WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Государство как фактор экономического развития России: XVIII век

Автореферат докторской диссертации по экономике

 

 Российская академия наук

Институт экономики  

_______________________________________________

На правах рукописи

 

Лунден Ирина Львовна

 

Государство как фактор экономического

развития России: XVIII век

 

 

Специальность: 08.00.01 –

экономическая теория

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора экономических наук

 

 

 

Москва – 2010

 

Диссертация   выполнена    в   Центре   современной                    политической экономии Института экономики Российской    академии  наук.

Официальные  оппоненты:

доктор  экономических  наук,  профессор 

Караваева  Ирина  Владимировна

доктор  экономических  наук,  профессор

Платонов  Дмитрий  Николаевич

доктор  экономических  наук,  профессор

Федулов  Юрий  Константинович     

Ведущая   организация:

Кафедра  истории  экономической  науки Российской  экономической  академии  имени Г.В.Плеханова 

Защита  состоится   19 октября  2010 года    в   15 часов  на  заседании  диссертационного  совета Д.002.009.04 по  защите докторских и кандидатских диссертаций по специальности  08.00.01 – экономическая  теория  при  Институте   экономики  РАН  по  адресу: 117218,  Москва,  Нахимовский  проспект,  32.

С  диссертацией  можно ознакомиться в библиотеке  ИЭ РАН

Автореферат   разослан  «____»__________________ 2010 г.

Ученый  секретарь 

диссертационного совета,

кандидат экономических наук, доцент         Серебренникова  Т.И.

 

Актуальность исследования. Длительный процесс реформирования в России, связанный с крахом советской системы и объявленным курсом на создание современной рыночной экономики, его негативные последствия, обусловленные в том числе резким ослаблением роли государства в социально-экономической сфере, стимулировали интерес к проблеме экономической роли государства и особенно в переходных экономиках. Предпринимаются попытки теоретического осмысления необходимости государственного вмешательства в народнохозяйственные процессы, его границ и форм для эффективного функционирования хозяйственного организма.

С усилением экономической роли государства в последние годы и особенно в условиях современного мирового кризиса актуальным остается вопрос, какое государство мы строим и нужно строить. Сторонники унитарного государства имперского типа видят в последнем средство консолидации общества перед угрозой сепаратизма и мирового терроризма. Их противники говорят о неконкурентоспособности такого рода государственных образований в постиндустриальную эпоху. Поднимается вопрос о необходимости движения к социальному государству, что обосновывается как российскими традициями патернализма, так и тенденциями современного мирового развития. В процессе поиска политической оптимальности государства предлагаются различные модели федерализма. Теоретиками неоевразийства пропагандируется модель евразийской федерации или этно-федеральная модель империи как дополнение к стратегическому централизму. Другие доказывают, что она гибельна для России, необходимо движение в сторону универсальной территориальной государственности с акцентированием внимания на общенациональных ценностях и т.д. В обществе муссируются идеи о продуктивности римского опыта устроения власти, о России как третьем Риме, о необходимости восстановления принципа самодержавия и предлагаются соответствующие проекты. Предпринимаются попытки математического обоснования оптимальности для России ее традиционного социально-политического устройства, особого третьего пути. В качестве исторически перспективной, учитывающей современные мировые тенденции и “генетическую природу” России, предлагается и принципиально новая стратегия развития для страны – посткапиталистическое общественное устройство нового интеграционного типа (смешанное общество).

“Перестроечный” кризис экономической теории и теории общественного развития в целом, поиски новой парадигмы сопровождались повышенным интересом к эмпирическим  исследованиям, отказом от экономического детерминизма и переходом к “системному видению”, современное звучание стала приобретать историческая наука. Тем более, что характерной чертой российской истории, по меткому замечанию В.О.Ключевского, является ее “удивительная повторяемость”.  “Решение современных проблем невозможно лишь путем умозрительного теоретизирования. Нужно обобщение и осмысление эмпирического материала, раскрывающего влияние социокультурных, национальных и религиозных факторов на характер и тенденции экономического развития российского общества”, нужен поиск “на пути выявления специфических национальных особенностей”.1

Характерной чертой исторического пути России является формирование сильного государства, влияние которого на социально-экономическое развитие и его специфику сложно переоценить. Особая значимость этого фактора обусловила выбор темы исследования, а осмысление содержания современных проблем привлекло внимание к особенностям формирования российской государственности в XVIII в. Рассмотрение влияния государства на экономическое развитие России под углом зрения эволюции самого государства дает возможность обозначить специфику взаимодействия экономики и политики, не утратившую своего значения и на современном этапе развития российского общества.

Цель исследования – рассмотрение влияния государства на экономическое развитие России в контексте эволюции самого государства на выделенном историческом отрезке времени.

Исходя из этого, были поставлены следующие основные задачи:

  1. на основе анализа конкретного исторического материала выявить основные направления социально-политической трансформации России, выделить основные элементы сложившейся к концу XVIII в. государственной системы;
  2. проследить эволюцию государственных финансов, включая финансовый строй, финансовую мысль и финансовую политику государства;
  3. рассмотреть наиболее важные аспекты экономической политики государства, выявить ее основные направления, основания и оценить результаты;
  4. оценить место и значение государства в системе основных факторов хозяйственной эволюции России в XVIII в.;
  5. сформулировать характерные черты сложившейся к концу рассматриваемого периода российской государственности, оказавшие влияние на характер последующей исторической эволюции страны.

Объект исследования – развитие российской государственности на протяжении длительного исторического периода, критерием выбора которого является формирование ее характерных особенностей.

Предмет исследования – экономическая роль государства, специфика взаимодействия экономики и политики в России.

Источники и литература по рассматриваемому вопросу, степень разработанности темы. Из обилия трудов, посвященных истории российской государственности, следует выделить блок работ, относящихся к генезису абсолютизма в России и его теоретико-методологическим проблемам. Если до середины XIX в. общеупотребимым термином являлось «самодержавие», то на рубеже XIX-XX вв. наблюдается всплеск интереса к проблеме определения сути государственного строя в России. Либеральные исследователи (П.Н.Милюков, М.М.Ковалевский, М.А.Рейснер и др.) на основе сравнительного анализа эволюции европейских государств в XVI-XIX вв. выделяют этапы феодального, военно-национального и промышленно-правового государства и соотносят абсолютизм с военно-национальным государством. Понятие «абсолютизм» отделяется от «самодержавия» («деспотизма») и связывается с европейскими теориями общего блага и естественного права. Авторы из монархического лагеря и особенно славянофильских взглядов (С.А.Котляровский, В.В.Розанов, А.С.Хомяков, К.Н.Леонтьев и др.), отказываясь от определения самодержавия и выводя его за рамки юридического или какого-либо иного обоснования, пытаются найти в нем мистическое начало, традицию, свойственную исключительно России, разделяя тем самым господствующие воззрения русской публицистики XVI в. Указывается на народный характер самодержавия (Л.А.Тихомиров, П.Е.Казанский), отличающий последнее по этому признаку как от западноевропейского абсолютизма, так и от восточной деспотии (И.Л.Солоневич). Авторы марксистского направления (Н.Рожков, В.В.Воровский и др.) писали о дворянском государстве, сложившемся в борьбе с крупным землевладением, выделяли его классовый характер. По мнению Г.В.Плеханова государственная власть в России являлась абсолютизмом по форме и восточной деспотией по содержанию. Что касается самих классиков марксизма, то Ф.Энгельс относил государственное устройство России к восточной деспотии – самой грубой, по его мнению, государственной форме, основой которой являлись древние общины. К.Маркс находил корни русской абсолютной монархии в Московской Руси XIV-XV вв., связывая ее с формированием режима неограниченной власти монарха и “московитской” политикой захватов. В целом же большинство авторов независимо от политических убеждений формой государственного устройства России XVIII в. признавали абсолютизм, аналогичный европейскому.

В послереволюционный период доминирует позиция М.Н.Покровского, который опирался на выводы Н.П.Павлова-Сильванского об идентичности развития феодальной Европы и феодальной России. Однако, в отличие от последнего, пользовавшегося для обозначения политического строя России понятием «сословная монархия», он использует термин «патриархальный абсолютизм», а позже, увязывая возникновение абсолютизма с товарным хозяйством, «бюрократическая монархия». Интерес к проблемам абсолютной монархии в России не ослабевает в течение всего советского периода, о чем свидетельствуют дискуссии в Институте истории АН СССР (1940), на историческом факультете МГУ (1951), всесоюзная дискуссия 1968-1972 гг., совместные симпозиумы советских и зарубежных исследователей, дискуссия середины 80-х гг. о проблемах генезиса капитализма в Восточной Европе, в рамках которой проводился сравнительный анализ западноевропейского и российского абсолютизма. Об интересе к этим вопросам свидетельствует и литература постсоветского периода, отвечавшая общественной потребности в демифологизации российской истории и переосмыслении исторического опыта, связанная с проблемами самоидентификации общества, поисками стратегии государственного развития и соответствующих направлений реформирования, национальной идеи и т.д. Современные исследователи пишут об азиатском способе производства на Руси с восточной деспотией как формой государственного устройства (Е.Н.Стариков), о деспотическом самодержавии (В.Б.Кобрин, А.Л.Юрганов), о византийских чертах русской государственности (В.М.Живов, Ю.М.Лотман, Г.Бакалов и др.), об абсолютизме европейского типа, окончательно утвердившемся в России в XVIII в. (Н.И.Павленко, А.Н.Медушевский и др.), выделяют такие его этапы, как «просвещенный» и «непросвещенный» («военно-полицейская диктатура») абсолютизм с соотнесением их к тем или иным историческим отрезкам времени, в целом же используют те или иные определения и подходы, предлагавшиеся в ходе более чем столетних дебатов. И на сегодняшний день нет общего мнения о характере государства в XVII-XVIII вв., критериях его точного определения, единых терминов, описывающих его сущность; имеют место различные позиции в определении исторических рамок абсолютизма и его периодизации, истоков и движущих сил развития, его  специфики.2

Другой блок литературы, заслуживающей внимания в связи с заявленной темой исследования, касается различных аспектов государственного строительства в России XVIII в. (административных реформ, истории отдельных государственных учреждений, государственного права, православной церкви и т.д.) и социальной истории страны этого периода. Из дореволюционных авторов здесь можно выделить фундаментальные труды М.Ф.Владимирского-Буданова, Ю.В.Готье, А.Д.Градовского, П.Н.Милюкова, Н.Рожкова, В.И.Семевского, А.А.Кизеветтера, И.Д.Беляева, А.Лютша, А.В.Карташева, М.М.Богословского, А.Н.Филиппова, из более поздних работ – С.М.Троицкого, Ю.С.Пивоварова, Б.Н.Миронова, И.А.Исаева, С.А.Королева,  В.В.Ильина и А.С.Ахиезера. Анализу государственных реформ в XVIII в. посвящены работы А.Каменского.

Представляет интерес и круг источников, относящихся к истории государственных финансов, которые становятся объектом изучения с XIX в. в процессе становления науки о финансах. Развитие финансовой системы России в допетровскую эпоху являлось предметом исследований Ю.А.Гагемейстера, А.Лаппо-Данилевского. Отдельные аспекты истории государственных финансов XVIII в. рассматривались в работах Д.Толстого, А.Куломзина, Д.И.Журавского,  А.В.Лебедева, П.П.Мигулина, Е.И.Ламанского, П.Н.Милюкова, Н.Д.Чечулина, В.Н.Бондаренко, В.Э.Дена, И.М.Кулишера К.И.Арсеньева,  В.О.Ключевского и др.  Из исследований советского периода можно выделить работы Н.Падейского, В.Н.Твердохлебова, А.И.Юхта, С.Я.Борового, С.М.Каштанова, С.М.Троицкого, Е.В.Анисимова, Б.М.Сабанти. Из работ постсоветского периода заслуживают внимания исследования обобщающего характера, выполненные С.А.Андрюшиным и А.Г.Коломийцем.

Некоторым аспектам экономической политики государства этого периода, главным образом при Петре I и Екатерине II, посвящены работы И.М.Кулишера, А.Лаппо-Данилевского, П.Б.Струве, В.Якушкина, К.Лодыженского. Из исследований советского периода можно выделить работы Н.И.Павленко, М.Я.Волкова, Р.И.Козинцевой,  В.Спиридоновой, а также ряд работ по истории народного хозяйства, экономической мысли и русской культуры (П.К.Алефиренко, И.С.Бак, Рыбаков Б.А. (ред.), Яцунский В.К.). Исследованию отдельных отраслей экономики посвящены работы М.И.Туган-Барановского, М.Д.Чулкова, А.Корсака, Н.Л.Рубинштейна, П.И.Лященко, П.Б.Струве,  Б.Б.Кафенгауза, Б.Н.Миронова и др.

В целом, можно констатировать, что, несмотря на обилие источников, имеется крайне мало работ экономической проблематики, охватывающих XVIII в. в целом, и особенно исследований обобщающего, комплексного характера.

Методологическая основа исследования. Применены методологические подходы, характерные для исторической школы, что представляется оправданным с точки зрения выявления специфики национальной экономики. В соответствии с ними выделяются основные и постоянно действующие факторы,  влияющие частью или всей своей совокупностью на социально-экономическое развитие и определяющие его особенности. Используется метод исторических обобщений, позволяющий на основе анализа многообразных конкретных явлений выйти на уровень логической абстракции, выявить их логические взаимосвязи.

Научная новизна. Исследование влияния государства на экономическое развитие России в XVIII веке в контексте эволюции самого государства, что впервые является предметом специального рассмотрения, позволяет предложить следующую концепцию:

1. XVIII в. можно считать историческим отрезком времени, имевшим особое значение для России. Именно тогда синтез старых традиций Московской Руси и новых тенденций петровской эпохи дал новое качество российской государственности, обусловил ее характерные особенности. Складываются основные черты государственного, социально-экономического и культурного развития, сказывающиеся и в начале XXI столетия.

2. Основными элементами государственной системы, формирующейся к концу XVIII в., являются: организация властной иерархической вертикали с приматом “власти-собственности” над правом; административно-территориальное деление, характерное для централизованного государства с тенденцией движения к унитарному государству;назначение руководителей на верхних и средних «этажах» власти, включенность органов сословного самоуправления  в структуру государственного бюрократического управления; круговая порука как форма распределения обязанностей перед государством и коллективной ответственности в отношении их отбывания; коррупция; прошения, жалобы и доносительство как элементы системы управления.

Особенности складывающейся финансовой системы и государственной системы  тесно взаимосвязаны. Модель устройства государственных финансов в XVIII в., обусловленная потребностью в мобилизации ресурсов и их централизованном распределении, основывалась на усилении властной вертикали во главе с монархом. В руках последнего сосредотачивается высшая военная, законодательная, административная и финансовая власть, осуществляемая через бюрократию.

3. Проводимая в течение века аграрная политика отразила эволюцию самого государства и складывающихся аграрных отношений. Она становится инструментом строительства новой  (дворянской) государственности и хозяйственного освоения территорий быстро растущей империи.

4. Политика доминирует над экономикой. Указанная специфика взаимодействия экономики и политики обусловлена военно-политическими задачами, особенностями политической системы, экономической отсталостью страны и находит отражение в непроизводительном характере бюджетных расходов, хозяйственной политике государства, ее целях и способах осуществления.

Установлено, что связанный преимущественно с военно-финансовыми потребностями дефицит государственного бюджета является фактором эволюции российской государственности в течение всего века. Он влияет на логику петровских реформ и послепетровских преобразований, является важнейшей предпосылкой реформ екатерининской эпохи и Павла I. Оказывая воздействие на административное строительство и социальную эволюцию общества в направлении усиления крепостничества, он существенным образом влияет и на  экономическую политику государства, подчиняя ее задаче поиска источников государственных доходов.

5.   Среди факторов хозяйственной эволюции государство в XVIII в. занимает особое место. Само превращаясь в мощный экономический фактор, оно создает новые или способствует усилению значения уже действующих - экономических, естественно-географических, социальных, культурных и внешних – факторов. Государственная ”надстройка” оказывает мощное воздействие, особенно с XVIII века, на экономический фундамент. Не имея возможности в своих политических задачах опереться на народное хозяйство, государство становится активным хозяйствующим субъектом и катализатором хозяйственных процессов. Закрепляется ведущая роль государства в экономическом развитии, что становится характерной  чертой  российской  государственности.

Тем самым, не отрицая фундаментального значения экономических   факторов в общественном развитии, можно утверждать, что для отдельных периодов истории человечества, отдельных обществ характерно свое сочетание  разного рода факторов с доминированием тех или иных факторов.

6. Оценивая политическое и социально-экономическое развитие России в XVIII веке в мировых координатах, можно констатировать следующее.

Впервые “поворачиваясь лицом” к европейской цивилизации, страна переходит на траекторию догоняющего развития. В условиях разложения “старого порядка” в передовых европейских странах русское самодержавие, воспользовавшись западноевропейским опытом и политической мыслью, обновляет идеологию и совершенствует технику управления, что в свою очередь придает ему дополнительную устойчивость. Предпринимается попытка своего рода индустриализации, в результате которой Россия в промышленном развитии по меньшей мере уже не отставала от большинства европейских континентальных государств. Тем самым инициируется начало длительного процесса перехода от аграрного к индустриальному обществу. Однако, втягиваясь в мировую торговлю, страна начинает превращаться в поставщика сырья и продовольствия на европейский рынок. Закрепляется ее сельскохозяйственная специализация.

Практическая значимость работы. Научно-практическое значение работы связано с возможностью использования ее выводов и материалов в качестве аналитической базы при выработке стратегических программ политико-экономического и социального развития России, в современных теоретических разработках, а также при подготовке учебных курсов для высших учебных заведений.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации нашли отражение в публикациях автора общим объемом 40,18 п.л., в том числе в индивидуальной монографии “Особенности российской государственности: политика и экономика. XVIII век.” (М., ИЭ РАН, 2005, 16,1 п.л.). Различные аспекты исследования докладывались на заседаниях Центра политико-экономических исследований Института экономики Российской академии наук (2002-2007 гг.).

Структура диссертации соответствует логике исследования, обусловленной избранной темой, основным целям и задачам. Работа представлена на 311 страницах машинописного текста и включает в себя введение, 3 главы, объединяющие 10 параграфов, заключение и список литературы.

Введение.

Глава I. Государство и экономика: теоретический аспект.

    1. Основные факторы развития национальной экономики.
    2. Государство как фактор хозяйственной эволюции.

     Глава II. Социально-политическая трансформация  России в       XVIII в.

2.1.Формирование специфических особенностей      российской государственности в процессе государственной эволюции Руси IX-XVII вв.

2.2. Эволюция политической системы.

2.3. Социальный строй государства и социальные реформы.

2.4. Государство и церковь.

Глава III. Экономическая роль государства в XVIII в.

3.1. Эволюция финансового строя.

3.2. Аграрная политика и аграрные отношения.

3.3. Торгово-промышленная политика.

3.4. Государство в системе факторов хозяйственной эволюции и его значение для социально-экономического развития России в XVIII в.

Заключение.

Список  литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ.

     1. В главе 1 “Государство и экономика: теоретический аспект” обосновываются методологические основы исследования. Выделяются основные факторы развития национальной экономики, включая экономическую роль государства.

Рассматривая эволюцию любого народного хозяйства, можно выделить ряд основных факторов, влияющих на социально-экономическое развитие и определяющих его особенности. Имеются в виду естественно-географические условия, плотность населения, хозяйственное прошлое, воздействие государства и правового порядка, социальных образований, культура, влияние других народов и их культур, менталитет населения и так далее. Подобный подход использовался в свое время исторической школой для выявления специфики национальных экономик. “Только эти факторы, - писал А.Ляхов, - могут считаться главенствующими факторами развития всякого народного хозяйства всякого народа во всякое время”. Все же прочие факторы (разделение, специализация и организация труда, технический прогресс, наличие и движение денежных капиталов и т.п.) вторичны, являются следствием первых и “существенно необходимы лишь для эволюции капиталистического хозяйства”.3

Из совокупности такого рода факторов многие исследователи (К.Риттер, Ф.Ратцель, Э.Реклю, Л.Мечников, Ф.Тернер, И.Л.Солоневич, Л.В.Милов и др.) выделяли природно-географические условия, считая их главным или, по крайней мере, важнейшим фактором, особенно на заре человеческой истории. Возникли целые научные направления, объясняющие историю хозяйства народов географической средой. Другие авторы в качестве такого важнейшего фактора рассматривали плотность населения (Ю.Липперт, Т.Мальтус, М.Ковалевский, Э.Вандервельде), влияние заимствований (Э.Лакомб, И.Иванюков и др.); об определяющем значении психологии народа, его “духовного ядра” писали Г.Шмоллер, Н.А.Бердяев, П.И.Новгородцев, С.Л.Франк, В.Ойкен и др. Экономика и культура становятся “совместным” предметом изучения и у современных российских авторов (Г.А.Гольц). “Ключ  к  существованию  различных  форм  человеческой  жизни  следует  искать  в  культуре, которая  несет  программу  воспроизводства  этих  форм”, - считают В.В. Ильин  и  А.С. Ахиезер.4 С XIX в. активно разрабатывается вопрос о влиянии на хозяйство государства и права, писаного и неписаного (L.Jakob, В.Лотц, Р.Штаммлер и др.). Обращается внимание на зависимость народного хозяйства от различного рода социальных образований, общественных организаций. “Государственное устройство, правовой порядок, социальные порядки, состоящие вне ведения государства, - писал Е.Филиппович, - представляют из себя различные стороны одной и той же общей жизни организованного человечества. Они неразрывны, существуют не независимо и как бы только рядом друг с другом, а должны рассматриваться как одно связное целое, влияющее всей полностью на экономическое  развитие”.5 Выделяется значение истории, определяющей тенденции развития и его особенности. Проблема исторической “колеи” становится предметом внимания и современных экономистов (Д.Норт и др.). Если столетиями определяющее влияние на развитие народов оказывали политические и религиозные факторы, то затем преобладающее значение приобретают экономические и промышленные, игравшие в течение долгого времени очень малую роль,- замечал Г. Лебон.6

Несмотря на потерю популярности исторической школы в ХХ веке, характерные для нее методологические подходы нашли применение в теоретических конструкциях экономистов различных школ и направлений. Так, например, В.Ойкен выделял общехозяйственные данные” (условия), которые образуют ”экономический космос”, его границы, но сами не определяются непосредственно экономическими факторами (природная среда обитания, потребности людей, законы, обычаи, духовный настрой и пр.). С активным развитием с 80-х гг. ХХ в. эволюционной теории возрождается интерес к такого рода подходам. Влияние среды обитания, культуры и пр. факторов учитывается в концепциях цивилизационного развития. Предпринимаются попытки соединения формационного и цивилизационного подходов (Л.И.Абалкин, А.И.Амосов и др.). Для объяснения исторического процесса развития экономического строя в конкретных странах, “многообразия однотипных экономических порядков и … их возможной  разнотипности”7, В.Т.Рязанов предлагает свою классификацию факторов (внутренних и внешних).

Таким  образом,  в научной литературе имеют место как выделение различного рода факторов, воздействующих на хозяйственную эволюцию, так и разные позиции в оценке их значения, а также их различные классификации. Теория факторов, подвергавшаяся  критике в общественной литературе советского периода, вновь находит место в современных теоретических разработках.

В целом, вполне очевидно, что учет многообразия влияющих факторов, расширяющий объяснительные возможности доминировавшего в советской экономической науке и крайне неоднозначно на нее влиявшего  экономического детерминизма, позволяет с большей степенью достоверности понять реальные народнохозяйственные процессы, выявить и объяснить специфические особенности национальной экономики. Не отрицая фундаментального значения экономических факторов в общественном развитии, автор исходит из того, что для отдельных периодов истории человечества, отдельных обществ характерно свое сочетание  разного рода факторов с доминированием тех или иных факторов.

Среди совокупности выделяемых факторов важнейшее значение имеет роль государства и правового порядка. Для экономической доктрины меркантилизма, возникшей в XVI в. и определявшей экономическую политику абсолютистских государств Европы вплоть до XIX в., было характерно безусловное признание руководящей роли государства в хозяйственном развитии, государственной поддержки национального хозяйства и особенно – торговли и промышленности, сочетание протекционизма национальных экономик с внешнеполитической экспансией. Французская революция 1789 г. активизировала общеевропейское движение к правовому (конституционному) государству, основанному на народном представительстве, гражданском равноправии и индивидуальной свободе. Распространение идей экономического либерализма в XIX в. отразило активное развитие рыночных отношений, натиск капитализма, и привело к негативной оценке государственного вмешательства в экономику, к признанию принципа свободного рынка, который становится основой экономической политики ведущих стран. Политика laissez-faire, нацеленная на свободную конкуренцию, содействовала тенденции к равновесию и стабильности экономики,  но одновременно и давала свободу монополиям. Войны и кризисы вынуждали буржуазные государства играть более активную роль. Отличительными признаками 1-ой трети ХХ в. становятся расширение масштабов деятельности и усиление экономической роли государства, общая тенденция к централизации управления экономическим процессом.

Проблема сущности и роли государства в обществе и хозяйстве являлась предметом пристального внимания отечественной мысли XIX - начала XX вв. Развиваются идеи как сильного государства, выступающего в качестве орудия прогресса, играющего мессианскую роль, так и отрицающие государство. Между этими  направлениями имеет место широкий спектр промежуточных позиций. По мнению А.А.Исаева,8 необходимое в виду усложнения самой жизни расширение деятельности государства должно было идти не по линии чрезмерной опеки общества, а в направлении создания прочного правового порядка, отвечающего интересам всего общества, удовлетворения общенациональных потребностей и усиления социальной функции государства. В русской философской мысли появляется комплекс идей, связанный с проблемой эволюции государства через развитие диалога (Н.Лосский, М.Бахтин, А.Введенский и др.).

В России классический капитализм с принципом свободного предпринимательства не получил преобладающего значения. Но на рубеже XIX-XX вв. национальная экономика прочно стояла на пути развития рыночного хозяйства, а самодержавие все больше вписывалось в рамки правовых норм. В то же время государство являлось крупнейшим землевладельцем и предпринимателем, хозяйствующим субъектом, воздействующим на все сферы социально-экономической жизни. Как замечает Ю.С.Пивоваров, и к 1914 г. государство далеко не окончательно потеряло вотчинное измерение.9

Первая мировая война, рождая потребность в мобилизации ресурсов и их централизованном распределении, усилила экономическое значение государства в воюющих странах. В  России  усиление экономической роли государства  обусловлено не только развалом хозяйства, но и попыткой  с приходом к власти большевиков  проведения  в жизнь программных партийных установок. Результатом  “красногвардейской атаки на капитал” становится сосредоточение в руках государства основных “командных высот” экономики. Направление социалистического строительства видится на пути к “развернутому государственному социализму”10. Ставится задача превращения “всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководились одним планом”11. Единый народнохозяйственный план, разрабатываемый единым хозяйственным центром, должен был охватить и регламентировать всю хозяйственную деятельность, заменив собой рыночные механизмы. Попытки реализации этих установок становятся содержанием хозяйственной практики государства 1918-1920 гг. Лишь острый экономический, социальный и политический кризис вынуждает власть пересмотреть свою экономическую политику.

Переход к НЭПу ознаменовал отмену продразверстки и реабилитацию рынка, отказ от “главкизма” и “жесткого” единого плана и переход на экономические методы хозяйствования. На первый план выдвигается задача подъема экономики, стержнем которого являлось восстановление сельского хозяйства. Неотложность и значимость этой задачи стимулировали и соответствующие научные разработки. Наряду с административной (директивной) школой формируется так называемая генетическая школа в планировании, ядро которой составили ученые-аграрники Земплана при Наркомате земледелия РСФСР. Разрабатывается новая концепция государственного регулирования сельскохозяйственного производства, предполагающая отказ от руководства “ордерами из центра” и резкое сокращение непосредственной хозяйственной деятельности государства, что нашло конкретное воплощение в так называемой  “пятилетке Кондратьева”. В ее основу легли теоретические и статистические исследования А.В.Чаянова, Н.Д.Кондратьева, А.Н.Челинцева, Н.П.Макарова, П.Огановского, А.А.Рыбникова, А.А.Мануйлова и других российских ученых. Выходя по своему значению за рамки просто сельскохозяйственного, план содержал концепцию устойчивого, сбалансированного экономического роста страны на базе НЭПа. Разработанная Земпланом методология легла в основу и ряда проектов перспективных планов сельскохозяйственной секции Госплана СССР (Н.П.Огановский и др.). Уже к концу 1925 г. сельское хозяйство по ряду важнейших показателей приблизилось к довоенному уровню. Подъем сельского хозяйства стал основой общего восстановительного роста. Новая экономическая политика, реабилитировав рынок и дав импульс развитию рыночной инфраструктуры, сопровождается укреплением властной вертикали и госсектора экономики, усилением бюрократического управления хозяйством. С середины 1925 г., с начала крупных капвложений в индустрию, страна испытывает обострение хозяйственных проблем, выражавшееся в расстройстве рынка, товарном голоде и инфляции. С 1926 г. усиливаются меры против  “кулака” и частника. Срыв хлебозаготовок 1927г. становится катализатором нового политического курса. “Стратегия и тактика в тех условиях не могли быть гармонизированы принципиально, что подписывало приговор НЭПу”.12 Ставка на неосуществимое экономическими методами форсирование индустриализации с приоритетом для тяжелой промышленности с целью создания мощной военно-технической базы  в конце 20-х гг. неизбежно вела к свертыванию рынка и к чрезвычайным мерам по отношению к крестьянству. Закономерностью экономической жизни становится сознательная государственная воля, вытесняющая и заменяющая рыночные механизмы регулирования. В советской экономической науке побеждает концепция директивного планирования, имманентная генеральной линии эволюции государства и его хозяйственному курсу. Уходит в небытие генетическая школа, тесно связанная с дореволюционными научными традициями; отбрасываются и все различного рода теоретические наработки, не соответствующие официальным установкам и не нужные в новых условиях хозяйствования. Государство берет ответственность за все функции общества, утверждается “олигархическая по своей сути огосударствленная система”13 с централизованно управляемой экономикой (плановым хозяйством).

На Западе  великая депрессия 1929-1933 гг. ознаменовала теоретический переворот в отношении оценки роли государства в рыночной экономике. После второй мировой войны основой экономической политики развитых стран, особенно с социал-демократическими правительствами, становятся кейнсианские идеи. Утверждается модель смешанной экономики, предполагающая корректировку действий рыночных законов активным государственным регулированием. С середины ХХ в. обновление кейнсианства идет по линии неоклассического синтеза. Обосновывается возможность использования кейнсианских или монетаристских рекомендаций в зависимости от общего состояния экономики, что  находит  отражение  в  экономической  политике  развитых  стран  в  50-60-е гг. Кризисные явления в развитых экономиках 60-70-х гг. дали толчок дальнейшему переосмыслению господствующей доктрины. В конце 70-х - 80-е гг. закрепляется тезис о врожденной устойчивости рыночного механизма саморегулирования, дающего сбои из-за государственного вмешательства (неоконсервативный сдвиг). Неоконсервативная идеология становится основой хозяйственной политики развитых стран, закрепляется неолиберальная модель социальной рыночной экономики. Но и в рамках концепции социального рыночного хозяйства имеют место различные взгляды на роль государства, в том числе признающие необходимость корректировки в случаях, когда силы саморегулирования приводят к социально нежелательным последствиям (Р.С.Гринберг и А.Я.Рубинштейн14). Смена в большинстве развитых стран модели развития на неоконсервативную не привела к демонтажу активной роли государства; критерием реформирования стала сбалансированность между эффективностью хозяйства и социально-справедливым распределением. В итоге при сокращении масштабов прямого государственного вмешательства в процессы воспроизводства наблюдалось усиление государственного регулирования, но более тонкими методами; изменялись его формы, усиливалась  социальная ориентация экономик. Наряду с усилением  наднациональных институтов и транснациональных компаний в условиях глобализации,  появились и новые экономические проблемы,  неразрешимые без национальных государств (Л.И.Абалкин, С.А.Хавина, Г.Г.Шишкова, М.Ю.Иванов, И.А.Бродская и многие др.).

Вполне очевидно, что в странах с переходной экономикой у государства особая роль и специфика функций. Острые негативные последствия последних либеральных реформ в России показали, что выстроенная по макроэкономическим меркам стратегия реформирования, не адекватная национальной специфике, не учитывающая значение государства в реформируемой системе, ее “узкие места”, обречена. О крахе реформ заговорили и в России, и на Западе. На недооценку значения государства в качестве одной из основных причин провала реформ указывали многие авторы. “Минималистская” концепция экономических функций государства оказалась ошибочной, государственная политика  стала одной из причин попадания в так называемые институциональные ловушки (коррупция, теневая экономика и пр.), - констатировал В.М.Полтерович.15 Нужен своеобразный “кодекс законов государственного регулирования экономики”, - подчеркивал Л.И.Абалкин.16 Исходя из взаимозависимости (“интердепенденции”) между экономическим, государственным и общественным порядками, на которую указывал в свое время В.Ойкен, П.Вельфенс обращает внимание на политический фактор. Без усилий, направленных на организацию государства, которому можно доверять, без создания серьезных политических институтов, правовой системы, стабильной государственной инфраструктуры, пользующихся доверием граждан, без системной политики, подчеркивал он, трансформационная катастрофа неизбежна.17 Очевидно, что “исходным и обязательным условием формирования и реализации любой осмысленной стратегии” в России является “радикальное оздоровление самого государства… Новому этапу общественного развития становятся тесны рамки традиционного государственного устройства, необходим поиск новых форм его организации”, без чего неизбежны “деформации экономической жизни, ее огосударствление в новых формах, квазирыночный характер экономических отношений”,18- писал Л.В.Никифоров.

Современное российское общество – это “общество взрыва“ с “повышенным потенциалом катастрофизма”. Его недостаточная способность к внутренней интеграции усиливает значение государства как “всеобщей суперорганизации общества”, гаранта стабильности, института, обеспечивающего  поддержание экономической, политической, общенациональной целостности. Рост дефицита ресурсов в современном мире, включая территорию  для проживания, усиливает роль государства как механизма выражения и защиты национальных интересов. Однако парадокс России, замечают В.В.Ильин и А.С.Ахиезер, рассматривая культурные основы российской государственности, заключается в том, что она тяготеет к синкретизму. Закрепилась архаичная власть авторитаризма, где моделью служат отношения отца и семьи в догосударственном обществе.19  “Русское государство есть нечто в высшей степени специфическое”, выражающее отличный от западного тип власти и социальности, - подчеркивает Ю.С.Пивоваров.20 Как свидетельствует опыт мировой истории, основание для возрастающих конструктивных инноваций, адекватных усложняющейся реальности, дает либеральная культура. С точки зрения выживания и эффективного развития основой для формирования современной концепции российского государства должен служить диалогизм. Необходимо движение от воплощающего монолог традиционного государства, принимающего решения от имени всего общества и за него, к открытому обществу, а значит к правовому государству и гражданскому обществу, формированию организационных форм социального диалога, установлению баланса интересов личности, общества и государства. Это движение к развитию человеческого капитала и к рыночной экономике, воплощающим

разные стороны “либеральной суперцивилизации”.  Однако, в силу слабых почвенных корней либерализма, развитие в направлении либеральных ценностей представляет для России серьезную проблему, необходим поиск “взвешенной динамики”, переходных форм (В.В.Ильин, А.С.Ахиезер, Л.В.Суркова, Ю.Г.Сумбатян21 и др.).

Таким образом, в системе  факторов, влияющих на хозяйственную эволюцию и во многом определяющих ее национальные особенности, видное место  принадлежит государству и правовому порядку. Особое значение этот фактор имеет для России, где  государство, будучи само мощным экономическим фактором, оказывало определяющее воздействие на социально-экономическое развитие. Говоря о современной роли государства в российской экономике, о том, каким должно быть само государство, нельзя не учитывать его историю, специфику  формирования, сложившиеся в ходе его эволюции генетические особенности. Процесс реформирования в направлении общемировых тенденций, если он будет происходить, не может игнорировать исторически сложившиеся особенности российской государственности.  Их осмысление и учет объективно необходимы, в том числе для выявления “узких мест” на пути движения к современному рыночному хозяйству и цивилизованному обществу и развития механизмов, нейтрализующих возможные негативные явления. С этой точки зрения особый интерес представляет формирование российской государственности в XVIII в. Именно тогда синтез старых традиций Московской Руси и новых тенденций петровской эпохи дает новое качество российскому обществу. Возникает, как замечал П.И.Лященко, “современное более или менее законченное государство”.22 Сложившиеся к концу этого периода основные черты российской государственности приобретают устойчивый характер, оказывая влияние на последующую историческую  эволюцию страны. Рассмотрение влияния государства на экономическое развитие России в контексте эволюции самого государства дает возможность обозначить специфику взаимодействия экономики и политики, не утратившую своего значения и на современном этапе развития российского общества.

2. В главе 2 “Социально-политическая трансформация России в XVIII в.” рассматривается эволюция государства в течение века, включая государственную идеологию, государственное устройство, правовой порядок и социальный строй. Предпринимается и попытка проследить формирование православной модели неограниченной монархии (самодержавия) и имперской идеологии (IX-XVII вв.). Тем самым обозначается та специфика, которая сложилась на более ранних этапах российской истории, однако продемонстрировала устойчивость и наложила свой отпечаток на эволюцию российского государства.

Если западноевропейский абсолютизм утвердился в переходную эпоху, связанную с началом разложения крепостнической хозяйственной системы и усилением влияния торгово-промышленного класса, как отмечал К.Маркс23, то в России формирование централизованного государства произошло до зарождения буржуазных отношений. Рост государственности не соответствовал внутреннему строю страны, на что указывают многие исследователи (С.О.Шмидт, П.И.Лященко, П.Н.Милюков, А.Н. Медушевский и др.), “политический рост государства опережал экономическое развитие”.24 Изначально русское самодержавие оказалось сильнее европейского абсолютизма, что обусловлено особенностями формирования русского государства, монгольскими и византийскими традициями. Форсированная централизация, обусловленная противостоянием Орде, способствовала усилению верховной власти. Власть являлась объединяющим началом в борьбе за национальную независимость, гарантом внутренней стабильности в условиях междоусобиц. В отличие от Западной Европы, в России не оказалось общественных сил, способных стать противовесом абсолютной власти монарха. Будучи “византийской по форме и монгольской по содержанию”25, она не только не ограничена, но и сакральна. При наличии принципиального сходства основных тенденций исторического развития всего европейского региона “преобладание начала власти” становится отличительной чертой российского исторического процесса, - замечал Б.Н.Чичерин.26 Формируясь как национальное государство, Московская Русь с Ивана Грозного развивается как империя с характерными для империй жесткими технологиями удержания и консолидирования неоднородных конфликтных частей. В основу государственной системы закладывается принцип служебности. С расширением территории и ростом порождаемых военными нуждами финансовых потребностей особенно актуальной становится проблема закрепления на земле основного производителя, что способствует развитию крепостнической основы государства.

К XVIII в. русское государство в политическом отношении представляло собой “теократическую, священную самодержавную монархию”.27 В основе его идеологической доктрины лежала концепция “Москва – Третий Рим”, которая при царе Алексее Михайловиче, вернувшегося к идее вселенской православной империи, приобретает политическое значение. Уходя своими корнями в политические идеи Киевской Руси, официальная концепция власти предполагала ее богоустановленность, теократически неограниченный, патерналистский и мессианский характер – провиденциальное призвание России и предназначенность русских на роль нового “избранного” народа. Политический менталитет общества предполагал законность и священность порядков и властей, всеобщую обязанность служить государю, воля которого есть Божья воля,  ведущая народ к спасению.  Длительное время находившаяся под влиянием двух крупнейших цивилизаций и сформировавшаяся на основе идеи единства русских земель, трансформировавшейся в государственную доктрину централизации, Московская Русь во второй половине XVII в. поворачивается лицом к Европе. Западные анти-теократические идеи преобладания государства над церковью укореняются и в России. Новая конституция (“Уложение” 1649 г.) вводит общую систему равного государственного права, предусматривающую монополию государства на власть над всем находящимся на его территории. Общая отсталость страны в военном, экономическом и культурно-бытовом отношении являлась не только препятствием для усиления государства, но и  угрозой его суверенитету, вызывала стремление у власти преодолеть эту отсталость. Меняется модель культурного развития, начинается новый период в истории русской государственности.

Основные черты государственного и социального строя, обозначившиеся во второй половине XVII в., получают окончательное оформление в период правления Петра I. “Симфония” светской и духовной власти заменяется гражданским культом императора с римской императорской символикой. Петровская империя,  по Ф.Прокоповичу, мыслится как вселенская империя, подобная Римской. Государство представляет собой “конечную истину, не имея инстанции выше себя”, требует “веры в себя и полного в себе растворения”. Создается “светская религия государственности”.28 Территориальная экспансия становится стержнем внешней политики. Религиозное обоснование принципа самодержавия дополняется началом общего блага. С закреплением этого начала в русском законодательстве ("Правда воли монаршей", Воинский устав 1716 г. и др.) Россия становится европейским в юридическом отношении государством. Основой новой государственности являются самодержавие и бюрократия, действующие посредством системы учреждений и провозглашающие основной целью государственного союза общее благо, понимаемое как польза государства, его охрана и “прибыток” и достижимое лишь при условии всеобщей службы государству (государю). Церковь окончательно теряет свою независимость,  а ее высший орган управления становится частью общего государственного аппарата. С прекращением созывов Земских соборов, упразднением Боярской Думы и патриаршества, с военной реформой и тесно связанным с ней усилением центральной власти самодержавие монарха перестает быть внешне ограниченным, что и закрепляется юридически. Снимается ограничение государя традицией, обычаем, развивается реформаторская деятельность государства. Идеалом выдвигается полицейское (регулярное) государство, понимаемое как попечительство во всех сферах жизни, усовершенствование администрации и общественных отношений. Главным средством достижения поставленных целей становится репрессивный аппарат. Для “прибытка” государству наказания (смертная казнь, членовредительство, “политическая смерть” и т.п.) зачастую заменяются каторгой, отправкой на службу или казенные работы, конфискациями и штрафами. С учетом изменений в теории естественного права при Екатерине II утверждается образ монарха как просвещенного лидера общества, насаждающего всей полнотой самодержавной власти “рациональные истины”, однако признающего за подданными определенные “естественные вольности”. Целью государственного строительства объявляется “подзаконная” бюрократическая монархия. Если при Екатерине II первостепенное значение приобретает идеология просвещенного абсолютизма, продолжая и развивая тенденции петровского времени, то Павел I пытается совместить приобретения эпохи Просвещения с православной традицией. Закладывается фундамент правительственной системы (бюрократического самодержавия), утвердившейся и получившей идеологическое обоснование (теория официальной народности) в первой трети XIX в.

Активная внешняя политика России в сочетании с колонизацией окраин имела своим результатом все большее расширение русской империи, получение экономически и стратегически важного доступа к Балтийскому и Черному морям. Уже завоевания Петра I подняли международный авторитет страны на небывалую прежде высоту. При Екатерине II Россия – это великая держава, активный участник европейской политики. Экстренные военно-финансовые потребности стимулировали ломку государственных структур, способствовали окончательному развалу приказной системы государственного хозяйства вместе с остатками удельных традиций. Параллельно с заимствованием европейских политических идей, придававших русскому самодержавию внешний облик западного абсолютизма, начался процесс пересадки на русскую почву иностранных учреждений. Обусловленная потребностью содержания армии внедряется губернская система, рухнувшую центральную администрацию сменяют коллегии. XVIII век становится веком интенсивного государственного строительства, многочисленных опытов усовершенствования аппарата управления. После Петра I процесс реформирования идет по линии приспособления петровских реформ к русским условиям. При этом шведская система учреждений не прижилась, но уцелели коллегии. Весь век идут опыты устройства высшего учреждения, объединяющего в себе руководство всеми отраслями правительственной деятельности. Губернская реформа 1775 г. призвана была наладить местное управление, укрепить власть на местах. Сословность новых местных учреждений выразилась в сословной организации суда низших инстанций и в выборном “дворянском элементе” местной администрации. Передача управления губернией (финансы, управление и суд) самой губернии, как и при Петре I, подорвала центральные учреждения. Последние усиливаются при Павле I,  начинает внедряться министерская система. Путем централизации и бюрократизации, регламентации и дисциплины Павел пытается добиться эффективности государственного механизма. Под законностью понимается не только исполнение законов, но и безусловное подчинение вышестоящей инстанции. Стержнем же многочисленных административных реформ в течение века являлось укрепление верховной власти, повышение эффективности управления, сохранение стабильности и установление единого порядка на всей растущей территории государства.

Однако XVIII в. не увидел господства права, хотя и появилось понимание условий его осуществления. Не было выработано твердых юридических норм, определяющих государственный и общественный строй ясным и точным образом. Проблема разделения основных функций государственной власти (законодательства, суда и управления), хотя и была осознана, но на практике не разрешена. В области законодательства инициатива и утверждение законоположений были прерогативой верховной власти, право обнародования законов было у Сената, для обсуждения законов не было установлено определенного порядка, не создано и соответствующего учреждения. Судебной реформой Екатерины II суд был отделен от администрации, введен инстанционный порядок решения судебных дел. Однако председатели судов назначались верховной властью и Сенатом, губернаторы имели право приостанавливать исполнение приговоров и утверждать некоторые из них, контролировали и утверждали состав судей губернии, сохранялась вотчинная юстиция.

Органы управления стали учреждениями-организациями с постоянным составом и определенным ведомством. Появились регламенты, имевшие целью механическое урегулирование делопроизводства органов управления вне зависимости от личных качеств исполнителей. Место хаотической системы приказного управления заняли коллегии с их идеей систематической соподчиненности центральных учреждений. В ходе опытов по выстраиванию эффективно функционирующей властной иерархической вертикали создается специализированная разветвленная сеть центральных и местных учреждений,  высших и подчиненных. Но жесткой субординации управленческой иерархии установить не удалось. С отмиранием местничества формируется чиновничество, полностью зависящее от императорской власти. Кадровое обеспечение структур управления имело сословный характер и осуществлялось – особенно на верхних и средних этажах власти – путем назначения руководителей; в местной администрации преобладал принцип выборности. “Служба по выбору” была повинностью в пользу государства. В 1799-1800 гг. выборная служба по своему значению была приравнена к государственной, что давало свои льготы и привилегии. Важнейшим элементом государственного механизма оставался институт круговой поруки, представлявший собой форму распределения государственных обязанностей и коллективной ответственности населения в отношении их отбывания. Несмотря на многочисленные попытки в течение века, не было упорядочено законодательство, что при общем низком морально-правовом уровне администрации способствовало произволу власти, не закреплялось и уважение к закону у населения. Коррупция оставалась частью системы управления. Попытки по устройству системы надзора за всеми органами власти сверху донизу оказались неэффективны. Из-за недостатка средств у государства чиновникам зачастую предлагалось “кормиться с дел”, и лишь в 60-е гг. был установлен постоянный денежный оклад для всех служащих центральных и местных учреждений. Механизмом обратной связи служили административные жалобы по инстанциям, прошения, система доносительства, правда со своими ограничениями, в том числе – по сословному принципу. XVIII век – век государственных переворотов и расцвета института фаворитизма. Лишь с актом о престолонаследии и “Уложением об императорской фамилии” (1797) исчезла юридическая основа дворцовых переворотов; получая фундаментальные законы, укреплялась монархия.

Эволюция государства, сопровождавшаяся максимальным сосредоточением на  “вершине пирамиды” властных полномочий и ресурсов, необходимых прежде всего для военных целей и строительства империи, принимала характер движения к централизованному, унитарному государству, дающему возможность наибольшей концентрации власти и выкачивания ресурсов с подконтрольной территории. Однако имела место и другая тенденция. Необходимость нейтрализации центробежных устремлений буйных окраин стимулировала проведение гибкой управленческой политики, учитывающей специфику региона.

Неустойчивость государственного механизма в сочетании с крайним развитием самодержавия порождала попытки переустройства самого государственного строя, а именно – ограничения самодержавной власти (движение 1730 г.). Оппозиция режиму снизу выразилась в непрерывных волнениях крестьян со 2-ой четверти XVIII в., держа страну в положении “хронической революции”, в расколе, бунтах на окраинах государства и вылилась в конечном счете в пугачевщину. Однако политические представления народа (особенно – крестьянства) не выходили за рамки “наивного монархизма”, свой монархизм он использует в борьбе за свои интересы.

В тесной связи с эволюцией государства,  военными, финансовыми  и административными реформами осуществлялись и перемены в социальной сфере. Социальная реформа Петра I усилила значение двух основных начал социального строя XVII в. – сословности и крепостничества. В 1722 г. “Табелью о рангах” был юридически оформлен статус дворянства (шляхетства). Помимо обязательной военной службы, ставшей постоянной, на него возлагалась гражданская служба, уравненная с военной, и учеба, что сопровождалось расширением прав. Стягивая высшие слои общества окончательно в единые большие сословные группы, однородные в юридическом отношении в смысле обязанностей и прав, Петр завершил эту работу и по отношению к низам. С введением подушной подати (1724) завершается слияние отдельных групп сельского населения в единое сословие. Усиливается и власть крестьянских обществ над своими членами: право продавать имущество должников, отправлять на заработки, отдавать в рекруты и пр. В целом же функции общины, различные в разных местностях, зависят от воли владельца. Несмотря на реформы, сохраняла свое прежнее значение система посадско-общинного тягла, основанная на начале круговой поруки. Типичная посадская община этой эпохи, замечал А.А.Кизеветтер, представляла собой небольшую пирамидку с широким основанием в виде “подлого гражданства” и с очень тонкой верхушкой “первогильдейских” купцов. Главной задачей органов городского самоуправления был сбор податей. Избираемые для государственных нужд лица становились “не слугами избравшего их общества, а агентами правящей бюрократии”.29

Особенностью XVIII в. стал распад служебной системы после ее расцвета при Петре I. Активная роль дворянства в политических событиях этого времени приводит к тому, что оно получает все больше привилегий, становится правящим сословием. С Манифестом о вольности 1762 г. дворянство освобождается от внешне-принудительного тягла. Высшим же выражением дворянских прав и привилегий стала “Жалованная грамота” (1785). Дворянство юридически закрепило и расширило свои права, освободилось от обязательной государственной службы, получило сословную организацию и первенствующую роль в местных органах власти. За счет крупных земельных пожалований при Екатерине II и Павле I  формируется крупное дворянское землевладение, ставшее опорой самодержавия (в отличие от Европы, где социальной базой абсолютизма являлся союз дворянства с городами). Точная юридическая формулировка положения городского сословия давалась “Жалованной грамотой” городам (1785). И, если первые три четверти XVIII в., согласно исследованию  А.Кизеветтера,  посадская  община   сохраняла архаичный московский строй, то в 80-е гг. развитие муниципальной жизни вступает в новый фазис. Городское сословие облачается в одежды “средневековой европейской свободы”, делится на гильдии и цехи. Однако городское корпоративное устройство, замечал П.Милюков, еще больше, чем дворянское, “оказалось мертвой формой”.30 “Дарованные” Екатериной II органы общественного самоуправления включаются в порядке иерархической соподчиненности в структуру государственного бюрократического управления. Весь XVIII в. верховная власть пытается ограничить число священнослужителей и прикрепить их к месту, перевести “излишних церковников” в другие сословия. Вопрос о сословном положении духовенства определенно разрешен не был. По своей подсудности духовному суду оно имело значение привилегированного сословия, но по платежам и повинностям в начале века являлось податным. С введением подушной подати духовенство было освобождено от подушного оклада и рекрутства, а в течение века и от других различного рода повинностей. При Екатерине II его пытались причислить к мещанству, однако церкви удалось сохранить за ним “благородное” значение. Но у духовенства не было важнейшего права – свободы от телесных наказаний по светскому суду.

В результате реформ 1775-1785 гг., укрепивших власть на местах привлечением дворянства к местному управлению, давших признание прав отдельным сословиям и сословное самоуправление, завершается становление сословной монархии. Однако, если западноевропейское общество строилось изнутри, органически, от низших “этажей” к высшим, в России оно создается усилиями государственной власти. Формируется сословный строй, внешне сходный с сословным строем западноевропейских стран XVIII в. По мнению Б.Н.Миронова, в максимальной степени соответствовало понятию “истинного сословия” дворянство, в минимальной (“квазисословие”) – крестьянство.  В течение века  уничтожаются остатки прав крестьянства во всех сферах юридических отношений (личных, имущественных и корпоративных). Основное население страны юридически превращается в полную личную собственность дворян без какой-либо регламентации их отношений со стороны государства или в собственность самого государства, которое могло и продать, и подарить.

Резкий  рывок  вперед  по  пути  преодоления  исторической отсталости ознаменовался в XVIII в. переходом к так называемому “старому порядку”, основой которого были самодержавие   и  бюрократия, действующие через “правильно и  стройно  организованные”  учреждения  с целью общего блага, а также постоянная армия; устройство же общества отличалось сословностью, закрепленной законом, и крепостничеством.  Россия   приблизилась  к  отсталым  странам Западной  Европы;  ее  “старый  порядок” не был сколько-нибудь значительно опоздавшим по сравнению, например,  с прусским или австрийским, как замечал Н.Рожков31, однако потребовал колоссальных жертв. Расцвет “старого порядка” в России совпал с разложением его в передовых странах (Англии и Франции), литературой просвещения и вольномыслия, что позволяло ради самосохранения и развития, воспользовавшись западноевропейским опытом и политической мыслью, совершенствовать технику управления и обновлять идеологию. Это, в свою очередь, придавало дополнительную устойчивость русскому самодержавию.

3. В главе 3 “Экономическая роль государства в XVIII веке” рассматриваются финансовый строй, финансовая мысль и финансовая политика государства в процессе развития в течение века. Такой подход позволяет не только во многом понять логику и специфику государственных преобразований, но и дает ключ к пониманию государственной экономической политики в целом на выделенном историческом отрезке времени, позволяет выявить специфику взаимодействия экономики и политики. Рассматриваются также наиболее важные аспекты экономической политики (аграрная и торгово-промышленная политика) и ее результаты. Определяется место государства в системе факторов хозяйственной эволюции. Дается оценка политического и социально-экономического развития России в XVIII веке в мировых координатах.

Сложившаяся к XVIII в. финансовая система с ее раздробленностью финансового управления и отсутствием центральной кассы, без достаточно четкого разделения финансовых функций между приказами, не обеспечивала в полной мере финансовые потребности государства и не могла служить основой  для решения встающих перед ним новых задач. Обозначившаяся к концу XVII в. тенденция к увеличению и концентрации казенных доходов еще более усиливается.   Резко возрастает налоговая нагрузка на население. Широкий размах получает “порча"  монеты. По расчету П.Милюкова,  к началу Северной войны удалось удвоить  доходы казны по сравнению с 1680 г., причем из 1,5 млн. руб. прироста 1,25 млн. руб. приходилось на долю новых налогов. С 1704 г. начинается усиленная эксплуатация оброчных статей (обложение рыбных ловель, покосов, городских торговых мест, харчевен, кузниц, домашних  бань, постоялых дворов, мельниц и т.д.), общая доходность которых к 1708 г., с учетом обесценения денег, увеличивается более чем вдвое.32 С 1705 г. активно монополизируются наиболее выгодные предметы внутренней и внешней торговли, повышаются таможенные сборы.

Целью первых петровских губерний, замечал П. Милюков, становится стремление центральной власти  “захватить” государственные сборы в самом их источнике – до того, как часть их использована на местах, а другая выслана в центральные учреждения. Для содержания армии в местах постоянной дислокации  устраиваются губернские кассы, между которыми распределяются главнейшие государственные расходы. В ведение Сената переходит заведование негубернскими поступлениями (чеканка монеты и пр.) и общее наблюдение за губернским хозяйством, посредствующим звеном между губерниями и Сенатом становятся комиссары от губерний. Реформами 1718-1722 гг. создаются центральные финансовые органы с общегосударственной компетенцией, предполагающие централизацию государственных доходов, расходов, финансовый контроль, а также руководство местными финансовыми учреждениями. Теоретически центральная финансовая организация должна была опираться на приспособленное к ней губернское хозяйство, однако на практике этого не произошло. Финансовую автономию сохранили отдельные территории и ведомства, что нарушало принцип единства камерального устройства, управления и отчетности. Специализация касс противоречила духу коллежской системы (единство кассы).  Содержание армии населением посредством расквартирования полков по уездам после окончания Северной войны подрывало новое камеральное устройство.

Реорганизация общей системы центрального и местного управления после Петра I, связанная с необходимостью “отладки” бюрократической машины и снижения расходов на управление в условиях возросшего бюджетного дефицита, коснулась и финансовой сферы. Заведование доходами и расходами возлагается на одно центральное учреждение. Областная канцелярия перестраивается на старый приказной лад; по-новому регулируется лишь движение сумм в высшие инстанции и  отчетность перед ними. С 30-х гг. усиливается раздробленность управления финансами. По старой практике XVII в. взимание и расходование новых сборов возлагалось на новые учреждения, в итоге к концу правления Елизаветы сбор и расходование налогов оказались в ведении уже более чем 50 центральных учреждений и ведомств. При Екатерине II “Учреждением о губернии” (1775) финансовая часть (все казенные доходы) была отделена от административной и судебной. Нити финансового управления сосредотачиваются в руках государственного казначея (генерального прокурора), при котором возникают новые финансовые учреждения. Реформируется сенатская Экспедиция государственных доходов (“прообраз будущего министерства финансов“), создается система казначейств. Управление финансами превращается в обособленную отрасль государственного управления. С 1781 г. ежегодно составляется табель о государственных доходах, расходах и остатках. Однако единства кассы создать не удалось, сохранилась специализация государственных доходов.

К началу XVIII в. основное значение для государственного хозяйства, для “всего, что относится до прихода и расхода государства”, имела налоговая (податная) система. Прямые налоги, для взимания которых потребовалась принудительная тяглая организация, имели главным образом военное назначение (окладные налоги). Широкое распространение получили чрезвычайные налоги (“запросные деньги”). Взимание прямых податей обеспечивалось круговой ответственностью сельских и посадских общин. Косвенные налоги (таможенные и кабацкие сборы) являлись окладными налогами, а их сбор отдан на личную или коллективную ответственность высшего слоя городского сословия.

Усиленный поиск новых источников доходов на экстренные военные нужды при Петре I, дававший лишь кратковременное увеличение доходов казны, привел в конечном итоге к реформе податного обложения. Речь шла о слиянии всех многочисленных окладных и запросных платежей в один налог, повышении оклада, изменении единицы обложения и увеличении разрядов плательщиков. Подушная подать имела целевое военное назначение и определялась, исходя из расчетной потребности на содержание армии. Однако в силу технической невозможности постоянного контроля за плательщиком со стороны государства ревизская душа становится счетной единицей, а обложение сохраняет раскладочный характер. Община делит землю на души (и доли души), которые являются, по сути, “единицами земли, обложенными единицей налога” и распределенными среди населения согласно “хозяйственным силам”.33 Сохраняется и круговая ответственность сельских и городских общин за сбор налога. Вводится паспортная система.  Помимо подушной подати, взимаемой в денежной форме, сохраняются многочисленные натуральные повинности. Согласно анализу, проведенному П.Милюковым, как административная реформа 1718-1722 гг. не была согласована с учреждениями реформы 1708-1712 гг., так и новая податная система (1718-1722) не была приведена в общую связь с административным устройством. Вместе с тем, в основном завершается начавшийся со 2-ой половины XVI в. процесс унификации обложения. Население стягивается в крупные сословные группы, податные и неподатные. Введение подушной системы обложения стало пиком развития прямой подати в России. Доля прямых налогов в доходной части бюджета увеличивается с 19,8% в 1701 г. до 55,5% в 1724 г.34 Статьи расходного бюджета (1725) были напрямую связаны с доходными статьями, при этом 3/4 бюджета шло на военные расходы, а остальные доходы тратились главным образом на общественные постройки, дипломатию и двор. Центральные учреждения содержались в основном из доходов, связанных с их деятельностью.

Государственный бюджет, в целом типичный для абсолютистского государства, сохраняет свой фискальный характер и после Петра I. Интенсивное развитие финансовой мысли, характерное для XVIII в., определяется поиском в направлении увеличения казенных доходов, что находит отражение в обширной литературе финансовых проектов. Острой проблемой становятся недоимки по подушной подати, хотя собираются они “огнем и мечом”. Рост фискального гнета и введение ответственности помещиков за сборы  способствуют усилению крепостничества. Считая крепостное право лучшим способом для получения подушных сборов, власть стремится закрепить монополию дворянства на владение крепостными. Трудности в сборе прямых налогов в сочетании с хроническим дефицитом бюджета вынуждают при Елизавете неимоверно увеличивать число разного рода мелких сборов и в конечном счете отдать предпочтение косвенным налогам. Быстрорастущими статьями расходного бюджета становятся армия и двор. При Екатерине II, наряду с упразднением многих мелких сборов и фискальных регалий, резко усиливается налоговый пресс. Косвенные налоги вырастают почти в 2,5 раза, прямые – в 1,5 раза. 48,9% бюджета 1795 г. составляют косвенные налоги, около половины которых приходится на питейные сборы, 36,2% - прямые налоги.35 Широкий размах приобретает эксплуатация монетной регалии, в обращении появляются бумажные деньги. Поиск источников доходов приводит к первым шагам по созданию системы организованного кредита. “Кредитный промысел приобретает чисто государственный характер”, однако “постепенно разбавляется организацией общественных кредитных учреждений”.36 Впервые особым налогом, падавшим лично на плательщика и сходным с подоходным обложением, облагается купечество. Важное фискальное значение имело завершение секуляризации церковных земель. В целом государственные доходы вырастают более чем в 4 раза.37 Однако еще более росли расходы, основными статьями которых, по данным П.Милюкова за 1794 г., являлись армия и флот (46%), издержки по сбору налогов и собственному хозяйству казны (20%), администрация и суд (12%), а также двор (9%).38 Бюджетный дефицит колеблется  от 8,7 до 29,1 млн. руб. в год, достигая 63-65,5% доходных статей (1787-1794). Финансовым итогом царствования Екатерины стали 216,67 млн. руб. государственных долгов, внутренних и внешних, и расстройство денежного обращения. При Павле I, несмотря на политику жесткой экономии казенных средств, имевшую результатом снижение госрасходов на внутреннее управление, финансовые затруднения, как и при Екатерине II, решаются при помощи печатного станка, что еще более раскручивает инфляцию. Если до 1786 г. бумажный рубль практически сохранял паритет с серебряным рублем, то уже с 1786 г. ассигнации перестали размениваться на монету, хотя и  принимались в уплату налогов. В 1796 г. курс ассигнационного рубля составлял уже 70,5 к 100,  в 1800 г. – 65,3 к 100. Сумма признанного государственного долга вырастает до 275,29 млн. руб. Уплата процентов по внешним долгам начинает обременять расходный бюджет, составляя в 1800 г. 4,01% государственных расходов против 2,86% в 1796 г.39

Таким образом, рост военно-финансовых потребностей и бюджетного дефицита при Петре I привел к ломке госструктур и стал важнейшим фактором “новшеств” в государственном строе. С новой податной системой приобретает четкие очертания социальная структура общества, придается вектор дальнейшей социальной эволюции в направлении усиления института крепостничества. Развитие государственных финансов обусловлено необходимостью в увеличении и концентрации казенных сборов, усилении централизации управления финансами. Дефицит бюджета оказывает влияние на административное строительство, социальную эволюцию общества, существенным образом влияет на экономическую политику государства и в после-петровский период. В итоге, от внедренной Петром шведской системы учреждений мало что остается. Рост фискального гнета способствует усилению крепостничества. Изменяется общая картина доходного бюджета. Расцветает система монополий, откупов и подрядов. Характерными чертами государственных финансов являются раздробленность финансового управления, специализация доходов, неналаженная отчетность и невозможность составления ежегодных общегосударственных росписей доходов и расходов, секретность финансовой политики и неэффективность государственного контроля за расходованием средств, способствующие процветанию казнокрадства во всех звеньях административного аппарата. Сложившаяся к 1760-м гг. государственно-хозяйственная система не отвечала задаче имперского строительства, что стало предпосылкой для новых коренных преобразований. Финансовые реформы Екатерины направлены на упорядочение финансового хозяйства,  усиление централизации финансового управления и концентрации финансовых ресурсов в бюджете, резко увеличивается и налоговая нагрузка на население.

В целом, формирующаяся в XVIII в. модель устройства государственных финансов, обусловленная потребностью в мобилизации ресурсов и централизованном их распределении в интересах строительства империи, соответствует типу государственного устройства, способствует усилению властной вертикали во главе с монархом. В руках последнего сосредотачивается высшая военная, административная и финансовая власть, осуществляемая через бюрократию.

В тесной связи с эволюцией государства и его интересами решается проблема собственности на землю – ключевой вопрос любого общества. Как собственник территории, государство и управляет ею, контролируя пользование и распоряжение землей частными собственниками. Этот принцип, узаконенный Уложением 1649 г., последовательно проводится государством в течение всего XVIII в. “Самовластный государь” ради блага государства (“общего блага”) осуществляет свое право экспроприировать частные земли и ограничивать права частного землевладения. Государство активно наступает на вотчинные права православной церкви – сильного конкурента государственного хозяйства, владельца 1/3 территории страны (сер. XVII в.), имеющего огромный политический вес. С восстановлением Монастырского приказа (1701) церковные вотчины сливаются в единое целое; связанные с ними привилегии уничтожаются, часть вотчин отходит государству. Устанавливается прямой контроль за хозяйством и денежными средствами церковных учреждений. В 1721 г. приказ переходит в ведение Св. Синода, но доходы с церковных имений должны были “бездоимочно” поступать в казну.

С введением подушной подати царские вотчины и черные волости окончательно объединяются в один разряд государственных имений: земли черносошных крестьян, а также ряда других категорий мелких земельных собственников (однодворцев, ясачных), становятся государственной собственностью. Нередки случаи прямой экспроприации частных земель у духовенства и светских землевладельцев по политическим и иным мотивам. Земельная политика по отношению к дворянству и городскому населению обуславливается государственными интересами. “Пунктами” 1714 г. о единонаследии поместья (условные владения) уравнивались с вотчинами: все они превращались в единую дворянскую недвижимость на праве частной собственности, но с ограничениями в пользовании (неотчуждаемость и неделимость), что являлось залогом сохранения землевладения как материального обеспечения государственной службы.

Ради “блага государства” ограничивались права частного землевладения в пользовании угодьями (рыбными ловлями и пр.), в области лесопользования, что ясно прослеживается в системе лесоохранительных законов, а также в сфере пользования ископаемыми богатствами, признанными государственной собственностью. Одним из основных проявлений старой поместной системы было наделение землей служилых людей низших разрядов, в то же время их надел по сути приближался к крестьянскому наделу. С 1724 г. низшее служилое землевладение превращается в государственное крестьянское землевладение. Важным направлением земельной политики являлась раздача земель с теми или иными целями (заселение и улучшение земель, посев определенных культур, развитие промышленности и т.д.). В послепетровский период, в процессе эволюции  государства в направлении сословной монархии, сопровождавшейся превращением дворянства в привилегированное сословие, дворянское землевладение постепенно освобождается от  ограничений в праве пользования, становится “вечным” и наследственным, перестает быть напрямую связано с обязательной службой государству. Однако, делая частному землевладению ряд существенных уступок, устанавливая полное право собственности на землю, способствуя путем раздач и продаж формированию крупного дворянского землевладения, государство не отказалось от верховного права ограничивать в своих целях права земельных собственников, вплоть до конфискации земель. Процесс превращения теократического государства в светское, Святой Руси – в Российскую империю, сопровождавшийся потерей православной церковью  “независимости” от государства, завершается секуляризацией церковных вотчин.

Важнейшим мотивом земельной политики становятся финансовые интересы государства. С точки зрения власти, записанные в подушный оклад не могли владеть землей на праве частной собственности. Запрещается покупка земель дворовым, владельческим и монастырским крестьянам; под угрозой конфискации землевладельцам из крестьян предписывается продать землю (1730). Поскольку свободная земельная собственность не могла обеспечить исправность поступлений в казну, государство  стремится  повсеместно распространить  хозяйственную общину как определенную гарантию получения платежей. Принимаются меры по пресечению оборота черносошных земель (продажи, заклада, мены) даже в случаях новых “расчисток”. Однако, замечает П.Милюков, отмена частной собственности на землю на черносошном Севере вследствие сопротивления крестьянства была окончательно проведена не раньше 30-х гг. XIX в. Еще более затруднительным было преобразование в общинное частного землевладения однодворцев.40 Впервые на видное место выдвигается вопрос о земельном наделе крестьянина как главного плательщика, источника финансовых ресурсов государства. От организации служилого поземельного надела государство начинает переходить к организации надела казенных крестьян на принципах: уравнительный надел, соразмерный с повинностями, его неотчуждаемость, запас земель, переселение малоземельных. Регулируя крестьянское землепользование на государственных землях, государство обозначает свою позицию и по отношению к наделу помещичьих крестьян (например, при раздаче помещикам «примерных» земель по числу душ или при пожалованиях), в целом же  не  вмешиваясь в отношения помещика и крепостного.  Положение общины на владельческих землях, не являвшейся субъектом права, определялось  частно-вотчинными   инструкциями  и     кодексами,   в   которых  конкретизировались  права ”государей” по отношению к крестьянам. В барщинных имениях, где владельцы,  интенсифицируя хозяйство, стремились подчинить своему контролю экономику и быт каждого крестьянского двора, роль общины сводилась к минимуму. В случаях же перехода на месячину, община и вовсе могла быть ликвидирована. Наиболее благоприятные условия для ее жизнедеятельности были в крупных оброчных имениях, где функции управления нередко передавались выборным мирским представителям. Широкое распространение получили смешанные формы вотчинно-общинного управления. Община  становится “элементом вотчинного хозяйства”, используемым для поддержания установленного порядка. Будучи “формой обеспечения ренты”, община одновременно являлась сословным крестьянским органом, что объективно, уже фактом своего существования, сдерживало крайние проявления абсолютной власти владельцев.  Как и при Петре I, развивается условное землевладение, посредством которого решаются те или иные государственные задачи. В целом, земельная политика является инструментом строительства новой государственности и хозяйственного освоения территорий быстро растущей империи.

Экономическая политика при Петре I осуществляется под знаком поиска источников государственных доходов. В попытках “выжать” из экономики максимум необходимых для войны ресурсов государство стремится монополизировать внешнюю и внутреннюю торговлю предметами массового спроса, развивая государственную коммерцию, и по возможности поставить себе на службу все имеющиеся в стране капиталы. Регулирование торговли осуществляется путем запретов, ограничений и регламентаций. В итоге резко снижаются торговые обороты и численность купцов; результатом церковной политики  становится падение и монастырской торговли. В то же время растут новые  источники накопления капиталов, связанные с обслуживанием государственных потребностей (откупа и подряды). Принимаются меры по привлечению в страну валюты. Иностранная торговля ограничивается в пользу русской. Поощряется организация “компанейского торга”, развивается консульская служба, принимаются меры по созданию русского торгового флота, устройству путей сообщения.  Указом о единонаследии 1714 г. торговая деятельность ставится в один ряд с военной и гражданской службой.  Предпринимаются и попытки либерализации торговли (1717-1719). Нуждами армии и флота определяется промышленная политика. Усиленно строятся казенные заводы, льготами и привилегиями поощряется частное промышленное предпринимательство, растущая национальная промышленность ограждается от иностранной конкуренции.  Привлекая и используя людей, идеи, технологии и капиталы предпринимателей с Запада, усиленно эксплуатируя отечественный торговый капитал и превращая промышленную деятельность в государственную службу со своими льготами и привилегиями, государство создает на основе принудительного труда крупную промышленность, почти исключительно работающую на государственный рынок. Несмотря на деформации,   обусловленные мобилизационной экономикой военного времени и укреплением абсолютизма, пробивают себе дорогу идеи европейского меркантилизма, что находит отражение в мероприятиях  экономической  политики государства.

Опережение роста государственных расходов над доходами существенным образом влияет на  экономическую  политику  государства и после Петра I. В поиске решения проблемы бюджетного дефицита  власти обращают внимание на сферу торговли, путем либерализации которой предполагается увеличить  доходы казны. Экономическая политика 2-ой половины 1720-х гг. направлена на ослабление ограничений в области торговли. Ряд казенных товаров передается в свободную торговлю. Однако твердой политики в  отношении казенных регалий не было: казенные монополии то уничтожаются, то вновь восстанавливаются.  Наметившаяся тенденция к ослаблению ограничений частной торгово-промышленной деятельности еще более усиливается в 30-е гг. При Анне Иоанновне место петровского протекционистского тарифа, оказавшегося при слабом таможенном контроле убыточным для казны и стеснительным для иностранного и  русского купечества, занимает новый тариф, способствовавший оживлению внешней торговли, однако  подрывавший активный торговый баланс. Растет число мелких оброчных статей и разного рода сборов с  промыслов и торговли, в том числе местного характера.  Как и при Петре I, поощряется поиск полезных ископаемых и организация частных заводов. За недостатком казенных средств разработка руд дозволяется (с разрешения Сената) всем желающим. Начинается приватизация казенных предприятий, продолженная при Елизавете, итогом которой был своего рода промышленный бум. Широкое распространение, наряду с государственными, получают  частные монополии в сфере торговли и промышленности, которые к концу  царствования Елизаветы все более дискредитируют себя.

С середины 1740-х гг. начинают муссироваться мысли о коренном изменении курса экономической политики и создании более благоприятных условий для развития торговли и промышленности. Ликвидация внутренних таможенных пошлин и различного рода сборов, взимавшихся при провозе и продаже товаров, при одновременном увеличении пошлин на импортные и вывозные товары в 1753 г. означала устранение важнейших препятствий развитию внутреннего рынка и льготные условия для отечественного производителя. Был уничтожен и  таможенный барьер между Россией, Украиной и Областью Войска Донского, где также устанавливался новый таможенный порядок. Таможенная политика приобретает ярко выраженный протекционистский характер. Таможенным уставом 1755 г. были определены торговые права для всех слоев населения, иностранные купцы не допускались к розничной торговле и не могли торговать между собой. Снимался ряд ограничений для развития торговой сети, в частности в сельской местности. 

Усиление политического влияния дворянского сословия, заинтересованного в собственной предпринимательской деятельности и развитии крестьянских промыслов и торговли, хозяйственные интересы казны и набирающие популярность идеи свободной торговли способствуют углублению тенденции к либерализации экономической политики государства. С Петра III начинаются коренные изменения в торгово-промышленной политике. В целом, от  прямого (казенного) хозяйствования и жесткого контроля частной торгово-промышленной деятельности государство все более переходит к созданию условий для частной торговли и промышленности, в развитии которых видится и решение фискальных затруднений. При Екатерине II ликвидируется большая часть казенных монополий и откупов, ставших для казны невыгодными. Одним из важнейших условий процветания государства провозглашается создание мощной индустрии и развитой торговли на принципе свободного предпринимательства, понимаемого как ликвидация монополий и привилегированных компаний. Особым манифестом провозглашается свобода внутренней торговли хлебом и всеми “земными произрастаниями” оптом и в розницу “каждому помещику, купечествующему, промышляющему и земледельцу” повсеместно и по “добровольной цене”.  Уничтожаются стеснения и для вывоза сельскохозяйственной продукции за границу (окончательно – к концу века). Ликвидируется “привязка”  портов к определенным территориям. Административные запреты как способ регулирования внутреннего рынка теряют свое былое значение. Принимаются меры по расширению торговой сети. Особым покровительством государства пользуются ярмарки, упрощенный порядок разрешения был у городских и сельских базаров. Мелкие торговые платежи (1754-1769), число которых, запутанность и способы взимания тормозили торговлю, заменяются частно-промысловыми сборами по разным основаниям с различного рода предприятий (1769). С 1775 г. вводится гильдейский налог в 1% с объявленного капитала (1,25% в 1798 г.). Перемены в налогообложении внутренней  торговли, новая таможенная политика, направленная на развитие всероссийского рынка, снятие ряда барьеров в формировании торговой инфраструктуры,   объявление свободы торгового оборота и  открытие внешнего рынка для сбыта сельскохозяйственной продукции  улучшают условия для развития дворянского предпринимательства, торгового капитала и крестьянской торговли.

Новое направление политики в отношении промышленности означало отказ от чрезмерной опеки крупного производства и взгляда на фабричную деятельность как на государственную службу. В 60-е гг. начинается уничтожение фабричных монополий, в частности – на устройство ситцевых фабрик; часть крупных частных заводов отходит в казну. Ударом по купеческой фабрике стал запрет покупки крестьян – как с землей, так и без земли (1762), что отвечало  интересам дворянства, выступавшего против привилегий купеческой фабрики, отстаивавшего монополию на крепостной труд. Разрешается заводить ткацкие станы в домах (1769). Устройство промышленных заведений объявляется свободным для желающих (1775). Упрощается порядок организации новых предприятий, их регистрации и пр. Устанавливается право владельца предприятия распоряжаться своей собственностью без разрешения государственных органов. Таможенная политика по отношению к промышленности получает умеренно покровительственный характер. В целом же поощряется ввоз сырья для фабрик и ограничивается ввоз конкурентных фабрикатов. Лишь тариф 1793 г. имел покровительственный и даже запретительный характер, но был вызван попытками власти поддержать вексельный курс, которым определялся размер заграничных платежей по государственному долгу, а также внешнеполитическими соображениями. Объектом внимания государства становятся пути сообщения, почта, коммерческое образование. Вновь учреждаются российские консульства, деятельность которых после Петра I была свернута. Принимаются меры по развитию банковской системы.

Перемены в экономической политике государства благоприятно сказывались на развитии торговли и промышленности, однако сословные ограничения сохраняют свое значение.

В целом можно утверждать, что воздействие государственного строительства и правового порядка было особенно значимым для экономического развития России в XVIII веке. Взаимодействие экономики и политических институтов определяется через примат последних в обеспечении эволюции экономического строя. Государство не только “растет рядом с обществом и заглатывает его по кусочкам”,41 формирует его, но и определенным образом в соответствии со своими интересами трансформирует экономический строй, определяет направления экономического развития.

    Активная внешняя политика и интенсивное государственное строительство неимоверно увеличивали потребность государства в деньгах и людях, требовали мобилизации всех ресурсов страны. Отвлекая от производительного труда и непомерно напрягая платежные силы населения, подавляя частную хозяйственную инициативу, государство тормозит естественное экономическое развитие страны. Но в то же время, не имея возможности в своих политических задачах в полной мере опереться на народное хозяйство, государство как вотчинный хозяин само “строит” народное хозяйство, ориентируясь на достижения развитых европейских стран. С выходом на догоняющую траекторию развития русское самодержавие еще более усиливается, получает дополнительную устойчивость, осуществляет резкий рывок в направлении преодоления исторической отсталости. С ростом политически объединенной территории  государство формирует экономическое пространство, благоприятное в смысле доступа к мировым торговым путям и богатое ресурсами. Быстро растет население империи и особенно в южных губерниях. По политическим, административным, экономическим соображениям учреждаются города, формируется их население и регламентируется жизнь. Выступая в качестве активного хозяйствующего субъекта, государство является не только “первым купцом”, но и становится “первым предпринимателем”. Оно создает  крупную промышленность, обеспечивающую военные потребности. Рост государственного рынка, активно развиваемая государством внешняя торговля и привлечение валюты в страну, включение в состав империи более развитых густонаселенных регионов стимулировали народное хозяйство. “Оседание” на земле служилого сословия вызывало его интерес к хозяйству. Все более увеличивающаяся потребность в деньгах, связанная в том числе с условиями государственной службы, политические и хозяйственные привилегии, благоприятная конъюнктура стимулируют дворянское предпринимательство. Основным источником предпринимательского дохода становится крепостной труд, эксплуатация которого резко усиливается. Как подражание государственной (посессионной) фабрике возникает вотчинная фабрика. Фабрика, доказывает М.И.Туган-Барановский, становится “технической школой” для кустаря.

Рост налогов в денежной форме разлагающим образом влияет на натуральное хозяйство, стимулируя отходничество и неземледельческие занятия. Доступ к рынку, несмотря на сословные ограничения, и поддержка владельческого сословия способствовали развитию отхожих промыслов, кустарной промышленности и крестьянской торговли, обеспечивали мануфактуру рабочей силой. Возникает новое явление – крестьянская мануфактура.

Постоянно нуждающееся в деньгах государство, восполняя хронический дефицит государственного бюджета займами и работой печатного станка, усиленно форсировало денежный оборот, совершенствовало денежную систему и способствовало установлению единства денежного обращения на всей территории страны, создавало финансовую инфраструктуру. Принимаются меры по развитию транспортной и торговой сетей, связи, экономического просвещения, образования.

Территориальная экспансия государства дает земледелию прочное основание в русском хозяйстве. К концу  XVIII в. уже большая часть населения проживает в зонах, благоприятных для земледелия. Крепостное хозяйство земледельческих губерний эволюционирует от оброка к барщине или даже к “месячине”. Натуральное хозяйство сменяется хозяйством для сбыта и постепенно переходит в хозяйство, организуемое как земледельческое предприятие со своей конторой во главе, вотчинной бюрократией, бухгалтерией и статистикой. На черноземном юге, наряду с мелкими натуральными хозяйствами, возникают крупные зерновые хозяйства плантаторского типа, работающие на рынок. В центральных нечерноземных губерниях, где преобладали мелкие и перенаселенные имения, доминировал денежный оброк, промышленный или сельскохозяйственный в своей основе; использовалась и смешанная барщинно-оброчная система. К концу века здесь уже крепло промышленное население, росло число фабрик и рабочих, несмотря на сдерживающее влияние крепостного права намечались естественно выраставшие города западноевропейского типа. Происходит качественный скачок в территориальном разделении труда, что проявляется в достаточно определенном выделении экономических районов. Рост производства и товарности становится характерной чертой для всех отраслей экономики. Циркуляция товаров поддерживается быстро растущей денежной массой в каналах обращения. Основой общего процесса товаризации сельского хозяйства 2-ой половины XVIII в., полагает Н.Л.Рубинштейн42, стало развитие крестьянского хозяйства. Формируется платежеспособный спрос крестьянства, составлявшего основную массу населения. Однако наступление помещичьего хозяйства на крестьянское, выразившееся к концу века в увеличении барщины, становится причиной резкого увеличения удельного веса помещичьего хлеба на внутреннем рынке (особенно в начале XIX в.).

В 60-80-е гг. уже существует общероссийский хлебный рынок. К концу века, как доказывает Б.Н.Миронов, обозначаются контуры единого, охватывающего все основные районы, товарного рынка.43 Организация внутренней торговли - с точки зрения потребностей аграрного хозяйства с периодической потребностью в рынке, обширности территории с низкой в целом плотностью населения и особенностей путей сообщения - была достаточно оптимальной.  Она отражала сравнительно невысокую частоту контактов между местными рынками, доминирование внешних торговых связей над внутренними (кроме Украины). Оптовая торговля велась в основном через ярмарки, розничная – через ярмарки, базар и развозной торг. Система ярмарок функционировала по принципу цепи, разные формы торговли взаимно дополняли друг друга. Общий объем внешней торговли, характерной чертой которой являлся активный торговый баланс, за 1726-1796 гг. вырос более чем в 17 раз.44 Основной являлась морская торговля, главным образом, балтийская (особенно через Петербург). Однако внешняя торговля была в руках иностранцев. Лишь в посредничестве между Западом и Востоком и на внутреннем рынке доминировал русский купец. С точки зрения спроса на европейских рынках особенно благоприятная ситуация складывается для торгового земледелия и русского хлебного экспорта. Особых успехов достигла железоделательная промышленность: по выплавке чугуна Россия занимала 1-е место в мире, а качество продукции уральской металлургии превосходило английское и французское. Появилось новое для России хлопчатобумажное производство, получившее в XIX в. особо широкое развитие.

Таким образом, впервые активный преобразовательный процесс в России базируется на основе западноевропейского опыта. Поворачиваясь лицом к европейской цивилизации,  страна посредством осуществляемой государством форсированной модернизации переходит на траекторию догоняющего развития. “Смыслом европейских ориентиров”45 становится усвоение тех достижений, которые с точки зрения власти были полезны и пригодны для России.  Попытки совместить новые идеи и формы с традициями, приспособить их к русским условиям, приводят к  усилению государства и расширению его функций, формированию бюрократической системы.

Форсирование экономического роста, главным движителем которого становится государство как активный хозяйствующий субъект и катализатор хозяйственных процессов, имело своим итогом резкий скачок в преодолении экономической отсталости. Предпринимается попытка своего рода индустриализации, в результате которой страна “великолепно приспособилась к промышленной “предреволюции”, к общему взлету производства  в XVIII в. … русское промышленное развитие было равным развитию остальной Европы, а порой и превосходило его”.46 В промышленном отношении Россия уже не была отсталой страной по сравнению с большинством европейских континентальных государств.47 Однако уже к концу века по выплавке чугуна Англия  почти догнала Россию. Основанная на принудительном труде металлургия Среднего и Северного Урала вступает в полосу кризиса. Крепостничество оказывает сдерживающее влияние и на развитие городской жизни.

 Занимая в XVIII веке ведущее место среди других факторов хозяйственной эволюции, само становясь мощным экономическим фактором, государство создает новые факторы экономического и внеэкономического порядка или способствует усилению значения уже действующих, которые, в свою очередь, оказывали влияние на социально-политическое и экономическое развитие страны.  В целом, государство в XVIII веке выполняет следующие важнейшие функции: а) обеспечение внешней безопасности, являющейся необходимым условием для нормального экономического развития страны; б) организация политического пространства как основы для экономического пространства и самого экономического пространства (переселение и др.); в) создание секторов экономики и заимствование европейских технологий, обеспечивающих  преодоление экономической отсталости и экономический рост; г) развитие отраслей хозяйства, имеющих всеобщее значение (финансовая инфраструктура, почта, пути сообщения и т.д.); д) развитие экономического просвещения, образования; е) создание социальной инфраструктуры (общественное призрение и т.п.);  ж) поддержание общественного порядка.

Территориальная экспансия закрепляет и все более усиливает значение естественно-географического фактора (фактора пространства, богатых природных ресурсов, широкого спектра природно-климатических условий), что в свою очередь предопределяет многоукладность экономики, специфику формирующегося национального рынка и ряд других особенностей, влияет на хозяйственную психологию, создает предпосылки для закрепления экстенсивного типа экономического развития. Со 2-й половины XVIII века быстро увеличивается население империи. Экспансия на черноземный юг дает земледелию прочное основание в русском хозяйстве. В  результате  экспансии  на  восток закрепляется специфика экономического развития России, заключающаяся в постепенном “расхищении” природных ресурсов. Освоение новых территорий и, особенно, малонаселенных регионов “низшей” культуры требовало огромных затрат. Необходимо было организовать заселение новых земель и одновременно сохранить плотность населения в центре, предотвратить его растекание по просторам империи, земли нужно было удерживать, контролировать, стягивать воедино. Возможное решение этих проблем виделось на пути укрепления государства и его крепостнической основы. Территориальная экспансия становится фактором, влияющим и на эволюцию самого государства.

Расширение национальной территории, пространства, которое, по словам Ф.Ратцеля, само является политической силой, усиливает политические позиции государства, влияет на его геополитические интересы. Российское пространство власти с точки зрения его технологической (властной) организации, замечает С.А.Королев48, становится пространством, организованным через центр. Жесткие властные технологии, локализация населения и возможность его перемещать в силу той или иной государственной необходимости являлись способом приспособления к новой ситуации, условием самосохранения и самоутверждения самой власти. Возможность оттока политически активных элементов на окраины государства, наряду с войнами и иными причинами, отрицательно влияло на качество общества в целом, ослабляло его потенции перед лицом самодержавия, снижало уровень пассионарности в социуме. Связанный преимущественно с военно-финансовыми потребностями государства дефицит государственного бюджета превращается в фактор эволюции российской государственности в течение всего века. Он влияет на логику петровских реформ и послепетровских преобразований, является важнейшей предпосылкой реформ екатерининской эпохи и Павла I. Оказывая влияние на административное строительство и социальную эволюцию общества в направлении усиления крепостничества, он существенным образом влияет и на экономическую политику государства. Все большее значение для экономического развития России приобретает влияние внешних факторов. Развиваемая государством внешняя торговля, будучи элементом модернизации и экономического роста, постепенно превращала страну в поставщика сырья и продовольствия на европейский рынок и в первую очередь английский. В то время, как ведущие европейские страны встают на путь ускоренного промышленного развития, в российской экономике закрепляется сельскохозяйственная специализация. Однако, видимо, нельзя утверждать, что произошел переход в режим зависимого развития, превращение России в периферийную зону западноевропейского капитализма. Страна не только уже находилась на пути формирования “самостоятельного мира – экономики со своей собственной системой связей”, - замечал Ф.Бродель49, но и за счет модернизации и ускорения экономического развития получала возможность повышать сопротивляемость иноземному влиянию.

Россия становится заложником военно-имперской системы. Будучи вызвано и поддержано государственными интересами, хозяйственной необходимостью, ускоренным экономическим ростом, крайнего развития достигает крепостное право. Однако крепостная экономика имела сравнительно ограниченный потенциал дальнейшего роста, крепостное право становилось препятствием в смысле возможных темпов дальнейшего развития страны. Крепостничество, “проникая во все поры народнохозяйственного организма”, определяло и специфику социальных отношений в обществе, и особенности формирующейся светской культуры. Ускоренный экономический рост и “втискивание” в чуждые народному идеалу формы экономической жизни обостряли социальную напряженность. Происходит культурный раскол верхов и незатронутых “цивилизацией” низов общества. “Законсервированное” в рамках общинной, традиционной культуры,  основное население страны не принимало перемен, развития, как ценности, создавая основу для застойности. Превращение России в официально православную, но многонациональную империю с ведущей ролью русского населения определило особенности формирования национального самосознания и положило начало будущих межнациональных противоречий. Оригинальные черты государственного, социально-экономического и культурного развития страны в XVIII в. во многом определили ее последующую историческую эволюцию.

В заключении обобщены результаты исследования, сделаны основные выводы, выделены  проблемы, актуальные для современного российского общества и находящие отражение в теоретических дискуссиях.

Процесс реформирования в направлении общемировых тенденций не может игнорировать исторически сложившиеся особенности российской государственности. Важнейшей чертой российского исторического процесса стало формирование сильного государства, традиционно оказывавшего мощное влияние на социально-экономическое развитие. Недооценка этого фактора стала одной из основных причин кризисных явлений, давших основание  говорить о крахе либеральных реформ в России. В то же время нельзя игнорировать и проблему построения государства, органически соответствующего  современной рыночной экономике. Необходимо движение к правовому государству и гражданскому обществу, к развитию человеческого капитала. В противном случае невозможен выход из  ”исторической колеи”. В условиях современного кризиса существует опасность возрождения тоталитарной системы со всеми вытекающими последствиями для социума, “деформаций экономической жизни, ее огосударствления в новых формах”.50 Актуален вопрос о социальной ответственности власти.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

А) Статьи в рецензируемых журналах и изданиях, рекомендованных ВАК РФ

  1. О множественности факторов развития национальной экономики  // Вестник Института экономики РАН. 2009. № 2, 0,9 п.л.
  2. Роль государства в экономическом развитии России в XVIII в. // Экономическая политика. 2009. № 1, 2,0 п.л.
  3. Имперский фактор в экономическом развитии России XVIII в. // Вестник Института экономики РАН. 2008. № 2, 1,2 п.л.
  4. Бюджетный дефицит как фактор эволюции российской государственности в 1725-1761 гг. // Экономические науки. 2008. № 1 (38), 0,5 п.л.
  5.  Государственные финансы при Екатерине II // Финансы. 2008. № 5, 1,0 п.л.
  6. Государственные финансы в эпоху Петра I // Финансы. 2007. № 12, 1,0, п.л.
  7. О плановом руководстве сельским хозяйством в 1921-1925 гг. // Экономические науки. 1990. №7, 0,5 п.л.

Б)   Публикации в других научных изданиях

  1. Монография “Особенности российской государственности: политика и экономика”. XVIII век. М.: ИЭ РАН, 2005, 16,1 п.л.
  2. К истории аграрного вопроса в России. XVIII в. // Государственное регулирование сельского хозяйства: концепции, механизмы, эффективность. Материалы Международной научно-практической конференции. М.: ВИАПИ им. А.А.Никонова, “Энциклопедия российских деревень”, 2005, 0,9 п.л.
  3. К вопросу о путях развития земельной собственности в России XVII-XVIII  вв. // Проблемы экономики и менеджмента. Вып.14. Жуковский: Международный институт менеджмента ЛИНК, 2005(6), 1,4 п.л.
  4. Особенности российской государственности в XVIII в. М.: ИЭ РАН, 2002, 3,9 п.л.
  5. Комментарии к кн.: Кондратьев Н.Д. Особое мнение. Кн. 1, 2 / Серия “Памятники экономической мысли”. М.: Наука, 1993, 6,8 п.л.
  6. Н.Д.Кондратьев (в соавторстве с В.П.Даниловым), Н.П.Огановский (в соавторстве с И.В.Чубыкиным), Н.П.Макаров, Л.Б.Кафенгауз // Политические деятели России. 1917. /Гл. ред. П.В.Волобуев. М.: Большая российская энциклопедия, 1993. 1,25 п.л.
  7. К истории сельскохозяйственного планирования (“пятилетка Кондратьева”) // Научное наследие Н.Д.Кондратьева и современность. Сб. материалов научной конференции. Ч.1. М.: ИМЭМО, 1991, 1,5 п.л.
  8. Н.П.Макаров // Истоки: Вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли /Гл.ред. В.А.Жамин.  Вып. 2. М.: Экономика, 1990. 0,33 п.л.
  9. Государственное регулирование сельского хозяйства в годы “военного коммунизма” // Развитие системы производственных отношений социализма в условиях экономической реформы. Сб.ст. М.: ИЭ РАН,1989, 0,9 п.л. 

40 Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Ч. 1. С. 225-226.

41 Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С. 11.

42 Рубинштейн Н.Л. Сельское хозяйство России во второй половине XVIII в. М., 1957. С. 315-316, 425-427.

43 Миронов Б.Н. Внутренний рынок России во второй половине XVIII – первой половине XIX в. Л., 1981. С. 21-22, 238.

44 Козлова Н.В., Тарловская В.Р. Торговля // Очерки русской культуры XVIII века. Ч.1. М., 1985. С. 232.

45 Российская государственность: история и современность. Сб. научных трудов. СПб., 1992. С. 28.

46 Бродель Ф. Время мира. Т.3. М. 1992. С. 477.

47 Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. М., 1956. Т. 1. С. 430.

48 Королев С.А. Технология власти в истории России. Автореферат дисс … докт. философ. наук. М., 1998. С.  19-20, 23.

49 Бродель Ф. Указ. Соч. С. 455.

50 Никифоров Л.В. и др. Варианты общественной трансформации. С. 23.

12 Ильин В.В., Ахиезер А.С. Указ. соч. С. 204.

13 Никифоров Л.В. Тенденции общественного развития и трансформация российского общества. М., 2004. С. 68.

14 Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Предисловие к кн.: Вельфенс П. Основы экономической политики. СПб., 2002. С. VI-XVII.

15 Полтерович В.М. Пределы расширенного порядка // Истоки. Экономика в контексте истории и культуры. М., 2004. С. 510-512, 571.

16 Абалкин Л.И. и др. Роль государства в становлении и регулировании рыночной экономики. М., 1997. С. 17.

17 Вельфенс П. Указ. соч. С. 434, 459-464.

18 Никифоров Л.В. и др. Варианты общественной трансформации. М., 2003. С. 18, 20-23.

19 Ильин В.В., Ахиезер А.С. Указ. соч. С. 240, 255, 269, 339, 365, 380.

20 Пивоваров Ю.С. Указ. соч. С. 6.

21 Ильин В.В., Ахиезер А.С. Указ. соч. С. 269, 337, 361-365; Российская  государственность:  тысячелетний  опыт. М., 1999. С. 44-45, 121-123.

22 Лященко П.И. Очерки  аграрной  эволюции  России. СПб., 1908. Т. 1.С. 101.

23 Маркс К. и  Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 4. С. 306.

24 .Милюков П. Государственное хозяйство в России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1905. С. 546.

25 Российская государственность: этапы становления и развития. Тезисы и материалы научной конференции. Кострома, 1993. Ч. 1. С. 4-6.

26 Цит. по: Струве П.Б. Социальная и экономическая история России с древнейших времен до нашего в связи с развитием русской культуры и ростом российской государственности. Париж, 1952. С. 327.

27 Бердяев Н. Царство божие и царство кесаря // Путь. 1925. № 1. С. 50.

28 Лотман Ю.М. Очерки по истории русской культуры XVIII - начала XIX века //Из истории русской культуры. М., 1996. Т. IV. С. 40

29 Кизеветтер А.А. Посадская община России в XVIII ст. М., 1903. С. 596,  620.

30 Кизеветтер А.А. Указ. соч. С. 799; Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Ч. 1. СПб., 1900. С. 200-201.

31 Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики). Пг.-М., 1922. Т. 7. С. 266-273.

32  Милюков П. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. С. 117-118, 160.

33 Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Ч. 1. С. 149.

34 .Милюков П. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. С. 490-491.

35 Лаппо-Данилевский А. Очерк внутренней политики императрицы Екатерины II. СПб., 1898. С. 56; Очерки русской культуры XVIII в. М., 1987. Ч.2. С. 110.

36 Андрюшин С.А. Банковская система России: анталогия реформ с древнейших времен до первой мировой войны // История финансовой политики в России. Сб. статей. СПб., 2000. С. 51.

37 Мигулин П.П. Русский государственный кредит (1769-1899). Опыт историко-критического обзора. Т.1. Харьков, 1899. С. 16, 30.

38 Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Ч. 1. С. 134.

39 Мигулин П.П. Указ. соч. С. 19, 25-26, 29, 34-35.

1 Абалкин Л.И. «Вопросы экономики». 1993. № 8. С. 5.

2 Согласно историографическому анализу, проведенному Ю.А.Сорокиным  (Российский абсолютизм в последней трети XVIII в. Омск, 1999).

3 Ляхов А. Основные черты социальных и экономических отношений в России в эпоху императора Александра I-го. М., 1912. С. 21.

4 Ильин В.В., Ахиезер А.С. Российская государственность: истоки, традиции, перспективы / Под ред. В.В. Ильина. М., 1997. С. 310.

5 Филиппович Е. Основания политической экономии. СПб., 1901. С. 61.

6  Лебон  Г. Психология социализма. СПб., 1908. С. 122.

7 Рязанов В.Т. Экономическое развитие России / XIX-XX вв. СПБ., 1998. С.276-277.

8  Исаев А.А. Начала политической экономии. СПб., 1908. С. 14-15, 787-808.

9 Пивоваров Ю.С. Государство, русское государство, русская мысль // “Государство” в русской политической мысли. Проблемно-тематич. сб. 2. М., 2000. С. 15-16.

10 Осинский Н. Строительство социализма. Общие задачи. Организация производства. М., 1918. С. 38.

11 Ленин В.И. VII экстренный съезд РКП(б), 6-8 марта 1918 г. // П.С.С. Т. 36. С. 7.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.