WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Архитектура стран Закавказья VII в.: формирование и развитие традиции

Автореферат докторской диссертации по архитектуре

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 |
 

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО КУЛЬТУРЕ И КИНЕМАТОГРАФИИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ИСКУССТВОЗНАНИЯ

На правах рукописи

Казарян Армен Юрьевич

Архитектура стран Закавказья VII в.:

формирование и развитие традиции.

Специальность 18.00.01 –

теория и история архитектуры,

реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора искусствоведения

Москва - 2007

Работа выполнена в Отделе древнерусского искусства Государственного института искусствознания ФАКК РФ.

Официальные оппоненты:

Доктор искусствоведения, профессор, член-корр. НАН Респ. Армения Асратян Мурад Маркарович, Институт искусств НАН Респ. Армения

Доктор искусствоведения, профессор

Баталов Андрей Леонидович, Госуд. Музей Московского кремля

Доктор искусствоведения

Шукуров Шариф Мухаммадович, Институт востоковедения РАН

Ведущая организация:

Московский архитектурный институт (Государственная академия)

Защита состоится 18 октября 2007 года в 14.00 на заседании Диссертационного совета Д210004.02 при Государственном институте искусствознания ФАКК РФ по адресу: 125009, Москва, Козицкий пер. д. 5.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного института искусствознания.

Автореферат разослан      сентября 2007 года.

Ученый секретарь Диссертационного совета,

Доктор искусствоведения                                               Коваленко  Г.Ф.

Архитектура – та область искусства, в которой в наибольшей мере раскрылся творческий потенциал средневековых мастеров Закавказья. Первый ее расцвет приходится на VII в. – время окончательного формирования, кристаллизации основных художественных принципов и особенностей иконографии монументального церковного зодчества. Наступившее преобладание центрально-купольных композиций над бескупольными, позволяет рассматривать архитектуру этого столетия в качестве аналогии или параллели ранневизантийскому зодчеству VI в. Масштабом воплощения идей и художественными концепциями, объемом и техническим качеством строительства архитектура стран Закавказья VII в. ярко выделяется на фоне одновременного ей развития в регионах Востока и Средиземноморья, свидетельствуя о феноменальности этого явления.

Хронологические границы. Редкие памятники конца VI в. фиксируют начало эпохи, пришедшее на время византийской экспансии, а конец ее приходится на рубеж VII – VIII вв., когда из-за репрессий арабов, овладевших регионом, практически прекращается развитие монументальной церковной архитектуры. Все это не исключает продолжения развития архитектуры в провинциальных формах в труднодоступных горных районах и постепенного угасания в первой половине VIII в. Но, поскольку фактические сведения об этом минимальны, хронологические границы изучаемой эпохи и настоящего исследования допустимо обозначить краткой и условной формулировкой – «VII в.».

Географические границы исследования определяются пределами трех стран региона – Армении (Хайк), Иберии (Картли, Восточная Грузия) и Албании [Кавказской] (Агванк, Алуанк, Арран), которые историческая наука восстанавливает с большой точностью благодаря сведениям источников, в первую очередь «Ашхарацуйца» («География») V в. (существует и дата VII в.). Каждая из стран региона являлась на протяжение VII в. (переменно) областью в составе Ирана, Византии и Арабского халифата, обладая при этом институтом самоуправления. В исследовании отмечается принадлежность памятников той или иной стране региона, но при этом автор осознает, что эту реалию нельзя отождествлять с этнической принадлежносью создателей храмов, поскольку внешние и внутренние границы Закавказья, как и проходящая по его территории демаркационная линия между мировыми державами, на протяжении V – VII вв. изменялись.

Актуальность темы исследования. Еще в начале XX в. Т. Тораманян окрестил зодчества VII столетия «золотым веком» армянской архитектуры, уделив ему особое внимание. На строительство множества купольных церквей в Армении с 610 по 670 гг. указывает К.Манго, отмечая ведущую роль армянской архитектуры в VII веке на всем Христианском Востоке. Однако, несмотря на многократные обращения к архитектуре Армении, Иберии и Кавказской Албании VII в., сложившиеся в науке представления о ее истоках и развитии не удовлетворяют. Уже давно возникла необходимость рассмотрения зодчества в отмеченных географических рамках, что представляется особо актуальным на нынешнем историческом этапе политического разделения и углубления процессов национализации культуры.

Осознание важности рассматриваемой эпохи в формировании архитектуры стран региона, необходимость выявления ее генетических корней и процессов развития потребовали специального обращения к интересному, во многом уникальному художественному явлению – архитектуре стран Закавказья VII в. С другой стороны, отражая отчасти еще не затухавшие и частично возрожденные традиции поздней античности, как и концепции древневосточного искусства, она служила мостом между этими цивилизациями и уже активно развивавшейся христианской культурой. Новое масштабное изучение архитектуры региона ложится, тем самым, в русло актуальных для современной науки проблем межцивилизационных взаимоотношений.

Результаты исследования позволяют по-новому представить вопрос о соотнесенности архитектуры стран Закавказья с восточнохристианской или византийской. Очевидная тенденция к резкому вычленению армянского и грузинского искусства из рамок византийской традиции привела к минимизации сопоставлений одновременных явлений в Закавказье и Византии и в итоге – к обеднению наших представлений о восточнохристианском искусстве в целом. Существующая тенденция отразилась и на трудах по истории византийской архитектуры, в которых экскурс об армянских и грузинских памятниках V - XI вв. помещается непосредственно перед представлением эпохи македонского ренессанса и даже после него лишь в связи с необходимостью объяснения некоторых явлений средневизантийской архитектуры (Д. Тальбот Райс, Р. Краутхаймер, К. Манго). Поэтому давно назрела необходимость изучения архитектуры Закавказья в контексте традиции византийского и иранского миров.

С другой стороны, важно заметить, что архитектура стран Закавказья чаще всего изучалась, руководствуясь давно устаревшими подходами как в частных вопросах, например, датирования памятников, так и в более крупных. Популярность теорий, выдвинутых еще в первой половине XX в. Й.Стржиговским, Г.Н.Чубинашвили, определяет консерватизм методологии многих исследований, а также способствует искусственному отрыву искусства региона от процессов развития культуры Востока и Средиземноморья. Это давно диктовало применение относительно новой методологии в изучении архитектуры Закавказья, причем, что особо важно – эпохи ее активного формирования.

Предметом исследования стала проблема существования единой традиции архитектуры стран Закавказья VII в., о которой можно судить по многочисленным сохранившимся церковным постройкам. Церковное зодчество отражало духовные устремления в интересующую нас эпоху, в нем ярко проявился интеллектуальный потенциал круга заказчиков и зодчих. Профессиональные мастера развивали эту традицию, имеющую античные истоки и существовавшую параллельно провинциальной архитектуре.

Реалии позднеантичной и раннехристианской эпохи и особенно политика христианизации народов Закавказья привели к сближению их культур, чему не помешала их этно-языковая разнородность. В связи с единством церкви этих стран еще в начале VII в., И.А. Орбели счел естественным, «что и архитектура должна была носить единообразную форму, за исключением тех случаев, когда могли влиять различные местные коренные факторы». И, как указывал Н.Я. Марр, «Художественные вкусы грузин и армян, как и многие их религиозные предания и обычаи, проявляли сродство столетия спустя после церковного их раздела». Родство художественных вкусов повлияло на стилистическую однородность единовременно появлявшихся произведений, а работа вольнонаемных каменщиков, мигрировавших на протяжении VII в. по всему региону, способствовала сложению архитектуры Закавказья как цельного явления, не разделяемого ни этническими, ни административными границами.

Именно так зодчество Армении и Грузии (Восточной) рассматривалось еще на заре истории изучения искусства региона (Ф. Дюбуа де Монпере, Ш. Диль, Н.Я. Марр, Й. Стржиговский). Появившиеся затем попытки критики подобной позиции, относительно понятной лишь в связи с объединением архитектуры всего региона эпитетом «армянская», и тенденция к провозглашению исключительного, национального своеобразия зодчества народов региона (Г.Н. Чубинашвили, В.В. Беридзе) только мешали раскрытию особенностей этого явления и путей его развития. Исследования и оценки искусствоведов О. Вульфа, А.Л. Якобсона, Р. Краутхаймера, К. Манго, Д. Тальбот Райса, А.М. Высоцкого, С.А. Маилова, историков А.П. Новосельцева и П.М. Мурадяна позволяют вернуться к изначальной взвешенной концепции о типологическом и стилистическом разделении между армянским и грузинским зодчеством только в X – XI вв., а также придерживаться тезиса о распространении единой раннесредневековой традиции и на Албанию Кавказскую.

Значительное внимание сосредоточено на описании, анализе, вопросах сохранности, реконструкции самих памятников архитектуры Армении, Иберии и Албании [Кавказской], выступающих в качестве объектов исследования диссертации.

Часто неточные представления об их первоначальном облике и датировке влекли за собой более серьезные последствия искаженной интерпретации истории зодчества. Это диктовало комплексное и подробное изучение каждого памятника и осуществлено в рамках научного каталога. В результате в поле рассмотрения оказываются и многочисленные небольшие, плохо сохранившиеся и малоизвестные памятники, особенности которых не учитывались при широких обобщениях. Такое тщательное исследование построек формирует надежную базу для их более широкого сопоставительного анализа, изучения развития зодчества эпохи и теоретических построений в разделах обобщающего анализа.

Степень изученности. Интерес науки XIX в. (Ф.Дюбуа де Монпере, Тексье, Шнаазе, Шуази и др.) к проблемам развития восточнохристианского зодчества инициировал широкие сопоставления армянских и грузинских храмов с памятниками Константинополя, Сирии и Палестины, чем способствовал обращению особого внимания на древний пласт христианского зодчества закавказского региона, в том числе и на постройки VII в.

Планомерная работа по их изучению развернулась с конца XIX и особенно в начале XX в., когда российские и западные ученые (П.С. Уварова, А.М. Павлинов, Е.С. Такайшвили, А.Н. Кальгин, И.А. Орбели, Н.М. Токарский, В. Бахманн и др.) осуществляли натурные исследования памятников. Расширению представлений о зодчестве региона особенно способствовала деятельность Т. Тораманяна и Анийские экспедиции Н.Я. Марра. Полезными оказались размышления Н.П. Кондакова, Г. Милле, Дж.Т. Ривойры, но особенно Ш. Диля, выделившего в рамках византийской архитектуры армянский стиль, обязанный своей оригинальностью в VII в. взаимодействию между Востоком и Грецией.

Крупнейшим исследованием первой четверти XX в. явилась двухтомная монография Й. Стржиговского «Архитектура армян и Европа» (Wien, 1918). Оснащенная обмерами Т.Тораманяна, она представляет смелые концепции о формировании купольных композиций армянских и грузинских храмов (главным образом – VII в.), о месте этой архитектуры в развитии средневекового зодчества. Не всегда учитывая хронологию памятников и руководствуясь концепцией развития композиций от простых структур к сложным, Й. Стржиговский выстроил систематику архитектурных типов, соответствующую его пониманию порядка их вероятной эволюции. Структуру иранского купольного квадрата он считал источником формирования центрических церквей Армении, которые явились прообразами многих композиций Византии и Западной Европы.

Ведущая роль в развитии церковного зодчества ученым отведена армянам. Отчасти основываясь на распространенной в то время расовой теории, концепция Й. Стржиговского учитывала и геополитическое развитие культуры региона (К. Маранчи). Признавая справедливость лишь некоторых из этих утверждений, уже О. Дальтон, Ю. Балтрушайтис, Г. Милле, Г.Н. Чубинашвили, а позже Р. Краутхаймер обращали внимание на неубедительность доказательств и неточность некоторых датировок. Но труд Й. Стржиговского имел первостепенное значение в развитии дальнейших исследований, определяя масштабность и концептуальный подход лучших из них. Кроме того, его идеи укоренились в науке закавказских республик, причем не только в Армении. Идея типологической эволюции отразилась даже в теоретических построениях Г.Н. Чубинашвили – противника этих концепций, и послужила образцом создания аналогичных эволюционных рядов раннесредневековых купольных храмов Грузии.

К сожалению, цельность раннесредневекового искусства Кавказа, безусловная для исследователей 19 – начала 20 в., растворилась в позднейших интерпретациях, приведших к жесткому разделению средневековой культуры на национальные составляющие. Требования к рассмотрению раннесредневекового наследия стран Закавказья как единой культурной традиции (Р. Краутхаймер, К. Манго, А.Л. Якобсон, А.М. Высоцкий, С.А. Маилов и др.), не учитывались в большинстве исследований, авторы которых автономно рассматривали происхождение и развитие церковного зодчества каждой из этих стран. Исходным моментом в создании купольных композиций христианского храма в Грузии и Армении предлагалось считать уже не иранскую купольную ячейку жилого дома, а местную деревянную, именуемую в Армении «глхатун», в Грузии «дарбази» (М.А. Чхиквадзе, Р.Я. Агабабян, Г.Н. Чубинашвили, В.В. Беридзе, С.Х. Мнацаканян). Аналогично, Д.А. Ахундов видит древний тип жилого дома прообразом круглых церквей Албании.

Неоспоримый факт отражения форм деревянных шатров в некоторых образцах средневекового каменного зодчества некоторые ученые приводят в доказательство того, что и в раннюю эпоху азарашен/гвиргини мог стать основой строительства каменных куполов (Н.М. Токарский, Л. Сумбадзе, С.Х. Мнацаканян). Однако анализ показывает, что строители церквей работали в рамках другой традиции, в арсенале которой имелась практика возведения каменных куполов и конх. Поэтому, приводя контраргументы, автор уже в начале своего исследования дистанцируется от изложенной концепции, как и от всех теорий автохтонного развития зодчества стран Закавказья. Вслед за Ж.-М. Тьерри и А.М. Высоцким следует признать параллельность развития народной традиции главным путям развития монументального зодчества - детища профессиональной традиции.

Если некоторые из последователей взглядов Й. Стржиговского (С.А. Маилов) формировали таблицы типологической эволюции для всего объема раннесредневековых купольных памятников Закавказья, то еще к середине прошлого века появились локальные цепи развития композиций. При этом допускалось независимое друг от друга происхождение идентичных архитектурных типов (анализ тетраконхов с угловыми нишами в работах Г.Н. Чубинашвили, В.В. Беридзе, О.Х. Халпахчьяна). Подобие результатов развития объясняли одинаковыми социально-экономическими условиями народов (О.Х. Халпахчьян) или схожими конструктивно-техническими и художественными предпосылками (Д. Туманишвили). Однако вряд ли стоит сомневаться в том, что столь специфические композиции возникали при взаимодействии мастеров или в единой среде создателей храмов.

Не  менее абсурдной выглядит, по мнению С. Дер-Нерсесян, практика определения хронологии памятников по их месту в типологическом ряду. Необоснованное отнесение многих памятников к V - VI в. затушевал эффект взлета зодчества в начале следующего столетия, что вовсе не позволяло видеть в архитектуре VII в. уникальное явление.

Теория эволюционного развития архитектуры разрушалась при учете ее взаимосвязей с другими областями восточнохристианского мира (А. Грабар, А. Хачатрян, А.Л. Якобсон, А.М. Высоцкий, М. д’Онофрио, Э. Кземеджи-Томпош, Ю. Клайнбауэр, Х. Валятек, Д. Панайотовой-Пиге). Из пограничных стран Империи Р. Краутхаймер считал Армению единственной, общавшейся с византийской архитектурой на равной основе. Но различия между византийским и армянским строительством – в композициях, конструкциях, масштабе и оформлении – нельзя, по его мнению, преувеличивать. Другая часть ученых раскрывала связи и с архитектурой Ирана (Ф. ди Маффеи, Ж.М. Тьерри, А.М. Высоцкий, С.С. Мнацаканян). Все эти исследователи высказывали ценные замечания по поводу иконографии армянских и грузинских построек VII в. Очерк историко-культурного развития, следующий за историографическим обзором, показывает вероятность многовариантных влияний на искусство региона. Результаты диссертации служат подтверждению указания Х. Зедельмайра на невозможность представления эпохи, исходя из единичного предположения, из единичной «аксиомы».

Историки архитектуры, работавшие в Армении и Грузии в середине и второй половине прошлого века, на высоком уровне осваивали фактический материал, анализировали строительную историю памятников, предлагали реконструкции их первоначального облика (Г.Н. Чубинашвили, В.М. Арутюняна, К. Кафадаряна, А.Б. Еремян, С.Х. Мнацаканяна, Т.А. Марутяна, М.М. Асратяна, Г.С. Шахкяна, Н.Г. Чубинашвили, Р. Меписашвили и Д. Туманишвили, К. Матевосяна, В. Григоряна и др.). Многоаспектный анализ памятников способствовал плодотворности изучения архитектуры VII в. Кроме вопросов архитектурной композиции анализировались письменные источники (М.Ф. Броссе, И.А. Орбели, Т. Жорданиа, А. Шанидзе, Г.В.Церетели, И. Джавахишвили, К. Кафадарян, А.Г. Абрамян, П.М. Мурадян, А.М. Высоцкий), вопросы проектирования и организации строительства (Т. Тораманян, М.М. Асратян, П.М. Мурадян, П. Кунео), строительная техника (Г.Н. Чубинащвили, В.М. Арутюнян, О.Х. Халпахчьян, В. Григорян, А. Манасян), пропорции (А.А. Саинян, Т. Геворгян, К.Н. Афанасьев, Г.Д. Мосулишвили, Г.С. Шахкян), убранство, причем как резной декор, систематизированный, в частности, Н.М. Токарским, так и монументальная живопись и рельефы (Я. Смирнов, Л.А. Дурново, Ш.Я. Амиранашвили, Г.Н. Чубинашвили, Н.С. Степанян, Н.Г. Котанджян, В.Г. Пуцко, Л. Азарян, Ж.-М. и Н. Тьерри, П. Донабедян, Т.Б. Вирсаладзе, В.З. Джобадзе, Н.Г. Чубинашвили, Н.А. Аладашвили, З. Схиртладзе). Иногда рассматривались вопросы литургического устройства храмов, ранних вариантов алтарных преград, престолов (Р.О. Шмерлинг и др.), отдельных архитектурных форм: куполов, порталов (А. Манасян, Ш.Р. Азатян, П. Донапетян). Ценным подспорьем при анализе состояния памятников и ремонтно-восстановительных работ на них является литература по истории и методике консервации и реставрации памятников Армении и Грузии, созданная К.Л. Оганесяном, Ю.А. Таманяном, В.М. Арутюняном, И.Н. Цицишвили и другими учеными.

С 60-х гг. прошлого века неоценимое значение в сборе и анализе фактического материала на территории восточных районов Турции, где советские ученые лишены были возможности работать, имел вклад западноевропейских коллег – Ж.М. и Н. Тьерри, Р. Эдвардса, Ф. ди Маффеи, П. Кунео, Т. Бреччиа Фратадокки, М.А. Лала-Комнено и др. Открытие ими новых памятников зодчества VII в., масштабные исследовательские проекты этих и других ученых расширили наши знания.

Публикации западных и российских исследователей об армянской и грузинской архитектуре служили также мостом для проникновения в сферу науки стран Закавказья новой методологии, позволяли рассматривать предмет исследований под новым углом зрения, в большей степени обращая внимание на художественный образ памятников: замечания Р.Краутхаймера, А.И.Комеча представляются полезными и требуют развития.

История изучения архитектуры Кавказской Албании относительно молода, она восходит к статьям П.Д. Барановского, Р.М. Ваидова, З.С. Ямпольского, Г.Н. Чубинашвили середины XX в. Результаты начального этапа обобщены в двух книгах – К.В. Тревер о культуре древней и раннехристианской Албании и коллективной «Истории архитектуры Азербайджана». В последующие годы по результатам раскопок и натурного изучения памятников церковной архитектуры появились публикации Л. Ишханова, Р. Ваидова, Р.Б. Геюшева, М.М. Асратяна, С. Карапетяна. В целом изучение наследие этой страны региона наиболее политизировано. В монографиях 1980-х гг. Р. Геюшева и Д.А. Ахундова расширены границы исторической Албании и памятники рассмотрены изолированно от явлений в соседних странах.

Обобщение накопленного материала и попытки представления истории раннесредневекового зодчества Армении и Грузии присутствуют в монографиях и отдельных разделах книг середины – второй половины XX в., написанных Н.М. Токарским, Ш.Я. Амиранашвили, Г.Н. Чубинашвили, Н.П. Северовым, В.В. Беридзе, О.Х. Халпахчьяном, А.Л. Якобсоном, В.М. Арутюняном. Последние книги В.М. Арутюняна, М.М. Асратяна, Н. Джанберидзе и И. Цицишвили содержат данные, накопившиеся к концу прошлого века. Всех их объединяет обстоятельное описание и анализ архитектурных типов и памятников, а также, за редкими исключениями (Н.М. Токарский, А.Л. Якобсон), отсутствие широких сопоставлений с зодчеством других регионов античного и средневекового мира.

Традиция каталогизации памятников региона в краткой редакции восходит к монографиям из серии «Памятники архитектуры народов СССР» (В.М. Арутюнян, С.А. Сафарян, Н.П. Северов) и имела продолжение в работах конца прошлого века (П. Донапетян, Н. Джанберидзе, И. Цицишвили). Каталоги с анализом памятников ограничены отдельными областями – Кахетией (Г.Н. Чубинашвили), Васпураканом (Ж.-М. Тьерри), районами Грузии и Азербайджана (С. Карапетян). Лишь в конце 80-х гг. прошлого века появился первый всеохватывающий по объему материала каталог армянских памятников, изданный П. Кунео с коллегами из Италии и Армении. Богатый иллюстративный материал и библиография соседствуют с крошечными статьями. Столь же короткие описания памятников содержатся в серии «Свода памятников истории и культуры Грузии». Именно каталогом можно считать монографию М.М. Асратяна о раннехристианских памятниках Армении, а также 2-3-й тома «Истории армянской архитектуры» (Ереван, 2002, 2004) с большими статьями, но отчасти устаревшим материалом. Приведенный обзор демонстрирует полное отсутствие специализированных каталогов памятников VII в., да еще и в границах всего Закавказья.

Цели и задачи исследования. Целью работы является определение истоков средневековой церковной архитектуры стран Закавказья, выявление основополагающих идей ее развития в VII в. – эпоху сложения местных композиций и образов купольного храма. Из этой цели вытекает задача исследования – полномасштабное рассмотрение и комплексный анализ архитектуры VII в. путем изучения памятников и явлений на отдельных этапах эволюции и в широком историко-культурном и художественном контекстах. С решением этой задачи связаны и другие: 1) выработка методов исследования; 2) каталогизация памятников с обоснованием датировок построек, лишенных документальных данных об основании, и с выявлением перестроек и выдвижением реконструкций первоначального вида; 3) уточнение архитектурных типов и хронологии их появления; 4) характеристика факторов политической и духовной жизни, экономических обстоятельств, отразившихся на развитии зодчества и сказавшихся на его целостности; 5) определение этапов его эволюции; 6) выяснение генезиса архитектурных композиций, выявление и объяснение стилевых изменений.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 |
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.