WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Общечеловеческие ценности в русской культуре: лингвокультурологический анализ

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

ВОЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ

 

На правах рукописи

 

 

 

СИНЯЧКИН

Владимир  Павлович

 

 

ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ В РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ:

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

 

 

Специальность 10.02.19 – теория языка

 

 

Москва – 2011

Диссертация выполнена на кафедре германских языков ФГОУ ВПО «Военный университет»

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор

Тарасов Евгений Федорович,

заведующий сектором психолингвистики Института языкознания РАН

Официальные

оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Сидоров Евгений Владимирович,

профессор кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации Российского государственного социального университета

доктор филологических наук, профессор

Маслова Валентина Авраамовна,

профессор кафедры общего и русского языкознания Витебского государственного университета

доктор филологических наук, доцент

Григорьев Андрей Александрович,

ведущий научный сотрудник Центра исследования и развития одаренности при  Московском государственном психолого-педагогическом университете

Ведущая организация:

Московский государственный областной университет

Защита диссертации состоится на заседании диссертационного совета

Д 215.005.01 в Военном университете 22 февраля 2011 г. в 11 часов по адресу: 111033, г. Москва, ул. Волочаевская, д. 3/4, тел. 362-41-38.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета.

Автореферат разослан «___» января 2011 года.

Учёный секретарь диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент

Нечаевский В.О.

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Общая тенденция современной научной парадигмы в ее концептуальном и эпистемологическом наполнении представляет полипредметную систему направлений, объединенную методологической доминантой антропоцентризма, которая характеризуется стремлением проникнуть в глубинную природу языковых фактов. Формируя вектор развития современных исследований, антропоцентрическая парадигма современного языкознания позволяет «видеть» в знаках языка не только знаки культуры, но и феномен национально-культурной специфики языкового сознания.

Реферируемое диссертационное исследование посвящено теоретическому осмыслению и описанию общечеловеческих ценностей в русской культуре с эпистемологической позиции с целью решения конкретной проблемы — формирование содержания обучения студентов, изучающих РКИ, системе ценностей в русской культуре, а также российских студентов, изучающих русский язык, русских детей, живущих вне пределов русской языковой среды с русскими матерями (родителями).

Язык выступает как основной носитель культурных ценностей и регулятор общественных отношений. Овладение неродным языком предполагает знание культуры и тех ценностных оснований, на которых базируется речевое поведение ее носителей. Данный постулат приобрел особую значимость на рубеже XX и XXI столетий и остается востребованным в силу «резкого усиления напряженности, нетерпимости в человеческих отношениях из-за трудно преодолимой ментальной несовместимости людей и человеческих сообществ» .

Если понимать менталитет как долговременное мировосприятие, сформировавшееся на фундаменте принятых этносом ценностей, то естественно полагать, что знакомство с аксиологией русской речевой культуры способствует преодолению ментальной несовместимости. Это становится возможным при условии направленности педагогического процесса на знакомство с номенклатурой жизненных целей и ценностных ориентиров поведения, характерных для русского этноса. Ориентация изучения общечеловеческих ценностей на преподавание русского языка как неродного / иностранного определила практическую значимость диссертационной работы.

Общественное и обыденное сознание — это два уровня (две формы) одного и того же языкового сознания этноса: ценностные смыслы  перетекают с одного уровня на другой и можно полагать, что между ними существует постоянный обмен. Примечательно, что символические визуальные формы ценностей адекватно интерпретируются как общественным, так и обыденным сознанием, что также свидетельствует об отсутствии непроходимых границ между двумя формами (слоями) ценностного этнического сознания.

Целостный подход к изучению языкового сознания предопределил выбор объекта диссертационной работы, который охватывает обе формы существования ценностей: общественно значимую и обыденную.

В качестве основного материала при рассмотрении аксиологии языкового сознания были использованы дефиниции ценностей из философских, социологических, психологических, лингвистических, толковых и энциклопедических словарей, данные ассоциативных словарей, а также семантические пространства, профили, графики, дендрограммы ценностей, полученные в процессе проведения и обработки результатов психосемантического эксперимента.

Актуальность обращения к лингвокультурологическому анализу общечеловеческих ценностей обусловлена, прежде всего, кризисным состоянием российского менталитета: старая система ценностей, сложившаяся в советский период, оказалась разрушенной, а новая, — либерально-демократическая, — еще не сформировалась. В отсутствие системы общественно значимых целей, способных сплотить этнос и обеспечить его дальнейшее существование, настоящее исследование призвано выполнить диагностическую функцию, выявляя особенности ценностных представлений, ориентиров поведения и принятия решений, которые характерны для постсоветского периода.

Другая причина обращения к анализу общечеловеческих ценностей определяется необходимостью преодоления узконаправленных координат одной отдельно взятой дисциплины и актуализации ее возможностей путем «парадигмальной прививки» (В.С. Степин), т.е. путем переноса исследовательских процедур из психологии в лингвокультурологию. Такой подход адекватен вызовам времени и позволит исследователям по-новому взглянуть на общепризнанные и глубоко изученные факты языка. «Привитая» лингвокультурология, своим содержанием, выходящая за пределы возможностей имеющихся теорий, взглядов, представлений, потребует творческих усилий от ученых различных отраслей науки. Но именно решение неординарных проблем способно обеспечить качественно новое знание.

Результаты психосемантического эксперимента материально презентировали в нашем анализе обыденное сознание носителей русской культуры, а все словарные дефиниции в специальных словарях — суждения философов, социологов, психологов — отображали общественное сознание.

Предмет исследования составил аксиологический компонент языкового сознания, который обнаруживает себя в различных формах знаковой объективации, выступающих как дополнительные (в понимании Н. Бора) описания одного и того же объекта. Поэтому исследовательское поле включает в себя как содержание ценностей русской культуры, так и их множественные, дополняющие друг друга формы.

Основная цель выносимой на защиту диссертационной работы состоит в раскрытии содержания релевантной группы ценностей (достаток, труд, здоровье, успех, родина, прогресс, образование, любовь, семья, долг), которое предстает в виде множества дополнительных знаковых объективаций.

Для достижения поставленной цели были сформулированы следующие  задачи:

  • рассмотрение онтологии ценностей и их функций в жизни общества;
  • описание знаковых форм объективации ценностей в русской культуре,  отражающих общественно значимый и обыденный уровни аксиологического сознания современных носителей русского языка и культуры;
  • изучение ценностных характеристик и приемов оценки, свойственных русскому языковому сознанию;
  • лингвокультурологический и психосемантический анализ общечеловеческих ценностей российского социума;
  • анализ эпистемологической позиции исследователя ценностей в русской культуре.

Теоретическую и методологическую основу представленной диссертации составляют следующие положения:

  • асимметрия языкового / неязыкового знака — это закономерность функционирования знаков, которая проявляется в различной скорости трансформации их формы и содержания: изменение форм зависит от способов ее воспроизводства (устного или письменного) в процессе общения, а изменение содержания обусловлено культурой и социальной активностью этноса;
  • с телом языкового и неязыкового знака ассоциированы знания, которые лежат за пределами языкового значения; попытки описания этих знаний привели к формированию понятий «контекстуальное значение», «концепт» и, в конечном итоге, способствовали формированию концептологии;
  • ценностная детерминация деятельности общения членов социума формируется как результат их сотрудничества в условиях прескрипционного контроля общества, который осуществляется в ходе соотнесения целей совместной деятельности с должным;
  • аксиологическое сознание членов общества формируется в процессе интериоризации общечеловеческих ценностей, которые, с одной стороны,  возникли под влиянием единых форм человеческого взаимодействия, а с другой, — имеют этнокультурную специфику, неизбежно проявляющуюся при реализации речеповеденческих и, шире, культурных императивов в конкретной среде обитания;
  • изучение общечеловеческой идентичности и этнокультурной специфики, проявляющихся в межкультурной коммуникации, привело к появлению самостоятельных лингвистических направлений: лингвострановедения, лингвокультурологии и концептологии;
  • в рамках неклассического типа научной рациональности было сформировано представление, согласно которому в структуре разных подходов к одному и тому же объекту с неидентичными приборами и с неидентичными понятийными аппаратами формируются несовпадающие, но истинные дополнительные представления об этом объекте (Н. Бор);
  • в рамках постнеклассического типа научной рациональности исследователь со свойственными ему общенаучными, этическими и экологическими максимами, постулатами и регулятивами рассматривается включенным в объектную область исследования, что не может не влиять  на его конечный результат;
  • мысль, возникшая в результате познания, может быть описана при помощи различных языковых и неязыковых знаков с неидентичной полнотой, но адекватно замыслу говорящего / пишущего, что отчетливо проявляется в факте существования множества функциональных стилей, содержащих разные языковые средства для описания идентичных содержаний;
  • методологически целесообразно различение категориальных знаний, образующихся в научном познании, содержания языковых знаков, формирующихся в речевом общении, и знаний, складывающихся в предметной деятельности, поскольку аксиологическое сознание охватывает все эти виды знаний;
  • понятие превращенной формы, введенное К. Марксом для анализа сложных социальных явлений, адекватно описывает и объясняет функционирование тела знака в измененной форме, когда предмет, функционирующий в качестве тела знака, утрачивает все свои субстанциональные и функциональные качества, кроме свойства указывать на замещаемый предмет, и становится таким образом квазипредметом, т.е. только предметом-знаком, приобретающим взамен утраченных свойств новые качества (ассоциации), которые начинают сопровождать его.

Поставленные задачи потребовали использования в диссертации таких общенаучных методов, как системный анализ, метод моделирования, многофакторный анализ статистических данных. К собственно лингвистическим методам можно отнести дефиниционный, дискурсивный, концептологический анализ, а также ассоциативный и психосемантический эксперименты.

Достоверность результатов, в первую очередь, обеспечивается двумя экспериментами: психосемантическим и свободным ассоциативным экспериментом (около 170 испытуемых, носителей современного русского языка и русской культуры, в возрасте от 18 до 24 лет).

Положения, выносимые на защиту:

1) объектом анализа в лингвокультурологии являются ценности в русской культуре, понимаемые как ценностные регуляторы совместной деятельности в современном российском социуме, в качестве объекта исследователю предстают знаковые (преимущественно вербальные) объективации;

2) сотрудничество членов социума, обслуживаемое речевым общением, регулируется кроме технологических правил ценностными ориентирами, без усвоения этих ценностных ориентиров овладение русским языком невозможно, и поэтому преподавание системы ценностей русской культуры является необходимым элементом обучения русскому языку как иностранному;

3)ценностные ориентиры как средство регуляции сотрудничества членов социума являются содержанием аксиологического сознания, которое есть часть языкового сознания, и это позволяет применить к аксиологическому сознанию, доступному для анализа преимущественно через свои вербальные знаковые объективации, исследовательские процедуры, идентичные процедурам анализа языкового сознания;

4) формирование навыков владения ценностными ориентирами российского социума у учащегося, изучающего русский язык, следует рассматривать как процесс воспитания члена российского этноса;

5) содержание слов, обозначающих ценности, первоначально конструируется от имени социума как операции, способы и схемы сотрудничества в рамках социума, затем они интериоризуются в ходе соотнесения совершаемых действий с должным, и эта интериоризация превращает ценности социума в ценностные ориентиры каждой личности и делает их достоянием индивидуального языкового сознания;

6) ценности как ментальные образования доступны для исследования только через свои вербальные и невербальные знаковые объективации, анализ которых приводит к формированию нескольких представлений о содержании этой ценности. Множественные ментальные представления  о содержании одной и той же ценности, объективированные при помощи разных знаковых образований, должны считаться непротиворечивыми дополнительными овнешнениями (метод триангуляции);

7) в качестве ментального образования содержание ценностей как аксиологическое сознание допускает перенос экспериментальных процедур из психологии, где исследуются другие формы сознания (такой перенос возможен напрямую без адаптации экспериментальных методик);

8) анализ ценностей целесообразно осуществлять в рамках неклассического типа научной рациональности, когда эпистемологическая позиция исследователя является непременным объектом его рефлексии, он учитывает свою общественную роль, в структуре которой он рассматривает соотношение результатов своего исследования с общественными этическими и экологическими максимами, постулатами и регулятивами;

9) ценности в русской культуре имеют гендерную вариативность, которую следует учитывать при знакомстве с ценностными ориентирами русских.

Научная новизна представленной диссертационной работы заключается в исследовании соотношения аксиологического и языкового сознания, в ходе которого было установлено, что аксиологическое сознание функционирует с опорой на вербальные и невербальные знаковые объективации (овнешнения) и в соответствии с этим разделением может подразделяться на аксиологическое языковое и аксиологическое неязыковое сознание. Анализ соотношения двух уровней аксиологического сознания в русской культуре позволил установить, что они объективированы как в научном, так и в обиходном дискурсах, что доказывает отсутствие непроходимой границы между ними.

В процессе лингвокультурологического изучения аксиологического сознания использован и отрефлексирован триангуляционный подход, который сформировался в рамках постнеклассического типа научной рациональности и заключается в анализе одного объекта, сочетающем  позиции нескольких исследователей или научных коллективов, а также различные теории, методы и данные .

Обоснование значимости аксиологических знаний в преподавании русского языка как иностранного приводит к заключению о целесообразности включения методической наукой в число целей обучения знание системы ценностей русской культуры, поскольку ценностные ориентиры суть обязательные для усвоения регуляторы сотрудничества и общения членов российского социума.

Впервые ценности русской культуры описаны в рамках триангуляционного подхода: в исследовании учтены результаты анализа целого ряда исследователей, формирующих неидентичные теории, привлечены разнообразные данные, полученные несколькими методами. Неидентичные теории, содержащие несовпадающие научные картины одного и того же объекта, полагаются непротиворечивыми и дополнительными по отношению друг к другу. Аналогичным образом полагались непротиворечивыми и дополнительными по отношению друг к другу различные знаковые вербальные и невербальные объективации ценности русской культуры.

Отрефлексирован постнеклассичекий тип научной рациональности в анализе аксиологического языкового и неязыкового сознания, включающий в себя триангуляционный подход к анализу научного объекта и позицию исследователя, не отдаленного от объекта анализа и соотносящего цели исследования со своими общественными, этическими и экологическими максимами, постулатами и регулятивами.

Введено в научный обиход и обосновано понятие эпистемологической позиции исследователя, акцентирующего внимание на зависимости результатов исследования от осознания самими исследователем соотношения поставленных им целей с его общественной позицией в социуме.

Теоретическая значимость заключается в построении теории аксиологического сознания в лингвокультурологии на материале ценностей русской культуры.

Онтологические предпосылки этой теории, т.е. знания, берущегося в теорию без доказательств их истинности из других теорий, состоят в следующем:

  • ценности русской культуры  это этнокультурные варианты общечеловеческих ценностей, которые имеют статус инвариантов;
  • содержание ценностей – это социальный конструкт, формируемый от имени общества социальными институтами. Интериоризованные членами социума ценности становятся достоянием индивидуального сознания в виде ценностных ориентаций жизнедеятельности каждой личности;
  • ценности формируются в социуме в процессе соотнесения целей совместной деятельности членов общества с должным;
  • стабильность ценностей обеспечивается устойчивостью культуры этноса, их трансформация детерминирована динамическими процессами в социуме;
  • аксиологическое сознание двухслойно по своей природе, что следует из двух форм его существования, знаково объективированных в научном дискурсе и в дискурсе текстов обиходного общения.

Речевое общение регулируется технологическими правилами, обеспечивающими решение задач: 1) организации общения и 2) организации совместной деятельности [Тарасов 2009], а также этическими правилами сотрудничества личностей в социуме. Обучение речевому общению требует формирования навыков этого общения при соблюдении как технологических, так и этических правил взаимодействия личностей в социуме.

Центральное место в теории аксиологического сознания в лингвокультурологии занимает положение о применимости триангуляционного подхода к анализу аксиологического сознания в лингвокультурологии и о реализации этого подхода при описании ценностей русской культуры с целью использования результатов этого описания в процессе обучения русского языка как иностранного.

К ядру защищаемой в диссертации теории следует также отнести положение об эпистемологической позиции исследователя ценностей, которая в соответствии с постулатами постнеклассического типа научной рациональности включается в объектную область анализа.

Практическая значимость диссертационного исследования состоит в обосновании положения о применимости в процессе обучения русскому языку как иностранному описания ценностей русской культуры в форме анализа нескольких знаковых объективаций, результаты которого могут рассматриваться как дополнительные картины одного и того же объекта исследования.

Апробация. Результаты исследования были изложены на заседании кафедры общего и русского языкознания РУДН и апробированы автором на Международных научно-практических конференциях и семинарах, на Всероссийских научно-практических конференциях, при чтении курсов лекций. Содержание диссертации отражено в 61 работе общим объемом 100,9 п.л., среди которых 1 монография и 12 статей, опубликованных в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией.

Структура диссертационного исследования. Объем и структура работы определяются целью и логикой исследования. Диссертация состоит из Введения, 2-х разделов, включающих 5 глав, Заключения, 2-х глоссариев, 3-х приложений и Списка литературы. Работа иллюстрируется прецедентными текстами.

 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении дается общая характеристика работы, обозначается ее актуальность, ставятся цель и задачи, указываются материал, объект и предмет исследования, определяются методологическая основа и методы исследования, раскрывается научная новизна, декларируются основные положения, выносимые на защиту, представляются сведения об апробации работы. Вступительной главой мотивируется композиция работы, в которой отмечается, что вслед за психолингвистами лингвокультурологи могут дополнить понятийный инструментарий своей дисциплины представлением об образе сознания и его составляющих.

Раздел I «Методология и теория исследования общечеловеческих ценностей» состоит из двух глав.

В первой главе «Онтология общечеловеческих ценностей», состоящей из трех параграфов, обосновывается актуальность лингвокультурологического исследования общечеловеческих ценностей и отмечается неразработанность принципов выявления и описания их содержания.

Факт многозначности понимания ценностей носителем языка является очевидным и вытекает из самой ситуации оценивания. При любом акте ценностного отношения к действительности возникает стандартная ситуация, состоящая из постоянных компонентов: предмет, подлежащий оценке, основание оценки и образец, воплощающий отношение соответствия данного предмета должному. Предмет, рассматриваемый как ценность, становится объектом обыденного сознания: ценностью считается любой предмет, ставший значимым для отдельной личности или группы лиц. Понимание ценностей как отношения соответствия должному характерно для философских теорий, в которых рассматриваются социально значимые ценности: этические (сострадание, любовь к ближнему), эстетические (красота, прекрасное, эстетически совершенное), собственно социальные (суверенитет индивида, гуманизм, демократия).

С установления различия между предметами как ценностями и обобщенными отношениями этих предметов к должному начинается собственно аксиология – наука о человеческих ценностях. Ценность как отношение – это продукт деятельностной активности всего человечества, а ценность как предмет – это исторически конкретное предметное воплощение ценности. Истина, добро, красота – это ценности- отношения, являющиеся общими условиями человеческого существования и отношениями к миру.

Не следует абсолютизировать различие ценностей как предмета и как идеального образца, потому что последний не существует в отрыве от своего предметного воплощения. Строго говоря, ценность как идеальный образ и предметное воплощение ценности – это две формы ее существования.

Необходимо подчеркнуть социальный характер ценностей, которые формируются в процессе социального определения предметов окружающего мира, вовлеченных в сферу общечеловеческого бытия и ставших явлениями общественного сознания.

Научные этические системы, создаваемые, в первую очередь, носителями европейской культуры, реально существуют в виде этнических вариантов, затрудняющих естественным образом взаимопонимание при ориентировке на идентичные аксиологические нормы.

Анализируя соотношение идеальных ценностей и их этноспецифического предметного воплощения, следует иметь в виду, что это соотношение носит не умозрительный характер. Так, рассуждая о будущем России, разработчики русской идеи полагают, что будущее России зависит в первую очередь от того, сможет ли русская идея заложить ценностные основы интеграции в глобальную цивилизацию. Экономическое и политическое развитие России и ее интеграция в мировую цивилизацию невозможна без формирования и развития ее ценностных оснований. Таким образом, ценностная интеграция российской культуры в мировую – это непременное и необходимее условие и предпосылка возрождения России как суверенной цивилизации.

При анализе ценностей целесообразно исходить из некоторых предварительных знаний о ценностях, накопленных за полтора столетия. Эти выявленные в аксиологии ценности имеют статус общечеловеческих, присущих человечеству в виде его родовых свойств. Исходные знания о ценностях требуют, естественно, верификации их этноспецифических форм.

Общечеловеческие ценности имеют две формы существования: идеальную и предметно-деятельностную. Номенклатура идеальных ценностей отображает родовые качества членов общества и является основой для межкультурного анализа, а предметно-деятельностная форма – инструментом для вскрытия их этнокультурной специфики.

Общечеловеческие ценности по критерию модуса своего существования подразделяются на идеальные образования, существующие в общественном сознании как в виде «вечных» ценностей, присущих человеческому роду (истина, красота, справедливость), так и в конкретно-исторической форме (равенства, демократия).

Другими словами, содержание общечеловеческих ценностей трансформируется во времени и, следовательно, оно обусловлено жизнью конкретного социума в определенный исторический период. Этот вывод очевиден и не нуждается в дополнительном обосновании.

Для дальнейшего анализа форм существования общечеловеческих ценностей в русском социуме необходимо ввести их дифференциацию по критерию отношения к общественной форме сознания или к обыденному сознанию. В общественном сознании ценности существуют как принятый идеал в форме абстрактного представления о качествах должного во всех сферах социальной жизни. В обыденном сознании общечеловеческие ценности функционируют как ценностные ориентиры, детерминирующие цели и мотивы индивидуальной жизнедеятельности: общечеловеческие ценности в индивидуальном сознании предстают как набор целей, которые индивиды ставят перед собой в общественной практике.

Очевидно, что ценности в форме общественного идеала или в индивидуальном сознании являются внутренними ментальными образованиями, которые для своего функционирования нуждаются в символических (знаковых) опорах: в виде некоторых предметов материальной и духовной культуры или в форме ритуалов (ритуальных человеческих поступках). Эту форму существования общечеловеческих ценностей можно назвать знаковой объективацией.

Анализ форм овнешнения ценностей неизбежно подводит к необходимости определить онтологию процесса объективации (овнешнения), т.е. указать тот фрагмент реальной действительности, в котором осуществляется исследуемый процесс. Таким фрагментом является совместная деятельность членов социума, протекающая в процессе речевого общения. Как мы упомянули выше, совместная деятельность осуществляется минимум двумя субъектами, объединенными общностью образа мира, один из которых производит овнешнения своих мыслей, а второй конструирует в своем сознании мысли, используя собственные знания и опираясь на анализ воспринятого овнешнения как на совокупность правил этого конструирования.

Таким образом, совместная деятельность коммуникантов и полимодальность овнешнений общечеловеческих ценностей являются их онтологией.

Вторая глава «Гносеологические проблемы общечеловеческих ценностей», состоит из 4-х параграфов и посвящается раскрытию эвристических преимуществ использования ценностей как инструмента анализа языкового сознания членов социума; обоснованию трактовки общечеловеческих ценностей как объекта лингвокультурологического анализа, обосновывается научный статус исследования общечеловеческих ценностей как лингвокультурологической проблемы. Особое внимание уделяется обоснованию познавательной ценности рефлексии и эпистемологической позиции исследователя при анализе общечеловеческих ценностей русской культуры.

Изучение аксиологического фундамента языка и культуры входит в задачи лингвокультурологических исследований, поэтому для анализа общечеловеческих ценностей может быть использован понятийный аппарат, сформированный в рамках лингвокультурологии: концепт, концептосфера, лингвокультурема и др. Цели, которые встают перед исследователем общечеловеческих ценностей в лингвокультурологии, заключаются в

- формировании представлений об общечеловеческих ценностях как особом классе концептов, описывающем ценностные регулятивы общества;

- разработке понятийного аппарата и методического инструментаряй для вскрытия и фиксации содержания общечеловеческих ценностей;

- вскрытии и фиксация содержания группы языковых единиц, описывающих общечеловеческие ценности современного носителя русского языка;

- создании лингводидактической модели комплексного лингвокультурологического описания общечеловеческих ценностей для целей преподавания русского языка как родного и как иностранного.

Изучение общечеловеческих ценностей как объектов лингвокультурологического анализа имеет недолгую историю. Поэтому новую область исследования лингвистических единиц с социально сконструированным значением (добро, зло, семья, родина, здоровье, труд и т.п.) целесообразно включить в существующую парадигму исследования.

Несмотря на то, что интерес лингвистов к языковым единицам, обозначающим предметы культуры и их взаимосвязанности, выражен в работах многих лингвистов (А.К. Аксаков, В.Г. Белинский, А.Х. Востоков, А.А. Потебня, А.А.Шахматов, И.А. Бодуэн де Куртенэ, М.М. Бахтин, В.В. Виноградов и др.), современное лингвокультурологическое направление выросло из трудов по теории лингвострановедения В.Г. Костомарова и Е.М. Верещагина и получило дальнейшее развитие в работах Ю.Г. Прохорова, которому принадлежит заслуга обоснования этносоциокультурной концепции речевого общения [Прохоров, 1996]. Появлению и активному функционированию термина лингвокультурология способствовали исследования фразеологической школы В.Н. Телия, работы Ю.С. Степанова, А.Д. Арутюновой, В.В. Воробьёва, В.А. Масловой, С.Г. Тер-Минасовой, В.М. Шаклеина и многих других. По мнению ученых, лингвокультурология как автономная область лингвистических исследований прошла путь сначала от общей к собственно лингвистической культурологии, а затем от “нейтральной”, “универсальной” к сопоставительной лингвокультурологии (В.А. Маслова, В.В. Воробьев).

В.Г. Костомаровым, Е.М. Верещагиным и Н.Д. Бурвиковой было выдвинуто понятие логоэпистемы, как единицы описания семиотической системы русского языка, а позже была обоснована необходимость использования в лингвострановедческой практике новой таксономической единицы описания и представления – логоэпистемы. Понятие логоэпистемы лежит в сфере антропологических теорий соотношения языка и культуры и поиска единиц, которые их объединяют. Помещая постулируемую единицу в терминопонятийный ряд: концепт, лингвострановедчески ценная лексика, лингвокультурема, речевой стереотип, культурно-языковые эмблемы и др., авторы отмечают, что источником логоэпистемического значения является прецедентный текст в широком, семиотическом значении этого слова.

Сам термин логоэпистема составлен из греческих лексем лого- (<????) “слово” и эпистема (<????????) “знание, понимание”. “Речь идет, таким образом, о знании, несомом словом как таковым – его скрытой “внутренней формой”, его индивидуальной историей, его собственными связями с культурой”, – пишут разработчики новой концепции описания русского языка и дискурса [Костомаров, Бурвикова, 1999а, 69]. Это новое направление на стыке лингвострановедения и лингвокультурологии определяется как логоэпистемология или логоэпистематика.

Действительно, выделяемая единица логоэпистемического уровня позволяет ввести в лингвокультурологию связующую цепочку языка не только с культурой, но и с логикой, психологией и философией языка. Тем самым расширяется иерархическая цепочка единиц описания лингвокультурологических ситуаций. Знаковая форма существования общечеловеческих ценностей выражается в том, что в их экзистенциальных формах проявляются идеальная сторона, являющаяся достоянием сознания, и материальная опора, принадлежащая миру предметов, точнее, миру квазипредметов. Признание двойственной природы их существования делает необходимым поиск адекватных методов их анализа.

И здесь перед исследователем возникает сложная задача. Идеальная сторона общечеловеческих ценностей доступна для анализа только через свои материальные опоры и только в процессе овнешнения или в процессе конструирования содержания при восприятии и анализе (реципиентом) этого овнешнения. Однако данная аналитическая процедура, привычная при анализе знаков и знаковых образований (например, речи), не позволяет лингвистам сделать эпистемиологические выводы: содержание общечеловеческих ценностей может стать объектом анализа только при наблюдении за одновременно протекающими процессами овнешнения содержания знака (или знаковых образований) и восприятия этого овнешнения и конструирования содержания. Очевидно, что это происходит при восприятии речи и объектом анализа исследователя является его сознание, т.е. конструирование им содержания воспринятого знака в форме метасодержания.

Процедура анализа меняется, если мы создаем экспериментальную ситуацию, в которой испытуемый а) воспринимает некоторое знаковое сообщение (стимульный материал), конструирует его содержание; а затем б)  овнешняет сконструированное содержание в заданной мерности, позволяющей сравнивать ответы отдельных испытуемых и выводить усредненные показатели. Естественно, на последнем этапе анализа в исследование вносится неизбежный элемент субъективности: обработанные, приведенные к стандартному виду экспериментальные данные становятся объектом субъективного анализа исследователя, в результате которого он при помощи своего категориального аппарата (в функции метаязыка) составляет представление о содержательной стороне полученных данных. Однако преимущество этих экспериментальных данных состоит в том, что они позволяют судить о содержании общечеловеческих ценностях, которое инвариантно для всех (с определенной погрешностью) носителей русской культуры, что делает правомерным их использование методикой преподавания русского языка.

Так, в ходе проведения психосемантического эксперимента была выявлена система общечеловеческих ценностей в русской культуре, которая моделируется дендрограммой, группирующей все ценности в кластеры. В каждой отдельный кластер входят ценности, получившие близкие шкальные оценки, что указывает на наличие смысловой связи между отдельными ценностями.

Все ценности распадаются на два глобальных кластера: на ценности и антиценности. Общечеловеческие ценности «бедность», «неудача», «одиночество», «беззаконие» – это антиценности, все остальные элементы дендрограммы – это ценности. Кластеры, на которые распадаются ценности:

  • 1-й кластер ‘свобода личности’ включает такие ценности, как «независимость», «свобода личности», «достаток»;
  • 2-й кластер ‘социальная справедливость’ состоит из следующих ценностей: «справедливость», «труд», «эффективность»;
  • 3-й кластер ‘безопасность' объединяеттакие ценности, как «богатство», «безопасность», «практичность», «стабильность», «законность»; 
  • 4-й кластер ‘физическое и социальное здоровье’ вмещает в себя следующие ценности: «здоровье», «родина» «свобода», «процветание», «успех»;
  • 5-й кластер ‘общественный прогресс’ состоит из таких ценностей, как «прогресс», «развитие», «наука», «образование»;
  • 6-й кластер ‘семейное счастье’ включает следующие ценности: «творчество», «семья», «удовольствие», «любовь», «комфорт»;
  • 7-й кластер ‘устройство социума’ объединяет ряд ценностей: «демократия», «патриотизм», «равенство» «правосудие», «долг», «конформизм», «религиозность», «власть»;
  • 8-й кластер ‘общественная отчужденность’ включает, соответственно, антиценности вышеназванных ценностей.

Основное внимание в диссертации было сосредоточено на следующих общечеловеческих ценностях: «долг», «достаток», «здоровье», «любовь», «образование», «прогресс», «родина», «семья», «труд», «успех», которые анализировались с учетом их взаимосвязей и взаимозависимости друг от друга.

Исследователь культуры должен постоянно учитывать то неустранимое обстоятельство, что он является носителем определенной этнической культуры, которая вооружает и одновременно ограничивает его определенной системой категорий: родная и иная культура доступна для понимания только через категории унаследованных критериев восприятия и оценки.

Особое место при изучении культуры занимают универсалии, или общечеловеческие репрезентации накопленного культурного опыта, в которых можно выделить два основных блока. Первый – охватывает категории, которые описывают предметный мир, преобразуемый в деятельности: «пространство», «время», «движение», «вещь», «свойство», «отношение», «количество», «качество», «причинность», «случайность», «необходимость» и др. А второй блок содержит категории, характеризующие человека как члена социума, т. е. описывают его в структуре социальных отношений: «человек», «общество», «я», «другие», «труд», «сознание», «истина», «добро», «красота», «вера», «надежда», «долг», «совесть», «справедливость», «свобода» и др. .

Эти универсалии, которые служат категориальной сеткой для описания любой культуры, естественно, в своем содержании имеют как инвариантные, так и вариативные этноспецифические черты.

При определении научной позиции представляется целесообразным исходить из концепции В.С. Степина о типах научной рациональности в истории теоретического знания.

Постнеклассический тип научной рациональности отображается следующей схемой:

Этот тип научной рациональности существенно отличается от декартовской модели деятельности ученого, поскольку в ней учитывается связь исследовательских процедур с результатами анализа и рефлексируется зависимость внутринаучных познавательных установок от ценностных ориентиров общества. Кроме того, объект анализа не изолируется от других объектов, а понимается как часть системы и часто полагается как системный объект, имеющий некоторую структуру .

Изучение общечеловеческих ценностей в русской культуре – это проблемно-ориентированное исследование, которое требует специальных методов анализа в силу специфики изучаемого объекта (аксиологическое сознание) и стоящих перед исследователем лингводидактических целей (разработка модели овладения русским языком как неродным / иностранным с учетом общечеловеческих ценностей россиян).

Следовательно, результаты исследования сознания должны обладать заданными свойствами. Прежде всего, необходимо принимать во внимание, что сознание учащихся имеет различную этнокультурную специфику и поэтому процесс обучения русскому языку как иностранному должен быть ориентирован на овладение категориями русской культуры и на этой основе – ценностями современных россиян. Кроме того, следует учитывать, что результаты исследования аксиологического сознания предназначены для написания пособий по русскому языку для детей, проживающих в русских семьях за рубежом, для обучения безвозвратных иммигрантов, поселившихся в России на постоянное место жительства и приобщающихся к русской культуре, для соотечественников, возвращающихся на родину из стран СНГ.

Немаловажным представляется и то обстоятельство, что исследователь общечеловеческих ценностей в русской культуре погружен в социальную действительность двояким образом. Во-первых, он связан с социумом через нормы и идеалы своей профессиональной деятельности: исследование проводится для совершенствования методов преподавания русского языка как иностранного / неродного. А во-вторых, исследователь имеет собственную аксиологическую ориентацию и связан с социумом отношениями члена общества, занимающего определенную этико-нравственную и социально-политическую позицию в своей этнической культуре.

Суммируем характеристики эпистемологической позиций исследователя при анализе общечеловеческих ценностей в русской культуре.

  • Исследование ценностей в русской культуре – это проблемно-ориентированное исследование, имеющее своей целью решение конкретной прагматической проблемы.
  • Общечеловеческие ценности в русской культуре образуют сложную систему идеальных объектов, имеющих разные овнешнения.
  • Содержание общечеловеческих ценностей – это социально сконструированное знание, создаваемое общественно значимыми личностями (лидерами) и подхватываемое общественными институтами, специализирующимися на формировании общественного сознания. При этом целесообразно рассматривать процесс конструирования их содержания в конкретном социуме как диалог между социумом в лице социальных институтов, формирующих общественное сознание, и личностью. Об этом свидетельствуют варианты понимания общечеловеческих ценностей представителями различных социальных слоев [Рябов, Курбангалеева 2003].
  • Внутринаучные установки исследователя общечеловеческих ценностей в русской культуре зависят обусловлено его социально-политической позицией. При это понимание ценностей зависит не только от объекта анализа, но и от языка описания, т.к. исследователь может надеяться на внимание к полученным результатам только в том случае, если они будут изложены приемлемым образом (см., например, востребованность в современной России эсхатологических и алармистских суждений о состоянии российского социума).
  • Результаты исследования зависят от исследовательских процедур, например, от форм овнешнения содержания ценностей, вскрываемых в анализе.
  • Лингвокультурологический анализ ОЦ может быть напрямую расширен за счет психологических процедур путем простой «парадигмальной прививки» (В.С. Степин), т.е. путем переноса исследовательских процедур из психологии в лингвокультурологию.

Содержание изложенного раздела убедило нас в актуальности проблемы рефлексии эпистемологической позиции исследователя системы ценностей в русской культуре: исследователь в рамках постнеклассического типа научной рациональности не может не быть пристрастным.

Раздел II. «Экспериментальные исследования общечеловеческих ценностей» состоит из 3-х глав.

Глава 1 «Теория психосемантических исследований» посвящена истории возникновения и развития экспериментальной психосемантики. В ней рассматриваются методы исследования представлений человека о различных объектах действительности и отношений к ним, а также условия использования экспериментальных психосемантических методик; подробно анализируется метод семантического дифференциала (СД) и техника его использования; описывается модель субъективного семантического пространства, построенного в результате проведенного многомерного статистического анализа экспериментальных данных.

Теоретические и методические основы экспериментальной психосемантики, возникшей на границе разделов семиотики, психолингвистики, психологии восприятия и психологии личности, были разработаны в исследованиях Дж.Келли [Kelly 1955] и Ч. Осгуда [Osgood 1960, 1962, 1964, 1976]. Методы экспериментальной психосемантики, разработанные для измерения индивидуальной системы субъективных значений различных объектов для человека, получили широкое распространение за рубежом при исследовании самооценки, межличностных отношений, СМИ и пропаганды, рекламы, искусства, дизайна, политики, в области клинической психологии, профессионального и семейного консультирования, в сфере образования. В литературе на русском языке экспериментальная психосемантика представлена работами Е.Ю. Артемьевой, В.Ф. Петренко, А.А. Нистратова, А.Г. Шмелева, В.И. Похилько, В.П. Серкина, Ю.Д. Апресяна, А.М. Эткинда, А.П. Клименко, Т.М. Дридзе, О.Н. Дудченко и др.

Эпоха персональных компьютеров способствовала популярности названных методик и увеличила возможности по изучению представлений человека о различных объектах действительности и отношений к ним, что составляет суть сознания. Определяя сознание как отражение действительности в знаковой форме, мы обнаруживаем явную связь между сознанием и психосемантикой. Ведь знак — это искусственный стимул или символ, замещающий объект в процессе познания и общения, а значение как отношение знака к объекту является предметом психосемантического исследования. Условием эффективного использования экспериментальных психосемантических методик стала простая и удобная математическая модель индивидуального сознания — семантическое пространство — система признаков, описывающих объекты некоторой действительности. Различные признаки можно представить как координатные оси многомерного семантического пространства, объекты — как точки в этом пространстве, значения признаков этих объектов — как координаты или проекции точек на оси, а различия между объектами — как расстояния между точками. Испытуемый в психосемантическом исследовании оценивает ряд объектов по специально разработанным шкалам. В отличие от традиционных психодиагностических методик результат испытуемого представляет собой не строку, а целую матрицу значений показателей, где в строках представлены оцениваемые объекты, а в столбцах — оценочные признаки. Матрица данных каждого испытуемого подвергается многомерному статистическому анализу с целью получения расчетных показателей и повышения наглядности результатов. Таким образом, в психосемантике личность представляет собой не точку в многомерном пространстве объективных признаков, а целое пространство субъективных признаков, точки в котором представляют различные объекты действительности. Измерение субъективных значений основано не на межиндивидуальных, а на внутрииндивидуальных различиях, то есть результаты оценки испытуемым некоторого объекта сравниваются не с результатами оценки этого объекта другими испытуемыми, не с групповой нормой. Эталоном служат собственные оценки этого испытуемого других объектов.

Эмоционально-оценочное отношение определяет первовосприятие, т.е. восприятие в любых условиях проходит две стадии — стадию семантическую и стадию собственно перцептивных признаков [Артемьева 1999]. Первовосприятие объясняется как визуально представленные объекты, которые сначала оцениваются целостно («опасно–неопасно», «злой — добрый), т.е. восприятие имеет допредметное значение. В акте восприятия первая эмоциональная оценка предшествует категориальной квалификации объекта в вербальном языке, происходящей после прохождения информации через категориальный фильтр сознания [Артемьева 1999].

Наиболее близкими по духу исследованиям лексикона человека в отечественной традиции оказались психолингвистика и психосемантика. Последняя сформировалась в рамках психологии, хотя и использовала психолингвистические технологии (семантический дифференциал /СД/ Ч. Осгуда). Основная задача исследования субъективной семантики сводилась к построению моделей языкового сознания различных социальных групп. В основе организации индивидуального лексикона лежат факторы как обобщенные значения, организующие семантические пространства обыденного сознания и определяющие ранжированность значения языковых единиц. Из психосемантической реальности вытекает несколько существенных для лингвистики положений, а именно: каждый человек использует различные модальности, понимаемые как семантика сенсорных систем, т.е. воздействие внешнего стимула представлено в языковом сознании с преобладанием значений визуальной, аудиальной, тактильной, обонятельной и вкусовой модальностей. При этом системы смыслов различных модальностей взаимопроектируемы, а эмоционально-оценочный фактор первичен с точки зрения упорядочения значений внешних стимулов.

Для исследования субъективного лексикона существенным оказывается положение об особенностях видения мира разными профессиями [Артемьева 1999, 182]. Важным для понимания организации индивидуального лексикона является влияние психических состояний на использование лексики при описании ситуаций. Так, депрессивные рассказывают менее конкретно, определенно, т.е. тревожные, угрожающие стимулы переводятся в разряд «непонятных», «неясных».

СД, предложенный группой американских психологов, возглавляемой Ч. Осгудом [1957], и первоначально предназначался для оценки субъективных оттенков значений слов. Ч. Осгуд предположил, что реакции на знак «предположительно зависят от предшествующего ассоциирования знака с означаемым». Психологическим механизмом, лежащим в основе СД, Ч. Осгуд считал синестезию — «мышление по аналогии» — психологический феномен, состоящий в возникновении ощущения одной модальности под воздействием раздражителя другой модальности [Osgood 1960, Miron 1961, Rigs, Karworski 1974]. Явление синестезии можно наблюдать в абстрактных картинах современных художников, которые в своих работах изображают различные, не всегда визуальные, понятия.

Метафоры, как установлено, генетически основаны на «ассоциациях по сходству», в синестезии же эта связь формируется «по сходству» разномодальных явлений, что и выглядит как «смешение чувств», точнее — «межчувственный перенос». Причем сходство здесь может быть либо по содержанию (смыслу, эмоциональному воздействию), либо по форме (структуре, гештальту). Межчувственный перенос, синестетическое сравнение, как и любое сравнение «по сходству» — это уже операция мышления. Только в данном случае мышление осуществляется, не выходя за рамки сенсорно-чувственной сферы, т.е. относится к сфере невербального, чувственно-образного мышления. Причем здесь невербальное мышление осуществляется уже в ранге связей в целостной полимодальной сенсорной системе и потому более сложное, чем, например, просто визуальное или музыкальное мышление. А то, что происходит этот акт синестетического мышления зачастую с участием подсознания, а на свет сознания выходит лишь результат, фиксируясь часто в слове, все это и придает синестезии элемент таинственности. Синестезия , по крайней мере, использующаяся в языке и в искусстве, — это не «соощущения», это скорее «сопредставление», «сочувствование». По психологической своей природе это есть ассоциация, конкретно — межчувственная ассоциация. И как любая ассоциация, она может быть либо пассивной, либо активной (творческой), с разной степенью переживания (вплоть до эйдетического). Простейшие по генезису ассоциации, как известно, — это «ассоциации по смежности» (основа метонимии в поэзии). Они чаще всего индивидуальны .

Объясняя особенности «ассоциаций по сходству», нельзя не заметить, что феномен «сходства» может быть подобием по форме, структуре, гештальту слухового и зрительного образов (например, на этой основе строится общезначимая, общеупотребительная синестетическая аналогия «мелодия-рисунок»). Но, наряду с этим, сходство может быть и по содержанию, по эмоциональному воздействию (на этом основаны, например, синестетические аналогии «тембр — цвет», «тональность — колорит»). Последний тип синестезий, формируемых на основе эмоционального подобия, наиболее присущ искусству. И при признании связующих функций, которые здесь выполняются высшими, социальными эмоциями, в формировании синестезий можно усмотреть участие мыслительных операций, пусть они и осуществляются чаще всего на подсознательном уровне. А на свет сознания выходит, фиксируясь уже и в слове, лишь результат этого межчувственного сопоставления, что и привносит в синестезию элемент таинственности. Тем более, что в синестезии внешне осуществляется сравнение несравнимых вещей. Значит, в в таких синестезиях, есть общее и понятное для всех людей. Итак, «сравнивать», отмечать сходство в других вещах — это уже элемент мышления, поэтому синестезию следует отнести к области невербального (здесь — чувственного, образного) мышления, наряду с визуальным, музыкальным мышлением. А точнее, если речь идет о слухозрительной синестезии, она как раз и является связующим компонентом визуального и музыкального мышления. Более того, синестезию можно охарактеризовать как концентрированную и симультанную актуализацию чувственного в широком спектре его проявлений: здесь мы имеем дело, во-первых, как бы с «удвоенной» сенсорностью, и, во-вторых, здесь наличествуют эмоции (тоже относящиеся к сфере чувственного), осуществляющие как посредник это метафорическое «удвоение». В этом заключается объяснение тому, что именно искусство было той основной сферой социальной практики, где культивировалась и функционировала синестезия. Все эти выводы являются своего рода окончательным приговором аномальным объяснениям природы синестезии. Обращение к истории науки, подводит к выводу о том, что нет ничего удивительного в появлении таких аномальных объяснений. Ведь и в отношении самих «ассоциаций» в XVII в., бытовала оценка их как «некоторый вид сумасшествия» (Дж. Локк). Кроме того, сама словесная метафора как языковой феномен XIX в. характеризовалась некоторыми лингвистами как «семантическая аномалия», как «болезнь языка» (М. Мюллер). Ныне все повторяется — уже в отношении невербального, ассоциативного (синестетического) мышления, в отношении невербальной, межчувственной метафоры, которая также принимается поначалу за аномалию психики.

По мнению авторов метода, СД позволяет измерять коннотативное значение, связанное с эмоциями, личностным смыслом и опытом, социальными установками, стереотипами и другими эмоционально насыщенными, слабо структурированными и мало- и неосознаваемыми формами восприятия и отношения. Метод СД представляет собой комбинацию процедур шкалирования и метода контролируемых ассоциаций. Связь метода СД с методами ассоциаций показана в работах Нобла [Noble 1952]. По существу методом СД исследуется именно эмоциональная окраска значений. Коннотативное значение можно определить как подразумеваемое значение, т.е. то, что подразумевается, предполагается на уровне индивидуального восприятия и опыта индивидом, когда он говорит или думает о том или ином объекте. Коннотативному значению противопоставляется денотативное значение, которое понимается как знание  об объекте оценивания, о его реальных характеристиках. Отношение  денотативного и коннотативного аспектов во многом соответствует отношению объективного и субъективного и отношению знака к обозначаемому: денотативное значение — когнитивно, межличностно, осознаваемо, объективно (например, «высокое здание»), а коннотативное значение — субъективно, индивидуально, ценностно, эмоционально, метафорично (например, «медленное здание»).

СД как методу самоотчета, при применении которого исследователь получает нужную ему информацию со слов самого респондента, свойственны следующие характеристики:

закрытость (ограниченность) — оценивание значения признака по заданной шкале; пространство шкалы между противоположными значениями воспринимается испытуемым как континуум градаций выраженности признака;

направленность (контролируемость) — направленные ассоциации по поводу заданных объектов, оцениваемых респондентами по ряду шкал, представляющих те характеристики объекта исследования;

шкалирование — метод СД предполагает получение информации о выраженности у объекта тех или иных качеств, заданных набором шкал; проецирование — в основе метода СД лежит предположение, что для респондента оцениваемый объект приобретает значение не только из-за его объективного содержания, но и по причинам, связанным с личным отношением респондента, придаваемым им объекту исследования; массовость — возможность использования метода при массовых опросах; стандартизированность — респондентам предъявляется одинаковая инструкция, объекты оценивания и шкалы.

Применение СД во многих случаях дает возможность избежать попытки респондента соотносить оценки со своим представлением о социально одобряемом ответе, т.к. оценивая те или иные объекты с помощью шкал СД, респондент не имеет полного четкого представления о конечных результатах этой процедуры.

Первоначальный отбор шкал из прилагательных проводится в зависимости от целей и задач исследования, однако есть несколько общих положений:

  • Метафоричность шкалы (объекту приписываются качества, которых у него в буквальном смысле чаще всего нет). Тем не менее, допускается использование определенного количества денотативных признаков, т.к. иногда бывает трудно ограничиться только коннотативными качествами.
  • Универсальность шкалы (характеристики, описываемые шкалой, пригодны для любых объектов, интересующих исследователя).
  • Полисемантичность шкалы (осторожное использование многозначных слов, которое может внести неясность для респондента при оценивании объекта).
  • Синонимия при выборе полюсов шкалы (на конце шкалы может расположиться один из нескольких возможных синонимов, выбор одного из этих синонимов во многих случаях оказывает некоторое влияние на ответы респондентов; исследователь должен выбрать наиболее подходящий вариант).
  • Контекстуальность шкалы (учет того, что прилагательные могут иметь контекстуальные значения; в зависимости от контекста уменьшается диапазон уместности антонима) и контекстуальность оценки (введение в процедуру оценивания объектов, имеющих ярко выраженную эмоциональную окраску, повлияет на результаты оценивания других объектов по соответствующим шкалам). Считается, что явления, лежащие за пределами индивидуального социального опыта и обладающие большой степенью абстрактности, обобщенности, — абстрактные ценности, идеалы, символические представления, научные обобщения — лучше исследовать с помощью заданных шкал; явления, понятия, которые непосредственно связаны с индивидуальным социальным опытом и потребностями личности (например, семья), лучше исследовать с привлечением выявленных шкал.
  • Направленность шкалы (в бланке СД необходимо использовать как шкалы, образованные оппозициями от положительного полюса к отрицательному, так и шкалы, имеющие обратную направленность). Эта мера применяется для пресечения позиционного стиля ответов респондента, когда через некоторое время респондент начинает давать одинаковые ответы.
  • Дублирующие шкалы (во избежание случайных ответов в ряде случаев (не всегда) целесообразно ввести дублирующие друг друга шкалы, отличающиеся, например, направленностью).
  • Неуместные шкалы (включение в СД шкал, которые должны казаться респондентам абсолютно не подходящими к исследуемым объектам). С помощью таких шкал в ряде случаев можно несколько замаскировать цель исследования и поколебать респондентов в намерении давать преимущественно социально желательные, по их мнению, оценки [Carroll 1959].

СД составляется таким образом, чтобы ограничить количество сочетаний шкал и объектов, при которых ответы будут буквальными. В список объектов оценивания нужно включать те из них, которые отвечают целям и задачам исследования и репрезентируют выборку. В ряде случаев при составлении СД можно использовать метод контент-анализа, позволяющий отобрать объекты, наиболее адекватно отражающие интересующую исследователя область. Объекты должны быть известными и однозначно понимаемыми всеми респондентами: информация о неизвестных и непонятных респонденту объектах, полученная с помощью метода СД, не имеет практической пользы.

Вид СД и сама процедура шкалирования могут варьироваться:

  • Объекты представляются для шкалирования по очереди, за каждым из объектов следует весь набор шкал.
  • Объект фиксируется в бланке СД над перечнем шкал. Такой вариант используется чаще всего. Первый объект оценивается по одной из шкал, за ним следует другой объект, также оцениваемый только по одной шкале, выбранной в случайном порядке. Например, понятие «негр» оценивается по шкале «хороший» — «плохой», понятие «русский» — по шкале «сильный» — «слабый», понятие «американец» — по шкале «активный» — «пассивный». В результате все объекты должны быть оценены по всем шкалам.
  • Вверху страницы указывается отдельная шкала (например, «хороший» — «плохой»), следом за ней предлагается весь набор оцениваемых объектов, шкала изображается возле каждого из них, респондент должен оценить все объекты по предлагаемой шкале, а затем переходить к следующей.
  • Аналогично третьему варианту все объекты оцениваются сначала по первой шкале, причем респондент располагает свои оценки для всех объектов, используя условные обозначения, на одном и том же изображении шкалы. После этого респондент переходит к следующей шкале. Такой вариант СД позволяет респонденту визуально соотнести место тех или иных объектов на предложенной шкале.
  • Процедура СД происходит в два этапа: сначала интервьюер спрашивает у респондента, какой полюс шкалы более соответствует оцениваемому объекту, затем просит отметить на шкале степень соответствия.

Исследования показали небольшую разницу в результатах, получаемых при использовании того или иного формата, хотя третий и четвертый варианты СД некоторыми исследователями считаются менее предпочтительными. Главная задача метода СД — построение семантического пространства, структура которого может служить для исследователя объяснительной моделью того, как индивид воспринимает, классифицирует, сравнивает, оценивает заданные объекты или их характеристики. Семантическое пространство — это модель категориальной системы индивидуального сознания, иерархизированный набор наиболее глобальных, универсальных индивидуальных категорий, определяющих построение и содержание значений в сознании респондента (В.Ф. Петренко). Семантическое пространство также можно определить как «пространство реакций». В математическом смысле построение семантического пространства является переходом от пространства данных большей размерности к меньшей. Исследователю всегда нужно точно знать, какие связи он хочет изучать — между шкалами или между объектами.

Исходные данные СД можно представить как трехмерный объект, осями которого являются оцениваемые объекты, шкалы и респонденты (Ч Осгуд). Для того чтобы применить методы многомерного анализа, необходимо привести исходные данные к двумерному виду.

Основные способы такого преобразования:

  • рассмотрение ответов одного респондента; усреднение или суммирование по шкалам ответов всех респондентов по каждому из объектов (матрица «объекты — шкалы»);
  • рассмотрение ответов по одному из оцениваемых объектов (матрица «респонденты — шкалы»);
  • «растягивание в вереницу» (горизонтальный или вертикальный варианты) оценок респондентов (матрица «объекты — шкалы»), этот способ требует дополнительных процедур расчета (например, усреднения);
  • рассмотрение ответов респондентов по одной из шкал (матрица «респонденты — объекты»);
  • усреднение или суммирование оценок, данных по всем шкалам одним респондентом одному объекту (матрица «респонденты — объекты»);
  • суммирование индивидуальных корреляций, осуществляемое на основе матрицы интеркорреляций строк и столбцов для каждого респондента.

Результаты СД показывают, что один из компонентов денотативного или референтного значения прилагательного сводится к приписыванию положительной или отрицательной оценки величине вознаграждения. Второе измерение — активность — указывает на необходимость или отсутствие необходимости совершать движения при адаптации к стимулам. Таким образом, обозначилась теория, объясняющая, что случается, когда индивидуум сталкивается с задачей оценить понятие на наборе шкал прилагательных. (Для простоты предположим, что все эти шкалы и понятия не выходят за пределы трёх подробно описанных основных измерений). Что же происходит при предъявлении понятия, будьэто слово, фраза или физический раздражитель? По предположению, испытуемый дает ряд явных или неявных ответов, часть которых может быть лишь смутно им осознана. Все происходящее воспринимается им через соответствующую сенсорную или рецепторную систему и вызывает неявные моторные и вегетативные реакции, он «думает о понятии», он вспоминает соответствующие примеры, он «свободно ассоциирует» с понятием, и он может вызывать некий след памяти или «образ» понятия. Что бы он ни делал, его ответ будет зависеть  только от общей суммы знаний и впечатлений, которыми он располагает в данный момент жизни (Paivio, A.). Некоторые из этих знаний обусловлены взаимодействием с другими индивидуумами его языковой среды — это те знания, благодаря которым он отдаёт себе отчет, что обычно имеется в виду или обозначается словом, которое ему предъявлено; другие знания зависят от его индивидуального опыта, содержащего, возможно, общие элементы с опытом других индивидуумов.

Дж. Кэрролл пишет: пусть теперь индивидуум должен определить положение понятия (или стимула) относительно такой шкалы, как «быстрый — медленный», «тяжелый — лёгкий» или «приятный — неприятный». Если он поступает в соответствии с нашей теорией, то найденное им положение будет зависеть от двух взаимосвязанных вещей. Во-первых, оно будет зависеть от степени, в которой индивидуум видит в стимуле или его референте 1) положительные или отрицательные последствия для себя или тех, с кем он себя идентифицирует, 2) необходимость (для себя или тех, с кем он себя идентифицирует) более или менее быстрого приспособления к референту и 3) потребность в усилии во время приспособительной реакции. Во-вторых, найденное им положение будет зависеть от того, в каком отношении к основным измерениям находится данная шкала прилагательных. Многочисленные кросс-культурные исследования показали универсальность выделенного Ч. Осгудом [Osgood 1960, 1975] семантического пространства EPA . Универсальность EPA позволяет сделать вывод о возможности использования уже полученной группировки шкал в факторы без проведения факторного анализа, что существенно облегчает расчеты (нагрузки объектов по каждому из выделенных факторов можно определить как среднее арифметическое оценок объекта по шкалам, входящим в этот фактор).

На основе семантического пространства исследователь получает возможность изучить: 1) Специфику факторов, которые определяют смысловую значимость объектов для респондентов. 2) Собственно «семантическую дифференциацию» — место объектов в семантическом пространстве (различение реакций респондентов на объекты). Происходит проецирование объектов-денотатов в коннотативное пространство: значение объекта для одного индивида представляется в виде точки, значение объекта для группы индивидов — в виде «облака» точек; в качестве координат служат величины факторов. 3) Расстояния и взаимное положение объектов в семантическом пространстве (различия в восприятии объектов) респондента; расстояние вычисляется с помощью формул геометрии на основании координат, которые определяют местонахождение объектов в семантическом пространстве. Сюда же можно отнести изучение различий в оценках одного понятия разными респондентами или группами респондентов, выделение типов людей, имеющих сходную категориальную систему. 4) Сдвиг координат объектов при изменении контекста оценки (например, при вхождении слова в словосочетание). Трансформация отношения индивидов к объектам при изменении каких-либо важных исходных условий лежит в области пристального внимания последователей теории когнитивного соответствия (или «теории конгруэнтности»), к которым относят Ч. Осгуда.

Построение СД на базе оценок объектов из определенных областей — частные СД — продемонстрировало возможность трансформации классического семантического пространства EPA и появления новых факторов. Частные СД характеризуются различной размерностью (числом некоррелирующих факторов), разным содержанием выделенных факторов, которые в то же время сохраняют некоторую преемственность с универсальным СД [Петренко 1997]. Так, многие факторы частных семантических пространств являются конкретизацией универсальных факторов, которые видоизменяются (объединяются, расщепляются и т.п.) и наполняются определенным денотативным содержанием. Это объясняется тем, что если при конструировании шкал можно столкнуться с проблемой неопределенности антонимов, то в частном СД используемые прилагательные и объекты более контекстуальны, и ассоциация становится более направленной. Одной из разновидностей частных СД являются личностные СД, построенные на базе прилагательных, обозначающих черты личности и характера, и ориентированные на оценку и сравнение самого себя и других людей. С помощью личностного СД могут быть исследованы социальные стереотипы .

Метод СД может применяться: 1) в качестве пилотажа для определения смысловой наполненности ключевых понятий, используемых в исследовании (представления исследователя об изучаемом явлении дополняются информацией о категориальной системе сознания респондентов; это особенно справедливо при обосновании СД данными, полученными при применении других методов — техники репертуарных решеток [Франселла,  Баннистер 1987], контент-анализа и др.); 2) в качестве основного инструмента, если факторная структура СД уже отработана в предварительных исследованиях; 3) совместно с другими методами социологического исследования.

Преимущества метода СД: 1) Использование метафорических шкал в СД освобождает субъективную оценку респондента от ограниченности реальными свойствами оцениваемого объекта. 2) Исследователь может сам задавать широту оценки объектов и в зависимости от наполнения шкал ориентировать метод как на выделение оценочных (коннотативных) признаков, так и более предметных (денотативных). 3) Пяти- или семибалльные шкалы дают возможность индексировать не только качество,  но и интенсивность значения. 4) Метод СД дает квантифицированную информацию о слабоструктурированных аспектах индивидуального сознания. 5) Использование классического варианта СД дает возможность сопоставлять данные, полученные при различных исследованиях. 6) Данные, полученные с использованием шкал СД, легко кодируются.

Недостатки метода СД: 1) Ошибочное и неполное представление исследователя об объекте приводит к составлению нерепрезентативного СД. 2) Переход к пространству признаков меньшей размерности связан с потерей информации, т.к. из содержания шкалы в факторе отображается только та информация, которая инвариантна всей совокупности шкал, входящих в фактор. 3) Исследователи интерпретируют факторы на основе содержательных и во многом субъективных, а не формальных соображений. 4) СД более «чувствителен» к общим эмоциональным, а не частным оценкам. 5) СД не обеспечивает однозначности и релевантности шкал: все объекты оцениваются по шкалам, которые имеют, по крайней мере, два значения — прямое и метафорическое. Вследствие этого часть респондентов будет сознательно давать объектам экстремальные оценки (противоположные полюса шкал) или, напротив, придерживаться нейтральной позиции. 6) В модели СД более надежен фактор «оценка», менее — «активность». «Оценка» может являться также и уязвимым местом СД: в исследованиях социальных установок, стереотипов и т.п. данные, полученные по шкалам «оценки» могут быть несколько «скошены» из-за эффекта «социальной желательности» в ответах респондента.

Исследование восприятия некоторых ценностей студентами московских вузов включало в себя отбор некоторого количества ценностей в результате предварительного эксперимента, проведение психосемантического эксперимента в виде шкалирования по методу СД отобранных ценностей, обработка данных эксперимента, интерпретация и обсуждение полученных результатов. Результаты исследования были представлены в виде построенных семантических пространств и профилей оценок по шкалам, а также в виде дендрограмм при проведении кластер-анализа [Жамбю 1988] для выявления интегрального сходства и различия в восприятии анализируемых ценностей. Количество и состав респондентов позволил рассмотреть и гендерные различия.

Набор ценностей у студентов московских вузов включает в себя 37 ценностей отобранных в ходе предварительного эксперимента. Для исследования использовалась методика СД Ч. Осгуда. В эксперименте приняло участие, как было указано выше, 170 респондентов в возрасте 18-24 года примерно в равном соотношении мужчин и женщин. Полученная суммарная матрица обрабатывалась в статистическом пакете (SPSS) методом факторного анализа с последующим вращением факторов до простой структуры.

Анализ методов экспериментальной семантики показал, что СД сейчас является одним из точных методов анализа и фиксации содержания сознания. Хотя форма фиксации содержания сознания при помощи семантических пространств не совсем привычна для исследователей сознания, имеющих дело обычно с дефинициями и дискурсивными знаковыми объективациями, и, следовательно, в известной мере трудна для интерпретации. Но семантические пространства позволяют овнешнять сознание многих испытуемых в категориях сознания самих же испытуемых.

В целом экспериментальную психосемантику можно трактовать как наиболее адекватный в настоящее время подход к анализу сознания.

В главе II «Эмпирический анализ общечеловеческих ценностей русской культуры» детально рассматривается восприятие ценностей, подсчитываются средние значения оценок объектов по шкалам и строятся профили оценок некоторых объектов (ценностей), описываются ценности с предварительным анализом ее дискурсивных определений.

Трудность анализа ценности «любовь» состоит в том, что она является истинно общечеловеческой ценностью — такой аспект человеческих отношений, который присущ всем человеческим сообществам, по крайней мере, современным, как строго облигаторная предпосылка воспроизводства этноса во времени и пространстве. Человеческие отношения, называемые любовью и присущие каждому этносу, имеют этнокультурную специфику, проявляющуюся в различной степени ее очеловечивания (окультуривания). Очеловечивание любви включает в себя очеловечивание также отношения общества к женщине, признание сближения этических норм поведения мужчины и женщины. Поэтому все суждения о любви как об общечеловеческой ценности должны учитывать ее, с одной стороны,  межкультурный статус, а с другой стороны, специфику содержания этой ценности в каждой конкретной этнической культуре. Впрочем, двойственный характер общечеловеческих ценностей — межкультурный и этноспецифический — следует учитывать при анализе любой ОЦ.

Анализ дендрограммы показывает, что ОЦ «любовь» непосредственно связана с ОЦ «удовольствие», «творчество» и опосредованно с ОЦ «комфорт», «семья». Связь ОЦ «любовь» с ОЦ «удовольствие», «комфорт», «семья» является ожидаемой: гедонистическая окраска отношений мужчины и женщины хорошо артикулирована и четко осознается. Связь с ОЦ «творчество» является менее ожидаемой, так как не все члены российского социума представляют, что любовь — это творчество, вернее, сотворчество мужчины и женщины; тот факт, что в русской культуре все же существует такое представление о любви, можно рассматривать как достижение этой культуры. Дискурсивное определение ОЦ «любовь» содержат почти все философские работы, рассматривающие проблемы родовых качеств человека. Руководствуясь в своем исследовании исчерпывающим  определением любви из «Всемирной энциклопедии: Философия ХХ век», хотели бы подчеркнуть, что это определение указывает на универсальный характер феномена любви и на его пограничность («индивидуальное — общесоциальное», «телесное — духовное», «интимное — универсально значимое»). Поэтому, когда мы будем анализировать ассоциативные поля (АП) «любовь» на основе прямого и обратного РАС, мы будем иметь дело с универсальными для языкового сознания русских  этнокультурноспецифическими содержаниями, входящими в ОЦ «любовь». К настоящему времени сложился весьма устойчивый в своем категориальном составе философский дискурс об ОЦ «любовь»: «одухотворение плоти», «мужчина и женщина», «безумие и радость», «ощущение и любовь», «эстетизация отношений», «выбор объекта любви», «любовь и судьба человека» [Василев 1982].

Слово «любовь», по С.И. Ожегову: «1. Чувство самоотверженной, сердечной привязанности. 2. Склонность, пристрастие к чему-н.». Очевидно, что словарные статьи из толковых словарей типа словаря С.И.Ожегова являются овнешнениями, находящимися между общественным и обыденным сознанием.

Приведем только частотную часть АП слова-стимула «любовь» из прямого словаря РАС: ЛЮБОВЬ: с первого взгляда 9; до гроба 8; чувство 5; зла, счастье 3; безответная, горе, и голуби, к женщине, ненависть, платоническая, пришла, радость, разлука, страстная, Яровая 2. АП из обратного словаря РАС имеет следующий вид: ЛЮБОВЬ < до гроба 36; амур 28; сердце 24; ревность 19; весна 18; поцелуй 16; чувствовать 15; нежность, страдание 14; совет 13; для двоих, жгучая, романтика 12; свидание 11; секс, семья, страсть 10; вера, жалость, чувство 9; верить, верность, встретить, найти, наслаждение, эротика 8; жена, зла, моя 7; дружба, ласка, мать, ненависть, обещать, потерять, прощай, родители, сострадание, счастье 6; близость, девушка, женщина, кровь 5; двое, единственный, жизнь, забыть, измена, к человеку, мама, наедине, неземной, поцеловать, признание, терзание, ты, это 4; вдвоем, весной, гармония, гнев, голубь, ждать, матерями, милосердие, муж, мужчина, надеяться, нежный, нравиться, облагораживает, отвергнуть, относиться, отнять, печаль, подумать, пожениться, постель, преданность, равнодушие, разлука, романс, ромашка, свиданиям, свиданиями, целовать, юность 3; без слов, беречь, бесконечная, блаженство, Бог, болезнь, брак, в крови, всю жизнь, главнее, девушке, дети, дитя, Дон Кихот, дорогая, друг, желать, жить, изменили, изменишь, интриги, мечта, музыка, надежда, ночь, объяснять, о маме, о матерях, о свиданиях, отношение, отчизна, письма, письмо, поговорить, подарить, простыня, работа, расстаться, родина, родной, роза, роман, свиданию, сестра, скамейка, смерть, сниться, соперник, страдать, тема, тепло, увлечение, успех, флирт, цветок, цветы 2.

АП обратного словаря привлекает внимание своим объемом. Это свидетельствует о том, что большое количество предметов, явлений, действий, которые приобретают знаковый характер, вовлечено в человеческие отношения мужчины и женщины в современном обществе русских.

Анализ АП прямого и обратного словарей позволяет распределить ассоциации по следующим категориям:

  • длительность процесса любви: «до гроба», «бесконечная», «всю жизнь»;
  • временные периоды проявления чувства любви: «весна», «весной», «ночь», «юность»;
  • внешние знаки в поведении влюбленных: «свидание», «секс», «ласка», «дружба», «близость», «наедине», «поцеловать», «ждать», «разлука», «целовать», «Дон Кихот»;
  • чувства и состояния, сопровождающие любовь: «нежность», «страдание», «страдать», «романтика», «страсть», «сострадание», «неземной», «печаль», «преданность», «гнев», «вера», «жалость», «ревность», «ненависть», «счастье», «милосердие», «блаженство», «горе», «радость»;
  • интенсивность чувства любви: «жгучая», «страстная», «неземной»;
  • социальная ячейка, сформированная обществом для осуществления любви: «семья», «брак»;
  • предел процесса любви: «смерть», «прощай»;
  • действия и явления, связанные с чувством любви: «потерять», «признание», «терзание», «надеяться», «нравиться», «облагораживает», «отвергнуть», «относиться», «отнять», «забыть», «измена», «подумать», «пожениться», «без слов», «беречь», «желать», «надежда», «интриги», «объяснять», «поговорить», «подарить», «расстаться»;
  • форма проживания любви: «болезнь»;
  • субъекты и объекты любви: «девушка», «женщина», «двое», «единственный», «мама», «ты», «вдвоем», «матерями», «муж», «мужчина», «отчизна», «родина», «к человеку»;
  • общая оценка любви: «гармония», «интриги», «мечта», «увлечение», «музыка», «роман», «успех», «флирт»;
  • оценка субъекта/объекта любви: «дорогая», «друг», «родной»;
  • символы любви: «цветок», «цветы», «голубь», «сердце», «поцелуй», «соперник», «письмо», «постель», «роза», «романс», «ромашка», «отношения», «скамейка»;
  • характеристика влюбленности: «нежный»;
  • плоды любви: «дети», «дитя»;
  • реципрокность: «безответная»;
  • прецедентные тексты. Номенклатура сформированных нами категорий, на основе которой классифицируются ассоциаты, естественно, является альтернативной.

Параграф второй посвящен ОЦ «семья» в научном сознании, содержание которой раскрывается через специфическую систему понятий. Эта ценность наиболее чужда обыденному сознанию. Эта система понятий складывается при формировании концепции так называемой семейной политики, которая обладает определенной этнической спецификой в государственной деятельности в разных странах. Научное сознание в связи с ОЦ «семья» оперирует таким понятиями, как «семейные ценности», «обеспечение интересов семьи в процессе общественного развития», «экспертиза деятельности семьи», «функции семьи», «семья как социальный институт», «семейные проблемы жизнедеятельности детей и женщин», «репродуктивная функция семьи», «морально-правовой союз мужчины и женщины» и т.п. [Дармодехин 2001, 397].

Дискурс словаря С.И. Ожегова занимает промежуточное положение между научным дискурсом и дискурсом обыденной речи. Дефиниция слова семья лапидарна, но дает некоторое другое представление о его содержательном наполнении: «группа живущих вместе родственников (муж и жена, родители с детьми)». На основе анализа дендрограммы можно сделать вывод, что ОЦ «семья» в сознании современных русских непосредственно связана с ОЦ «комфорт», «любовь», «удовольствие», «творчество» и опосредованно с ОЦ «образование», «наука», «развитие», «прогресс».

АП слова-стимула «семья» (прямой словарь) из РАС имеет следующий вид: СЕМЬЯ: большая 82; дружная 63; дети 37; дом, моя 27; и школа 23; школа 17; мама 14; крепкая 12; счастливая 11; любовь, распалась, ячейка 10; муж 8; очаг, родная 7; дружба, многодетная, ячейка общества 6; брак, наша, хорошая 5; люди, ребенок, родители, семья, тепло 4; квартира, маленькая, молодая, общество, родня 3; Адамсов, благополучная, будущее, веселая, военнослужащего, друг, друга, дружный, жена, здоровая, и дети, крепость, круг, мать, много, мы, неполная, плохая, полная, радость, развод, скамья, счастье, хорошо, художника, человека, я, 3; человека 2.

АП слов-стимулов, вызвавших реакцию семья (обратный словарь) имеет следующий вид: СЕМЬЯ < дружная 75; многодетная 37; фамилия 9; супруги 8; жена, мать, член 7; вместе, мы, отец, родители, родня 6; бедная 5; дети, Карамазовы, муж, семейка 4; большая, дом, Отцы и дети, пожениться, прочная, раздор, семя, сын, узы 3; брак, бюджета, взаимозависимость, глава, дома, наша жизнь, опора, половина, родственница, скандал, совет, традиция, трудовая, я 2.

Ассоциаты АП членятся по следующим критериям:

  • по критерию величины — «большая», «маленькая», «многодетная»;
  • по критерию сплоченности — «дружная», «дружба», «крепкая», «крепость», «прочная», «раздор», «скандал», «распалась», «развод», «вместе», «хорошая», «плохая»;
  • по критерию переживаемых чувств и эмоций — «любовь», «счастливая», «веселая», «радость», «счастье», «тепло», «родная»;
  • по критерию членства в семье — «мама», «ребенок», «родители», «родня», «жена», «и дети», «мать», «член», «отец», «муж», «сын», «родственница»
  • по критерию синонимичности — «узы», «брак», «семейка», «дом», «опора», «ячейка общества», «наша жизнь», «половина», «совет», «мы», «очаг»;
  • по критерию длительности совместного проживания супругов — «молодая»;
  • по критерию основы семейных отношений в обществе — «традиция», «общество»;
  • по критерию полноты — «полная», «неполная»;
  • по наименованию главы семьи — «военнослужащего», «друга», «художника», «человека», «глава»;
  • по упоминанию в прецедентных текстах — «и школа» (ассоциат отсылает нас к названию журнала «Семья и школа»), «Адамсов» (ассоциат отсылает нас к американской «черной» комедии «Семейка Адамсов»); «Отцы и дети» (ассоциат отсылает нас к одноименному роману И.С.Тургенева); «Карамазовы» (ассоциат отсылает нас к роману Ф.М.Достоевского «Братья Карамазовы»).

Следует обратить внимание на такой интересный факт: две первые реакции в обоих АП (прямой и обратный словари) по своему объему составляет почти четверть (23 %) всех ответов — это, вероятно, самые социально санкционированные характеристики в русской культуре, самые распространенные комплименты в адрес семьи.

Ценность «труд» в русской культуре занимает одно из центральных мест в системе ценностных ориентиров. Анализ дендрограммы показывает, что ценность «труд» в сознании русских непосредственно связана с такими ценностями, как «эффективность», «справедливость», «достаток, «свобода личности», «независимость». Более отдаленно стоят ценности «богатство», «безопасность», «практичность», «стабильность», «законность».

С.И. Ожегов дает следующее определение значения слова «труд»: «1. целесообразная и общественно полезная деятельность человека, требующая умственного и физического напряжения. 2. мн(ожественное ч.) занятия, работа. 3. усилие, направленное к достижению чего-л. 4. результат деятельности, работы, произведение.

По мнению российских философов (Н.Н. Зарубина ), труд в русской культуре является основой предметно-преобразующей деятельности и является важнейшей ценностью. Ценность труда, в первую очередь труда крестьянина, вероятно, сформировалась еще на ранних этапах существования русского этноса. Феномен страды, являющейся непременной частью российской крестьянской жизни в зоне рискованного земледелия, требовал особого настроя, трансформировавшего самый тяжелый труд в радость. Именно феномен страды превращал кульминационный момент труда земледельца «в праздник в древнейшем смысле слова, т.е. в подлинно космогоническое действо». Отношение к труду в русской культуре амбивалентное: с одной стороны, труд для себя осуществляется с величайшим напряжением сил, а, с другой стороны, труд может осуществляться без полной отдачи. Н.Н. Зарубина считает, что эта амбивалентность возникла как результат существования барщины в России — внеэкономического принуждения крестьянина трудиться «из-под палки» на помещика, отдавая ему безвозмездно часть своего труда. Таким образом, возникли два модуса труда: на помещика и для себя, т.е. труд с «халтурой» и честный труд для себя. Социальный статус крестьянского труда в России был традиционно высок, и эта оценка согласовывалась с православной нравственностью: тяжелый физический труд был непременной частью монашеской аскезы. В сознании современных русских наемный труд рабочих по статусу приравнен к труду крестьян, и это произошло уже во времена советской власти, с которой связано также формирование низкой оценки интеллектуального духовного труда, сложившейся в извращенной форме в условиях ложно понятых принципов диктатуры пролетариата. Рефлексы такой оценки интеллектуального труда сохранились в российском социуме до наших дней, т.к. представители законодательной и исполнительной власти в значительной мере рекрутируются из носителей советского сознания.

Подчеркнем, что наш анализ ценности «труд» осуществляется на материале, зафиксировавшем уже постсоветское сознание, которое, однако, неразрывно связано с сознанием предыдущего поколения. Попытаемся проанализировать АП «труд», содержащийся в РАС.

Частотная часть АП на слово-стимул «труд» (прямой словарь) имеет следующий вид: ТРУД: работа 53; тяжелый 45; мир 14; облагораживает, ударный 13; лень, май 12; мир, май; на благо 11; непосильный, полезный 9; напрасный 8; адский 7; дело, каторжный, легкий, лопата, радость, упорный 6; газета, добросовестный, обязанность, отдых, честный 5; бесполезный, людей, мирный, молоток, пруд, работать, радостный, ратный, усталость, физический, человека 4; безделье, бесплатный, благо, великий, впустую, деятельность, доблестный, земля, коммунистический, на благо Родины, необходим, общественный, подневольный, производительный, рабочий, руки, свободный, созидательный, умственный, урок, хорошо 3; бескорыстный, благородный, всему голова, деньги, жизни, завод, земледельца, и мир, лодырь, лозунг, надо, наш, нелегкий, обезьяна, общественно полезный, полезен, посильный, почетный, праведный, пустой, рабский, создал человека, социалистический, терпение, «Труд», труп, тяжкий, учителя 2.

Приведем АП «труд» из обратного словаря РАС: ТРУД < совместный 91; напрасный 89; непосильный 64; нелегкий 47; тяжкий 28; общественный 26; ударный 25; физический 24; работа20; мирный 19; тяжелый, упорный 17; бесплодный, тщетный 12; научный, социалистический 11; повседневный 10; бесполезный 9; рабочий, терпение 8; облагораживает, полезный 6; воскресник, в поте лица, ежедневный, огромный, пот, пчела, ручной, свободный, сельскохозяйственный, ударно, чистый 5; деятельность, наука, орудие, усердие, усилие, учиться 4; активный, в работе, невыполнимый, польза, пчеле, работник, упорно, учеба, ученые, экзамен 3; бесценный, большой, борьба, глубокий, детский, думать, живой, жить, зачет, мастер, механический, мучение, неделя, недужный, общий, обязанность, особый, работать, рабочие, разный, труда, уметь, хлеб 2;

Ассоциаты «работа», «деятельность» — это речевые синонимы к слову «труд» в обыденной устной речи.

Ассоциаты «тяжелый», «непосильный», «адский», «каторжный», «легкий», «нелегкий», «тяжкий» — привычные для русской культуры характеристики степени тяжести труда; обращает на себя внимание тот факт, что обратный словарь дополняет этот список следующими характеристиками: «нелегкий», «в поте лица», «невыполнимый», «мучение».

Высокий социальный статус ценности «труд» находит подтверждение в таких ассоциатах как «облагораживает», «на благо», «полезный», «радость», «обязанность», «честный», «радостный», «благо», «великий», «доблестный», «на благо Родины», «необходим», «свободный», «созидательный», «благородный», «всему голова», «общественно полезный», «полезен», «почетный», «праведный». Следует подчеркнуть, что эти характеристики ценности «труд» в значительной мере были утверждены в речевой практике и, соответственно, в русском языковом сознании усилиями социальных институтов по формированию общественного мнения в советский период.

Часть ассоциатов зафиксировала политическую риторику советской власти и указывает на распространенность этих определений ценности «труд» в советских прецедентных текстах: «облагораживает», «ударный», «добросовестный», «обязанность», «ратный» (к труду приравнивается воинская служба), «бесплатный», «великий», «доблестный», «коммунистический», «общественный», «свободный», «бескорыстный», «благородный», «почетный», «социалистический».

АП слова-стимула «труд» показывает, что ценность «труд» является глубоко осознанным образом научного и обыденного сознания и результаты формирования этого образа в русском языковом сознании получили обширную вербальную фиксацию:

  • ассоциаты «мир», «май» — это части широко распространенного лозунга советской пропаганды «Мир, труд, май»;
  • ассоциаты «лень», «лодырь» — указывают на обстоятельства, препятствующие успешному труду;
  • ассоциаты «ударный», «упорный», «повседневный», «ежедневный», «облагораживает», «полезный», «воскресник», «свободный», «общественный», «бескорыстный», «коммунистический», «социалистический», «общественно полезный», «почетный» фиксируют характеристики образцового труда, формировавшегося в пропагандистских текстах советского периода.
  • ассоциаты «обезьяна», «создал человека» связаны с расхожим и широко распространенным афористичным выражением «Труд создал из обезьяны человека», которое знало несколько поколений советских студентов, изучавших труды Ф. Энгельса.

В четвертом параграфе рассматривается ОЦ «долг», которая по шкалам для ценностей долг, семья, здоровье, характеризуется наиболее отрицательными коннотациями. По оценкам респондентов он воспринимается как грубый, наименее приятный и красивый, как нависшая угроза. Семья и здоровье достаточно сильно коррелируют между собой и близки по оценкам и воспринимаются как вполне обычные.

В научном дискурсе ОЦ «долг» понимается как категория этики и обозначает нравственные обязанности члена общества, как одна из категорий аксиологии, она ассоциирована с категорией совести. В качестве аксиологической категории «долг» — достояние общественного сознания, в обыденном сознании категория «долг» принимает форму ценностной ориентации и функционирует в качестве целей социальной деятельности.

В «Словаре русского языка» (С.И. Ожегов) «долг» определяется, как «то же, что обязанность», а обязанность в том же словаре определяется как «определенный круг действий, возложенных на кого-нибудь и безусловных для выполнения». Авторы работы «Базовые ценности россиян» [2003] экспериментальным путем установили, что современные россияне ОЦ долг считают своей базовой ценностью.

Анализ дендрограммы позволяет сделать вывод, что ОЦ «долг» непосредственно связан с ОЦ «власть», «религиозность», «конформизм», «правосудие», «равенство», «патриотизм», «демократия» и опосредованно с ОЦ «семья», «комфорт», «любовь», «удовольствие», «творчество».

Анализ АП из РАС слова-стимула «долг» и АП слов-стимулов, вызвавших в качестве ассоциаций слово «долг» (обратный словарь), имеет следующий вид: ДОЛГ: чести 55; честь 40; деньги 38; платежом красен 31; отдать 29; обязанность 28; перед Родиной 19; большой 14; интернациональный 11; совести, совесть 10; мой 9; вернуть, каждого, отдавать, человека 8; гражданина, платеж, родина, святой 7; выполнять, наш 6; денежный, перед Отечеством 5; выполнить, ответственность, памяти, платежом 4;армия, гражданский, красен, красен платежом, плата, платить, родине, священный, служба, службы, человеческий 3; вечный, военный, возвратить, возвращать, волк, врача, залог, зарплата, и совесть, исполнить, карты, матери, мужество, надо, не мой, не отдать, общественный, отдан, перед людьми, Родине, рубль, служебный, тяжесть, человек, чувство, чушь 2.

АП слов-стимулов, вызвавших реакцию долг: ДОЛГ < отдать 71; платить 23; обязанность 22; вернуть 17; общественный 16; отдавать 15; исполнить 10; заплатить 8; перед Родиной 7; внешний, возмещать, общий, остальной, отплатить 6; отдай, служба 5; взять, выполнять, забрать, материальный, невыполнимый, платил, платишь, требовать 4; брать, ваш, взаймы, одолжение, оплатить, ответственность, платила, работа, расплачиваться, святость, услуга, чувство 3; высший, давать, должен, иметь, исполнять, малый, милицейский, наш, нравственный, обещать, передать, платим, повинность, получен, помнить, постоянный, приказ, принести, свой 2.

Анализ АП из прямого и обратного словарей позволяет распределить ассоциации по следующим критериям:

  • по нравственному критерию — «чести», «честь», «совести», «совесть», «и совесть», «нравственный», «повинность», «памяти», «чувство долга», «ответственность»;
  • по критерию признания ответственности перед своим/чужим этносом — «перед Родиной», «Родина», «Родине», «перед отечеством», «интернациональный»;
  • по критерию ответственности перед обществом — «гражданин», «гражданский», «общественный», «перед людьми», «человеческий»;
  • по критерию специфической сферы деятельности: «армия», «служба», «службы», «военный», «служебный», «врача», «карты», «милицейский»;
  • по критерию признания/непризнания сакральности долга — «священный», «высший», «святость», «мужество», «чушь»;
  • по критерию величины долга — «малый», «большой»;
  • по критерию модуса существования — «платежом», «красен», «красен платежом», «платить», «плата», «отдать», «отдавать», «вернуть», «выполнять», «выполнить», «возвратить», «возвращать», «не отдать», «отдан», «заплатить», «возмещать», «отплатить», «отдай», «взять», «забрать», «платил», «платила»,  «платишь», «платим», «требовать», «брать», «оплатить», «расплачиваться», «давать», «иметь», «исполнять», «обещать», «передать», «получен», «помнить», «принести»;
  • по критерию синонимичности — «приказ», «обязанность», «одолжение» «услуга», «надо», «чувство»;
  • по критерию эквивалента измерения долга — «рубль», «деньги», «денежный»;
  • по критерию принадлежности долга — «мой», «свой», «ваш», «наш», «не мой»;
  • по критерию субъекта долга — «человека», «гражданина», «матери», «врача», «каждого»;
  • по критерию внешней/внутренней ориентированности — «общий», «внешний», «остальной».

Можно высказать гипотезу о том, что большая частотность ассоциатов «чести», «честь» связан не с реальным функционированием образа чести в сознании русских, а с частотностью употребления словосочетания «долг чести» с диффузным значением.

Значение слова «здоровье», (пятый параграф), по С.И. Ожегову означает: «1. правильная, нормальная деятельность животного организма. 2. то или иное состояние организма». Близкое определение слова дает «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова [2007]: 1. Нормальное состояние правильно функционирующего, неповрежденного организма. 2. внутренняя целостность, неповрежденность, отсутствие внутренней порчи, разложения (книжн.).

Ценность «здоровье» в обыденном сознании русских связана непосредственно с ценностью «свобода» и более опосредованно с ценностями «процветание», «успех» и «родина». Семантическая связь ценности «здоровье» с ценностями «процветание» «успех» интерпретируется достаточно легко и очевидно, а семантическая связь с ценностью «родина» поддается только гипотетической интерпретации.

Научное сознание в русской культуре обладает дифференцированным представлением о здоровье. Большая Российская энциклопедия (2001) дает следующее определение здоровья: «Здоровье, естественное состояние организма, характеризующееся его уравновешенностью с окружающей средой и отсутствием каких-либо болезненных изменений. Здоровье человека определяется комплексом биологических (наследственных и приобретённых) и социальных факторов».

В.Ф. Пилипенко дает сходное определение: «Здоровье, естественное состояние организма, характеризующееся гармонией с окружающей средой и отсутствием болезненных изменений. Определяется комплексом биологических (наследственных и приобретенных) и социальных факторов. Представляет собой состояние, противоположное болезни» [Безопасность 2005].

Словарь «Клиническая психология» содержит несколько иное, хотя и близкое определение: «Здоровье — состояние целеполагающей жизнедеятельности, воспроизводящей психофизиологическую потребность в добровольном напряжении. Проблема здоровья теснейшим образом связана с проблемой человека, что предполагает антропное (от греч. anthropos — человек) основание дифференциации состояний здоровья и болезни (отечественный патолог И.В. Давыдовский термины «патология» и «здоровье» относил в разряд интроспективных субъективных представлений). Со здоровьем связаны наиболее специфические или атрибутивные свойства, присущие человеческому роду — разум, доброта и красота. По мнению философа Э.В. Ильенкова, наряду с интеллектом и нравственностью само здоровье индивида входит в триаду «тех всеобщих («универсальных») способностей, которые делают его Человеком (а не химиком или токарем)». В контексте «универсальных» способностей человека медицинский критерий здоровья — «способность к делу», введенный русским врачом Г.А. Захарьиным, как бы «резюмирует» все многообразие морфофизиологических, психоэмоциональных и духовно-волевых «измерений» индивида, характеризующих его готовность к предстоящему напряжению и открытость детерминации будущим. В состоянии здоровья целеполагающая жизнедеятельность не лимитируется непосредственно наличными обстоятельствами и тем самым обретается актуальная свобода «от» них, а вместе с нею — и свобода «к» саморазвитию, к осуществлению определенной цели» [Жирнов 2007].

Анализ этих определений позволяет усмотреть в научном представлении о здоровье в русской культуре устойчивые категориальные черты: естественное состояние организма человека; отсутствие болезненных изменений в организме человека; возможность адаптации к окружающей среде, достижение гармонии с ней; способность к различным формам родовой деятельности.

Следует отметить логический системный характер научного представления о здоровье и, как мы увидим ниже, присутствие иной системности в обыденном представлении о здоровье в русской культуре.

АП слова-стимула «здоровье» из РАС имеет такой вид (прямой словарь): ЗДОРОВЬЕ: крепкое 45; хорошее 36; болезнь 19; отличное 17; плохое 16; журнал 14; беречь 13; сила 12; мое 11; жизнь 10; железное, слабое, спорт 9; богатство 7; дороже 6; богатырское, бодрость, больница, в порядке, людей, неважное, не купишь, радость, сибирское, счастье 5; народа, прекрасное, сильный, человека 4; дороже всего, коровье, мамы, нет, отлично, передача, подорвано, прежде всего 3; боль, в наших руках, в опасности, врач, всех, главное, дорого, дрянь, как у быка, матери, медицина, молоко, на годы, не вечно, недуг, не купить, необходимо, не очень, ни к черту, поликлиника, ребенка, самое главное, свежесть, сердце, сына, так себе, человек, чистота 2.

АП слов-стимулов ассоциата здоровье (обратный словарь): ЗДОРОВЬЕ < болезнь 19; восстанавливать 15; недуг 12; бодрость 11; спорт 9; закаляться 7;беречь 6; желать 5; сердце, хворь 4; больной, группа, женьшень, залог, коровье, недужный, организм, пульс, физкультура 3; бегать, бодрый, желудок, кашель, кузница, медицина, немощь, отнять, пожелание, полезно, польза, хуже 2.

Вначале приведем ассоциаты, характеризующие состояние здоровья людей: «крепкое», «хорошее», «отличное», «плохое», «железное», «слабое», «богатырское», «в порядке», «неважное», «сибирское (основано на представлении, что жители Сибири отличаются крепким здоровьем, которое необходимо, чтобы жить в суровом сибирском климате)», «отлично», «подорвано», «дрянь», «как у быка», «не вечно», «не очень», «ни к черту», «так себе».

В сознании русских ценность «здоровье» ассоциирована с антиценностью «болезнь». Между ценностью «здоровье» и антиценностью «болезнь» существует древняя архетипическая связь, сформированная в ходе сравнения, самой древней логической операции, которой овладел человек.

Образ здоровья в сознании русских ассоциирован также

  • с действиями, при помощи которых можно сохранить здоровье — «беречь», «восстанавливать», «закаляться», «физкультура», «спортом» (делать физические упражнения), «бегать»;
  • с «силой» (в обыденном сознании сила считается признаком здоровья):
  • с «жизнью» (для которой необходимо здоровье);
  • с «богатством» как эквивалентом здоровья;
  • с отсутствием возможности купить его: «не купишь»;
  • с «радостью», со «счастьем», с «чистотой» (имеется в виду моральные и гигиенические условия в месте проживания);
  • с человеческими органами, здоровье которых вызывает наибольшее беспокойство «сердце», «желудок», «организм»;
  • с членами семьи, которые, вероятно, наиболее дороги: «матери», «мамы», «ребенка»;
  • с «передачей» (для поддержания здоровья пациента в больнице, т.к. содержание передачи в первую очередь составляют лекарства и продукты: питание в российских больницах довольно скудное).

Профиль оценок по шкалам для ценностей долг, достаток, успех, представленный в шестом параграфе, свидетельствует о том, что респонденты воспринимают достаток и успех как близкие понятия (высокая корреляция и близкое расположение кривых). Т.е., если есть достаток, то это уже успех и, если есть успех, то должен быть и достаток. Наиболее частотные ассоциации здесь — деньги, богатство, зарплата, благополучие, прибыль, большой. А вот долг не коррелирует с достатком и успехом и не совпадает по оценкам. Можно даже сделать вывод, что следование долгу может мешать достижению достатка и успеха. Как уже отмечалось выше, он является не только наиболее «грубым», но и наиболее «тяжелым», «опасным». Вполне вероятно, столь неоднозначное восприятие долга связано с принуждением следованию долгу под давлением общественного мнения и иногда с негативными социальными последствиями при уклонении от его выполнения.

При формировании знаний о ценностях исследователь должен помнить, что ассоциативное поле (АП) — это фиксация обыденного сознания русских, которое, по мнению исследователей, лишено строгой системности, являющейся, вероятно, научной идеализацией [Караулов 2002, 755]. Кроме того, нужно иметь в виду, что Русский ассоциативный словарь (РАС) — это своеобразное овнешнение сознания русских, живших в определенный период истории России, и поэтому фиксация их сознания отображает реалии этого периода. Однако, нельзя упускать из внимания то обстоятельство, что частотная часть АП обладает стабильностью и существует в неизменном виде длительные периоды в жизни этноса, обеспечивая межпоколенное общение носителей русской культуры. О стабильности частотной части АП свидетельствуют сравнения АП одних и тех же слов «Ассоциативного словаря русского языка» под редакцией А.А. Леонтьева [1974] и РАС.

Наш анализ начинается с ценности «достаток». Слово, обозначающее эту ценность, в словаре И.С. Ожегова (Словарь русского языка) имеет два значения «1. зажиточность, отсутствие нужды и 2. материальное благосостояние, доходы» с пометой (разговорное).

Словарная статья «Достаток» в РАС имеет следующий вид: ДОСТАТОК: деньги 13; в доме 7; большой, в семье 6; полный 4; недостаток, средний 3; благополучие, богатство, в деньгах, в жизни, во всем, денег, довольство, жизнь, иметь, материальный, неплохой, средств, ума 2.

Как известно, слова АП «достаток» — это слова, которые имеют ассоциативные связи со словом-стимулом «достаток».

Теперь приведем АП «достаток» из обратного словаря РАС: ДОСТАТОК < материальный 30; средний 4; престиж, роскошь 2.

Эта статья содержит слова-стимулы, ассоциатом которых в ассоциативном эксперименте (АЭ) было слово «достаток».

Обратимся к анализу АП «достаток» из прямого ассоциативного словаря (1-й том РАС). Самая частотная реакция «деньги», а также ассоциат «в деньгах» и «денег» указывают, что наличие денег у кого-либо в русской культуре является универсальным показателем достатка.

Ассоциаты «в одежде», «в пище», «средств» и «ума» показывают другие эквиваленты достатка, хотя и менее частотные. Чрезвычайно частотное слово-стимул «материальный» из обратного словаря наталкивает на вывод, что ценность «достаток» в русской культуре имеет, прежде всего, значение материального достатка.

Ассоциаты «в доме», «в семье», понимаемые как отсутствие нужды, указывает на ту сферу, где обычно определяется уровень жизни, хотя на противоположную тенденцию использования слова «достаток» как средства измерения уровня жизни указывают ассоциаты «в жизни» и «во всем».

Ассоциаты «большой», «полный», «средний», «неплохой» — это стандартные способы измерения материального обеспечения человека в русской культуре.

Ассоциаты «благополучие», «богатство», «довольство», а также «престиж» и «роскошь» из обратного словаря можно рассматривать как способы осмысления ценности «достаток» в русской культуре.

Ассоциат «недостаток» как средство характеристики уровня жизни связан семантическим отношением со словом «достаток», которое сформировалось в процессе сравнения: связь подобного типа, вероятно, является самой древней, если судить на основе данных онтогенеза, где она является первой логической операцией, которая усваивается ребенком.

Связь ассоциата «жизнь» со стимулом «достаток» может быть интерпретирована только гипотетически: «жизнь — это существование в достатке».

Заслуживает упоминания следующий факт: анализ сознания русских при помощи дендрограммы (см. стр.25) показывает, что ценность «достаток» связана, с одной стороны, с ценностями «независимость», «свобода личности», а с другой — с ценностями «справедливость», «труд», «эффективность», но в АП стимула «достаток» нет никаких следов этой связи.

Осмысливая анализ ценности «успех», необходимо заметить, что материалы РАС в целом дают достаточные возможности для понимания этой ценности. С.И.Ожегов определяет значение слова «успех» как «1. удача в достижении чего-л., 2. общественное признание».

Анализ дендрограммы показывает, что ценность «успех» в сознании современных русских непосредственно связана с ценностями «родина», «процветание», «свобода», «здоровье» и опосредованно, с одной стороны с ценностями «законность», «стабильность», «практичность», «безопасность», «богатство», а с другой — с ценностями «прогресс» и «развитие». Эти выводы вполне согласуются с интуитивными представлениями носителей русской культуры.

Обратимся к анализу АП из РАС (прямой словарь). АП слова-стимула «успех» имеет такой вид: УСПЕХ: большой 40; огромный 28; удача 24; радость 21; обеспечен 17; дела, победа 14; пришел 13; полный 12; неудача, цветы 11; счастье 9;в делах, в деле 8; иметь, слава 7; в работе, колоссальный, поражение 6; блестящий, потрясающий, придет 5; бешеный, в обществе, грандиозный, ошеломляющий, у женщин, шумный 4; аплодисменты, в любви, громкий, дело, долгожданный, друга, закономерен, легкий, на сцене, неожиданный, первый, провал, случайный, театр 3; артиста, безусловный, великий, в жизни, в игре, вскружил голову, в учебе, выигрыш, гарантирован, головокружительный, громадный, деньги, достижение, заслуженный, крупный, любовь, начало, овации, овация, сопутствует, сцена, триумф, ура, чужой 2.

АП слова-ассоциата «успех» (обратный словарь): УСПЕХ < гарантировать 11; огромный 10; крупный 8; получаться 7; иметь 6;удача, шумный 5; абсолютный, большой, добиваться, материальный, победа, предвидеть, результат 4;блестящий, будущий, громадный, громкий, добиться, желать, общий, определенный, относительный 3; безуспешный, в любви, достижение, мимолетный, надеяться, найти, нежданный, полнейший, принести, серьезный, слава, средний, талант, уверенность, удастся, усердие, успеть 2.

Ассоциаты «большой», «огромный», «колоссальный», «грандиозный». «громадный», «крупный» — это характеристики успеха, принятые в русской культуре по критерию величины. Ассоциат «абсолютный», «определенный», «относительный», «общий», «полный» выделен по критерию полноты — неполноты. Ассоциаты «блестящий», «бешеный», «ошеломляющий», «громкий», «безусловный», «великий», «головокружительный», «заслуженный» выделены по критерию положительной — отрицательной оценки. Ассоциаты «долгожданный», «неожиданный», «случайный» выделены по критерию предсказуемости. Ассоциат «легкий» вычленяется по критерию легкости — трудности достижения, ассоциат «первый», «будущий» — по критерию очередности, ассоциат «шумный» — по критерию произведенного эффекта, ассоциат материальный — по критерию материальности — идеальности.

Ассоциаты «удача», «радость», «победа», «счастье», «слава», «выигрыш», «деньги», «достижение», «любовь», «триумф», «результат», «талант» — эквиваленты успеха, выступающие речевыми синонимами в речевом дискурсе современных русских.

Ассоциаты «дела», «в делах», «дело», «в деле», «в работе», «в обществе», «у женщин», «в любви», «на сцене», «сцена», «театр», «в жизни», «в игре», «в учебе» обозначают сферу деятельности, где хорошие результаты называют успехом.

Ассоциат «неудача», «поражение», «провал» обозначают отсутствие успеха.

Ассоциаты «цветы», «аплодисменты», «вскружил голову», «деньги», «овации», «овация», «ура» обозначают атрибуты успеха в русской культуре.

Ассоциаты «получаться», «желать», «обеспечен», «пришел», «иметь», «придет», «добиться», «добиваться», «предвидеть», «гарантировать», «принести», «успеть», «сопутствует» указывают на стандартные действия, связываемые с успехом в русской культуре.

Анализ АП «успех» позволяет сделать вывод, что дискурс, в рамках которого функционирует представление об успехе деятельностей членов русского социума, является достаточно проработанным.

Проанализированные ассоциаты обозначают содержание ценности «успех». Наши данные хорошо согласуются с данными ассоциативного эксперимента, проведенного в рамках проекта «Томская инициатива» в 2001-2002 гг. [Базовые ценности 2003]. Самым частотным ассоциатом на слово «успех» являются «радость», «счастье», «удача», «труд», «работа», «удовлетворение». Исследователи делают правдоподобный вывод, что основные ассоциации на слово «успех» — это разные названия сильнейшей положительной эмоции в случае достижения успеха [Дубов 2003, 263].

Профиль оценок по шкалам для ценностей образование, прогресс, родина, представленный в параграфе 8,при наличии определенного сходства в оценках имеет достаточно и различий. Наибольшее различие в профилях ценностей родина, с одной стороны,и образование, прогресс — с другой. Образование и прогресс воспринимаются как достаточно динамичные и сложные, так как наиболее частотными ассоциациями для ценности прогресс являются развитие, эволюция, движение. Родина воспринимается как неподвижная и большая, наиболее частотные ассоциации — «Россия», «мать», «дом». Надо отметить, что все эти три ценности воспринимаются как  довольно приятные и светлые. Можно видеть, что образование воспринимается как наиболее упорядоченная ценность, а также наряду с родиной и наиболее устойчивая.

Функционирование ценности «образование» опирается на более чем тысячелетнюю историю существования у восточных славян практики подготовки молодых поколений. После становления государственности образование как социальный институт постоянно пользовалось поддержкой государства и общества. В наше время государство, отдавая себе отчет в ценности образования, подвергает систему образования постоянному реформированию, пытаясь восполнить урон, нанесенный ему в лихие годы «разгула» демократии в России .

Значение слова «образование», по С.И. Ожегову, определяется так: «1. обучение, просвещение. 2. совокупность знаний, полученных специальным обучением». Содержание ценности «образование» включает в себя оба значения. Анализ дендрограммы показывает, что ОЦ «образование» непосредственно связано с ОЦ «наука», «развитие», «прогресс» и опосредованно с ОЦ «творчество», «удовольствие», «любовь». Исследование «Базовые ценности россиян» также выявило непосредственную связь ОЦ «образование» с понятиями просвещение, знание, наука, творчество, культура, преемственность и опосредованно с понятиями «новшество», «новизна», «новаторство».

АП слова-стимула «образование» из РАС (прямой словарь) имеет такой вид: ОБРАЗОВАНИЕ: высшее 60; среднее 9; школа 5; институт, учение 4; нужно, обучение, плохое 2. АП слов-стимулов, вызвавших в качестве реакции ассоциат «образование» (обратный словарь) имеет следующий вид: ОБРАЗОВАНИЕ < университет 5; высший 4; иметь, культура 3; диплом, МГУ, средний 2.

Ассоциаты «высшее», «среднее», «начальное» — это обозначение ступеней образования в современной России, «школа», «институт», «министерство», «университет», «МГУ» — это обозначение учреждений, осуществляющих образование в России. Ассоциаты «учение», «обучение», «наука», «учеба» — это речевые синонимы, функционирующие в обыденной речи. Асооциаты «высокий», «выше среднего», «очковтирательство», «высший», «средний» — это, вероятно, обозначение качества обучения, существующее в обыденном сознании.

Образование как социальный институт имеет очень сложную структуру, полностью открытую только профессионалам, руководящим чрезвычайно сложным процессом образования и воспитания. Обыденное сознание довольствуется весьма скудными знаниями, которые и составляют содержание этой ценности.

Ценность «прогресс» (параграф 9) имеет достаточно ограниченную сферу функционирования: и научное, и обыденное сознание оперирует этой ценностью, прежде всего, для формирования ценностных ориентиров в области науки и образования. Этот вывод поддерживает анализ дендрограммы: ценность «прогресс» непосредственно связана с ценностями «развитие», «наука», «образование» и опосредованно с ценностями «родина», «успех», «процветание», «свобода», «здоровье», «законность», «стабильность», «практичность», «безопасность», «богатство», «эффективность», «труд», «справедливость», «достаток», «свобода личности», «независимость». Связь этих ценностей с ценностью «прогресс» базируется, вероятно, на практике, существующей в научном дискурсе, оценивать успехи в областях общественной деятельности, название которых совпадает с названиями ценностей, при помощи ценности «прогресс».

По С.И. Ожегову, «прогресс» — «поступательное движение вперед, улучшение в процессе развития». Попытаемся раскрыть содержание ценности «прогресс» на основе анализа АП в РАС.

АП «прогресс» в РАС (прямой словарь) имеет следующий вид: ПРОГРЕСС: науки 9; вперед 8; регресс 7; в науке 5; большой, научный 3; в учебе, движение вперед, делать, издательство, кинотеатр, мировой, научно-технический, общества, техники, ЭВМ 2.

АП ассоциатов на слово-стимул «прогресс» (обратный) словарь: ПРОГРЕСС < двигать 48; регресс 32; наука 6; процесс, развитие, 20 век 4;двигатель, ускорение 3; достижение, научный, экономический 2.

Обратимся к анализу АП из прямого и обратного словарей. Ассоциаты «наука», «науки», «в науке», «научный», «в учебе», «мировой», «научно-технический», «общество», «техники», «ЭВМ», «экономический» следует понимать как указание на сферы деятельности, для фиксации успеха которых в русской культуре принято использовать ценность «прогресс».

Ассоциаты «вперед», «движение вперед», «двигать», «развитие», «двигатель», «ускорение», «процесс» — это слова, эксплицирующие полностью или частично значение слова «прогресс», такие реакции являются распространенными среди испытуемых в ассоциативном эксперименте.

Ассоциаты «издательство» и «кинотеатр» — указание на реалии культурной жизни Москвы: это названия книжного издательства и кинотеатра.

Наличие в АП ассоциатов «регресс» и «20 век» объяснимо легко: «регресс» — это антиценность, связанная с ценностью «прогресс» на основе связи, сформированной в результате логической операции сравнения. В целом ценность «прогресс» можно расшифровать как специализированную ценность, функционирующую в ограниченной сфере деятельности членов социума.

При анализе ценности «родина» (параграф 9) четко проявляется различие форм его существования в научном и обыденном сознании: образ родины (России) является объектом анализа российских философов, социологов, культурологов и поэтому хорошо и тщательно артикулирован, в меньшей мере этот образ рефлексируется носителями обыденного сознания, т.к. потребность русских в идентификации с родиной и с русскими при проживании среди русских незначительна, и из-за этого образ родины осознается русскими на низких уровнях сознания.

Дендрограмма показывает, что ОЦ «родина» в сознании современных русских непосредственно связана с ОЦ «успех», «процветание», «свобода», «здоровье» и опосредованно с ОЦ «законность», «стабильность», «практичность», «безопасность». Образ родины и соответствующая ценность в научном сознании осознается при помощи следующих категорий: Россия, Восток и Юг, Россия и Запад, русская идея, общенациональная идея, общероссийская идентичность, соборность, российская цивилизация, чиновничество и т.п.

В обыденном сознании образ родины опирается, скорее, на внешние предметы — символы, чем дискурсивные определения: скульптуры, памятные знаки, государственная символика, изображение специфических ландшафтов, животных и растений. Ценность «родина» на основе дендрограммы в сознании русских непосредственно связана с ценностью «успех» и более опосредованно с ценностями «процветание», «свобода», «здоровье».

Анализ АП на стимул «родина» в РАС (прямой словарь) и АП слов-стимулов, вызвавших ассоциат «родина» (обратный словарь)  показывает, что понимание ценности «родина» русскими близко к пониманию русской (российской) идентичности, опирающейся на общественные институты и символы, позволяющие русским, с одной стороны, обособляться от других общностей, а с другой стороны, формировать чувство сопричастности с общностью русских, проживающих на территории России, на основе общности исторического прошлого.

АП в РАС (прямой и обратный словари) производят впечатление крайней лапидарности, что объясняется, прежде всего, неактуализированностью этой категории сознания у русских, проживающих в России. В психологической и социологической литературе (см., например, М.М. Мчедлова [2001, 69-73]) существует мнение, что национальная идентичность как результат самоидентификации «запускается» потребностью в самоопределении, актуализирующейся перед лицом представителей иных общностей.

Приведем АП слова-стимула «родина» из РАС (прямой словарь): РОДИНА: мать 65; моя 19; Россия 15; зовет 6; любимая, одна, СССР 5; Отчизна 4;большая, Отечество, страна 3; город, кинотеатр, край, любовь, мать зовет, Москва, наша, патриот, родная 2; и АП слов-стимулов, вызвавших ассоциат «родина» (обратный словарь): РОДИНА < отчизна 46; отечество 31; патриотизм 15; мать, патриот 13; СССР 8; Русь 7; кинотеатр 6; колхоз 5; защитник, матушка, Советский Союз 4; государство, моя, отчество 3; защита, изменить, покидать 2.

Анализ обоих АП показывает стереотипность ассоциатов со словом «родина», что свидетельствует о социально отработанной селективности вербальных и невербальных овнешнителей образа родины в сознании современных русских.

Ассоциация ценности «родина» с образом матери является очень устойчивой: из 205 разных реакций испытуемых на слово-стимул «родина» реакция «мать» имеет частоту 65 (!) — это более 30 %. Устойчивость связи между образами родины и матери формируется не только вербальным дискурсом, но и многочисленными скульптурными изображениями женщины-матери, особенно в мемориальных комплексах (Волгоград, Санкт-Петербург.

Ассоциаты «Россия», «СССР», «Отчизна», «Отечество», «Москва», «страна», «Русь» могут быть поняты как альтернативные вербальные символы родины, являющиеся ее субститутами в обыденном дискурсе современных русских.

Слова-реакции «любимая», «большая», «моя», «одна», «наша», «родная» — это стереотипные определения, образующие устойчивые словосочетания со словом «родина».

Ассоциаты «зовет», «мать зовет» отсылают нас к прецедентному тексту: в первые дни Великой Отечественной войны большим тиражом был выпущен плакат художника Ираклия Тоидзе «Родина-мать зовет!», который многократно издавался.

Ассоциат «город» подсказывает нам, что у русских есть понятие малой родины — места, где человек родился и вырос. Ассоциаты «защита», «защитник» и «изменить»— это слова, описывающие санкционированное и несанкционированное поведение по отношению к родине. Любопытно появление среди слов-реакций глагола «покидать» с явно негативной коннотацией . Ассоциаты «патриотизм», «патриот» естественным образом входят в тематическое поле «родина».

Для читателя-иностранца требует пояснения ассоциат «кинотеатр» — почти в каждом российском городе есть кинотеатр «Родина».

В параграфе 11 представлены результаты кластер-анализа, т.е. интегрального сходства или семантической близости ценностей в сознании респондентов. Весь набор ценностей разбивается на группы наиболее тесно семантически связанных между собой ценностей. В первую группу вошли такие ценности, как независимость, свобода личности, достаток, логично предположить, что, по мнению респондентов, без достатка и независимости не может быть подлинной свободы личности. Согласно ассоциативному словарю, наиболее частотная ассоциация на слово «достаток» — «деньги», но деньги, видимо, не очень большие, так как присутствуют ассоциации: «зарплата», «труд», «семья», «заработок», «благополучие», «приличный», «средний», «стабильный». С этой группой тесно связана группа труд, эффективность, справедливость. Т.е. труд, видимо, должен быть эффективен и справедливо оценен. К этому кластеру примыкает также следующая группа ценностей: Богатство, безопасность, практичность, стабильность и законность. Перечисленные ценности составляют один более крупный кластер. Ценности,  входящие в этот кластер, связаны с социальной устойчивостью и стабильностью. Здесь можно отметить, что достаток (от слова «достаточно») более тесно связан со справедливостью и трудом, а богатство с безопасностью, законностью, стабильностью. В следующий кластер вошли ценности: здоровье, свобода (наиболее тесно связаны), процветание, успех, родина. Процветание и успех, очевидно, логически связаны, но, надо полагать, возможны при наличии здоровья и свободы. Не так очевидна связь ценности родина с остальными  ценностями в этой группе. Однако этот кластер связан непосредственно с рассмотренным выше кластером социальной стабильности и в этом контексте становится понятен. Четвертый кластер, включающий такие ценности, как прогрессразвитие (эти ценности наиболее тесно связаны, что неудивительно, т.к. наиболее частотная ассоциация на развитие — прогресс) и наука, образование, достаточно очевиден. Интересен кластер — творчество, удовольствие и близко к ним любовь. Надо полагать, такая группа порадовала бы психоаналитика. К этому кластеру примыкает группа комфорт, семья. Видимо, по мнению респондентов, семья должна быть зоной комфорта. В седьмой кластер входят: демократия, патриотизм, равенство, правосудие. Все эти ценности носят социально-политический характер. С ними связана группа долг, конформизм. Эту пару ценностей, видимо, связывает то, что они носят несколько принудительный характер. Отсюда и отрицательная коннотация. Ценности религиозность и власть можно также включить в этот кластер. Совершенно особняком находится группа «антиценностей», тесно связанных между собой. Этот кластер присоединяется к основному кластеру на очень низком уровне сходства (точнее сказать, полное несходство). Как было показано в семантических пространствах, «антиценности» имеют резко негативную оценку респондентов,  вызывающую реакцию неприятия и отторжения. Ассоциации на «антиценности» также в основном имеют негативную коннотацию.

Анализ ОЦ, проведенный и изложенный в IV главе, показал достаточную эффективность триангуляционного метода описания ОЦ в русской культуре. Несколько знаковых объективаций одной и той же ОЦ позволяют существенно расширить объем знаний, подлежащих трансляции при преподавании русского как иностранного. Вероятно, следует рассматривать предложенный вариант метода триангуляции только как альтернативный, т.е. метод триангуляции подлежит дальнейшей модификации.

В главе III «Гендерные различия восприятия ценностей» представлен анализ для женской и мужской выборки, который позволил выявить специфику мужского и женского общественного сознания в отношении изучаемых ценностей. Результаты исследования показали, что отношение мужчин и женщин различно к некоторым ценностям. Существуют так называемые мужские и женские ценности. Нечеткость и противоречивость восприятия некоторых ценностей можно объяснить той трансформацией общественного сознания, которая происходит сейчас в России. Но все же социум удерживается от распада благодаря стабильности мифологического сознания, эволюция которого происходит гораздо медленнее, чем социально-политические трансформации. Это дает возможность влиять на формирование ценностных ориентиров посредством изменения языкового сознания в процессе изучения языка и культуры страны.

Анализ гендерных аспектов содержания ОЦ в русской культуре показал ожидаемые различия у мужчин и женщин в представлениях о ценностях. Стало очевидно, что содержание ОЦ, вскрываемое в эксперименте как представления, свойственные всем русским, является, естественно, научной идеализацией. ОЦ в качестве прескрипций, формируемых для всех членов социума, модифицируются при интериоризации их носителями различных социальных полов (гендер).

В Заключении формулируются основные выводы и результаты исследования.

Поскольку при обосновании практической ценности труда перед авторами диссертационных исследований, относящихся к сфере гуманитарных наук, зачастую возникают сложности в оценке полученных результатов с чисто прагматической точки зрения, то подробнее хотелось бы остановиться на следующем. Практической целью данного исследования было определить глубинные критерии отношения населения России к различным общечеловеческим ценностям, выявить специфику отношения россиян к следующим ценностям: достаток, труд, здоровье, успех, родина, прогресс, образование, любовь, семья, долг в контексте других ценностей. Заслуживает особого внимания проблема деформации ценностей россиян в 90-е годы и проблема их трансформации для построения новой России. Была проанализирована гендерная специфика отношения к выбранным ценностям. Использование психосемантического метода исследования позволяет выявить  не только ситуативные, но и устойчивые представления жителей России о выбранных ценностях. Как правило, эти представления нелегко поддаются быстрому изменению, поскольку сформировались главным образом на основе сложившихся стереотипов, мифов, обычаев, которые носят устойчивый характер. В результате исследования были выделены четыре основных критерия, по которым российские респонденты оценивают представленные ценности:

 Оценка («тёмный — светлый», «неприятный — приятный», «безобразный — красивый», «опасный — безопасный)»;

 Упорядоченность («изменчивый — устойчивый», «таинственный — обычный», «хаотичный — упорядоченный»);

 Активность («неподвижный — движущийся», «медленный — быстрый», «пассивный — активный»);

Сила («легкий — тяжелый», «мягкий — твердый», «простой — сложный», «маленький — большой»).

На основе этих критериев (независимых факторов) было построено семантическое пространство исследуемых ценностей,  структура которого может служить для исследователя объяснительной моделью того, как индивид воспринимает, классифицирует, сравнивает, оценивает заданные объекты или их характеристики. Первый критерий, «оценка», второй критерий — «упорядоченность» — это организованность или возможность адаптироваться к данным ценностям, третий критерий — «активность» — указывает на необходимость или отсутствие необходимости проявлять активность при адаптации к стимулам, четвертый критерий — «сила» Выявление глубинных психологических механизмов лежащих в основе данных категорий помогает понять взаимосвязи аксиологического сознания с языковым сознанием россиян, объяснить ключевые аспекты менталитета россиян. Для более детального анализа восприятия ценностей были построены профили средних оценок по шкалам. Профили оценок позволяют сравнить отношение респондентов к интересующим ценностям по всем заданным параметрам. Проведенный кластер-анализ позволил получить результаты интегрального сходства, иначе говоря, семантической близости ценностей в сознании респондентов. Весь набор ценностей разбивается на группы наиболее тесно семантически связанных между собой ценностей. Кластерное дерево позволяет увидеть иерархию семантических связей в оценках стимулов (ценностей).

Анализ дискурсивных определений ценностей, содержащихся в различных словарях, философских работах, свидетельствует о том, что рассмотрение изучаемых ценностей в РАС позволяет анализировать ассоциативные поля этих ценностей  и сопоставлять их с результатами посихосемантического эксперимента. Однако при формировании знаний о ценностях исследователь должен помнить, что ассоциативное поле (АП) — это фиксация обыденного сознания русских, которое, по мнению исследователей, лишено строгой системности, являющейся, вероятно, научной идеализацией [Караулов 2002, 755]. Кроме того, нужно иметь в виду, что «Русский ассоциативный словарь» (РАС) — это своеобразное овнешнение сознания русских, живших в определенный период истории России, и поэтому фиксация их сознания отображает реалии этого периода. Однако, нельзя упускать из внимания то обстоятельство, что частотная часть АП обладает стабильностью и существует в неизменном виде длительные периоды в жизни этноса, обеспечивая межпоколенное общение носителей русской культуры. О стабильности частотной части АП свидетельствуют сравнения АП одних и тех же слов «Ассоциативного словаря русского языка» под редакцией А.А.Леонтьева [1974] и РАС.

Перспективы исследования видятся в дальнейших исследованиях общечеловеческих ценностей в русской культуре, которые будут способствовать созданию антологии общечеловеческих ценностей в русской культуре.

Результаты диссертационного исследования отражены

в следующих публикациях автора

Монографические издания

  • Синячкин, В.П. Психолингвистический и лингвокультурологический анализ общечеловеческих ценностей в русском языковом сознании [Текст] / В.П. Синячкин.  – М.: изд-во РУДН, 2010. – 340 с. (21,3 п.л.).

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией

  • Синячкин, В.П. Основы русской орфографии для детей, изучающих русский язык в ограниченной языковой среде [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник РУДН. – Серия: Вопросы образования: языки и специальность. – 2007. – №2. – С. 71-79. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Лингвокультурема «хлеб», «хлеба» в художественной литературе [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник РУДН. – Серия: Литературоведение и журналистика. – 2007. – №1. – С. 15-21. (0,4 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Культурные концепты в концептосфере русского языка [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник РУДН. – Серия: Русский и иностранные языки и методика их преподавания. – 2007. – №1. – С. 55-59. (0,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Бахтикиреева, У.М., Брагина, М.А. Состояние и перспективы методики преподавания русского языка и литературы [Текст] / В.П. Синячкин, У.М. Бахтикиреева, М.А. Брагина// Журнал «Русский язык за рубежом». –2008. – №6 (211). – С. 108-112 (0,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Тарасов, Е.Ф. «Он русский. Это многое объясняет…». Формирование русского языкового сознания на уроках РКИ. [Текст] /В.П. Синячкин, В.В. Дронов,Е.Ф. Тарасов// Журнал «Русский язык за рубежом» -– 2009. - № 1. – С.4-22. (1,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Лингвокультурологический аспект исследования общечеловеческих ценностей [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник РУДН. – Серия: Вопросы образования: языки и специальность. – 2009. – № 3. – С. 64-68. (0,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Онтология общечеловеческих ценностей [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник Пятигорского лингвистического университета. – 2009. – №1. – С. 192-194. (0,2 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Формы существования общечеловеческих ценностей в русской культуре [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник Челябинского государственного университета. – 2009. - № 10. – С. 273-288. (1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. К вопросу об онтологии ценностей [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник Пятигорского лингвистического университета. – 2009. - №2. – С. 135-143. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык для детей соотечественников, проживающих за рубежом [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов // Журнал «Русский язык за рубежом».– 2009. – № 6. – С.4-34. (1,9 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Об эпистемологической позиции исследователя общечеловеческих ценностей в русской культуре [Текст] / В.П. Синячкин // Вестник ЦМО МГУ. – 2010. - № 1. – С. 70-76. (0,4 п.л.)
  • Синячкин, В.П Методы исследования восприятия ценностей. Международный аспирантский вестник [Текст] / В.П. Синячкин // Журнал «Русский язык за рубежом». – 2010. - № 1-2. – С. 82-90. (0,5 п.л.)

Как пишет Дж.Кэрролл в своей статье, помещенной в книге Джеймса Снайдера и Чарльза Осгуда «Техника семантического дифференциала» [1969], можно предположить, что три основные измерения СД являются и наиболее важными для индивидуума при приспособлении к объектам внешней среды.

EPA – это стандартное международное сокращение слов evaluation, potency, activity.

«В современной этнографии, культурологии и социальной психологии тема этностереотипов весьма популярна. Однако в лингвистике она изучена недостаточно». Определяя шаги лингвистического анализа этностереотипов, Л.П. Крысин подчёркивает особую важность установления «того, каким образом отображаются стереотипные представления об этносе в значениях языковых единиц»» // Крысин,Л.П. Лингвистический аспект изучения этностереотипов (постановка проблемы, 2002. – С.171.

В.А. Маслова выделяет стереотипы как предмет исследования лингвокультурологии// Маслова, В.А. Лингвокультурология. 2001. — С.36-37.

Зарубина, Н.Н. Труд в русской культуре /Н.Н.Зарубина // Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты: Энц. Словарь / Ред.кол.: Мчедлов М.П. и др. Авт. кол.: Андреев А.А. и др. — М., 2001. — 544 с. — С.441.

«Главным итогом нынешней реформы», по мнению аналитиков, «является функционирование государственной и негосударственной систем, приближение деятельности образовательных учреждений к условиям рыночной экономики страны, развитие альтернативности и творчества в деятельности образовательных учреждений, обеспечение права выбора учащимся типа учреждения, форм и сроков образования» Беляев, В.И. Образование в России /В.И.Беляев// Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты: Энц. Словарь / Ред.кол.: Мчедлов М.П. и др. Авт. кол.: Андреев А.А. и др. — М., 2001. — 544 с. – С.282.

Автор исследования сам слышал фразу в устной беседе: «Правительство Гайдара бросило в Сарове на произвол судьбы физиков-атомщиков и многие из них покинули родину, разбежавшись, как тараканы, по всему свету» (из личного архива. – В.С.).

Научные статьи и тезисы докладов по теме диссертации,

опубликованные в научных журналах и изданиях

  • Синячкин, В.П. Русская фразеология и афористика с точки зрения лингвострановедения [Текст] / В.П. Синячкин. – Донецк: изд-во ДПИ, 1990. – С.30-31. (0,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Формирование языковой личности при преподавании русского языка как иностранного [Текст] / В.П. Синячкин. – Волгоград: изд-во Перемена, 1998. – С.95-96. (0,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. От лингвострановедения к лингвокультурологии [Текст] / В.П. Синячкин. – М.: изд-во РУДН, 1999. – С.164-165. (0,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Концепт ХЛЕБ в библейской традиции [Текст] / В.П. Синячкин. – М.: изд-во Экон, 2000. – С.101-102. (0,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Лингвокультурема  «хлеб» со значением продукта [Текст] / В.П. Синячкин. – М.: изд-во РУДН, 2000. – С.276-278. (0,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Концепт ХЛЕБ в русской культуре [Текст] / В.П. Синячкин. – Волгоград: Изд-во Перемена, 2000. – С.163. (0,1 п.л.)
  • Синячкин В.П. Лингвокультуремы концепта «хлеб» в русском языке и культуре [Текст] / В.П. Синячкин // Материалы Конгресса МАПРЯЛ. – СПб.: изд-во СПб, 2003. – С. 255-263. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Сдвоенные лингвокультуремыконцепта ХЛЕБ в книжной культуре [Текст] / В.П. Синячкин. – Волгоград: изд-во ВГПУ, 2005. – С. 61-70. (0,6 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Кремер, Е.Н. К вопросу о методике преподавания русского языка в школе [Текст] / В.П. Синячкин, Е.Н. Кремер // Материалы IX научно-практической конференции молодых ученых «Актуальные проблемы русского языка и методики его преподавания», Москва, РУДН, 27 апреля 2007 г. – М.: изд-во Флинта: Наука, 2007. – С. 238-241. (0,2 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Практический курс русской орфографии для детей, изучающих русский язык в ограниченной языковой среде [Текст] / В.П. Синячкин // Русский язык в семьях соотечественников: Сборник научно-методических материалов семинара для преподавателей русского языка, работающих с детьми мигрантов. – М.: изд. РУДН, 2007. – С. 36-57. (1,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Тарасов, Е.Ф. Лингвокультурологические аспекты формирования языкового сознания иностранных студентов в процессе изучения русского языка: проект учебно-методического комплекса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, Е.Ф. Тарасов // Русский язык и культура в системе образования Монголии: Сборник материалов Недели русского языка и российского образования в Монголии. – М.: изд. РУДН, 2007. – С. 119-127. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П. К вопросу об усовершенствовании методики преподавания русской орфографии в российских и национальных школах [Текст] / В.П. Синячкин // Русский язык и культура в системе образования Монголии: Сборник материалов Недели русского языка и российского образования в Монголии. – М.: изд. РУДН, 2007. – С. 244-250. (0,4 п.л.)
  • Синячкин, В.П. К обсуждению некоторых предложений по методике преподавания русской орфографии для школьников, изучающих русский язык как неродной [Текст] / В.П. Синячкин // Региональный форум преподавателей-русистов закавказских стран в Азербайджанской Республике. – Баку, г. Гянджа, 10-14 сентября 2007. – Баку: изд-во «Матарджим», 2007. – С. 240-255. (1 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В, Тарасов, Е.Ф. Учебно-методический комплекс по проблемам формирования языкового сознания иностранных учащихся в процессе изучения русского языка [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, Е.Ф. Тарасов // Русский язык и литература в XXI веке: теоретические проблемы и прикладные аспекты: Сборник материалов I международного Конгресса, состоявшегося в рамках Дней русского языка и российской культуры в Республике Казахстан. – Астана: ИД «Сарыарка», 2007. – С. 66-72. (0,4 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Методика использования логических шагов при создании учебников и учебных пособий по орфографии [Текст] / В.П. Синячкин // Русский язык и литература в XXI веке: теоретические проблемы и прикладные аспекты: Сборник материалов I международного Конгресса, состоявшегося в рамках Дней русского языка и российской культуры в Республике Казахстан. – Астана: ИД «Сарыарка», 2007. – С. 170-178. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Практический курс русской орфографии для детей, изучающих русский язык в ограниченной языковой среде [Текст] / В.П. Синячкин // Русский язык и литература в XXI веке: теоретические проблемы и прикладные аспекты: Сборник материалов I международного Конгресса, состоявшегося в рамках Дней русского языка и российской культуры в Республике Казахстан. – Астана: ИД «Сарыарка», 2007 – С. 268-281. (0,8 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Обучение чтению и особенности лингвокультурологического комментирования текста [Текст] / В.П. Синячкин // Русское языковое пространство в контексте межкультурной коммуникации. Научно-методическая конференция. Методический семинар повышения квалификации преподавателей русского языка, Ханой-Хошимин, 28 октября-5 ноября 2007 г. – Ханой-Хошимин, 2007. – С. 131-135. (0,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Тарасов, Е.Ф. Проект учебно-методического комплекса прикладной лингвокультурологии [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, Е.Ф. Тарасов // Русское языковое пространство в контексте межкультурной коммуникации. Научно-методическая конференция. Методический семинар повышения квалификации преподавателей русского языка, Ханой-Хошимин, 28 октября-5 ноября 2007 г. – Ханой-Хошимин, 2007. – С. 281-288. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А., Красс, Н.А.  К вопросу о систематизации в области русской орфографии в прикладных целях [Текст] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина, Н.А. Красс // Труды и материалы III Международного конгресса исследователей русского языка «Русский язык: исторические судьбы и современность», Москва, МГУ, 20-23 марта 2007 г. – М.: МАКС-Пресс, 2007. – С.630. (0,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Состояние и перспективы методики преподавания русского языка [Текст] / В.П. Синячкин // Актуальные проблемы преподавания русского языка и литературы в Казахстане: Материалы республиканской научно-практической конференции. – Караганда: ТОО «САНАТ-Полиграфия», 2008. – С. 82-85. (0,2 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Историко-культурный слой тюркизмов в русском обыденном сознании [Текст] / В.П. Синячкин // Славянские и тюркские языки: грани взаимодействия. Сборник научных трудов по материалам Круглого стола. – Астана, 2008.– С. 132-147. (1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Методика использования логических шагов при обучении русской орфографии в условиях ограниченной языковой среды. Русский язык как второй родной и методика его преподавания в диаспоре [Текст] / В.П. Синячкин // Сборник научных трудов. – Frankfurt am Main, 2008. – С. 160-167. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П. О новом подходе к методике преподавания орфографии на примере курса русского языка для соотечественников, проживающих за пределами России [Текст] / В.П. Синячкин // I Международная научно-методическая конференция «Состояние и перспективы методики преподавания русского языка и литературы»: Сборник статей. – М.: изд-во РУДН, 2008.– С. 168-176. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Бахтикиреева, У.М. К вопросу о новых лингвистических гипотезах [Текст] / В.П. Синячкин, У.М. Бахтикиреева // I Международная научно-методическая конференция «Состояние и перспективы методики преподавания русского языка и литературы»: Сборник статей. – М.: изд-во РУДН, 2008.– С. 496-503. (0,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Тарасов, Е.Ф. Прикладная лингвокультурология как способ формирования обыденного языкового сознания (анализ учебно-методического комплекса) [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, Е.Ф. Тарасов // I Международная научно-методическая конференция «Состояние и перспективы методики преподавания русского языка и литературы»: Сборник статей. – М.: изд-во РУДН, 2008. – С. 612-629. (1,1 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Общечеловеческие ценности как инструмент анализа языкового сознания членов общества [Текст] / В.П. Синячкин // I Международная научно-методическая конференция «Состояние и перспективы методики преподавания русского языка и литературы»: Сборник статей. – М.: изд-во РУДН, 2008.– С. 675-678. (0,2 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Тарасов, Е.Ф. Лингвокультуроведческий подход к проблеме языковой подготовки новых соотечественников-мигрантов в России [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, Е.Ф. Тарасов // Материалы III научно-практической международной конференции « Новые технологии в обучении русскому языку и риторике». – Екатеринбург, 2009. – С . 68-79. (0,7 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Логический шаг в обучении орфографии [Текст] / В.П. Синячкин // Русский язык в национальной школе. Научно-методический журнал– 2009. - № 1. – С. 10-15. (0,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Изучение и отбор общечеловеческих ценностей в процессе преподавания русского языка [Текст] / В.П. Синячкин // Русский язык в многополярном мире: новые лингвистические парадигмы  диалога культур. Сборник статей Международной научно-практической конференции. – М.: изд-во РУДН, 2009. – С. 332-341. (0,6 п.л.)

Научно-методические и учебно-методические издания

  • Синячкин, В.П., Бисеров, А.Ю., Брагина, М.А.  Практикум по русскому языку [Текст] / В.П. Синячкин, А.Ю. Бисеров, М.А. Брагина. – М.: изд-во РУДН, 2001. – 181 с. (11,3 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Бисеров, А.Ю., Брагина, М.А. Учебник «Русский язык как родной» [Текст] / В.П. Синячкин, А.Ю. Бисеров, М.А. Брагина. – М.: изд-во РУДН, 2002. – 303 с. (18,9 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А. Русский язык. Базовый курс. Учебник и рабочая тетрадь [Текст] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина. – М.: изд-во РУДН, 2006. – 316 с. (19,7 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А. Русский язык. Базовый курс. Учебник и рабочая тетрадь [Текст] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина. – М.: изд-во РУДН, 2007. – 316 с. (19,7 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А. Сборник упражнений по русскому языку [Текст] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина. – М: изд-во РУДН, 2007. – 99 с. (6,2 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А., Дронов, В.В., Красс Н.А., Тарасов, Е.Ф. Лингокультуроведческие аспекты формирования языкового сознания иностранных студентов в процессе изучения русского языка (Учебное пособие) [Текст] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина, В.В. Дронов,  Н.А. Красс, Е.Ф. Тарасов. – М.: изд. РУДН, 2008.  – 347 с. (21,7 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А., Дронов, В.В., Красс, Н.А., Тарасов, Е.Ф. Лингокультуроведческие аспекты формирования языкового сознания иностранных студентов в процессе изучения русского языка. [CD-диск] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина, В.В. Дронов,  Н.А. Красс, Е.Ф. Тарасов. – М., № гос. регистрации  -  0320802885.
  • Синячкин, В.П., Брагина, М.А. Русский язык. Базовый курс. Учебник и рабочая тетрадь [Текст] / В.П. Синячкин, М.А. Брагина. – М.: изд-во РУДН, 2008. – 316 с. (19,7 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: учебник русского языка для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2009. – 176 с.: ил. (11 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: чтение и развитие речи для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2009. – 160 с.: ил. (10 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: методическое руководство для учителя [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2009. – 40 с. (2,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: рабочая тетрадь №1 для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2009. – 40 с. (2,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: рабочая тетрадь №2 для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2009. – 40 с. (2,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: учебник русского языка для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2010. – 176 с. (11 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: чтение и развитие речи для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2010. – 160 с. (10 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: методическое руководство для учителя [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2010. – 126 с. (7,8 п.л)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: рабочая тетрадь №1 для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2010. – 40 с. (2,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П., Дронов, В.В., Мальцева, И.В., Хамраева, Е.А., Хруслов, Г.В. Русский язык и чтение для зарубежных школ: рабочая тетрадь №2 для 1 класса [Текст] / В.П. Синячкин, В.В. Дронов, И.В. Мальцева, Е.А. Хамраева, Г.В. Хруслов. – М.: Дрофа, 2010. – 40 с. (2,5 п.л.)
  • Синячкин, В.П. Лингвокультурологический анализ художественного текста [Текст] / В.П. Синячкин //Учебное пособие.«Текстология сегодня: итоги, проблемы, методы». – М.: РУДН, 2010. – С.114-126 (0,8 п.л.)

Термин антропоцентрическая парадигма представляется более удачным, ибо позволяет охватить не только когнитивную лингвистику, но и лингвокультурологию, коммуникативную лингвистику, этнолингвистику, в центре которых также стоит человек. // Маслова, В.А. Современные направления в лингвистике: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Издательский центр «Академия», 2008. – 72с. – С.10. В указанную парадигму с полным правом относится этно-; психолингвистика (В.С.).

Гершунский, Б.С. Философия образования для XXI века /Б.С. Гершунский. — М., 2002. –С. 22-23.

Denzin, N.K. The Research Act /N.K.Denzin. — 3rd ed. — Englewood Cliffs. — N.Y., Prentice Hall, 1989.

Степин, В.С., Толстых, В.И. Поиск новых ценностей и стратегия развития / В.С.Степин (отв.ред.), В.И.Толстых // Россия в глобализирующемся мире: мировоззренческие и социокультурные аспекты. — М.: Наука, 2007. — 640 с. — С.17.

Степин, В.С. Теоретическое знание. Структура. Историческая эволюция /В.С. Степин. — М.: Прогресс–Традиция, 2000. — 744 с. — С.633-635.

См., например, изучение семантического пространства русских фразеологизмов, а также этнических и профессиональных стереотипов / Петренко, В.Ф. Основы психосемантики / В.Ф.Петренко. — М., изд. Моск. ун-та, 1988.

В лингвистике на это обратил внимание В.И.Шаховский, отметивший бесконечность состава речевых, т.е. некодифицированных эмотивов или эмотивно окрашенных единиц, базой которой является потенциальная бесконечность и открытость лингвистических множеств.

Синестезия — способность человеческого сознания описывать перцептивные данные, полученные от одного органа чувств, при помощи перцептивных данных других органов (теплые, холодные цвета, острый взгляд, сухие слова и т.д.). Эта методика получила широкое применение в исследованиях, связанных с поведением человека и его восприятием различных социальных явлений, с анализом социальных установок и личностных смыслов. Она позволяет измерять так называемое коннотативное значение — состояние, следующее за восприятием символа-раздражителя и необходимо предшествует осмысленным операциям с символами. Большое значение имеет представление о синестезии, сформированное Ч. Осгудом, как об одном из процессов существования знаний в сознании субъекта познания.

Кстати, именно такими психическими связями ограничивала свой интерес к ассоциациям наука прошлого времени, чем и воспитала у людей негативное отношение к так называемой «ассоцианистской» теории.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.