WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Аксенов Константин Эдуардович

ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ГЕОГРАФИЧЕСКОГО

ПРОСТРАНСТВА МЕТРОПОЛИСА В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ

Специальность 25.00.24 –

Экономическая, социальная, политическая и рекреационная география

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора географических наук

Санкт-Петербург

2011

Работа выполнена на Кафедре региональной политики и политической географии Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант: доктор географических наук, профессор,

                               заслуженный деятель науки РФ

                               Чистобаев Анатолий Иванович

Официальные оппоненты: доктор географических наук, профессор,

                               Гладкий Юрий Никифорович

                               (РГПУ им. А.И. Герцена);

                        доктор географических наук, профессор

                               Пилясов Александр Николаевич

                               (Совет по изучению производительных сил                                                Минэкономразвития России и РАН);

                        доктор географических наук, профессор

                               Трейвиш Андрей Ильич

                               (Институт географии РАН)

Ведущая организация:  Московский государственный университет

                               имени М.В.Ломоносова

Защита состоится « » 2011 г. в 15 часов на заседании Совета Д 212.232.20 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199178, Санкт-Петербург, 10-ая Линия В.О., д. 33-35, Центр дистанционного обучения «Феникс».

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. А.М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета по адресу: Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9.

Автореферат разослан « » 2011 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

кандидат географических наук, доцент                                В.В. Ятманова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Процесс общественной трансформации, начавшийся в России с середины 1980-х гг., породил принципиально новую реальность, требующую изучения. Смена сущности абсолютного большинства общественных явлений и процессов обусловила необходимость адаптации и реорганизации российского общественно-географического пространства под новые потребности. Крупнейшие городские центры, выступавшие инноваторами в ходе трансформации, быстрее прочих территорий должны были адаптировать новые общественные формы и процессы. В связи с этим именно в крупнейших городах исследователям следует искать ответы на вопросы о принципах, формах организации новых явлений и процессов и по аналогии с обнаруженными ответами, пытаться прогнозировать развитие аналогичных процессов в других городах страны. Поэтому познание общих закономерностей трансформации общественно-географического пространства российских метрополисов представляется актуальным не только в связи с характером самих трансформационных процессов, но и с точки зрения возможного прогнозирования их развития за пределами крупнейших метрополисов.

Объект исследования – общественно-географическое пространство российского метрополиса в условиях смены типа общественного устройства.

Термин «метрополис» автор употребляет в его самом распространенном значении – главный город. Соглашаясь с тем, что данное понятие весьма иерархично, в данном исследовании автор остановился на двух метрополисах «первого порядка» как непосредственно составляющих объект – Санкт-Петербурге и Москве. В числе прочих обоснований выбора именно этих городов в качестве российских «главных городов – метрополисов» выступает тот факт, что только их включают в число глобальных городов, то есть городов, специализирующихся на выработке решений, значимых для всего мира или значительных его частей.

Для того чтобы выявить наличие трансформационных и посттрансформационных пространственных форм, в каждом из главных «служебных пространств» выбраны лишь те из их «слоев», которые автор считает наиболее чувствительными к динамике изменений. Так, в экономико-географическом пространстве исследуется «слой» третичного сектора экономики города, сектора торговли и услуг; в политико-географическом пространстве – «слой» массового электорального поведения; в социально-географическом – «слой» социально-экономической стратификации.

Предмет исследования – трансформация общественно-географического пространства метрополиса в постсоветской России.

Цель исследования – выявить закономерности трансформации общественно-географического пространства российского метрополиса при смене типа общественного устройства.

Достижение этой цели потребовало решения следующих основных задач:

  • раскрыть сущность понятия общественной трансформации и его взаимосвязи с трансформацией внутригородского пространства;
  • определить параметры выделения рассматриваемого внутригородского пространства, специфику его развития при смене типа общественного устройства;
  • выявить особенности постсоветской трансформации российского метрополиса, а также направления ее влияния на изменение общественно-географического пространства;
  • разработать методологические подходы к анализу трансформации внутригородского пространства;
  • выявить закономерности трансформации «отраслевых» типов пространства – экономико-, политико- и социально-географического;
  • осуществить типологию трансформационных пространственных процессов в российском метрополисе и обосновать пути повышения эффективности управления его развитием.

Теоретические основы исследования. В основу диссертации легли теоретические положения концепций, представляющих разные области знания. Особое значение для познания предмета исследования имели: из физической географии – положения концепции пространственно-временных систем; социально-экономической – теория пространственной диффузии инноваций и концепция пространств личной деятельности Лундской школы; экономической географии – отечественная теория территориального комплексообразования; политической географии и социологии, а также социологии города – «социально-экологическая» парадигма Чикагской школы; политической географии, истории и социологии – теория критических выборов и электоральных систем; геоурбанистики – теория глобального города, концепции развития городского пространства; «теории модернизации» – концепции «догоняющего» и «опережающего» развития.

Положения перечисленных и ряда других теорий и концепций были переосмыслены автором применительно к предмету исследования, по большинству из них сформированы собственные теоретические конструкции и предложены соответствующие им метологические подходы и методы.

Методология и методы. Сложный и динамичный предмет исследования потребовал использования методов из различных наук, их адаптации и модификации, а также выработки авторских методологических подходов.

В качестве решения методологической дилеммы – выбора универсализма (концепция догоняющего развития) или уникализма (ожидание максимальной специфичности результата трансформации) применительно к данному исследованию – использована методология, позволяющая не замыкаться в рамках какой-то одной из конфликтующих парадигм и не ограничиваться поиском только универсального или только специфического в процессе изменения городского общественно-географического пространства – избран подход, основанный на анализе внутригородских пространственно-временных систем.

Методологически максимально близко к решению поставленных задач подходят разделы теории систем, относящиеся к изучению кризисных состояний.

Трансформация рассматривается как параллельное и одновременное реформирование трех главных сфер общественного устройства – экономической, политической и социальной. Реформирование каждой из этих сфер представлено в терминах общественных инноваций. В соответствии с этим методологически исследование автора сконцентрировано на трех главных инновациях: 1) от плановой централизованной экономики, основанной на единой государственной собственности, – к рыночной экономике, основанной на децентрализованной частной собственности; 2) от корпоративного принципа сменяемости государственной и местной власти – к публичному; 3) от преобладания социальной однородности – к преобладанию социального расслоения.

Каждая из названных общественных инноваций вписывается в общий тренд догоняющего развития и по-своему взаимодействовала с внутригородским пространством. Городское пространство с разной мерой адаптивности могло воспринимать каждую из инноваций, прохождение одних и тех же стадий диффузии этих инноваций могло быть не только не одновременным, разноскоростным, но и разнонаправленным. Поэтому исследование структурировано на раздельный анализ каждой из этих инноваций – экономической, политической и социальной. Поскольку взаимодействие каждой из них с внутригородским пространством автор изучает на общей методологической основе, избрав в качестве единого объекта внутригородские пространственно-временные системы, то в результате возможно внутренне непротиворечиво перейти к их сравнению и обобщению.

Некоторые разделы работы потребовали авторской переработки и адаптации методологий из отраслевых дисциплин и выработки в их рамках собственных методов: метода построения электоральных топограмм, картографических и графических методов динамического анализа устойчивости электорального поведения в пространстве, географической исторической реконструкции и динамического сравнения с использованием фотоархивов. Использованы также традиционные методы: системного анализа, полевого наблюдения, сбора документов и картирования, сравнительно-географических, картографических, ГИС-анализа и моделирования, опросов, интервью, контент-анализа прессы, независимой верификации, кластерного, корреляционного анализа, электорально-экологического анализа, динамического анализа географических электоральных распределений.

Информационная база. В значительной мере информационной базой работы послужили многочисленные полевые исследования, проводившиеся по инициативе, под руководством и при участии автора в период с 1994 по 2010 гг. За это время на территории Санкт-Петербурга и других городов России, Восточной и Центральной Европы было проведено более 30 полевых исследований, опросов, серий интервью с использованием названных выше методов. Использовались и нетрадиционные виды источников – такие, как архив фотофиксации элементов городского пространства за период 1989-1996 гг., переданный специально для изучения фотографом-архитектором Ф. Креневым. Исследования носили как инициативный характер, так и были поддержаны российскими и западными грантами и научными организациями, являлись частью международных исследовательских проектов. Использованы материалы социологических и политических исследований ведущих региональных и федеральных социологических служб. Широко использован статистический материал Росстата, статистики избирательных комиссий всех уровней, нормативная, планировочная документация городского и федерального уровня. Вторичному и сравнительному анализу подвергались данные прикладных исследований в области социологических, политических, экономических и общественно-географических наук применительно к различным российским и зарубежным городам.

Научная новизна исследования заключается в выявлении закономерностей процесса трансформации общественно-географического пространства метрополиса в постсоветской России как иерархической пространственно-временной системы. Основные элементы научной новизны состоят в следующем:

  • обоснована концепция и определена система параметров трансформации метрополиса;
  • доказана завершеность процесса трансформации российских метрополисов и разработаны параметры посттрансформации;
  • раскрыта сущность понятия «внутригородские пространственно-временные системы» как главного элемента трансформации метрополиса;
  • осуществлена типология трансформационных пространственно-временных систем;
  • выявлены процессы, принципы и закономерности теории трансформации внутригородского общественно-географического пространства.

Практическая значимость работы связана с возможностью и целесообразностью использования ее результатов при прогнозировании и управлении развитием пространственной структуры крупнейших российских городов в периоды трансформационных изменений:

  • построены модели трансформации пространства в экономической, политической и социальной сферах развития метрополиса, позволяющие прогнозировать и управлять функционированием пространственно-временных систем внутри него;
  • предложены рекомендации по использованию планирования на основе пространственно-временных систем, позволяющие увеличить эффективность управления внутригородским развитием.

Именно метрополисы являются главными центрами инноваций, и в период трансформации значительная часть тех общественно-географических процессов, которые происходят в них, с определенным временным лагом могут повторяться и в пространстве прочих крупнейших и крупных городов.

Апробация и публикация результатов исследования. По теме диссертации автором опубликованы 44 научных труда на трех языках, из них 3 монографии и 10 статей в рецензируемых отечественных и зарубежных изданиях. Основные положения диссертации докладывались автором более чем на 40 международных, всесоюзных и всероссийских научных конференциях и совещаниях. Автор участвовал в разработке нескольких разделов Концепции Генерального Плана Санкт-Петербурга. Результаты исследований легли в основу разработки стратегий для нескольких десятков субъектов экономической и политико-административной деятельности. Автор осуществлял подготовку специалистов в области географии, политологии, социологии и экономики в нескольких университетах в России и за рубежом.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, 6 глав, заключения, списка литературы (244 названия) и приложения. Работа содержит 368 страницы основного текста, включает 48 таблиц, 47 рисунков. В главе 1 рассматриваются теоретические и методологические основы изучения трансформации внутригородского общественно-географического пространства. В главе 2 обосновывается необходимость применения методологического подхода на основе пространственно-временных систем. Три последующие главы посвящены исследованию трансформации внутригородского пространства применительно к трем сферам организации общества — экономической, политической и социальной. Глава 6 – обобщающая, в ней содержатся краткие и систематизированные ответы на вопросы, поставленные в начале исследования.

ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

1. В своем исследовании автор отказывается от представления об одновариантности прогресса, и наверстывающее развитие принимает лишь как тип модернизационной модели, выбранный в начале процесса трансформации. Сама же трансформация для предмета исследования в этом контексте продукт наложения нового для города типа модернизационной модели на материальные и общественные структуры старой модели модернизации.

Концепция наверстывающего развития методологически и гносеологически ограничивает данное исследование, поскольку, согласно ей, сохранение классических советских или появление в ходе трансформации новых явлений и структур должно рассматриваться лишь как временное отклонение от «нормы», заслуживающее внимания только с точки зрения задержки или ускорения самого наверстывания.

Однозначный ответ на вопрос, действительно ли страны Восточной и Центральной Европы просто наверстывают отставание от Запада на пути его развития или же они развивают собственные постсоциалистические структуры, еще не был дан ни специалистами в области трансформации, ни урбанистами.

Теории модернизации говорят о «вестернизации» и о «наверстывающем развитии» отстающих обществ по отношению к Западу. Согласно этому подходу, постсоциалистические страны идут по тому же пути рыночной экономики и демократии в политической сфере, что и западные страны. Следовательно, постсоциалистическое городское развитие происходит по той же самой логике, что и в урбанизированных ареалах Западной Европы, хотя и немного позже во времени и в более высоком темпе. Тот факт, что восточноевропейские страны лишь «наверстывают», означает, что они будут проходить те же самые предсказуемые стадии развития.

Другие исследовательские подходы подчеркивают значимость уникальности «избранного пути» развития и связанных с ним городских пространственных форм и структур. Эти подходы основываются на убеждении, что постсоциалистические города не следуют единому предопределенному пути развития под воздействием глобальных факторов, а, скорее, каждый город идет своим собственным путем, который формируется региональными и национальными экономическими и политическими факторами.

Применительно к теме данной работы под трансформацией понимаются многомерные системные изменения в постсоциалистических обществах, основанные на общем модернизационном тренде, которые могут привести к разнообразным и не идентичным другим общественным результатам. Автор обосновывает позицию, что главное отличие трансформации заключается не столько в целях и результатах процесса, сколько в наличии уникальной исходной точки социалистических общественных структур.

2. Опираясь на сформулированные концептуальные представления, автор определяет понятие трансформации внутригородского общественно-географического пространства, выделяет теоретические принципы ее развития, а также параметры, ее определяющие.

Применительно к данному исследованию под трансформацией внутригородского общественно-географического пространства понимается процесс адаптации всех видов общественно-географического пространства российского метрополиса, ограниченного пределами повседневной и бытовой активности его жителей, к условиям постсоциалистической общественной трансформации. Таким образом, рассматриваемая трансформация – это ограниченный во времени и пространстве процесс разрушения старой системы организации городского пространства и перехода к новой системе.

Общественно-географическое пространство, будучи системой, как и все его подсистемы, состоят из взаимосвязанных элементов. Поэтому в ходе трансформации элементы пространства меняют свои общественные сущности, системы меняют состав элементов, изменяются взаимосвязи между элементами, возникают новые элементы пространства, исчезают старые и возникают новые системы, изменяется их иерархическая соподчиненность.

К принципам теории трансформации внутригородского общественно-географического пространства относятся следующие: 1) принцип системности (согласно ему, пространственно-временные процессы, составляющие трансформацию, должны рассматриваться как системная целостность, и выявление системных взаимосвязей, уровней и элементов системы – одна из задач исследования); 2) догоняющего развития (трансформация в марксистских терминах есть переход от социалистических принципов организации и функционирования общества – к капиталистическим; при этом предполагается, что перед началом трансформации существовало запаздывание развития российского общества на общем с остальным миром модернизационном тренде); 3) стадийности или цикличности (именно при трансформации принцип стадийности с большей вероятностью может выразиться в «трансстадийности» – перескакивание определенных стадий эволюционного развития революционным скачком, точнее прохождение их «по касательной», что для городского пространства будет означать неполную реализацию в нем пространственных форм и структур, характерных для стадии, пройденной «по касательной»). Следующие четыре принципа связаны с процессами пространственной диффузии инноваций, а именно: 4) сопротивления среды (пространственной адаптации); 5) пространственного насыщения; 6) «нулевого уровня» или пустого пространства; 6) сосуществования в пространстве форм, явлений, процессов и объектов разных этапов.

При смене систем в городском пространстве неизбежно должны происходить по крайней мере три макропроцесса:

  • насыщение городского пространства новыми общественными функциями, которых не было у старой системы;
  • вытеснение старых функций, не нужных в новой системе;
  • замещение старой сущности сохраняющихся общественных функций новой сущностью.

Главными временными параметрами общественной трансформации как динамической системы выступают: время ее начала, последовательность ее этапов, соотношение времени протекания ее структурных элементов («отраслевых» реформ), продолжительность (время окончания), ускорение и торможение. При этом, определяя трансформацию как многомерную иерархическую систему, автор допускает, что данные временные параметры могут различаться как для элементов системы, так и для ее иерархических подсистем.

Автор выделяет пять факторов, которые считает способными ускорить процесс трансформации: 1) наличие внешней силы (глобализация и открытие для глобальной мобильности); 2) управленческие решения и прочие субъективные воздействия; 3) «эффект нулевого уровня» или пустого пространства (содержательно, это диффузионный пространственный эффект, который обеспечивает максимальную скорость диффузии, «вакуумного всасывания» инновации, если ей нечего вытеснять, и среда не только не сопротивляется ее распространению, но и сама ее требует); 4) идеологическая мобилизация; 5) пространственный резонанс.

Аналогично факторам ускорения процесса трансформации, можно выделить и основные факторы его торможения: 1) морфология среды иного происхождения; 2) пространственная конкуренция явлений одного общественного назначения (в противоположность описанному выше эффекту пустого пространства, ряд общественных инноваций в ходе трансформации по своим общественным функциям имел «социалистические» аналоги, которые требовалось либо вытеснить, либо найти возможность сосуществования с ним в пространстве); 3) управленческие решения и прочие субъективные воздействия со стороны населения; 4) культура и система ценностей (основанная на разделяемой большинством системе ценностей, она гораздо более инерционна по сравнению с идеологией и способна оказывать сопротивление интрузии новых ценностей и пространственных форм, противодействовать их замещению на новые).

Некоторые из факторов ускорения и торможения совпадают.

3. Внутренне непротиворечивое объяснение многомерному явлению крупного масштаба, такого как постсоциалистическая трансформация внутригородского пространства, может быть найдено только на основе анализа иерархических пространственно-временных систем, обладающих набором необходимых и достаточных условий для существования не только первичных систем, но и межсистемных межуровневых взаимодействий.

Выбор автором подхода, основанного на анализе трансформационных внутригородских пространственно-временных систем, объясняется следующими особенностями предмета: 1) комплексностью и многомерностью предмета (он очевидно включает в себя взаимодействие явлений и процессов принципиально разного происхождения и развивающихся по разным законам, следовательно, они измеряются и разными параметрами); 2) непознаваемостью предмета без включения в исследование пространственно-временных параметров (пространство и время имеют самостоятельную сущностную значимость для исследуемых явлений, которые непознаваемы без адекватного инструментария, и именно включение этих параметров в исследование позволяет производить наиболее общие сквозные классификации и обобщения комплексных общественных сущностей); 3) асимметричностью и разноразмерностью значимости пространства и времени для изменения сущности общественных явлений (воздействие пространства и времени на сущность общественных явлений не однонаправлена и разноразмерна, следовательно, сущность исследуемых явлений не может быть выявлена с помощью только пространственного или только временного инструментария); 4) полимасштабностью исследуемых явлений (явления, образующие изучаемый целостный предмет, имеют разный пространственный, временной и сущностный масштаб, и их можно познать именно с помощью анализа многомерных иерархических пространственно-временных систем); 5) неочевидность исследовательской парадигмы (выбор только уникализма или только универсализма в качестве исследовательского подхода может быть ошибочным и не привести к познанию сущности исследуемого предмета).

В данном исследовании под трансформационными внутригородскими пространственно-временными системами понимаются системы, которые: ограничены в пространстве – пространством города; ограничены во времени – процессом постсоциалистической трансформации; ограничены сущностно-общественными процессами; формируются только в пространстве-времени и не формируются только в пространстве, только во времени или вне оных; изменяют сущность общественных явлений в процессе своего возникновения, развития, исчезновения или перерождения; изменяют свою собственную сущность при изменении взаиморасположения своих элементов во времени и пространстве.

Одним из главных критериев завершенности трансформации автор считает необратимость изменения общественной сущности исследуемых явлений. В связи с этим, возвращение процесса изменений в состояние исходной сущности трансформацией являться не может, а само трансформационное изменение должно носить линейный (ведущий от сущности 1 к сущности 2), а не кольцеобразный характер (от сущности 1 через изменения к сущности 1). Таким образом, можно утверждать, что трансформация внутригородского пространства – линейное преобразование городских пространственных систем.

Базовым (первичным) понятием для анализа трансформации общественно-географического городского пространства выступает понятие места (место-события). Первичный элемент общественно-географического (специального или сущностного) пространства, в котором начинают проявляться общественно-географические различия, автор называет общественно-географическим местом. Место определяет в каждый момент времени не только особенности проявления экономических, социальных, этнических и прочих факторов, действующих в обществе, но и формирует особую модель их сочетания, обусловливающую степень и результаты их влияния на сущность исследуемого явления. «Элементарной частицей» общественного времени выступает событие, определяемое как первичное изменение сущности общественного феномена (явления). Если данное событие изменяет сущность не всего общественного явления, а только в конкретном месте, то это изменение именуется место-событием. Не только возникновение или исчезновение какой-либо сущности является событием (место-событием), но и ее развитие. Важными для предмета данного исследования свойствами места (место-события) являются следующие: место имеет сущностное происхождение и не отлично от своей общественной сущности; место всегда имеет пространственный контекст, но не всегда – среду; временное чередование событий влияет на изменение сущности места, в результате чего место возникает, развивается и исчезает (перерождается).

Комплекс экономических, социально-классовых, этно-конфессиональных, социально-психологических, коммуникативных и других условий, отличающих данное место от остальных, а также его «внешнее» положение (соседство, протяженность, изолированность и т.д.) с другими местами и их системами в каждый момент времени неизбежно формируют специфический местный общественно-географический контекст – совокупность прочих мест, связанных с сущностью исследуемого места. Если же определенный контекст закрепляется на значимое для формирующей данное место сущности время, то такой контекст превращается в среду.

Процесс перерождения сущности (трансформации) места состоит из чередования событий. Изменение в чередовании событий, равно как и в контексте, может привести к изменению результирующих пространственно-временных параметров места. Когда первичная сущность в данном месте будет заменена иной, произойдет трансформация места (рис. 1).

Место может не только переродиться, но и исчезнуть. Исчезнуть оно может минимум по трем причинам. Во-первых, может исчезнуть не определенная сущность, а все явление целиком. Во-вторых, составившая данное место сущность может изменить свое положение в пространстве. В-третьих, контекст данного места может измениться настолько, что проявление данной сущности станет незаметным на его фоне, сольется с контекстом, став частью другого, более общего места.

Рис. 1. Процесс трансформации места

Точно так же, как и для места – шкала расстояния, для события – шкала времени определяется наложением первичного изменения сущности на физические пространство и время. Это позволяет определять соразмерность пространственно-временных характеристик разных сущностей. Полимасштабность сущностей порождает и полимасштабность мест и событий как первичных проявлений этих сущностей. Обобщенно система описанных выше категорий представлена в табл. 1.

Таблица 1. Пространственно-временные характеристики сущности общественно-географического явления

Первичное проявление (первичный элемент) сущности

Взаимодействие первичных элементов

Общественно-географическое пространство

место

контекст места

Общественно-географическое время

событие

чередование событий

Общественно-географическое пространство-время

место-событие

среда

Общественно-географическое пространство это форма бытия общественно-географических объектов, отражающая отношения их сосуществования: соразмерности (в мерах протяженности, объема, глубины) и взаиморасположенности.

Довольно распространенным в общественно-географических и философских публикациях является представление о том, что атрибуты социальной формы движения являются лишь определенным фрагментом закономерностей физического времени и пространства. Автор считает, что компоненты физического пространства-времени входят элементами скорее в среду деятельности общества, являясь по отношению к общественно-географическому пространству одной из функций. Физическое пространство проявляется по отношению к последнему опосредованно – в степени влияния на осуществление общественно-географических процессов либо лишь в отдельных его характеристиках (например, соседства, чередования и т.п. – для пространства; последовательности, сосуществования и т.п. – для времени). Само же по себе физическое пространство и его измерения могут описывать лишь физические характеристики общественных объектов (взятых как физические тела): например, размеры государственной территории, протяженность и конфигурация границ и др.

Автор не согласен с подходом, согласно которому пространство представляет собой набор отношений между явлениями. Любой единичный материальный объект пространственен, вне зависимости от наличия иного объекта. Пространство возникает не между объектами, а уже в атрибутах самого объекта, которые возможно сравнивать в пространственных категориях между собой. При этом, если и рассматривать сравнение разных измерений отдельного объекта как отношение, то это будет отношение атрибутов материи внутри нее самой, а не между элементами материи. Взаиморасположенность двух материальных объектов, которую сторонники описанной точки зрения считают первичным признаком пространства, таковым, стало быть, не является, уступая «первичность» пространственным атрибутам, проявляемым измерением каждого отдельного материального объекта.

Общественно-географическое пространство – это не пространство физических тел, в котором осуществляется общественная деятельность, а сама эта деятельность, взятая с атрибутивной точки зрения.

В пространственно-временных системах одновременно и пространственные, и временные свойства их элементов способны менять сущность образующих систему явлений или процессов. В связи с этим, без анализа пространственных и временных характеристик такие системы не познаваемы, а иногда и неразличимы. Отличием пространственно-временных систем от место-события, контекста или среды выступает наличие системных взаимосвязей – таких взаимосвязей, без которых существование составляющих систему элементов в данной их сущности было бы невозможным. Необходимым условием появления пространственно-временной системы в общем виде выступает совпадение системных взаимосвязей во времени и пространстве (рис. 2).

Рисунок 2. Категория пространственно-временных систем

Категория качества общественно-географического пространства-времени, описывается теми его свойствами, которые непосредственно способны помешать или способствовать развитию какого-либо общественного процесса.

Если пространство-время может принести общественным субъектам пользу для достижения их целей, оно неизбежно будет выступать объектом их интересов. Эти субъекты будут стремиться установить экономический, социальный или политический контроль (или распространить свое влияние) над территорией тем сильнее, чем больше то количество ресурсов (чем выше качество общественно-географического пространства), которое эта территория может предоставить в определенный период времени. Стремление к контролю или влиянию на определенное пространство, несмотря на бесконечное многообразие форм и мотиваций, одно из немногих объективных свойств общественной деятельности, явление, неизбежное для любого общественного субъекта.

Для пространственно-временных систем взаимное расположение их элементов во времени и пространстве может иметь принципиальное значение для сущности системообразующих процессов. Расположение общественно-географических мест в пространстве оказывает критическое воздействие на сущность общественного явления. Дисперсное расположение частных торговцев по большой территории способствует развитию их частной пространственной конкуренции, сконцентрированное – образует базар, в котором пространственная конкуренция отходит на дальний план, требуя развития совместной территориальной привлекательности всего базара. Дисперсное (дискретное) и сконцентрированное проявление политического интереса на территории дает различные результаты. В общем виде пространственная концентрация сторонников субъекта интереса качественно отличает их политическое положение по сравнению с их же возможным равномерным распределением в пространстве. То политическое качество, которое потенциально присутствует при компактном пространственном проявлении интереса и принципиально отсутствует при его дискретизации на территории, – это возможность пространственного политического самоопределения. Преимущество для развития, которое одно и то же общественное явление получает от сконцентрированного (компактного) проявления по сравнению с дискретным (дисперсным), автор именует пространственным резонансом.

Первичные (нуклеарные) пространственно-временные системы можно классифицировать по пространственному классу образующего их общественно-географического местана пространственные (площадные), линейные и точечные, с возможным добавлением шкалы времени их существования.

Пространственно-временные системы, в том числе внутригородские, могут быть преимущественно пространственными, преимущественно временными или сбалансированно пространственно-временными. Так, некоторые системы не могут быть обнаружены только в пространстве или только во времени.

Предмет данного исследования образован областью взаимодействия по крайней мере трех систем высшего иерархического уровня, имеющих разное происхождение, сущностное наполнение и пространственно-временные параметры: это - город, общество и трансформация. Предмет исследования – постсоциалистическая трансформация общественно-географического пространства российского метрополиса представляет собой не что иное, как систему более низкого иерархического уровня по отношению к упомянутым выше городу, обществу и трансформации. Автор исходит из положения, что любую более сложную иерархическую пространственно-временную систему теоретически можно разложить на составляющие ее первичные (нуклеарные) подсистемы и эелементы. Названный предмет представляет собой пример многомерной иерархической системы. Многие ее элементы, имеют разное иерархическое положение внутри своих «специальных» систем, измеряемых специфическими параметрами.

Именно сложность предмета обусловливает выработку и применение методологического подхода, основанного на наборе промежуточных обобщений, которые описывали бы закономерности развития сложных целостностей. Общие закономерности развития в сложных целостностях бывают только у систем. Именно поэтому внутренне непротиворечивое объяснение многомерному явлению крупного масштаба может быть найдено только на основе анализа иерархических пространственно-временных систем, обладающих набором необходимых и достаточных условий для существования не только первичных систем, но и межсистемных межуровневых взаимодействий. Автор отдает себе отчет в том, что не все многообразие явлений попадает в обнаруженные в работе системы. Тем не менее, автор полагает, что именно системные взаимосвязи и выявляют наличие единого сложного предмета, и только те явления, которые обладают искомыми системными взаимосвязями, должны включаться в анализ предмета.

4. Одним из центральных механизмов пространственной адаптации крупного «социалистического» города к рыночным условиям выступает пространственное насыщение потребительскими товарами и услугами. Под ним понимается процесс адаптации/реорганизации городского пространства в течение продолжающегося насыщения спроса на потребительские товары и услуги при переходе от плановой экономики к рыночной.

В ходе исследования зафиксированы три разные формы такого насыщения: 1) насыщение специфическими трансформационными формами; 2) пространственная трансформация вертикальных бизнес-структур; 3) территориальное комплексообразование.

В период между 1989 и 2010 гг. (на примере Санкт-Петербурга) можно выделить, по крайней мере, 4 стадии развития специфических форм торговли, которые различались преобладанием тех или иных специфических бизнес-форм и принципиальными особенностями систем их размещения.

На стадии ранней трансформации (1989-1996 гг.) киоски и мобильные формы торговли были главным механизмом освоения городского пространства третичным сектором. Их появление рассматривается автором как феномен, критически важный для экономической, социальной и пространственной адаптации города к требованиям трансформации. Будучи доминирующей формой торговли в городе на протяжении длительного периода времени, киоски и мобильные формы торговли породили несколько эффектов, которые проявляются и на посттрансформационной стадии развития бизнеса. Во-первых, эти формы торговли стали «первооткрывателями» для рынка новой иерархической системы коммерческих местоположений. Во-вторых, нельзя недооценить степень их влияния на характер форм торговли, пришедших им на смену. В-третьих, они привели к формированию модели потребления, которая была принята абсолютным большинством населения, и, следовательно, оказали существенное влияние на утверждение принципов размещения, которые бы учитывали эту модель при определении местоположения объектов розничной торговли и услуг. В-четвертых, они составили основу первичного накопления капитала в третичном секторе, который составляет главную конкуренцию приходящим в российский город западным компаниям.

Критическая значимость транспортной модели и шопинга заключается в том, что киоски предлагают принципиально иную модель осуществления покупок по сравнению со стационарными магазинами.

Фатальная значимость местоположения для киоскового бизнеса заключается в критической для собственного существования необходимости приблизить товар как можно ближе к потенциальному покупателю. Главное отличие модели киоскового шопинга заключается в том, что в случае магазинной модели шопинга покупатель совершает дополнительную работу четырех видов: принятию решения о покупке, маркетингу, выбору места покупки и перемещению к торговцу. В случае киосковой модели большую часть этой работы берет на себя киосковый торговец. Таким образом, преимущества основаны исключительно на ином использовании пространства.

Главный закон киоскового бизнеса может быть сформулирован следующим образом: киосковая торговля тем более эффективна, чем ближе территориально она придвинута к гарантированным ежедневным маятниковым потокам и чем интенсивней эти потоки. Этот закон действует, по крайней мере, на трех пространственных уровнях: макро-, мезо- и микро.

Макроположение в разных функциональных зонах города регулирует потенциальную вместимость киосковых агломераций.

Мезоположение внутри одной и той же функциональной зоны города регулирует размер киосковой агломерации в зависимости от ежедневного потока мигрантов. Нами выявлена устойчивая иерархия предпочтительности киоскового местоположения, своего рода пространственных объектов – центров притяжения киосковой торговли (в порядке убывания силы их притяжения): станции метро и железнодорожные станции; торговые центры (сила их притяжения уменьшается от крупных к мелким); остановки общественного транспорта; перекрестки улиц и пешеходные переходы. Реально существовало только три ограничения роста киосковой агломерации: величина ежедневного потока прохожих, размер территории и административное регулирование.

Микроположение действует на эффективность бизнеса внутри отдельной киосковой агломерации. Внутри агломерации киосков в конкурентной борьбе выживает тот из них, который расположен ближе к основным людским потокам. В таких случаях критичность местоположения киоска может измеряться отдельными метрами. Различные свободно развивавшиеся агломерации характеризовались одинаковыми тенденциями своего развития и проходили в нем через определенные схожие стадии: ненасыщенной агломерации, механического насыщения и перенасыщенной агломерации.

На первой стадии административной реформы (1996-1998 гг.) быстрое внедрение двух альтернативных форм торговли, по плану Администрации Санкт-Петербурга, должно было заменить киосковые агломерации и торговые зоны – павильоны и рынки. Фактически павильоны служили средством преобразования временных коммерческих мест, открытых для рынка киосками и мобильными торговцами, в новые постоянные торговые площадки, которые стали частью рынка коммерческой недвижимости города. Хотя павильоны и унаследовали местоположение киосков и могли соответствовать киосковой модели шопинга, они не удовлетворяли спрос по разнообразию товара и пропускной способности, равно как и не в состоянии были предложить самые низкие цены. Администрация попыталась решить эти проблемы с помощью открытия рынков в новых местах, разбросанных по всей территории города в невыгодных коммерческих местоположениях. Эта стадия развития отрасли в целом отличалась очень высокими темпами изменения пространственных структур.

На стадии павильонов и рынков (1998-2001 гг.) никоим образом не был  удовлетворен спрос, обслуживавшийся киосками и мелкими торговцами до административного реформирования отрасли. Поэтому появилась и быстро распространилась новая форма мобильной торговли – палатка (тент), которая возводилась утром и снималась вечером. Палатки, наряду с нелегальными торговцами с рук, очень скоро заполнили те же самые местоположения, которые прежде занимали киоски. Система коммерческих местоположений, освоенная киосками во время первых стадий трансформации в целом была унаследована новыми формами торговли.

Развитие крупных стационарных торговых форм (2001-2007 гг.) привело к появлению торговых комплексов на месте бывших крупнейших киосковых и павильонных агломераций.

На стадии полного вытеснения специфических трансформационных форм (2007-2010 гг.) одновременно проводившаяся борьба и с рынками, и с павильонами/киосками, привела к появлению новой пространственной формы – магазину (встроенному киоску) у дома, сочетающему ассортимент как киоска, так и продовольственного рынка. Киосковый тип торговли снова объединился с рыночным территориально, но уже в новых местоположениях и на основе нового типа шопинга – в магазинах «у дома».

Основные механизмы пространственного насыщения, характерные для вертикальных бизнес-структур, объединяющие отдельные первичные бизнес-объекты в отрасли, автор именует внутриотраслевой пространственной конкуренцией за лучшее местоположение отдельных объектов и пространственным разделом рынка между отраслями.

Требования к местоположению, происходящие из технологических потребностей отдельного предприятия, формируют процесс внутриотраслевой пространственной конкуренции за лучшее местоположение отдельных объектов в городе. Пространственный раздел рынка между различными отраслями определяется в наибольшей степени специфическими технологическими и маркетинговыми потребностями и конкуренцией между разными отраслями за одни и те же типы местоположений. Эти формы пространственного насыщения придавали процессу размещения центробежный импульс.

Зафиксировано, пять различных «рынков» местоположения, на которых отрасли соперничали и которые различались между собой требованиями к местоположению, а также по интенсивности пространственной конкуренции между отраслями. Именно эти требования и составляли основу пространственной конкуренции (табл. 2).

Таблица 2. Распределение 19 модельных отраслей третичного сектора Санкт-Петербурга и их объектов по типам размещения, 1996-2002 гг.

Тип размещения

Число модельных отраслей

% всех объектов, 1996 г.

% всех объектов,

2002 г.

Изменение

1996-2002 гг.

«центральный»

9

34.3

47.8

13.5

«центрально-локальный»

5

26.6

26.0

-0.6

«локальный»

1

28.9

17.3

-11.6

«дисперсный»

2

3.0

2.4

-0.6

«промышленный»

2

7.2

6.5

-0.7

Географическая система розничной торговли и сферы услуг существенным образом зависела от двух основных пространственных факторов, а именно: сочетание этих факторов практически полностью объясняло зональные и секторальные различия в размещении различных видов деятельности.

Первый фактор, который можно назвать функционально-морфологической структурой городской среды, описывает общие характеристики функциональной специализации частей города, населения, землепользования и типа застройки. С небольшими исключениями, можно утверждать, что он подразделял территорию Санкт-Петербурга (в пределах городской черты) на три основные концентрические зоны, каждая из которых была по-разному привлекательна для размещения бизнеса: исторический центр города; внутренний индустриальный пояс XVIII – начала XX вв.; жилые районы советского/постсоветского периода, построенные в 1920-2000-х гг.

На рис. 3 представлены примеры размещения объектов отраслей с различным типом размещения. Рисунки отражают модели размещения отраслей с наиболее типичной для каждого из пяти названных выше типов картиной размещения. На них показано фактическое размещение объектов в 1996 и 2002 гг., а также расположение основных морфологических зон города.

Транспортно-планировочная структура являлась вторым важнейшим фактором размещения третичного сектора. При относительно равных условиях, зоны концентрации предприятий розничной торговли и сферы услуг тяготели к основным транзитным автомобильным транспортным системам и станциям метрополитена. Эта зависимость была тем более очевидна, чем более значимой являлась транспортная магистраль. В случае автомагистралей их значимость как центра притяжения для третичного сектора зависела от: транзитной функции; направления; связи и доступности; конкурентности и характеристик трафика (рис. 4). Влияние транспортной системы на пространственное распределение предприятий розничной торговли и сферы услуг носило, главным образом, косвенный характер. Оно опосредовалось городской планировочной структурой, которая в значительной мере зависит от основных транспортных артерий города – автомагистралей и линий метрополитена. Различная привлекательность автомагистралей имела не только линейный эффект, а и формировала секторальную пространственную систему, включавшую все соседние территории и улицы.

a) туристические компании

b) продовольственные магазины

c) предприятия автосервиса

d) гостиницы

Рис. 3. Размещение объектов по морфологическим зонам Санкт-Петербурга, 1996-2002 гг.

a) 1996 г.

b) 2002 г.

Рис. 4. Число предприятий в расчете на среднюю длину дома (10 модельных отраслей)

Факторы функционально-морфологической структуры городской среды и транспортной модели потеснили общее преобладание принципа пространственной иерархии, доминировавшего при плановой системе, и начали играть ведущую роль. Общая пространственная структура бизнеса стала более сложной с возникновением тенденции к увеличению концентрации и пространственной специализации бизнеса в целом. За годы трансформации возросла привлекательность центра города и внутреннего промышленного пояса для размещения бизнеса, а относительная важность (привлекательность) спального пояса упала. В раннетрансформационный период (1988-1996 гг.) центр города увеличил долю в общегородском количестве объектов третичного сектора, которая затем несколько сократилась. В то же время внутренний промышленный пояс демонстрировал постоянное усиление своей значимости для размещения третичного сектора. Доля объектов, размещавшихся в спальных районах, неуклонно снижалась в течение всего постсоциалистического периода. Относительный масштаб изменений различался в разных секторах советского спального пояса, а максимальный рост предприятий розничной торговли и сферы услуг произошел в секторах с наиболее благоприятной транспортной моделью.

Третьей формой пространственного насыщения выступает территориальное комплексообразование. Она связана с географическими факторами, воздействующими на горизонтальные структуры всего бизнеса в целом. Под горизонтальными структурами понимаются пространственные системы (или комплексы) отдельных объектов, происхождение которых обусловлено специфическими свойствами соответствующих местоположений – особой комбинацией бизнес-структур и городской инфраструктуры. Если в предыдущей форме пространственного насыщения преимущества местоположения проистекали из пространственного раздела клиентуры, то в данном случае дополнительная выгода извлекается от совместного привлечения и «использования» общей клиентуры. Таким образом, главная направленность процесса размещения при этой форме пространственного насыщения – центростремительная.

На всех пространственных уровнях проявлялись четыре типа территориального комплексообразования, различавшиеся между собой по принципам и механизмам функционирования комплексов: кумулятивный эффект или совместная территориальная привлекательность, территориальное тяготение (кооперация) взаимозависимых отраслей, совместная территориальная привлекательность; тяготение к объектам не третичного сектора.

Наряду с этим, комплексы каждого типа могли образовываться с использованием разных «технологий». Существует, по крайней мере, три основных механизма всех типов территориального комплексообразования: на основе центра тяготения, территориальной кооперации и спонтанного комплексообразования.

Процесс пространственного насыщения выступает индикатором перехода от трансформации к посттрансформации в городском развитии. Автор считает, что трансформация для пространственного «слоя» третичного сектора заканчивается при достижении состояния насыщения городского пространства потребительскими товарами и услугами и одновременным приходом международных бизнес-форм, принципов размещения и капитала.

5. В большинстве городов Запада быстрый рост третичного сектора означал не что иное, как  переход от насыщенного спроса индустриального общества к насыщенному спросу постиндустриального общества. Трансформация торговли и услуг в российском метрополисе определила смену ненасыщенного спроса индустриального общества к насыщенному спросу общества, переходного к постиндустриальному. Трансформация соединила несколько процессов, которые западный город либо переживал в разные, достаточно длительные периоды времени, либо вообще никогда не пребывал в таковом. Российский же метрополис в течение 20-летнего периода должен был одновременно пережить переход от фордизма к постфордизму, от централизованной плановой экономики к рыночной – равно, как и адаптацию общества потребления и постиндустриальные модели.

Можно утверждать, что отличительной чертой посттрансформационного города является существование уникальных гибридных пространственных структур, сочетающих социалистические, трансформационные и международные бизнес-формы в особую взаимозависимую систему, которую автор называет «слоем» третичного сектора посттрансформационного городского экономико-географического пространства.

Три критически значимых пространственных индикатора отличают описанные периоды: это - пространственная модель шопинга, специфические бизнес формы и принципы размещения третичного сектора. Модель шопинга, сильно зависящая от социально-экономических характеристик населения, сама формирует спрос на определенные типы местоположения в третичном секторе.

В российском метрополисе за последние 20 лет наблюдались несколько драматических смен потребительского поведения. Если в социалистический и трансформационный периоды преобладало по одному типу потребительского поведения, то посттрансформационная стадия ознаменовалась разделением моделей шопинга на несколько типов, соответствовавших социальной стратификации. Различные требования меняющихся моделей шопинга, разные стадии развития рынка (капитализация имеет особое значение) и регулирование – все это воздействовало на развитие определенных бизнес форм, подходящих для каждой стадии (рис. 5).

a) социалистический период, 1988

b) трансформационный период, 1996

c) посттрансформационный период, 2001

Рисунок 5. Система факторов, воздействовавших на размещение

третичного сектора Санкт-Петербурга

Таким образом, явление «посттрансформация в экономике» существует и действительно формирует городское пространство, отличное как от общей модернизационной модели, так и от предыдущих стадий развития бывшего социалистического города. Суммируя основные черты посттрансформационного пространственного «слоя» третичного сектора, можно утверждать, что посттрансформационную систему факторов, воздействующую на пространственную организацию бизнеса в российском метрополисе, отличают от предыдущей, трансформационной, следующие черты. Во-первых, размещение бизнеса более не регулируется только рынком. Во-вторых, городские власти приобрели роль рыночного регулятора процесса размещения. В-третьих, существенно уменьшилось значение неформального регулирования. Лидирующая роль факторов морфологии городской среды и транспортной модели вытеснила некогда полное доминирование принципа пространственной иерархии, преобладавшее при социалистическом планировании.

Развитие традиционных международных бизнес-форм, составляющее основу посттрансформационной стадии, вынуждено протекать в условиях, требующих учета специфики наличия социалистического и трансформационного наследия. Специфические трансформационные формы торговли в своем современном виде представляют собой реальных пространственных и бизнес соперников приходящему международному и крупному российскому ритэйлинговому капиталу. Развитие специфических форм торговли, возникших при трансформации, еще далеко от завершения.

Существуют три главных отличия между процессами, управляющими пространственной организацией третичного сектора в российском метрополисе в посттрансформационный период. Во-первых, если при трансформации процесс насыщения потребительского спроса формирует новую модель размещения третичного сектора, посттрансформационный период отмечен завершением насыщения и началом попыток передела рынка в условиях насыщенного спроса. Во-вторых, структура спроса и соответствующих ей моделей шопинга становятся более диверсифицированными и отличными от трансформационного периода. В-третьих, возникающие посттрансформационные бизнес-формы размещаются согласно совершенно иным пространственным принципам.

6. Динамика внутригородских пространственно-временных систем «слоя» массового электорального поведения в обоих главных метрополисах определялась электоральными перегруппировками, которые перемежались периодами стабильной структуры ценностно-идеологических ориентаций. Такие периоды (как в России в целом, так и во внутригородском пространстве метрополисов) формировали собственные устойчивые пространственно-временные системы, которые в работе именуются электоральными системами. Как и в других странах мира, российские перегруппировки могут носить региональный характер. Пример последней по времени лоялистской перегруппировки показывает, что в то время как она имела место в Санкт-Петербурге, в Москве таковая в те же сроки не зафиксирована.

Применение как экологического подхода, так и теории критических выборов, на российском материале дает неплохие результаты и позволяет делать выводы о процессах, изучение которых иными методами было бы крайне затруднительно. За период наблюдений с 1989 по 2004 гг. в Москве произошла одна, а в Санкт-Петербурге – две электоральные перегруппировки, разделявшие три электоральные системы (табл. 3).

Таблица 3. Хронология электоральных перегруппировок и систем в

Ленинграде - Санкт-Петербурге

Годы

Перегруппировки

Электоральные системы

1989 - 1990

-

Антиаппаратная

1991, июнь

Протестно-демократическая перегруппировка

-

1991 - 1993

-

Протестно-демократическая система,

Этап консолидации

1994 - 1998

-

Протестно-демократическая система,

Этап размывания

1999, декабрь

Лоялистская перегруппировка

-

1999-2004

-

Лоялистская система*

* Появление данной системы в исследованный период в Москве зафиксировано не было.

Тот факт, что наблюдались две электоральных перегруппировки на протяжении всего 15-ти  лет, свидетельствует об очень высокой (по сравнению с зарубежными аналогами) динамике электоральных процессов. Главным признаком каждой из систем было наличие устойчиво воспроизводившейся от выборов к выборам особой системы ценностно-идеологических ориентаций у петербургских избирателей, толкавшей различные социальные группы электората к принципиально разному поведению на выборах, а также схожей картины распределения сторонников определенных ориентаций по территории города от выбора к выборам.

Каждая электоральная система, помимо прочего, формировала свою устойчивую картину географических различий в электоральных предпочтениях разных частей города, составлявшую очередную электоральную пространственно-временную систему. Отдельные части города на протяжении одной и той же электоральной системы отличались от прочих особым типом электорального поведения жителей. Этот тип поведения отличался комбинацией повышенной и пониженной (по сравнению со средними для города значениями) поддержкой альтернатив разных полюсов. Различия в типе поведения были связаны с определенными социально-экономическими особенностями населения таких территорий. В табл. 4 представлена типология городских территорий по типу голосования.

Таблица 4. Типология территорий по устойчивым тенденциям голосования за альтернативы основных полюсов ценностно-идеологических ориентаций на общегородских голосованиях 1995 - 2004 гг.

Тип округов

Голосование за рыночников

Голосование за государственни-ческо-адаптивные альтернативы

Голосование за государственни-ческо-протестные альтернативы

Лоялистское голосование

Протестно-демократическая электоральная система, второй этап, 1995 - 1998 гг.

Пригородный

устойчиво пониженное

устойчиво повышенное

устойчиво повышенное

-

Старая застройка

устойчиво повышенное

устойчиво пониженное

устойчиво повышенное

-

«Пулковский меридиан»

устойчиво повышенное

разное*

устойчиво пониженное

-

«Невская застава»

устойчиво пониженное

устойчиво повышенное

неустойчивое

-

«Колеблющие-ся» новостройки

преимущест-венно неустойчивое

преимущественно неустойчивое

преимущественно неустойчивое

-

Лоялистская электоральная система, 1999 - 2004 гг.

Пригородный

устойчиво пониженное

устойчиво повышенное или неустойчивое

устойчиво повышенное или неустойчивое

устойчиво повышенное или неустойчивое

Старая застройка

устойчиво повышенное

устойчиво пониженное

устойчиво повышенное

разное

Околоцентральный

устойчиво повышенное

устойчиво пониженное

разное

разное

«Невская застава»

устойчиво пониженное

разное

устойчиво пониженное

устойчиво повышенное или неустойчивое

«Непротестные» новостройки

разное

разное

устойчиво пониженное

разное

* В разных округах голосование за эти альтернативы могло быть устойчиво повышенным, устойчиво пониженным или неустойчивым.

Очевидно, что можно было найти соответствие социально-экономических характеристик населения разных городских территорий устойчивому типу их электоральных предпочтений (табл. 6).

Таблица 6. Зависимость типа голосования от обобщенного показателя качества городской среды, 1995 - 2004 гг.

Низкое качество жилой среды

Высокое качество жилой среды

Протестно-демократическая электоральная система, второй этап, 1995 - 1998 гг.

Государственническо-адаптивные альтернативы

повышенная поддержка

пониженная поддержка

Государственническо-протестные альтернативы

повышенная поддержка

пониженная поддержка

Рыночные альтернативы

пониженная поддержка

повышенная поддержка

Участие в голосовании

пониженное

повышенное

Лоялистская электоральная система, 1999 - 2004 гг.

Государственническо-адаптивные альтернативы

нет зависимости

нет зависимости

Государственническо-протестные альтернативы

повышенная поддержка

пониженная поддержка

Рыночные альтернативы

пониженная поддержка

повышенная поддержка

Лоялистские альтернативы

повышенная поддержка

пониженная поддержка

Участие в голосовании

нет зависимости

нет зависимости

7. Трансформация привела к отчетливому разделению пространства обоих российских метрополисов между людьми разного социального статуса. Это относится не cтолько к селитебной пространственной сегрегации, сколько к пространствам деятельности, состоящим из личных ежедневных, еженедельных, ежегодных маршрутов передвижения и объектов посещения. В последние годы процессы социальной самоорганизации общества в метрополисах стали оказывать непосредственное воздействие на изменение параметров физического пространства в виде активного ограничения публичного доступа к его частям. Скорость и масштабы этих процессов в Москве и Санкт-Петербурге были различными, однако направленность основных трендов общей.

К трансформационным процессам, формировавшим социальные пространственно-временные системы, относятся:

- Селитебная социально-пространственная дифференциация, выражавшаяся в усилении различий в социальной стратификации населения в разных частях города. Параметры данного процесса зависели от типа морфологической структуры жилой застройки. Речь идет не только и даже не столько о типе отдельного здания, сколько именно о структуре застройки. Связанным фактором такого влияния выступала рыночная привлекательность определенных типов застройки и жилья. В районах массовой жилой застройки тренд был однонаправленным – чем выше рыночная привлекательность типа застройки, тем более социальная стратификация жителей смещалась в сторону преобладания верхних имущественных страт. Это относилось как к районам советской, так и постсоветской постройки. В историческом центре и пригородах присутствовали иные процессы (они будут описаны ниже). Зафиксировано также, что население зон с разным типом жилья демонстрировало разную динамику «социального лифта» – изменения жителями материального положения и профессионального статуса за последние несколько лет. Проведенные исследования позволяют утверждать, что в Санкт-Петербурге еще не произошло полной социальной элитизации или, наоборот, – маргинализации на уровне достаточно крупных (измеряемых кварталами) компактных частей города – явления, которые фиксировалась исследователями в Москве. Это позволяет сделать вывод об отсутствии в Петербурге отчетливой социально-пространственной сегрегации. Тем не менее тренд, направленный на социальную поляризацию кварталов и даже целых зон, как и в Москве, присутствует.

- Параметры классического субурбанизационного процесса переселения в пригород более состоятельных слоев (рис. 6). В Петербурге данный процесс не был массовым. Анализ рыночной информации и косвенные данные из наших исследований позволяют предположить существование также тренда «вынужденной» экономической миграции в пригороды и менее обеспеченных слоев.

- Борьба двух одновременных трендов селитебной «джентрификации» и социальной деградации в историческом центре. На фоне очевидной элитизации отдельных домов и кварталов исторического центра Петербурга продолжалось перемещение туда населения низших имущественных страт. За последний период минимальная среди всех рассмотренных типов жилой застройки доля среднего имущественного слоя переехала в центр. Туда переезжали практически в равных долях как «бедные»,  так и «богатые» (рис. 6). Очевидно, что ни тот, ни другой процесс не стал доминирующим, устойчивый баланс между этими трендами пока в Петербурге не достигнут. Действия этих трендов в Москве носят принципиально иной характер, в котором очевидно преобладает процесс селитебной «джентрификации».

Источник: результаты опросов домохозяйств, проводившихся под руководством автора в рамках международного проекта Института Страноведения им. Лейбница (Лейпциг), при поддержке Германского исследовательского фонда (DFG) (2007).

Рис 6. Доля различных имущественных групп среди переехавших в новое жилище в 1998 - 2007 гг. (по модельным зонам, в %)

Различия в типах пространств личной деятельности между разными социальными группами и сходство таких пространств внутри групп. Можно утверждать, что процесс социальной сегрегации пространств личной деятельности и пространственно-временной составляющей поведения разных социальных групп присутствует в российском метрополисе, и эта сегрегация – очевидное следствие процесса трансформации (табл. 7, 8).

Повсеместно в жилых зонах Санкт-Петербурга и Москвы под воздействием трансформационных процессов развернулась борьба двух противонаправленных трендов – сжатия и расширения публично доступного пространства. Тип жилой застройки и бизнес активность на конкретной территории оказывают разнонаправленное действие и позволяют дифференцировать жилое пространство города по степени его сжатия. Проведенное исследование показало, что рыночная привлекательность типа жилья прямо коррелирует со степенью сжатия публично доступного пространства. В целом же можно констатировать, что в борьбе упомянутых трендов безоговорочную победу одерживает тренд сжатия публично доступного пространства.

Таблица 7. Тип личной активности во времени и пространстве,

характерный для наиболее обеспеченной группы

Градация наиболее индикативного параметра

Доля*

Несколько раз в неделю посещают супермаркет/гипермаркет

55%

Готовы потратить 1000-2000 руб. на покупку в «магазине у дома»

46%

Несколько раз в неделю выходят для занятий спортом

36%

Несколько раз в неделю посещают рестораны/кафе/бары/клубы

36%

Каждый день ходят на работу или учебу

64%

Не реже, чем раз в месяц выезжают загород или на дачу

46%

Несколько раз в год выезжают из города в командировку

27%

Несколько раз в год выезжают из города в отпуск

55%

* Доля богатейших, выбравших данный вариант ответа

Таблица 8. Тип личной активности во времени и пространстве,

характерный для наименее обеспеченной группы

Градация наиболее индикативного параметра

Доля*

Никогда не посещают супермаркет/гипермаркет

68%

Несколько раз в неделю посещают «магазин у дома»

41%

Раз в неделю посещают рынок/киоск/павильон

36%

Готовы потратить 100-500 руб. на покупку в «магазине у дома»

46%

Никогда не выходят для занятий спортом

73%

Никогда не посещают рестораны/кафе/бары/клубы

77%

Никогда не выезжают загород или на дачу

73%

Не ходят на работу или учебу

68%

Не выезжают из города в командировку

82%

Не выезжают из города в отпуск

77%

* Доля беднейших, выбравших данный вариант ответа

Во всех исследованных областях пространственной организации социальной сферы под влиянием трансформационных процессов происходило образование пространственно-временных систем разного иерархического уровня. Несомненно, город в целом во всех исследованных случаях выступал как системообразующий макроуровень. Примеры иерархии систем, возникших под воздействием описанных процессов в исследованных областях, представлены в табл. 9.

Таблица 9. Иерархия трансформационных социальных пространственно-временных систем российского метрополиса

Уровни системообразующих процессов

Селитебная социально-пространственная дифференциация

Пространственно-временная дифференциация пространств личной деятельности

Сжатие/расширение публично доступного пространства

Макро

Социально-пространственно дифференцированная селитебная система метрополиса

Система дифференциации во времени и пространстве системы пространств личной деятельности различных социальных групп населения метрополиса

Дифференцированная в пространстве и времени система обеспечения публичной доступности пространства метрополиса

Мезо

Система социальной стратификации зоны определенной морфологии жилой застройки

Социально дифференцированная система пространств периодической и эпизодической активности

Система обеспечения публичной доступности зоны определенной морфологии жилой застройки

Микро

Система социальной стратификации квартала/поселка внутри зоны

Система пространств повседневной активности

Дифференциированные развитием бизнес-активности системы внутри зоны

Описанные в работе системы представляли собой пространственно-временные системы разных типов. Селитебные системы представляют собой тип преимущественно пространственных систем, которые имеют признаки, выявляемые в одномоментном пространстве. Системы пространств личной деятельности – преимущественно временные, они выявляются только с учетом временного измерения. Описаны и «межотраслевые» социально-экономические пространственно-временные системы, связывающие, например, тип жилой застройки, бизнес-активность зоны и характеристики публичной доступности пространства.

В нескольких социальных пространственно-временных системах одним из пространственных элементов выступал тип морфологии жилой застройки территории. Очевидна значимость данного элемента как системообразующего – каждый такой тип образовывал пространственно-временные системы мезоуровня для разных социальных процессов. Сущностные социальные признаки этих типов обобщены в табл. (табл. 10).

Из данных таблицы очевидна многомерность социальных трансформационных систем и воздействий на городское социально-географическое пространство.

Таблица 10. Ранг морфологического типа жилых территорий по некоторым социальным признакам (1 – максимум)

Морфологический тип жилых территорий

Совокуп-ная доля бедней-ших и бедных

Совокуп-

ная доля богатых и богатей-ших

% богатых и богатейших, переехавших сюда в 1998-2007 гг.

Рыночная привлека-тельность и имидж

Совокупная доля публично недоступного пространства домов и дворов

Исторический центр

1

3

2

1-2

1-2

«Хрущевки»

2

5

5

5

4

Панельные улучшенные советского времени (137-я серия)

3

4

3

4

3

Новое многоэтажное строительство 1990-2000-х гг.

4

2

4

3

1-2

Пригородные коттеджи

5

1

1

1-2

н/д

8. Москва и Санкт-Петербург завершили процесс трансформации из стадии социалистического города в город, включенный в общий контекст модернизации, и могут рассматриваться как неотъемлемая часть глобальной урбанистической системы. В работе определен ряд критериев завершенности трансформации: наличие и действенность институциональных структур, унаследованных от социализма; схожесть/специфичность результатов и механизмов реформирования по сравнению как с «целевыми» образцами западных обществ, так и с прочими постсоциалистическими странами (в пользу вывода о завершенности процесса трансформации свидетельствует сходство с западными образцами и различия с образцами на постсоциалистическом пространстве); необратимость, т.е. недостижимость исходного «дотрансформационного» состояния общества.

По всем критериям (табл. 11) и во всех секторах рассмотренных сфер общественной жизни российских метрополисов трансформацию можно считать завершенной. Под ее воздействием сформировались сущностно новые принципы организации внутригородского пространства. Как время начала трансформации, так и скорость ее протекания, были неодинаковы в разных областях общественной жизни. Кроме того, в Москве и Санкт-Петербурге параметры также различались.

За последние 20 лет мы стали свидетелями трех стадий развития внутригородской пространственной структуры российских метрополисов. Между собой они различались по пяти параметрам: динамике пространственных структур, регулированию их изменения, мере включенности в глобальный контекст модернизации, вопросам собственности и мере пространственного насыщения товарами и услугами. Условно эти стадии названы «социалистическим городом», «трансформационным городом» и «посттрансформационным городом».

Таблица 11. Критерии завершенности трансформации общественно-географического пространства российских метрополисов

Критерии завершен-ности трансфор-мации

Наличие и действенность институциональных структур, унаследованных от социализма

Схожесть/специфичность результатов и механизмов реформирования

Недостижимость исходного «дотрансформационного» состояния общества

Экономика:

третичный сектор

установление и развитие системы размещения третичного сектора, регулируемой иными принципами и механизмами

развитие и закрепление западных моделей шопинга;

развитие схожих с западными бизнес-форм и принципов их размещения

завершение процесса пространственного насыщения;

прохождение экономических кризисов (начала 1990-х, 1998 г., 2008-2009 гг.) без восстановления «советских» структур

Политика:

массовое политиче-ское поведение (МПП)

установление и развитие принципиально иной пространственной системы организации власти

переход от пространственно-безразличной плебисцитарной системы выборов к пространственно дифференцированной системе массовых электоральных группировок, аналогичной западным образцам;

отличия российских пространственно-временных политических систем от систем прочих постсоциалистических стран;

различия в процессах формирования пространственно-временных политических систем в Москве и Санкт-Петербурге

прохождение двух электоральных перегруппировок и формирование отличных от «советской» трех электоральных систем

Социальная сфера:

социально-экономическое расслоение (СЭР)

изменение механизмов и принципов социально-пространственной дифференциации;

изменение социально дифференцированных пространств личной деятельности;

изменение принципов формирования публичной доступности пространства

появление аналогичных западным городам форм селитебной и поведенческой социально-пространственной дифференциации;

появление аналогичных западным и отличных от ряда постсоциалис-тических восточно-европейских аналогов типов закрытого жилого пространства

появление массовой частной собственности не только на средства производства, но и на жилье и связанные с ним объекты недвижимости

Наряду с традиционными западными структурами и формами, порожденными модернизацией, возникли некоторые черты, являющиеся специфическими для посттрансформационного городского пространства. Эти специфические пространственные формы и структуры имеют два варианта происхождения. Первый – это продолжающееся присутствие унаследованных социалистических материальных и нематериальных структур (от закрепления массового явления дачных массивов – до закрепления элементов общей системы ценностей, влияющей на массовое поведение). Второй источник специфичности заключается в самом процессе трансформации. Его уникальность (связанная по крайней мере с одновременным течением различных фаз модернизации) привела к появлению определенных особых форм пространственной адаптации, которые были унаследованы посттрансформационными структурами.

Материалы исследования, наглядно демонстрируют наличие принципиально иных общественных и пространственных форм в новый, посттрансформационный период по сравнению с предыдущим, трансформационным. Подтвержденное, таким образом, наличие в определенный период времени в российском метрополисе специфических пространственных форм организации общества, связанных именно с процессом трансформации, указывает на принципиальное отличие пространства трансформационных городов от городов, не прошедших трансформации.

Сделанные в работе выводы позволяют сформулировать ряд практических рекомендаций для органов государственной власти и местного самоуправления:

1. Существующая модель размещения третичного сектора экономики российских метрополисов (Санкт-Петербурга – в большей, Москвы – в меньшей степени) снижает степень пространственной конкуренции. Политика властей обоих главных городов способствует усугублению этого процесса. Важные сегменты пространственного спроса оказываются все более и более ненасыщенны предложением. В первую очередь это относится к описанным в нашей работе трансформационным формам организации третичного сектора и связанным с ними типам размещения. Изученные нами виды посттрансформационных моделей шопинга свидетельствуют о сохраняющемся у очень значительной части населения метрополисов потребности в киосково/павильонно/рыночных формах торговли и услуг. В характерных для их размещения местах сохраняется устойчивый спрос на их услуги. Уничтожая эти формы торговли, власти наносят адресный удар по наименее защищенным социальным стратам, что потенциально усиливает социальную напряженность. Кроме того, резко сужается площадка для расширения доли малого бизнеса в экономике, создания нового стартового капитала, в конечном счете – динамики социального лифта. Рекомендуем незамедлительно переориентировать политику, направленную на борьбу с киосково/павильонно/рыночными формами торговли и услуг, на борьбу с определенными нежелательными сторонами их функционирования, не уничтожая эти формы в целом, а также востребованную значительной частью общества систему их размещения.

2. Органам власти Российской Федерации следует разработать систему мер, направленных на то, чтобы, как и на рубеже первой и второй электоральных систем, накапливающийся в обществе потенциал «нового протеста» был бы эффективно поглощен и направлен в конструктивное русло именно институтами избирательной системы. Это не позволит ему принять опасные формы, дестабилизировать политическую систему, что на постсоветском пространстве происходило не раз.

3. Настоятельной рекомендацией властям российских метрополисов является выработка системы мер, направленных на предотвращение социально-пространственной сегрегации – формирования изолированных зон проживания социально разнородных групп населения. Описанное нами явление пространственного резонанса, возникающее в случае территориальной концентрации носителей социального конфликта, резко усиливает формы протекания такого конфликта, часто не позволяя нивелировать его деструктивные формы и последствия. Максимально возможное дисперсное расселение потенциально конфликтных групп населения – едва ли не самый эффективный инструмент предотвращения социальных конфликтов и снижения их амплитуды. У Санкт-Петербурга, где по сравнению с Москвой процесс социально-пространственной сегрегации находится на существенно менее развитой стадии, пока есть больше шансов использовать данный пространственный инструмент управления социальными конфликтами.

4. Рекомендуется также незамедлительно разработать и применить систему мер, направленную на регулирование процессов сокращения публично доступного пространства в жилых кварталах метрополисов. Неприменение таких мер будет способствовать в будущем росту общественной напряженности и усилению социально-пространственной дифференциации и сегрегации.

Основные публикации по теме диссертации

Монографии:

1. Аксенов К., Брадэ И., Бондарчук Е. Трансформационное и пострансформационное городское пространство. Ленинград - Санкт-Петербург 1989-2002. – СПб: Геликон-плюс, 2006. – 284 с.

2.  Аксенов К.Э. Тайны избирательного бюллетеня. Электоральные бури и штили Северной столицы, 1989-2004. – СПб: Изд-во СПбГУ, 2008. - 333 с.

       3.  Axenov K., Brade I., Bondarchuk E. Transformation of Urban Space in Post Soviet Russia. – London, New York: Routledge, 2006.– 196 р.

Публикации в изданиях из перечня ВАК:

4. Аксенов К.Э. Понятие места в политической географии и особенности пpостpанственной организации власти в США // Известия ВГО. 1990. Т. 122. Вып. 1. – С. 99-105.

5. Аксенов К.Э. Сущностный характер политической географии // Известия РГО, 1992, Вып.4. –  С. 331-337.

       6. Аксенов К.Э. Протестная мотивация избирателей: два периода электоральной истории Санкт-Петербурга // Социологический журнал. 1998, №1-2. – С. 196-201.

       7. Аксенов К.Э., Вендина О.И. Москва и Петербург: реорганизация городского пространства как индикатор изменения модели развития // Проблемы прогнозирования. 1999, №5. – С. 103-121.

       8. Аксенов К.Э., Бондарчук Е.А., Брадэ И. Территориальные сдвиги в третичном секторе Санкт-Петербурга // Известия РАН. Серия геогр. 2001. №2. – С. 58-70.

       9. Аксенов К.Э., Зиновьев А.С., Плещенко Д.В. Крупный город – регион – Россия: динамика электорального поведения на парламентских выборах // Полис. 2005, №2. – С. 41-52.

       10. Аксенов К.Э. Изменения в размещении розничной торговли и услуг при переходе к рыночной экономике (на примере Санкт-Петербурга, 1988-1996 гг.) // Известия РГО. 2001. Вып. 2. – С. 58-71.

       11. Аксенов К.Э. Социальная сегрегация пространств личной деятельности в посттрансформационном метрополисе (на примере Санкт-Петербурга) // Известия РГО. 2009, №1. – С. 9-20.

       12. Аксенов К., Брадэ И., Рох К. Развитие социально-пространственной дифференциации в районах массовой жилой застройки в постсоветском городе (на примере Ленинграда-Санкт-Петербурга) // Известия РАН. Серия геогр. 2010, № 1. – С. 42-53.

       13. Brade I., Neugebauer C., Axenov K. Grosswohnsiedlungen in St. Petersburg zwischen sozialraumlicher Polarisierung und Persistenz. // Geographica Helvetica, 2011, Heft 1, – S. 42-53.

Прочие публикации:

14. Аксенов К.Э. «Географические эффекты» голосования и психологическая концепция в американской политической географии // Известия ВГО, 1987, Вып. 2. – С. 182-187.

15. Аксенов К.Э. Геогpaфия голосования на президентских выборах в метpополитенских районах США // Политическая география: проблемы и тенденции. Материалы Всесоюзного совещания. – Баку, 1987. – С. 90-95.

16. Аксенов К.Э. Использование материалов президентских выбоpов для изучения электоральной географии США // Вестник ЛГУ. Сеp.7. 1988. Вып.1. – С. 111-115.

17. Аксенов К.Э. Совpеменные особенности pазвития политико- геогpафического pайона Юга США // Политическая геогpафия и совpеменность: тенденции становления научного напpавления. – Л., 1989. – С. 113-124.

       18. Аксенов К.Э., Капpалов Е.Г. География голосования в городах США: опыт микpо-политико-геогpафического анализа // Политическая география и современность: региональные и прикладные аспекты.  – Л., 1991. – С.133-150.

19. Маркин Л.В., Суханов О.В., Аксенов К.Э., Каныгин Г.В., Ватуля Т.Н., Шабанов А.И., Кулькинас К., Бубнова В.Ю., Уралов А.С. Инстpументальные и методологические аспекты изучения пpоцесса фоpмиpования pегиональной политики в условиях pефоpмиpования общества. – СПб: ИСЭП РАН, «Петpополис», 1993. – 56 c.

20. Маркин Л.В., Суханов О.В., Аксенов К.Э., Крамник В.В., Юрьев А.И., Ватуля Т.Н., Борисов А.В., Шабанов А.И. От политики элит к политике гpажданского общества. – СПб: ИСЭП РАН, «Петpополис», 1993. – 27 с.

21. Аксенов К.Э. Пpостpанство и политика. Концептуальные подходы к изучению особой пpедметной области // Региональная Политика. 1993, №5.  – С. 62-81.

22. Аксенов К.Э. Блок аппаратных стpуктуp власти на выборах в Ленинграде // Региональная Политика. 1993, №3. – С. 89-103.

23. Маркин Л.В., Аксенов К.Э., Каныгин Г.В., Крамник В.В., Суханов О.В., Ватуля Т.Н., Шабанов А.И. Региональное pефоpмиpование в системе общественных пpеобpазований // Теоpетические пpоблемы pегиональной политики и pегиональное pефоpмиpование. Книга пеpвая. – СПб: ИСЭП РАН, «Петpополис», 1994. – С. 70-143.

24. Аксенов К.Э. Двухпаpтийность массового политического сознания и геогpафия избиpательного поведения в Санкт-Петеpбуpге // Региональная Политика. 1994. №6. С. – 24-32.

25. Аксенов К.Э. Избирательное поведение и мобилизационный потенциал коллективных действий //Общественные движения в современной России: от социальной проблемы к коллективному действию. – М.: ИС РАН, 1999. – С. 84-101.

26. Аксенов К.Э., Вендина О.И. Москва и Петербург: закономерное развитие или стихийная трансформация городского пространства?// Москва на фоне России и мира: проблемы и противоречия  отношений столицы в контексте рыночной трансформации. – М.: Эпикон, 1999. – С. 87-99.

27. Аксенов К.Э. Устойчивость массовых электоральных ориентаций: Санкт-Петербург и Россия // Выборы-2000: комплексный подход к проблеме маркетинга политического лидера. Материалы конференции. – СПб: Человек и общество, 2000. – С. 60-63.

28. Аксенов К.Э. Устойчивость модели ценностно-идеологических ориентаций электората: Санкт-Петербург и Россия // Выборы в Российской Федерации: федеральный и региональный аспекты. Материалы конференции. Том 1 / Под ред. М.Б. Горного. – СПб: Норма, 2000. – С. 17-23.

29. Аксенов К.Э., Михайлов А.С. Особенности пространственной структуры электоральных предпочтений в России и объяснительная модель избирательного поведения // Политический имидж: секреты манипуляции массовым сознанием. – СПб: ГЦРОС, 2000. – С. 9-29.

30. Аксенов К.Э., Михайлов А.С. Итоги губернаторских выборов 2000 г. и устойчивые тенденции в поведении электората С.-Петербурга // Выборы и проблемы гражданского общества на Северо-Западе России. Рабочие материалы Московского Центра Карнеги. 2001, № 5. – С. 106-112.

31. Аксенов К.Э. Идеи С.Б.Лаврова и основные направления современной российской геополитики // Геополитика: современное состояние и проблемы. Материалы международной конференции. СПб: РГО, 2001. – С. 46-56.

32. Аксенов К.Э., Брадэ И. Трансформационное и посттрансформационное городское пространство: развитие третичного сектора экономики в Санкт-Петербурге // Крупные города и вызовы глобализации / Под ред. В.А. Колосова и Д. Эккерта. – М.: Ойкумена, 2003. С. 76-89.

33. Аксенов К.Э. Третий период новейшей электоральной истории России: пространственно-временной анализ // Труды XII съезда Русского географического общества. Т. 3. – СПб, 2005.

34. Аксенов К.Э. Идеи Л.Н.Гумилева и современная российская геополитика. Этнографическое обозрение. 2006, №3. – С. 44-53.

35. Аксенов К.Э. Пространственно-временные закономерности электоральных перегруппировок и систем в Санкт-Петербурге в 1989-2004 гг. // Региональные исследования. 2009, № 3. – С. 15-21.

Публикации на иностранных языках:

36. Axenov K., Brade I., Papadopoulos A. Neue Einzelhandelsformen in St. Petersburg: Der Ubergang zu marktwirtschaftlichen Bedingungen // Europa Regional. 1996, №4 (3). – S. 13-23.

37. Axenov K., Brade I., Papadopoulos A. Restructuring the kiosk trade in St. Petersburg: a new retail trade model for the Post-Soviet Period // GeoJournal. 1997. №42 (4). – P. 419-432.

38. Axenov K., Papadopoulos A.  Long-term tendencies in the electoral behavior and the geography of voting in St. Petersburg: 1989-1995 // GeoJournal. 1997, №8. –  P. 433-448.

39. Axenov K., Brade I., Bondarchuk E. The new retail trade and services and their emerging location patterns in St Petersburg // GeoJournal. 1997, №42 (4) – P. 403-417. 

40. Axenov K. Spatial saturation as adaptation of a post-socialist city to market relation in retail trade and services: the case of St.Petersburg // In: I.Brade (Hrsg.) Die Staedte Russlands im Wandel. Raumstrukturelle Veraenderungen am Ende des 20. Jahrhunderts. (Beitrge zur Regionalen Geographie 57), 2002. – P. 212-224.

41. Axenov K., Papadopoulos A. St. Petersburg: Kioske als Mittler der neuen Marktwirtschaft. // In: R. Schneider-Sliwa (Hg.) Staedte im Umbruch. Neustrukturierung von Berlin, Bruessel, Hanoi, Ho Chi Minh Stadt, Hongkong, Jerusalem, Johannesburg, Moskau, St. Petersburg, Sarajewo und Wien. Reimer, Berlin, 2002. – P. 62-81.

42. Axenov K., Rudolph R. St.Petersburg – Postsowjetische Aufwertung von Stadtquartieren. // Geographische Rundschau, H. 12, 2003. S. – 42-48.

43. Bassin M., Aksenov K.  Mackinder and the Heartland Theory in Post-Soviet Geopolitical Discourse // Geopolitics. 2006, №1 (11). – P. 99-119.

44. Aksyonov K., Social Segregation of Personal Activity Spaces in a Posttransformation Metropolis (Case Study of St. Petersburg) Regional Research of Russia, 2011, Vol. 1, No. 1, – P. 52–61.

Подписано в печать 2011 г.

Формат 60x84 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.

Усл. печ. л. 1,0. Тираж 100 экз.

Заказ № .

Отпечатано в ООО «Издательство ”ЛЕМА”»

199004, Россия, Санкт-Петербург,

В.О., Средний пр., д.24, тел./факс: 323-67-74

e-mail: izd_lema@mail.ru

http://www.lemaprint.ru

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.