WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Развитие организационно-экономических отношений в современной России

Автореферат докторской диссертации по экономике

 

                    На правах рукописи

ФОТИНА ОЛЬГА ЭДУАРДОВНА

 

Развитие организационно-экономических отношений в современной России

 

 

08.00.01 – Экономическая теория

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора экономических наук

                                   

                                     

 

 

Москва – 2012

Диссертация выполнена на кафедре основ экономической теории ГОУ ВПО «Московский институт электроники и математики (Технический университет)»

 

Официальные оппонентыВаславская Ирина Юрьевна,

доктор экономических наук, профессор,

Институт экономики РАН,

ведущий научный сотрудник

                                                   Морозко Наталья Иосифовна

доктор экономических наук, профессор,

Всероссийская государственная налоговая

академия Министерства финансов РФ,

зав. кафедрой экономической теории

Прокофьева Татьяна Юрьевна

доктор экономических наук, профессор,

ФГБОУ ВПО «Российский государственный

гуманитарный университет», профессор

                                                         

Ведущая организация:         ФГБОУ ВПО «Московский государственный

                                                   университет  технологий и управления  

                                                   имени К.Г. Разумовского»

Защита состоится  "25" мая  2012  г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.198.01 при  ФГБОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: 125993, Москва, Миусская пл. д. 6.

          С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет»

         Автореферат разослан "24"  апреля  2012   г.

  Ученый секретарь

диссертационного совета                                                  Меркулов В.Н.

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. На рубеже веков в России произошли коренные преобразования хозяйственных систем. Их результатом стало падение темпов  роста валового внутреннего продукта, нарушение фундаментальных взаимосвязей между инвестициями в реальный сектор экономики и сбережениями домашних хозяйств, увеличение «теневой» экономики, падение индекса потребительских настроений и т.п. Периоды восстановительного и инвестиционного роста российской экономики в 2000-х годах были прерваны глобальным финансовым кризисом 2008-2009 гг. и затянувшейся экономической стагнацией. Несмотря на качественную разнородность этих явлений в организационно-экономических отношениях в России все они имеют один общий знаменатель – неадекватное использование человеческого фактора и отсутствие позитивный и нормативных разработок в отношении значимости мотивационных аспектов поведения хозяйствующих субъектов для целей формирования эффективных организационно-экономических отношений в современной России.

В развитых странах мира экономические системы рыночного типа формировались в процессе многовекового эволюционного развития и постепенно менялись под воздействием объективных обстоятельств, вектор которых определялся движением «снизу вверх». В результате макроэкономическое равновесие  в них устанавливалось под влиянием рыночного механизма взаимодействия хозяйствующих субъектов, максимизация функции полезности которых способствовала автоматическому поддержанию основных пропорций. Рыночный ценовой механизм и ориентация на получение максимальных доходов или расширение контролируемой доли рынка (как критерий эффективности производства) создавали экономические условия, способствующие приспособлению структуры производства и к структуре потребностей и, в конечном счете, к рациональному распределению валового внутреннего продукта между потреблением и накоплением.

Российская экономика длительное время развивалась в условиях централизованного управления общественным производством, при котором его ориентация, пропорции и структура определялись государством, реализующим свои приоритеты по траектории движения «сверху вниз». В результате в экономической системе были нарушены объективные макропропорции (между потреблением и накоплением, I и II подразделениями и т.д.). Сбалансированность такой экономики обеспечивалась комплексом взаимосогласованных специфических мер государственного воздействия. Разрушение этой системы в результате рыночных реформ усилило ее несбалансированность и структурную диспропорциональность, которая принимала различные формы проявления в кризисных ситуациях 1998 г. и  2008-2009 гг.

Незавершенность в новейшей экономической истории дискуссии о роли  государства не только в странах с формирующимся рынком,  но и в экономике западных стран, а также разрушение глобальным финансовым кризисом конца 2000-х годов основ механизма эффективных рынков заставили экономическую науку провозгласить необходимость пересмотра фундаментальных основ «мейн стрима» в экономической теории и углубиться в понимание организационных и экономических начал развития хозяйственных систем с иррациональных хозяйствующим субъектом в качестве своего главного актора. Именно он  как главный игрок на фондовыхх рынках предопределил и ценовые шоки на рынке финансовых и нефинансовых активов, и синхронизацию макроэкономических циклов, и длительность посткризисной реабилитации во всех странах мира.

Не случайно еще в начале 2000-х годов возрастание роли субъективного начала организационных и экономических отношений в национальных хозяйствах было отмечено Нобелевским комитетом, присвоившим в 2002 году одноименную премию в области экономики за отказ от формально-аксиоматических моделей, слабо связанных с реальным поведением и мотивацией человека в хозяйственных системах. Так, в новом веке экономическая наука вступила в эпоху постепенного пересмотра сложившихся методов и доктрин, начиная  с основы основ – модели homo oeconomicus, рационального экономического человека и модели эффективных рынков.

Исследование данной проблематики имеет особую актуальность для современной России, движение экономического цикла в которой в конце 2000-х годов стало все более определяться внешним фактором экономического развития и субъективным началом в механизме ее саморазвития.

В силу этого возникает насущная необходимость теоретически осмыслить новые явления в ее организационных и экономических отношениях в контексте посткризисного нарушения механизма эффективных рынков и доминирования иррациональных хозяйствующих субъектов. Решение этой теоретической проблемы путем разработки позитивного институционального подхода открывает возможности формирования нормативной платформы, позволяющей оптимизировать выбор между проциклической и контрциклической экономической политикой государства как субъекта управления на каждой из фаз макроэкономического цикла, а также быстро выявлять и адекватно реагировать на изменение субъективных начал организационно-экономических отношений в будущем.

Эти и другие причины обусловили научную новизну, практическую значимость, а также цель и задачи диссертационного исследования, посвященного разработке теоретико-методологических подходов к трактовке закономерностей развития организационных и экономических отношений в современной России.

Степень разработанности темы исследования.  Анализ имеющейся научной литературы показал, что разработкой проблем организационных и экономических отношений в современных национальных экономических системах занимаются многие известные ученые: Л. Бальцерович, А. Беккер, С. Гомулка, Я. Корнаи, Д. Липтон, Л. фон Мизес, А. Ослунд, Дж. Сакс, К. Клэг, Г. Колодко, П. Мэрелл, М. Олсон, Г. Роусер, Дж. Стиглиц.

В отечественной литературе различные аспекты закономерностей развития экономики с формирующимся рынком получили развитие в работах российских ученых: Абалкина Л.Л., Автономова В.С., Бузгалина А.В., Викулиной Т.Д., Волконского В.А., Глазьева С.Ю., Жильцова Е.Н., Заславской Т.И., Капелюшникова Р.И., Клейнера Г.Б., Кулькова В.М., Львова Д.С., Макашевой Н.А., Мухетдиновой Н.М., Нестеренко А.Н., Осипова Ю.М., Пияшевой Л.И., Полтеровича В.М., Радаева В.В., Слезингера Г.Э., Тамбовцева В.Л., Шамхалова Ф.И., Якобсона Л.И., Яковца Ю.В. и многих других

Среди отечественных ученых внесших существенный вклад в разработку новых подходов к трактовке закономерностей развития организационных и экономических процессов в хозяйственных системах в свете современного глобального кризиса отметим работы Аникина А.В., Бобровникова А.В., Глазьева С.Ю., Гринина Л.Е., Гусакова Н.П., Делягина М.Г., Дубинина С.К., Евстегнеева В.Р., Колесова В.П., Коротаева А.В., Кулакова М.В., Некипелова А.Д., Львова Д.С., Маевского В.И., Навой А.И., Ноткина А.И., Сергиенко Я.А., Радаева В.В., Тосуняна Г.А., Холодкова Н.Н. , Чирковой Е.В. и др. ученых.

В процессе исследования факторов обособления реального и финансового секторов экономики в инвестиционных процессах, а также взаимовлияния  финансовых и экономических шоков использованы подходы Дж. М. Кейнса, П. Самуэльсона, Й. Шумпетера, Х. Мински, а также последние разработки экспертов Международного валютного фонда, Всемирного банка.

Обоснование фундаментальных изменений в механизме функционирования современных экономических систем было сделано с опорой на исследования представителей австрийской экономической школы: О. фон Бём-Баверка, Г. Гаррисона, Ш. Корригана, Дж. Кэллахана, К. Менгера, Л. Фон Мизеса, Л. Рокуэла, М. Ротбарда, Дж. Салерно, М. Скаузена, М. Торнтона, Х. Уэрто де Сото, Г. Хаберлера, Ф. Хаейка, Ф. Шостака, а также разработки начала прошлого века И.Фишера и современные поведенческие теории Дж. Акерлофа и Р. Шиллера

Кроме того, последовательно учитывались оценки  отдельных элементов механизма корректировки экономических и организационных процессов в национальных рамках, высказанные такими западными исследователями, как  Р. Алибер, А. Андо, Ж. Аттали, О. Бланшар, Д. Брейди, Р. Брумберг, А. Гринспен, Дж.К. Гэлбрейт, С. Долан, Д. Дьюзенберри, Дж. Сакс, Т. Маримото, Д.Ф. Мут, Н.Г. Мэнкью, Дж.Л.С. Шэкли, Ф. Модильяни, М. Райх, М. Фридман, А.У. Филлипс, Д. Фрике, Х.С. Хаутзаккер, Л.Д. Тейлор, Ч. Киндлбергер. 

В теории финансов иррациональность, во многих обличиях и под разными наименованиями, является понятием, важность которого подчеркивалась такими выдающимися исследователями, как Дж. М. Кейнс, И. Фишер, Дж. Тобин. Их идеи, равно как и труды современных исследователей, включая Т. Лакса, Б. Мандельброта, Х. Мински, Р. Шиллера, К.М. Рейнхарт, К.С. Рогоффа, Г. Саймона, Дж. Стиглица, Д. Сорнета, Г.Е. Стенли, Д. Штауфера, П. Кругмана, Р.Л. Хадсона, Д. Фармера, используются в работе для обоснования того, что иррациональность – это не только признак массовой психологии инвесторов, но и характеристика, встроенная в структуру финансовой системы.

Следует отметить, что последние события, связанные с разрушением  механизма эффективных рынков под влиянием глобального финансового шока в конце 2000-х годов заставил теоретиков и практиков вернуться к истокам экономической теории, поскольку уже наработанные рекомендации и методики, результативные в прошлом веке, оказались неэффективными в борьбе с шоковыми разрушениями стабильности экономических систем в веке ХХI.

Научной гипотезой диссертационного исследования является предположение о том, что:

во-первых, системный подход в совокупности с теоретическими разработками институционализма (а также неоинституционализма), транзакционных издержек и субъективной экономики позволит выделить основное противоречие в нарушении диалектики отношений между объективным и субъективным началами организационных и экономических отношений в национальных хозяйственных системах с формирующимся рынком на примере России;

во-вторых, структурный кризис, инициированный глобальной экономической разбалансированностью, превратил субъектов экономических и организационных отношений в центральный элемент механизма трансмиссии макроэкономических дисбалансов по системе финансовых связей;

в-третьих, широкомасштабное вмешательство государства в процесс блокирования негативных последствий глобального экономического кризиса  не решило проблему быстрого восстановления докризисной модели роста в связи с недооценкой мотивационного аспекта, связанного с предельными склонностями экономических агентов к инвестированию, сбережению, а также недоверием к государству,  его антикризисному потенциалу и финансовым институтам, что удлиняет сроки «Великой рецессии» в новом веке;

в-четвертых, институциональные ограничения (государственно-политические, экономические, правовые, социально-демографические, научно-технологические и т.п.) являются основными препятствиями на пути адекватного использования субъективных основ организационных и экономических отношений, для устранения которых необходимы не столько финансовые ресурсы, сколько адекватная организационно-правовая (институциональная) среда хозяйственной деятельности экономических агентов, что исключительно важно в условиях  неопределенной внешней среды, нестабильной внешнеэкономической конъюнктуры, обособления финансовых рынков и реального сектора экономики. Игнорирование именно этих явлений привело к мультипликации структурных дисбалансов по всем странам мира;

в-пятых, институциональные условия разрешения диалектического конфликта между объективным и субъективным началами организационных и экономических отношений в развитии современной России связаны с оптимизацией формальных и неформальных институтов, что объективно откроет возможности для ускоренного посткризисного роста российской экономики;

в-шестых, в силу универсальности проблем увеличения значимости субъективных начал организационных и экономических отношений во всех странах мира, включая  современную Россию,  нарушения в этой связи механизма эффективных рынков  возникает возможность соединить позитивную и нормативную составляющие макроэкономической теории в качестве основы для разработки методологических подходов к эффективной контрциклической политике государств мира, способной блокировать мультипликацию кризисных явлений по странам и континентам в будущем.

Предметом исследования является совокупность теоретических и методологических проблем организации структурных связей  национальной экономики в контексте ее организационно-экономических отношений с учетом факторов субъективизации на примере диалектики взаимозамещения формальных и неформальных институтов,  что в конечном итоге и предопределяет вектор развития современной России.

Объект исследования. Объектом исследования являются организационные и экономические отношения в хозяйственных системах с формирующимся рынком на примере России в контексте возрастания значимости субъективных факторов, изменения соподчиненности в системе  формальные - неформальные институты на разных этапах макроэкономической динамики.

Область исследования соответствует пп. 1.3. Макроэкономическая теория: теория экономического роста; теория деловых циклов и кризисов; теория денег; теория инфляции; теория национального счетоводства; теория управления экономическими системами. Экономические аспекты научно-технического прогресса и его влияние на макроэкономические процессы; 1.4. Институциональная и эволюционная экономическая теория: теория прав собственности; теория транзакционных издержек; институциональная теория фирмы; эволюционная теория экономической динамики; теория переходной экономики и трансформации социально-экономических систем; социально-экономические альтернативы. Развитие институтов хозяйственного механизма в постиндустриальном обществе специальности 08.00.01 «Экономическая теория» паспорта специальностей ВАК.

Целью диссертационного исследования является разработка теоретико-методологических подходов к трактовке механизмов развития системы организационно-экономических отношений современной России в контексте изменения роли их субъективного начала и с учетом изменений во взаимодействии формальных и неформальных институтов, что позволит определить нормативную основу политических решений  государства в целях устранения институциональных ограничений  роста и повышения макроэкономического эффекта в долгосрочной перспективе.

В соответствии с целью исследования в диссертации поставлены следующие основные задачи:

- обобщения теоретико-методологических концепций трактовки взаимодействия объективных и субъективных основ организационных отношений  экономической системы с позиция системного подхода;

- исследования институциональных факторов, предопределяющих человеческое поведение, неадекватное мотивирование  которого обусловливает институциональные  ограничения хозяйственной деятельности экономических агентов и неэффективность экономических отношений в условиях неопределенной внешней сред и нарушения макроэкономического равновесия системы;

            - выделения диалектического противоречия между формальными и неформальными институтами, предопределяющими специфику организационно-экономических отношений в стране с формирующимся рынком;

- разработки методологических подходов к взаимодействию рационального и иррационального начал в поведении хозяйствующих субъектов в условиях макроэкономического равновесия и структурных дисбалансов;

- выявления причин нарушения механизма эффективных рынков в национальных экономических системах и его замещения механизмом неэффективных рынков в конце 2000-х годов;

- доказательства значимости субъективных начал организационно-экономических отношений в хозяйственной системе      на примере динамики показателей предельной склонности экономических агентов к потреблению инвестированию, сбережению, «мультипликатора доверия»;

           - определения особенностей процессов субъективизации организационных и  экономических  отношений в России с использованием сравнительного анализа эластичности поведения хозяйствующих субъектов по показателям макроэкономической динамики;

- выделения субъективной основы глобального структурного кризиса конца 2000-х годов и особенностей его проявления в организационно-                     экономических отношениях современной России;

-  обоснования наиболее перспективных, с точки зрения эффективности субъективных факторов организационно-экономических отношений, влияния института государства, позволяющих стабилизировать  социально-экономические процессы в российской экономике;

- количественной и качественной оценки институциональных ограничений рациональной деятельности субъектов хозяйственной деятельности и условий превращения их в иррационально действующих акторов, генерирующих своим поведением разрыв рыночных и базовых цен на финансовые и нефинансовые активы;

-  разработки методических подходов к формированию адекватной институциональной среды, необходимой для эффективной мотивации экономических агентов к рациональному поведению в условиях неустойчивой институциональной  среды хозяйственной деятельности;

- обоснования концептуальных подходов к разработке адекватного институционального обеспечения согласования интересов хозяйствующих субъектов и государства в механизме повышения эффективности организационно-экономических отношений современной России.

Теоретическую и методологическую базу исследования составляет широкое использование спектра научных положений, содержащихся в произведениях классиков экономической науки, в трудах отечественных и зарубежных ученых.На разных этапах диссертационного исследования в зависимости от характера разрабатываемых теоретических и практических задач в качестве методологической основы используются принципы диалектической логики, методы финансового, статистического, эконометрического и социологического анализа, метод экспертных оценок, системный и ситуационный анализ и метод абстрактно-логической оценки.

При проведении исследования и систематизации полученных данных применяются методы математического моделирования, в том числе аппарат статистического анализа: факторный, корреляционный и регрессионный.

В работе анализируются конкретные показатели, наиболее адекватно отражающие специфику рассматриваемых вопросов. Возникающие гипотезы проверяются на конкретных примерах с целью установления типичности, универсальности конкретных выводов, возможности их применения на практике, а также соответствия теоретическим положениям.

Историко-логический подход применяется при рассмотрении сложившихся теоретических моделей бюджетного федерализма в различных социально-экономических системах; метод аналитических группировок дает возможность выявить взаимосвязь между исследуемыми экономическими процессами и явлениями; сравнительный анализ позволяет оценить финансовые возможности развития регионов.

Информационная основа исследования представлена:

- данными из статистических ежегодников России, МВФ, Всемирного банка;

- публикациями из отечественных и иностранных периодических изданий по вопросам институциональной структуры общества, субъективной и поведенческой экономики, института государства, экономики государственного сектора, трансакционных издержек, экономики права;

- материалами докладов и слушаний финансовых и экономических органов исполнительной и законодательной власти.

           Научная новизна диссертации состоит разработке теоретико-методологических подходов с использованием положений общей теории систем, институциональной (неоинституциональной) теории, концепции поведенческой экономики к трактовке организационных и экономических отношений в национальном хозяйстве на примере страны с формирующимся рынком; в обосновании механизма разрешения диалектического противоречия между субъектной и объектной составляющими комплекса организационных и экономических отношений в современном хозяйстве с учетом мотивационных аспектов поведения экономических агентов и взаимодействия формальных и неформальных институтов;  в согласовании позитивных и нормативных трактовок субъективной экономики в качестве методологической основы разрешения структурного кризиса в хозяйственной системе, вызванного глобальным финансовым шоком, и обеспечения ее ускоренного развития на  этапе экономического роста.

В работе были получены следующие конкретные результаты, обладающие научной новизной:

  1. обоснована необходимость применения системного подхода к трактовке вертикальных и горизонтальных взаимосвязей и взаимозависимостей хозяйствующих субъектов и государства в национальной экономике, обусловленных обменом деятельностью и ее результатами, что позволило выявить основное противоречие в организационно-экономических отношениях хозяйственной системы, которое под влиянием глобального экономического кризиса привело к кризису структурному, в центре которого оказался субъективный фактор;

- выдвинуты и аргументированы положения о качественном изменении  экономических  и организационных отношений в хозяйственной системе с типичными признаками формирующегося рынка, обусловленном диалектикой  «отрицания отрицания» во взаимосвязях их субъективного и объективного начал, реального и финансового секторов экономики, что предопределило значимость мотивационного аспекта поведения экономических агентов в контексте разрушительных последствий ценовых шоков, возникающих на глобальных финансовых рынках;

- продемонстрировано, каким образом вместо оперативного восстановления макроэкономического равновесия, нарушенного  шоковым воздействием внешнего фактора, рыночный механизм начинает опосредовать процесс разрушения структурных связей, последовательно переходящий от одного рынка к другому на национальном и транснациональном уровнях;

- предложена экономико-математическая модель, адекватно описывающая качество организационно-экономических отношений в национальных хозяйствах, при котором они теряют способность мгновенно восстанавливать макроэкономическое равновесие;

-  обоснована методологическая основа трактовки поведенческих аспектов мотивации  хозяйствующих субъектов с помощью индексов потребительских настроений сберегателей, инвесторов, покупателей в России, а также с оценкой мультипликатора доверия Р. Шиллера;

- дана оценка динамики организационных и экономических отношений в современной России с учетом воздействия субъективного фактора, определена  сравнительная эффективность инструментов регулирования мотивационных аспектов поведения экономических агентов в контексте генерирования мультипликационного эффекта расширения их деятельности;

  1. выстроена логическая цепочка рассуждений относительно функций субъективного фактора  в системе организационных и экономических отношений национального хозяйства, которая позволила выделить диалектические пары явлений в механизме взаимодействия их  субъективного и объективного начал, противоречивость которых и лежит в основе  структурной разбалансированности российской экономической системы ex ante глобального кризиса;
  2. выявлена устойчивая корреляционная взаимосвязь динамики доли государственных расходов и темпов роста ВВП в России и в странах мира, что позволило сформулировать концептуальный подход к трактовке проблемы оптимизации   принципов централизации и децентрализации в контексте оптимизации организационных и экономических отношений на основе адекватного сочетания  их «субъектной и объектной» составляющих;

- определены количественные и качественные характеристики институциональных ограничений на пути оптимального использования субъективных факторов в условиях неопределенности посткризисной экономики и высоких рисков замещения неформальными институтами формальных;

- выделена взаимосвязь факторов воспроизводства человеческого капитала с условиями реализации человеческого потенциала, что в совокупности способно сформировать новый фактор ускоренного экономического развития экономики - социальный капитал;

- предложена модель организационно-экономических отношений в поведенческой экономики, основанной на институциональных факторах позитивной мотивации хозяйствующих субъектов, позволяющие восстановить инвестиционные потоки в реальный сектор экономики как основу будущего благосостояния  основных акторов – государства, предпринимателей и домашних хозяйств;

- доказана приоритетность институциональных факторов, обеспечивающих реализацию разработанных нормативных подходов к трактовке поведенческих аспектов развития организационно-экономических отношений в России,  предложены методические подходы к формированию механизмов формализации неформальных институтов, что лежит в основе консолидации общества вокруг государства как крупного собственника и менеджера, способного эффективно реализовывать эти функции и демонстрировать свой потенциал в контексте достижения высоких макроэкономических показателей.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что основные положения, выводы и рекомендации диссертации  ориентированы  на широкое  применение методики оценки эффективности различных форм взаимодействия принципов организации и самоорганизации в предпринимательской деятельности, субъективного и объективного начал в организационно-экономических отношениях современной России.

Кроме того, важное методологическое значение имеют принципиально новая методология разрешения фундаментального противоречия экономической системы, заложенного в диалектическом отрицании отрицания субъектной и объектной составляющих организационных и экономических отношений, которое,  в свою очередь, предопределено сложившейся в России системой государственного вмешательства в экономику, масштабы и значимость которого существенно возросли  в результате современного глобального структурного кризиса.

Основные положения, выводы и рекомендации диссертации ориентированы на применение этой методологии для внедрения эффективного институционального механизма повышения макроэкономической отдачи от использования  субъективного начала организационно-экономических отношений в хозяйственной системе, что позволит расширить ее потенциальные возможности в показателях ВВП, объемов инвестирования в национальную промышленность, доли сбережений в национальном доходе и уровня инфляции и будет способствовать ее переходу в новый цикл экономического роста.

Работа носит теоретический характер.

Практическое значение имеют предложения по использованию институциональной теории в трактовке поведенческой экономики, общей теории систем – в анализе организационно-экономических отношений в условиях институциональных ограничений ускоренного роста современной российской экономики ex post глобального кризиса.

Результаты исследования могут быть использованы в качестве методологической базы:

– в научной работе, в том числе при выполнении диссертационных исследований, написании статей и монографических изданий по теории и практике институционального обеспечения оптимизации организационно-экономической структуры поведенческой экономики;

– в подготовке кадров, преподавании дисциплин «Экономическая теория», «Макроэкономика» в вузах РФ.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные результаты исследования обсуждались и получили одобрение на международных, российских научно практических конференциях и круглых столах, проведенных в Московском институте электроники и математики (Техническом университете), вошли в научные отчеты и публикации Межвузовского центра экономического образования Минобразования России, нашли отражение в опубликованных работах.

Результаты выполненного исследования апробированы в процессе преподавания дисциплин «Экономическая теория» и «Макроэкономика» в Московском государственном институте электроники и математики (технический университет), что подтверждено справками о внедрении.

Публикация результатов исследования. Основные положения диссертационной работы опублико­ваны в 29 публикациях общим объемом  84,63 п.л., в том числе в трех монографиях, одной брошюре и 15 статьях, опубликованных в журналах из перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, определенного ВАК. 

Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, 6 глав, заключения, списка литературы, в котором более 330 источников.

Содержание диссертации определено научной логикой, а также целью и задачами исследования и включает в себя следующие разделы:

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1.  Теоретико-методологические подходы к трактовке

                    взаимодействия объективных и субъективных основ

                    организационных отношений  в экономической системе

1.1. Объективные основы формирования организационной структуры

экономической системы

1.2.  Обмен как основа субъективизации организационных отношений

в хозяйственных целостностях

1.3. «Отрицание отрицания» во взаимодействии объективного

и субъективного начал организационных отношений в

экономической системе

ГЛАВА 2.  Формирование институтов – основа субъективизации

                    экономических отношений  в национальном хозяйстве

            2.1. Формальные институты и поведение хозяйствующих

субъектов в экономической системе

2.2. Неформальные институты и субъективная реакция экономических

агентов на неэффективность формальных институтов 

  2.3. Диалектика взаимодействия формальных и неформальных

институтов в системе экономических отношений на

национальном уровне

ГЛАВА 3.  Диалектика рационального и иррационального в поведении

                    хозяйствующих субъектов в контексте восстановления

                    макроэкономического равновесия  в хозяйственной

                    системе

3.1. Теория рационального поведения хозяйствующих субъектов

и механизм эффективных рынков

3.2. Теория иррационального поведения экономических агентов

и механизм  неэффективных рынков

3.3. Субъективное содержание механизма восстановления

макроэкономического равновесия  ex post структурного

кризиса

ГЛАВА 4.  Особенности субъективизации организационных и

                    экономических  отношений в России

            4.1. Динамика институциональной структуры организационных

отношений в российской экономике

4.2. Эластичность предельной склонности хозяйствующих

субъектов к сбережению и инвестированию по показателям

макроэкономической динамики

  4.3. Субъективная реакция финансовых и нефинансовых

организаций на систему экономических стимулов со стороны

государства

ГЛАВА 5.   Субъективная основа глобального структурного кризиса

                     конца 2000-х годов и ее проявление в организационно-

                     экономических отношениях современной России

5.1. Субъективная форма реализации шокового воздействия

глобального структурного кризиса на организационные

связи в российской экономической системе

5.2.  Реализация мультипликатора «доверия» Р. Шиллера

в формировании  ценовых «пузырей» и экономические

отношения современной России

ГЛАВА 6.  Институциональное обеспечение согласования интересов

хозяйствующих субъектов и государства в механизме

посткризисного восстановления макроэкономического

равновесия в России

6.1. Согласование интересов хозяйствующих субъектов и

государства при условии механизма неэффективных рынков

6.2. Совершенствование институциональной структуры прав

собственности в экономической системе

6.3. Подчинение формальных институтов интересам

хозяйствующих субъектов

6.4. «Формализации» неформальных институтов на

основе учета мотивационных аспектов поведения

экономических агентов в политике государства

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Библиография

2. Основное содержание работы

Во введении обоснована актуальность выбранной темы, определены цель и задачи исследования, степень изученности проблемы, сформулирована научная новизна и практическая значимость полученных результатов.

К первой группе проблем относятся теоретические основы трансформации сбережений    домашних хозяйств в различные формы инвестиций   в контексте роли финансового посредничества в формировании условий для экономического роста,  особенностей организационно-экономических отношений хозяйственной системы на разных стадиях  макроэкономической динамики.    

Изменение теоретических представлений о роли кредитных институтов в развитии реального сектора национальной экономики в условиях рынка связано с именем Й. Шумпетера и его «Теорией экономического развития». Именно он отрицал их чисто техническую функцию опосредования актов обмена на условиях срочности, возвратности и платности. В разработанной им  теоретической модели, описывающей переход национальной экономики «из состояния отсутствия развития к развитию», банкам принадлежит важная, если не определяющая роль, что имеет принципиальное значение для понимания концептуальных положений данной диссертации.

С макроэкономической точки зрения кредитные учреждения выполняют функцию опосредования уже накопленной покупательной способности, не прося авансировать то, что еще не создано. Именно в такой постановке проблемы возникает вопрос об источниках финансирования процесса развития (роста) в рыночной экономике, т.е., по выражению Й. Шумпетера, о «создании нового спроса до создания нового предложения».

Кредитные институты и население прошли трудный путь сближения интересов: постепенно банки вынуждены были от спекулятивных операций поворачиваться лицом к мелким вкладчикам, а население пыталось определить место кредитно-банковских структур в своей хозяйственной практике. В этом случае банковских сектор выступает не только в качестве механизма перераспределения финансовых потоков, но и одного из важнейших элементов национальной воспроизводственной системы. Управляя процессами накопления и потребления финансовых ресурсов, финансовые посредники выступают в качестве основного механизма финансирования экономического роста. Такой подход приводит к необходимости трактовки поведения индивидуальных инвесторов на рынке финансовых ресурсов, т.е. их финансового поведения.

Понятие «финансовое поведение» в экономике трактуется достаточно расширительно в зависимости от основных целей исследования. Так, Е.В. Бояркина и М.В. Малышева определяют финансовое поведение как «деятельность индивида на финансовом рынке, связанную с эффективным инвестированием финансовых ресурсов». Однако в центре их внимания находятся не только инвестиции, как таковые, но и процессы накопления средств. Основной проблемой при определении финансового и сберегательного поведения домашних хозяйств выступает встраивание его в ряд таких понятий, как потребление, сбережение и инвестирование.

В ходе анализа финансового поведения следует особо выделить подход, который использовала Н.Н. Ивашиненко, которая выделила четыре типа моделей поведения населения на рынке финансовых услуг: рациональную, традиционную, альтруистическую и аффективно-иррациональную. При таком подходе динамика ипотечного жилищного кредитования выступает в качестве функции от взаимного согласования субъектами финансового сектора и домашних хозяйств оценок по поводу перспективной эффективности рынка секьюритизированных ценных бумаг, обеспеченных залогом недвижимости.

Не случайно, Й. Шумпетер вполне справедливо в трактовке источников финансирования экономического роста отошел от «занижения» объема «существующей покупательной силы», включая в них не только предпринимательскую прибыль, но и сбережения хозяйствующих субъектов, обусловленные их стремлением получить процентный доход (т.е. сбережения рантье). При этом открытыми остаются проблемы финансирования экономического развития, поскольку они никак не связано с механизмом финансирования производственной деятельности за счет самофинансирования. 

Вне контекста институциональных изменений предлагаемая  Шумпетером модель неспособна ответить на вопрос о характере рыночного финансирования нововведений при переходе от депрессии к подъему, т.е. на стыке двух различных волн экономического развития  Особенно значимым данное обстоятельство оказывается в случае финансирования развития в современной российской экономике. В ней не только практически полностью отсутствуют элементы развития в терминологии Й. Шумпетера, но и организация ее финансовой системы не ориентирована на вложения в нововведения (что подтверждает длительность «депрессивной стабилизации»).

Для ответа на эти вопросы необходимо обращение к иной, более «пессимистической», чем у Й. Шумпетера, оценке условий взаимодействия финансового и реального секторов. Такая оценка представлена в книге Дж.М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», которая является вехой в формировании современных представлений о характере взаимодействия финансового и реального секторов в условиях стабилизации экономического роста. Несмотря на значительные несовпадения теоретических воззрений Дж.М. Кейнса и Й. Шумпетера, обе книги отличались принципиально новым взглядом на роль финансовой системы: у Й. Шумпетера - через призму теории развития, у Дж.М. Кейнса - макроэкономической теории, доказывающей зависимость совокупного дохода от текущего состояния финансовых условий инвестиционного процесса.

Основой рассуждений Дж.М. Кейнса становится обращение к триаде фундаментальных психологических факторов финансового поведения домашних хозяйств: «психологической склонности к потреблению, психологического предположения о будущем доходе от капитальных активов и психологического восприятия ликвидности». Первый из этих факторов был использован при обосновании ключевой роли инвестиций в формировании агрегированного выпуска. Последние два строятся на зависимости динамики инвестиций от деятельности финансовой системы.

С точки зрения отдельного инвестора, это позволяет производить переоценку эффективности инвестиций на постоянной основе. Именно финансовые учреждения играют главную роль в процессе указанных переоценок, оперируя основной массой национальных сбережений с целью их последующего инвестирования. С помощью разделения рынка производственных инвестиций и финансового рынка Дж. М. Кейнс смог обосновать существование особого «психологического» механизма зависимости динамики инвестиций и соответственно совокупного дохода от деятельности финансового сектора. В процессе инвестирования восприятие ликвидности как компонента массовой психологии предопределяет склонность хозяйствующих субъектов хранить часть богатства в ликвидной форме, т.е. в форме денег. При этом предпочтение ликвидности является главным образом функцией неопределенности, а процентная ставка оказывается «премией», которая «должна быть предложена, чтобы побудить людей держать их богатства в какой-нибудь иной форме, нежели денежной». В условиях альтернативности вложений хозяйствующих субъектов именно норма процента оказывается величиной, определяющей равновесие на рынках капитальных активов. Цены капитальных благ, а значит, и объемы инвестирования изменяются до тех пор, пока предельная эффективность капитала не сравняется с нормой процента. При этом банковские учреждения могут влиять на данный процесс посредством изменения объема денежной массы.

Однако статическая схема анализа оказалась эффективной при доказательстве зависимости инвестиций и совокупного дохода от деятельности финансовых учреждений, но не при оценке характера указанного влияния. Для решения последней задачи требуется динамическая теория, описывающая процессы изменения массовых ожиданий и соответственно «правил» поведения хозяйствующих субъектов во времени. Она позволяет рассматривать динамику развития капиталовложений в качестве функции от взаимного согласования субъектами финансового и реального секторов оценок по поводу перспективной эффективности инвестиций.

Развивая теорию Дж.М. Кейнса, X. Мински отмечал, что «для понимания краткосрочной динамики бизнес-цикла и долгосрочной эволюции экономики необходимо понимать правила, которые определяют доминирующие финансовые взаимоотношения и фактор, обусловливающего организацию финансовой системы». Он признает ориентированную на прибыль предпринимательскую деятельность финансовых учреждений, которая постоянно революционизирует структуру и институциональные условия финансовых взаимоотношений в экономике. При таком подходе финансовая система становится ключевым фактором хозяйственного развития.

Во-первых, нефинансовые организации как основные микроструктуры национального хозяйства включены в систему денежных потоков и расширенное воспроизводство в процессе финансового обеспечения движения материальных активов (реальных ценностей), поскольку, по Й. Шумпетеру, «вхождение в экономическую систему представителей реального сектора экономики (а они являются ключевым фактором развития) обусловлены доступностью рыночного финансирования».

Во-вторых, процесс производственных инвестиций, по Дж.М. Кейнсу,  находится в зависимости от доминирующих в финансовой системе ожиданий (мотивационный аспект) по поводу перспектив экономического развития.

В-третьих, по справедливому замечанию Дж. Стиглица, динамика инвестиций является следствием оценок финансовыми учреждениями рисков этой деятельности в результате асимметрии информации.

В-четвертых, изменения в организации финансовой системы являются одним из условий широкой коммерциализации новых организационных, производственных и коммерческих принципов хозяйственной деятельности (К. Перес и др.).

И, наконец, в-пятых, нововведения в финансовом секторе, направленные на расширение денежного предложения в период экономического подъема, оказывают одновременно дестабилизирующее воздействие на экономику, сопровождаясь изменением институциональных условий (X. Мински и др.).

          Вторая группа вопросов посвящена институциональному обеспечению процесса субъективизации организационно-экономических отношений  в национальном хозяйстве.

В данном комплексе проблем основное место отводится недвижимому имуществу в качестве финансового актива, спекулятивные операции с которым приводят к формированию условий для «ценовых пузырей». Именно этот итог, вызвавший современный финансовый шок, поставил под сомнение основные макроэкономические принципы классической экономической теории: поведение рациональных экономических агентов и механизм эффективных рынков.

Недвижимость существенным образом отличается от большинства потребительских благ. Помимо полезности, которую недвижимость приносит во время использования, она часто служит средством сбережения и увеличения богатства. Таким образом, недвижимость может рассматриваться и как потребительское благо, и как финансовый актив.

Проживающее в доме или квартире домохозяйство потребляет жилищные услуги. Недвижимость представляет собой источник этих услуг, которые являются одним из множества всех благ, среди которых делает свой выбор потребитель. Существование ренты делает возможным отделение потребления жилищных услуг от собственно рынка недвижимости. Так, посредством выплаты рентных платежей домохозяйство может потреблять жилищные услуги, не владея недвижимостью. И  наоборот, домохозяйство может владеть недвижимым имуществом, но не пользоваться им, а сдавать внаем кому-либо другому.

Мартинес и Маза в своей работе отмечают, что наличие потребительских свойств серьезным образом отличает недвижимость от акций или облигаций, которые никакой полезности сами по себе не приносят, а служат лишь средством сбережения. Одновременно недвижимость используется в течение довольно длительного периода времени. Это создает условия для существования развитого вторичного рынка, что отличает недвижимость от других реальных активов и позволяет включать ее в инвестиционный портфель.

Решение о покупке недвижимости является также инвестиционным решением. Соответственно к недвижимости применимы все инструменты, которые используются для изучения цены активов. Когда домохозяйства делают выбор в пользу того или иного способа вложения денег, недвижимость рассматривается как один из вероятных вариантов. Обычно решение о покупке квартиры или дома принимается не только на основании потребностей в жилом помещении.

По мнению британских исследователей Мюльбауера и Мерфи , покупка недвижимости – это не просто приобретение жилья, но часто самое лучшее инвестиционное вложение для британских домохозяйств, поскольку инвестирование в недвижимость представляет собой надежный способ накопления богатства и получения довольно высокой нормы прибыли.

По оценкам Смита, Розена и Фелиса , в конце 1980-х годов недвижимость составляла около 38% всего жилого и нежилого капитального имущества, включая товары длительного пользования. Это соотношение несколько уменьшилось к концу 1990-х годов. В работе Кэмпбэлла и Кокко приводятся данные исследований, где доля жилого имущества в совокупном богатстве домохозяйств рассчитана на уровне 25% для США и 35% для Великобритании.

Трэйси, Шнайдер и Чан приводят более подробную информацию по составу богатства американских домохозяйств с точки зрения распределения между финансовыми активами и недвижимостью. По их данным, доля недвижимого имущества практически непрерывно росла до начала 1990-х годов, когда был достигнут пик в районе 35%. В последующие годы эта доля снизилась до 27%. При этом для домохозяйств со средним доходом недвижимость составляла до 2/3 богатства. Таким образом, даже с учетом некоторого снижения роли недвижимости в составе активов домохозяйств в целом можно сказать, что она играет огромную роль для большинства граждан со средним доходом. Вес недвижимости в общей сумме богатства еще выше для европейских стран. По данным Бруненна, Нотербума и Дайкхейзена , в Европе этот показатель составляет 40–60%.

Вряд ли можно поставить под сомнение тот факт, что вложение средств в недвижимость приносит доход. Как и в случае финансовых активов – акций и облигаций, – покупка недвижимости предполагает, что в будущем владелец будет получать дивиденды от своих вложений.

Дж. Дьюзенберри предложил рекуррентную модификацию сбе­регательной функции, основанную на соотношениях размеров те­кущего накопления и доходов прошлых периодов, наиболее значимые гипотезы которой состоят в следующем:

1. Размер сбережений зависит от жизненных стандартов вкладчика, в частности связанных с его потреблением: чем они выше, тем меньше сбережения. Стандарты потребления в свою очередь зависят от уровня прошлых доходов.

2. Стандарты потребления могут изменяться под действием так называемого эффекта демонстрации: чем теснее контакт потреби­теля с новыми товарами и услугами, тем скорее формируются но­вые стандарты, стимулирующие рост дохода.

3. Процесс изменения стандартов обладает свойством асиммет­рии: стандарты более высокого уровня потребления формируются быстрее; при снижении доходов возврат на более низкий уровень стандартов более инерционен. Данный эффект, получивший назва­ние эффекта "сберегательной защелки", оказывает сдерживающее воздействие на рост сберегательной квоты при увеличении дохода и в известной мере объясняет ее относительную стабильность.

Следует отметить, что многие авторы подвергают сомнению предположение о рациональности ожиданий участников рынка недвижимости. Кейс, Куигли и Шиллер провели опросное исследование с целью выявить отношение покупателей недвижимости к ситуации на рынке. В результате выяснилось, что участники рынка слишком оптимистично относятся к будущей цене. При этом их ожидания, скорее, базируются на информации предыдущих периодов, нежели определяются результатами анализа текущей ситуации и возможных факторов динамики в будущем.

Несмотря на многочисленные модификации сберегательной функции, описывающей зависимость сбере­жений от дохода, большинством современных исследователей при­знается недостаточный уровень адекватности описанных моделей сбережения. Это обусловливает необходимость перехода от однофакторных к многофакторным моделям сбережения, что обусловливает наличие характерной осо­бенности теории сбережений третьего периода, где учитывается (хотя и в упрощенной форме) структура доходов и потребления, размер накоплений прежнего периода, ставка процента и т. д. В результате была предложена  следующая клас­сификация моделей сбережений:

А. Модель "бюргерского типа сбережений": "основа благосо­стояния - толстый кошелек". Этой модели следуют страны, харак­теризующиеся значительной социально-экономической стабильно­стью, имеющие высокий уровень доходов (в диапазоне 14 – 28 тыс. евро) и преимущественно традиционные стереотипы сбережения. Для данных стран типична высокая сберегательная квота (в среднем 15-30%).

В. Модель "общества потребления": "жизнь взаймы".

Данная модель характерна для стабильных стран с высоким уровнем до­ходов (в диапазоне 14 – 22 тыс. евро), имеющих новые стереотипы сбережения и потребления. В странах с широко распространенны­ми новыми стереотипами наблюдается низкая сберегательная квота (в среднем 3-8%).

С. Модель "компенсации рисков": "сбережения - спасатель­ный круг на волнах жизни". Эта модель реализуется в странах, име­ющих элементы экономической, финансовой или политической не­стабильности, отличающихся умеренным уровнем доходов (до 11 тыс. евро) в сочетании с преимущественно традиционными сте­реотипами формирования сбережений. Именно для этих стран ха­рактерна достаточно высокая сберегательная квота (10-20%).

D. Модель "утомленных жизнью": "пресыщенность возмож­ностями и желаниями". Основная особенность этих стран - эконо­мическая и политическая стабильность в сочетании с умеренными доходами (в диапазоне 9 – 13 тыс. евро) и сосуществованием как традиционных, так и новых стереотипов накопления сбережений. Для них характерна небольшая сберегательная квота (2-3% и ниже).

Представленная на рисунке 1 матрица моделей сбережений (ММС) содержит набор четырех видов моделей (А, В, C иD), которые могут рассматриваться как некий условный трафарет (клише), на­кладываемый на изучаемый сберегательный процесс в условиях конкретной страны. По ее главной диагонали (сверху вниз и слева направо) находятся страны, в которых процесс формирования сбе­режений соответствует основным посылкам теории Дж.М. Кейнса; а на проти­воположной (дополнительной) диагонали размещаются страны, в которых на процесс сбережения значительно большее влияние ока­зывают другие факторы (в частности, указанные выше).

Используя матрицу ММС, прогноз развития процесса аккуму­ляции сбережений можно рассматривать как наиболее вероятный переход от одной модели к другой или как вероятность сохранения прежней модели сбережения с движением величины сберегатель­ной квоты внутри установленного диапазона.

Процесс формирования сбережений в российских условиях крайне специфичен, поэтому трудно говорить о его точном соот­ветствии рассмотренным моделям (рис. 1). Можно лишь с известной долей условности считать, что рос­сийский тип процесса сбережения примыкает к модели С (иначе говоря, Россия находится вне главной диагонали рассматриваемой матрицы). Кроме того, с большой вероятностью данная модель сбережения сохранится достаточно длительное время, хотя сберега­тельная квота может несколько снизиться (не выходя, тем не менее, за рамки модели C). На рисунке возможные пути движения отмечены пунктирными линиями, а наиболее вероятный путь - сплошной стрелкой.

Рис. 1. Матрица моделей сбережений в национальных экономиках

Источник: составлено автором

В пользу указанного сценария развития свидетельствуют такие аргументы, как сохраняющиеся элементы нестабильности, харак­терные для экономики переходного периода; слишком низкий уро­вень благосостояния населения, удерживающий сбережения в рам­ках данной модели; отсутствие установившегося "рыночного менталитета" потребления и т. д. Это означает, что объем накапли­ваемых у населения сбережений будет достаточно быстро возрас­тать (естественно, при условии дальнейшей стабилизации эконо­мики и успешного развития реформ), что подтверждается наблю­даемой в последние годы в банковской системе тенденцией роста сбережений, обусловленной приростом реальных доходов населения.

В отличие от фирм, чьей главной целью является сбор информации и аккумулирование денежных средств, партнеры, живущие в одной семье, имеют двойственные цели. С одной стороны, они стремятся применить имеющиеся экономические ресурсы настолько оптимально, насколько это возможно. С другой стороны, они хотят сделать сохранить и улучшить взаимоотношения в семье. Таким образом, любое принимаемой семьей решение должно быть приемлемым как с экономической точки зрения, так и с точки зрения отношений. Качество результата зависит от того, насколько партнеры экономны в использовании ресурсов и насколько они следуют принципу справедливости (fairness) при распределении ресурсов. В частности, эти два факта влияют на будущие конфликты и процессы решений, потому что они важны для определения факторов взаимного доверия и удовлетворения в отношениях .

Если ресурсы не распределяются разумно, в партнерствах могут возникать конфликты, но рациональные экономические решения не всегда возможны. Улучшение отношений в партнерстве – это важная задача, но предупреждение всех возможных желаний партнера приводит к неразумным расходам. Исследования показали, что счастливые и несчастливые супружеские пары имеют одинаковые расходы, но их покупательское поведение различается: счастливые пары покупают меньше товаров, чем несчастливые . Это свидетельствует о том, что счастливые пары покупают дорогие товары, которые нельзя поделить, тогда как несчастные, видимо, в ожидании возможного развода, покупают товары, которые можно разделить. В целом, мужчины и женщины, состоящие в партнерстве, делают больше покупок, чем одинокие люди . Таким образом, с экономической точки зрения индивидуальные решения обходятся дешевле, чем решения в парах. Иногда стратегически более правильно согласиться с желаниями партнера, сделав нерациональную покупку, для того чтобы поддержать гармонию в партнерстве.

Как известно, существует три разные правила справедливого распределения:

(1) правило равноправия (the equity rule), согласно которому распределение ресурсов должно быть пропорционально индивидуальному вкладу;

(2) правило равенства (the equality rule), согласно которому ресурсы должны быть равномерно распределены между всеми индивидами; (3) правило потребностей (the need rule), согласно которому ресурсы должны распределяться согласно индивидуальным потребностям.

Американские исследователи проанализировали эффект распределения влияния и полезности при принятии решений в семье на степень ощущаемой партнерами справедливости . Респондентам было предложено выбрать одну из трех стратегий поведения при принятии решений, которая, по их мнению, наилучшим образом соответствует понятию справедливости: (1) «чистый эгоизм» – чем более индивид выигрывает от решения, тем более справедливым он его считает; (2) «баланс» – самое справедливое решение то, где оба партнера одинаково выигрывают; (3) «ориентация на потребности» – распределение справедливо, если оно ориентировано на нужды партнеров.Результаты исследования показали, что при принятии решений респонденты чаще руководствуются эгоистическими принципами или стремятся к сбалансированному решению. Ориентация на нужды встречается редко. Удовлетворенность партнеров результатами решений увеличивается, если процесс принятия решений воспринимается как справедливый.

Рис. 2. Динамика ВВП в ценах 2008 г., млрд. руб., с исключением сезонного фактора

Источник: составлено автором по предварительным данным Росстата

Обобщая результаты проведенного анализа подходов к принятию экономических решений в домохозяйстве, можно сделать ряд выводов:

- человек большую часть жизни проживает вместе с другими людьми в домохозяйстве;

- большинство решений в домохозяйстве принимается совместно, либо имеет место влияние разных членов домохозяйства на разные уровни принятия решений;

- поэтому поведение членов домохозяйства нужно рассматривать как результат коллективных решений, с учетом стадии жизненного цикла семьи, который позволяет нам косвенно оценить, кто мог оказывать влияние на это решение – только партнер, дети, родители;

- основная причина, по которой изучение домохозяйственных решений не всегда возможно, связана с отсутствием адекватных данных, но и в этом случае надо максимально учитывать домохозяйственный контекст принятия решений и отдавать себе отчет, что полученные оценки могут отличаться некоторой смещенностью.

Третья группа проблем, решенных в диссертации, связана с  оценкой эластичности поведения экономических агентов по показателям современного финансово-экономического состояния России, институциональным условиям функционирования финансовых посредников на примере системы  ипотечного жилищного кредитования в контексте сберегательного  и кредитного поведения домашних хозяйств и деятельности государства по поддержанию стабильности организационно-экономических отношений в стране.

Рис. 2.  Динамика численности занятых в экономике, помесячные данные Росстата и корректировка на фактор сезонности, млн. чел., 2000-2011 гг.

Источник: расчеты автора  по материалам сборника «Социально-экономическое положение России».

Предварительные оценки Росстата показывают, что, несмотря на замедление темпов экономического роста, ВВП по итогам второго квартала 2011 г. почти восстановился до предкризисного уровня. Российская промышленность почти преодолела кризисный спад, и индекс промышленного производства составил 99% от уровня первого полугодия 2008 г. Основные проблемы связаны со стагнирующими на низком уровне инвестициями: объем инвестиций на 16% ниже, чем в первом полугодии 2008 г., а объем прямых иностранных инвестиций отстает более чем на треть от докризисного показателя первой половины 2008 г.

Основные показатели ситуации на рынке труда продемонстрировали положительную динамику в первом полугодии 2011 г. По сезонно скорректированным данным в июне 2011 г. численность занятых достигла 70,8 млн. человек (71,4 млн. человек по исходным данным обследования населения по проблемам занятости), что превысило июньский показатель предыдущего года, но не достигло предкризисного показателя 2008 г.  (рис. 2).

Сокращение в жилищном строительстве начинает ускоряться – возможно, по истечении двух-трех лет после острой фазы кризиса начинает проявляться её отложенный эффект. Занятость населения, начиная с 2010 г. восстанавливается умеренным замедляющимся темпом, но, несмотря на это, сегмент постоянно занятых на крупных и средних предприятиях сокращается – данная группа занятых составляет ядро развития ипотеки в России. Проблема безработицы перестала быть острой, ситуация стабилизировалась.

Реальные денежные доходы населения даже в острой фазе кризиса остались на прежнем уровне (102% в 2009 г. к 2008 г.) в целом по стране, а на стадии выхода из кризиса медленно росли (на 4% в целом за 2010 г. по сравнению с предыдущим годом). Для сравнения, в докризисное время рост денежных доходов населения составлял 11-13% в год. Существенное для населения ухудшение динамики роста доходов могло быть еще более сильным, если бы не значительное повышение заработной платы бюджетникам в конце 2008 г., а также неоднократное и существенное повышение пенсий. Именно эти меры позволили избежать спада доходов населения в 2009 г. и обеспечили их небольшой рост в 2010 г.

Однако эти меры были профинансированы из бюджетных средств, что отрицательно сказалось на его несбалансированности. В результате реальные денежные доходы населения в первой половине 2011 г. снизились на 1,3% по сравнению с первой половиной 2010 г. (рис. 2). Это стало отложенным во времени, но еще одним ощутимым последствием кризиса.

Динамика ввода жилья – один из наиболее точных индикаторов, отражающих скорость восстановления экономики после кризиса. В результате экономического кризиса жилищное строительство сократилось, и по итогам 2010 г. вернулось на уровень 2006-2007 гг.  Но по первым полугодиям прошедших лет наблюдается очень устойчивая картина: от 21 до 21,7 млн.кв.м. За первое полугодие 2011 г. в России было построено 20,7 млн.кв.м. жилья (рис. 3) - столько же было построено за аналогичный период в 2007 г. Отдельно второй квартал тоже не выделяется на фоне аналогичных периодов 2007-2010 гг. Следовательно, в терминах объема ввода жилья в первом полугодии 2011 г., восстановление экономики после кризиса происходит очень медленно.

Сравнение показателей первого полугодия с предыдущим годом дает в 2011 г. спад на 3,7%. В 2009-2010 гг. два года подряд тоже было небольшое сокращение, в пределах 0,5% за год, но оно было менее существенным, чем сейчас. Возможно, по истечении двух - трех лет после пика экономического кризиса, а примерно столько длится строительный цикл, в жилищном строительстве начали проявляться его негативные последствия, и к концу года масштабы спада увеличатся. С другой стороны, критически сильного сокращения жилищного строительства на уровне России в целом по итогам первого полугодия 2011 г. пока не наблюдается.

Рис. 3.  Динамика располагаемых денежных доходов, заработной платы и пенсии в реальном выражении в 2007-2011 гг.,  в % к соответствующему месяцу предыдущего года

Источник: расчеты автора  по материалам сборника «Социально-экономическое положение России».

Цены на рынке жилья снижаются, что приводит к дальнейшему росту доступности жилья для приобретения. Также смягчаются условия предоставления ипотечных кредитов и снижаются ставки – в таких условиях ипотечное кредитование имеет все шансы на полное восстановление после кризиса. В потребительском кредитовании по итогам первого полугодия кризисный спад уже преодолен, а объемы выдачи жилищных кредитов за этот же период пока отстают от докризисного уровня на 25%. Доля просроченной задолженности по ипотеке за второй квартал снизилась, и основную проблему составляют валютные кредиты.

Ипотечное жилищное кредитование является частью системы потребительского кредитования, и является положительным фактором участия домашнего хозяйства в жилищном кредитовании. Жилищное кредитование накануне кризиса в первом полугодии 2008 г. составляло 17,6% от объема выданных потребительских кредитов, но в данном секторе в результате экономического кризиса произошел сильнейший спад в 5,7 раз, что сказалось на сокращении доли жилищных кредитов до 5,8% от объема выданных физическим лицам кредитов в январе-июне 2009 г. Преодоление последствий этого спада на данный момент еще не завершено, и за первое полугодие 2011 г. было выдано 296 млрд. руб. жилищных кредитов (таблица 1), что составляет 75% от показателя аналогичного периода 2008 г., остающегося рекордным. Сегодня жилищные кредиты уже достигли 13% объема всех выданных за полугодие потребительских кредитов.

За период 2008-2011 гг. средний валютный жилищный кредит (6-7 млн. руб.) гораздо больше по размеру, чем кредит, выданный в рублях (1-1,2 млн. руб.). Ипотечный жилищный кредит, выданный в валюте в среднем чуть больше, чем не ипотечный жилищный кредит, а для кредитов, выданных в рублях, наоборот, ипотечные в среднем чуть больше, чем не ипотечные.

Таблица 1

Основные показатели потребительского кредитования и жилищного ипотечного кредитования в первом полугодии 2007-2011 г.

 

на 01.07.

Объем кредитов всего, млн.руб.

в том числе:

Жилищные кредиты

из них:

Количество, единиц

Объем, млн.руб.

Средневзвешенный срок кредитования, месяцев

Средневзвешенная ставка, %

Ипотечные жилищные кредиты

Количество, единиц

Объем, млн.руб.

Средневзвешенный срок кредитования, месяцев

Средневзвешенная ставка, %

в рублях 

2007

1344840

 

187693

187

13,3

 

153263

196

13,0

2008

2101039

 

343783

206

12,6

 

293951

214

12,5

2009

1110322

60163

63654

187

14,9

43731

52363

198

14,6

2010

1450396

140874

145363

189

13,7

105624

125900

198

13,5

2011

2219851

231241

285747

185

12,3

194247

261432

189

12,2

в иностранной валюте 

2007

180847

 

54080

179

11,3

 

49874

186

11,2

2008

131505

 

48872

200

10,9

 

45232

204

10,8

2009

62861

775

4722

100

13,8

707

3559

126

13,5

2010

60325

1742

9754

150

11,1

1600

7464

165

11,1

2011

66416

1407

9956

131

9,9

1297

7197

161

9,6

Всего, в рублях и иностранной валюте

2007

1525687

 

241772

 

 

 

203137

 

 

2008

2232544

 

392655

 

 

 

339184

 

 

2009

1173183

60938

68376

 

 

44438

55922

 

 

2010

1510721

142616

155117

 

 

107224

133364

 

 

2011

2286267

232648

295703

 

 

195544

268629

 

 

Источник: составлено автором по данным ЦБ РФ

В условиях стабилизации экономической ситуации после кризиса проблема невыплат по кредитам остается актуальной, но рост доли просроченной задолженности по ипотеке прекратился. В первом квартале она составляла 3,7% объема задолженности населения по ипотечным кредитам, а по итогам первого полугодия еще немного снизилась до 3,5% (табл.1). Особенно остро стоит вопрос своевременности выплат в секторе валютных ипотечных кредитов: на начало 2011 г. 10% задолженности по ним было просрочено, а за первое полугодие эта цифра выросла до 11,5%, при этом ситуация усугубляется снижением выдачи новых кредитов в валюте. По ипотечным кредитам, выданным в рублях, напротив, за последние полгода наблюдается снижение доли просроченной задолженности с 2,5% до 2,3%, но снижение происходит частично и за счет роста выдачи ипотеки и увеличения задолженности населения по ипотечным кредитам. Доля ипотечных кредитов, платежи по которым просрочены на 30 дней и более, по итогам первого полугодия на 01 июля составляет 5,5% от всей задолженности по ИЖК. Год назад задолженность с такой просрочкой составляла 9,3%, при этом сам объем просроченной более чем на 30 дней задолженности сократился на 30% (в 1,42 раза), а оставшаяся часть из итогового сокращения показателя на 40% обеспечена за счет увеличения на 18% объема задолженности населения по ипотеке, показателя базы.

Средневзвешенная ставка по жилищным кредитам летом 2011 г. достигла исторического минимума и составляет 12,3% годовых по кредитам в рублях и 9,9% по кредитам в валюте. По ипотечным жилищным кредитам средневзвешенная ставка в первом полугодии составила 12,2% в рублях и 9,6% по кредитам, выданным в иностранной валюте. Снижение ставок происходит, несмотря на повышение ставки рефинансирования ЦБ.

Наблюдается стабилизация доли просроченной задолженности по ипотеке. В первом квартале она составляла 3,7% объема задолженности населения по ипотечным кредитам, а по итогам первого полугодия 2011 г. еще немного снизилась до 3,5%. Основная проблемная зона – валютные кредиты, просроченная задолженность по которым продолжает увеличиваться и достигла 11,5%. По рублевым кредитам просрочка снижается и сегодня составляет 2,3% всей задолженности.Четвертая группа проблем связана с особенностями субъективизации организационных и экономических  отношений в России.

Обострение ситуации на мировых финансовых рынках во второй половине 2008 г., снижение экономической активности, падение цен на нефть, увеличившийся отток частного капитала из российской экономики негативно отразились на итогах года. По сравнению с 2007 г. существенно замедлились темпы роста производства, инвестиций в основной капитал и реальных денежных доходов населения. Прирост ВВП в 2008 г. составил 5,6% (в 2007 г. – 8,1%) (рис. 4).

рис-6

Рис. 4. Темпы прироста ВВП, инвестиций в основной капитал

и реальных располагаемых доходов населения (к предыдущему году в %).

Главной причиной этого было кризисного состояния системы банковского кредитования. Так, вследствие роста спроса на ликвидность в странах с развитыми рынками и увеличения степени неприятия риска со стороны инвесторов глобальный кризис привел к оттоку частного капитала из России. Проявлением этого стал вывод средств иностранных портфельных инвесторов из российских активов, в том числе с внутреннего фондового рынка.

В этих условиях возможности мобилизации капитала на внутреннем рынке были недостаточными для замещения внешних источников финансирования российских корпоративных заемщиков. В результате в 2008 г. усилился дисбаланс между годовыми темпами прироста объемов кредитования заемщиков из нефинансового сектора и внутренней базы фондирования (вкладов населения и средств нефинансовых организаций на депозитных, расчетных и прочих счетах). Так, только за январь–июль 2008 г. прирост банковских кредитов нефинансовым заемщикам составил 2,9 трлн. руб., в то время как за счет роста привлеченных средств нефинансовых организаций и физических лиц было профинансировано около 56% этого объема. Для ликвидации указанного дисбаланса кредитные организации с начала 2008 г. сокращали объем собственных ликвидных средств. Так, за январь–июль 2008 г. объем средств, размещенных на корреспондентских счетах в Банке России, сократился на 31,3%, на депозитах в Банке России – на 44,8%, в наличных денежных средствах, драгоценных металлах и камнях – на 12,5%, на корреспондентских счетах в кредитных организациях – на 3,6%.

Дисбаланс между ростом кредитования и внутреннего фондирования и его увеличение – важный сигнал роста угроз в банковском секторе, который и материализовался в общей макроэкономической нестабильности.

рис-7

Рис. 5. Динамика просроченной задолженности крупнейших банков

по величине кредитного портфеля в феврале 2009 г.

В 2008 г. увеличился разрыв между величиной банковских активов, размещенных на срок более 1 года, и величиной долгосрочных пассивов. По данным на 1.01.09, разница между долей кредитов, предоставленных банкам, прочим организациям и физическим лицам на срок более 1 года, в совокупных активах (39,1%) и долей долгосрочных кредитов и депозитов, полученных от банков, депозитов организаций и вкладов в совокупных пассивах (26,8%) составила 12,3 процентного пункта по сравнению с 9,9 процентного пункта годом ранее. Это свидетельствует о росте доли долгосрочных кредитов за счет краткосрочных источников. Сложившаяся ситуация усугубила проблему ликвидности банковского сектора. В результате воздействия указанных выше факторов на протяжении 2008 г. наблюдался рост дефицита ликвидных средств кредитных организаций. По состоянию на 1.10.08 отношение высоколиквидных активов к совокупным активам сократилось на 0,6 процентного пункта – до 11,5%, а ликвидных активов к совокупным активам – на 1,9 процентного пункта, до 22,9%.

Начиная с сентября 2008 г. наблюдалось резкое ухудшение качества корпоративного кредитного портфеля. За 2008 г. темп прироста просроченной задолженности по кредитам нефинансовым организациям в 9,2 раза превысил аналогичный показатель за 2007 г. (209,4% против 22,6%), а ее удельный вес в совокупных кредитах нефинансовым организациям на 1.01.09 достиг максимального значения за последние 2 года – 2,1%. Данные по крупнейшим банкам по величине кредитного портфеля приведены на рис. 5.

В результате на внутреннем рынке капитала возник дисбаланс спроса и предложения, который привел к существенному росту стоимости заимствований и увеличению дифференциации стоимости ресурсов для заемщиков с различным кредитным качеством, что резко ограничило доступ к финансовым ресурсам для заемщиков, не относящихся к категории первоклассных.

В этих условиях предпринятые государством антикризисные меры были нацелены, прежде всего, на устранение последствий внешних шоков и сокращение растущих разрывов ликвидности. Так, во время наиболее острой фазы дестабилизации российского денежного рынка (октябрь–ноябрь 2008 г.) для ослабления напряженности на нем были осуществлены масштабные вливания краткосрочной ликвидности на денежный рынок за счет расширения Банком России операций рефинансирования банков и размещения свободных средств федерального бюджета и институтов развития (госкорпораций) на депозитах в коммерческих банках. Этой же цели было подчинено заключение Банком России соглашений с коммерческими банками о компенсации части убытков по сделкам на межбанковском кредитном рынке. Поддержку фондовому рынку оказывали операции по вложению средств Фонда национального благосостояния в акции и корпоративные облигации российских эмитентов.

Это свидетельствует о том, что российские монетарные власти увидели причины кризиса в национальной системе банковского кредитования исключительно в негативном влиянии глобального финансового шока, а основную форму его проявления в «кризисе ликвидности».

А, между тем, негативное воздействие внешних шоков на состояние российского финансового рынка в 2008 г. усиливалось наличием ряда структурных факторов, непосредственно не связанных с проявлениями мирового финансового кризиса. Среди них – ограниченное присутствие консервативных и долгосрочных инвесторов на российском фондовом рынке, неразвитость институтов коллективных инвестиций, доминирование спекулянтов над стратегическими инвесторами, зависимость российских банков и нефинансовых компаний от внешних заимствований при значительном объеме накопленных обязательств перед иностранными кредиторами, подверженность российского фондового рынка влиянию конъюнктуры мировых финансовых и сырьевых рынков.

рис-5(8)

Рис. 6. Нетто-отток капитала из России за период 01.2007–09.2008 (в млрд. долл.)

Об этом свидетельствует тот факт, что беспрецедентные по масштабам государственные вливания ликвидности в систему банковского кредитования и реальный сектор экономики сопровождались не менее масштабным оттоком капитала из России. Так, если в июле 2008 г. нетто-приток капитала составил

13 млрд. долл., то уже в августе он сменился нетто-оттоком в 5 млрд. долл., а в сентябре он составил 25 млрд. долларов (рис. 6) или примерно 19% ВВП, что сопоставимо по масштабам с разгаром кризиса 1998 года.

Основным каналом оттока капиталов из страны стал вывод денег банками на зарубежные счета как в целях хеджирования валютного риска в условиях слабеющего рубля (во всяком случае, по отношению к доллару, который пока еще остается основной валютой внешнего кредитования), так и для резервирования средств под расчеты с кредиторами в условиях возникших проблем с рефинансированием. Этому есть вполне определенное объяснение: в 2008 г. российские банки продолжали выступать нетто-заемщиками на мировом финансовом рынке. Лишь в последнем квартале года резкое снижение курса рубля к иностранным валютам привело к сокращению их заимствований у иностранных банков. В результате значительный объем накопленных обязательств по кредитам, привлеченным от иностранных банков, стал одним из проявлений процесса оттока капитала и значимым каналом «импорта кризиса» в Россию.

На этом основании можно утверждать, что сущностью современного банковского кризиса в России (собственно как и глобального финансового) является кризис доверия, который во многом объясняет и рост структурных рисков в банковской системе.  Однако официальные оценки причин кризиса были иные, в результате различалась и направленность действий. Вместо антикризисных мер западных правительств, связанных со страхованием и гарантированием, а, следовательно, логичным в этом случае резервированием значительных финансовых ресурсов для их обеспечения, российские монетарные власти предпочли «накачивание» колоссальных ресурсов в национальную экономику. Исключением из этой практики является мера по повышению до 700 тыс. рублей сумм частных банковских вкладов, возврат которых в полном объеме гарантируется государством (Агентством по страхованию вкладов – АСВ). Однако это связано с тем, что накопленный капитал Агентства позволил повысить планку страхового возмещения. К тому же, как известно, с принятием Федерального закона от 27 октября 2008 года № 175-ФЗ «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2011 года» АСВ получило дополнительные полномочия по осуществлению мер в целях предупреждения банкротства банков. Для этих целей государство предоставило АСВ 200 млрд. рублей.

По странам Европы модели рекапитализации сводятся к следующему. В Германии в конце 2008 г. объем государственных гарантий по долгам финансовых институтов определен в 400 млрд. евро, а дополнительные 20 млрд. евро были зарезервированы, в том числе, и для гарантий по страхованию депозитов частных лиц. В Великобритании сумма гарантий для банков, участвующих в схеме рекапитализации, определена в 250 млрд. фунтов стерлингов. При этом банки могут получить гарантии правительства по любым необеспеченным долгам сроком погашения до 3 лет. Франция предусмотрела 350 млрд. евро на гарантии по межбанковскому кредитованию. Австрийское правительство на эти же цели выделило 75 млрд. евро. Анализ механизмов выделения и использования средств зарубежными странами позволяет сделать однозначный вывод о том, что основным механизмом в борьбе с финансовым кризисом за рубежом являются обеспечение, гарантии, страхование.

Важное значение в системе антикризисных мер национальных правительств имеет организация контроля за выполнением антикризисных мероприятий и расходованием выделенных для борьбы с кризисом ресурсов.

Американская программа TARP (Troubled Asset Relief Program) прямо говорит о том, что казначейство не может выступать единоличным арбитром при распределении средств фонда. Учреждается Совет по контролю за использованием средств фонда, который совместно с Генеральным инспектором должен предупредить хищения, мошенничество и злоупотребления средствами фонда. В Германии также было принято решение о том, что Бундестаг сформирует Комитет по Фонду стабилизации финансового рынка в составе 9 членов из Бюджетного комитета. На заседаниях данного Комитета будут заслушиваться члены комитета управления Фонда. В России же в вопросах контроля положились на то, что действующих контрольных механизмов вполне достаточно для эффективного финансового контроля за расходованием антикризисных средств. Об этом свидетельствует тот факт, что созданный в октябре 2008 года Совет при Президенте по развитию финансового рынка РФ является совещательным органом и не может выполнять какие-либо контрольные функции. Не меняют кардинально эту ситуации и создание института специально уполномоченных Банка России, призванных контролировать выделенные банкам финансовых ресурсов.

При этом следует отметить то, что объединяет российские и зарубежные меры по преодолению кризиса: и в тех и других практически ничего не говорится об ответственности органов – финансовых регуляторов. А, между тем, именно международные и национальные финансовые организации несут свою долю ответственности за разразившийся мировой финансовый кризис, поскольку именно они не смогли оценить опасности глобальной перекапитализации фондовых рынков – фундаментальной причины мирового финансового кризиса.

           Пятая группа проблем  связана с институциональным обеспечением согласования интересов хозяйствующих субъектов и государства в механизме посткризисного восстановления макроэкономического равновесия в России

В соответствии с авторской концепцией главной проблемой современной экономики является негативное влияние обособившейся финансовой системы на экономические процессы. В этой связи система мер на уровне национальных государств должна быть нацелена, в первую очередь, на устранение отрицательной обратной связи между финансовой и экономической подсистемами. Это, прежде всего, восстановление доверия к институтам и рынкам и сокращение давления на банки по регламентации новых кредитов как части программы снижения размеров заемного капитала. Государственные органы должны определить принципы своего поведения хотя бы на среднесрочную перспективу и не менять их по конъюнктурным соображениям. Неопределенность в ожиданиях рынка в отношении волатильности и ликвидности связана с приоритетами, которые должны обозначить власти в связи с их выбором между конкурирующими требованиями: снижения морального риска или защиты от систематических рисков. Другими словами, речь идет о повышении роли государства и совершенствовании структуры его собственности.

В данном случае на первый план выходит государство в качестве экономического агента, поведение которого определяет все институциональные проблемы формирования организационно-экономических отношений в России.

Таблица 2

Структура доходов федерального бюджета имущественного характера из различных источников в 2000–2008 гг.

Год

Совокупные доходы

от приватизации

(продажи) и использования государственного имущества

Доходы

от приватизации

(невозобновляемые

источники)

Доходы от использования государственного имущества (возобновляемые

источники)

млн руб.

% к итогу

млн руб.

% к итогу

млн руб.

% к итогу

2000

50412,3

100,0

21167,8

53,9

23244,5

46,1

2001

39549,8

100,0

19307,9

26,1

29241,9

73,9

2002

46811,3

100,0

10448,9

22,3

36362,4

77,7

2003

135338,7

100,0

94077,6

69,5

41261,1

30,5

2004

129798,0

100,0

70548,1

58,4

50249,9

41,6

2005

97357,4

100,0

41254,2

42,4

56103,2

57,6

2006

93899,8

100,0

24726,4

26,3

69173,4

73,7

2007

105761,25

100,0

25429,4

24,0

80331,85

76,0

2008

88642,6

100,0

12375,9

14,0

76266,7

86,0

Источник:законы об исполнении федерального бюджета за 2000–2007 гг.; Отчет об исполнении федерального бюджета на 1 января 2009 г., www.roskazna.ru; расчеты автора.

В сложившихся к 2010 г. условиях изменения структуры собственности в России с устойчивой тенденцией увеличения государственной собственности на материальные и финансовые активы встает фундаментальный теоретический вопрос: в какие условия необходимо поставить государство как собственника, чтобы его административный ресурс способствовал оптимальному выполнению функций государства (см. таблицу 2).

Речь, в первую очередь, идет о таких функциях государства как экономическая эффективность, социальная справедливость и макроэкономическая и финансовая стабильность. Мы доказали, что корни неэффективности государственной собственности зиждятся в объективной невозможности решения этой «дилеммы треугольника» при существующей модели финансовой обеспечения деятельности государства до финансового кризиса 2000-х годов.

Однако если выстроить этот треугольник не «плоско», а многоступенчато, в зависимости от иерархии стратегических целей государства применительно к современной ситуации, то первой по значимости проблемой становится экономическая и финансовая стабильность экономической системы. Для России в связи с доминированием ее финансового сектора над материальным воспроизводством и несбалансированностью ее центрального элемента – федерального бюджета приоритетной задачей является достижение его сбалансированности.

Следует особо подчеркнуть, что глобальный кризис, начавшись как экономический, трансформировался в структурный именно в контексте того, что государство изменилось качественно, превратившись в крупнейшего собственника материальных и финансовых активов. Однако экономический эффект такого кардинального изменения функций государства и приобретения им нового статуса крупнейшего собственника и менеджера в российских акционерных компаниях оказался ничтожным. А, между тем, в условиях катастрофически низких темпов роста ВВП в стран в 2011–1012 гг. (на фоне более чем 8%-ного падения его в 2009 г.) и высокой инфляции, которая прогнозируется к снижению с 10% в 2010 г. до 7% в 2012 г., наполнение доходами федерального бюджета остается фундаментальной проблемой, от решения которой зависит эффективность самого государства и перспективы российской макроэкономики. Все это в совокупности позволяет ставить теоретическую проблему с точки зрения позитивного подхода к трактовке функций государственной собственности в посткризисный период, а на этой основе и еще более кардинальное решение макроэкономического диалектического противоречия (между субъектной и объектной началами единого института государства), описанного в третьей главе. Разрешение этого противоречия на данном этапе, несомненно, связано с изменением модели финансирования деятельности государства на путях увеличения отдачи от собственности в руках государства и изменения на этой основе соотношения между налоговой и неналоговой составляющими доходов бюджета государства.

Также необходимо упомянуть об искажающихся налогах, которые, воздействуя на мотивацию участников экономической жизни, побуждают их избирать аллокационные решения, отличающиеся по своей эффективности от тех решений, которые были бы приняты при отсутствии данного налога. Налог, который не оказывает такого действия, называется неискажающим. Поэтому очень важным является анализ воздействия налогов на рыночное поведение производителей и потребителей, продавцов и покупателей, работодателей и работников в различных отраслях экономики. Такой анализ позволяет выявить искажающее влияние налогов и, правильно подбирая их характеристики, добиваться относительного уменьшения нежелательных искажений. Неискажающие налоги являются экономически нейтральными в том смысле, что не оказывают воздействия на эффективность аллокации ресурсов. В этом контексте экономическая эффективность налога предполагает как можно большую его нейтральность по отношению к аллокации ресурсов за пределами общественного сектора.

Обобщим все сказанное выше с помощью модели IS–LM, которая позволяетглубже понять механизмы бюджетно-налоговой политики и ее воздействия на объем производства и занятость в среднесрочном периоде (рис. 7).

Нас интересует воздействие роста государственных расходов и снижение налогов на макроэкономические показатели в связи с нашей концепцией замещения налоговых доходов неналоговыми в модели финансирования деятельности государства (его функций).Пусть, например, объем государственных закупок вырос (или произошло снижение автономных налогов). Это приведет к сдвигу графика совокупного спроса вверх (рис. 7, а) и смещению кривой IS0вправо, в положение ISVи росту совокупного выпуска и реального дохода в экономической системе (рис. 7, б) .

Вследствие роста совокупного дохода начнет расти спрос на деньги, а на облигации – падать. Кривая реального спроса на деньги сместится вправо из положения  в положение (рис. 7, в) .

рис-11

Рис. 7. Влияние бюджетно-налоговой политики на макроэкономические показатели

в модели ISLM

Возникший при этом избыточный спрос на деньги приведет к росту реальной процентной ставки с r0 до r1. Рост rначнет оказывать понижающее давление на объем инвестиционного и совокупного спроса (рис. 8, а, г).Окончательным результатом будет смещение графика совокупного спроса из положения в положение  (рис. 10, а).При этом одновременно со сдвигом кривой ISвправо будет происходить движение экономической конъюнктуры вверх по графику ISXиз точки Св точку F(рис. 10, б).

Суммирующим итогом перемещений экономической активности из точки А в точку С, а из нее в точку Fбудет движение вдоль графика LMиз старой точки равновесия Ак новой – точке F. В конечном итоге и реальный доход, и ставка процента увеличиваются по сравнению с исходными параметрами равновесия .

Рост выпуска ВВП – это реакция фирм на увеличение эффективного спроса (перемещение из точки Ак точке Fна графике производственной функции – рис. 10, д).Это предполагает увеличение спроса на труд (смещение кривой в положение на рис. 10, е) .При этом ставка номинальной заработной платы снижается от величины  до .

Таким образом, если параметры фискальной политики выбраны правильно, в результате вмешательства государства неполная занятость ресурсов сменяется полной. В системе координат уровень цен (Р) – совокупный выпуск (Y) расширительная бюджетно-налоговая политика найдет свое отражение в сдвиге кривой совокупного спроса из положения AD0в положение ADX(рис. 10, ж),что обеспечит установление макроэкономического равновесия на уровне потенциального выпуска Yf.

Кривая IS0переместится по горизонтали вправо на величину Если стимулирующая фискальная политика осуществляется путем снижения автономных налогов на

См.: Макроэкономика: научные школы, концепции, экономическая политика: 2-е изд., перераб. и доп.  / А.А. Никифоров, О.Н. Антипина, Н.А. Миклашевская; под общ.ред. д-ра экон. наук, проф. А.В. Сидоровича. – М.: Изд-во «Дело и Сервис». 2010.

Если государственные расходы, наоборот, сокращаются, то результат будет прямо противоположным, и равновесный доход и равновесная процентная ставка одновременно уменьшатся.

Другими словами, понижение налогового бремени однозначно приводит к активизации экономической активности в среднесрочной перспективе.

Равновесный выпуск в модели IS-LMв результате стимулирующей фискальной политики растет, однако он вырастает на величину меньшую, чем та, которая определяется мультипликаторами в модели кейнсианского креста при неизменной процентной ставке. Так, на рисунке 8, б новый равновесный доход (Yf) увеличится по сравнению с первоначальным (Y0) на величину меньшую, чем

Как было показано выше, увеличение расходов государства вместе с ростом реального дохода повышает спрос на деньги, вызывая рост ставки процента, что приводит к снижению инвестиций фирм, т. е. происходит частичное вытеснение частных инвестиций государственными расходами.

рис-12

Рис. 8. Механизм эффекта вытеснения

Это явление получило название эффекта вытеснения (рис. 8). Оно означает, что мультипликаторы фискальной политики в модели ISLM, уменьшаются по сравнению с соответствующими мультипликаторами в кейнсианском кресте.

Равновесное значение совокупного выпуска в модели IS-LMравно:

Его изменение вследствие изменения государственных закупок на величину равно:

Следовательно, мультипликатор государственных закупок в модели IS-LM, учитывающий изменение ставки процента, будет равен:

Мультипликатор государственных закупок в кресте Кейнса:

Легко видеть,  т. к.

Очевидно, поскольку оба сомножителя – положительные числа, постольку условие выполняется всегда.

Графически величину эффекта вытеснения (рис. 9), а, следовательно, и эффективность фискальной политики определяет, с одной стороны, наклон графика IS, а с другой стороны, наклон кривой LM. Если предположить, что график ISотносительно крутой, а график LM, напротив, относительно пологий (рис. 9, а),то прирост равновесного дохода незначительно отличается от величины, на которую сместился график IS. В этом случае эффект вытеснения и потери выпуска также будут незначительными. Эффективность фискальной политики будет сравнительно высокой. Если же график IS, как это показано на рисунке 9, б, относительно пологий, а график LMсравнительно крутой, то прирост выпуска окажется небольшим, а эффективность фискальной политики – невысокой. В этом случае происходит значительное вытеснение инвестиций государственными расходами. Алгебраически доказывается, что эффективность фискальной политики зависит не только от угла наклона кривой IS, но и от наклона кривой LM.

рис-13

Рис. 9. Эффект вытеснения в модели IS-LM

Таким образом, в условиях отсутствия корреляции между ростом масштабов государственной собственности и неналоговых доходов объективно возникает необходимость и возможность достижения прямой зависимости между доходами от государственной собственности и ростом бюджетных доходов в части неналоговых доходов от государственной собственности. Замещение налоговых доходов неналоговыми приведет к мультипликации экономического эффекта от снижения налогового бремени производителей и роста их рентабельности. В этом случае речь идет о замещении модели финансирования деятельности государства за счет неэквивалентного перераспределения национального дохода в его пользу моделью наделения его собственность на материальные и финансовые активы и повышения бюджетного эффекта от них.

Итак, эффективно сочетая функции собственника и менеджера в такой на сегодня оптимальной форме организации хозяйственной деятельности, как АО, государство вынуждено реализовать предпринимательскую функцию. В результате окажется возможным пошаговое замещение налоговых доходов в бюджете неналоговыми, что позволит сократить налоговую нагрузку на бизнес и мультиплицирует положительный эффект бюджетно-налоговой политики в росте ВВП. В результате возникнет возможность финансировать производство общественных благ государством для общества, не прибегая к росту налоговых доходов. Так произойдет разрешение знаменитой дилеммы треугольника путем построения иерархии целей государства, в рамках которой приоритетной становится стратегия превращения государства в эффективного собственника (и роста доходов от собственности в реальном выражении), что позволит на втором уровне приоритетности заняться решением проблемы социальной справедливости в обществе, а решение двух предыдущих задач в рамках дилеммы треугольника – объективная основа формирования государством условий экономической стабильности экономической системы.

На основе выполненного исследования были сделаны следующие выводы и предложения:

1. Системный подход к трактовке организационно-экономических отношений на примере взаимосвязей между хозяйствующими субъектами и государством в национальной экономике позволил выделить их в качестве системообразующей структуры экономической системы, которая  обусловлена обменом деятельностью и ее результатами, а также ее дифференциацией и интеграцией. Анализ институциональных условий, опосредующих эти структурные связи,   позволил объяснить, почему глобальный кризис, начавшийся в сфере финансов и экономики, превратился в кризис структурный, в эпицентре которого оказался институт государства.

2. Системный анализ доказал, что наиболее перспективными в исследовании субъективного начала организационно-экономических отношений современной экономики оказались институциональные концепции, которые в совокупности с теориями неоинституционализма, трансакционных издержек, государственных финансов позволили выделить институциональные причины доминировавшей  в докризисный период модели организационно-экономических отношений. В ее основе лежал механизм перераспределения валового внутреннего продукта, созданного в обществе, в пользу государства для обеспечения им производства и предложения общественных благ и услуг.

3. Анализ обширной статистической базы и применение математического анализа рядов динамики макроэкономических показателей позволил выделить сущностную причину неэффективности организационно-экономических отношений современной России, которая кроется в принципиальной неразрешимости диалектического противоречия их «субъективное-объективное» начала и системы «формальные-неформальные» институты, что и препятствовало одновременному достижению  макроэкономической эффективности, социальной справедливости и экономической и финансовой стабильности. 

4. Логический вывод, которые был предопределен выделением сущности и форм проявления организационно-экономических отношений в хозяйственной системе в целом, состоит в том, что в его основе лежит противоречивое единство субъектной и объектной составляющих механизма их функционирования.

5. Системное структурирование полученных теоретических заключений позволило объяснить логику контрциклической политики государств практически всех стран мира, которая объективно привела к увеличению масштабов государственной собственности и его участия в капитале акционерных компаний в национальной экономике в результате реакции хозяйствующих субъектов, попавших в «ловушку ликвидности», что собственно и предопределило структурную разбалансированность организационно-экономических отношений современной России ex post глобального кризиса.

6. Выявлена устойчивая корреляционная взаимосвязь динамики доли государственных расходов и темпов роста ВВП стран мира. На ее основе сформулирован концептуальный подход к трактовке проблемы оптимизации принципов централизации и децентрализации в современных организационно-экономических отношений России. В соответствии с выявленной корреляцией наиболее значимой оказалась зависимость между фискальными факторами и ростом ВВП на душу населения, что легло в основу разработанной регрессионной модели взаимодействия субъективных и объективных начал современных организационно-экономических отношений.

7. Проанализированы причины, формы, методы и последствия субъективизации современных организационно-экономических отношений в системе национальных финансов и макроэкономики в докризисный и посткризисный периоды, адаптированы для их объяснения существующие теоретические конструкции позитивного и нормативного характера на методологической основе неоинституционализма.

8. Выделена сущностная черта современного глобального кризиса, связанная с определяющей ролью кредитных организаций в национальной экономической системе на разных стадиях макроэкономической динамики с выделением особого «психологического» механизма зависимости динамики инвестиций и соответственно совокупного дохода от деятельности финансового сектора, что и сформировало «ловушку ликвидности» в национальных хозяйствах, которую в России признали в качестве основной формы проявления кризисных явлений.

9. Теоретически обоснована необходимость изменения традиционной модели централизованных финансов в обеспечении деятельности государства и разработана пошаговая методика ее трансформации путем изменения акцентов с объективного начала на субъективное в современных организационно-экономических отношениях, что позволит вернуть доверие в отношениях между экономическими агентами и государством и увеличит эластичность экономической активности хозяйствующих субъектов по инструментам фискальной политики государства.

10. Разработаны методологические подходы к разрешению противоречия между субъектной и объектной составляющей современных организационно-экономических отношений, которая предполагает многоуровневые перестройки формы реализации функций государства как на микро-, так и на макроуровнях, как в системе институционального обеспечения эффективного функционирования поведенческой экономики, что и определяет, в конечном итоге, временные границы кризисного состояния национальных экономик.

11. Доказана приоритетность институциональных факторов, обеспечивающих реализацию разработанных нормативных подходов к трактовке особенностей современных организационно-экономических отношений в контексте решения системных проблем национальной экономики, предложены методические подходы к формированию механизмов формализации неформальных институтов, что лежит в основе консолидации общества вокруг государства как крупного собственника и менеджера, способного эффективно реализовывать эти функции и демонстрировать свой потенциал в контексте достижения высоких макроэкономических показателей.

3. Основные положения диссертационной работы изложены автором  в следующих публикациях:

Монографии и главы в монографиях

1. Фотина О.Э.  Государственное регулирование и саморегулирование в      развитии предпринимательства в России / О.Э. Фотина. Монография. – Москва: ООО Издательство «Компания Спутник+», 2005. – 12,98 п.л. 

2. Фотина О.Э.  Роль человеческого капитала в формировании субъективной экономики.  / О.Э. Фотина. Монография. - Москва: ООО Издательство «Компания Спутник+», 2006. – 21  п.л. 

3. Фотина О.Э.  Фотина О.Э. Особенности формирования субъективной экономики России: позитивный и нормативный подходы (вопросы теории и практики) / О.Э. Фотина. Монография. - Москва: ООО Издательство «Компания Спутник+», 2008. – 30 п.л. 

4. Фотина О.Э. Организационные отношения современной России / О.Э. Фотина. Брошюра. - Москва: ООО Издательство «Компания Спутник+», 2012. – 4.п.л.

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК

5. Фотина О.Э.  Теоретические подходы к трактовке предпринимательства в категориях организации и самоорганизации // Экономические науки. 2008. - №1. – 0,5 п.л.

6. Фотина О.Э.  Особенности формирования субъективной экономики России // Экономические науки. 2008. - №8. – 0,5 п.л.

7. Фотина О.Э.  Психологический механизм зависимости динамики инвестиций совокупного дохода от деятельности финансового сектора // Экономические науки. 2008. - №9. – 0,5 п.л.

8. Фотина О.Э.  Человеческий капитал и институциональные ограничения переходной экономики // Экономические науки. 2009. - №12. – 0,5 п.л.

9. Фотина О.Э.  Субъективизация механизма опосредования финансовых сделок – фундаментальная причина современного глобального кризиса // Сегодня и завтра российской экономики. Научно-аналитический сборник. 2009. - №25. – 0,5 п.л.

10. Фотина О.Э. Макроэкономический анализ поведения российских домохозяйств на пике экономического роста, в начале кризиса и ex post  // Вопросы экономики и права. - 2011. - № 4  – 0,5 п.л.

11. Фотина О.Э.  Особенности сберегательного поведения домашних хозяйств в России в условиях финансового кризиса 2008-2009 гг. // Экономические науки. 2011. - №5. – 0,5 п.л.

12. Фотина О.Э. Человеческий капитал в условиях институциональных ограничений российской экономики //  Вопросы экономики и права. - 2011. - № 5  – 0,5 п.л.

13. Фотина О.Э. Субъективная основа механизма инвестиционного обеспечения развития национальной экономики  //  Вопросы экономики и права. - 2011. - № 8  – 0,5 п.л.

14. Фотина О.Э.  Поведенческий аспект организационно-экономических отношений в национальном хозяйстве современной России // Экономические науки. 2011. - №9. – 0,5 п.л.

15. Фотина О.Э.  Особенности организационно-экономических отношений в современной России  // Экономические науки. 2011. - №10. – 0,5 п.л.

16. Фотина О.Э. Поведенческий аспект организационно-экономических отношений в национальном хозяйстве современной России //  Вопросы экономики и права. - 2011. - № 10  – 0,5 п.л.

17. Фотина О.Э.  Влияние кризиса 2008-2009 гг. на поведение домашних хозяйств в системе организационно-экономических отношений современной России // Экономические науки. 2011. - №11. – 0,5 п.л.

18. Фотина О.Э.  Теория эффективных рынков и финансовая нестабильность экономических систем // Экономические науки. 2011. - №12. – 0,5 п.л.

19. Фотина О.Э.  Взаимообусловленность роста энергосбережения и экономии финансовых ресурсов в механизме вытеснения устаревших технологий //  Вопросы экономики и права. - 2012. - № 1  – 0,5 п.л.

 Публикации в других изданиях

20. Фотина О.Э. Институциональная теория о принципах организации и  самоорганизации в макроэкономических системах// Сборник научных трудов. – М.: Изд-во Моск.гос.ин-та электр. и матем.,  2000. – 0,5 п.л.

21. Фотина О.Э. Механизмы самоорганизации в развитии предпринимательских структур  в России// Сборник научных трудов. – М.: Изд-во Моск.гос.ин-та электр. и матем.,  2001. – 0,5 п.л.

22. Фотина О.Э. Основные направления совершенствования инструментов   государственного регулирования предпринимательства в России. – М.: Изд-во Моск.гос.ин-та электр. и матем.,  2002. –2 п.л.

23. Фотина О.Э. Механизм перераспределения источников бюджетного финансирования приоритетных инновационных проектов / Современная экономика: методология, теория и практика // Приложение к журналу  «Экономические науки». - 2003. - № 4 – 1 п.л.

24. Фотина О.Э. Эластичность предельной склонности хозяйствующих         субъектов к сбережению и инвестированию по показателям          макроэкономической динамики / Современная экономика: методология, теория и практика // Приложение к журналу  «Экономические науки». - 2004. - № 1 – 1 п.л.

25. Фотина О.Э. Субъективная реакция финансовых и нефинансовых          организаций на систему экономических стимулов со стороны  государства / Современная экономика: методология, теория и практика // Приложение к журналу  «Экономические науки». - 2007. - № 2 – 0,95 п.л.

26. Фотина О.Э. Субъективная форма реализации шокового воздействия                     глобального структурного кризиса на организационные связи в российской экономической системе // Актуальные проблемы экономической науки и образования / Сборник научных статей. Под ред. проф. Стерликова Ф.Ф. Вып 2.  - МИЭМ, 2009.  – 0,7 п.л.

27. Фотина О.Э. Согласования интересов хозяйствующих субъектов и                      государства в системе неэффективных рынков // Актуальные проблемы экономической науки и образования / Сборник научных статей. Под ред. проф. Стерликова Ф.Ф. – М.: МИЭМ, 2010, вып. 2. – 1 п.л.

28. Фотина О.Э. Субъективная форма реализации шокового воздействия

глобального структурного кризиса на организационные  связи в российской экономической системе / Сборник научных статей. Под ред. проф. Стерликова Ф.Ф. – М.: МИЭМ, 2010, вып. 1.  – 0,5 п.л.

29. Фотина О.Э. Инфраструктурный потенциал модернизации российской промышленности // Актуальные проблемы экономической науки и образования / Сборник научных статей. Под ред. проф. Стерликова Ф.Ф. – М.: МИЭМ, 2010, вып. 2. – 1 п.л.

В результате эффекта вытеснения реальный доход уменьшается на величину, равную сокращению планируемых инвестиций, умноженную на мультипликатор автономных расходов, то есть на величину

Martinez-Pages J., Maza L.A. Analysis of house prices in Spain. Working Paper 0307. Banco de Espana, 2003.

Marsh T.A., Merton R.C. Dividend Variability and Variance Bounds  Tests for the Rationality of Stock Market Prices // The American Economic Review. Vol. 76. No. 3. (Jun., 1986). Р. 483–498.

Smith L.B., Rosen K.T., Fallis G. Recent Developments in Economic Models of Housing Markets // Journal of Economic Literature. Vol. 26. No. 1 (Mar., 1988). Р. 29–64.

Campbell J.Y., Cocco J.F. How Do House Prices Affect Consumption? Evidence From Micro Data // NBER Working Paper No. 11534. 2005.

Tracy J., Schneider H., Chan S. Are Stocks Over-Taking Real Estate in Household Portfolios? Current Issues in Economics and Finance, Federal Reserve Bank of New York. April 1999. 5(5).

Brounen D., Neuteboom P., van Dijkhuizen A. House Prices and Affordability – A First and Second Look Across Countries. Amsterdam: De Nederlandsche Bank, Working Paper No. 083/2006, 2006. Campbell J.Y., Cocco J.F. How Do House Prices Affect Consumption? Evidence From Micro Data // NBER Working Paper No. 11534. 2005.

Case K.E., Quigley J.M., Shiller R.J. Home-buyers, Housing and the Macroeconomy in Asset Prices and Monetary Policy. Proceedings of a Conference. Reserve Bank of Australia. 2003.

Greenberg, J. (1988) Equity and equality as clues to the relationships between exchange participants. European Journal of Social Psychology, Р. 195-96.

Schaninger, C. and Ch. Buss (1986), A longitudinal comparison of consumption and finance handling between happily married and divorces couples. Journal of Marriage and the Family, Р.129-36.

Granbois, D. and J. Summers (1975) Primary and secondary validity of consumer purchase probabilities, Journal of Consumer Research, Р. 31-38.

Kirchler et al. (2001). Conflict and decision-making in close relationships: Love, money, and daily routines. European monographs in social psychology.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.