WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Звуковой строй японского языка: сегментная и супрасегментная фонетика

Автореферат докторской диссертации по филологии

 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

РЫБИН Виктор Викторович

ЗВУКОВОЙ СТРОЙ ЯПОНСКОГО ЯЗЫКА: СЕГМЕНТНАЯ И СУПРАСЕГМЕНТНАЯ

ФОНЕТИКА

Специальность 10.02.22 -Языки народов зарубежных стран Европы, Азии,

Африки, аборигенов Америки и Австралии

(стран Азии и Африки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Санкт-Петербург 2011


Работа выполнена на кафедре японоведения Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного Университета.


Официальные оппоненты:


член-корреспондент РАН, доктор фило­логических наук, профессор АЛПАТОВ Владимир Михайлович

(ИВ РАН)


доктор филологических наук, профессор БУРЫКИН Алексей Алексеевич

(ИЛИ РАН)

доктор филологических наук, профессор КЛЕЙНЕР Юрий Александрович

(СПбГУ)


Ведущая организация:


Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД РФ


2011 г. в

часов

»

Защита диссертации состоится «

на заседании Совета Д 212.232.43 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 11, ауд. 175 Во­сточного факультета.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета (199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9).


Автореферат разослан «__ »


2011г.



Ученый секретарь Диссертационного совета


Н.Н.Телицин


3

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Тема представляемого к защите диссертационного исследования явля­ется весьма злободневной: в отечественном японоведении пока нет работ, охватывающих широкий спектр проблем, связанных с описанием звуково­го строя японского языка (ЯЯ) в целом. В настоящее время рост популяр­ности изучения современного японского языка (СЯЯ) носит лавинообраз­ный характер не только в России, но и во многих странах мира. Однако яв­но ощущается дефицит работ по японской фонетике, описывающих ком­плексно звуковой строй СЯЯ. В российском японоведении известны лишь две коллективные работы недавнего времени, полно представляющие тео­ретическое описание фонологии в пределах от фонем до синтагмы, акцен­туации изолированных слов и синтагм и морфонологии СЯЯ1. Авторскую концепцию написания реферируемого сочинения можно представить как попытку дать по возможности полную картину звукового строя ЯЯ с уче­том диахронического описания его формирования и становления и, есте­ственно, типологических и специфических черт несобственно-слогового языка с выраженной на сегментном уровне морной структурой, характери­зующегося на просодическом уровне музыкальной акцентуацией, которая по-особому взаимодействует с компонентами интонации. Дать общее ком­плексное описание интонационной системы СЯЯ, которое аналогов не только в России и за рубежом, но и в Японии не имеет. Провести описание на основе теоретических разработок и данных, полученных эксперимен­тально-фонетическими методами.

На первый взгляд японская фонетика проста: единообразие слоговых структур и регламентированный их набор, ограничения на сочетание со-

1 Алпатов В.М., Вардуль И.Ф., Старостин С.А. Грамматика японского языка. Введение. Фонология. Супрафонология. Морфонология. - М: Издательская фирма «Восточная лит-ра» РАН, 2000. - 150 с; Алпатов В.М., Аркадьев П.М., Подлесская В.И. Теоретическая грамматика японского языка. [В 2-х кн. Кн. 1] /В.М.Алпатов, П.М.Аркадьев, В.И.Подлесская. - М.: Наталис, 2008. - 560 с.


4

гласных с гласными, практическое отсутствие ресиллабации сближает ЯЯ со слоговыми языками. Поэтому в теоретическом плане остается насущ­ным описание фонетики ЯЯ, имеющей ряд специфических особенностей в типологическом плане на сегментном уровне: в СЯЯ существует особая единица - мора, отсутствующая в слоговых языках.

Автор реферируемой работы придерживается определения моры, со­гласно которому, мора - ритмическая единица, выделяемая в фонологии древнегреческого, латинского, санскрита, японского и ряда других языков. Мора равна открытому слогу с краткой гласной и компонентам слогов бо­лее сложного состава, если эти компоненты проявляют функциональное сходство с кратким слогом: могут нести собственное ударение, учитыва­ются при определении места ударения, закономерностей «фонологической длины» морфем и слов, стихотворных размеров и т.п. (В.Б.Касевич, 1990).

Вопрос о «моросчитании» (собственно говоря, и о нали­чии/отсутствии в языке сегментных единиц, равных море) в СЯЯ пред­ставляется до сих пор дискуссионным (например, M.Beckman, 1982). Для того чтобы мору можно было бы считать некоторой «сегментной реально­стью», она должна относиться к единицам, подчиняющимся правилам син­тагматики, и учитываться правилами строения слога. В литературе обсуж­даются еще два условия, которые необходимы для признания того или иного сегмента морой: (а) он должен влиять на акцентную структуру соот­ветствующего комплекса и (б) добавление его к тому или иному комплексу (слогу, слову и т.п.) должно было бы сделать последний дву-, трехморным и т.д.) (Ю.А.Клейнер, 2010). В нашей работе доказывается, что в ЯЯ такая единица вычленяется при анализе явлений как сегментного, так и су-прасегментного уровней. Определение статуса моры, равно как и разгра­ничение фонетических и фонологических слогов, - проблемы, релевант­ные как для фонологической системы СЯЯ, так и супрафонологии.

С просодической точки зрения ЯЯ относится к языкам с музыкаль­ным ударением, основным коррелятом которого является изменение ме-


5

лодики голосового тона - регистровые различия ударных, предударных и заударных сегментов (слогов и их компонентов). Без выяснения структуры слова в терминах слогов и мор нельзя описать ударение в японском языке. Обращение к ударению, ввиду подвижности последнего, предполагает анализ слогов, мор, с одной стороны, и морфем - с другой.

Японскую акцентуацию в нашей стране начал изучать Е.Д.Поливанов (1915). Вклад в исследование акцента в СЯЯ внесли Н.И.Фельдман (1960/2002), Н.А.Сыромятников (1984), И.Ф.Вардуль (1986; 2000), С.А.Старостин (2000), В.М.Алпатов (2000; 2008), Т.М.Гуревич (1975; 1976).

В настоящей работе дается описание акустических и перцептивных параметров музыкального ударения и его трактовка, основанная на автор­ских экспериментах и экспериментальных данных других исследователей. Следует упомянуть работы H.Fujisaki (1977; 1989/1995), M.Sugitoo (1977; 1984), M.S.Han (1962), M.Beckmen (1982; 1989), J.Neustupny (1978), J.Pierrhumbert (1989), H.Otaka (2009), H.Kubozono (2001; 2005).

В работе уделяется внимание морфонологии и супраморфонологии СЯЯ в связи с изучением ударения. Широко привлекаются эксперимен­тальные данные, при этом обсуждение соответствующих теоретических проблем не отделяется от изложения экспериментального материала.

Японская акцентуация связана с мелодикой синтагм и фраз. Словес­ное ударение при вхождении слов в синтагмы и фразы является производ­ной от компонентов интонации. Японское ударение является средством и способом включения фонетического слова в соответствующие интонаци­онные конструкции (ИК, по Е.А.Брызгуновой) высказывания.

Если сегментный состав и музыкальная акцентуация в СЯЯ получили более или менее подробное описание в ряде работ отечественных японове­дов-лингвистов, то его интонационная система целостно практически не описана. Начало описанию японской интонации коммуникативных типов СЯЯ в нашей стране положила Т.М.Гуревич (1973, 1975). Работы этого ав­тора были проведены на ограниченном, но показательном материале (на


6

двусложных словах-высказываниях). На более широком и представитель­ном материале проблемы повествовательных и вопросительных предложе-ний изучала И.С.Ибрахим, выполнившая работу под нашим руководством . Однако представляется, что исследование японской интонации нельзя назвать на данный момент исчерпывающим. Интерес к изучению интона­ции в самой Японии и за ее пределами возник относительно недавно, а су­ществующие описания интонации стандартного СЯЯ ориентированы в ос­новном на словесную просодику, хотя есть некоторые работы, касающиеся ритмической организации японской речи (Х.Фудзисаки, 1989), роли пауз в высказываниях (М.Сугитоо, 1994). Комплексные работы нам неизвестны.

Описание интонации ЯЯ, понимаемой как многокомпонентная су-прасегментная составляющая звучащей речи, в отечественном японоведе-нии представлено в данном диссертационном сочинении впервые. В ис­следовании автор не касается проблем, связанных с выражением эмоций в речи носителей СЯЯ. Это - особая сфера исследования, которая не входит в круг исследуемых нами проблем. Вышеизложенное обуславливает акту­альность исследования.

Цель исследования - представить, по возможности, полную картину звучащей по-японски речи с учетом ретроспективы ее формирования и ти­пологических особенностей сегментного строя ЯЯ, акцентуации и дать общее описание интонационной системы СЯЯ.

Описание явлений японской фонетики, а также предлагаемые реше­ния ряда вопросов звукового строя СЯЯ должны восполнить дефицит ком­плексных работ по этой тематике, т.к. японская фонетика все еще редко попадает в сферу научного интереса отечественных исследователей.

Объектом исследования является звуковой строй ЯЯ: его сегментная и супрасегментная фонетика, включая интонацию СЯЯ.

2Ибрахим И. С. Использование интонации для передачи коммуникативного типа и эмоциональной окраски высказывания в японском языке. АКД. СПб., 2011. 27 с.


7

Методологические основы исследования. В основу исследования положен комплексный подход, базирующийся на сочетании аналитическо­го и экспериментального метода исследования. Экспериментально-фонети­ческие изыскания, осуществленные зарубежными исследователями, фоне­тистами Японии, России, в том числе автором данной работы, занимают здесь особое место.

В теоретическом плане автор придерживался принципов, отстаивае­мых Петербургской (Ленинградской) фонетической школой. В частности, мы исходили из относительной независимости (автономности) фонологи­ческих единиц, с одной стороны, и морфологических - с другой. Автор присоединяется к точке зрения Л.В.Бондарко (1981), согласно которой перцептивный аспект фонетического описания наиболее связан с функ­циональными свойствами звуковых единиц речи. Этим объясняется ис­пользование в нашей работе перцептивных экспериментов. В то же время, поскольку функциональные различия не существуют без фонетических, мы стремились везде выяснить объективные фонетические характеристики соответствующих звуковых единиц (Л.Р.Зиндер, 1980).

В восприятии речи тесно переплетены различные факторы - фонети­ческие, грамматические, лексические, семантические. Для «вычленения» собственно-фонетических характеристик, релевантных для восприятия ре­чи и, отсюда, функционально значимых, уже давно используются экспери­менты по восприятию в затрудненных условиях: именно в подобных слу­чаях аудитор пользуется, в основном, фонологической информацией, так как отсутствует избыточность разного рода (семантическая, грамматиче­ская и т.д.), присущая обычной связной речи. Иначе говоря, снижение из­быточности текста ведет к повышению роли собственно-фонологического анализа, который должен быть в таких условиях исчерпывающе полным и предварять переход к обработке сигнала на других уровнях (В.Б.Касевич, 1977). Перцептивные эксперименты также используются в нашей работе, хотя они и не являются самоцелью.


8

Значительное место в данном сочинении отводится анализу просоди­ческих характеристик моры и слога, морфемы и слова. В японском языке словесное ударение выражается средствами мелодики. Фонетическое сло­во, являющееся сегментным базисом ударения, оформляется акцентным контуром (АК), который формируется путем распределения степеней по­вышения/понижения мелодики слогов или их компонентов - мор. Для уточнения закономерностей музыкального ударения и подтверждения ис­тинности ряда теоретических положений нужны данные экспериментов.

Фонологическая сущность АК фонетического слова заключается в том, что он является неотъемлемым элементом звукового облика слова и вы­полняет в первую очередь конститутивную и слово-опознавательную функции и лишь побочно - смыслоразличительную. В этой связи в работе высказывается критика в адрес авторов, которые считают единственной функцией японского акцента лишь последнюю (С.А.Быкова, 2005). Сло­весные акцентные конфигурации, подвергаясь определенным модифика­циям согласно правилам их инкорпорирования в высказывания, обеспечи­вают их «вхождение» в интонационные структуры синтагм и фраз. Мы не разграничиваем термины «ударение» и «акцент», как это делает В.Лефельдт (2006), т.к. у нас нет оснований для их раздельного использо­вания при обсуждении японского акцента. Термин «акцентное выделение» мы используем как синоним термина «логическое ударение».

Основные положения, связанные с описанием интонации и интерпре­тациями ее компонентов, согласуются с работами Н.Д.Светозаровой (1982) и других известных исследователей интонации в разных языках (Т.М.Николаевой, Н.С.Валгиной, Т.Г.Торсуевой, Н.В.Черемисиной, Е.А.Брызгуновой, В.В.Всеволодского-Гернгросса, Н.А.Спешнева и др.).

Научная новизна исследования. В диссертационной работе впервые в России комплексно рассмотрен звуковой строй ЯЯ и впервые представ­лено обобщенное описание интонационной системы СЯЯ. В работе описа­ны: его становление, сегментная и супрасегментная фонетика СЯЯ и осо-


9

бенности его интонационной системы. В научный оборот вводятся сведе­ния, ранее недоступные ряду отечественных исследователей, т.к. написаны на японском языке, а также приводятся данные экспериментов автора.

В российском японоведении на данный момент есть лишь несколько работ Т.М.Гуревич (1973; 1975; 1976) и И.С.Ибрахим (2005; 2006; 2007; 2011), касающихся некоторых аспектов японской интонации. Проблемы абзацирования японского текста с применением эксперимента рассмотре­ны в одном из разделов монографии И.И.Басс (2004). Слого-ритмическим особенностям английской речи носителей СЯЯ посвящена диссертацион­ная работа Ю.В.Белоножко (2007).

Комплексное описание японской интонации в реферируемой работе восполняет пробел в этой области исследований в России. В настоящей ра­боте аккумулируются сведения, касающиеся различных типов высказыва­ний и их просодического оформления. Диссертационное сочинение в це­лом представляет собой своего рода компендиум по фонетике ЯЯ.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что получен­ные результаты могут быть использованы при чтении лекционных курсов и подготовке учебных пособий как по фонологической системе, так и по практической фонетике СЯЯ. Результаты описания звукового строя СЯЯ могут быть использованы при чтении курса «Общая фонетика».

Апробация работы. Основные положения настоящей работы были изложены в докладах на заседаниях кафедры японской филологии (ЛГУ, 1985, 1986) и кафедры японоведения (СПбГУ, 2009), на II Межвузовской конференции молодых ученых (ЛГУ, 1984), на VII Научной конференции по японской филологии (ИСАА МГУ, 1981), на II Всесоюзной школе мо­лодых востоковедов (Тбилиси, 1982), III Всесоюзной школе молодых во­стоковедов (Звенигород, 1984), на II Межвузовской конференции «Разви­тие фундаментальных и прикладных исследований» (Л., 1984), IV Всесо­юзной конференции по инженерной психологии (Л., 1984), на рабочем за­седании «Лингвистические традиции в странах Востока» (М., 1988), на IV


10

Всесоюзной школе молодых востоковедов (Иваново, 1987), на V Всесоюз­ной конференции «Актуальные вопросы китайского языкознания» (М., 1990), на Международном симпозиуме к 20-летию Лингвистического цен­тра университета Канагава (Иокогама, 1994), на конференциях Ассоциации преподавателей японского языка РФ и стран СНГ (М., 1996, 2011), на Научной конференции, посвященной 100-летию создания кафедры япон­ской филологии СПбГУ (СПб., 1998), на Северо-Западной международной научной сессии по Юго-Восточной Азии (СПбГУ, 1998), на Научной кон­ференции Восточного факультета, посвященной 275-летию С.-Петербургского университета (СПбГУ, 1999), на V Международной кон­ференции по языкам ДВ, ЮВА и Западной Африки (СПбГУ, 1999), на XXXVI Международном конгрессе востоковедов (Монреаль, 2000), на IX конференции Европейской ассоциации японоведов (Лахти, 2000), на VI Международной конференции по языкам ДВ, ЮВА и Западной Африки (СПбГУ, 2001), на Киотосском форуме (Киото, 2004), на XI конференции Европейской ассоциации японоведов (Вена, 2005), на Международной конференции «Проблемы типологии и общей лингвистики», посвященной 100-летию со дня рождения проф. А.А.Холодовича (СПб., 2006), на Меж­дународной конференции «Востоковедение и африканистика в универси­тетах С.-Петербурга, России, Европы. Актуальные проблемы и перспекти­вы» (СПбГУ, 2006), на Международном (японско-российском) симпозиуме «Взгляды на японскую культуру в Японии и России» (М., 2007), на конфе­ренции «Японский язык: перспективы научного исследования» (СПб., 2009), на XXV международной конференции по источниковедению и ис­ториографии стран Азии и Африки (СПбГУ, 2009). Кроме того, материалы диссертационного исследования использовались при ведении вводного курса японской фонетики (1977 - по настоящее время), в курсе «Теорети­ческая грамматика японского языка» (2006-2011) на Восточном факульте­те СПбГУ, а также в курсе «Фонологическая система японского языка».


11

Структура работы соответствует цели и поставленным задачам. Дис­сертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использо­ванной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении приведена общая характеристика работы: определяются основные методологические и теоретические подходы к исследованию звукового строя ЯЯ, намечаются цели, задачи и объект исследования, рас­пределение материала по главам, обосновываются актуальность исследо­вания, его научная новизна, практическая значимость. Дается ретроспек­тивный обзор работ отечественных японоведов по японской фонетике.

В Главе 1 («Основные этапы становления звукового строя СЯЯ») на основании литературных сведений дается краткое описание стадиально­го развития японского языка от праязыкового до его нынешнего состояния. В этой связи обсуждается вопрос о его генетических корнях.

В течение долгих лет дискутируется проблема генетических корней ЯЯ. Взгляды ученых могут быть охарактеризованы как дающие диамет­рально отличные результаты. Одни лингвисты определяют ЯЯ как изоли­рованный (Ю.С.Маслов, 1977), другие - как язык смешанного типа на ос­нове тунгусских и австронезийских языков (О.Сакияма, 1996), а третьи -как имеющий даже большую близость к тамильскому языку, чем язык те-лугу (С.Ооно, 1980). К.Фудзиока первым отстаивал принадлежность япон­ского к урало-алтайской семье (1908). Е.Д.Поливанов (1924), отмечая ги­бридный характер ЯЯ, был близок к признанию генетического родства японского, с одной стороны, с малайско-полинезийскими языками, а с дру­гой - с западными континентальными, общими корейскому. С.Мураяма и Т.Ообаяси (1973) постулируют гармонию гласных в древнеяпонском языке (ДЯЯ) близкую к гармонии гласных языков алтайского типа и отмечают при этом наличие гармонии гласных и в корейском языке X-XVI вв.


12

С.Мураяма (1974) также относил ЯЯ к языкам смешанного типа, главными структурными компонентами которого являлись субстратные австронезий­ские, а суперстратными - компоненты алтайского типа. По Ф.Иноуэ (1996), ЯЯ отпочковался от прото-японско-корейского языка в V-III вв. до н.э. О родственности японского и корейского языков писали Э.С.Мартин (1959) и Р.Э.Миллер (1967). К.Мабути (1982) усматривает в ЯЯ элементы и алтай­ских, и австронезийских языков. Наиболее убедительна позиция С.А.Старостина (1991). Этот автор на основе лексикостатистической про­цедуры, примененной к обследованию алтайских языков (тюркских, мон­гольских, тунгусо-маньчжурских с включением корейского и японского) пришел к важному заключению: японский язык относится к алтайской семье (причем внутри этой семьи, он, по-видимому, больше всего сбли­жается с корейским), а все австронезийские элементы, которые в нем об­наруживаются, являются сравнительно недавними заимствованиями, про­никшими в японский язык из австронезийского субстрата. Он же указал на необходимость реконструкции просодии протояпонского языка, которая, по-видимому, характеризовалась двухтоновой системой (низкий и высокий тоны) и проявляла свою функциональность даже и на односложных словах. Далее в этой главе сообщаются сведения о фонологии ДЯЯ, для кото­рой были характерны: 1) неразличение г и 1,2)отсутствие дифтонгов и аф­фрикат, 3) простота слога - CV или V, 4) отсутствие стечений гласных и согласных, 5) наличие звонких согласных фонем, не встречавшихся в ан-лауте (Н.А. Сыромятников, 1972). Этот же автор высказал ничем не обос­нованное предположение о наличии в ДЯЯ «долгих согласных». С учетом фонотактики С.Ооно (1980) установил следующую систему согласных для ДЯЯ: 1) согласные в анлауте - k, s, t, n, F, m, у, w; и 2) начально-слоговые -r, g, z, d, b. Последние четыре, видимо, появились позже соответствующих глухих. Многие лингвисты определяют систему гласных в ДЯЯ как вось-мигласную: а, ё, е, i, i, о, о, и (Р.Э.Миллер, 1967; Н.А.Сыромятников, 1972; С.Э.Мартин, 1959; С.Хасимото, 1956; К.Мабути, 1971/1982; М.Сугитоо,


13

1996). Однако С.Хаттори (1955) выделял только шесть, а С.Ооно - лишь четыре: a, i, и, о (1980). Р.Э.Миллер писал, что фонетическая сущность (phonetic quality) трех гласных ё, i, о остается неопределенной.

В этой же главе освещается проблема наличия/отсутствия сингармо­низма гласных в ДЯЯ. Дается описание слогов и их частотности в памят­никах эпохи Нара (^Ж^Н^ 710-784гг.). Обсуждается акцентуация, отме­чавшаяся только при фиксации имен богов в «Записях о делах древности» ("Й^дй Кодзики, 712г.). Последующие разделы главы освещают фонети­ческие особенности в классическом японском языке (КЯЯ) эпохи Хэйан (^P^c^fft IX-XII вв.). Отмечается сокращение количества гласных с вось­ми до пяти за счет конвергенции: е X ё = е, i X 1 = i и позже о X о = о. Си­стема гласных в КЯЯ (по Н.А.Сыромятникову) стала выглядеть следую­щим образом.

iи

ео

а

Графика же той поры продолжала фиксировать подвергшиеся конвер­генции ё, I, 6 через сЪ, J?», <Ёг (например, в азбуке ироха-ута \ЛЪ\~iMXX в.). В эпоху КЯЯ сложилась азбука в виде таблицы «50 звучаний» - годзюон-дзу (ЗЛ-МегШ). Буквы в азбуке читались сверху вниз и справа налево: го­ризонтальные ряды обозначали слоги на один и тот же гласный, а верти­кальные - на один и тот же согласный, буквенные знаки никак не выделя­ют ни гласных (кроме первого вертикального), ни согласных.

Таблица «50 звучаний» в классическом японском языке

WA

RA

YA

MA

FA

NA

ТА

SA

KA

A

WI

RU

MI

FI

N1

TI

SI

KI

I

RU

YU

MU

FU

NU

TU

SU

KU

U

WE

RE

YE

ME

FE

NE

ТЕ

SE

KE

E


14

WO

RO

YO

MO

FO

NO

TO

SO

КО

О

В сегментном составе появились: конечнослоговой назальный N, им­плозивные глухие р, t, к. Это повлияло на структуру слогов и привело к формированию двухтактных (тяжелых) слогов. Н.А.Сыромятников (1983) определил систему согласных в КЯЯ, подразделив их на начальнослоговые и конечнослоговые. С точки зрения фонотактики важно, что начальносло­говые не заменялись конечнослоговыми. См. схему ниже.

Начальнослоговые согласные КЯЯ

k-g   s-z   t-d   п   f-b   т k°-g°

k'-g'sh-j f-d> n' f-b' m'

rw

г'у

Конечнослоговые согласные

кt       р

N(n)

Из приведенной схемы видно, что в эпоху Хэйан уже была оппозиция согласных по звонкости/глухости и по твердости/мягкости. Были и фоне­мы, характеризовавшиеся лабиализацией (ср. kas'i «дуб» и k°as4 «сласти»). Впоследствии они (лабиализованные согласные) исчезли. Видимо, именно на этой стадии развития ЯЯ мутировал из слогосчитающего и слого-опорного в морочитающий и мороопорный тип языка: CV-структура слога трансформировалась в структуры CVC и CVN.

Есть гипотеза, что именно в эпоху Муромати (ЖВТВ#{^ XIV-XVI вв.) появились конечнослоговые глухие имплозивы (-Т) и конечно-слоговой назальный (N). Главное же, что именно на этом этапе ЯЯ претерпел, по мнению ряда ученых, мутационные изменения, в результате которых «ста­бильные» слоги CV-структуры усложнились: появились слоги структур CVN и CVC, а ЯЯ из слогосчитающего языка стал моросчитающим, т.к.,


15

видимо, начала функционировать мора как ритмическая единица. В пере­ходный период (от Камакура к Муромати) наблюдались следующие кон­вергенции: /о/ + /и/ = /оо/ и /е/ + /и/ = /joo/. Это явление можно трактовать как еще одно изменение в слоговой структуре слогов: появились слоги с «долгими» гласными - CW. В сфере акцентуации отмечались тональ­но-регистровые различия при оформлении слов.

В это время произошло первое знакомство японцев с европейцами и их культурой и религией, и у них расширился «лингвистический кругозор». В Японии впервые осознали существование других языков помимо япон­ского и китайского, в языке появились первые заимствования из западных языков (например, из португальского слова pan 'хлеб', botan 'пуговица', biroodo 'бархат'), которые живут в ЯЯ более четырех столетий (Н.И.Конрад, 1937). После древних китайских заимствований это был уже новый опыт в сфере языка, который подготовил почву к адаптации боль­шого количества иностранных слов в СЯЯ в новейшее время.

Далее речь идет об особенностях фонологии новояпонского языка эпохи Эдо (/ХЯ H#ft). Перенос столицы (Киото) из западного района Япо­нии Кансай (§5Ш) в восточную область Канто (ВДЖ) и создание призамко-вого города Эдо (конец XVI в. - начало XVII в.) силами рабочих-носителей диалектов из различных районов страны оказали влияние на формирование «языка Эдо». Видимо, становление «языка Эдо» происходило на основе восточных говоров.

К заметным фонетическим изменениям в ЯЯ на протяжении XVII -начала XIX в. относят следующие: 1) переход/1 > h- перед а, о, е в начале морфемы; 2) переход /'- > д-; 3) конвергенция dz X z = dz и dj X j = dj; 4) конвергенция б (долгого открытого) и б (долгого закрытого); 5) отпаде­ние w перед о и о:; 6) отпадение у перед е; 7) отвердение шипящих перед е с переходом их в свистящие: she > se, dje > dze (под влиянием восточного диалекта); 8) присоединение и к конечноморфемному t в канго (китайских


16

заимствованиях) (Н.А.Сыромятников, 1978). По К.Мабути, переход we, je, wi, wo соответственно в е, i, о из ряда /а/ в Эдо произошел раньше, чем в говоре Киото. К особенностям говора Эдо он относит следующие: 1) сме­шение [hi] и [ji], которое в токийском говоре сохранилось на долгие годы; 2) появление геминированных глухих согласных (k, s, t, р) и конечнослого-вого носового /N/ при падении узкого гласного /и/ после /b, т, п/; 3) транс­формацию стечений одних гласных в стечения других: [ое] > [oi]; [ai], [ае:]>[е:]; [oi], [ое], [ie]>[e:] и др. Видимо, эти особенности унаследованы «языком Эдо» из «самурайского» наречия эпохи Камакура.

Долго сохранял свои позиции кансайский диалект, который выполнял функцию опорного в эпоху Хэйан и лег в основу литературного языка (ЗСШ бунго). Говор Киото был языком столичным, языком аристократии, языком классических литературных произведений. Он и был основным «конкурентом» говора Эдо-Токио на роль стандартного языка.

Многие особенности новояпонского языка сохранились и тогда, когда столица стала именоваться Токио (1868 г.). Именно токийский говор полу­чил широкое распространение по всей стране, став базисом «общепонятно­го языка» (^1Ёрр кёоцууго). Тогда же свершилась буржуазная революция

Мэйдзи (Щ^аШШ мэйдзи-исин). Этот радикальный переворот повлек за собой и «революцию лингвистическую» (Е.В.Маевский, 2005). Как внут­ренние факторы, так и потребность в международном общении страны по­служили импульсами к созданию стандартного В начале эры Мэйдзи воз­никло движение за единство двух стилей - разговорного и письменного ~SC~^tW- гэмбун-иттитай). Новый язык в противоположность бунго стал называться коого, или кого ( Р Нр букв, «устный язык»). По-прежнему главным кандидатом на роль стандартного ЯЯ был столичный говор, в 1908г. он был объявлен стандартным языком (ЩЩ^ хёодзюнго). Однако лишь только после поражения Японии в войне на Тихом океане (1945г.) в сфере образования были предприняты усилия для использования не бунго,


17

а коого. В Министерстве просвещения распорядились отобрать «лучшее» из токийского говора и устранить из него «недостойные элементы». Так создавалась система единого, национального языка, который стали считать стандартным. Больших усилий требовало его территориальное распро­странение. С языковыми трудностями столкнулись создатели радиовеща­тельной компании NHK (1926): надо было решить проблему, каким дол­жен быть язык вещания. Было решено использовать в трансляции радиопе­редач язык учебников, газет и литературных произведений той поры. Дик­торы вещали на рафинированном токийском говоре. Так стандартный ЯЯ стал распространяться и как разговорный язык. В результате этот язык был признан общепонятным языком - кёоцууго (^ШШ).

В Главе 2 («Сегментный состав японской фонологии») рассматри­ваются вопросы, связанные с сегментным уровнем СЯЯ. Обычно при опи­сании фонетики многих языков авторы начинают с представления фонем -в такой подаче материала отражается конечный этап сегментации текста, полученный в ходе анализа как морфем, так и сегментов, их составляю­щих: путь к фонетическому анализу слова идет через его морфологический анализ; только тогда фонема выделяется как элемент плана выражения языкового знака, когда она связана с морфемой. Такой подход и позволяет говорить об особой языковой единице - фонеме, отличной от слова или морфемы (Л.Р.Зиндер, 1979). Важным фактором, определяющим сегмента­цию текста, является тем самым системное строение того или иного языка: так и его отражение в сознании его носителей: «чисто лингвистическая обусловленность членения потока речи говорит о том, что оно определяет­ся системой каждого отдельного языка» (А.В.Венцов, В.Б.Касевич, 1994). Членение текста может отражать не только исследовательскую процедуру как часть фонологического анализа, но и перцептивную, равно как и иден­тификацию языковых единиц при восприятии речи (А.В.Венцов, В.Б.Касевич, 1994. С. 65).


18

На какие сегменты членится звучащая японская речь? При ответе на этот вопрос возникает несколько неоднозначных решений, которые зави­сят от подходов и теоретических воззрений исследователя, и, что немало­важно, от того, на какие единицы «интуитивно» членят свою речь носите­ли языка. Например, название Японии (в латинской транскрипции) -NIPPON ( 0 ;фс); на взгляд носителей европейских языков эта звуковая (буквенная) цепочка состоит из двух слогов - NIP и PON. Носители япон­ского языка сегментируют эту последовательность как NI-P-PO-N. Евро­пейцам или американцам легко представить эту звуковую цепочку в виде отдельных звуков - п, i, р, р, о, п (rj). Для обычных японцев такая операция - задача не из простых, т.к. «японцами звук сознается не сам по себе (а со­гласный, в виде нормы, и произноситься не может сам по себе - в изоля­ции, т.е. без следующего за ним гласного), а как один из элементов опре­деленного слогопредставления» (О.В.Плетнер, Е.Д.Поливанов, 1930). Это определяет суть сегментного строя СЯЯ, т.е. стабильность и устойчивость открытых слогов структуры (C)V, и адекватно отражает, как сами носите­ли языка осознают его сегментные единицы.

При рассмотрении сегментов японского текста следует принять реше­ние: идти ли по «оси членения» от более крупных лингвистических единиц к более дробным (собственно членение, или сегментация) или от более дробных к более крупным (агрегация) (З.М.Шаляпина, 2007).

При сегментации японского текста мы считаем оправданным пойти в одном случае по пути агрегации (переход от описания мор к слогам), а в другом - по пути собственно членения (вычленение фонем в составе экс­понентов морфем, которые (экспоненты) состоят из мор и слогов).

Естественно, что минимальной единицей уровня мор выступает мора. Морный уровень занимает центральное положение в фонологической си­стеме СЯЯ. При выделении морного уровня мы следуем антропоцентриче­скому подходу, согласно которому предметом лингвистического исследо­вания оказывается языковая интуиция говорящего-слушающего, или его


19

языковая компетенция. Выделение уровня, описываемого в терминах мор, хорошо согласуется с интуитивными представлениями природных носите­лей СЯЯ. Через посредство этого уровня фонемы входят в состав слогов и экспонентов.

С учетом того, что встречаются лингвисты, которые не в полной мере согласны с вычленением моры как особой тактовой единицы в СЯЯ, в ра­боте автор диссертации далее переходит к всестороннему рассмотрению всех «за» и «против», относящихся к трактовкам моры.

В разделе 2.2 этой главы обсуждается роль моры в японских палин­дромах и языковых играх. Палиндромы типы русского - А роза упала на лапу Азора, финского - Saippuakauppias («торговец мылом») наглядно де­монстрируют, что в процессе «палиндромизации» основная роль элемен­тов, формирующих перевертни, отводится звукам речи (~ фонемам), реже - буквам алфавита. Несколько по-другому дело обстоит в японском языке. Один из японских кайбун ([Ш^С) «перевертней» ^oj; ^ iof МА-ЦУ-Ё-КО-Ё-ЦУ-МА (#о J; ! Ш<? ! Ш ! «жду тебя, приди, жена!»)3 в япон­ском языке является палиндромом. Используя лишь один этот пример, Е.В.Маевский (2000) сделал неверный вывод: японские палиндромы об­разуются «только при условии слогового (а не буквенного) деления». Ви­димо, указанный автор имел в виду буквы кириллицы? Более тщательное изучение японских палиндромов привело нас к совершенно другому выво­ду. Если рассматривать примеры, в которых встречаются не только сег­менты структуры CV, то картина выглядит иначе: в кайбуне ^уУ^сУ^^У Ь у^:У/<уЪ?? Ь (СИ-НА-МО.Н-ПА.Н-МО РЭ-МО.Н-ПА.Н-МО НА-СИ «Нет ни хлеба с корицей, ни лимонного хлеба»), в котором содержится носовой Н, минимальными единицами, учтенными при создании палин­дрома, как видно, наряду со слогами структуры CV выступают сегментные единицы меньше фонетического слога (моры). Ясно, что японские палин-

3 В этом примере дефисами отделены те сегменты, которые задействованы как минимальные еди­ницы (им в азбучной записи каной соответствуют отдельные буквы), подверженные «переворачиванию».


20

дромы создаются на основе их одинакового поморного прочтения от начала к концу и от концу к началу. Из рассмотрения японских кайбун, других языковых игр и закономерностей японской версификации (раздел 2.2.1) становится очевидным: двойственная природа моры заключается в том, что, с одной стороны, это структурный элемент слога, с другой - са­мостоятельная ритмическая сегментная единица, при соответствующих условиях сравнимая со слогом функционально.

В связи с тем, что некоторые авторы заняты поиском подтверждений постулата «сегмент, состоящий из двух мор, должен звучать длительнее, чем одномерный, ровно в два раза» (М.Хан, 1962-1963; М.Бекман, 1982), т.к. в литературе по японской фонетике говорится о том, что долгие сег­ментные единицы произносятся вдвое дольше, чем однотактные (в япон­ской терминологии, такт - Й хаку), рассмотрены темпоральные параметры моры в разделе 2.2.2. Действительно, в работах часто упоминается, что «долгие» сегментные единицы произносятся вдвое дольше, чем однотакт­ные. Для доказательства истинности этих утверждений первая (М.Хан) провела много экспериментов и по спектрограммам посчитала, что в СЯЯ двуморные почти во всех контекстах длительнее одномерных в 2 и более раз, причем наблюдаются случаи темпоральной компенсации по длитель­ности сочетающихся согласных и гласных, а вторая (М.Бекман) на основе спектрографического анализа, напротив, высказала тезис об отсутствии ка­кой-либо «временной компенсации» и изохронности хаку. М.Бекман при­ходит к выводу: абстрактная темпоральная структура (мора = хаку) не имеет фонетической реальности, способность же носителей ЯЯ определять количество мор в высказывании связана с интерференцией со стороны графики, которая отражает морную структуру сегментных последователь­ностей, а уделом моры, как ритмической единицы, остается лишь поэзия. М.Бекман относит различия ее данных с данными М.Хан к противоречиям, связанным с методом сегментации.


21

Более рациональным и убедительным с точки зрения определения фи­зической реальности и фонетической сущности моры представляется экс­перимент, основанный на анализе синтезированной речи (Х.Фудзисаки, М.Сугитоо, 1977). Эти авторы выясняли восприятие моры в зависимости от длительности сегментов, ими использовалась синтезированная речь в виде отдельных слов и простых предложений. Синтезировались слова-стимулы: [oi] {Щ) «племянник», [ise] (топоним) (\^Ш\ [ita] «был» (Щ'/с), [ата] «монахиня» (/Е). Затем с помощью синтезатора речи, оставляя дли­тельность предшествующих и/или последующих гласных равной 100 мс, они увеличивали длительность гласного [о], щелевого [s], смычного [t] и носового [т]) по 10 мс в интервале от 80 до 250 мс). Эти же последова­тельности были включены в синтезированные фразы сорэ еа ~ дэсу «это есть...» и соко-ни ~ хито «человек, который... там (туда)». Все стимулы были предъявлены для аудирования. В результате двуморное /oi/ «племян­ник» начинало восприниматься как /ooi/ «покрывало» с порога, когда дли­тельность /о/ составляла 156 мс (во фразе 168 мс); /ita/ «был» как /itta/ «пошел» (ffo/с), когда длительность /t/ равнялась 169 мс (во фразе - со 164 мс); /ise/ как /isse/ (—oli") «один сэ мера поверхности» с порога дли­тельности /s/, равной 166 мс (во фразе - со 165 мс); [ата] «монахиня» как [атта] «слепой массажист» - при длительности [т] в 141 мс (во фразе -со 152 мс). Ясно, если гласный или согласный в 1,5 - 1,7 раза длительнее окружающих сегментов, этого достаточно, чтобы исходные двуморные слова были восприняты как трехморные. Результаты показывают, что: 1) гласный воспринимается как «долгий» при отношении по длительности к исходному краткому, равном 2:1 (парадигматическое соотношение); и при соотношении к длительности соседнего, приблизительно равном 1,7:1 (синтагматическое соотношение); 2) согласные воспринимаются как «дол­гие» при парадигматическом соотношении в пределах 1,76-2,1 и при син­тагматическом соотношении от 1,4 до 1,7. Видно, что восприятие длитель-


22

ностей соответствующих сегментов находится в прямой зависимости от соотношений по длительности на синтагматической оси: при увеличении времени звучания окружающих сегментов исследуемые гласные и соглас­ные начинают восприниматься как геминированные с более высокого по­рога длительности. Подсчеты автора данной работы показали, что слова начинают восприниматься как трехморные, когда отношение их длитель­ности к длительности двуморных слов равно 1,2-1,3, а не 1,5 (3:2), что иде­ально соответствовало бы представлениям сторонников изохронности мор и являлось бы убедительным свидетельством в пользу фонетической ре­альности моры. Следовательно, мора - перцептивный квант в фонологи­ческой системе японского языка.

В разделе (2.2.3) рассматривается «поведение» моры при заикании. В связи с недостатком данных по естественному заиканию носителей СЯЯ и недоступностью для нас соответствующих материалов был поставлен экс­перимент по «искусственному заиканию» (эффект Ли). В работе приведе­ны результаты, полученные после анализа сделанного при многократном прослушивании магнитофонных записей прочтения 14 японскими испыту­емыми в условиях вынужденного заикания 10 предложений (при пяти­кратном повторении), содержащих разные по структуре слоги. Некоторые примеры: 1) нанъ («что?») > н-нанъ, на-нанъ, нанъ-нъ; 2) дэс° (глагольная связка) > д-дэс°, дэ-дэс°, дэс°- с°; 3) тоттэ («возьми!» > то-тоттэ, тот-тоттэ, тоттэ-тэ. Из приведенных примеров видно, что конечнослогой Н(ъ), ко­нечный глухой согласный, стоящий перед редуцированным гласным (дэсу > дэс°-дэс°-с°); первый из геминированных согласных и др. обладают определенной свободой и могут отходить в одних случаях к предшеству­ющему слогу, а в других - к последующему, в-третьих, они могут отры­ваться как от предыдущего, так и от последующего слогов, образуя «ущербный» слог. Эффект Ли на японском материале проявился также и в отрыве инициального согласного слога (ср. маттаку «совершенно»: м-мат-таку и др.) и в обособлении финальных компонентов слога (мор), что не-


23

возможно в слоговых языках. Из результатов эксперимента отметим: ис­пытуемые демонстрировали различные «модели заикания», вызванного за­держанной обратной связью; например, слог naN может быть произнесен либо как na-naN, ne-naN, либо как naN-N. Вариативность стратегий верно отображает различные функциональные границы в пределах слога. В тер­минах мор этот слог представлен как na+N, при том что па, в свою оче­редь, может члениться на инициальный п- и финальный -а. Вторая же мо­ра, состоящая из конечнослогового N, далее не может члениться, и ей сле­дует отказать в наличии внутренней структуры. Примечательно, что наши данные хорошо согласуются с недавно ставшими доступными материала­ми по «естественному» заиканию, опубликованные Х.Кубодзоно (2005). Так, заикающиеся природные носители СЯЯ проявляют это речевое рас­стройство в спонтанной речи следующим образом: a) s - s - soo {%z 5 , «так»), g - g - gonen (3l^, «пять лет»); b) no-no - noboru (5Ј <S, «подни­маться»); с) па - па - nande (fйТ"С, «почему?»), so-so - sooshiki (Ш^, «по­хороны»); d) tai - tai - taihen (~3\Ж, «очень»), gen - gen - gen'yu (1ШЙ, «сы­рая нефть»). Статистика по «моделям заикания» на 162 зафиксированных случая показывает, что тип а представлен шестью случаями (3.7%), как и тип d; тип b и с - 150 случаев (92.6 %). Слоги структур CVC, CVV сегмен­тируются как CV-C и CV-V, т.е. повторы начальных CV-структур и есть наиболее типичный признак заикания как речевого расстройства у японцев. «Членение» отображает границу, проходящую между морами: повторяю­щиеся сегменты чаще - моры, а не слоги. Ср. с англоговорящими заиками, у которых чаще всего наблюдается «отрыв» начального согласного: n-n-n-n-never, th-think, d-d-difficult, s-s-s-street, t-t-telephone (68.3% на 107 случа­ев); или гласного: a-a-attend (16.8% на то же количество случаев). Случаи с повторением начальных согласных кластеров в речи англоговорящих заик (типа str- strange) крайне редки (около 1%).


24

Небезынтересны в этом контексте и оговорки японцев (точками обо­значены границы мор, а тире - границы слогов): a-ra-bu-zi.n (Туу^А, «араб») —> *a-ra-zi-bu.n; ра.а-se.n-to (^—fciX Ь, «процент») —> *pa.n-se.n-to (Х.Кубодзоно, 2005). Оговорки носителей СЯЯ отражают сегментирова­ние звуковых отрезков по границам мор.

В детской речи, как и во взрослой, наряду с заменами в «оговорках» инициальных согласных (ga.k-ko.o «школа» —> *da.t-to.o; ki-ri.N ШШ «жираф» —> *ti-i.N) или «опорных» гласных (sa-so-ri Ш «скорпион» —> *sa-si-ro) при сохранении морной структура слова, встречаются случаи с изме­нением порядка мор: ke-tya.p-pu "У ^ -Y у У° «кетчуп» —> *tya-ke.p-pu. Очевидно отсутствие влияния графики на речевые ошибки детей, которые еще не знают даже азбуки, но морную структуру слов сохраняют.

Можно резюмировать: мора в СЯЯ - базисная единица порождения речи. В работе приведены свидетельства в пользу того, что в СЯЯ суще­ствует тактовая единица - мора, занимающая центральное положение в фонетике ЯЯ, без обращения к ней трудно описывать процессы порожде­ния и восприятия речи.

Затем выделены классы мор и приведен их инвентарь (раздел 2.2.4). Моры разграничены по признакам: возможность/невозможность быть са­мостоятельным слогом, возможность/невозможность быть начальной в слоге и слове, возможность/невозможность быть конечной в слоге и слове.

Моры типа CV - ядерные, а моры С1 (первый из геминированных со­гласных) и V2 (второй из геминированных гласных) - маргинальные. Мо­ры N и I квалифицируются как терминальные, т.к. они почти всегда за­ключают слог. Мора-слог CV и (C)V признаются японскими лингвистами самостоятельными. Их доля в текстах - 85%, на остальные (зависимые) моры приходится 15% (Р.Огума, 2008). Далее идет описание слога в СЯЯ и соотношение слога (S) и моры (М) в нем, которые можно представить так:

S


25

/        |       \ M1     M2     M3

(QV'V2   N,J C1    C2V    N CV    J       N

Р.К.Потапова (1986), анализируя различные языки с точки зрения определения универсальной опорной единицы слухового квантования ре­чевого высказывания, пришла к выводу: языки можно классифицировать как слогоопорные, гласноопорные и языки смешанного типа. Мы счи­таем, что японский язык можно определить как мороопорным: опорным квантом порождения и восприятия речи в нем является мора.

При анализе слогов и мор, а также проблем слогоделения в СЯЯ автор пришел к выводу о возможности сегментирования японского текста в уст­ной речи на фонетические, поверхностные фонологические и глубин­ные фонологические слоги (по В.Б.Касевичу, 1983), или моры. Под фо­нетическим слогом мы будем понимать минимальный сегмент речевого потока (в нормальном речепроизводстве), который может быть ограничен паузами (#S#). Например, nan#des°#tte «Что [вы] сказали?». Далее в работе приводятся результаты определения фонемного состава. В первую очередь рассмотрены японские гласные, представленные в следующих таблицах (первая - схематическое представление артикуляторных соотношений японских гласных; вторая - таблица/схема японских гласных в сравнении с кардинальными гласными по Д.Джоузу4).

Гласные СЯЯ


Передние   Центральные


Задние


4 Схема-таблица японских гласных составлена на основе рентгенограмм, полученных при их произ­несении многочисленными носителями СЯЯ. См. ^з^^^ШМ (Онсэйгаку-дайдзитэн), ЖЙ^   1981 ^N

Ж 735.


26

Закрытые (высокие)

И

[ш]

Полузакрытые (средневысокие)

[е]

[о]

Открытые (низкие)

[а]

Приведенные выше таблица японских гласных и таблица-схема (япон­ские гласные в сравнении с таблицей кардинальных гласных) показывают, что гласный [ш] артикулируется ближе к гласным среднего ряда.

Как следует из таблиц, мы не выделяем отдельно «долгие гласные», считая, что в СЯЯ есть только удвоенные гласные (раздел 2.4.1.3), а так­же никаких дифтонгов, приводя аргументы в пользу того, что есть только ложные (бифонемные) дифтонги (раздел 2.4.1.4), которые обнаружива­ются при стечении гласных и гласных с носовым Н(ъ).

Далее речь идет об артикуляционных и акустических характеристиках японских гласных, отмечается меньшая работа губ и почти полное отсут­ствие огубленности при произнесении /и/ и /о/, чуть более огубленного по сравнению с другими японскими гласными. В последующих разделах определяется инвентарь согласных в СЯЯ, обсуждаются в этой связи про­блемы палатализации японских согласных, назализации /g/ в интервокаль­ной позиции на предмет включения/невключения /rj/ в число согласных фонем, геминированных согласных. Состав согласных в СЯЯ определен следующим: 1) смычные: р, р', b, b', t, t', d, сГ, k, k', g, g', ?; 2) щелевые (спи­ранты): Ф, Ф', s, j, с, h; 3) плавные (глайды): w, j; 4) аффрикаты: ts, ф, tj, <#; 5) назальные: m, iri, n, n', n (N); 6) флэпы (одноударные): г, г'. Далее приве­дена сочетаемость согласных с гласными и согласных с согласными. От-


27

мечается расширение возможных сочетаний и появление новых фонем (со­гласных) в связи с появлением большого количества иностранных заим­ствований в СЯЯ в послевоенные годы.

Глава 3 («Музыкальное ударение в СЯЯ: особенности его функ­ционирования») посвящена описанию акцентуации в СЯЯ. Музыкальное ударение в японском языке имеет регистровый характер и характеризуется определенной мелодикой. Оно отличается от понятия «тон» в тональных языках Китая и ЮВА. В этих языках тон представляет собой комплекс ме­лодических и ряда других характеристик, ассоциированных с определен­ной языковой единицей, традиционно определяемой как слог. Участие ме­лодической составляющей и в том, и в другом случае приводит к тому, что некоторые авторы ошибочно относят и японский язык к тональным языкам (М.В.Карасёва, 2008). В реферируемой работе далее дается критика работ, касающихся в какой-то степени японской фонетики, и подходов к япон­скому акценту в работах японистов, которые выделяют два вида фонетиче­ских слов: ударенные слова, имеющие акцентное ядро, т.е. мору (моры), произносимую (произносимые) с повышением голосового тона и после ко­торой (которых) происходит падение значений частоты основного тона (ЧОТ), и остальные - анакцентные (не имеющие выраженного падения ЧОТ) или дзэнхэйные (от японского ^к^Ш дзэнхэйгата «полностью ров­ный тип»). Авторы допускают неточности и не совсем адекватные трак­товки акцента фонетических слов. Во-первых, определяют регистровые различия одноморно-однословных слов (?) и, во-вторых, почему-то припи­сывают увеличение силы на ударных сегментах в японском акценте (Е.Д.Поливанов, Н. А. Сыромятников, П.И.Шеманаев, С.А.Старостин, Л.Т.Нечаева, С.А.Быкова, В.А.Дыбо и др.). Мы критикуем тех, кто оши­бочно трактует пары примеров: ХАси (Ш) «палочки для еды» - хаСИ (Ш) «край» и ХАси (Щ) «палочки для еды» - хаСИ (Ш) «мост». Первую пару посчитал как слова с идентичными акцентными контурами один автор


28

(С.А.Старостин, 2000. С. 87), а вторую - другая (С.А.Быкова, 2005. С. 79). Критика связана с тем, что в одном случае примеры служат обоснованием теории о наличии в ЯЯ трех степеней высоты тона, а во втором - для дока­зательства их одинаковой акцентуации, не играющей якобы смыслоразли-чительной роли. Для опровержения этих ошибочных подходов и для наглядности ниже приводятся мелодические кривые (графики ЧОТ5) для двух слов, имеющих соответствующую акцентуацию: Амэ (Ptf) «дождь» -аМЭ (|в) «леденец». Ср. с такой же оппозицией в русском в паре мука -мука, только выраженной другими средствами.


:¦:: НО :::


160 (Hi)



e:l


УМ                     Е


Рис. 1. Кривые ЧОТ двуморных слов с контрастными контурами.

Автор реферируемого сочинения придерживается двухступенчатой трактовки японского акцента, считая, что функциональную значимость имеет соотношение «низкий регистр - высокий регистр», и не выделяет средний регистр, который вводят некоторые авторы. Наша трактовка бли­же к фонологическому описанию японского акцента, чем трехступенчатая, более детальная с фонетической (акустической) точки зрения. Далее в ра­боте обсуждаются закономерности японского ударения. Японское ударе­ние подвижное и не является фиксированным. Фонетические слова харак­теризует акцентный контур (АК), связанный с распределением низ­ких/высоких сегментов (мор). АК характеризуется определенной предска­зуемостью: если известно местоположение последней (она может быть первой в фонетическом слове, если сама ударная) высокой (ненизкой), то довольно просто можно представить всю мелодическую «кривую» фоне­тического слова.

5 Графики ЧОТ были получены во время прохождения стажировки автора в Токийском государ­ственном университете в качестве стипендиата Японского фонда. Ряд интонограмм, представленных да­лее (при описании Главы IV), были получены тогда же при проведении экспериментов, связанных с японской интонацией.


29

Несколько упрощая картину, мы приравниваем синтагму к фонетиче­ским словам. При таком подходе основные закономерности японской ак­центуации можно сформулировать следующим образом: 1) во всех фоне­тических словах повышение или понижение регистра при переходе от пер­вой ко второй море. Понижение в такой позиции свидетельствует об удар­ности именно первой моры, являющейся акцентоносителем6. Если такая первая мора (не только в анлаутной позиции) входит в состав двуморного слога, то он считается ударным; 2) в фонетических словах не допускается как больше одного регистрового повышения, так и больше одного пони­жения, после акцентного ядра (T^i?^ ЪШ, акусэнто-каку). Именно высокая мора, после которой происходит резкое падение мелодики, и яв­ляется акцентным ядром, наличие/отсутствие которого характеризует большие классы словоформ, отличающиеся по этому признаку. Часто фо­нетические слова, в которых отсутствует ярко выраженное акцентное ядро, относят к «безударным» (^^ - дзэнхэйными). Мы же считаем, что и в этих словах есть «позиционное» ударение: в них последняя мора находит­ся на достаточно высоком регистровом уровне, обеспечивающем поддерж­ку такого же регистра всем предыдущим сегментам за исключением перво­го низкого (начальной моры); 3) все сегменты, предшествующие послед­ней высокой море, произносятся в повышенном регистре, кроме первой (низкой) моры в позиции анлаута: исключения составляют случаи, когда первая мора фонетического слова - акцентное ядро, т.е. сама высокая.

В связи с описанием в данной работе закономерностей японского ак­цента приводится, на наш взгляд, рациональная точка зрения Ю.А.Клей-нера, высказанная в недавней публикации (2010). Согласно этому автору, если понимать под акцентом выделенностъ некоторого отрезка речевой цепи, то способ выделения оказывается не столь уж существенным. Отсут-

6 Понятие «акцентоноситель» в японском и других языках введено В.Б.Касевичем в коллективной работе (Касевич В.Б., Шабельникова Е.М., Рыбин В.В. Ударение и тон в языке и речевой деятельности. Л., 1990. С. 64-66), выполненной под руководством В.Б.Касевича.


30

ствие выделенности - это просто отрицательная характеристика позиции, такая же, в сущности, как само ударение или противопоставление различ­ных ударений/акцентов. Дело, собственно, не в том, каким образом выде­ляется (или не выделяется) тот или иной слог, а в том, является ли слог -сам по себе - той единицей, которая нуждается (соотв. не нуждается) в вы­делении. Такому пониманию ударения никак не противоречит наличие в языке односложных слов, где контраста между слогами нет.

В отдельном разделе (3.3) рассматривается так называемое правило «N+1» на примере акцентуации одно- и двуморных слов, согласно которо­му словам, состоящим из N мор, приписывается N+1 типов акцентуации, т.е. одномерным соответствует 2 типа акцентных контуров, двуморным - 3 и т.д. А это значит, что некоторые исследователи признают не только наличие разных регистровых соотношений, которые не являются абсолют­ными и носят относительный характер, но и их распознаваемость при изо­лированном произнесении. Ср. ха (Ш) «лист» и ХА (щ) «зуб», ки (Ж) «дух» и КИ (тК) «дерево», э (Ш) «рукоятка» и Э (Ш) «картина», хаНА' (апострофом отмечены моры, после которых происходит падение ЧОТ при наличии правого контекста) (Ш) «цветок» и хаНА (Л) «нос», хаСИ' (Ш) «мост» и хаСИ (Ш) «край» и т.д. Решить эту проблему помогают и аку­стические и перцептивные эксперименты. Так, экспериментальные данные К.Сакума (1963), связанные с изучением ЧОТ в одномерных словах, сви­детельствуют об отсутствии принципиальных различий в акцентных кон­турах таких слов. См. рис.2.

П5   т картина -                                     П«7    »^емск-"       ---------------       I27P    ~ MHCVC -

Рис.2. Кривые ЧОТ одноморных слов с различной «этимологической» акцентуацией.

Судя по графикам, приводимым этим автором, одномерные слова типа Э (Ш) «картина» несколько чаще имеют более высокую ЧОТ, чем слова


31

типа э (Ш) «рукоятка» (конфигурация же мелодической кривой может быть различной как у тех, так и у других). Отсутствие существенных раз­личий в словах обсуждаемого типа в значениях ЧОТ отмечает на основе большого экспериментального материала и М.Сугитоо (1984). К такому же выводу эта автор пришла и относительно двуморных слов с похожими в изолированной позиции контурами, используя эксперимент, основанный на анализе синтезированных стимулов. Аналогичный эксперимент был независимо проведен нами в условиях восприятия естественных стимулов (В.В.Рыбин, 1986). Результаты этих экспериментов в целом идентичны.

Каким же акцентуационным типом обладают КИ (тК дерево) и ки (>а, дух) при изолированном произнесении? Мы считаем, что оба они имеют высокий тон, но при присоединении морфем справа одно сохраняет этот регистровый уровень (КИ-га дерево им.п.), а другое утрачивает (ки-ГА дух им.п.). Ср. с русск. вода, но по воду. Другими словами, с точки зрения просодики морфема КИ дерево является доминантной по отношению к морфемам, примыкающим справа, а ки дух - релятивной.

Как же можно трактовать с функциональной точки зрения реальное различие в парах типа КИ (тК дерево) и ки (>а, дух)? Можно считать непо­следнюю позицию для них - сильной, тогда последняя позиция (перед пау­зой) является позицией нейтрализации. Существенно, что нейтрализации подвергаются не акцентные контуры, а морфемы: именно морфемное тож­дество становится неопределенным, что и является основным результатом процесса нейтрализации. Такое соотношение (различие) пар типа КИ - ки следует трактовать как морфонологическое: фонологически они тожде­ственны и сегментно и просодически, но с точки зрения просодической морфонологии отличаются, т.к. обладают разными правилами акцентного оформления при сочетании с другими морфемами. Автор трактует акцен­туацию шире, чем выделение некоего сегмента в составе фонетических слов. АК в СЯЯ выполняют консолидирующую роль на уровне фонетиче-


32

ских слов, а также, отчасти, и - делимитативную функцию (начальный пе­реход от низкой моры к высокой). Дистинктивную функцию мы считаем второстепенной. Приведенную выше формулу N+1 можно свести к N = N, т.е. у слов, состоящих из N мор, N типов контуров.

В последующих разделах рассматриваются акцентуационные законо­мерности и параметры слов большей протяженности, а также влияние сег­ментного состава, словообразовательных процессов и словоизменения, слоговых структур и морфем на японский акцент. На основании анализа взаимодействия ударения и морфемики нами разграничиваются морфемы следующим образом: (1) морфемы, которые всегда ударны; (2) морфемы, которые всегда безударны; (3) морфемы с переменной акцентуацией, которые, в свою очередь, делятся на (3.1) доминантные и (3.2) недоми­нантные - те, которые, соответственно, «не отдают» ударение, за исклю­чением тех случаев, когда сочетаются с морфемами класса (1), и те, кото­рые «отдают» ударение.

Для иллюстрации «вхождения» фонетических слов с разными акцен­тами в ИК повествовательной фразы: 1) тМ^^/сИ миДЗУ-ГА НОМИ­ТАЙ; 2) ЬГ—/l^ttofcH БИиру-га ноМИТАй; 3) ^ — М ШХЫсЬ^ коОХИи-га ноМИТАй («Хочу выпить/попить воды(1)/пива(2)/ кофе(З)») приведем следующие примеры интонограмм этих фраз. (См. рис. 3).

Рис. 3. Инто но граммы простых повествовательных высказываний с подлежащими, имеющими различную акцентуацию.

¦минным***------ ¦¦¦nwiWfci'-       -4ШШШШШ............................     Шяишмм/вннтмшяшшт ¦',Щ\....................................


33

После рассмотрения особенностей японского ударения, имеющего ме­лодический характер, и основных закономерностей его реализации на уровне фонетических слов, можно заключить, что японский акцент - это способ и средство включения фонетических слов в ИК, или в мелоди­ческие конфигурации синтагм и фраз.

Глава 4 («Опыт комплексного изучения интонации японского языка») является логическим продолжением предыдущей главы. Ком­плексный подход к описанию японской интонации в отечественном японо-ведении предпринимается впервые.

В реферируемом сочинении автор исходит из синонимичной трактов­ки интонации и просодии, считая их применимыми для обозначения функ­циональной системы супрасегментных средств языка, рассматривая при этом просодию как подчиняющую себе интонацию и акцент (просодику). Их терминологическое различие в работе часто стирается особенно при использовании в форме прилагательных: просодический, интонационный. В начальном разделе главы рассматриваются существующие подходы к описанию интонации. Автор исходит из рассмотрения просодических средств языка как особой системы субкомпонентов в рамках фонологиче­ской системы, или фонологического компонента языка. Кроме того, инто­национная система и факты ЯЯ хорошо согласуются с тем положением, согласно которому слова как бы вливаются в интонационную единицу (В.Н.Петрянкина, 1988). Автор работы в основном придерживался подхода, избранного Н.Д.Светозаровой (1982) при анализе функций и компонентов интонации, которые могут быть сочтены субкомпонентами японской фо­нологической системы.

Раздел 4.2.1 посвящен мелодике повествовательных высказываний.

Японская акцентуация связана с повышением и понижением голосо­вой мелодики соответствующих сегментных отрезков. Японские авторы чаще связывают понятие «интонация» с повышением-понижением ЧОТ слов, формирующих высказывание, отмечая важность интонирования фраз


34

для достижения адекватного акта коммуникации и естественности их (фраз) звучания.

Мелодика играет ведущую роль в комплексе просодических средств. Универсальность высотного компонента интонации проявляется и в том, что мелодика используется как важнейшее интонационное средство в са­мых разных языках, и в том, что в пределах одного языка мелодика обслу­живает разные функции интонации, даже в тональных языках и языках с музыкальным ударением мелодические различия используются наряду с противопоставлением звуковых оболочек слов и морфем для выражения интонационных значений (Н.Д.Светозарова, 1982).

Японские фонетисты понижение мелодики повествовательного пред­ложения называют shidzenkooka ( Ё=| Ш Щ- Т" естественное падение) (М.Эномото, 2006). Рассмотрим интонацию простого предложения. Осно­вой для анализа послужат примеры из нашего эксперимента. В предложе­ние вошли следующие фонетические слова: КЁо (4" 0 сегодня), аМЭ-ГА (|р^ леденец им.п.) и уРЭРУ 0&(ЪЪ продаваться) в прошедшем времени (уРЭМАсита). Все высказывание акцентуационно получает следующий вид: КЁо аМЭ-ГА уРЭМАсита «Сегодня продавались леденцы». В резуль­тате обработки в большом компьютерном центре Токийского университета мы получили следующую интонограмму. См. рис.4.

Рис. 4. Интонограмма фразы kyoo атеga uremashita ¦Щ' 01нЙ^тс^Ъ^ L/c «Сегодня хорошо продавались леденцы».

Как показывает график, в данном высказывании наблюдается посте­пенное понижение величины ЧОТ. Довольно резкое понижение в начале фразы связано с контрастом «высокая-низкая» мора в слове КЁо «сегодня»,


35

занимающем «сильную» позицию. За счет акцентуации аМЭ-ГА («низкая-высокая» мора) виден незначительный подъем в мелодике слова в средней позиции во фразе. Далее следует еще большее падение частотных парамет­ров финальных сегментов с небольшим «намеком» на повышение голосо­вого тона при переходе от первой ко второй море в глаголе (уРЭРУ).

Hz

t (sec)

Рис. 5. Интонационный контур фразы ате-о mimashita In ^JH ;=? L/c «Видел леденцы».

На рис. 5 представлена мелодика фразы, в которой аМЭ находится в начальной позиции во фразе. В данном случае акцентный контур интере­сующего нас слова более отчетливо выражен по сравнению с аМЭ в нена­чальной позиции (Рис.4). И эта позиция для данного фонетического слова может считаться сильной.

Hz

о. а                            •. -.                           ...»                           о. -            {(sec)

Рис. 6. Интонационная кривая фразы aoi ате deshita i=f V Л|в "С L/c «Были зеленые леденцы».

В последнем случае аМЭ находится непосредственно после определе­ния, выраженного адъективным глаголом аОй «быть зеленым, голубым», имеющим выраженную вершину ЧОТ на среднем гласном и занимающим начальную позицию в этой фразе. Здесь можно сказать, что аМЭ следует сразу за «фокусным» словом, будучи как бы в его «тени»: определить ре­гистровые различия в определяемом слове практически невозможно. Это наглядный пример подавляющего влияния интонационной мелодики на словесное ударение в контексте повествовательной фразы.


36

В повествовательных предложениях в СЯЯ, как показывают графики ЧОТ, изменение мелодики имеет различную конфигурацию - от плавного «естественного» понижения до довольно резкого. Вывод: динамика мело­дики связана как с типом акцентуации фонетических слов, формирующих высказывание, так и с местоположением этих слов во фразе. Во фразах большей протяженности наблюдалось «сглаживание» мелодики.

Следующий раздел работы (4.2.2) посвящен логическому ударению в системе японской интонации. Логическим ударением выделяются наибо­лее значимые с точки зрения говорящего слова (или другие сегменты вы­сказывания), при этом выделение происходит за счет усиления акцента ударного слога выделяемого слова, т.е. за счет его интенсивности, дина­мичного и напряженного произнесения, а также особой мелодики. В ЯЯ более или менее фиксированный порядок слов в предложении. Из посто­янных позиций можно выделить места темы, подлежащего (тяготеет к началу фразы), определения (всегда перед определяемым) и сказуемого (нормативно - конец фразы). Тема обычно находится в начале предложе­ния и часто совпадает с подлежащим. Если же тема и подлежащее не сов­падают, то они следуют друг за другом: сначала тема, затем подлежащее. Сказуемое всегда находится в конце предложения, кроме случаев инверс­ных высказываний. Что касается второстепенных членов предложения (прямых и косвенных дополнений, обстоятельств), то их место в предло­жении может существенно меняться, в зависимости от того, на какой из них приходится важная информация. Это можно последить на простом примере: %к№.&> L/сЖЖ^ Ж'С^Т'ч (Watashi-wa ashita to:kyo:-e kuruma-de iku) «Я завтра еду в Токио на машине»; ^fctfo Ь/сЖ'СЖМ'^Т'ч (Watashi-wa ashita kuruma-de to:kyo:-e iku) «Я завтра еду на машине в То­кио»; Ш^Ж~СЖЖ^$> L/bfT'x (Watashi-wa kuruma-de to:kyo:-e ashita iku) «Я на машине в Токио еду завтра». Из примеров видно, что наиболее важная информация, заключенная в одном из второстепенных членов


37

предложения, находится ближе всего к сказуемому. Другим способом вы­деления важной информации в предложении является использование определенных показателей. Примерами использования таких показателей могут служить {3; (wa, топик) и ffi (ga, им.пад.): Щ Ф $ АЛ^ЖЖ^^Т'ч (Tanaka-san wa tookyoo-e iku) «Г-н Танака едет в Токио»; И Ф $ Ау/^ЖЖ ^f? (Tanaka-san-ga tookyoo-e iku «Г-н Танака едет в Токио». Первое из этих предложений является нейтральным. Во втором предложении логиче­ское ударение падает на подлежащее «г-н Танака», при этом оно выделяет­ся и интонационно, и показателем -ГА (/^). Несмотря на относительно строгий порядок слов и возможность использования грамматических пока­зателей для выделения важной информации, в ЯЯ часто применяется логи­ческое ударение «в чистом виде». Проверить это представляется возмож­ным экспериментально. Задача эксперимента заключалась в выяснении особенностей ИК фраз с сегментами с логическим ударением, а также в том, чтобы ответить на вопрос: различимы ли они в перцепции вне широ­кого контекста. Для этого были подобраны повествовательные предложе­ния типа В^РШЙ^В&М^г^/с (Kinoo omoshiroi eiga-o mita) «Вчера смотрел интересный фильм», в которых были при записи дикторского тек­ста поочередно выделены логически каждый из членов предложения. При аудиторском анализе японцы правильно идентифицировали сегменты, от­меченные логическим ударением, в 80% случаев. Высокая определяемость слов-стимулов, несущих акцентное выделение, объясняется параметрами этих стимулов. Выделенность соответствующих слов-стимулов наглядно демонстрируют графики мелодики фраз, представленные на рис. 7, 8, 9.

Hz

1 оо

К i   по о о   mo    shi   го i е i    ga о     mi  ta.

Вчера смотрел интересный фильм. Рис 7. График ЧОТ повествовательной фразы с логическим ударением на «вчера» (киноо).


38

Hz


эоо

2DD


/ (sec)

Ki   noo     omoshiroieiga   о mi   ta

Вчера смотрел интересный фильм. Рис.8. График ЧОТ фразы с логическим ударением на «интересное» (pmoshiroi).

Hz


ЛБО ЛЗО


Ki noo о mo shi roi e  i g  а о mi ta

Вчера смотрел интересный фильм. Рис 9. График ЧОТ фразы с логическим ударением на «фильм» (eiga-o).

По сравнению с показателями, присущими интонации обычного по­вествовательного предложения, члены предложения, содержащие логиче­ское ударение, различаются следующим образом: 1) Средняя высота зву­чания увеличивается с 120 Гц до 150 Гц для мужского голоса и с 250 Гц до 300 Гц для женского; 2) Отмечается повышение пика интенсивности, срав­нимое даже с пиком интенсивности вопросительных предложений (см. ниже): площадь огибающих амплитуд стимулов с логическим ударением, в среднем 1,5 раза больше сегментов, не содержащих логического ударения.

Далее на материале эксперимента нами рассматриваются ИК разных типов вопросов (раздел 4.2.4): общего, частного, переспроса, вопросов с усилительной частицей Ъ (МО) «тоже, также, и». Проблемами коммуни­кативных типов высказываний в СЯЯ занималась упомянутая Т.М.Гуревич: она работала с материалом, состоявшим из отдельных слов-фраз одинакового сегментного состава (двуморные двуслоги) разных ком­муникативных типов. В работе Т.М.Гуревич (1973) описан эксперимент, который позволил сделать главный вывод: носители СЯЯ безошибочно распознают вопрос, а интонационные различия повествования и побужде-


39

ния не столь очевидны. Тот факт, что вопросительные предложения легко опознаются, еще, однако, не говорит о том, что все вопросительные пред­ложения в ЯЯ имеют идентичную интонационную структуру. С синтакси­ческой, лексической и фонологической точки зрения построение вопроси­тельного предложения в ЯЯ имеет некоторые характерные особенности: 1. В конце вопросительного предложения в норме стоит специальная во­просительная частица fo (КА); 2. Бывают случаи, когда в составе вопроси­тельного предложения нет вопросительного слова или частицы. Однако и в таких случаях возможно отличить вопросительное предложение от повест­вовательного или побудительного. Общий вопрос наделен особой интона­ционной окраской: в его фокусе обычно происходит резкое повышение значений ЧОТ. См. рис. 10.

Hz

ЗОО 2DD

1 оо

t facr)

Рис. 10. Инто но грамма фразы biira- о nomimasen ka.

f—/V^rl^^.^ -Й: Ау#\,   «Не выпьете ли пива?»

Естественно, что и в частных вопросах происходит повышение пара­метра ЧОТ на вопросительных словах, как и в вопросах с усилительной ча­стицей Ъ (МО) на словах с этой клитикой. Это видно на примере, пред­ставленном на рис. 11.

Hz

-ЗОО ¦200 ¦П ОО

   п

Рис. 11. Интонограмма фразы nani- de? {вГ"С? «На чём?»

Приведем основные выводы описанного эксперимента: 1. Все четыре рассмотренных типа вопросительных предложений в ЯЯ имеют свой осо-


40

бый рисунок интонационного контура; 2. Типы вопросов-предложений в ЯЯ различаются по следующим критериям: по широте полос частот реали­зации; по количеству пиков повышения уровня ЧОТ; по месту расположе­ния пиков повышения уровня ЧОТ. Однако есть исключения из правила -случаи, когда нет повышения на вопросительной частице fo (KA). Ср. с примером (^^ffpTH^^ffc^ L <? 5 /^ - Hama-e nanji-ni tsukimasyoo ka «Во сколько же мы приедем в Хама?») на рис. 12.


(Ж?)           


I   '»                      г» еж


**¦*,*    "¦ '       * J


J"


Рис. 12. Сонаграмма фразы Й^^Ч^В^ (i^lf I? ^ L J; 5 Й=> Hama-e nanji-ni tsukimasyoo ka «Во сколько же мы приедем в Хама?»7

Далее следует раздел, посвященный повелительным высказываниям. Можно отметить необходимость их подробного изучения в будущем, по­скольку типов повеления довольно много в СЯЯ, при этом они зависят от стиля речи. Результаты исследования этого коммуникативного типа фраз, проведенного Т.М.Гуревич, относятся к фамильярному стилю. Вежливое повеление, видимо, отличается от повествования, хотя трудно однозначно определить, на чем это отличие основано. Можно предположить, что оно связано с более резким падением ЧОТ в конце повеления, однако это не всегда так. Для демонстрации этого воспользуемся нотационными запися­ми из работы М.В.Карасёвой (2008)8. См. рис 13.

Мо   -   dot  -   te                  ku-da-sai                                  Ma    -    gal    -    te   ku-da-sai

Рис. 13. Мелодика четырех высказываний, содержащих вежливое повеление:

7 Сонаграмма из приложения к работе К.Сакума (1963), полученная этим автором еще в 30-х гг.

XX в. В этом примере Хама - сокращение от Йокохама.

8 Карасёва М.В. Японское сольфеджио. М, 2008.


41

(116) fiojfiC(if?-о "С <( /с ё V ^ Массугу-ни иттэ кудасай «Идите прямо, пожалуйста!»;

(117)<fctb ?э^ГТ-о"С <( /с ё И Атира-э иттэ кудасай «Идите туда, пожалуйста!»;

(118)^-0 "С К. ft ё V ^ Модоттэ кудасай «Вернитесь, пожалуйста!»;

(119) Йй^о"С <[ /сё И Магаттэ кудасай «Поверните, пожалуйста!».

Возможно, в случае с повелительным типом высказываний и связано встречающееся у японских исследователей предположение о том, что для этого коммуникативного типа в СЯЯ сегментное выражение превалирует над интонационным их оформлением.

В следующем разделе (4.3) обсуждается проблема наличия/отсутствия фразового ударения в СЯЯ. Автор реферируемой работы рассматривает это просодическое явление как фразово-синтагматическое, с учетом того, что синтагма потенциально может быть фразой незавершенного типа. На примерах показано, что этот вид ударения может менять конфигурации АК слов, если оно маркировано. Рассмотрение материала показало: фразовая интонация вносит «коррективы» в правила акцентного оформления отдельно взятых фонетических слов, при этом типичная для завершения японских предложений мелодика, сигнализирующая о конце высказывания, может встречаться и в серединной позиции в распространенном предложе­нии. Это обусловлено осознанием говорящим данного фрагмента высказы­вания как имеющего свою смысловую нагрузку, сравнимую с целым пред­ложением. Можно трактовать подобные явления как проявление марки­рованного фразового ударения. Итак, можно констатировать, что в ЯЯ есть фразовое ударение, проявляющееся и в виде нейтрального, сигнали­зирующего о законченности фраз в нейтральном произнесении, и в виде особо выделенного произнесения, используемого, вероятно, для отображе­ния актуального членения высказывания.

Далее речь идет о роли паузы в интонации и о соотношении паузы и пунктуации в СЯЯ. Отмечается, что наиболее вариативна и интересна с интонационной точки зрения длительность пауз внутри высказывания, по-


42

скольку она отражает не только факт членения потока речи на смысловые отрезки (синтагмы), но и характер смысловой связи между ними.

Данные Т.М.Николаевой, полученные в результате исследования ин­тонации сложного предложения в славянских языках, дают основание для положительного ответа на этот вопрос: по длительности паузы могут быть разделены на минимальные (сюда входят и нулевая пауза), средние и большие9. Это разделение подтверждается соотношением данных типов пауз с другими компонентами интонации, в результате чего становится возможным выделение ограниченного числа неслучайных комбинаций ин­тонационных признаков, передающих смысловую интонацию.

В настоящем исследовании нас интересовали паузы в их соотношени­ях с японской пунктуацией и функциональность последней при озвучива­нии письменных текстов. Отметим, что если в русском языке пунктуация носит директивный характер, то для японского - это «набор предельно гибких рекомендаций по их использованию, вытекающих из уже сложив­шейся практики»10. Японская пунктуация носит индикативный характер.

В данном разделе основное внимание уделено анализу эксперимен­тально материала, основанного на прочтении носителями ЯЯ текстов раз­ных жанров. Испытуемым были предложены тексты как с исключением знаков препинания, так и с добавлением лишних. В текстах без знаков препинания испытуемые должны были расставить их самостоятельно. Прочитанный участниками эксперимента материал был записан и проана­лизирован на наличие пауз и их соотнесение со знаками препинания ори­гинала и теми, что расставили сами испытуемые. Анализ материала позво­лил сделать следующие выводы: 1. У носителей СЯЯ отсутствует единство при постановке знаков препинания в тексте; 2. Есть различия в количестве поставленных знаков препинания и сделанных пауз у мужчин и женщин; знаков препинания, поставленных мужчинами, гораздо меньше; 3. Наблю-

9 Николаева Т.М. Семантика акцентного выделения. М., 1982.

10  Данилов А.Ю., Сыромятников Н.А. Японский язык. Пунктуация, знаки повтора, вспомогательные

пометы. М, 2004. С. 6, 7.


43

дается достаточная свобода в постановке знаков препинания: процент зна­ков, расставленных самостоятельно, значительно ниже процента тех, что имеются в оригинальном тексте. В тексте, где было поставлено больше знаков препинания, чем в оригинале, ни один из испытуемых не обнару­жил «ложные» запятые; встречая в тексте «ложную» запятую, более чем в половине случаев испытуемые делали паузы, отмечена возможность бегло­го прочтения текста и без расставленных в нем знаков препинания.

Далее речь идет о ритме и его роли в интонации. Под ритмом мы по­нимаем речевой ритм, который, по определению И.Г.Торсуевой, есть не что иное, как регулярное повторение сходных и соразмерных речевых еди­ниц, выполняющее структурирующую, текстообразующую и экспрессив­но-эмоциональную функции11. В.В.Всеволодский-Гернгросс считал ритм не просто составным элементом интонации, как высота, сила, темп и тембр, а «тем стержнем, на который... нанизывается интонация, конечно, при со­блюдении того условия, что все видоизменения высоты, силы, темпа и тембра совершаются в некоем порядке, систематически, с непременным возвратом и повторениями их сочетаний, всегда объединяющих внутри се-

1 9

бя известные противоположения, вне чего интонация аритмична» . Итак, многие исследователи ритма различных языков, относя его к просодиче­ским средствам звучащей речи, полагают, что в каждом языке ритм связан с повторами через определенные временные периоды, которые происходят как на уровне динамических (силовых), мелодических, темпоральных и других составляющих устных высказываний.

Первоосновой ритма в японском языке является «морный счет», нарушение которого приводит к отклонениям от естественности при про­изводстве речи. Чаще всего это явление (нарушение морного ритма) наблюдается у иностранцев, изучающих ЯЯ, что режет слух японцам. Объ­яснение этому вполне очевидно: для природных носителей ЯЯ «морная

11   Торсуева И.Г. Ритм // Лингвистический энциклопедический словарь / Глав. ред. В.Н.Ярцева. М.,

1990. С. 416.

12  Всеволодский-Гернгросс В. Теория русской речевой интонации. Пг., 1922. С. 6.


44

ритмика» - основа основ звучащей речи. Что касается акцентуации и ме­лодического оформления высказываний в ЯЯ, то некоторые отклонения от нормативного (стандартного) в речи иностранцев в меньшей степени ре­жут ухо японцев, поскольку среди самих японцев наблюдаются суще­ственные «нарушения», причина которых усматривается в различиях си­стем акцентуации японских диалектов. Об этом свидетельствуют, напри­мер, данные Сугитоо Миёко13. Так, высказывания ^(Z)pH &Щ1^?? о Тс (Fuyu-no ame-ga mizore-ni natta «Зимний дождь превратился в мокрый снег») и ^ЮЩ^ЩЦ^Т^оТс (Fuyu-no mizore-ga ame-ni natta «Зимний мокрый снег превратился в дождь») в стандартном (токийском) японском языке получают следующее акцентное оформление: 1) fuYU-NO Ame-ga miZORE-NI NAtta; 2) fuYU-NO MIZORE-GA Ame-ni natta. Отметим, что во второй фразе miZORE «мокрый снег» подвергается определенной модифи­кации при включении в синтагму (fuYU-NO MIZORE-GA «Зимний мокрый снег») - утрачивает исходный (этимологический) переход от низкой пер­вой моры ко второй высокой. Эти же фразы в произнесении носителей осакского диалекта приобретают отличное от токийского мелодическое оформление: 1) FUyu-no aME-ga MIZORE-NI natTA; 2) FUyu-no MIZORE-GA aME-ni natTA. Фонетические слова и равные им синтагмы в осакском диалекте склонны к большему сохранению «словарного» словесного ак­цента по сравнению с существенно отличным токийским. В отношении мелодической оформленности синтагм в двух диалектах (токийском и осакском) можно говорить о том, что акцентные конфигурации сегмент­ных последовательностей являются компонентами, поддерживающими ритм фраз, при этом он выглядит более «рваным» в осакском диалекте по сравнению с токийским. Именно в ритме высказываний отчетливо прояв­ляется фразовое ударение.

В недавних исследованиях ряда авторов стала отмечаться еще одна (больше моры) структура, непосредственно связанная с формированием ритмического рисунка в СЯЯ. Согласно Х.Отака (2009), Х.Кубодзоно (1999) и др., типичным комплексным сегментным конституентом, играю­щим важную роль при формировании ритмических структур является дву-морная «конструкция» - стопа (foot). Так, Х.Кубодзоно считает, что допу­стимо считать последовательность из двух мор как формирующую боль­шую по рангу просодическую единицу14. Этот автор приводит примеры, связанные с образованием аббревиатур (й§ fp- рякуго) заимствованных слов: se.ku.syu.а.ш ha.ra.su.me-n.to "sexual harassment" —> [se.ku][ha.ra], ri.mo-o.to ko-n.to.ro-o.ru "remote control" —> [ri.mo][ko-n] ect. Из приведен­ных примеров видно, что только по две начальных моры каждого из слов исходного словосочетания остаются в сокращенном рякуго. Ограничения предопределяют и минимальную длину слов как двуморную стопу.

Добавим, что и японское словесное ударение отчетливо реализуется на сегментах протяженностью в две моры или более: одноморные слова все имеют одинаково высокий регистровый уровень.

В качестве более крупных ритмических единиц выделяются также ритмические структуры (акцентные группы), как синтагмы и высказыва­ния. Подобный подход наблюдаем у Дж.Пьерреумберт и М.Бекман (1988), которые выделяют accentual phrase, intermediate phrase и major phrase15.

В членении японской речи на ритмические структуры большое значе­ние имеют грамматические элементы (клитики), которые являются своеоб­разными маркерами границ ритмических структур именных словоформ, которые могут влиять на их акцентное оформление. Свою акцентную спе­цифику имеют и глагольные ритмические структуры. Однако трудно гово­рить об их определенной маркированности, хотя, находясь в конце выска-

14Kubozono Н. Mora and Syllable // The handbook of Japanese Linguistics / Ed. N.Tsujimura. Oxford: Dlackwell, 1999. P.31-61. P.40.

15 Pierrehumbert J., Beckman M. Japanese Tone Structure. England, London, Massachusetts, Cambridge: The MIT press, 1988. P. 21.


46

зывания, они подвержены влиянию интонации соответствующих комму­никативных типов и эмотивных концовок (частиц).

Отдельно отметим, что имена, стоящие в начале высказывания, как правило, формируют самостоятельную синтагму даже в тех случаях, когда они не сопровождаются клитиками (топиковой частицей ВА, выделитель­ной частицей МО, падежными показателями). Как Ё.Мори, если такие сло­ва одноморны, то их длительности увеличиваются на 40-50% или за ними следует пауза16. Видимо, это своего рода компенсирующий «недостаю­щую» длительность для формирования двуморной стопы эффект.

Обычно синтагма в СЯЯ состоит из одной или нескольких ритмиче-ских структур, но редко более чем из трех . Дж.Макколи утверждает, что в ритмических структурах, объединенных в синтагму, исходное ударение просодически «зависимого» элемента сохраняется в виде второстепенного. Так, в Wl"1 К1^^ (aOi + DOresu = aOi-doresu «голубое платье»)18 состоит из двух ритмических структур, первая из которых содержит главное уда­рение, а вторая - второстепенное. В данном случае ударение (как главное, так и второстепенное) в синтагме сохраняет тоже положение, что и в ис­ходной ритмической структуре19. Следует добавить, что регистровые пере­пады в таких случаях меньше по сравнению с регистрами, формирующими главное ударение.

При описании ритма следует отметить, что многие лингвисты, зани­мающиеся ритмической типологией языков, выделяют, в основном, две ка­тегории языков в соответствии с моделями изохронности. Языки первой категории относятся к языкам с «ударно-тактовым» ритмом, связанным с ударением (stress-timed rhythm) и интервалами между ударными сегмента­ми (inter-stress intervals), при этом языки второй категории характеризуют­ся слого-тактовым ритмом (syllable-timed rhythm). ЯЯ часто называют

16  Mori Y. Lengthening of Japanese monomoraic nouns // Journal of Phonetics. 2002. №30. P. 689-708.

17  Beckman M.E., Pierrehumbert J.B. Intonational structure in Japanese and English // Phonology Yearbook.

1986. №3. P. 255-309.

18  MacCawley J. The Phonological component of a grammar of Japanese. Mouton, 1968. P. 173, 174.

19  Ibid.


47

морно-тактовым (mora-timed) из-за наличия минимальной ритмической единицы - моры. В литературе японский также называют моросчитающим (mora counting language) и языком, характеризующимся «нормированием сегментных длительностей» (duration-controlling language). Исходя из све­дений других авторов и данных собственных экспериментов (частично эти данные представлены в настоящей работе выше), Х.Отака предлагает от-нести японский язык к слого-тактовым языкам . Х.Кубодзоно, подразде­ляя языки на силлабные и морные языки, отнес ЯЯ к последним. По мне­нию Х.Кубодзоно, мора является основной ритмической единицей не только в японской поэзии, но и в разговорной речи - последовательности tookyoo (ЖЖ Токио), kansai (§5Ш Кансай), tokushima (ШВз Токусима), kanazawa (-skffi Канадзава) носители ЯЯ трактуют как имеющие одинако­вую длительность и состоящие из равного количества ритмических еди-

91

ниц: to-o-kyo-o, ka-n-sa-i, to-ku-shi-ma, ka-na-za-wa . Носители английского языка не согласятся с таким членением. Они, видимо, сегментируют их так: to:-kyo:, kan-sai, to-ku-shi-ma, ka-na-za-wa. Соблюдение морной струк­туры наблюдается, скажем, даже в речи японских детей: они не путают трехморные "^ у Ь (МАТТО «мат, циновка») или #—/V (БООРУ «мяч») с двуморными lЈ к (МАТО «цель») и 1$ Ъ (БОРУ «обсчитывать»).

О том, что носители японского языка живут в определенном «интона­ционном пространстве», свидетельствуют данные, полученные М.Суги-

99

тоо . В исследовании изучалась интонация японцев (носителей токийско­го и осакского диалектов) в их речи по-английски в сравнении с природ­ными носителями английского языка (в нейтральном произнесении и с ло­гическим ударением). См. рис. 14.

Otaka Н. Phonetics and Phonology of Moras, Feet, and Geminate Consonants in Japanese, 2009. P. 228, 229.

21 ШШШ^ (Кубодзоно X.). 0 ЯШЮ^р// Ш-ШМ^ЛР! 2 . ЖМ,  2001 Щ. Ж 147.

22 &ШШ\Х7- (Сугитоо М). В #Л<?>ЗШ- 0 *ifff©№% 2.   ±Ш, 1996 Щ. Ж 204.


48



Рис. 14. Интонограмма английской фразы в произнесение диктора-носителя английского языка

(левые графики -1), японцем-носителем токийского диалекта (средние графики - 2) и носителем осакско-

го диалекта (правые графики - 3). Графики, обозначенные (1), отображают нейтральную интонацию,

цифрой (2) - с логическим ударением на nine, а цифрой (3) - на very young.

Соблюдение ритма в устной речи не только создает приятное впечат­ление у слушающих, но и оказывает влияние на процесс восприятия услышанного. С помощью экспериментов, основанных на синтезе речи, было показано, что прослушивание магнитных записей с измененным рит­мом вызывает «чувство дисгармонии», при этом снижается объем запоми­нания и степень понимания содержания прослушанных текстов23.

Кроме теоретического значения исследование интонационных процес­сов в каждом языке и сравнения с системами интонаций в других языках, изучение интонации в целом необходимо для преподавания языка в каче­стве иностранного. В нашем случае эта проблема связана с преподаванием японского языка в качестве иностранного русскоговорящим студентам.

Учет всех просодических средств (музыкального ударения, акцентно-ритмических структур, ритмико-интонационных конструкций) при препо­давании и изучении языка позволяет обучить и обучиться адекватно вос­производить высказывания японского языка студентами и понимать его в устной форме.

Заключение

/МШШ1 (Огума Р.). ШЪ У ХЛ t В М^Шй. ЖЖ, 2008 Щ. Ж 10.


49

Во Введении дается ретроспективный взгляд на практически все рабо­ты отечественных японоведов, писавших что-либо о японской фонетике, начиная с начала XX в. по настоящее время. Упомянуты работы выдаю­щихся японоведов: Е.Д.Поливанова, Н.А.Невского, Н. А.Сыромятникова, Н.И.Фельдман, И.Ф.Вардуля, В.М.Алпатова, С.А.Старостина, Т.М.Гуревич и других. Материал представлен в хронологическом порядке, даны оценки работ российских исследователей.

В разделе «Корни японского языка» (Гл. 1, 1.1) автор реферируемой работы счел более вероятной теорию о принадлежности японского язы­ка к алтайской языковой семье на правах периферийного, родствен­ного корейскому (С.А.Старостин, 1991; S.Starostin, A.Dybo, O.Mudrak, 2003). Известна и противоположная точка зрения, отвергающая алтайскую гипотезу, равно как и корейско-японское родство и наиболее ярко выра­женная в одной из недавних публикаций (A.Vovin, 2005).

Древнеяпонский язык характеризовался системой из восьми гласных (наличие/отсутствие их гармонии остается дискуссионным) и 13 (по Н.А.Сыромятникову) или 18 (по С.Ооно) согласных.

Слоговая структура была ограничена открытыми слогами структур V (гласный) и CV (согласный + гласный), что сближало ДЯЯ с языками, в которых слог - фонологически неделимая единица (В.Б.Касевич, 1983), т.е. силлабема (по Р.И.Аванесову) или слогопредставление (по Е.Д.Поли­ванову). Однако в процессе сегментации согласные в нем отделяются от гласных морфным швом: id-u выходить —> id-e-te выйдя, tat-u вставать —> tat-e-te встав).

Трудно судить об акцентуации в ДЯЯ, т.к. в письменных памятниках ударение отмечалось только для правильного прочтения имен богов: фик­сировались повышение, понижение или сохранение ровного голосового тона на соответствующих сегментах.

В эпоху классического японского языка (IX-XII вв.) отмечается со­кращение числа гласных (с восьми до пяти: /a/, /i/, /и/, /е/, /о/), появление


50

конечнослогового назального N и конечнослоговых глухих имплозивов р, t, к. Вероятно, в эту эпоху произошла мутация слогов: появились тяжелые слоги структур CVN, CYlY2 (слоги с удвоенными гласными), CVC, а мора стала функционировать в качестве ритмической единицы. В этот же пери­од фиксируется противопоставление согласных по твердости/ мягкости. В фонологии КЯЯ отмечены лабилизованые к° и g°, позже исчезнувшие.

Акцентуации КЯЯ было свойственно движение голосового тона на двусложных словах от ровного к высокому, от ровного к ровному (низко­му) и т.д.

При сегментации текста современного японского языка, выделен морный уровень как центральный для японской фонологии. В СЯЯ мора представляет квант перцепции и порождения речи. С помощью экспе­риментальных данных доказываются как реальность моры, так и то, что она (реальность моры) не связана напрямую с изохронностью мор разного вида. Моры классифицируются по ряду фонотактических признаков как ядерные (CV), маргинальные (первая из геминированных согласных - С1 - и «вторая половина» удвоенных гласных - V2) и терминальные (N, J), участвующие в образовании поверхностных слогов, содержащих дифтон-гоподобные сегменты.

Анализ соотношения «слог - мора» и слогоделения в СЯЯ позволил выделить сегментные единицы в виде фонетических, поверхностных фо­нологических и глубинных фонологических слогов (в трактовке В.Б.Касевича, 1983), или мор. С учетом определения опорной единицы слухового квантования речевого высказывания (Р.К.Потапова, 1986) япон­ский язык можно отнести к мороопорным языкам.

В работе делается вывод об отсутствии в системе гласных японского языка так называемых долгих гласных и дифтонгов, которые представляют собой удвоенные гласные и бифонемные (ложные) дифтонги, поэтому они   не   входят  в   состав   фонем.   Аналогично   и   «долгие   согласные»


51

(Н.А.Сыромятников, 1952; Ю.В.Козлов, 2005) определяются как удвоен­ные (геминированные).

В Главе 3 в результате тщательного анализа японской акцентуации сделаны следующие выводы:

  1. Японский язык относится к языкам с музыкальным ударением, а не к тональным языкам, как ошибочно иногда считается, т.к. словес­ный акцент в нем выражен фонологически значимыми регистровы­ми соотношениями «низкий-высокий» и «высокий-низкий» на сло­гах или морах. Введение в описание акцентных контуров (мелоди­ческих конфигураций) фонетических слов среднего регистра, равно как и направленности движения ЧОТ носит сугубо фонетический, а не фонологический характер.
  2. Введение в описание японского акцента правила N+1, согласно ко­торому слова, состоящие из N мор, имеют N+1 тип, представляется излишним, т.к. такое представление носит морфонологический ха­рактер. Автор данной работы отказывается от принятого большин­ством авторов выделения атонных, или анакцентных (дзэнхэйных) слов в СЯЯ, считая последний высокий сегмент позиционно удар­ным. В проведенных экспериментах не обнаружено участие интен­сивности в японском акценте, что бездоказательно отмечается неко­торыми отечественными авторами.
  3. Определены функции компонентов АК: начальный переход от низ­кого к высокому регистру играет делимитативную функцию, пере­ход же от высокого к низкому регистру не имеет такой значимости.
  4. В результате анализа взаимодействия акцента и морфемики морфе­мы были разграничены на: (1) морфемы, которые всегда ударны; (2) морфемы, которые всегда безударны; (3) морфемы с переменной акцентуацией, которые представлены (3.1) доминантными и (3.2) недоминантными - теми, которые, соответственно, «не отдают»

52

ударение, кроме случаев сочетания с морфемами класса (1), и теми,

которые его «отдают». 5. Японский акцент - способ и средство включения фонетических

слов в ИК, или мелодические конфигурации синтагм и фраз. В Главе 4 предпринят опыт комплексного изучения интонации СЯЯ,

на основании которого сделаны следующие выводы:

  1. Мелодика фраз по-разному взаимодействует с акцентуацией фоне­тических слов: в одних случаях (в начале фразы) АК наиболее от­четливо выражена, в других (ближе к концу фразы) и после слов с доминантным типом акцентуации - регистровые различия АК су­щественно изменяются вплоть до полного нивелирования.
  2. В фонетических словах, находящихся под логическим ударением, АК выражены наиболее рельефно (эксперименты показали увели­чение значений ЧОТ на выделенных сегментах на 30-50 Гц); они же отмечены повышением интенсивности в 1,5 раза по сравнению с сегментами, не подверженные акцентному выделению. Естественно, что такие сегменты легко опознаются при восприятии.
  3. Изучение вопросительных высказываний показало: значения ЧОТ конечной вопросительной частицы -КА, конечных сегментов во­просительных фраз без нее (частицы) повышаются при восходящей мелодике; ЧОТ вопросительных слов также характеризуется резким повышением. Проблема исследования интонационной выраженно­сти риторических вопросов требует специального исследования.
  4. Повелительные высказывания характеризуются нисходящей мело­дикой, их мелодическое оформление варьируется от плавного до резкого падения голосового тона в конце фраз. Чисто фонетические характеристики императивных высказываний не всегда позволяют отнести их (высказывания) к данному коммуникативному типу, а сегментная (лексико-грамматическая) выраженность в них, вероят­но, превалирует над интонационным оформлением.

53

  1. В реферируемой работе определено наличие в СЯЯ фразового уда­рения, понимаемого как фразово-синтагматическое и которое может быть нейтральным и маркированным, при этом последнее вносит «коррективы» в АК фонетических слов и, вероятно, может отражать актуальное членение высказываний.
  2. Изучение опытным путем соотношения имеющих индикативный характер знаков препинания (запятых) и паузации в японских текстах показало, что у носителей японского языка наблюдается до­статочная свобода как в постановке запятых, так и в расстановке пауз при прочтении текста независимо от наличия/отсутствия пер­вых. Отмечены тендерные различия в паузировке - женщины дела­ют больше пауз в речи и ставят больше запятых, мужчины, соответ­ственно, меньше.
  3. Попытка исследования ритма в СЯЯ как интонационного компо­нента, который характеризуется регулярными повторениями сход­ных и соразмерных единиц, необходимых для структурирования, текстообразования звучащей речи (И.Г.Торсуева, 1990) привела к выводу: первоосновой ритма в японском является «морный счет», акцентное (мелодическое) оформление ритмических структур, фор­мирующих синтагмы, и наличие/отсутствие акцентного выделения (логического ударения). Изучение ритма и интонации в японском языке в целом имеет теоретическую значимость и необходимо для лингводидактических целей.

54

Основные положения диссертации изложены

в следующих работах автора:

Статьи в рецензируемых научных изданиях, включенных в Перечень ВАК Минобрнауки РФ:

  1. Особенности интонации в современном японском языке // Изве­стия РГПГУ им. А.И.Герцена. № 134. СПб., 2010. С. 53-60. (0,5 п.л.)
  2. Сущность и возможные интерпретации музыкального ударения в японском языке // Вестник СПбГУ. Сер. 13. Вып. 4. СПб., 2010. С. 99-107. (0,5 п.л.)
  3. Проблемы классификации согласных фонем в современном японском языке // Известия Уральского государственного ун-та. Сер. 1. № 5 (84). Екатеринбург, 2010. С. 190-199. (0,5 п.л.)
  4. Соотношение «слог-мора» и проблема слогоделения в современ­ном японском языке // Известия РГПУ им. А.И.Герцена. № 87. СПб., 2009. С. 99-107. (0,5 п.л.)
  5. Иностранные слова в японском языке: фонетические особенности русскоязычных заимствований // Известия РГПУ им. А.И. Герцена № 103. СПб., 2009. С. 99-105. (0,5 п.л.)
  6. К интерпретации «долгих гласных» в современном японском языке // Известия РГПУ им. А.И.Герцена. № 12 (85). СПб., 2008. С. 164-168. (0,4 п.л.)
  7. Есть ли дифтонги в современном японском языке? // Вестник С.-Петербург, ун-та. Сер. 9. Вып. 4. Ч. I. СПб., 2008. С. 124-128. (0,3 п.л.)
  8. Фонологический компонент японских палиндромов // Вестник С.-Петербург, ун-та. Сер. 9. Вып. 3 (4.1). СПб., 2007. С. 115-118. (0,3 п.л.)
  9. Есть ли ударение в японском языке? К вопросу о значимости су-прасегментного компонента для описания, преподавания и изучения японского языка // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. № 8 (41). СПб., 2007. С. 31-43. (1 п.л.)
  10. О значимости моры для описания фонологической системы со­временного японского языка // Вестник С.-Петербург, ун-та. Сер. 9. Вып. 3. СПб., 2006. С. 86-93. (0,5 п.л.)

Монографии:

  1. Ударение и тон в языке и речевой деятельности. Л., 1990. 248 с. (совм. с Касевичем В.Б. и Шабельниковой Е.М.). (14,41 п.л. / 3 п.л.)
  2. Фонетика японского языка. СПб., 2011. 289 с. (23,45 п.л.)

Другие публикации по теме диссертации:

13.   Некоторые проблемы интонации в японском языке // Японские

чтения в С.-Петербурге. Вып. 1. Материалы конференции «Япон­

ский язык: перспективы научного исследования». СПб., 2009. С. 20-

30. (0,5 п.л.)


55

  1. Фонетика и фонология русских заимствований в японском языке // «Востоковедение и африканистика в диалоге цивилизаций»: XXV международная конференция по источниковедению и исто­риографии стран Азии и Африки. Тезисы докладов. СПб., 2009. С. 381. (0,05 п.л.)
  2. Читая стихотворения-пародии эпохи Мэйдзи (К вопросу о рит­мике и метрике японских стихов) // «Востоковедение и африкани­стика в диалоге цивилизаций»: XXV международная конференция по источниковедению и историографии стран Азии и Африки. Те­зисы. СПб., 2009. С. 125-126. (0,1 п.л.)
  3. В защиту музыкального ударения в японском языке // Востокове­дение 28. СПб., 2008. С. 33-45. (0,75 п.л.)
  4. Языковая ситуация в Японии (общая характеристика) // Под па­русом «Паллады». СПб., 2008. С. 31-45. (0,5 п.л.)
  5. О чем говорят японские палиндромы? // Проблемы типологии и общей лингвистики. Конференция к 100-летию проф. А.А.Холодовича. Материалы. СПб., 2006. С. 131-135. (0,5 п.л.)
  6. Что такое хаку в традиционной японской фонологии // Востоко­ведение и африканистика в университетах Санкт-Петербурга, Рос­сии, Европы. Международная научная конференция. Тезисы докла­дов. СПб., 2006. С. 125-126. (0,1 п.л.)
  7. Существуют ли дифтонги в современном японском языке? // VI-я Международная конференция по языкам ДВ, ЮВА и Западной Аф­рики. Тезисы докладов. СПб., 2001. С. 133-138. (0,25 п.л.)
  8. О взаимодействии акцентно-ритмической структуры слов и ин­тонации в современном японском языке // Материалы конференции Восточного факультета. СПб., 1999. С. 41-43. (0,1 п.л.)
  9. Морфема и ударение в современном японском языке // V Между­народная конференция по языкам ДВ, ЮВА и Западной Африки. Материалы и резюме докладов. СПб., 1999. С. 58-62. (0,25 п.л.)
  10. Из истории изучения фонологической системы японского языка в Японии и России // Тезисы конференции к 100-летию кафедры японской филологии СПбУ. СПб., 1998. С. 27-31. (0,25п.л.)
  11. О стратегиях сегментации текста (На материале китайского, японского и русского языков) // Востоковедение, 18. СПб., 1993. С. 66-77. (совм. с Касевичем В.Б. и Шабельниковой Е.М.). (0,5 п.л. / 0,25 п.л.)
  12. Из истории изучения акцентуации в Японии // Лингвистические традиции в странах Востока. Материалы рабочего совещания. М., 1988. С. 112-116. (0,25 п.л.)
  13. Об акустических и перцептивных коррелятах ударения в япон­ском языке // Востоковедение 13. Л.: ЛГУ, 1987. С. 43-54. (0,5 п.л.)
  14. Слог в японском языке. АКД. Л.: ЛГУ, 1986. 16 с. (1 п.л.)
  15. Является ли реликтом мора в японском языке? // Язык, культура, общество: проблемы развития. Л.: ЛГУ, 1986. С. 77-85. (0,3 п.л.)

56

  1. К проблеме нейтрализации акцентных контуров в японском язы­ке//Востоковедение 12. Л.: ЛГУ, 1986. С. 84-90. (0,3 п.л.)
  2. Структура японского слога по данным эксперимента речепроиз­водства при задержанной обратной связи // Тезисы IV Всесоюзной школы молодых востоковедов. Т.III.. М., 1986. С. 168-169. (0,1 пл)
  3. Слог и мора в японских «какусикотоба» // Востоковедение 11. Л., 1985. С. 63-68. (0,3 п.л.)
  4. Нейтрализация акцентных контуров в японском языке? // III Все­союзная школа молодых востоковедов. Тезисы. Т. П. Ч. 2. М., 1984. С. 218-219. (0,1 п.л.)
  5. Словесная разборчивость, тип языка и стратегии восприятия речи // Проблемы инженерной психологии. Тезисы VI Всесоюзной кон­ференции по инженерной психологии. Вып. III. Минск, 1984. С. 197-199. (совм. с Касевичем В.Б и Шабельниковой Е.М.). (0,05 п.л.)
  6. Japanese onomatopoeias: Their Phonology, History and Geography // 11th International Conference of the EAJS. Vienna, 2005. P. 37. (0,05 п.л.)
  7. Essential phonological features of Japanese and their role in determi­nation of its typological class // Book of Abstracts. The 10th International Conference of the EAJS. Warsaw, 2003. P. 43-44. (0, 05 п.л.)
  8. Some Aspects of Japanese and Russian Phonology (Comparative Analysis) // Book of Abstracts. ICANAS XXXVI. Montreal, 2000. P. 198-199. (0,05 п.л.)
  9. Some aspects of Japanese morphology: Similarities to and Differences from Languages of Southeast Asia // Shortpapers of participants of North-Western International Academic Session on South-East Asia. SPb., 1998. P. 67-72. (совм. с Касевичем В.Б.). (0,25 п.л. / 0,1 п.л.)
  10. ffi*$CЈr#flf ЬТ // International Symposium in Russia (2007): Inter­pretation of Japanese Culture (View from Russia and Japan). ЖШл 2009 ^N  Ж 77-85. (1 п.л.)
  11. ЪиЫъ^ъШШ :   г^лад^Мг] юШ№, ХШ&зЯШ

(Ш^Ш,  Ш=Ш%  ЖЖ 2004^о   Ж 18-43. (1,5 п.л.)

40.   Vz/TAfrb&tcB^m mXikt(D№Ј\,\  ЖЖ,   1995^0

Ж 34-39. (0,5 п.л.)

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.