исследователь предлагал сравнительное изучение этих процессов в России и западной Европе. Он доказывал, что взаимопроникновение происходило благодаря общности внутренних феноменов. Таким образом, понятие двоеверия в концепции Ф.И. Буслаева становилось ключевым  в осознании всемирного исторического процесса культур, в решении проблемы становления, развития и дальнейшего синтеза стилей.

Такая постановка проблемы двоеверия является актуальной. Современная наука видит решение этого вопроса на путях близких Ф.И.Буслаеву.

§ 2называется «Исторический комплекс как основа формирования эпического стиля». Важными для понимания смысла термина «исторический комплекс» являются взгляды А.Ф. Лосева. Исторический комплекс А.Ф. Лосев понимал как отражение в образе художественно переплавленных составляющих, отразивших разные исторические эпохи. Ф.И. Буслаев ставил своей задачей изучить исторический комплекс национальной мифологии, исторический комплекс общих и исключительно национальных образов и мотивов. А.Ф. Лосев позже также развивал тезис о важности изучения местных областных, национальных вариантов мифологии, и в связи с этим говорит о географическом исследовании сюжетов. Конкретный национальный историзм мифологии прежде всего интересовал Ф.И. Буслаева.

Ф.И. Буслаев рассматривал исторические комплексы, связанные с природными явлениями: гора, река, змий, волк и др.и исторические комплексы, связанные с женскими образами и образами старших и младших богатырей. В исторических комплексах женских образов Ф.И. Буслаев видит сохранение связи с мифологией природы, например, связь с водной стихией, переходной эпохой от матриархата к патриархату, например, мотив забывания жены, жестокого обращения с женщиной, связь с эпохой христианства, мотивы похвальбы матерью.

Образ женщины в фольклоре эволюционирует: сначала это «исполинские женщины» с «суровым величием», с «вещей сверхъестественной силой разума и предвиденья», поздние образы отличаются «грацией и спокойной красотой», «житейской мудростью, сопровождаемой здравым смыслом» .   

Старший богатырь воплощает сначала первобытное божество, которому веруют и поклоняются,  в следующий период – чудовище, с которым борются. Тип старшего богатыря в русском эпосе отразил «переход от божества стихийного к чудовищу» . Образ Соловья-разбойника следующий в мифологическом развитии. Он является переходным от кочевой эпохи к земледельческой. Земледельческая эпоха связывается ученым с антропоморфизмом древних божеств. Появляются новые мотивы и образы: гнезда, чудесного плуга, неподъемной сохи, чудесного вещего пахаря, родоначальника народа, мотивы огораживания, тяги земной. Они перемежаются с древними образами кузнеца, мотивами выковывания золотых волос, обрезания волос, как покорения и т.д.

Следующим поколением оседлого быта становятся селяниновичи. Микула Селянинович. Исследователь описывал эволюцию образа Ильи Муромца и отмечал  «противоречащие анахронизмы»: черты «мифологической личности Перуна» периода национальной мифологии и «героической личности». Ф.И. Буслаев придавал огромное значение образу Ильи Муромца в развитии национального эпоса, установлении княжеской власти христианской государственности. Древние мотивы, связанные с образом Ильи Муромца: мотив приобретения сверхъестественной силы, вещей уверенности в своей судьбе перемежаются с более поздними: обида на пиру, дружба с голью кабацкой, победа над Соловьем-Разбойником, бой с великаном Жидовином. Идеал национальный русский – в образе Ильи Муромца. Следующий этап в развитии образа – бездомный донской казак, завершение идеала святости. Кончина Ильи вариативна: он пропадает без вести, каменеет, ложится в гроб живой, иногда смешивается древний мотив окаменения с христианским мотивом монашеской смерти в киевских пещерах.

Исторические комплексы сказок также содержат в себе образы и мотивы как древнейших мифологических эпох, так и позднейших. К древнейшим мотивам он относил мотив зачарованного сна, окаменение от укола веретеном, мотив нарушения запрета, непослушания и как следствие беда героя. Главный мифологический мотив – мотив связи с потусторонним миром: пребывание у ведьмы, возрастание силы от воды (напитка),  мотив женитьбы на реке, дочери реки, мотив вещей головы, добывания коня, мотив одноглазия, связи женщины с чудовищем, заключения матери и героя в бочку или разрывании тела, несмеяние в разлуке, мотив жертвы предкам.  Мотив живой и мертвой воды Ф.И. Буслаев связывал с сакральным источником и мировым древом при нем и хранительницах этого источника, прорицательницах прошедшей и будущей жизни. Мотив зачатия от цветка, от питья воды из-под цветка, от связи с растением, животным. К мотивам переходных эпох относил мотивы освобождение женщины от оков на огненной горе, мотив невинно гонимой женщины, невинно оклеветанной женщины (трансформация заслуженно гонимого мифологического персонажа в лице женщины). Мотив переселения душ, являющийся древним мотивом, эволюционирует и переходит в мотив оборотничества; мотив состязания в загадках трансформируется в использование загадочных выражений, мотив пения дудки, срезанной на могиле, заменяется на пение выкопанных костей, жарение героя трансформируется в мотив жарки колдуньи или её детей.

Ф.И. Буслаев показывал, как эволюционирует образ героя: герой – мифологический персонаж, герой – сын мифологического персонажа имеет мать и родственников мифологическими персонажами. Эволюция персонажа может отражаться в изменении статуса героя. В мифологический период герои, имевшие статус высших божеств, в эпоху христианства приобретают демонологические характеристики. Это касается западноевропейских эльфов, валькирий, литовских лаум, славянских вил и русалок.

Древность образов определялась Ф.И. Буслаевым по их принадлежности к стихиям природы, мифологическим существам, к демонологическим существам, прямой или опосредованной связью с предками, отрицательным отношением этих персонажей к христианству. Ф.И. Буслаев ставил перед собой задачу изучения эволюции эпического стиля.

Исторические элементы подчинены художественным задачам, эстетически переосмыслены и переплавлены, созданы заново в соответствии с логикой эпического повествования.

  В§ 3 «Проблемы исторической поэтики в филологическом наследии Ф.И. Буслаева» на основе анализа взглядов ученого относительно художественных тропов исследуются методологические особенности его творчества, выявляется природа сложной взаимосвязи их с исторической действительностью. Современные ученые высоко оценивают значение и роль Ф.И. Буслаева в исследовании теории фольклора и его поэтической системы, в то время как современники не видели этих заслуг ученого. Так, еще в середине XIX в. А.Н. Пыпин заявил что, так как Ф.И. Буслаев предпочитает анализ поэтической стороны словесности, а не анализ связи литературы с практикой, то в его концепции отсутствует принцип историзма. То, что современники неверно интерпретировали как искусство для искусства, для ученых последующих поколений стало основой нового раздела филологических знаний – исторической поэтики. Во времена Ф.И. Буслаева никто не думал о такой специализации, но исторический аспект изучения Ф.И. Буслаев последовательно проводил и при анализе художественных средств. Актуальность проблематики работ Ф.И. Буслаева, в том числе и по вопросам исторической поэтики, выясняется по мере развития науки.

Историческая поэтика фольклора Ф.И. Буслаева была связана с признанием трех единств: языка, устного предания, миросозерцания исполнителя и слушателя.Последовательно проводя принцип историзма, Ф.И. Буслаев считал, что мифология явилась основой поэтических представлений и художественных тропов, система которых изменялась и дополнялась следующими эпохами. Таким образом, художественные тропы выступают важнейшим средством познания действительности и появляются исторически. С помощью образов овладевали действительностью. Эти образы помогали ее познавать. Позже они становились формальными фигурами речи. Ф.И. Буслаев рассматривал генезис поэтических форм не как формальный момент художественной системы, а как необходимое звено в сложном процессе художественного освоения действительности на протяжении разных эпох.

Ученого интересовал не только аспект становления художественного тропа, но и общие, повторяющиеся закономерности в этом направлении. В концепции Ф.И. Буслаева историзм выражается в изучении происхождения и развития таких категорий как образ – понятие; поэзия – проза; певец – поэт –  исполнитель; эпитет, метафора, сравнение (положительное и отрицательное), палилогия, синоним, тавтология, эллипсис, метонимия, синекдоха, олицетворение, символ, аллегория, параллелизм; а также мотивов, персонажей, образов. Изобразительность характерна для тропов мифологического происхождения, формализм – для художественных средств последующих эпох.

В концепции Ф.И. Буслаева еще нет термина «синкретизм», но понятие о нераздельности существования всех сфер деятельности в древности ученый проводил четко. Насущную необходимость стихотворной формы, объединяющей все сферы деятельности, Ф.И. Буслаев аргументированно доказывал тесной связью стиха с языком и мифологическими представлениями, способностью закреплять информацию в памяти, эстетической и нравственной составляющими, в связи с чем стих приобретает нравственную убежденность и напрямую связан с духовным миром.

Эпитет ученый использовал как инструмент исторического метода. Поскольку постоянный эпитет закреплял смысл слова более ранних эпох, который в существительном уже не осознается, то именно эпитет позволял соотнести образ, персонаж, мотив, сюжет с реалиями той или иной эпохой и определить их происхождение. Мотивирующей основой для появления эпитета является специфически национальные, не только языковые факты, но исторические, отражающие специфику времени формирования этого эпитета. Две функции эпитета различал ученый: функцию поддержки древнего смысла слова и функцию номинативную, превращения определения в существительное. В трудах исследователя разбросаны наблюдения и глубокие характеристики определений, которые выступают в качестве постоянных эпитетов. Ученый объясняет историческую приуроченность и характеризует информационные и эстетические элементы содержания следующих постоянных эпитетов: белая лебедь, красная девушка, дивье жилище, крылатый дух, человек говорящий, Русь святая (горная – благочинная), великан гордый, ретивое сердце богатыря, удача-добрый молодец, старый казак Илья Муромец, он же громовник так же, как Перун и Илья Пророк, волосы кудрявые, седые, черные, борода красивая, честная, цветущая, окладистая, море синее, меч драгоценный, палица семипудовая и др. 

Олицетворение отразило двойной процесс:  уподобление природного явления, предмета человеку и, наоборот,  уподобление человека природе. Олицетворения отражали древнейшие представления о превращениях, например, человека в гору, утес, реку и т. д., которые были характерны для периодов кризиса мифологий. Как олицетворение Ф.И. Буслаев рассматривает образы  Дуная, Дона, Днепра, Волха Всеславича, Смородины и другие.

Ф.И. Буслаев рассматривал механизм действия метафоры, которая  ведет к установлению смысла слова, роль метафоры в развитии техники смыслообразования. Ф.И. Буслаев считал, что метафора тесно связана с системой мифологических представлений. Метафора наиболее полно воплощала идею ученого о гармонии формы и содержания. Мифическое сознание проходит две основные стадии: для первой характерны полное тождество духовного и природного, для второй – разрушение этого тождества, связанного с выделением человеческого из природного окружения. Единство природы выражается на начальной ступени мифического мышления в отсутствии четкой дифференциации между живым и неживым. Очевидно, именно эта полная ассоциация названных представлений и определяет собой основополагающий для мифологического сознания принцип анимизма. В метафоре как раз это тождество присутствует в нерасчлененном виде. На примере образных представлений о душе Ф.И. Буслаев показывал связь формы с духовным содержанием, разницу представлений о душе в мифологический и христианский период.

Метафора схватывает внутреннюю сущность предмета. Метафора в ряду других тропов находится в непосредственных системных отношениях со сравнением и метонимией. Формальные и семантические различия между образным сравнением и метафорой в большой мере связаны с различием двух видов логических отношений, которые сменяют друг друга. Метафора проходит две ступени своего развития: на первом – не осознавалась и не выделялась собственное и переносное значения слова, на втором – внутреннее уподобление, лежащее в основе метафоры, чувствовалось и стало основой появления нового художественного тропа – сравнения. Метонимия, синекдоха, символика, параллелизм, аллегория, анагогия также рассмотрены ученым.

В развитии стихотворной формы ученый выделил три этапа: синкретическое, религиозно-поэтическое, лично-поэтическое. В первый период все выражалось стихами, во втором – стихотворная форма была связана с возвышенными сферами религии и поэзии, в третьем – только с поэтическим содержанием. Проза появляется в период первых демифологизаций и разрушает первоначальную гармонию формы и содержания, так как нравственная, духовная идея может быть отделена от содержания в целом. На первом этапе своего развития проза подчиняется законам стиха.

С проблемами стиха и прозы, стиха и музыки Ф.И. Буслаев увязывал проблему коллективного и личного творчества, проблему поэта и певца в фольклоре.  Ведущую роль коллективного начала и его нравственность Ф.И. Буслаев видел в «смиренном сознании эпического поэта» своего «невольного вдохновения». Древний поэт понимал это соавторство и чувствовал себя лишь певцом. Таким образом, ученый соединял богословскую категорию смирения и понятие благодати Божией с самим актом сочинительства и исполнения эпических произведений. Сам коллектив в этом творчестве принимал только то, что отвечало духовным потребностям всех членов коллектива. Понятие коллективности Ф.И. Буслаев связывал с отсутствием личного пристрастия. Этим он объясняет духовную высоту эпической поэзии времен мифологических верований. Нравственную чистоту эпической поэзии ученый сравнивал с чистотой духовной, в которой отсутствует своеволие. В этом смысле эпическая поэзия мифологического периода, в которой нет личного произвола, высоконравственна и богооткровенна. Именно эта сторона эпической поэзии привлекала Ф.И. Буслаева к её исследованию, а не её мифология, элементы язычества.

Работы Ф.И. Буслаева – это опыты культурологического истолкования эволюции художественных форм, где обсуждаются вопросы генезиса словесно-художественного творчества, которое зависит от изменения в общественных (политических, религиозных) взглядах, жизненном укладе и быте. Всем своим трудом Ф.И. Буслаев доказывал, что основой для поэтики должно служить учение о процессе литературно-художественного творчества. Ф.И. Буслаев преодолел многое из культурологической умозрительности более ранних искусствоведческих и литературоведческих взглядов, при этом он гибко воспользовался методологическими принципами предшествовавшего ему искусствоведения, где искусства рассматривались как единство литературного процесса во всемирном масштабе. Ученый пытался проникнуть в национальную и региональную специфику художественных культур. Наш анализ приводит к выводу, что особенностью взгляда Ф.И. Буслаева на проблемы исторической поэтики является историзм духовности, духовный историзм, который лежит в основе рассмотрения им всей совокупности проблем, связанных со всеобщим  историко-литературным процессом.

 Разработка поэтики и теории фольклора стала серьезной предпосылкой для исторического изучения жанров былины, сказки, духовных стихов, легенды, календарной и семейной обрядности. Идея гармонии формы и содержания лежит в основе происхождения и развития художественных тропов. Несмотря на недальновидную критику современников, исследователь постоянно работал в историческом русле и рассматривал тропы как отражение определенного уровня развития мышления и определенного исторического среза действительности и духовного факта. Форма рассматривалась Ф.И. Буслаевым как слепок духовного содержания  определенного исторического времени.

§ 4называется «История стилей всеобщей литературы». В главе рассматриваются преемственность и своеобразие взглядов Ф.И. Буслаева на историю литературы. Сравнение концепций С.П. Шевырева, Ф.И. Буслаева, А.А. Котляревского определяет преемственность и принципиальное различие их. Как в изучении русской, так и зарубежной литератур, а также лицевых рукописей Ф.И. Буслаев в выборе материала, темы и проблематики работы следовал за своим учителем. В понимании высокой роли православия в истории словесности и отечественной науке Ф.И. Буслаев также шел вслед за С.П. Шевыревым. При этом он  практически все разделы переосмыслил, используя новые материалы, развивая и гибко применяя сравнительно-исторический метод. Если С.П. Шевырев опирался на творчество выдающихся художников слова, то Ф.И. Буслаев ставил задачею рассматривать их в кругу всех произведений эпохи. Если С.П. Шевырев часто совмещал разные гуманитарные науки, то Ф.И. Буслаев разграничивал предмет истории литературы, теории литературы, истории церкви, истории государства, истории культуры. Если С.П. Шевырев выделял два основных периода в истории словесности и эпоху Петра выделял как границу между ними, то Ф.И. Буслаев определил шесть периодов и эпоху Петра I не считал самостоятельным этапом, но результатом предыдущих тенденций развития. Выход к историческому методу С.П. Шевырева и Ф.И. Буслаева был различным: первый шел от эстетики, второй – от лингвистики. Все это в результате привело к половинчатости исторического метода С.П. Шевырева и обусловило полноту исторического подхода Ф.И. Буслаева. Принципиальное отличие взгляда Ф.И. Буслаева заключалось в том, что рассматривая связь культурного содержания литературного произведения с действительностью, ученый устанавливал, как эта действительность поэтически, художественно переработана в соответствии с идеальными представлениями эпох. В его трудах уже преодолен барьер половинчатости, и последовательно реализован исторический, историко-функциональный и сравнительно-исторический принципы в истории русской словесности.

Ф.И. Буслаев пытался придать материалу стройную архитектонику. Одной из составляющих ее стала общая историческая периодизация, покоящаяся на обобщениях типологического характера. Вникая во внутренний ход исторического развития словесности, принимая за его основу нравственный закон, Ф.И. Буслаев устанавливал закономерное членение истории словесности на периоды, выявлял внутреннее единство литературного процесса. Основные контуры историко-литературного процесса определяются делением на периоды. Ф.И. Буслаев написал свою историю словесности. Историю устной, древнерусской и новой литературы ученый представлял как единый процесс и считал принципиально необходимым методологическое сближение и согласование в изучении этого единого процесса. В истории русской словесности исследователь выделял шесть периодов. В основу периодизации  ученый положил рассмотрение «духовных интересов народа под влиянием христианского просвещения и сближения с образованными народами Европы» .

Плодотворная научная теория Ф.И. Буслаева отражает в себе всю живую динамику и сложную диалектику явлений историко-литературного процесса. Ф.И. Буслаев показывает причинную зависимость эпического стиля, а также стилей  классицизма, романтизма, реализма от известного духовного состояния социальной среды.

Определяющую роль в этом развитии ученый отдает благочестию и благоговению. Какой бы эпохой оно не было рождено, его присутствие обеспечивает высокий художественный эффект. Благоговение также рассматривается Ф.И. Буслаевым как связующее звено в гармонии формы и содержания. Наличие благоговения рождает простоту и емкость стиля, его отсутствие допускает насмешку, критику, сатиру, манерность, формализм. Богословские термины, используемые Ф.И. Буслаевым, помогали ученому установить прямую связь исторического процесса и духовных законов.

Историческое изучение словесности от фольклора к древнерусской словесности, русской литературе XVII - XVIII веков, современной словесности XIX века до сих пор является признанным. Не отрывая народную словесность от древнерусской и эти две от новой литературы и литературы западной, Ф.И. Буслаев естественно подчеркивал непрерывность всего историко-литературного процесса. В этой программе отражен также сравнительный подход к изучению русской и западноевропейской литератур и фольклора. Поднята проблема литературных влияний как непосредственно связанная с идеей исторической преемственности и пониманием истории словесности, как процесса. В характеристике каждого  из периодов отражен не только горизонтальный срез эпохи, но и его вертикальная составляющая, т. е. как в одном периоде соединяются и народная словесность, сформированная еще первым периодом, и словесность западная и русская литература современная этому периоду и предшествующая ему. Между этими параллельными пластами также происходит постоянное взаимодействие. Деление на периоды не простые хронологические срезы, но выражают взгляд ученого на отношение частей к целому, т. е. его научно-теоретическое понимание самой сущности исторического процесса. Ф.И. Буслаев строго относился к вопросу о делении на периоды, потому что видел в этом теоретическую и практическую важность. Идея постоянного изменения и единства выделяемых частей пронизывала принципы периодизации ученого. Периодизацию Ф.И. Буслаев выстраивает на основе факторов художественной словесности, идет не только от ее содержания, идей, но от целостного ее восприятия.

В глазах современников Ф.И. Буслаев был генератором идей, ученым, имеющим свою особенную точку зрения по множеству филологических проблем. Многие его идеи и разработки легли в основу исследований ученых нового поколения.

Ф.И. Буслаев рассматривал историю литературы как непрерывный процесс. История художественных форм, стилей и направлений, вобравших историческое содержание, интересовала ученого. Рассматривая историко-литературный процесс в русле развития общественно-политической мысли, ученый ставил его в зависимость от духовного состояния социума. Стремясь к возможной полноте материала, ученый давал импульс многим новым идеям и достижениям. Ф.И. Буслаевым научно обоснова тезис о единстве реально-исторического (мифологических периодов и времен национальной истории), нравственного и художественно-эстетического начал в истории словесности. Художественная логика эпоса, авторского словесного творчества является результатом преломления своеобразных связей словесности с действительностью. Ф.И. Буслаев выясняет эти связи через анализ художественной логики, в которой они запечатлены в обобщенном виде, указывает на широкие, но конкретные эпохи, которые являются основой возникновения стилей словесности и причиной их изменений. Таким образом, ученый проникает в сущность художественной логики истории словесности. Ф.И. Буслаев опирается на нравственные и социальные приоритеты эпох.  Элементы действительности втянуты в произведение и проходят отбор через ведущие нравственные оценки родивших их эпох, переосмысляются и переплавляются следующими эпохами, создаются заново традицией художественной логики.

Историко-литературный процесс на Руси, хотя испытывал влияние западноевропейского литературного движения, проходил близкие этапы и тенденции в своем развитии, но отличался временными рамками, а также формой и содержанием. Для понимания внутренних процессов древнерусской художественной системы Буслаев вводил понятия духовности и душевности. В древнерусской литературе ученый видел отражение становления Святой Руси. Ф.И. Буслаев указывал на отрицательные духовные основы морализаторства Стоглава, сентиментализм благочестия Иоанна Грозного, обличительного направления современной литературы. Современная литература пытается вернуться к гармонии формы и содержания. Грубому современному содержанию соответствует вялая форма. Хотя содержание и темы современного романа истоками имеют греческие романы, автобиографии, путешествия, легенды, домострой, хроники, мемуары, народные книги, плутовской роман, но важной художественной особенностью его является воплощение морали, нравственности в самих образах, ситуациях. Несоблюдение этого принципа в романах Вольтера, Ж-Ж. Руссо, Золя, Н.Г. Чернышевского вызвала критику их со стороны Ф.И. Буслаева.

Ф.И.Буслаев считал, что словесность, искусство служит воспитанию нравственности, высокой духовности и поэтому в своем анализе литературного явления прежде всего обращал внимание на то, присутствует или отсутствует этот высокий идеал и почему. Выделяя три типа сознания: коллективное, коллективно-личное и индивидуальное, Ф.И. Буслаев вписывал в них периоды и направления развития словесности: устная и древняя письменная словесность; древность, средневековье, возрождение, классицизм; романтизм, реализм. Он определяет отличные и постоянные черты этого процесса, преемственную передачу способов и средств, выделяет их сущностные изменения.

На этом пути ученый намечал исследование литературно-фольклорных связей, типологию культурного и историко-литературного развития востока и запада. В отличие от современных концепций Ф.И. Буслаев главные типологические универсалии ученый видел в Законе Божьем. Основами его историко-сравнительных типологических разысканий в истории всеобщей литературы являются принципы нравственного богословия. Различие этих универсалий в культурах народов зависит от их нравственного выбора и Ф.И. Буслаев, пытаясь проследить духовные основы историко-литературного, историко-лингвистического и историко-искусствоведческого процессов, рассматривал это понятие как ключевое при смене художественных систем.  Ф.И. Буслаев инициировал обсуждение проблем истории литературы. Его научные работы и критические статьи основательно способствовали утверждению исторического подхода и внедрению этого принципа в педагогическую практику. Идеями своего учителя пользовались все его ученики: каждый выбирал соответственно своим интересам.

В § 5 «История теории всеобщей литературы» рассматривается одна из ключевых проблем теории литературы. Во время становления исторической науки о словесности ученые стремились четко определить предмет своих исследований и отделить его не только от других гуманитарных дисциплин, как то истории государства, истории церкви, но и теории литературы, с тем, чтобы разграничить  и методику исследования. Ф.И. Буслаев инициировал научный разговор на эту тему. В  наследии Ф.И. Буслаева подробно рассмотрен предмет теории словесности и его история от «Поэтики» Аристотеля до современности. В его рассуждениях получили развитие и пояснение вопросы о характере современной теории литературы, её недостатках, о важности внедрения исторического подхода в её изучение. Эта часть наследия мало интересовала исследователей, но ее рассмотрение позволяет представить как широту интересов ученого, так и его научный поиск.

Знание Ф.И. Буслаевым теории литературы было широким: от «Поэтики» Аристотеля к поэтикам и эстетикам Дюрана, Горация, Буало, Лессинга, Шеллинга, Шиллера, Гете и др. до современной теории литературы. Взгляды Ф.И. Буслаева по проблемам теории литературы складываются в самостоятельную теории литературы и ее историю. Ученый опирался на понятия идеализм, реализм, натурализм, материализм, типическое, правда жизни, видел их своеобразное воплощение на разных этапах художественного освоения действительности, разрабатывал понятия профессионализма и свободы гения, указывал на различие функций описания природы в фольклоре и литературе и др. В эволюции идеализма ученый выделял этапы мифологического и романтического идеализма. Как своеобразное воплощение идеального рассматривались им реалистические, натуралистические и материалистические тенденции в искусстве. Правда жизни для Ф.И. Буслаева — это современное воплощение благочестия. Поскольку в современном искусстве отсутствует религиозное благочестие, как критерий всякой истинности, то этим критерием становится правдивость в изображении действительности. Такое тонкое и глубокое понимание историзма содержания и формы художественного произведения отличает взгляды Ф.И. Буслаева. Очень современно звучат слова Ф.И. Буслаева о важности образования, правдивости и искренности. Весь процесс историко-литературного развития, на какие бы моменты он не распадался, ученый мыслит как единое, органическое целое, как систему.

В заключении подводятся итоги исследования, отмечается, что Ф.И. Буслаев стремился постичь историю словесности как диалектический процесс и охватить проявление категории историзма во всей ее философско-эстетической и филологической сложности. Воспитанный в православной традиции, Ф.И. Буслаев развивал свою историческую концепцию с позиций объективного идеализма, но не немецкой философии, а  святоотеческого учения. Все составляющие понятия историзм, т. е.  рассмотрение объекта в системе его внутренних связей, выяснение самого процесса качественных изменений структуры во времени, раскрытие законов перехода,  обеспечивающих качественное изменение через разрешение внутренних противоречий, использованы ученым в полной мере. В исторической концепции Ф.И. Буслаева связь познавательных процессов со всей духовной сферой человека, т. е. цельностью духа, сохраняет близость к бытию в познании. Духовными причинами Ф.И. Буслаев объяснял органическое объединение внешне противоречивых фактов. Картина этого процесса создается им путем обобщений эмпирических, типологических и номологических, но сам процесс рассматривается как ряд конкретных явлений.

Историзм Ф.И. Буслаев понимал как художественную достоверность и нравственную истину. Содержание понятия историзма обогащается сближением с элементами структурно-функционального и системного подходов.

  Историю словесности Ф.И. Буслаев понимал как детерминированную историю стилей. Он использовал это понятие в широком и узком значении: как культуры в целом, так и стиле отдельного периода в развитии историко-литературного процесса. Ученый сформулировал особенности мифологической, средневековой и современной художественных систем. Он выяснял духовные основы переворотов художественных систем и смены литературных направлений, систем жанров, стилей.

Комплексный подход был для него обязательным условием научного метода. В нерасторжимой связке друг с другом находятся лингвистические, фольклористические,  искусствоведческие, литературоведческие взгляды и каждый на своем месте поддерживают и дополняют историческую концепцию Буслаева в целом. Формальный подход к вопросу соотношения разных дисциплин в кругу научных интересов исследователя во времени отмечает последовательность перехода от лингвистики к фольклору и литературе. Анализ содержательной стороны работ исследователя, дает прямо противоположный вывод: а именно – с первого до последнего  своего труда Ф.И. Буслаев работал над одними и теми же проблемами, привлекая для аргументации и доказательств выводы и материал разных наук.

Ф.И. Буслаев, используя понятие двоеверия, характеризует категорию переходности как явление необходимое и закономерное в развитии, становлении художественных стилей и их дальнейшего синтеза.    

Исследователь рассматривал тропы как отражение определенного уровня развития мышления, исторического среза действительности и духовного факта. Художественно-поэтические средства, каждое из которых формируется в определенную эпоху и отражает категории этих эпох,  становятся в филологической научной концепции Ф.И. Буслаева маркером эпохи создания самих образов, мотивов, сюжетов. В исторической концепции Ф.И. Буслаева показано, как художественные категории «работают» на историзм.

Ф.И. Буслаев использовал сравнительно-исторический метод для разных исследовательских целей: для изучения одинаковых историко-литературных процессов разных народов, разных эпох и направлений в историко-литературном процессе одного народа, что позволяло определять генезис, национальную специфику, мигрирующие, заимствованные элементы тех искусств, к которым он обращался, типологию художественного творчества.

Проблема взаимодействия восточной и западной культур рассматривалась Ф.И. Буслаевым как отражение духовных интересов народа, которые и определяли причину различий. Ученый считал, что заимствования и взаимовлияния можно изучать как на материале мифологическом, так и на материале христианской культуры. Для изучения типологии культур Ф.И. Буслаев использовал сравнительный метод, с помощью которого показал, что древнехристианский источник при развитии в разных культурах дал прямо противоположные результаты.

        

                     Основное содержание диссертации

                 отражено в следующих работах автора:

Монографии

  • Злобина, Н. Ф. А.А. Котляревский как исследователь русского фольклора: монография / Н. Ф. Злобина. – М., 2006. – 10 п.л.
  • Злобина, Н. Ф. Концепция историзма в филологическом наследии Ф.И. Буслаева: монография / Н. Ф. Злобина. – М., 2010. – 23 п.л.

Статьи в рецензируемых научных изданиях,

включенных в реестр ВАК МОиН РФ:

  • Злобина, Н.Ф.Из истории фольклористических споров (К.А. Аксаков, Л. Майков, А. Котляревский) / Н.Ф. Злобина // Вестник Московского университета. – Сер. 9. – Филология. – М.,  2001. – № 2. – С.  С. 76-84. – 0,8 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Из фольклористической терминологии Ф.И. Буслаева / Н.Ф. Злобина // Русская речь. – М., 2008. – № 6. – С. 96-100. – 0,4 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Проблема историзма в фольклористическом наследии Ф.И. Буслаева / Н.Ф. Злобина // Традиционная культура. – М., 2008. – № 2. – С. 107-119. – 1,2 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Понятие двоеверие в концепции Ф.И. Буслаева / Н.Ф. Злобина // Филологические науки. – М., 2008. –  № 4. С. 22-29. – 0, 5 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Буслаев – учитель Веселовского / Н.Ф. Злобина // Преподаватель XXI век. – М., 2008. – № 1. – С.69 – 73.– 0,5 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Образ и понятие, стих и проза как категории исторической поэтики в наследии Ф.И. Буслаева (по материалам РГАЛИ) / Н.Ф. Злобина // Вестник Московского университета. – М., 2008. – № 3. – С. 138-145. – 0,7 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Н. А. Проблема историзма в литературоведческой концепции Ф.И. Буслаева по материалам РГАЛИ / Н.Ф. Злобина // Преподаватель XXI век. – М., 2009. – № 3. – С. 322-328. – 0,5 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Святоотеческое учение – духовная основа научной методологии Ф.И.Буслаева / Н.Ф. Злобина // Религиоведение. – 2010. – № 1. – С. 193-199.– 0,7 п.л.

Статьи, материалы

  • Злобина, Н.Ф. Дискуссии по проблемам историзма фольклора в русской науке XIX века / Н.Ф. Злобина // Наука о фольклоре сегодня: Междисциплинарные взаимодействия. К 70-летнему юбилею Ф.М. Селиванова. Международная научная конференция (Москва, 29-31 октября 1997 года) – М.. 1998. – С. 212 – 217. – 0,6 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Типологические исследования русских мифологов / Н.Ф. Злобина // Литературоведение на пороге XXI века / Отв. Ред. П.А. Николаев. – М.. 1998. – С. 250 – 255.– 0,6 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Методология изучения эпоса в трудах А.А. Котляревского / Н.Ф.Злобина // Русский фольклор. Материалы исследования. – СПб., 1999. – Вып. XXX. – С. 261-277. – 1,5 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Фольклористические термины в науке XIX и XX веков / Н.Ф. Злобина // Русский язык: Исторические судьбы и современность. Международный конгресс русистов-исследователей. Москва, филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова 13-16 марта 2001. Труды и материалы / Общ. ред. М.Л. Ремневой, А.А. Поликарпова. – М., 2001. – С. 136. – 0,1 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Особенности русской мифологической школы XIX века / Н.Ф. Злобина // Ежегодная Богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского института. – М., 2003. – С. 417-420. – 0,4 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Комплексный подход в изучении фольклора учеными-мифологами XIX века: А.А. Котляревский / Н.Ф. Злобина // Древняя Русь. Вопросы медеевистики. – М., 2003. - № 4 (14). – С. 29-30. – 0,1 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Православные аспекты традиционного фольклора / Н.Ф. Злобина // II Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура / Науч. ред. И.Г. Минералова. – М.: 2004. – С. 75-79. – 0,4 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Теоретические искания русских мифологов в области поэтики фольклора / Н.Ф. Злобина // Поэтика фольклора. Сборник статей к 80-летнему юбилею профессора В.П. Аникина. – М., 2005. – С. 239-250.– 0,8 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Фольклор и православная культура в работах русских ученых-мифологов XIX века / Н.Ф. Злобина // III Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура / Науч. ред. И.Г. Минералова.  – М., 2005. – С. 78-84. – 0,5 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Феномен творческой личности Ф.И. Буслаева в культуре / Н.Ф. Злобина // Феномен творческой личности в культуре. Памяти профессора Валентина Ивановича Фатющенко. Материалы II Международной конференции. 26-27 октября 2006 / Отв. ред. А.В. Ващенко, М.Д. Потапова. – М., 2006. – С. 71-83. – 0,8 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Ф.И. Буслаев: философия педагогики / Н. Ф. Злобина // Наследие Д.С. Лихачева. Сборник материалов научно-практической конференции (МГПИ, 22 ноября 2006). Т. 1. – М., 2007. – С. 256-260. – 0,4 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Любовь как созидающая сила науки (к 190-летию со дня рождения академика Ф.И. Буслаева) / Н.Ф. Злобина // Альманах Православная гимназия. – Православная Обитель-Братство Милосердия Свято-Алексиевская Пустынь, 2007. – Вып. № 1. –  С. 14-21. – 0,7 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Типология христианских культур и проблемы заимствования и взаимовлияний в наследии Ф.И. Буслаева / Н.Ф. Злобина // Лучшая вузовская лекция.  IV Всероссийский студенческий фестиваль «Учитель русской словесности» МПГУ, 2007/ Науч. ред. И.Г. Минералова. – М., 2007. – С. 25-35. – 0,7 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Христианская тема в научном наследии Ф.И. Буслаева / Н.Ф. Злобина // IV Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура / Науч. ред. И.Г. Минералова.  – М., 2007. – С. 38-41. – 0,3 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Проблемы преемственности в науке (С.П. Шевырев, Ф.И. Буслаев, А.А. Котляревский) / Н.Ф. Злобина // Российская славистическая фольклористика. Пути развития и исследовательские перспективы: Материалы Международной научной конференции к 100-летию со дня рождения проф. Н.И. Кравцова. Москва, 9-10 ноября 2006. – М., 2007. – С. 96-100. – 0,4 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Проблема происхождения и истории тропов в наследии Ф.И. Буслаева / Н.Ф. Злобина // Научные труды Московского педагогического государственного университета. Филологические науки. – М., 2007. – С. 37-48. – 0,8 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. «Поэзии нездешние черты» / Н. Ф. Злобина // Реализация современных подходов к преподаванию русского языка с учетом традиций отечественной методики. К 190-летию со дня рождения Ф.И. Буслаева. Материалы Всероссийской научно-практической конференции в МПГУ 20-21 марта 2008. – М.-Ярославль, 2008. – С. 34-35. – 0,1 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Проблемы освоения и публикации отечественного филологического наследия XIX века (на примере трудов Ф.И. Буслаева) / Н. Ф. Злобина // VI Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура / Науч. ред. И.Г. Минералова. – М., 2009. – С. 211-215. – 0,3 п.л.
  • Злобина, Н.Ф. Ф.И. Буслаев и его концепция литературы в системе искусствознания / Н. Ф. Злобина // X научно-практическая конференция. Синтез в русской и мировой художественной культуре. – М., 2010. – С. 9-15. – 0,4 п.л.

Ужанков А.Н. Стадиальное развитие русской литературы XI – первой трети XVIII в. Теория литературных формаций. М.: 2008, с.8-9.

Буслаев Ф.И. История  русской литературы.  Лекции,  читанные его  императорскому высочеству наследнику цесаревичу Николаю Александровичу (1859—1860). –М.: 1906. – Вып. 2, с. 161.

Буслаев Ф.И. Народная поэзия. Исторические очерки.  СПб.: 1887, с. 199.

Буслаев Ф.И. Народная поэзия. Исторические очерки. – СПб.,  1887, с. 21.

Буслаев Ф.И. Программа лекций Буслаева Федора Ивановича по истории русской словесности // Российский государственный архив литературы и искусства. Фонд 69. Опись 1, ед. хр. 10, л. 1.

Аникин В.П. Об историческом изучении былин // Русская литература.  Л.: 1984. – № 1, с. 115.

 Минералов Ю.И. Теория художественной словесности. М.: 1999, с. 238-239.

Ванслов В.В. Винкельман и вопросы методологии Искусствознания // Эстетика Винкельмана и современность. М.: 1994, с. 99.  

Налепин А.Л. Два века русского фольклора. М.: 2009, с. 102-134.

Карсавин Л.П. Философия истории. СПб.: 1993, с. 81.

Гудзий Н.К.  Изучение русской литературы в Московском университете (дооктябрьский период). М.: 1958, с. 49.

Сакулин П.Н.  В поисках научной методологии. Ф.И. Буслаев // Голос минувшего.  М.: 1919. – № 1–4, с. 23.

Гусев В.И. Художественное и нравственное. Письма о литературе. М.:  1988, с. 7, 14.

Минералов Ю.И. Теория художественной словесности. М.: 1999, с. 5.

Айналов Д.В. Значение Ф.И. Буслаева в науке истории искусств. Казань: 1898, с.14.

Бельский Л.П. Ф.И. Буслаев (по поводу пятидесятилетнего его юбилея) // Газета А. Гатцука. Т. XV. М.: 1889. –  № 2 , с. 3.

Афанасьев Э.Л. Уразумение русских начал // Ф.И. Буслаев Русский богатырский эпос. Русский народный эпос. Воронеж, 1987, с. 242.

Топорков А.Л. Теория мифа в русской филологической науке XIX века.  М.: 1997.  

Азбелев С.Н. Ф. И. Буслаев и его ученики об историко-бытовых основах народного эпоса // Русская литература.  Л.: 1991. – № 4, с. 6.

Ванслов В.В. Эстетика романтизма. – М.: 1966, с. 218.

Лосев А.Ф. Конспект лекций по эстетике нового времени. Романтизм // Литературная учеба.  М.: 1990. Кн. 6, с. 143.

Лосев А.Ф. Диалектика художественной формы // Форма – Стиль – Выражение. М.: 1994, с. 250.

Там же, с. 249.

Гуревич А.М. О типологических особенностях русского романтизма // К истории русского романтизма. М: 1974, с. 509.

Там же, с. 511.

Там же, с. 509.

Зеньковский В.В.  История русской философии в 2-х томах. Л.: 1991, Т. I, Ч. 2, с. 22.

Троицкий В.Ю. Слово и культура.  2010, с. 25.

Степанов Ю. С., Проскурин С.Г. Константы мировой культуры. Алфавиты и Алфавитные тексты в периоды двоеверия. М.: 1993, с. 6.

Алпатов М. В. Ф. Буслаев и русская наука об искусстве // Искусство. М.: 1961. –  № 8, с. 66.

Буслаев Ф.И. О русских народных книгах и лубочных изданиях // Исцеление языка. Опыт национального самосознания. Работы разных лет /   Сост. А.А. Чех. Спб., с. 341.

Там же, с. 367.

Гусев В.И. Память и стиль. Современная советская литература и классическая традиция. М.: 1981, с. 8.

Гусев В.И. Рождение стиля. Статьи. М.: 1984, с. 14.

См. сноску 14, с. 18.

Гусев В.И.  Художественное и нравственное. Письма о литературе. М.:  1988, с. 7.

Троицкий В.Ю. Слово и культура. 2010, с. 353.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.